Алексей Изверин

Чужое тело

© Алексей Изверин, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Глава 1

Оставайся, мальчик, с нами,

Будешь нашим королем.

М/ф «В синем море, в белой пене»

Я вижу сон.

Во сне я просыпаюсь, и вокруг меня такой зал… Да нет, не больничный, и вместо докторов в белых халатах стоят вокруг тебя негры с опахалами, лысые и мордатые, одетые в тяжелые плотные накидки.

Высокие и узкие окна закрыты тонкими двойными занавесками, черными. Через них светит яркое солнце, тени падают на меня и на шикарный балдахин над кроватью. В углах дымятся какие-то курильницы, вверх тянутся тонкие изящные струйки дыма.

Я смотрю на негров, они смотрят на меня. Недолгая пауза, и вдруг негры бросают свои опахала, что-то смешно лопочут, прикрывая рты ладошками, а потом синхронно падают ниц, выставив зады вверх и протянув вперед руки.

Я смотрю на них, они молчат, не шевелятся.

Через некоторое не такое уж и долгое время где-то с краю всего этого безобразия раздался быстрый топот, распахиваются тяжелые деревянные двери с неглубокой затейливой резьбой. В зал вбегает смешной толстяк европейского вида, в черном камзоле на голое тело и черных обтягивающих штанах. На ногах его сапоги с широкими отворотами, на плечах камзол, не застегивающийся на животе, и голое пузо смешно подпрыгивает на каждом шагу.

Толстяк с порога начинает говорить, торопливо и непонятно, каждое слово шурупом втягивается мне в голову, я морщусь. Толстяк не унимается, слова летят одно за другим, то ли возмущается, то ли испуган до крайности. Я равнодушно смотрю на него и вдруг ловлю себя на мысли, что понимаю что-то из этого словесного наводнения, и пойму все, если толстяк станет говорить медленнее.

– Не части ты, покемон, – пытаюсь сказать я. Только вот почему-то слова не идут дальше горла. В голове мысль есть, горло тоже напрягается, а вот язык почему-то не шевелится. Это же сон, как же тут разговаривать?

Покемон продолжает говорить, шуруп продолжает вкручиваться в голову.

Ну их всех. Вставать завтра рано.

Я закрываю глаза и засыпаю снова, дальше уже сплю без сновидений. До утра.

И проснулся субботним утром.

Лежал я на спине, в позе морской звезды, и глядел в потолок. Внутри головы раскачивался мутный туман, под веками скопилось ведро маслянистого песка, во рту мерзкий привкус. Странно, вроде бы вчера выпили не так много, шесть «Балтики-3»… Нет, семь! А ощущение такое, что мной всю ночь в футбол играли, да и снится не пойми что…

Поднялся с трудом, пошлепал на кухню, включил чайник, в ванной влез под прохладный душ, вернулся на кухню, по пути растираясь большим мохнатым полотенцем. Стало чуть легче.

На кухне закипел чайник.

В чашку ложку кофе, с другой ложки сахар, залить кипятком, размешать и встать с чашкой около окна. Сильно втянуть аромат, зажмурив глаза, как пэпэ в рекламе…

– М-м-м…

На улице лето. На небе ни облачка, солнце пылает в небе, под окном раскинули кроны деревья, зеленеет листва. Если перегнуться вниз, можно увидеть подъезд. Третий этаж всего, не высоко.

Сбоку новостройка, вот два года уже дом стоит, а заселен едва на треть, цены на квартиры растут как на дрожжах. Слева шоссе, по которому снуют туда-сюда автомобили. А прямо вид на пустырь, два оврага, заросшие леском, начало городского парка. Меж оврагов собачники давно уже тропинки протоптали, а вечерком любители пивко пьют. С другой стороны от дома шоссе, сейчас слышится гул проезжающих большегрузов.

Вот так и живу.

Хорошо, что в институт не надо, сессия с грехом пополам сдана. А вот на работу уже в вечер…

Второй раз сон приснился мне уже на работе.

Ну да, на работе. Охранником я работаю, а они иногда за деньги спят. А что охранник… Надо же как-то студенту зарабатывать?

Вот вопрос – как?

Первое, что приходит на ум – грузчик. Но нет у меня такого здоровья! Одно дело раз в месяц покидать мешки-ящики, а другое дело регулярно этим заниматься… Хотя этот вариант неплохой, никаких умений не надо особенно, бери побольше и неси подальше.

Второе, это распространители-расклейщики и прочие гербалайфщики. Ну, тут обсужено-пересужено, работа эта уже известна и тайных мест там не осталось. Получаешь задаток в треть зарплаты и весь месяц клеишь по городу разную муть, рискуя налететь на ментов или получить по шее от возмущенных жителей, чьи подъезды от таких вот обклейщиков стали похожи на бумажную шубу. В конце месяца зарплату откладывают на неделю, а еще через пару дней фирма исчезает. Банкрот-с. С распространителями у метро тоже несладко, раздаешь весь день, а оплата тебе только за те листовки, что клиенты принесли в салон-магазин-ресторан, который ты рекламировал. Негусто получается на круг, а времени потрачено много!

Третье, это фастфуд, туда тоже народ постоянно требуется. Ну, тут тоже свои приколы. Работаешь ты, конечно, много, зато получаешь мало. Всем подряд хорошую зарплату платить это ж никаких денег не хватит!

Ну, дернулся туда-сюда и уже совсем было решил идти гамбургеры лепить, как в жизни моей появился знакомый моего отца. Дядь Петя, как его звали. С отцом служили вместе, после армии увиделись, но дальше «здравствуй, как дела?» не продвинулось их общение. И как-то так само собой получилось, что и я с дядь Петей всегда парой-тройкой слов перебрасывался, да и руку он мне всегда пожимал по-взрослому.

Петр Сергеевич еще в счастливом… в кавычках… девяностом уволился из органов МВД и открыл свое дело, частную охранную фирму. У нас их как грибов после дождя, каждый супермаркет с пивом и чипсами около метро своего охранника держит. У банков ребята серьезные, откормленные ряхи, на котов жирных похожи. Инкассаторы через одного с помповиками, «Ремингтон» восемьсот семьдесят, настоящая американская мечта, только вчера из Турции. Ну а у нас…

– Что сидишь-то, орел? – спросил Петр Сергеевич.

– Да вот, дело такое… На работу не берут! – сказал я. Сидел я на лавочке около моего подъезда. Домой идти не хотелось, лекции родителей на тему хорошей учебы я еще в прошлом году наизусть выучил, а тут погода хорошая, правда дождь вот мелкий, но это ж ерунда, правда? Пиво не пил, чипсы не ел, потому что денег не было, сидел, старался лицо сделать умное и грустное одновременно.

– А что пробовал?

– Объявы клеить… Потом листовки раздавать… Вот в фастфуд пойти думаю… Или в грузчики лучше? Не решил пока.

– Понятно. Ко мне работать пойдешь?

– А что делать надо?

– Да ничего особенного! Вот лицо будешь делать такое же, как и сейчас… А остальному научим!

И пошел я в охранники. Дали форму, дали резиновую дубинку-тонфу, рацию дали, «Моторолу» истертую. Пару телефонов наизусть выучить, куда звонить если что. Ну и закон об охранной деятельности выучил, как же без него? В других фирмах не учили, типа не надо, а у нас серьезно все.

Поработал, с народом познакомился, с кем и сдружился, и через не очень большое время поехал на месячные курсы профессиональных охранников куда-то на юг города, в новостройки. Ну, там авторынок еще неподалеку и лес…

Сложно было. С физической культурой я до того серьезно не сталкивался, только вот в пионерлагере утреннюю зарядку делал, через раз. А тут бегаешь, прыгаешь, отжимаешься и постоянно инструктор у тебя над душой стоит, филонить не дает.

Но втянулся как-то. Когда хорошо в спортзале позанимаешься, тело так приятно ломит. И домой идешь хоть и уставший, но довольный, как крокодил!

И в остальные предметы тоже втянулся. Стрельба из «ижиков», почти что настоящих пистолетов. Законы об охранной деятельности и общие знания по законам, юридические моменты, с которыми могут столкнуться охранники в своей повседневной деятельности. Психологическая подготовка даже, два часа.

А уж как отметили выпускной… Взяли в ларьке около метро пива и пошли в лес за авторынком шашлыки жарить. Как домой попал, сам не помню. Но помню – звоню, открывает мне мамка, да с глазами по пять копеек. Уж и рот открывает, спросить, с каким-таким быдлом ребенок связался, он же еще маленький! Тут я и даю ей подарок – чайник электрический, зеленый такой, в магазине «М-Видео» купил, с первой зарплаты.

И говорю:

– Мама! Я уже взрослый!

А сам с дубинатором на поясе, в форме, с кобурой. В кобуре пневматика, рукоятка как у настоящего ПМ, уж и не знаю, как меня менты по дороге не замели.

– Сереженька! – только и сказала мне мама.

Ну, с той поры и есть у нас на кухне классный зеленый электрический чайник. Не любит его мамка, чем-то не глянулся. Но поскольку от души дарил, то до сих пор работает, несмотря ни на что.

Глава 2

Мальчики танцуют,

Девочки танцуют.

Какая-то старая клубная песенка

Негров теперь четверо. Двое с опахалами, один с тяжелой металлической бадьей, еще один важно держит в руках большое пушистое полотенце. Над бадьей поднимается парок.

Я почему-то сижу на кровати, а чьи-то руки трут меня влажными тряпками, поворачивают, поднимают голову и локти. Холодное и щипкое касается кожи под мышками, по лицу скребется длинное и тупое, волосы чуть дергает…

Больно же!

В поле зрения появляется еще один человек, не негр, обычный. Из одежды только обтягивающие штаны по середину икр и распахнутая безрукавка, а в руке здоровенные черные ножницы.

Тип примеривается и отхватывает мне прядь волос со лба.

Ножницы тупые, и мне снова больно, да еще как!

Я бью парикмахера ногой. Выходит неудачно, удар смазанный. Моя нога движется медленно, как и положено во сне. И потому тип с ножницами успевает отпрянуть, мой удар вместо низа живота попадает ему в коленку.

Снова больно, отбиваю себе пальцы.

– Бур-бур-бур-бур! – жалостливо говорит кто-то под ухом. Не видно кто, голос мужской. Тип с ножницами приближается с опаской, косится, боком идет, как краб.

– Бур-бур! – повелительно говорят со стороны.

Тип с ножницами закрывает глаза и делает еще шаг вперед, поднимает ножницы с досадой обреченного ни за что, ни про что.

Этак он мне голову отхватит, чудак… В нос целится! Стой, стой, кому говорю, стой…

– А ну стой!

– Ста-аять!.. – С этими словами я проснулся.

Спать на столе было не очень удобно, но делать нечего. Кроватей не предусмотрено, только кресла. Откидываешь спинку и спишь, на лицо кепку натянув. Твой напарник в это время кофе пьет, в мониторы смотрит и за сигнализацией поглядывает. Если вдруг что не так, то один будит второго и идет смотреть, что случилось. А второй в это время в готовности отправить тревожный сигнал вверх по инстанции, директору или заму.

– Приснилось чё? – спросил Михаил, мой напарник на сегодняшней смене.

– Да ничё, – буркнул я. – Кофе где-то тут я себе делал…

– Да вон за монитором чашка.

Я вынул чашку из-за монитора, слепо поднес к лицу. Остыл уж, да и ладно… С шумом втянул горьковатую жидкость в себя.

Глаза сами собой начали раскрываться.

– Мих, ты давай… Я пока что, сна у меня нет.

Михаила долго уговаривать не пришлось, он мигом кресло назад, руки на стол, голову в руки и засопел счастливо.

Я же выпрямился в кресле и принялся смотреть на экраны.

Утром за мной мой товарищ заехал, с которым мы вместе работаем. Константин, среди своих Костик.

Природа Костика ростом и статью не обидела, как и мозгами. Чуть меня повыше ростом, но раза в полтора шире, с широкими запястьями и сильными плечами, с несколько мягкими чертами лица Константин, среди наших Костик, производил впечатление человека очень спокойного. И впечатление это не портили набитые за пять лет тренировок в тхэквонд кулаки, жим штанги лёжа под 120 килограммов и даже несколько шрамов на рассеченной когда-то брови. Физическую силу Костик проявлял хоть вальяжно и неторопливо, но быстро и решительно, а чаще предпочитал обходиться словами. По молодости успел он санитаром отработать в психиатрической больнице, несколько лет катался с бригадой на «скорой», обезвреживая «белочек», марсиан и агентов ЦРУ, а в свободное время учился на психологическом факультете одного очень модного вуза.

Сегодняшнюю ночь Костик отстоял на дискаче «Василек», самом сложном нашем направлении, а мой дом ему по дороге. Да и одному-то на новенькой «десяточке» скучно ездить, компания нужна.

Ну, нужна так нужна. Да и человек-то он неплохой, хороший даже, и энергетика у него хорошая. Хоть я в эти энергетики и не верю.

Открыл дверь, втиснулся в салон. Костик кивнул мне, вырулил со стоянки.

– Пристегнуться не забыл?

Я поспешно накинул ремень, щелкнул замком. В двери рядом со мной щелкнуло.

– Центральный замок! – сказал важно Костик. – Ну что, куда двинем?

– Да не знаю, ты ж с дежурства, Кость? – спросил я неуверенно. – Да и я полночи не спал. Может, по домам двинем?

– Да ты что, целый день впереди, погода хорошая, да и машину прокатить надо, а то не будет слушаться. Я еще и тыщи не прошел. Может, в Рязань махнем?

– А что в Рязани?

– Рязанки. И Серегиной сестре надо учебники передать, он просил.

– О, давай… – А почему бы и нет? – Поехали?

– Сейчас только карту погляжу… – Костик зашуршал бумагами в бардачке.

Машина нырнула в слабый утренний поток, чуть потолкались на выезде из города, проскочили мост через реку Москву и свернули на шоссе.

Урчал мотор, мурлыкала что-то негромкое музыка, асфальт с готовностью ложился под новые шины. Навстречу проносятся авто, грузовики и легковушки, промелькнул тентованный КамАЗ с прицепом. Тягач Scania тащил громадную фуру с надписью «Промхолод» через весь белый борт. Toyota Land Cruiser пристроилась сзади, с ревом обошла по встречке как стоячих детище Баварского моторного завода, она же – Боевая Машина Вора.

Деревенька, скорость сброшена. Бабушки на здоровенных стеллажах выложили товар. Полотенца, чайники-самовары, ведра с яблоками, картошкой, банки с маринованными овощами.

«Крузер» свернул, остановился.

Я откинулся назад, поерзал, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза.

Зря.

Надо мной нависает балдахин, на котором вышит корабль среди бури. Округлый трехмачтовый парусник несется куда-то по высоким волнам, разламывая их круто изогнутым носом. Над ним задувает облака щекастое лицо с длинными кудряшками и выпученными глазами. Под кораблем, в пучине морской, туповато косит тремя глазами буро-серый кит.

Хочется спать. Очень хочется спать, но почему-то голова совершенно ясная. Лежу и не могу пошевелиться, оцепенение, будто ниже головы и нет ничего.

Рядом голоса.

Вслушиваюсь.

Опять то же бур-рур-бур-рур-бур. Как кашу во рту перекатывают, а не разговаривают. Голоса разные, мужские. Один повыше, а второй басит очень. И в комнате очень много народу, очень много.

Надо повернуться.

Я попытался повернуть голову. Да где уж там… А вот глаза можно скосить, а?

На этот раз негров больше. Штук десять стояло вдоль стены, двое с опахалами застыли рядом с кроватью, еще один моет полы широкой серой тряпкой.

На мне пижама, нежный шелк. Не знаю, как выглядит шелк, но похоже очень, касания тела мягкие и прохладные. Пижама чуть жмет у ворота. Под головой мягкая подушка, в которую моя голова глубоко проваливается, когда я скашиваю глаза, то вижу ее край, мягкий белоснежный холм.

Почему-то вспомнилось детство, когда я лежал на боку и смотрел в комнату через край подушки одним глазом. И так мне тогда не хотелось просыпаться…

Источник шума в комнате давешний толстяк-покемон. Я его еще по первому сну вспомнил. Одежды своей он не изменил… Хотя стоп, сапоги-то поменял, на сандалии. Смешные такие, с загнутыми носками.

С ним разговаривает тип поколоритнее. Высокий, басовитый, в расшитом золотом камзоле и широких пышных штанах, на ногах атласные сапожки с длинными серебряными шпорами. Через плечо перекинута перевязь, роскошная, тоже шитая золотом. На боку из черно-золотистых ножен выглядывает рукоять сабли, слева торчит что-то похожее на кинжал. Лицо обрамлено аккуратной курчавой бородой, нос с горбинкой, глаза какие-то быстрые, не поймешь, куда смотрит. И здоровенный, выше покемона на полторы головы и вполовину шире.

– Пришел в себя? – спросил бас.

– Нет, ваша светлость, – ответил толстяк. – Всего лишь рефлекторные движения! Всего лишь. Но мы уже достигли большого прогресса! Год назад мальчик не открывал глаза и не мог говорить.

– Сейчас может?

– Нет, ваша светлость.

Его басистая светлость поправил ножны с саблей, а другой рукой горстью огладил бороду.

– Вы делаете успехи, мастер Клоту. Пожалуй, ваше золото оправдано, оправдано…

– Благодарю вас, ваша светлость… – Толстяк попытался согнуться в поклоне, но до конца не смог, пузо помешало.

Так это что, я их теперь понимать могу?

Тут я натолкнулся на взгляд негра, того, что полы мыл. Он тщательно возил по полу тряпку, согнувшись в три погибели, но глаза у него были острые, холодные, и смотрел он на меня. Миг, и снова в пол смотрит, пол протирает.

Почудилось?

И вдруг меня неслабо так тряхнуло, и я проснулся.

Кочка. Спасибо вам, дороги российские. Машина на кочке подпрыгнула, я головой о стойку хлопнулся и проснулся.

– Не спи, замерзнешь! – усмехнулся Костик, не отрываясь от дороги. – Ты что, на дежурстве не выспался?

– Представь себе, нет, – буркнул я. – Кость, мы уже приехали?

– Ну так пока ты спал.

По бокам дороги тянулись панельные пятиэтажки-хрущевки, которые довольно быстро сменились старой застройкой, двух- и трехэтажными домами. Промелькнуло здание железнодорожного вокзала, навстречу попался свадебный кортеж, три длинные черные «Волги», все в цветах. Со второй «Волги» нам приветливо помахали рукой, я ответил, постаравшись улыбнуться как можно шире.

– Серега-большой звонил, сказал, что сестра его нас в парке ждать будет. Книги им отдадим…

– Как звонил? – не понял я. – Мы ж в машине?

– Сотовый у меня! Девяностые на дворе уж, темнота ты!

– А-а-а… – вспомнил я. И в самом деле, уже с полгода как на поясе Костика красовался чехол из настоящей кожи, в котором лежал предмет зависти и восхищения половины всей нашей конторы – сотовый телефон финской фирмы «Нокия». – Отдадим так отдадим…

Оставили машину на стоянке, рядом с парком. Костик бибикнул новенькой сигнализацией, полюбовался задвинувшимися автоматически окнами. Подозрительно огляделся вокруг, пригладил рукой короткий ежик на голове и внушительно этак опустил в напоясную сумку-кенгурку панельку от магнитолы.

– Пошли? – предложил он.

Пошли в зеленый парк, в котором росли высокие и раскидистые деревья. Бросили мелочь в действующий фонтан, Костик мимоходом попытался познакомиться с симпатичными девушками на лавке, читавшими одну книжку на двоих. Как и ожидалось, девушки его отшили. Они сюда пришли книжку читать, а не общаться с разными пижонами.

Прошли парк насквозь и вышли к монастырю. Монастырь тут здоровенный, только начал отстраиваться. Туда и сюда сновали чернорясые монахи с важными лицами, таинственно возникали из одной низкой двери и так же быстро ныряли в другую.

Пара высоких церквей стояла в лесах, по которым как муравьи сновали смуглолицые рабочие, гортанно перекрикиваясь на своем языке. Вверх отправлялись ведра и доски, стучали молотки и шуршали скребки, шумно работал перфоратор. Толстый смуглый бригадир, похожий на мастера Клоту из моего сна, разве что одетый в кожаную куртку и штаны «Адидас», важно оглядывал своих работающих соплеменников и иногда косился на прохожих.

– Ну, наконец-то! – Костик улыбнулся куда-то мне за плечо.

Я обернулся, проследил его взгляд.

Около фонтана стояли две девушки. Обе высокие, стройные, фигурки одинаковые, и обе в белых облегающих платьицах го-ораздо выше середины бедер. Как сестры-близняшки. Вся разница лишь в том, что одна блондинка, а другая брюнетка.

– Маша, – представил Костик блондинку с зелеными глазами. Блондинка очаровательно улыбнулась, не отрывая от меня пристального взгляда. Я смутился, посмотрел в сторону, на фонтан. Девушки рядом с ним все так же читали одну на двоих книжку.

– Сестра Сергея, нашего коллеги.

Маша улыбнулась.

– Женя, – представил Костик брюнетку. Карие глаза и вздернутый носик. Брюнетка обожгла меня такой же улыбкой, как и ее подруга, и протянула руку ладонью вверх. Я сдуру пожал, что поцеловать надо было, уже потом сообразил.

– А это мой коллега, Сергей. Мы с ним работаем вместе.

– Очень приятно! – хором сказали девушки.

– Кость, давай книжки, – сразу же принялась за дело Маша.

Костик протянул ей сверток.

– Спасибо! Как вам Рязань?

– Хорошо! – ответил Костик.

– Твой друг, он всегда такой хмурый?

– Иногда бывает, – покосился на меня Костик.

– Ладно ему. Мы не кусаемся, – сказала Женя. – Вы уже в монастыре были? Там ремонт недавно сделали, пойдем, прогуляемся!

– А… – сказал Костик, растерянно оглянулся на меня, я ответил ему таким же растерянным взглядом. – Это… Да, конечно же!

– Так, сначала… – Маша задумалась, нахмурилась. Я должен был признать, что ей это очень шло… Впрочем, а что ей не шло? Девушке красивой пойдет все! – Сначала мы вас на горку проведем, оттуда хорошо видно! Пиво будете?

– Я, чур, пас, – сказал сразу же Костик. – За рулем!

– А руль где? – Пихнула его в бок Маша.

– В парке стоит… – Развел руками Костик.

– А твой стеснительный друг? Молодой человек… – Она взяла меня под руку. – А вы пиво выпиваете?

– Не, я тоже пас, – удалось выдавить мне.

– Какие скучные… – Округлила глаза Маша. – Вот мой брат… Что стоим-то, пошли! – Она решительно взяла меня под руку. Женя покорно позволила Костику чуть приобнять себя за плечи. – В восемь у нас кастинг, а нам еще собраться и накраситься надо!

– Что? – тупо спросил я.

Вспомнилось, Серега-большой рассказывал про свою сестру, которая устроилась в модельное агентство, ходит по подиуму, рекламирует. Но молодец, учебы не бросила, и учится на одни пятерки.

– Ты что, не знаешь, что такое кастинг? – Округлила глаза Маша. – И про модельный бизнес ничего не знаешь? Телевизор, что ли, не смотришь? Ну ты даешь, дикий совсем! Же-е-ень? Слышала? – Маша быстро обернулась назад и снова ко мне. – Пошли, пошли! Сначала к фонтану, там желания загадать можно!

Рязань – красивый город, особенно когда тебе его показывают красивые девушки.

На обратном пути я не спал, хотя глаза так и закрывались. В Луховцах остановились, в «Макдоналдсе» купили по паре кофе и гамбургеры. Уснул только дома уже, просто выключился и проспал совершенно без сновидений. На этот раз меня ничего не беспокоило.

Проснулся уже днем. И почувствовал себя не очень хорошо. Голова раскалывалась, все тело ломило, во рту как кошки нагадили. И самое обидное, что вчера я не пил!

Встал кое-как, включил компьютер, доковылял до ванной. Душ, контрастный, холодный-горячий, холодный-горячий. Потом холодный. На улице плюс тридцать, в условиях города все плюс сорок. Жарко, душно, через открытые настежь окна в дом несет липкую пыль с дороги.

Поставил чайник. Порылся в холодильнике, нашел обрезок сыра, масло, половину батона позавчерашнего хлеба.

По жаре и духоте выходить на улицу совершенно не хотелось, хотелось в прохладу и покой. Желательно вот лечь сейчас в воду, речку какую-нибудь, и смотреть, как над тобой склонились ветки деревьев… Но не получится, вечером обязательная программа. Петр Сергеевич лично проверяет, как сотрудники его фирмы готовы к выполнению принятых на себя обязательств.

Тренировка для сотрудников фирмы начиналась в шесть. Рюкзак у меня уже уложенный стоит, там спортивная форма, тапки, полотенце, перчатки, бинты на руки, йод и пластырь, еще две тонфы разборные, моя гордость. Металлический стержень с резиновой оплеткой, примерно на расстоянии длины моего локтя отверстие, куда рукоятка вставляется перпендикулярно к основной части и фиксируется одним махом. По отдельности просто две палки, одна короткая, другая длинная, а вместе – тонфа, удобная дубинка.

Опоздал чуть, к моему приходу тренировка уже шла, и только что закончился один спарринг.

Костик сидел на лавочке, выставив ноги вперед и морщась. Над правым глазом у него рассечение, кровь редко капала на дощатый пол. Валерий Алексеевич, зам нашего генерального, ловко облил ранку чем-то жидким и быстро, но очень аккуратно залепил длинной полоской пластыря.

– Кость, увлекаешься, – сказал он недовольно. – Вот попался тебе человек с хорошей «двойкой», и где теперь это ногомашество?

Костик только охнул.

А рядом с ними неуверенно перетаптывался Серега-большой, брат Маши и наша основная ударная сила.

Да, он и в самом деле большой. Росту в нем под два метра, жира ни грамма, а в ширину в нем таких, как я, двух уместить можно. Удар у него хорошо поставлен, груша аж сгибается, а пресс такой, что я даже с ноги в пузо не всегда могу взять. Костяшки рук сбиты, лицо простое, с парой незаметных шрамов, светлые короткие волосы и ослепительно-синие глаза. Если со стороны смотреть, очень похож на нордическую бестию, которая так и норовит засадить кому-нибудь кулаком промеж глаз… Что, страшно? То-то же. Но ко всему этому набору в нагрузку дается немного обостренное ощущение справедливости и куча пошлых анекдотов в придачу. Хороший парень, всегда поможет, улыбнется, как бы плохо ни было.

Занятия самбо и рукопашным боем в школе проложили Сереге-большому дорогу в Войска Дяди Васи, сначала рядовым, а умение не только быстро бегать и метко стрелять, но и шевелить мозгами проложило дорогу в воздушно-десантное училище.

Распад Союза встретил Серега-большой офицером ВДВ. Офицером отправился и на первую свою войну в одну маленькую, но гордую республику, после которой, наверное, и появилась у него некая отстраненная пустота в глазах. Офицером и вышел же в отставку, когда с какого-то перепугу министр обороны сократил ВДВ чуть ли не вдвое. И поехал Серега на заработки в Москву, лучшей доли искать, благо руки у него были золотые и головой не обижен.

Конечно, без приключений не обошлось. Как и что было, Серега-большой рассказывал скупо, но с той поры очень сошелся с Петром Сергеевичем, работой доволен был и менять не собирался.

– Кость, ты как? – неуверенно спросил Серега-большой.

– Да жить буду, ничего страшного! – отозвался Костик бодро.

– Вот и славно, – ответил на это Валерий Алексеевич. Статью он чуть уступал и Костику, и Сереге. Чуть пониже ростом, чуть поуже в плечах, но дядька спортивный. На вид ему лет тридцать пять, сколько точно, никто не знает, может, к сорока ближе. Бывший мент, откуда-то его Петр Сергеевич нашел и сразу, не чинясь, назначил своим замом по боевой и стрелковой подготовке, да и по остальным вопросам тоже. Заданные обязанности Валерий Алексеевич хорошо тянул, в спаррингах наравне с нами, с молодыми, стоял, а еще у него народу знакомого много везде и всюду, и знал он если не все обо всех, то многое о совершенно разных. Да и сам мужик более чем нормальный, практически любой вопрос с ним можно было решить. Денег не брал, иногда брал коньяк, причем сам выпивал очень редко. Но в напитках разбирался хорошо… Именно от него пошел наш фирменный коктейль, с легкой руки Сереги прозванноый «Неспин», основанный на коле, кофе, коньяке и еще каких-то травках, который возвращал потребляющему его бодрость на пару часов.

– Какие люди! – как родному обрадовался мне Александр Вербицкий, мой коллега. По уровню он сильно ниже Сереги и Валерия Алексеевича, но чуть меня повыше, ему-то как раз со мной стоять в паре хорошо. – Проходи, чувствуй себя как дома…

– Да запросто…

– Ладно, хватит разговоров, – подвел черту Валерий Алексеевич. – Саш, тебе Сергей пойдет. Сергей… Который большой. Ты со мной достоишь, Константин, отдыхать. Продолжаем. Полторы минуты свободного спарринга.

Александр, действующий мечник из клуба какой-то там исторической реконструкции, привык размахивать тяжелым железом в виде специально затупленного меча и копья, или чем они там машут, и на этой почве наработал себе неплохие физические кондиции. Но вот рукопашка пока ему не очень давалась…

Пропустив пару ударов в корпус, Вербицкий хорошо отработал мне по ноге, и в этот момент зазвенел будильник. Я присел отдохнуть на лавочку.

– Три минуты отдыха, потом еще по три минуты, – сообщил нам Валерий Алексеевич, тяжело дыша. Серега погонял его хорошо.

Вновь зазвенел будильник, мы с Вербицким встали друг против друга. На этот раз мне повезло больше. Озадачив своего противника широким замахом правой, я с левой ноги обозначил ему замах в голень, а когда Вербицкий опустил глаза вниз, то сорвал дистанцию, схватил его за плечи и усадил на свое колено. Получилось хорошо, прямо в пузо, которое реконструктор напрячь не успел.

– Эк! – выдохнул Вербицкий.

Костика в это время обрабатывал Валерий Алексеевич. Костику приходилось тяжко, Валерий Алексеевич обрабатывал оппонента по полной, легко в голову, грудь, ноги, грудь, голову, прокатывался как катком.

С подоконника звякнул будильник.

– Хорошо, – подвел итог Валерий Алексеевич. – Отдых три минуты, потом силовая по самочувствию. Сергей, – это мне, – ты к «груше». У тебя все никак удар не идет, будто девушку гладишь!

Вздохнув, я приступил.

После тренировки домой пешком. Костик занят на дежурстве, у него снова ночная смена в «Васильке», с ним сегодня в паре Серега-большой стоит. Зачем Петр Сергеевич связался с этой дурной дискотекой на окраине, я просто не понимаю. Все время там что-то происходит. То бандюки приедут и в «шашечки» играют на джипах, то наркоманы устроят массовый торчок-шоу, закинувшись таблетками прямо посреди пати, то просто дерутся все против всех.

Хозяин дискача, пожилой кавказец Ашот, потом клялся-божился, что ни ногой не пустит хулиганов-дебоширов, да только если слишком строгий фейс-контроль, то вообще никто внутрь не пройдет, прибыли хозяину не будет… Потому приходится делать послабления, фильтруя уж совсем отмороженных, которые, к слову, совсем не желают мирно отправляться восвояси, а с допущенными решать быстро, не давая мелкой неприятности развиться в большую проблему. Вот потому-то там стоят самые-самые, Костик, Серега-большой, Олег, Генка. А такие, как я или Вербицкий, на подхвате там в лучшем случае.

От нашего спортзала до метро недалеко, а вот на метро ехать уже далече.

Попрощался с Вербицким, который решил продолжить распитие пивка у палатки. Он кого-то из своих друзей ждал, собрались на какой-то там древнеславянский праздник, через костры прыгать, наверное.

Сел на лавку в конце вагона, положил рюкзак на колени и не заметил, как задремал.

И проснулся.

Лежу и смотрю в потолок. Ночь, на стенах трещат факелы, пахнет смолой и чуть-чуть еще чем-то, непонятно. В углу курятся благовония в большой бронзовой чаше. Над ними видны красные отблески огня.

На вышивке все тот же парусник плывет по волнам. Только теперь огонь от факелов бросает на него отблески, и кажется, что парусник плывет по алому морю и паруса у него тоже алые.

Повернул голову влево, потом вправо.

Никого нет.

Хотя как это нет?

Вот двое негров сидят у дверей, водят головами, смотрят на факелы и на меня. Пока никак не реагируют.

Нет, заметили. Поднялись с колен, один подошел к факелу и что-то такое с ним сделал, так что он загорелся еще больше, а второй тихонько скрипнул дверью и выскользнул из комнаты.

Второй все шел по кругу комнаты, запаливал факелы лучиной. Я за ним следил, поворачивая голову. Шею немного сводило, но все равно тело работало. Ничего вроде бы не болело.

Так, снова. Как меня это все достало.

Я попытался приподняться.

Выходило. Хотя слаб еще, да и одеял на меня навалили целую гору, как бы не задохнуться под ними окончательно. Тяжелые… Так, одеяла нафиг. Первое, и р-р-раз!

Ну заслаб я тут, во сне. Ручки-ножки тонкие, движения какие-то не сильные. Еле шевелюсь. Второе одеяло тоже нафиг! Ух, и тяжелые же. Как маты спортивные, да и те легче будут, пожалуй. Третье, вот мы его сейчас…

Подняв голову, я увидел шагах в трех перед собой человека. Вполне европеоидное лицо, разве чуть смугловатое и раскосое, одет в свободную грубую рубашку белого цвета, зеленый, расшитый желтыми нитями жилет, черные вязаные колготки и грубые башмаки с большими пряжками.

– Ваше высочество. – Человек склонился в поклоне. Слуга он, получается? Хотя вот что-то лезет на язык слово «лакей». Ну совсем таких в исторических фильмах показывали! А колготки эти называются «лосины», или как-то так. Мужчины в древности такое носили, пока джинсы не придумали.

– Чё это ты? – спросил я. Голос мой звучал как-то странно.

– Ваша высочество, за доктором уже послали. Чего изволите?

– Пива, – наудачу попросил я. Откинул последнее одеяло и встал на ноги.

Ох, а слуги-то тут высоченные! Как я встал, так сразу и понял, что гляжу на него снизу вверх.

Лакей склонился в поклоне и куда-то смылся, только его и видели.

– Ничего себе. Сон в руку, – сказал я вслух. И пошел к двери.

Не дошел, конечно. Стало плохо, стало сводить ноги на холодном полу. Нет, не то что на холодном – пол был просто ледяной, как будто по снегу бегаешь. Надо бы тапки какие-нибудь поискать, что это я? Вот, скажем, под кроватью?

Я подошел поближе, стараясь ступать ребром стопы, наклонился, отдернул покрывало, посмотрел.

Да нет ничего, кроме ночного горшка. Золотой, причудливый такой, в виде держащих вазу пузатых толстяков с веселыми улыбками и зубастыми ртами.

И пыли-то, пыли… Все в пыли. Сантиметровый слой.

Ругнувшись, повернулся к выходу.

В этот момент двери распахнулись, влетел уже знакомый мне толстяк-покемон в пышных штанах и безрукавке.

– Ваше высочество! – с порога гаркнул приодевшийся толстяк и поспешил ко мне.

– А ну стой где стоишь, дон Педро! – предупредил его я.

Толстяк затормозил буквально в метре от меня, раскинул руки широко-широко.

– Выше высочество, как вы себя чувствуете?

– Холодно, – буркнул я.

В дверях показался слуга, которого я за пивом отправил. В руках он волок серый кувшин с широким горлом.

Накатила внезапная слабость. Поднялась с ног, правую ногу свело, потом левую тоже, я резко наклонился, вытянулся на носках… Перед глазами медленно уплывало в темноту лицо толстяка.

Темнота.

И новая морда у меня перед лицом, рябая. Над ней шапка-пидорка, под ней кофта с высоким горлом. И еще что-то у меня в нагрудном кармане шарит.

Вытянул левую руку, от которой Рябой увернулся, но вот правую в печень он как-то не ожидал.

– Уп…ц, – сказал Рябой, выронил обратно мой кошелек и начал заваливаться на меня. Не, ну совсем как «груша», разве что та не бледнеет при удачном попадании и на тебя не валится. Хотя на Серегу-большого однажды завалилась, он как раз нам какой-то удар показывал…

Я убрал кошелек обратно, столкнул Рябого вбок, поднялся.

– Э, да ты чё, граждане, он человека… – Я посмотрел влево. В проходе вагона стоял парень, суховатый и худющий, чернявый. – Э да ты чё его ударил, мы помочь хотели…

– А ну, подставляй хохотальник… – Я выхватил из рюкзака тонфу, защелкнул рукоятку и пошел по направлению к Чернявому. Раз, два, три шага…

Чернявый что-то буркнул и стал отходить назад, голову наклонив и спрятав руки за полами куртки. Все дальше и дальше. В вагоне еще трое сидят, но они-то не помощники, бабка вообще прыжком к дверям и бормочет что-то себе под нос.

Заметил что-то в глазах у пассажира, тот глядел мне за спину.

Оборачиваться не стал, уклонился вправо, едва не свалившись на лавку, пропустил летящее тело и в пролете ткнул его коротким концом тонфы под ребра. Рябой споткнулся, согнулся, пытаясь вздохнуть, а я подхватил его свободной рукой за воротник и перекинул мимо себя, в сторону оживившегося Чернявого.

Оба гопника полетели друг на друга, а потом поезд стал тормозить и вылетел на станцию метро.

Закашляли громкоговорители.

– Осторожно, двери…

– Привет, уродцы! – сказал я, хватая рюкзак и прыгая за дверь.

Двери закрылись, с той стороны к стеклу прилипло лицо Чернявого, он ножом постарался расширить дверь, но поезд уже тронулся.

Я запихнул дубинку обратно в сумку и привалился к колонне.

Постоял немного, унимая дыхание, потом отлип от колонны, забросил сумку на плечо, улыбнулся менту, который уже с подозрением пытался вычислить степень моей алкогольной подогретости и кредитоспособности, и потрусил к противоположному направлению поездов. Станция как раз в другом конце города, еще и обратно ехать надо будет.

Сны, будь они неладны.

Глава 3

Знаешь, нас наконец настигли

Люди, которые играют в игры.

Гости из будущего

Ночь я проспал как убитый, без снов, и проснулся часов в двенадцать. И часа через полтора в голову полезли не всякие приятные мысли. Что бы со мной было, если б не заснул в метро?

– Гомосеки, – сказал я громко в пространство, забрасывая в кипящую воду пельмени.

Кошелек бы точно вытащили, а на конечной станции меня бы менты приняли. Остался бы гол как сокол да еще и в КПЗ. Замечательно день провел.

Открыл холодильник, ткнулся рукой в прохладную бутылку ненастоящего «Гиннеса», вытянул ее наружу. Внутри еще пять таких же осталось. Пока пельмени готовились, закончил с одной бутылкой, потянулся за второй… И к вечеру стало уже совсем хорошо. В смысле нажрался.

Мысли как-то по кругу катались.

Не-не, ну не бывает же так, а? Так не бывает. Так только в книжках бывает. В дурных фантастических книжках, коих у меня целая полка. Да еще и, дурак, их у Мишки беру, на прочтение. Скоро звездолеты будут сниться. Бластеры. Лазеры. Ракеты. Виктория Харрингтон уже снилась раз, с котом и без одежды.

С этими мыслями я отхлебнул еще пива, сморщился. Меня сразу замутило, все же больше я выжрал, чем хотелось бы, и меньше, чем моглось.

Снова пробуждение.

Парусник тот же. На этот раз день.

Вот и негры в набедренных повязках с опахалами. И европейского вида слуга, снимает и выносит в коридор прогоревшие за ночь факелы. В окна через неплотные шторы пробиваются лучи утреннего солнца.

– Привет, уроды, – громко сказал я в пространство, прям в балдахин с парусником. – Вы что же за такое мое личное наказание? И за что?

– Ваше высочество! – воскликнул слуга. И все рухнули на колени, морды в пол, задницы вверх.

– Где пиво? – спросил я, скидывая с себя тяжелые душные одеяла.

– Ваше высочество! Мастер Клоту запретил! – ответил слуга, чуть оторвав лицо от пола. Сказал, и опять глаза в пол.

– …ему в…! – ответил на это я. – Неси быстро, холодного! А ну!

Слуга с места сорвался в полет.

Не высплюсь, так напьюсь.

– А вы, четверо с ларца, одинаковы с лица, быстро объясните, что тут творится…

– У-у-у… – завыли все четыре негра. В унисон хорошо попали, надо сказать.

– Молчать! Так… Говорить будешь… Вот ты! – ткнул я босой ногой в того, кто был ко мне поближе.

– Аыу… – начал подвывать негр. Остальные молчали, уткнув лица в пол.

– Ну так. Что тут за концерт самодеятельности? Вчера из-за вас, недоумки, меня чуть не ограбили. А что сегодня? Короче, хватит мне уже сниться. Или снитесь что-нить поприятнее. Например, бабы с сиськами. Сиськи – это всегда хорошо. Когда они красивые. Сиськи приносят радость и счастье. Когда видишь сиськи, то становишься умнее и добрее.

Дверь распахнулась, влетел слуга с пивом.

– Во, то, что надо. – Я уселся на кровати, принял кувшин, принюхался. Холодное, вот как пальцы холодит, но выглядит… Странно. Пена не очень большая, тяжелое, на вид вязкое какое-то. Ну да ладно, вроде бы пивом пахнет.

Обхватил поудобнее, сделал большой такой глоток.

Пиво как пиво, кислющее, но пить можно. Липкие струйки потекли по усам, голова закружилась… Отхлебнул я хорошо, слишком.

Отставил кувшин в сторону, отдышался.

Шаги по коридору за дверью.

О, снова толстяк в безрукавке.

– Выше высочество! – С порога склонился в поклоне толстяк.

– И тебе доброе утро, – сказал я.

– Ваше высочество, как вы себя чувствуете?

– Как чудак, – ответил на это я. – Что тут происходит-то, а? И ты кто такой, откуда взялся? Вообще, это все откуда?

– Ваше высочество, вы долго болели. – Еще раз склонился в поклоне толстяк.

– Ты тоже здоровым не выглядишь, – на всякий случай сказал я.

– Вы долго болели, ваше высочество, – повторил толстяк, нисколько не сбившись с мысли. – Я ваш врач, мастер Клоту, из Альтзора. Это ваши покои, ваше высочество. Вас сюда перенесли после того, как вы не проснулись. Я, ваш верный слуга, неотступно находился при вас. Три дня назад началось улучшение. Вести о вашем скором выздоровлении отправлены вашей царственной матушке, которая гостит в Империи. Смею заметить, что пиво вам еще рано…

– Ты еще что умное скажи. – Я сделал еще один глоток и замер, унимая начавшееся головокружение. – Альт-Трезор это где?

– С другой стороны Неделимой Империи, ваше высочество. – Еще раз поклонился мастер Клоту. – Я добирался с караваном из столицы. В море неспокойно, пираты с Белых Скал все чаще и чаще подходят к побережью. Многие купцы идут по Королевской дороге.

– Очень хорошо. – Сон так сон. Не буду спрашивать, где же такое Полуденное море, а то так разговор долго продлится. – Поесть у вас есть что? Честно говоря, проголодался.

– Конечно, ваше высочество! Но смею вам напомнить, что в вашем положении надо есть острое, дабы взбодрить кровь. Вы так долго лежали…

– Сколько же я лежал?

– Пять лет, ваше высочество.

– Вот это да. – Я запил новость пивом. И не такое уж оно и противное, хотя и крепкое! – Слушай, мастер, как там мой обед, раз уж это сон?

– Сон, ваше высочество? Что вы имеете в виду? – Мастер Клоту склонился как мог ниже.

– Да ничё, не важно. Где еда-то? А кстати, ну-ка… Обратись ко мне по полному титулу!

– Его высочество наследный принц Соединенного Королевства Ильрони и Альрони Седдик Шеен Ильрони, лейтенант королевской гвардии, опекун гильдии врачей, герцог Ильрони, граф Штатский… Это сокращенное титулование вашего высочества.

– И это все? – глупо спросил я.

– Мои глубочайшие извинения, ваше высочество! – В пояс поклонился мастер. – Я не силен в дворцовом этикете, и мой удел – пробирки да микстуры. Но вы можете приказать позвать сюда распорядителя церемоний, он ответит много лучше, чем скромный доктор…

– Позже, – бросил я. – Где еда-то, мастер? Кушать охота. Этим… – я потряс пиво, – сыт не будешь. Что закусить есть?

– Что закусить, ваше высочество? – переспросил мастер.

– Закусить… – Я вдруг понял, что меня могут просто не понимать. Что еще закусить? Закусить удила или заесть что?

– Мясо есть? Фрукты там какие? Хлеб? Мастер, высочество моё тут кормить собираются или надо пройти куда, а?

– Ваше высочество, прикажете подавать сюда?

– Подавать, – разрешил я. – А заодно и расскажете мне, что тут такое творится. Подробно…

– Один момент, ваше высочество! – Мастер Клоту выглянул за дверь, что-то там скомандовал.

В коридоре послышались шаги и пыхтение. Несколько слуг внесли в комнату доски, перевязанные алой тканью. Ткань развернули, доски шустро собрали. Получился невысокий, но удобный стол, почти на уровне кровати. Единым взмахом застелили стол алой скатертью, поставили неудобный стул с высокой спинкой и подлокотниками.

Пришел еще один слуга, принес бронзовую миску… Не, судя по важному его лицу – чашу, с чистейшей и холоднейшей водой, бока чаши подернулись росой. Водрузил на стол, рядом широким жестом высыпал горку малиновых лепестков.

– Это что, еда? – спросил я, усаживаясь на стул.

– Нет, ваше высочество. – Мастер Клоту как-то странно на меня посмотрел. – Этим омыть лицо. Утреннее умывание, ваше высочество.

Я поплескал из чаши себе на лицо, потом опустил туда руки, побултыхал, поискал, чем бы вытереть.

– Розой, ваше высочество, – подсказал мне мастер Клоту.

Попробовал лепестками, только разбросал их по столу. Потом просто руками стер наиболее большие капли.

– Итак, где еда?

– Несут, ваше высочество. – Выглянул за дверь мастер Клоту.

Целая процессия слуг стала расставлять на столе многочисленные кушанья. Тройка широких плоских тарелок, накрытых высокими крышками, пузатые чашки-горшочки, длинная двузубая вилка, нож, похожий на маленький кинжал, две ложки, одна обычная и одна с острым краем. Золотое все, поди ж ты! Налили какое-то горячее питье в высокую золотую кружку, обмотали кружку полотенцем и торжественно водрузили у меня перед носом.

Еда. Приятного аппетита типа.

Но вот как-то даже не знаю, хочу ли я есть. Не понять. Вроде бы…

Прислушался к себе.

Не хочу. Или все же хочу? Нет, скорее хочу, чем не хочу… А, пошло б оно все. Приятного аппетита.

Схватил кружку, памятуя про вазу для умывания, поглядел на неё со всех сторон, принюхался. Вопросительно посмотрел на мастера Клоту.

– Это утреннее питье, ваше высочество. Такое пьют в Неделимой Империи. Настойка ароматных трав. Пьют горячим.

– Спасибо. – Я принюхался, потом отставил в сторону. Жаль, что кувшин с пивом под шумок куда-то унесли.

Решительно поснимал крышки с тарелок. На одной целиком зажаренный заяц, кокетливо держащий во рту яблоко, на другой россыпью каша, гречневая, кажется, на третьей сваренные овощи, с виду один в один как кабачки. Отдельно лежат круглые булки-плюшки, варенье в прозрачной чашечке, целый чайник с настойкой, которую пьют в Неделимой Империи, и так, по мелочи. Какие-то судки, мисочки, тарелочки.

– Это на какую р… рт… – Да что же такое снова, ваты в рот напихали, пока спал! – На сотню, что ли?

– Нет, ваше высочество! Это легкий завтрак… Я не силен в этикете, еще раз прошу меня простить…

– Присоединяйтесь. – Широко я повел рукой. – Эй, вы, су… Слуги! А ну, еще один стул для достопочтимого мастера! Живее! И еще чашку. Мастер, по-видимому, это варенье…

– Но, ваше высочество…

– Давай, хватит ерунду городить. Не люблю завтракать в одиночестве.

Слуги метнулись, принесли стул, расставили дополнительные тарелки-чашки, положили вилки, нож, налили в питье в кружку.

Мастер Клоту неловко уселся, осторожно взялся за предложенную чашку, налил себе, пригубил.

Некоторое время ели молча. Мастер Клоту явно стеснялся, крутил в руках то вилку, то ложку. Я же все никак не мог примериться, вилки, ложки и ножи были здоровенные, как будто для гигантов сделаны. Сначала схватил нож в правую, вилку в левую, попытался отрезать кусок, едва не вывихнул себе руки. Что вилка, что нож крайне непривычны, вилка двузубая к тому же, и сама на небольшой кинжал походит. Отложил вилку, тупым, гнущимся ножом откромсал большой кус заячьего бока, разломал руками вдоль булки, сделал себе бутерброд, откусил. Мясо нежное, тает во рту, но вот только пресное все, что мясо, что хлеб. Без соли они его тут готовят, что ли? Сморщился, глотнул настойки. Вкусная, сладкая и чуть жжется. Похожа на чай с медом и мятой, меня таким от простуды отпаивали в детстве.

– Мастер, не стесняйтесь. Пробуем… Кушаем. И рассказываем, потихоньку так.

– О чем, ваше величество?

– Как это о чем? – Я куснул бутерброд, запил настойкой, поглядел на внимательно меня слушающего мастера Клоту. – Как это о чем, мастер? О том, где это я.

– В королевском замке, ваше высочество, – осторожно ответил мастер.

– Хорошо. А где это?

– В столице, Ильрони.

– Это столица Соединенного Королевства?

– Да. – Брови мастера взлетели вверх. – Ваше величество, вы потеряли память?

Мастер поглядывал на меня с опаской, но пока что руки вязать не бросался.

Я поморщился.

Сцена начинала напоминать Мишкину фантастику, а не бредовый сон. Фантастика, где не бластеры, звездолеты и Галактическая Империя, а мечи, замки и колдовство. Фэнтези то есть. Хотя… Колдовства вроде пока не продемонстрировали, зато негры есть, стоят по углам, опахалами машут. Если негры есть, значит, это черное фэнтези, верно?

Да что за мысли-то дурные в голову лезут?

– Считай, что да. Рассказывай, если что-то не ясно, я спрошу. Рассказывай.

Королевство это называлось «Соединенное Королевство Ильрони и Альрони», располагалась на континенте. Столица – город Ильрони, город-порт. Из окна видны корабли, грубые такие парусники меж длинных просевших крыш складов. Склады черные, а паруса белые-белые, как пух, а вдалеке за ними нестерпимо блестит вода.

Еще виден форт, закрывающий бухту. Стены конусом поднимаются наверх, подпираемые круглыми башнями с плоскими площадками наверху. Там что-то стоит, какие-то сооружения, не то пушки, не то катапульты.

Между окном и портом вниз спускается город. Крыши домиков, крытые лазурной черепицей, протискиваются через сплошные заросли зеленых крон, деревья и лоза сплелись в один сплошной зеленый ковер, лишь изредка прорезаемый светло-серыми дорогами. Между городом и портом виден гребень стены, на которой вспыхивают на утреннем солнце шлемы стражников. За стеной город продолжается, но уже гораздо более пестрым одеялом. Меньше зелени, больше длинных крыш складов и пестрых крыш домиков попроще.

Пахнет хвоей и еще чем-то морским. На небе легкие кучерявые облачка, в мою сторону дует ветерок.

Жары особой нет, терпимо, жить можно. Особенно когда стоишь с глиняной кружкой, полной ароматного чаю, и глядишь с высоты неясно какого этажа на море.

Соединенное Королевство – монархия. Не знаю, какая именно. Абсолютная, конституционная, консервационная или еще там какая. Правит король. Есть разные там графья, бароны и даже три герцоги. Благородные рыцари разъезжают по дорогам на конях и тычут копьями друг в друга за прекрасных дам. Крестьяне трудолюбиво пашут и стога сгребают. Купцы богаты, горожане уважительны к власти и не бунтуют. Соседи далеко, на границы не покушаются.

Ну и конечно, я наследник престола. А как же во сне-то, во сне мы все принцы или короли! Вот и я тоже принц, будущий король. Лет пять назад уснул, да так, что не проснулся. Сначала просто за уши щипали, потом по щекам били, воду в лицо лили, потом прибегли к более радикальным методам.

Не просыпался, так и спал.

Тогда кинулись по докторам. Придворных докторов разогнали, а кого и казнили под горячую руку, стали приглашать со стороны. Ну, и приглашенные ничего не могли сделать, и потихоньку доктора перестали сюда ездить, ибо случай безнадежный, а если не ко двору придешься, так тут и казнить могут. Опустили уже было все руки, но вот нашелся мастер Клоту, непризнанный гений. Выписали издалека, добирался он тоже долго. Но все же добрался, уже год тут обретался. Весь год меня лечил, что только ни делал, и вот наконец-то вылечил, слава Светлым богам!

– Вы практически сразу начали двигаться, ваше высочество. – Забыв про стынущий чай, приплясывал мастер Клоту. – Теперь-то все узнают, что я был прав! В Королевском университете теперь узнают! И даже в Имперской Академии врачевания теперь все узнают, что я прав-то был, узнают…

– Мастер, – обернулся я к нему, – а у вас что, все такие высокие?

– Какие высокие? – Поднял бровь мастер.

– Ну… Я довольно маленького роста…

– Маленького? – Брови мастера поползли вверх. – Ничего удивительного, ваше высочество! Вам же еще только пятнадцать зим минуло! Подрастете ещё! В трактате Агафона Цинского сказано, что…

– Сколько? – Я посмотрел на свои руки. Руки как руки, ничего странного нет… Ногти подстрижены, ладони мягкие, а вот набивки-то нет на костяшках, результат моих годовых трудов с макиварой!

– Мастер, а у вас тут где зеркало?

– Вот там… – показал рукой мастер. Услужливо помог мне отбросить портьеру, встал сбоку.

В большом, на всю стену зеркале на меня смотрел парнишка. Молодой совсем, лет тринадцати я бы ему не дал, меньше. Очень исхудавший, с удивительно знакомыми мне чертами лица, только много более острыми. На голове топорщился неровный черный ежик волос, непонятного цвета глаза выделялись на лице, как озера.

Опа. Да я же ребенок!

Закрыл глаза, чтобы проморгаться.

И судорожно вздохнув, вскочил, перегнувшись в поясе, на своей родной кровати, в своем родном доме.

Да будь ты неладно.

Опустился обратно, закрыл глаза и снова провалился в сон. Без сновидений.

Глава 4

Вокруг так много интересного,

Когда ты сходишь с ума.

Одна не очень известная панк-рок-группа

Утром проснулся совершенно разбитый.

Еле-еле перевернулся на другой бок, скатился с кровати, поплелся на кухню, поставил чайник. Кое-как сделал бутерброд, запихнул его в микроволновку, поставил на подогрев.

Тело никак не хотело развязываться. Болели ноги, шея затекла, плечи просто стонали. Еще спина отозвалась протестующе, словно я ночью мешки грузил.

Добрался до душа, но вода не принесла облегчения, такой же разбитый я поплелся на кухню. Сел, прислонился спиной и затылком к стене, прикрыл глаза. Голова как ватная, мысли медленные и суровые.

Ну и сны иногда приснятся, надо же, как закрутило.

Дзинькнула мироволновка. Поесть готово.

Кое-как глотал кофе, заедая быстро остывающим бутербродом.

А не сошел ли я с ума? Может, вот так все и начинается, сначала сны, потом мастер Клоту даст мне задание пройтись голышом в автобусе или залезть на вышку. А то и убить кого. Может, у психов так крыша-то и едет?

Ну да и ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. А про сны… Есть же Интернет, там многое может быть!

Про сны в Интернете оказалось много, даже слишком. Поиск по ключевым словам, с названиями королевств и даже с именем мастера Клоту не принес ничего умного и путного, какая-то фэнтезийная ерунда про рыцарей и магов.

Я замер, положив руки на клавиатуру. Свистел модем, гудели вентиляторы, на экране застыла фэнтезийная картинка, прекрасные всадницы без лишней одежды на огромных драконах летели по небу.

Так весь день дома и просидел, картинки рассматривая.

Стоило мне закрыть глаза, как снова потолок, хорошо знакомый мне плывущий корабль, и опять я под тремя одеялами.

В окно рвется утро. Пахнет гарью от многочисленных факелов, черный слуга, привстав на цыпочки у стены, гасит факелы большой металлической ложкой на длинной ручке, похожей на половник. Когда половник накидывали на факел, тот шипел и истекал дымом.

– Доброе утро, – сказал я громко в потолок, сошвыривая с себя одеяла.

Слуга зашатался и едва не выронил свой половник, которым факелы гасил.

– Где одежда?

– Ваше высочество, – раздалось сбоку. – Ваше высочество, приветствую вас.

Обернулся. Сбоку от меня сидит человек, высокий, худой как палка, затянутый в камзол с серебристыми нитками так, что талия у него была не хуже, чем у иной балерины. На ногах сапожки, серые лосины, на голове острая шапочка-ермолка. Остроугольное лицо было бесстрастно, как каменное.

– И вам тоже доброе, – осторожно сказал я. – Вы кто?

– Распорядитель церемоний, ваше величество, – ответил человек, встав и поклонившись. – Я ваш распорядитель церемоний, мастер Иштван.

– А что делает распорядитель церемоний?

Выгоревшие брови Иштвана взлетели вверх, но голос оставался таким же ровным.

– Распорядитель церемоний знает, когда наступает какой праздник, какие дни благоприятны для каких дел, а какие нет, знает благородных людей Королевства и помнит их рода до седьмого колена, как их приветствовать и какие почести воздавать, он должен знать, какую одежду приличествует одевать на прием, какую на бал, а какую в поход… – Иштван сбился. – Ваше высочество, вы пришли в себя, и вам нужна достойная вас одежда!

– Вот-вот, это точно не помешает, – согласился я, скидывая на пол последнее одеяло. – А где мастер Клоту?

– Он за дверью, ваше высочество. Говорит, что его услуги больше не потребуются, но у него есть личная просьба к вам.

– Давай зови его сюда.

Показалось мне, что нажали на заднице у Иштвана кнопку «Вкл», так он вскинулся.

– Ваше высочество, так не годится! – возопил он несчастным голосом.

– Что это не годится?

– Ваше величество, принимать человека ниже себя по рангу в таком виде просто недопустимо! Вы должны быть подобающе одеты и выглядеть достойно вашего статуса!

– Хочешь сказать, что сейчас недостойно? – спросил я.

– Ваше высочество! – Склонился в быстром, но глубоком поклоне Иштван. – Для спальни и после тяжелой и продолжительной болезни ваш вид выше всяких похвал, но вот для решения дел, могущих иметь государственную важность…

«Казань просит? Так отдайте ему…» – вспомнилось мне сразу.

– Казань просить будет?

– Что, ваше высочество?

– А, не важно. Так что надо, чтобы выглядеть достойно?

– Ваша одежда, ваше высочество. Ее уже несут, как только до нас дошла весть о вашем чудесном выздоровлении, как мы сразу заказали приличествующие вам одеяния у лучших портных столицы…

Двери меж тем отворились, и слуги ряд за рядом внесли в зал тряпки.

– Разложите у стены.

Там как раз были низкие, но длинные и широкие лавки, которые я не заметил в первый раз. На них все тряпки и положили, с поклонами отошли.

Камзол. Рубашка, белая, с кружевным воротником. Колготки. Нет, не колготки, лосины или штаны, с утолщением в гульфике. Шапочка с пером, украшенная каким-то золотым обручем. Ах да, это же корона, наверное. Роскошный пояс с перевязью (серебряный), ножны с ножом. То есть кинжалом, конечно, какой это нож, кинжал самый настоящий, с длинной перевитой серебряной же нитью рукоятью.

Я двинулся было к одежке, прикидывая, как сейчас все это на себя напяливать, но был остановлен кинувшимся мне наперерез Иштваном.

– Ваше высочество! – вновь завопил несчастным голосом распорядитель церемоний. – Есть же слуги!

– Зачем они мне? – не понял я.

Вместо ответа Иштван вынул из-за пояса кинжал в ножнах и ударил его рукоятью в бронзовую тарелку, висевшую на цепях у входа.

– Бомммм! – сказала тарелка, покачиваясь.

Шорох шагов, в зал вошли два негра. Молодые еще, мелкие они какие-то. Головы бриты наголо, одеждой от своих старших собратьев ничем не отличаются. Разве что меньше раза в три и худее. Как дети совсем.

– Ваши пажи, ваше высочество. – Махнул на них рукой Иштван. – Они помогут вам одеться.

– Я и сам могу, – буркнул я.

– Ваше высочество! – Поклонился Иштван. – Не положено!

Ну, не спорить же с ним. Тем более что я хотел посмотреть на мой сон не только из этой комнаты.

Мигом раздели, еще быстрее одели. Наверное, богатая практика. Двигались пажи как роботы, раз-раз-раз, на ноги натянуты узкие брюки-лосины из мягкой шерсти, на плечи накинута рубашка, два – рубашка запахнута, затянут пояс, три – сверху набросили кожаный жилет. Лица отрешенные, словно в уме решают теорему Ферма. Усадили на кровать, натянули на ноги неудобные сапоги, с мягким голенищем и твердой подошвой.

Подняли руки, опоясали ремнем с кинжалом.

Вот теперь готов к труду и обороне.

Пажи с такими же ничего не выражающими лицами отступили и встали у стен.

– Так лучше? – капризно спросил я у Иштвана.

– Да, ваше высочество! – Поклонился Иштван. – Прикажете подавать завтрак?

– Потом. Сначала подавай сюда мастера Клоту. И чего он хочет.

– Ваше высочество, вам нужно сидеть, а мастер Клоту должен разговаривать стоя.

Я сел на кровать и выразительно поглядел на Иштвана.

– Ваше высочество. – Тот отошел к двери, открыл, просунул туда голову, прочее тело старательно оставляя в зале. – Мастер Клоту, ты можешь войти!

Вошел толстячок.

На этот раз приоделся. Штаны-шаровары, сапожки с загнутыми носками, под камзолом пышет кружевами белоснежная рубашка. Пояс весь изукрашен золотом и через плечо перевязь с таким же длинным кинжалом. С плеч вниз спадает недлинный плащ, чем-то похожий на старый халат.

– Ваше высочество! – с порога кланяется мне мастер Клоту.

– Мастер Клоту, – отвечаю ему я. Вижу дико несчастные глаза Иштвана, понимаю, что сказал что-то не то, ну да ладно, не менять же коней на переправе?

– Ваше высочество, позволено ли мне, скромному мастеру лекарского искусства, обратиться к вам с просьбой?

– Смотря что за просьба, добрейший мастер Клоту, – в тон ответил ему я.

– Я желал бы на время остаться с вами и наблюдать ваше выздоровление, ваше высочество.

– Да не вопрос… – Когда я это говорил, лицо мастера вытянулось вдоль. – Этот вопрос не стоит внимания, добрейший мастер, – быстро поправился я. – Вам предоставят комнаты во дворце… Где вы жили, пока я спал?

– В правом крыле было три комнаты, ваше высочество… – Поклонился мастер.

– Вот там дальше и живите. Кто знает… Возможно, болезнь побеждена не до конца, и ваша помощь будет необходима.

– Ваше высочество, эти апартаменты слишком тесные… – Мастер заискивающе и испытующе поглядел на меня. – Возможно ли добавить мне пару комнат и выделить несколько расторопных мальчишек?

– Мастер Иштван… – На этот раз вытягивалось уже лицо Иштвана. А, да пошли-ка они куда подальше со всем своим этикетом… – Позаботиться об этом. Что ты молчишь, Иштван?

– Да, ваше высочество. – Поклонился мне Иштван.

– Но смущает мое сердце… – театрально спросил я. – Что ты хотел попросить еще что-то еще?

Ну и вопросец вышел, просто гений синтаксиса.

– Ваше высочество, я не смею больше надеяться на вашу милость… Но вы выздоровели, и выплата вознаграждения…

Иштван зашипел сбоку, как кот.

– Прошу нижайше простить… ваше высочество!

– Так тебе еще не выплатили? – удивился я. – Иштван, почему не выплатили?

– Не было решения её величества.

– Вот дела. Так, а почему не было?

– Её величество пребывает в данное время в столице Империи и не может отдать высочайшее распоряжение. А ваше высочество находились в болезненном состоянии и не могли…

– Так кто может выплатить досточтимому мастеру прилагающееся… То есть причитающееся ему вознаграждение?

– Её величество и ваше высочество. – Иштван поклонился.

– Так выплатите, что тянуть? Я себя хорошо чувствую, спасибо уважаемому мастеру.

– Нужна ваша личная печать, ваше высочество. – Снова поклонился Иштван.

– Где она?

– Вот она, ваше высочество. – Иштван с поклоном передал мне круглый перстень. Я взял в руки, примерил. Велик на пальце, ну да и пальцы-то мои не велики. Перстень не простой, печатка. Плоская такая, щит. Разграфлен на четыре части, на каждой по какому-то замысловатому значку, а поверх них разлегся элегантный грифон. Каждая деталька прорисована с тщанием, все мелочи учтены. Печатка старая очень, следы на ней от времени остались – потертости, царапины, закопченности небольшие даже.

Ну, пусть пока что на пальце побудет, никуда не денется.

– Так, что дальше? Указ готов ли?

– Да, ваше высочество. Прикажете внести?

– Приказываю.

Мастер Клоту тихонько стоял в уголке, когда два лакея в роскошных париках, разодетых в зелено-золотые куртки с бледно-розовыми лосинами, внесли и поставили передо мной небольшой столик с наклоненной столешницей. Как парта школьная, которую я только по телевизору и видел. Там, прежде чем сесть, надо было поднять вверх столешницу, а потом уже садиться. И письменные принадлежности сверху стояли.

Иштван принял из рук третьего, такого же попугаистого лакея свиток серой бумаги, развернул передо мной.

– Ваше высочество.

– Клади давай.

Свиток положили на парту, Иштван придавил его снизу и сверху, чтобы тот не свернулся. Лакей подставил предупредительно зажженную чадную свечу, накапал воском в специальное металлическое блюдце, блюдце развернули и прижали к нижнему углу свитка.

– Сюда, ваше высочество. В воск, – подсказал Иштван. Я примерился, прижал печатку, чуть подержал, отпустил.

На воске остался отпечаток.

Так, а что это я подписал-то?

По странице шла вязь букв, чем-то похожих на старорусскую кириллицу, которую кто-то решил скрестить с европейской готикой. Размашистые буквы ровным тараканьим строем бежали по бумаге, и ни одной мне знакомой, конечно же. Хотя это вот, кажется, «Б»… Или «В»?

Аккуратно сняв лист, Иштван передал его лакею. Тот развернул лист от себя и отошел в сторону, держа его все так же развернутым.

– Через пару минут вы получите свиток, мастер Клоту, – сказал Иштван. – С печатью обращайтесь бережно, это символ королевской власти. За порчу королевских символов власти у нас суровое наказание даже для дворян.

– Я учту, уважаемый Иштван. – Неловко как-то склонился в поклоне мастер Клоту.

Ого, а тут, кажется, еще какие-то местные разборки? Потом с ними разберемся, хотя и интересно.

– Мастер Клоту, есть ли еще у тебя какие-то просьбы?

– Нет, ваше высочество. – Мне мастер кланялся гораздо ниже и старательнее.

– Тогда не смею вас более задерживать, – церемонно ответил я, гордо задрав подбородок. – Иштван, еще кто-то?

– Нет, ваше высочество. Остальное все рутинные дела, которые решала ваша царственная матушка, её величество.

Ну обалдеть, у меня тут и матушка есть. Как бы не стали кормить манной кашкой, учитывая мой возраст. Отказаться-то еще пока не получится, по причине малолетства.

– Мастер Клоту, вы еще тут?

– Свиток, ваше высочество…

– Конечно. Эй, ты, зеленый поп… поп… – Что-то как застряло в горле. – Птица говорящая! – неожиданно для самого себя выпалил я. – А ну, отдай мастеру свиток!

Лакей быстро поклонился, передал свиток радостно схватившему его мастеру Клоту.

Краем глаза я заметил заинтересованный взгляд Иштвана. Иштван смотрел очень серьезно то на меня, то на мастера Клоту, словно в чем-то его подозревал.

– Так, все дела решены, – подвел я итог, когда спина мастера Клоту скрылась за дверьми. – Иштван, как насчет небольшой прогулки?

– Как изволит ваше высочество. Прикажу позвать приличествующую вам свиту, которая будет нас сопровождать.

– На фг… – Снова запинка. – Зачем нам свита? Пойдем вдвоем, покажешь мне замок.

– Вашему высочеству так не приличествует! – осторожно возразил Иштван.

– Не надо много народу. Пока что просто походим по замку, посмотрим, что да как. – Я нагло улыбнулся. – Приказ это, понятно? Возьми с собой двух черных, если уж так захотелось.

Удивился. Точно вроде бы сказал «негров», да почему-то получилось «черных».

Странный сон, очень странный сон.

Глава 5

Город древний, город славный.

Бьют часы на башне главной.

А. Новиков

Проснулся я в своей постели и долго лежал, глядел в потолок. Никакие мысли что-то в голову не шли.

Понятно, просто так такие сны не снятся.

Такие красочные, цветные и подробные сны бывают… только когда крыша… Да нет, брат, шалишь. Даже когда твоя крыша поедет, шурша шифером, – и то такого не будет! Тогда все просто, топор в руки и на улицу, искать агентов Марса. Или Сатурна, кто первый попадется.

Перевернулся на бок, сполз с кровати. Мышцы ломило не по-детски, голова не поворачивалась на шее, сидела как на гнезде.

Ну и что теперь делать-то? Одним сном дело точно не кончится.

Да и сон ли это?

Во сне мы с Иштваном, распорядителем королевских церемоний, погуляли по замку, по замковому парку и даже прошли мимо казарм королевской гвардии.

Что сказать? Все красиво и средневеково. В держателях, стилизованных под вцепившихся в стены когтями грифонов, пылают факелы. Длинные коридоры, много дверей, из-под драпировок (наверное, это так называются полотенца на стенах, призванные скрыть грубую каменную кладку) выглядывают подсвечники и доспехи. Встречные жмутся к стенам, пугливо отводят взгляд, раскланиваются. Кому-то Иштван даже кивал в ответ, я не смотрел кому, глядел прямо. В основном лакеи перемещаются туда-сюда, изредка негры стоят перед дверьми и открывают их перед теми, кто хочет пройти.

Несколько больших залов, в которых вовсю идет уборка. Десяток негров под присмотром пары лакеев драят пол цветастыми тряпками. Полы в мыле, негры тоже все в мыле, мокрые. Служанки в длинных зеленых платьях и смешных чепчиках вытряхивают пыль из драпировок, натирают доспехи.

Парочка обитателей рангом повыше. Один полный и низкий, но важный, другой худой и нескладный, прячущий глаза. В камзолах, расшитых золотой нитью, коротких плащах до середины задницы, в серо-пятнистых лосинах. На голове шляпы-треуголки с загнутыми вверх полями и желтыми, маслянисто блестящими перьями. Широкий наборный пояс, богатый, из золотых звеньев, нашитых на кожу, на пряжке сложная вязь-гравировка, такая же повторяется на правой стороне камзола. На боку у каждого меч, простой, в простых же ножнах, самый простой, нет никаких завитушек или защит, просто перевитая проволокой рукоять и крестовина.

За ними тенью два лакея, одеты почти так же, но без украшательств, на лосинах видны следы штопки. Морды важные, как будто несут секрет родины на продажу, а вся ноша-то по плетеной корзине за спинами. Из корзин высовываются запечатанные сургучом горлышки бутылок и тянутся какие-то аппетитные запахи.

Встреченные поклонились, посторонились к стене. Я кивнул им в ответ, не сильно вглядываясь, прошел мимо. За моей спиной Иштван что-то сказал вполголоса.

Ворота выводят прямо в сад, вдаль идет дорожка, по сторонам которой установились массивные, толщиной в пару обхватов, дубы. Ветки раскинулись надо моей головой метрах в пяти, бугристые стволы тщательно обихожены. Лишние побеги срезаны, чем-то замазаны, низ стволов окрашен белым и обнесен филигранным заборчиком.

Птички поют, стрекочут какие-то мелкие твари. Трава высокая и зеленая.

Иштван отрекомендовал мне то место как личный сад, посаженный моим благородным предком. Королевский сад, сюда другим вход запрещен. Только если по чуть-чуть, по личному королевскому разрешению… Считается большой честью.

Прошлись по саду, по уложенным белыми булыжниками дорожкам, по нарочито грубым деревянным мосткам, перекинутым через забранные в каменные русла ручейки. Озеро даже было и куча уютных беседок в саду.

В парке нам встретилось несколько придворных. Кавалеры уже в знакомом мне наряде, с некоторыми вариациями, дамы в длинных платьях и с покрытыми вуалями головами.

Кавалеры кланялись, дамы приседали, смешно склоняя головы.

Казарм почти не увидел, они располагались за высоким прямым забором. Ворота, ведущие туда, были открыты, но занавешены флагами. Даже караула не видно, есть ли, нет ли.

В середине прогулки я ощутил слабость, поспешил обратно в кровать, где и заснул, так и не раздевшись.

Проснулся уже дома.

– Кость, – обратился я за комментариями к специалисту. – Ты же санитаром в дурке был?

– Было дело, – ответил Костик.

– Вот скажи. Есть у меня один друг. Ему снится сон. Очень странный сон, из ночи в ночь. Другая жизнь, до мельчайших подробностей. Вот что бы ты сказал?

– Разное бывает, – авторитетно заявил Костик. – Может, ты просто Мишкиных книжек перечитал, вот и аукнулось.

– Но три раза подряд!

– Да так и что? Впрочем, если хочешь по-настоящему профессиональную консультацию, то я могу познакомить тебя с нужными людьми…

– Да уж и не знаю, – тихонько проворчал я. – Да, Костик… Слушай, я так – умозрительно! А профессионалы серьезно это не воспримут?

– О, рад, что ты меня понял! – широко улыбнулся мне Костик. – Психологи и психиатры воспринимают человека с чувством юмора как профессиональный вызов.

– Психиаторы? Кость, слушай… Всегда хотел узнать, чем психологи отличаются от психиаторов?

– Психиатры будет правильнее, – поправил меня Костик. – Видишь ли, врач-психолог занимается мелкими отклонениями, а психиатр лечит уже больных людей. Это если просто объяснять.

– Спасибо.

– Да не за что… Обращайся, если что.

Я поблагодарил Костика и счел за лучшее свернуть эту тему.

Вечером на работу.

Наша фирма держала три точки. Одна – это как раз наш склад. Большой такой, на окраине города. Перевалочная база. Сюда товар привозят, тут он отстаивается, отсюда его партиями развозят по магазинам и супермаркетам с пивом и чипсами у метро. Особой охраны не требовалось, забор высокий и стены не одно название. Расставили простенькие камеры по столбам, провели сигналку, да и спи себе. Если кто полезет, то датчики движения сработают. Вторая точка – это советский НИИ, сдавший свои корпуса в аренду и на этой почве заработавший на «чисто крутую охрану». Ну, чтобы арендаторы плату вносили вовремя. Не очень место спокойное, специфическое такое, пару раз были инциденты. Ну и третье, наша боль головная. Клуб «Василек», при нем кафе, при нем бар, при нем ресторан и огромная дискотека для танцев половины микрорайона. Вторая половина микрорайона туда танцевать не ходит, она туда приходит подраться или хорошенько выпить, если уж подраться не получится.

Короче, бардак и приключения. Драки, пьяные, расползающиеся по округе в поисках выпивки и приключений, бои стенка на стенку приблатненных компаний, наркоманы в кустах вокруг. Пьяных собирает пасущийся рядом патруль ППС, в драки благоразумно не лезет. Ашот, хозяин этого «Василька» несчастного, на задних цырлах скачет к Петру Сергеевичу: «Вай, памаги да, са-а-авсем да, мебель паламают, три сотни плачено». Ну и идем помогать, растаскиваем, подтаскиваем милицейский патруль, сдаем с рук на руки ментам. Поначалу дело шло туго, менты куксились и мялись, как будто в первый раз. Со смазкой – знаете, есть такие зеленые тюбики, резинкой перехваченные, там еще внутри зеленые бумажки с портретами американских президентов – влезло значительно лучше, дебоширов забрали вмиг. На следующий день приехали усиленные патрули и смотрели на массовую драку все против всех и все против охраны, ожидая, когда упарившиеся охранники будут подтаскивать пострадавших бойцов. Ну, и смазка, конечно, смазка…

Очень хорошо работает, да вот только смущает большой расход лубриканта! Так и на зарплату ничего не останется. Поискав, Валерий Алексеевич нашел знакомого майора, который работал в местном отделении. Стороны быстро пришли к компромиссу. Охрана бдит, выводит подозрительные элементы за пределы заведения, если что не так, приезжает милиция и забирает хулиганов до выяснения. Расчет по факту.

Вот как-то так и жили.

Из других охранных фирм приходили, пробовали перенимать опыт, да как-то все никак не получалось. То у них нормальных людей нет, то они снова пьяные, то еще что-то… На общем фоне ЧОП Петра Сергеевича отличалось в лучшую сторону. Не хамили, не наглели, пьяными на дежурство не приходили, с милицией проблемы если и имели, то оперативно решали, не доводя до арендодателей, лишнего не просили, но и денег брали в меру. За качество же надо платить?

Меня чаще ставили на склад. Спокойное оно место… В институте тоже проблемы свои, тамошний народ через одного на взводе, начальство заедает, зарплата одно название, ситуация с демократией в стране аховая, только недавно по «Эху Москвы» передавали, что не всех еще сталинистов разоблачили. В драку с охраной не лезут, потому что интеллигенты, но хамят с удовольствием. А на «Васильке» только несколько раз был, когда там народу надо было много собрать.

Потому со складом сложились самые хорошие отношения. Обжился я тут, можно сказать. Я, Вербицкий тоже часто тут стоял, Михаил так вообще все смены проводил. Костик да Серега-большой чаще на «Васе» порядок наводили.

На складе сегодня я и Михаил, свой парень, тоже студент того ж несчастного вуза, что и я. Обычный такой средний студент первого курса, не дурак выпить и отдохнуть, но и не дурак поработать, особенно если за это деньги платили.

– Спи давай, – сразу же предложил Михаил. – У меня что-то сна нету. Я пока математику поучу… Сдавать завтра.

– Да не вопрос. – Я устроился поудобнее и закрыл глаза.

Потолок с кораблем.

Доброе утро.

– Доброе утро! – сказал я в пространство.

– Доброе утро, ваше высочество! – сказали со стороны.

Я повернул голову. Лакей, надо же. В парике смешном, держит в руках медный таз с водой, через правую руку перекинута перевязь корзины с горкой розовых лепестков.

– Прикажете подавать?

– Подавай, – осторожно сказал я.

Вода – для умывания. Кое-как вытереть руки и лицо. По удару в медную тарелку вошла процессия из знакомых мне уже моих пажей с одеждой, в которую меня снова облачили.

Когда застегивали пояс, вошел Иштван. Все в том же черном, на голове шапочка с пером.

– Доброе утро, ваше высочество.

– Доброе утро, Иштван, – поздоровался я. – Погуляем по городу?

– Да, ваше высочество, – поклонился Иштван. – Прикажете готовить карету? Со времен вашей болезни мы обновили нашу конюшню весьма значительно. Пока будут готовить карету, подадут легкий завтрак. Что-то еще, ваше высочество?

– Да ничего, в общем-то, – пожал я плечами.

Принесли завтрак. Внесли столик, расставили кушанья.

Я с любопытством смотрел, запоминая всё.

Тарелки, чашки, вилки, ложки… Это ж золотое всё! Даже ножи и вилки золотые!

Украдкой помял золотой кубок. Мнется, надо же! Значит, и в самом деле золотой, а не чудится мне.

Три лепешки с зернами, баночка варенья, мясные лепешки, похожие на котлеты, и травяной отвар, от которого поднимался дымок. Пахло не очень вкусно, да и чашка единственная не золотая, бронзовая, но и то с золотыми накладками.

Ничего себе сон! Мучают ли вас, гражданин, эротические сны? Нет… Не мучают. Я ими наслаждаюсь.

– Мастер врачевания Клоту к его высочеству! – сказал у дверей лакей.

– Пусть войдет, – решил я.

– Мастер врачевания Клоту! – сказал лакей и ударил билом в тарелку.

– Бом-м-мм!

Дальше пришлось выдержать ряд медицинских процедур. Мастер Клоту долго пытался правильно нащупать пульс, потом заставил подышать на маленькое круглое зеркало и тщательно изучил след от дыхания, пощупал мне грудь, бока, бицепсы и ноги.

– Ваше состояние удовлетворительно, ваше высочество, – изрек наконец вердикт мастер Клоту. – Но вы довольно сильно истощены. Я бы не рекомендовал вам есть тяжелую пищу, предпочитайте острую и избегайте больших нагрузок. Не путешествуйте на лошади. Отдыхайте и набирайтесь сил. При существующем положении…

– Доктор, я понял вас. Не желаете сопровождать нас в поездке? – Ну вот, сказал, а зачем сказал, сам не знаю.

– Это честь для меня, ваше высочество, – сказал мастер Клоту, поклонившись.

Карета ждала нас во дворе. Открытая, прямоугольная какая-то, передние колеса меньше задних, задние больше и закрыты сверху большими крыльями. На головах широкогрудых лошадок шоры, поверху торчат смешные хохолки из павлиньих перьев. На козлах два лакея, аж лоснящиеся от собственной важности.

Ну, кому и карета, а кому и бричка. Я такие в кино видел, один в один практически.

Позади брички всадник, тот же лакей. Упер в стремя древко с флагом. На флаге тщательно вышитый грифон, такой же, как и у меня на перстне. Флаг оканчивался раздвоенным языком из тонкой красной материи. Эти-то треугольники и слабо полоскались на ветру, основное полотнище провисало, стремясь согнуться по складкам.

– Что за флаг? – спросил я у Иштвана.

– Королевское знамя наследника, ваше высочество, – ответил Иштван, поклонившись. Даже на ходу он умудрился сделать это очень элегантно.

Позади знаменосца замер десяток всадников, но это уже не слуги. Воины.

Огнестрела нет, в помине нет. Кольчуги, надетые на что-то вроде тулупов, круглые конические шлемы, длинные рубашки чуть ли не до середины бедер, коричневые штаны, высокие красные сапоги. На поясах в ножнах прямые мечи, в стремя упирается копье, недлинное, но грозное, с широким треугольным наконечником. Края отточены, блестят на утреннем солнце. На боку узорчатые красные садки, из которых торчат края луков и стрелы с разноцветным оперением.

Лица все как один бородатые, серьезные, немного помятые. Мужики, не парни. Лет по тридцать им, самый серьезный возраст для солдата.

Лошади мускулистые, нахрапистые, с тщательно замотанными бинтами бабками. Попоны тоже красно-коричневые, хвосты и гривы заплетены в косички. В бричку впряжены хоть и побольше, широкогрудые, но какие-то не такие убедительные.

– Кто это? – спросил я, жадно глядя на воинов.

– Ваша личная охрана, ваше высочество, – ответил Иштван. – Королевская.

– Понятно… Ладно.

В бричке шесть мест, по три друг напротив друга. Мягкие бархатные диваны. По ходу движения сел я, против хода движения расположились Иштван и мастер Клоту, тащивший с собой громоздкий черный ящик с кожаными застежками.

– Это мой докторский сундук, ваше высочество, – пояснил на мой вопросительный взгляд мастер Клоту. – Тут я храню медикаменты и мои инструменты. В дороге может понадобиться.

Я вольготно расселся на диване.

– Что стоим?

– Поехали! – не оборачиваясь ткнул кучера в спину Иштван.

Кучер щелкнул кнутом. Лошади сдвинулись с места, потянули бричку вперед.

Через распахнутые ворота в округлой караульной башне мы выехали со двора.

Я жадно смотрел на все, впитывая каждую деталь.

Каменная кладка башни, крупные булыжники, промазанные между собой цементом. Хотя какой еще цемент в средневековье? Это ж цементирующий раствор. Который делали на яичном желтке, секрет которого утерян много веков назад.

Вперед пристроился лакей с флагом. Десяток воинов разбился на группы, пятеро впереди и пятеро позади, а один, наиболее важно выглядевший, с пышным мохнатым плюмажем на шлеме, пристроился справа от нас. Это офицер, сразу командует: ты иди туда, ты иди туда… Тщательно выбрит, в отличие от остальных, и нервный какой-то. Смотрит вокруг гордо, но как только его взгляд касается меня, повозки или своих подчиненных, так сразу в нем появляется паника. Словно сам себя спрашивает: «Ну зачем я в это ввязался?» За нами увязались еще два лакея на лошадях, зачем – не очень понятно.

– Ваше высочество, могу ли я выбрать цель и маршрут прогулки?

– Конечно, Иштван. Командуй.

– Да, ваше высочество. Кучер! Вези через улицу Ароматников до ворот, потом через улицу Медников провези, потом через Чудную улицу, где инородцы живут, а потом на Белую площадь. Давай! – В подтверждение слов Иштван ткнул кучера рукояткой плети в спину.

Выехали из крепости, прогрохотали по подвесному мосту, сейчас опущенному. Еще одна башенка, наверху ее мелькают тени караульных.

Кучер щелкнул бичом, лошади перешли на шаг быстрее.

Вдоль дороги тянулись стены домов. Именно стены, высотой в полтора, а то и в два человеческих роста, сжимали собой раскидистые кроны деревьев. Иногда стены расходились, открывая роскошный выезд из дома, с садом и даже с фонтаном. Иногда попадаются степенно прогуливающиеся аристократы, дворяне все как один при мечах, дамы в сопровождении служанок, в одном из садиков видны играющие дети под присмотром лакеев, около одного из домов замерла такая же бричка, как и у нас, запряженная двойкой лошадей.

Места хватило, разъехались.

Впереди стена, грубая каменная кладка, перед ней посыпанная белым песком дорожка. Около ворот стоят воины, копии тех, кто меня охранял, только без лошадей и с копьями.

Без остановки мы проскочили через распахнутые настежь широкие ворота, стражники сделали вид верный, грозный и воинственный. Шарахнулся на обочину богато одетый всадник, свернула в другую сторону простоватая телега с большой бочкой на ней.

Дома изменились. Теперь они стали больше и куда как скромнее, куда-то делись роскошные особняки, фонтаны и сады, теперь вокруг обычные средневековые домишки, первый этаж каменный, а выше дерево. Домики теснились, ползли друг на друга, иногда среди них прорывались небольшие парки, ну как парки… Пару деревьев во дворе кто-то высадил, вот он и парк.

И людей стало попадаться куда как больше. Завидев нашу процессию, люди поспешно прижимались к стенам, все как один кланялись, тщательно пряча глаза.

А я глядел во все глаза.

Полные и важные мужчины в коричнево-белых рубахах и штанах, безрукавки и плоские шапочки типа «пидорка» тут преобладают. Женщины в стройнящих их платьях, чепчиках. Украшений почти не заметно, разве что расшитые чепчики и лифы платьев у дам и богатые пояса у мужчин… Хотя нет, вот прошелся один, сопровождаемый двумя слугами. Толстый такой тип, важный, как понос. Руки в перстнях, на шее пара золотых цепей, безрукавка ушита златом-серебром. А уж на поясе пара кошельков, таких классических средневековых кошельков, мешочков с завязками. На плечах этак небрежно перекинуто что-то меховое. Соболя, что ли? Даже у слуг расшитые золотом пояса и цепи золотые на шеях. Один важно пер длинную деревянную дубинку, перехваченную грубыми металлическими полосами, второй за спиной волок плетеную корзину, прикрытую поверху синей тканью. В корзине что-то шевелилось, но мы проехали слишком быстро, чтобы можно было все рассмотреть.

– Купцы часто пренебрегают приличиями в одежде, – сказал Иштван, сопровождая мой взгляд.

– Это купец?

– Да, ваше высочество. – Иштван оглянулся. – Только эти люди одеваются, как дикари с островов, получившие в свои руки… – Он осуждающе покачал головой.

– Новый руз… Руз… Русский, значит?

– Как вы сказали, ваше высочество? – переспросил Иштван.

– Новый ильроньский и альроньский. Человек, получивший богатства быстро и не знающий, как ими распорядиться. Так?

– Да, ваше высочество, – поклонился мне Иштван.

Мне показалось, или я заметил внимательный взгляд из-под склонившегося лица? Наверное, показалось. Это же сон, тут много что может показаться.

Свистнула плетка, вскрик. Сзади.

Я оглянулся.

Лакей сматывал плеть, а в переулок уходил скорчившийся в три погибели человек, прижимающий руки к лицу.

– Он не поклонился вашему величеству, – сказал Иштван. – Вот слуга его и огрел, чтобы впредь неповадно было. Не умеешь кланяться, так не стой рядом с королевским выездом.

– Понятно-о, – протянул я. И стал глядеть по сторонам.

Снова дома, жилые и какие-то мастерские, слышен перезвон молотков по дереву, навстречу попадаются телеги, на которых везут дрова, бочки, мешки какие-то. Навстречу нам попался аристократ, на коне, при мече и паре слуг, тоже конных, почтительно прижались к стене, нас пропуская.

– Ваше высочество, вы должны показаться народу, – сказал Иштван.

– Вот так прям сразу и должен?

– Простите, ваше высочество! – согнулся в поклоне Иштван. – Я всего лишь имел в виду, что люди волнуются и ждут вестей о выздоровлении вашего высочества. И не приличествует обманывать их ожидания.

– Вот заладил, – сказал я. Голос у меня звучал непривычно, тонкий такой, противный. – Что для этого надо делать?

– Полагаю, ваше высочество, что достаточно будет показаться народу на Белой площади, а потом небольшая прогулка за городом. Мастер врачевания Клоту сказал, что вам будет полезен загородный воздух. Ваша память может восстановиться быстрее…

– А что с моей памятью не так?

– Мастер врачевания Клоту уверяет, что она могла восстановиться не полностью…

– Мастер? Мастер, ау? Где вы? Вы еще с нами?

Мастер врачевания Клоту был не с нами, он просто балдел от того, что он ехал в карете. По сторонам он почти что не глядел и надулся, став еще толще, как индюк. Даже глаза закатил.

Иштван легонько пихнул мастера в бок.

– Ой! Тысячу извинений, ваше высочество! В трактатах великого врачевателя Агафона Цинского сказано, что длительный сон может вызвать потерю памяти. И длительность потери памяти напрямую зависит от времени сна. К тому же память может пропадать не по порядку, а как будто случайно…

– Понятно, мастер Клоту. И часто ли бывали у вас такие пациенты, как я?

– Вы первый, ваше высочество.

– Понятно.

Мастер врачевания явно был не в своей тарелке.

Неожиданно бричка выкатила на площадь.

Народу тут было не так чтобы много, но и немало. Горожане, кто-то приличный, кто-то не очень. Слуги с корзинами и кувшинами, девушки. По углам площади торговые ряды, на которых что-то разложено. В центре площади невысокий, но широкий фонтан, слуги и женщины в очередь выстроились, наполняя из фонтана большие глиняные кувшины.

– Ваше высочество, вам надо встать, – сказал мне Иштван. Свою шапочку с пером он снял и огладил коротко стриженную голову. Ежик седых волос противился его рукам, так и норовил встать дыбом.

Чувствуя себя идиотом, я поднялся.

Ленин на броневике.

Величаво так огляделся, заложив руку по-наполеоновски за край камзола, а вторую руку положил на рукоять кинжала. Кинжал сразу же качнулся из стороны в сторону, я кое-как придержал его, чтобы не болтался.

Площадь потихоньку замерла, народ стал собираться кучками.

– Объяви! – скомандовал Иштван лакею.

– Его высочество! – гаркнул лакей в рупор, мятую жестяную воронку с чеканкой грифона. Воздух в легких кончился, лакей глубоко вдохнул. – Наследный принц Соединенного! Королевства Ильрони! И Альрони! Седдик Шеен Ильрони! Выздоровел!

– Ур-р-ра! – вяло заорала толпа.

– Браво!

– Хоп-ха-ха!

Поднялся гвалт, как на птичьем базаре. В воздух пару раз взлетели шапки и какой-то попутный мусор, кто-то постарался приблизиться, но я заметил, что от площади нас отделяло с десяток всадников, все таких же хмурых бородачей. Десяток тех, кто был со мной с самого начала, расположился вокруг брички.

– Что за ц-ц… цир… Что за представление, уважаемый? – спросил я Иштвана.

– Ваши подданные приветствуют вас, ваше высочество, – поклонился Иштван. – Это очень древний обычай. Скажите им что-нибудь.

– Подданные мои! – попытался гаркнуть я. Гаркнуть не вышло, голос позорно дал петуха. Вторая попытка… А где у нас рупор?

– А ну, дай сюда… – Я потянулся к слуге. Тот быстро вытер рупор платком и передал в мои руки.

– Ваше высочество… – что-то попытался сказать Иштван, но я повелительно махнул рукой, и распорядитель умолк.

– Подданные мои! – Вот теперь, через рупор, вышло как надо! Услышали, орать прекратили, застыли. Само собой пришло продолжение.

– Я, принц ваш… – Дальше застопорилось. – Посылаю вас всех на… – Нет, не сказал, удержался. – Приветствую вас! Праздник по случаю выздоровления моего… Воспоследует!

– Ура! – вяло откликнулась площадь.

Что они сонные такие, как рыбы?

– Все, хорош. – Я бросил рупор на руки лакею. – Поехали отсюда подальше, нечего тут больше делать.

– Ваше высочество, вы должны объявить начало праздника! – уперся Иштван.

– Объяви! – Я поглядел на лакея. – Завтра, в это же время. Поставим десять бочек с вином из королевских подвалов.

Иштван охнул.

– Ваше высочество, ваша матушка… Вы должны…

– Так, всё, хватит. Кому что еще должен – то прощаю. Поехали дальше, хочу поглядеть на море.

Бричка медленно покатилась под аккомпанемент выкриков попугаистого лакея.

– Завтра! В это же время! Его высочество повелевает! Выставить народу своему на площади! Десять бочек отборного вина…

Наша кавалькада втянулась в узкую улицу, лакей-глашатай скрылся позади. Люди шарахались на обочину, пару раз свистнула плетка, лакей свои обязанности не забывал, относился к ним как к счастью.

Впереди показалась башня с воротами в ней. Двузубая такая башня, два острых шпиля и по сторонам стены. Закрыта кованой решеткой, в которой оставлен проход для людей. Потихоньку так идут, по два, по три человека. Входящие о чем-то беседуют со стражниками, толстяками в плотных коричневых кожаных куртках и кожаных шортах до середины икр.

Стражники у входа выстроились в шеренгу.

– Кланяйся, дурень! – прошипел Иштван кому-то. Толстомордый страж в потертой кожаной куртке попытался поклониться, но ему мешало здоровенное пузо.

– Хватит, хватит! – Повелительно махнул я рукой. – Отворяй ворота давай!

Заскрипел механизм, решетка в воротах поползла вверх. Стражники отжали от ворот людей, проходивших мимо. Лакей снова кому-то заехал плеткой, раздался взвизг.

Под решеткой проскочили, выкатилась бричка на улицу и сразу забрала вправо. Дорога моментально испортилась, бричку стало швырять из стороны в сторону. Конечно, амортизаторов тут нет в помине.

Я оглянулся.

На белых камнях башни красной краской шли неаккуратно, торопливо нарисованные местные буквы.

– Что там написано, Иштван?

– Ваше высочество… Это сложно прочитать.

Я пристально посмотрел на него.

– Иштван. Читай давай.

– Да, ваше высочество. Там написано «До ночи деньги ваши, после – наши».

– О как, – сказал я вслух. – Какой хороший город!

– Да, ваше величество, – сказал Иштван, сгибаясь в привычном поклоне. – Один из лучших на берегу, и даже в Империи трудно найти город, способный… – Бричку особенно чувствительно тряхнуло, и Иштван прикусил язык.

Далеко от города мы не отъезжали, Иштван встал стеной, утверждая, что свита моя не приличествует для дальних путешествий. Согласился только прокатиться под стенами форта, который прикрывал гавань.

Но и оттуда открывался вид о-го-го какой! Море, даже больше чем море, настоящий океан. Очень хотелось воду на вкус попробовать, соленая ли. Вопрос «А можно ли воду пить» я как-то постеснялся задавать, сочтут еще дебилом, и остаток сна проведешь в комнате с мягкими стенами, глядя в потолок.

Красиво тут. Я вышел из брички, с удовольствием прошелся по зеленой, сцепившей землю траве, остановился. За моей спиной задышал Иштван, мастер Клоту тоже нарисовался, лакеев оттерли подальше.

Два форта с катапультами на башнях, выстроенные на насыпных холмах, прикрывали обширную круглую бухту. С одной стороны сплошные скалы, за которые цепляются хилые елки. С другой стороны длинные золотые поля и лес на горизонте.

В портах корабли, множество кораблей. Самые разные, одномачтовики соседствуют с трехмачтовиками, даже вроде бы две громадины четырехмачтовых судов. Не знаю, как они именно называются, но выглядят просто замечательно.

Ой, вот бы бинокль…

– Подзорную трубу дали бы, – сказал я, оглядывая из-под руки порт.

– Ваше высочество, не запаслись… – Развел руками Иштван.

– Может, у охраны есть?

– Ваше высочество, откуда? Им уже не так хорошо платят, как при вашем уважаемом батюшке, Седдике Добром. Да и раньше… Это довольно дорогой инструмент, лишь лучшие капитаны кораблей, самые удачливые, могут себе позволить заказывать подзорные трубы в Империи.

– Убедил.

Я смотрел дальше.

Длинные насыпные волноломы, вдоль которых и швартовались корабли. Ряды складов рядом с портом. Хорошие склады, каменные, с треугольными черепичными крышами. Есть и открытые склады, просто огороженные пространства. Там ворохом навалены товары, которые можно хранить под открытым небом.

Корабли… О, корабли. Кто не мечтал о парусниках, настоящих парусных фрегатах, каравеллах, галеонах? Быть капитаном танкера в мальчишеских снах не модно, а вот быть капитаном королевского галеона и заслужить любовь прекрасной принцессы поди как часто снится! И принцесса с грудью не меньше третьего размера.

Королевский замок выстроен на холме, он господствует над остальным городом. Красивый он, если издалека смотреть, суровый такой, мощный, но вместе с тем не лишенный изящества. Вокруг него спускаются с холма роскошные дома, утопающие в зеленых садах, разделенные широкими проспектами улиц. Видны длинные черепичные крыши казармы гвардии, блестит золото рукотворных прудов.

Все это великолепие охватывает невысокая стена бело-серого камня.

Вне стены город превращается в пестрое одеяло самых разных построек. Разномастные крыши, изредка торчат вверх случайно уцелевшие деревья, склады, мастерские, дороги, по которым снуют люди-муравьи, широкие площади-рынки, на которых толпится народ. Иногда в пестром одеяле прорехи, стоят дома, окруженные стеной, с садами и прудами внутри.

Верхний город, обиталище аристократии Соединенного Королевства, парит над городом Нижним наособицу, вроде бы и в одном месте живут, а стена есть, и даже ров небольшой вокруг нее.

И еще одна стена, на этот раз выше и крепче, с башенками, на которых иногда видны часовые. Вне ее есть какие-то постройки, в районе моря и порта, но их мало и они какие-то неубедительные.

– А где наш флот? – спросил я у Иштвана.

– Наш флот в море, ваше высочество, – ответил распорядитель. – Они в далеком походе к островам, восстанавливают порядок в Морском герцогстве.

– Тут еще и пираты водятся?

– Ваш дедушка держал последнего взаперти до смерти, ваше высочество. И после того о пиратах не слышали много лет. А вот лет пять назад завелись снова…

– О, понятно. – Я еще повертелся на месте, изучая пейзаж. Без бинокля точно тяжко, не видно ничего. – Поехали дальше. Что еще можно осмотреть?

– Ваше высочество, время обеда, – вдруг напомнил о себе мастер Клоту. – Вы еще слишком слабы…

– Наверное, да, – решил я. – После обеда продолжим. Где обедать будем?

– Ваше высочество, тут неподалеку есть очень красивое место, где дворяне, верные подданные вашего высочества, предаются отдыху и вкушению пищи на природе. Если изволите, ваше высочество, то я…

– Изволю. Есть хочется что-то! А на всех хватит?

– Не беспокойтесь, ваше высочество!

Оказалось, что лакеи запасли всего с избытком. Хватило на меня, Иштвана и даже на мастера Клоту. Поставили споро походный стол, расставили множество кушаний, разожгли костер и насадили на вертел тушки тут же ощипанных птиц габаритами с наших тетеревов.

– Походный обед его высочества, – объявил лакей громким голосом и поклонился, едва не царапнув лбом землю.

Охрана частью спешилась и встала вокруг, к нам спинами. Караулили.

Прожаренные и щедро сбрызнутые каким-то соком птицы оказались на диво как вкусны. Может, конечно, потому, что проездил я долго и впечатлений новых море. Немного смутило то, что есть птицу полагалось руками, и руки чистить потом пришлось все теми же розовыми лепестками.

Глава 6

А в кипящих котлах прежних боен и смут

Столько пищи для маленьких наших мозгов.

В. Высоцкий

На этот раз была моя смена и Вербицкого. Тот как всегда приволок какие-то доспехи и принялся их чинить-перечинивать. Кольчуга из проволоки конечно же. Драная, куски проволоки висят. Вот эти-то прорехи Вербицкий и латал, разложив кольчугу на столе.

– Вот это да, – вдруг заинтересовался я и подошел поближе. – Саш, а вы это как делаете?

– В смысле как? – недопонял Вербицкий, не глядя на меня. От дела он не отрывался, быстро работая остроносыми пассатижами. – Вот берем да делаем. Вот это кольца, стальные, в круг их гнем, потом друг с другом… Получается кольчуга. Что, даже в фильмах не видел?

– Да видел. – Я покачал одно кольцо, которое выпало из сумки Вербицкого, у себя на ладони. – Тяжелое!

– Ну, а ты думал. Халтура это на деле-то…

– Что, кольчуга твоя?

– Ну да. Кольца слишком большие получились, теперь вот переделываю.

Ну, на Вербицкого только сядь, так сразу много расскажет.

– Иногда бывает. У нас мастер есть, Фомой Неверным кличут. Так вот он в свое время всем наделал ложек, тарелок… Хорошо делал, надо сказать.

– А почему «делал»?

– Да его спалили в прошлом году, и где теперь он свои ложки вырезает… Надеюсь, не на зоне.

– За что на зоне-то?

– За оружие, конечно. Изготовил себе нормальный боевой топор и покромсал соседскую собаку, когда та его за ногу тяпнула. Ну и соседу досталось. Не стал дожидаться, пожитки в кучу, всем приветы сказал – и в бега.

– Поймали?

– Да кто ж его знает… У-у-у… Стерва… – Вербицкий уколол палец краем кольца. – Ну что же такое-то, а? Короче, мы в пятницу вечерком собираемся за город махнуть… Михаил тоже хочет, он давно хотел посмотреть на древнерусские сексуальные обычаи… – Вербицкий хихикнул.

– Хорошая идея… – А вдруг там окажется что-то полезное, что поможет мне понять мир из моего сна?

Ночью снова сон.

На этот раз при пробуждении присутствовал мастер Клоту.

– Доброе утро, ваше высочество, – поздоровался доктор.

– Доброе утро, ваше высочество, – поздоровался Иштван, который тоже был тут.

– Позвольте вас осмотреть, ваше высочество, – вылез вперед мастер Клоту.

– Завтрак скоро принесут. – Иштван.

– Позже! Иштван, а где тут самая большая и серьезная библиотека?

Самая большая и серьезная библиотека, чуть ли не одна на всю страну, содержалась при Королевском университете Ильрони и Альрони. Смотри-ка, средневековье средневековьем, а университет присутствует, да и не какой-нибудь, а Королевский!

Сам Королевский университет располагался в Нижнем городе, и здание его чем-то походило на мой королевский замок. Стена каменная, башенки, выдающиеся из стены вперед, за стеной вверх торчат острые высокие крыши, на которых реют алые и синие флаги.

Над массивными воротами, сейчас открытыми, герб – грифон, читающий книгу. И стража у ворот, трое воинов, в кольчугах, шлемах, при мечах. Молодые, но лица серьезные очень, суровые даже, я бы сказал.

Едва мы приблизились, как стражи мигом выдернули мечи из ножен и выполнили сложное движение. Я уж подумал, что сейчас будут мою охрану рубить, но они исполнили какое-то сложное движение и расступились, бричка въехала внутрь.

Внутри студенты, молодежь в простых мантиях, преподы в мантиях побогаче и профессора в совсем уж богатых одеждах. Все так же жмутся к стенам, кланяются, но уже не с таким пылом и рвением, как на улице. Да и лакей свою плетку прибрал куда-то. Ну, понятно, многие студенты тут с оружием, при мечах и при кинжалах.

В университетской библиотеке выяснился реально прискорбный факт. Я не умею читать на местном языке.

«История благородного рыцаря Ло, Надежды и Опоры Неделимой Империи». Вот так мне ее отрекомендовали, подвели к большой такой кафедре, на которой эта книга вольготно разлеглась.

И результат-то, а?

Глядел я на большую книжку в массивном кожаном переплете, поглаживая резную деревянную палочку-закладку, как баран на новые ворота, а по страницам книги птичьими следами разбегались неведомые мне буквы.

Зато картинками книга богата! Опять же рыцари, прекрасные дамы, какие-то толстяки в роскошных одеждах, короли и сеньоры, короче.

– Иштван! – окликнул я. – Я же не умею читать.

– Ваше высочество, можно позвать одного из ученых, тот будет читать для вас.

– Да нет, пожалуй, не надо… – призадумался я. Как бы объяснить потом, почему только что проснувшийся принц живо интересуется историей и географией своей страны? Да еще и ничего в этом не понимает? Ну, что не умеет читать, так это понятно, мал еще.

– Ладно, пошли обратно. Замок поглядим.

– Я к вашим услугам, ваше высочество.

Перед выходом из библиотеки собралась небольшая толпа студентов. Все делали вид, что пришли сюда случайно, просто занимаются чем-то иным. Но я постоянно ловил на себе взгляды из-под треугольных шапочек с пером. Тут шапки эти носили все: и профессора, и студенты, и, кажется, слуги. Черные треуголка, шляпа с треугольными полями, иногда золотом расшитая, и справа к ней перо приделано. У кого простое, длинное, пестрое, а у кого-то широкое и яркое, павлинье такое.

Откуда-то из-под ног охраны вывернулась смазливая девушка в длинном бело-зеленом платье, строгом с виду камзоле, перетянутом в талии и свободном в груди, чепчике на голове и с длинным белым веером в руках. Миг – она передо мной, миг – и хитро поклонилась, на одной ножке присела, подол платья в стороны приподняла, головку склонила, глазками стрельнула.

Сначала я увидел глубокое декольте, а уже потом услышал как сквозь вату:

– Ваше высочество…

– Ага. – С собой удалось справиться с трудом. Лицу почему-то стало жарко, ногам холодно, а по рукам пробежали противные мурашки.

На меня глянули бездонные зеленые глазищи под пушистыми ресницами. Лицо ниже них кокетливо так прикрылось веером.

– Дворянство Соединенного Королевства радо вашему выздоровлению, ваше высочество! – певуче как-то произнесла девушка.

– А уж я-то как рад… Прошу меня простить, но меня ждут срочные дела. Что встали, пошли дальше! – Обогнул девицу и рванул чуть не впереди охраны, не оглядываясь. В этих лосинах на голое тело все видно сразу, когда, как и чего, а организм у меня уже достаточно взрослый и только что об этом заявил.

Вот оторва зеленоглазая! Теперь сиди скрючившись, пока не пройдет.

Надо тут срочно штаны ввести с жесткой ширинкой, моей королевской властью. А то и буду так бегать от любой красивой девчонки.

На улице заметил фонтанчик с питьевой водой, подошел туда поближе, сунул запястья под холодную воду. Во сне оказалось все точно так же, как и в реальном мире. Через полминуты всякая реакция уже пропала.

– Все, в карету… Иштван, в карету! Едем в замок обратно!

В сопровождении только Иштвана, оставив мастера Клоту вкушать послеобеденный сон, я прогуливался по коридорам и галереям.

Сколько же тут залов!

Малый пиршественный зал Восточной башни. Большой пиршественный зал, сейчас закрыт на уборку, но если ваше высочество желает… Королевская библиотека. Ну, в библиотеке я уже был, что второй раз позориться? Игорный зал Восточной башни. Тут стояли столы, меж которых прохаживались аристократы и перекидывались в какие-то настольные игры, то ли карты, то ли кости. Увидели меня, закланялись, как болванчики. Глянул скучающим взором на них – и дальше.

В тронный зал нельзя, пока королевы нет, ни-иззя! И стража ребята серьезные. Чуточку иные кольчуги, чуточку другое вооружение, а выглядят куда как круче, чем моя охрана. Стоят мертво, как и не замечают меня.

Скандалить с ними? Да зачем, тут есть еще много интересных мест.

В казначейство тоже нельзя, и в хранилище королевских указов нельзя. И в Западную башню нельзя, там тюрьма.

А в картинную галерею можно! И там интересно.

Вдоль всего коридора висели портреты и стояли доспехи прежних королей и королев Соединенного Королевства, а также важных и значимых людей. Много тут было кого. Короли, все надутые и в коронах. Королевы, с добрыми лицами и тоже в коронах. Важные маршалы в шлемах, гордые сановники в треуголках и много прочих разных людей.

– Кто эти люди, Иштван?

– Это ваш благородный предок, король Урий Шестой. Убит заговорщиками.

– А династия?

– У него остался сын, ваш благородный предок, король Мург Третий. Вот его портрет. Он собрал войско, взял штурмом столицу и казнил заговорщиков. Был женат на имперской принцессе Алионе.

Королей и прочих изображали не только в форме портретов. Были и картины. Например, тот самый Мург Третий был нарисован на фоне большой богатой кареты куда как лучше, чем та бричка, что меня возила.

– А доспехи?

– Это королевские доспехи Урия Шестого, в которых он принял смерть от руки мятежников. Его сын повелел их разыскать и выставить тут.

Про каждого, кто изображен на картинах, Иштван что-то знал.

Король Урий Первый, основатель Соединенного Королевства. С борта драккара смотрит здоровяк в кольчуге, опоясанный толстым заклепанным поясом, мечтой любого металлиста, и в шлеме горшком. Одной рукой здоровяк держался за высоко поднятый нос корабля, а другой рукой уцепился за длинный двуручный меч со здоровенной гардой. Внушительный такой дядька.

Его супруга, королева Альвара. Настоящая валькирия, в доспехах и с секирой на поле боя, над телами поверженных врагов. Врагов навалило вокруг будь здоров.

– Основатели Соединенного Королевства, их величества Урий Первый и Альвара Первая. Они выстроили столицу и правили вместе, пока король не умер. После правила королева. Их сын – король Урий Второй.

Сухощавый парень в короне, ничего особенного. Лицо, конечно, волевое. Ну, королей-то иначе не рисовали, как мне кажется.

– Он выстроил порт и торговые склады на пирсе и разрешил беспошлинно заходить в порт купцам. Более того, он приказал своей дружине не грабить торговцев в порту и на десять полетов стрел окрест.

– Дальновидное решение.

– Это доспехи короля-рыцаря Мурга Первого.

Большой был мальчик Мург. Два меня ростом, доспехи цельнометаллические, тяжелые даже на вид. Поножи, поручи, шлем с высоким гребнем и личиной, секира и длинное копье с листовидным наконечником.

– Чем он знаменит?

Иштван принялся рассказывать про войну Соединенного Королевства и кочевников из Предвечной степи. Война была долгой, кровопролитной, досталось и кочевникам, и Соединенному Королевству, и много кто в той войне успел отличиться. Два генерала короля тоже заняли свое место в галерее, изображенные в доспехах и с мечами наголо. Большая честь, большое уважение для героев, как сказал Иштван.

Интересно, почему один портрет завесили гобеленом, да еще и пристегнули его к бокам картины бечевой? На гобелене выткана скорчившаяся за щитом женщина, голову под краем щита прячет, а ниже не видно.

– Иштван, а вот это кто тут?

– Это приказала ваша матушка, ее величество.

– Давай снимай эту тряпку.

– Ваше высочество…

– Ладно, тогда я сам.

На портрете была женщина, та же самая, как и на гобелене. Голая, в чем мать родила. И раненая, под грудью кровь, тонкая полоска крови, капли капают на землю. Так же прячется за щитом, склоненная голова, но в руке крепко держит меч, упирается им в землю. Несмотря на отсутствие одежды, никаких эротических желаний не вызывает. Неправильная фигура, полноватая чуть, не такая, как мне нравятся. К тому же кажется, что вот-вот кто-то поверит, что женщина мертва, и подойдет поближе – так сразу и получит коротким мечом в печень.

– Иштван, кто это?

– Это ваша досточтимая прабабушка, королева Идала Первая. На картине гибель королевы в битве при Мальтийском мосту. Как раз за эту-то картину бумагомарателя и казнили, слишком вольно он изобразил королеву. Хотя, по словам современников, королева была именно такая, как на картине. Художнику удалось передать ее совершенно точно. Картину долго не решались вешать, но традиции… Выход нашли. Картину повесили, просто занавесили гобеленом, вытканным по заказу. На гобелене, как вы видели, та же сцена, только в более приличествующем виде.

Вышли наружу, прошлись по галерее над парком.

– Ваше высочество. – Передо мной присела в поклоне какая-то знакомая…

О, я вас уже где-то видел. Та самая девушка из Королевского университета.

– Здравствуйте, – угрюмо ответил я. Обошел по дуге и дальше.

– Ваше высочество, мы очень рады вашему выздоровлению! – пропела девушка за моей спиной.

Обернулся, поглядел на нее внимательно. Трудно внимательно глядеть, дама ростом чуть повыше меня.

– Вы уже это говорили.

– Но радость не знает границ… Позволите выразить вам свое восхищение от лица всех дворянок Соединенного Королевства?

– Ее величество может быть недовольна, – обронил Иштван, пристально глядя на девушку.

Та даже поперхнулась, сбледнула с лица. На миг я подумал, что она отступится, но вдруг в глазах девушки что-то такое мелькнуло, не то решительность, не то злость.

– Но при чем тут ее величество?

Иштван промолчал.

Девушка боком-боком в коридор и скрылась за углом.

Пока суд да дело, за окном уже вечер.

В замке запалили факелы, в саду один за другим занимались огоньки. На стенах тоже затеплилось, вверх поползли струйки дыма и послышалась перекличка часовых.

Мастер Клоту осмотрел меня и выдал вердикт: «Все в порядке».

Ужин, мясо с вареньем и хлебом, булочки, кувшин легкого вина, от которого у меня зашумело в голове.

Стоило выгнать всех, закрыть глаза, как сразу же пропал сон.

За дверью шум.

Кто это? Неужели заговорщики? Ну, быстро что-то, недолго я правил…

– Охрана, что там?

– Ваше высочество… – Дверь приоткрылась, всунулась морда стражника. – К вам…

– Да?

Дверь распахнулась окончательно, потеснив смущенного стражника, внутрь проникла… Женщина? О, да мы где-то виделись.

– Ваше высочество. – Присела в поклоне девушка. – Позвольте вам…

– Выразить восхищение? – догадался я. – Конечно! Заходи! Охрана, дверь-то что открытой держите, сквозняк же!

Мучают ли вас эротические сны? Да ну так сразу, отчего же мучают?

Глава 7

Меньше пить,

Нам надо меньше пить,

Шляться по ночам

И траву курить.

«Фактор-2»

Проснулся утром. Снова тело ломит и крутит, да еще им… Ого, а что это еще такое?

Хм… Серьезный был эротический сон, если даже в реальном мире отозвался!

Одеяло точно надо стирать, как и простынь. Хорошо что до подушки не дотянулся.

Включил чайник, одеяло и простынь сунул в стиральную машину, сам встал под душ. Пока умывался, пока пил кофе, уже под одиннадцать часов.

Вербицкий встретил меня у метро.

– Привет, отрок! – сказал он мне.

– И те поздорову! – отозвался я.

– Давай в колесницу, заждались уж!

Около бровки тротуара застыла Mitsubishi Delica, полноприводной минивэн с тонированными стеклами.

Открыли дверь, зашли. Внутри на заднем сиденье пристроился Михаил, он молчал и пялился украдкой на свою соседку, коротко стриженную брюнетку с мягкими чертами лица. Брюнетка делала вид, что его не замечает.

Водитель обернулся. Упс, праворукая, не водитель это…

Жилистый мужик с простым, совершенно не запоминающимся лицом, обрамленным небольшой светлой бородкой, широко улыбнулся.

– Наш опоздавший?

– Да, он самый! – сказал Вербицкий, садясь за руль. – Прошу любить и жаловать, Сергей, мы с ним вместе работаем!

Девушка отозвалась на Анастасию, именно так. «Не Настя, Анастасия, и только так!» Сухопарый отозвался на Молчана. Александр Вербицкий так и остался Сашей или Саней.

– У нас иногда имена другие берут, древние, – объяснила Анастасия. – Кто хочет, так тот берет.

– О, даже так? – глядя на Анастасию, произнес Михаил.

– Вы вообще как, русские все? – спросил Молчан.

– Все-все! – подтвердил я. – А хохлов и белорусов не принимают?

– Принимают. – Прищурился Молчан. – Все наши народы вместе жили, что русские, что белорусские… Что теперь-то делить? Любого принимаем, кто к нам придет. Вера предков никому не отказывает.

При Союзе тут был пионерлагерь. Потом, когда пионерия осталась только под КПРФ, да и то на митингах, лагерь забросили, а потом потихоньку его прибрали к рукам соратники Вербицкого, клуб исторического фехтования. Тут им самое раздолье, много площадок, на которых можно тренироваться и палатки ставить, да и что хочешь творить, менты не появляются, последний километр дорога была вообще разбита и изобиловала крутыми ямами, а в одном месте проходила опасно близко к обрыву.

«Делика» рычала движком, плевалась дымом, но волокла свой груз бодро. Молчан предложил выйти и помочь, если что, но Вербицкий отверг его быстрым и пренебрежительным взмахом руки.

Последний поворот, проехали ворота пионерлагеря, и вот внутри.

Заброшенные корпуса поодаль, на вытоптанном и очищенном поле стояли палатки и пара джипов. Старенький японец «Ниссан», тоже праворукий, как и «Делика» Вербицкого, одна «Нива»-трехдверка, черный УАЗ-469. Три здоровенные палатки, армейские, зеленые, растянуты на колышках. Дымит небольшой костерок, над которым болтается большой закопченный котел.

– О, подъехали уже? – Навстречу выскочила невысокая худенькая девушка в белом переднике и с большой ложкой в руке. Рукояткой этой ложки она постучала по кенгурятнику «Делики». – Саня, выводи гостей, еда стынет!

С собой у нас был ящик водки и три ящика пива.

Неудивительно, что нажрались вечером знатно. Какие там шашлыки на природе, мало досталось… Хорошо, что к нашему приезду приготовили вкуснейшую кашу, которой и сдобрили сочные, жирные куски мяса.

Мишка, вот хитрый бес, еще в самом начале куда-то исчез под ручку с «Анастасией и только так», придерживая с собой пару бутылок пива. Думаю, не прогадал.

Пара человек напились практически сразу и ползали вокруг здоровенного костра едва не на четвереньках. Я и худенькая повариха, назвавшаяся Ярославой, оттащили их от огня в палатку, где те и уснули.

– Водка зло! – сказала мне Ярослава.

– Зло! – согласился я, откупоривая очередное пиво. – Хорошо тут у вас!

– А еще бы!

Помимо Молчана и Анастасии, мне уже знакомых, и Вербицкого, присутствовали еще Ярослава, Милена, стройная брюнетка с чуть серьезным лицом, носившая под футболкой кольчугу, и заводной и худой Светлан с обручальным кольцом, которое он носил на шее. Водку Светлан хлестал как воду, признаков опьянения не показывал. Полный и здоровенный что вширь, что в рост Хорс приветствовал нас, сказал, что в миру он Георгий, то есть дядя Жора, и пьет только ром. Можно с колой. И не один, так что не желаем ли мы?

Ром с колой приятно ударил в голову.

Эпизодически появлялось еще несколько человек, которых я не запомнил, большей частью в парах.

– Ну, новенькие, как тут вам? – Появился с пивом Вербицкий. – Мишка где?

– С Анастасией пошли гулять. – Хмыкнул я.

– Дело житейское! Как, не хочешь на идолов посмотреть?

– Запросто, пошли!

– Хорс сделал, – похвастался Вербицкий.

– Ого, – невольно вырвалось у меня.

По краю поляны, на отшибе, стояли идолы. Из бревен, вкопанных в землю, метра два высотой, старательно и упорно вырезали богов. Причем резчик имел талант. Конечно, до портрета королевы Идалы далековато, но… Красиво и с душой сделано!

– Вот это Перун? – показал я на бородача с мечом.

– Ну… Вообще-то… – замялся Вербицкий. – Это мы так. Это Хорс делал, еще когда в лагере подрабатывал. При совке еще. Потом вот раскопали, как на деле должны были боги выглядеть… Но не переделывать же? Да, это Перун. Вот это Симаргл. Вот это Сварог. Это Ярило. Это…

Потом мне показали ристалище. Стемнело уже, и толком разглядеть ничего нельзя было. Поляна как поляна.

Потом Вербицкий надел свою починенную кольчугу, а Милена заявила, что он балбес.

– Видишь, я в кольцо твоей кольчуги могу свободно палец сунуть. Значит, и кинжал сунут тоже.

– Наша мечница. – Посмотрел снисходительно все же на Милену Вербицкий. – Три года в школе фехтования, сабля…

– Сам ты сабля. – Милена сделала ударение на последний слог и повернулась ко мне. – А вы к нам надолго?

– Если понравится, то да.

– Тогда точно надолго. У нас всем нравится. Вот даже ему… – Она кивнула на Вербицкого. – А сначала не хотел…

– А что тут у вас?

– Военно-исторический клуб. Историческое фехтование, историческая реконструкция. Слышал про такие?

– Ну как не слышал, вас еще по телевизору показывали недавно.

– Да то дурачки были. У нас все серьезней, и оружие по весу, и доспехи не картонные. Вот у меня настоящая кольчуга, тройного плетения. Наши предки такие носили.

– Сама делала? – спросил я.

– Конечно.

– Ничего себе!

– Да что особенного, – смутилась Милена. – Обычная кольчуга, стальная проволока… Просто очень хорошая. Долго ее делать…

– Да видел, вон Сашок столько крутился. – Я кивнул на Вербицкого. Тот о чем-то говорил с Ярославой и не отвлекался на нас.

– Да дурак он ленивый. Кольца надо меньше плести… – фыркнула Милена. – Смотри вот на мою… – Она потянула подол кольчуги. – В кольца палец не лезет, значит, уже хорошо, обычный нож она до тела не допустит. И кольца друг за друга хорошо держатся, по три вряд… Такую так просто не прорубить.

– Ну, если топором достанется, так и мало не покажется… – сказал я, сделав хороший глоток пива.

– Закуси, – протянула мне Милена палку шашлыка. – Против того поддоспешник носят. Тулуп такой, прочный и толстый. Кольчуга удержит, а поддоспешник смягчает удары.

Я оторвал зубами кусок мяса, запил пивом. Милена забрала у меня бутылку, сделала глоток, вернула мне, подбросила дрова в костер. А я допил бутылку и потянулся за следующей.

В палатку меня втащила Милена, когда я едва не отрубился у костра.

– Вот сюда! – Впереди возник разложенный спальник. Это я еще смутно помнил. Потом помнил, что пошатывающаяся Милена через голову сбросила кольчугу свою, оставшись в одной футболке, расстегнула и скинула джинсы, скользнула ко мне поближе.

Дальше как-то все терялось… Терялось… Плыло в тумане…

И я открыл глаза, и снова уже знакомый парусник.

– Доброе утро, – сказал я.

– Доброе утро, ваше высочество! – сказал голос справа. О, совсем забыл, я ж не один уснул…

– И тебе тоже доброе утро.

Девушка потянулась, повернулась ко мне спиной. Встала с кровати, быстро облачилась в платье, снизу вверх.

– Ваше высочество мне пора идти, нас могут видеть вместе, это неприлично! – на одном дыхании выдала дама.

– Да-да, конечно. – Я потянулся. Попробовал встать, мутило очень сильно.

Я же пьян! Я напился в своем мире, а проснулся тут и пьяный!

Девушка подарила мне ослепительную улыбку и скрылась за дверью.

Муть из головы уходила медленно, неохотно.

Дальше все как обычно. Умывания, мастер Клоту осматривал меня, шатающегося, и хмурился, потом завтрак, за которым я выдул половину кувшина вина, и меня почти сразу вывернуло наизнанку, все съеденное и выпитое вылетело наружу.

До полудня я промаялся, отгоняя мастера Клоту. Тот все пытался намешать какой-то отвар и мне предложить, но мне становилось плохо от одного запаха. Иштван вот сразу понял и не лез, сел в прихожей и не отсвечивал.

После полудня стало легче.

Ехать не рискнул, при одной мысли, что в бричке будет трясти, голова начала болеть заранее.

Решил прогуляться по парку. Конечно, в сопровождении. Три пажа, Иштван, мастер Клоту и его слуга с ящиком мастера, два лакея и десятка охранников, без них никак. Хорошо хоть, что держались они позади и вперед как-то не лезли. Пошатался по парку, посмотрел, как кланяются аристократы и аристократки. Девушки еще как-то странно подмигивали, что ли… Не знаю. Неужто им известно, что я уже ночью кого-то того? Хотя, если быть честным, это меня «того».

Пообедал там же, в парке. Слуги принесли еду и походный столик, охрана встала вокруг. С аппетитом умял половину зайца, фаршированного гречневой кашей, пивом запивать не стал, ибо в голове все еще туман плавал. Вкусно! Хорошо быть королем! Ну или наследным принцем, принцем тоже неплохо.

Потом меня занесло в казармы королевской гвардии.

Те самые ворота, которые я приметил еще в первый раз, открывались как раз в гарнизон.

Вот тут-то меня пробрало.

Вот это да!

Здоровенный плац, пустой сейчас, несколько слуг лениво машут метлами, сметая пыль и мусор. Слева пологие двухэтажные строения, длинные такие бараки, разве что каменные и с острыми крышами. А вот справа тренировочные плацы, на них три пары упорно лупят друг друга деревянными палками под присмотром крепкого мужика в простой рубахе и штанах, чем-то похожего на сержанта из американских фильмов. Ну, того, который новобранцев учит суровой армейской науке.

– Четче, отродье! – как раз скомандовал мужик и пошатнулся, в последний момент успел удержаться за бревно, вертикально вкопанное в землю.

Я остановился.

– Это тренировка королевской гвардии, ваше высочество… – сказал Иштван.

– Да уж вижу.

Парни, да почти подростки, старше моего теперешнего тела лет на пять, мутузили друг друга старательно. Мечи сталкивались с треском, иногда летели щепки, при удачных попаданиях по поддоспешнику отроки хекали и сдавленно ругались.

Их тренер пытался устоять на ногах, запах сивухи витал над плацем.

– С утра выпил, весь день свободен, – громко сказал я.

Сержант обернулся, попытался встать ровно и таки свалился на плац.

Отроки остановились, опустили мечи, растерянно глядя на меня.

– Как верно подмечено, ваше высочество, – раздался за спиной шепоток Иштвана.

Сержант заворочался, как большая черепаха, пытаясь подняться. Упер в землю свой тренировочный меч, напрягся, выпрямился и встал перед нами на согнутых ногах.

– Его высочество наследный принц Седдик Шеен! – сказал лакей, снова из-за спины.

Сержант попытался поклониться, качнулся еще сильнее, едва не упал и осмотрел меня бутылочного цвета глазами. Видно, что отдыхает мужчина не очень давно, но серьезно, на щеках щетина, на лбу морщины, под глазами мешки.

– Кланяйся, что, совсем разум пропил? – Слуга выступил вперед, размотал плеть и наотмашь врезал сержанту по правому плечу, с перехлестом.

– Ик! – громко сказал сержант, покачнувшись.

Слуга замахнулся второй раз, ударил. Снова с перехлестом, кончик плетки обвился вокруг левого плеча, лопнула ткань рубахи, показалась кровь.

Сержант еще раз покачнулся.

– Ну-ка… Хорош… – Я дернулся остановить, да не успел.

– Ах ты… – Слуга еще раз взмахнул плеткой.

Дальше я не понял, что случилось. Сержант качнулся как-то особо сильно, навалился на слугу, тот хыкнул – и двое застыли в странной скульптуре. Причем слуга как-то все ниже, ниже, ниже… Шлеп! И лежит на земле, как пьяный сержант до того.

– Так, спокойно… – сказал я. И сам поразился тому, как плохо и по-мальчишески прозвучал мой голос.

Спокойным ничего делаться не спешило. Сержант поудобнее перехватил свою палку и отступил на пару шагов, слуга сворачивался клубочком в позу эмбриона, поскуливая, отроки совсем тренировку забросили и сбились в кучу.

Мутный взгляд сержанта коснулся меня, обежал с ног до головы.

– Ик! – сказал сержант.

– Иииууу… – На одной ноте выл слуга, процарапывая деревянными подошвами ботинок дорожку в пыли.

– Ваше высочество… – раздался из-за моей спины голос Иштвана.

– Молчать! Ты, – ткнул я рукой в сержанта. – Зачем ударил слугу?

– Не бил, – промычал пьяный сержант.

– Ваше высочество.

– Что?

– Обращаясь ко мне, тут все добавляют «ваше высочество». Древний красивый обычай, понял?

– Не бил я его, ваше высочество! – сказал сержант. Только теперь я заметил, что пьян он гораздо больше, чем кажется. Как из прокисшей винной бочки разило. Плохой и дешевый алкоголь, смешавшись с запахом пота, разве что мух на лету не сбивал. – Разве ж это удар? Это так, немного…

– Вижу, что немного, – хмыкнул я. – Как тебя зовут? И что ты тут делаешь?

– Меня зовут Седдик Гор, ба… – Сержант попытался поклониться, вышло какое-то шатание.

– Стоп, стоп, разрешаю не кланяться! Грохнешься еще снова.

– Ваше высочество! – задушенно зашипел Иштван.

– Завтра поклонится два раза. За сегодня и за завтра. Итак?

– Я Седдик Гор, барон Кривой речки, ваше высочество. Децимал королевской гвардии. Тренирую новобранцев.

– Хорошо же ты их тренируешь… – Я поглядел на новобранцев. – Сам еле на ногах держишься.

– Да, ваше высочество.

– Тренируй дальше. Мастер Клоту, осмотрите слугу. Что там с ним…

Вперед выскользнул доктор. Выхватил у слуги свой ящик и принялся колдовать над пострадавшим.

Сержант все так же стоял на месте.

– Ну, что застыл-то? – Я внезапно ощутил интерес. Завтра же… То есть когда проснусь… Милена и Светлан мне поединок обещали. Посмотреть бы на то, как тут тренируются, а? Может, и самому чему поучиться.

– Да, ваше высочество. Отроки, продолжать!

Отроки нехотя разбились на пары, как и были, и принялись мутузить друг друга палками.

Сержант чуть встряхнулся, пришел в себя. И хотя от него по-прежнему несло перегаром, но дело он свое знал. Отроки мутузили, сержант поправлял их, а при неправильных движениях сам выдавал провинившемуся по первое число.

– Четче удар! – Сержант метался между тремя парами, сражаясь с алкоголем. – Вот ты, блокируй мой… – Меч без резкого замаха опустился на плечо взвывшего отрока. – Ну, понял? Будешь так медленно защиту ставить, сам без рук останешься! Еще раз! Пока не получится!

Мне поставили походное складное кресло, которое я проигнорировал, смотрел на тренировку. Было очень интересно.

Удар начинается с ног, проходит по бедрам в живот и спину, а уже только оттуда в руки, рушится полным усилием всех мышц тела. Шаг ногой вперед, с резким выдохом – удар! Отступление, меч вверх, блок! Потом по шее от сержанта, потому что что-то неправильно, и снова те же движения.

Отроки двигались хорошо, гораздо лучше, чем Вербицкий, когда он приволок тренировочный меч в спортзал и пытался что-то показать. Серега-большой тогда легко уклонялся от клинка и выдавал Вербицкому леща за лещом, поучительно подсказывая, что меч та же палка, и ничего не зависит от оружия, а все зависит от человека.

Потихоньку стали появляться новые действующие лица.

Сначала какие-то аристократы из дворцовых обитателей запестрели на стенах. Потом появились группки солдат, такие же бородачи, что меня охраняли, только без шлемов и кольчуг. Группировались поодаль, на нас поглядывали.

Последним подтянулся большой и здоровый дядька, важномордый, со свитой из охраны и лакеев.

– Генерал Ипоку, граф Септский, – склонился к моему уху Иштван. – Командующий королевской гвардией.

Генерал зыркнул на меня нехорошо. Потом так же нехорошо поглядел на извивающихся в попытках нанести правильные удары отроков. Потом снова на меня. Нахмурился. И решительно зашагал к нам.

Солдат как ветром сдуло. Отроки снова бросили тренировку и сбились в кучу.

Иштван что-то такое прошипел, похожее на ругательство.

Я не обратил внимания, остался стоять как стоял.

За три шага до меня генерал остановился и отрывисто поклонился.

– Ваше высочество!

– Мой генерал! – Чуть склонил голову я. Чем-то напомнило мне это Латинскую Америку. «Пабло!» – «Да, мой генерал!» Это откуда же у меня во сне такой кривой образ-то?

Генерал поперхнулся и воткнул в меня злобный взгляд.

Граф Септский, генерал Ипоку, был высок, широк и толст. И носил он панцирь, золотой, украшенный тонкой гравировкой, изготовленный не иначе как по специальному заказу. А на голове его красовался роскошный золотой шлем, с нащечниками, украшенный высокими перьями. Нащечники генералу явно были необходимы, жирные щеки так и норовили выскользнуть за металл, тонкие губы кривились, а поросячьи глазки важно глядели на мир.

Все вместе, и поворот фигуры, и толстые пальцы на рукоятке полуторного меча на поясе, и пижонский шлем, и все остальное только подчеркивало важность и даже брезгливость генеральской морды.

– Что вы делаете в казармах гвардии?

Я несколько опешил, надо сказать. Вдруг вспомнилось, что я всего лишь наследный принц, а командует-то кто-то другой, явно другой. И как бы генерал имел не больший статус, чем всякие там принцы…

– Сижу, – ответил я.

– Это и так видно! – рыкнул генерал на полтона громче. – Вы мешаете воинской тренировке, ваше высочество! Ступайте во дворец, а не то прикажу выставить вас отсюда силой!

– А посмеешь ли? – спросил я. В груди с неизжитым хмелем из того, не сонного мира вдруг закипела ярость.

Ярость полыхнула и в глазах важномордого генерала.

– Ее величество оставила про вас довольно ясные предупреждения, ваше высочество. В том числе и о количестве розог, кои следует вам выдавать при вашем плохом поведении. Эй, охрана, олухи, побери вас Порождения! Еще раз увижу тут эту соплю, сами на кровавые сопли изойдете. И передайте это лейтенанту Лургу. Иштван, говно зеленое, ты тоже понял все? Пшли вон, обосранцы!

Генерал развернулся и зашагал обратно к казармам, взмахом руки разогнав со своего пути свиту.

Спорить смысла не имело, я поплелся обратно во дворец, сопровождаемый молчаливым Иштваном и еще более молчаливым мастером Клоту.

Вот так-то.

Умыли тебя, принц.

Глава 8

Как шатались бойцы,

В землю упирая мечи.

В. Цой

Молчан с мечом наизготовку отступил.

– Неправильно ты, дядя Федор, горло режешь! Вдоль, вдоль надо!

Я перехватил меч еще раз. Рукоятка стала скользкая от пота.

– Еще раз пробуем… Ведешь вдоль! Резче руби!

И второй, и третий… Разе на десятом я шатался не меньше, чем пьяный децимал-инструктор в моем сне.

– Перерыв! – сжалился Молчан, опуская свой деревянный меч.

Я опустил свой, присел на подвернувшийся корень дерева, через голову стащил с себя кольчугу. Милена сказала, легкая… Ничего она не легкая, руки просто отваливаются. И поддоспешник уже выжимать надо. Его тоже снимаем… Ох!

Мечи хоть и деревянные, но тяжеленные, плечи гудят, ноги от прыжков по поляне сами не свои, дыхание с трудом протискивается в грудь, и весь мокрый, как мышь.

– Каково, а? – Рядом со мной на землю плюхнулся Молчан. – Вот так же наши предки рубились. Правда, у них по целому дню махали, туда-сюда… Представляешь?

– Слабо как-то, – выдохнул я. – Тут с утра машешь, а уже ни в одном глазу и руки-ноги отваливаются.

– Ну, так наши предки и тренировались всю жизнь. С утра и до вечера, только этим и занимались. С шести лет, в шесть уже малец деревянный меч получал, настоящий в двенадцать давали. Крестьяне-то этим не занимались, да и времени у них не было. Их дело землю пахать… Кстати, рубишь ты хорошо, где-то учился?

– Да, как-то приснилось.

– Хорошие сны снятся. – Покачал головой Молчан. – Ну что, еще раз?

– Давай… – закряхтел я.

С мечом было сложно, но интересно. Преодолевая усталость, я им махал то так, то эдак, пытаясь достать Молчана. Тот то уворачивался, то блокировал мои удары, и, выбирая момент, поддавал мне то по ребрам, то по плечам. Кольчуга с поддоспешником спасала. Разве что синяки потом будут, да и ладно.

– Эй, двое! – крикнула Ярослава. – Есть идите!

– Мужики, а вы вообще давно так? – спросил я, за обе щеки уплетая горячую гречневую кашу с кусочками сосисок.

– Да я вот уже почитай лет десять, – степенно ответил Молчан. – Еще при Союзе начинали.

– А вас Санек привел, – сказала Ярослава. – Вы с ним работаете?

– Да, есть такое.

– Ого, крутые охранники? Сейф с золотом охраняете?

– Да нет, ты что! – Покачал я головой. – Я вот вообще студент в свободное от работы время.

– Да? Подрабатываешь?

– Ну, а кто сейчас не подрабатывает. Ребят, а вы только с оружием, или как еще?

– Как еще, – улыбнулась мне Ярослава. – Мы же не только оружием, мы люди серьезные. Через недели две в Ленинград поедем, там ребята копать будут… Где бои шли. С нами не желаете?

– Если работа позволит, я же человек подневольный, – улыбнулся я.

– А как ты к богам относишься? – спросил вдруг Молчан. – Крещеный небось?

– Да не знаю, если честно. – Покачал головой я. – Мелкий был. Не помню уже я тех времен, может, да, а может, и нет.

– Крестик не носишь, – серьезно сказала Ярослава. – В церковь тоже не ходишь.

– Такие нашим, древним богам любы, – поддержал ее с другой стороны Молчан.

– Древние боги? – насторожился я. Ну что, Аум Сенрикё от древнеславянской культуры? Сейчас будут вербовать в секту. Половину имущества передать сразу, вторую половину после посвящения. И потом во всем слушаться духовного гуру…

Ну Вербицкий. Ну удружил, реконструктор панславянский!

– А кто духовный гуру и куда сдавать денег? – напрямую спросил я.

Ярослава рассмеялась, улыбнулся и Молчан.

– Вот ты даешь! Думаешь, в секту вербуем? Да не, у нас тут все по добровольному согласию! Если хочешь, то ходишь. Денег тоже по силам, на еду да одежду, на топливо и реквизит. Мало ли что надо. Этим Светлан занимается, он у нас бухгалтер в другой жизни. Или просто что можешь, то покупаешь. Все просто.

– Простите, ребят, не подумал! – сказал я.

– Ну вот так всегда! – улыбнулась Ярослава. – К богам ночью пойдем, лады? Милена, хватит дрыхнуть! Все уже проснулись! И где Анастасия-то с новеньким? Как его там?

К вечеру разожгли большой костер перед статуями богов.

В лагере реконструкторов народу к вечеру существенно прибавилось. Появились Мишка с Анастасией, которые до полудня спали в отдельной палатке, и Милена, но уже без кольчуги.

Кстати, вот убей не помню, было ли у нас с ней что-то вчера?

Пили медовуху. Не знаю, что это такое, но после нее ноги вообще ходить отказывались. Помня про то, что ночью я проснусь уже там, я пил умеренно, ходить с туманом в голове не хотелось. А вот Милена набралась.

Потом были и прыжки через костер, и Милена в одной длинной футболке, которую я нес до палатки, а она рукой ухватилась за свою кольчугу. Донести девушку стоило больших трудов, кольчуга так и норовила за что-нибудь зацепиться на земле.

В палатке я отнял у нее кольчугу, уложил на спальник, попытался укрыть другим, и почему-то оказались ее руки у меня за шеей. Пока я думал, что же делать, ее губы быстро нашли мои губы, и все решилось само собой.

– Доброе утро, ваше высочество. – Женский голос рядом.

Так, совсем забыл. Ночью во сне тоже был секс. Доброе утро, девушка. Плохо, что не знаю вашего имени и титула… Да как-то не с руки спрашивать теперь.

– И тебе доброе утро.

Девушка встала, потянулась всем телом, не выпуская меня из виду.

Эх, маленький я еще тут, маленький! Но вот попалась бы ты мне там, дома… Хотя о чем это я? Такие девушки дают мне только во снах. В тех самых эротических снах, которые совсем не мучают.

Молча и обворожительно улыбнувшись, быстро оделась и выскользнула за дверь.

Ну, где как, а эти сны начинают мне нравиться.

Позавтракал, погуляли по парку, выехали в город.

На площади, там, где я пару дней назад обещал народу выпить, стояли пустые бочки в окружении горы мусора.

Большие такие бочки, в полтора моих роста, поставленные на попа. В каждую вниз вбит большой кран, видны подтеки вина. Весь низ просто утрамбован объедками, рваными тряпками, бурой грязью. Рабы, совершенно такие же, как и во дворце, только гораздо более ободранные и бедно одетые, и каждый с тусклым ошейником на горле, подметали площадь, стаскивали мусор в большую тележку.

– Долго веселье было? – спросил я Иштвана.

– Да, ваше высочество.

– Ваше высочество! Слава! – кто-то крикнул с площади.

Кто это там так разоряется?

О, десяток ободранных личностей под стеной дома подпрыгивали и махали руками.

– Народ, ваше высочество, рад вашему выздоровлению, – сказал Иштван нервно.

Заметив, что я обратил на них внимание, личности приостановили веселье, скучковались. Один вышел вперед, вытянул вперед правую руку и резко ударил по ее бицепсу левой рукой. Думаю, что тут этот жест значит то же самое, что и в моем мире.

Моя охрана сделала вид, что это их не касается. Самый главный мой охранник, отличаемый от остальных выбритым лицом и камзолом поверх кольчуги, расшитым золотом, привстал на стременах, погрозил кулаком, но личности не впечатлились.

Слуга, которому вчера досталось от сержанта, с обреченным видом двинулся туда, на ходу разматывая плеть.

– А ну стоять! – прикрикнул я. – Мало вчера дали?

Слуга приостановился и с видимым облегчением вернулся.

– Поехали отсюда, – приказал я. – Поехали!

Под свист и улюлюканье бричка выехала с площади.

Ну и подданные у меня. Хорошо хоть, что не стали гнилыми помидорами швыряться.

Катались за городом. Выехали к форту, посмотрели на корабли. Издалека, конечно же, близко не стали. Тут и галеры есть, одномачтовое что-то такое, с рядами весел, сидит низко… Очень на драккар похоже. Вот, даже дракон на носу есть. И большие, торговые корабли, весел мало, зато две-три мачты, паруса не только прямые, но еще и косые, крутые борта и высокие кормовые надстройки.

Потом еще к лесу съездили, который называли «Костяным». Иштван хмурился, на прямой вопрос ответил, что место это древнее, с памятью.

Оказалось, что еще в древние времена на страну напали кочевники из Предвечной степи. Прошли через все королевство, как нож через масло, и под стенами столицы сошлось спешно собранное королем-рыцарем Мургом войско из городского и сельского ополчения и отборные войска кочевников. Кочевники резали ополченцев два дня, да так увлеклись, что прозевали прибытие свежих войск, которые степняков окружили и всех порубили. Выжившим ополченцам король Мург даровал свободу, королевское разрешение жить в городе и не платить подати. Не так много выжило-то, для казны не очень большие потери оказались.

Кочевников потом замирили, очень серьезно за них взялись. На много полетов стрелы в степь отодвинули границу, построили крепости и форты, секреты поставили. Но это уже потом, когда королевство собрало и обучило новые войска и подросли новые мужчины.

На месте побоища никто не убирал трупы, просто не было для этого сил. Большая часть мужского населения столицы и окрестностей сгинула в бойне. Сам король и его дворяне были заняты, чистили Предвечную степь. И через некоторое время тут вырос лес, прямо на костях.

Потом вообще стало некогда, новые дела, новые заботы. А лес рос себе да рос… Теперь, говорят, призраки умерших воинов иногда сражаются там с призраками степняков в жестокой сече.

Ну, легенда такая красивая. Вот уж сколько лет мальчишки оттуда тащат разное, то наконечники от стрел, то соржавевшие в нитку пики, из кос перекованные, а то кто и шлем домой приволочет, похвастаться. Только чем хвастаться, если дед того мальчишки в свое время, когда еще сам мелким был, с того же поля ржавый кинжал в дом приволок?

– Вы очень хорошо знаете легенды, Иштван, – похвалил распорядителя я.

– Я родился в городе, ваше высочество. И довольно часто бывал тут.

– Вы? – Я оглядел высоченного и худющего распорядителя. Как-то не верилось, что вот эта каланча коломенская когда-то бегала по лесу с другими мальчишками, что-то копали, играли в войнушку там…

– Да, ваше высочество.

– Понятно.

В замке меня ожидал сюрприз. Едва мы въехали в ворота, как к Иштвану подбежал слуга, на ходу сгибаясь в поклоне, и протянул свиток, запечатанный большой сургучной печатью.

Иштван взял свиток, сорвал печать, развернул бумагу, пробежал глазами. Обернулся ко мне.

– Ну, что там?

– Ваше высочество, – торжественно сказал Иштван. – Ее величество, ваша царственная матушка, прислала гонца. Вскоре королевский корабль будет в столице.

– Ну, вот и с матушкой познакомлюсь, – пробурчал я.

Заснул я снова не один. Зеленоглазая красавица была удивительно настойчива!

– Добрый вечер, ваше высочество. – Она соблазнительно изогнулась на кровати. Тонкое шелковое одеяло обрисовало каждый изгиб тела.

– Добрый вечер! – улыбнулся я. – Ну скажи, как ты проникаешь ко мне в спальню мимо охраны?

– У нас, у женщин, свои секреты, ваше величество! – еще одна очаровательная улыбка.

Нет, все же хорошо быть королем.

С этой мыслью я и проснулся.

Так… Засыпали с девушкой, просыпаемся тоже с девушкой. Милена спала, уткнувшись мне в плечо. Футболки на ней уже не было, она прикрылась спальником. Под другим боком откуда-то взялась кольчуга, от которой мне было холодно и неудобно.

Зевнув, я огляделся.

О, вот Мишка с Анастасией спят в обнимку.

Голова не болит у дятла. Наверное, я тоже дятел, и голова тоже не болит.

Выбрался, укрыл заворочавшуюся Милену.

На площади горел костер, над ним курился котелок с каким-то варевом. Пахло очень вкусно. Вербицкий ворошил палкой угли, не давал костру затухнуть окончательно.

– Доброе утро…

– Доброе утро, – отозвался я. – Еда?

– Еда, еда. Сейчас обратно поедем, только съедим что-нибудь, мне градус сбить… Градус сбить. Как тебе у нас?

– Понравилось! – честно ответил я, вспомнив про спящую в палатке Милену. Хорошая девушка, однако.

– Да уж заметно, – хмыкнул Вербицкий. – Давай присоединяйся, порубаем, что Перун послал…

– А разве Перун пищу посылает? – Я нашел ложку, присел ближе. Вербицкий по-простому поставил котелок на землю, принялся за еду.

– Да кто его знает. Ну, тогда Симаргл. Какая разница? Вкусно, так и ешь.

– Это точно! – Плечи сразу отозвались болью. Молчан хорошо вчера прошелся. Через костры прыгали уже позже, а до того меня хорошо так погоняли по плацу… То есть по полянке, какой тут еще плац? Синячищи на плечах ого-го какие! А завтра еще тренировка на фирме, что же будет…

Хорошо, что присмотрел, как рубить надо. Во сне, когда сержант своих гонял.

Вдруг я понял, что меня сон совершенно не беспокоит. Поят, кормят, дают. Ну что еще надо для полного-то счастья, а? Надо бы еще там в путешествие отправиться. Или это… Или даже групповуху устроить, ну кто может отказать королю? Как говорится, четыре сиськи лучше, чем две.

Глава 9

Вай не буду горевати,

Буду танцевати…

Верка Сердючка

– Мой малыш! – Меня облапили, положили ладони на щеки и покрутили из стороны в сторону. И все это при большом скоплении народу. Да еще и духами чуть не отравили.

– Совсем худой такой! Кто кормит? – Голос сменился на рык. – Плетей всыпать повару два десятка! – И снова такое умильно-ласкающее. – Как ты, мой хорошенький?

– Мам, нормально! – соврал я от души.

Большой корабль у причала. Матросы и воины, тоже все в кольчугах и шлемах, начищенных, как у кота яйца. Охрана, такие же морды, что и тронный зал охраняют, на полголовы выше моих охранников. Флаги на пристани. С десяток разных карет, из которых вылезли надушенные и накружавленные аристократы, в сопровождении толпы лакеев и негров с опахалами и чашами с водой. Денек выдался жаркий, ветер с суши тащил в море душную вязкую жару.

Ну, и мама.

Тетя меня чуть повыше, зато в ширину как три меня, в цветастом, как у цыганки, платье, увешанная золотом да драгоценными камнями, аж глаза слезятся от блеска. Правда, для меня драгоценные камни как куски бутылочного стекла от «Балтики № 3», без разницы, все равно я в них не понимаю ничего. Как и в серебре-золоте, все эти кольца-браслеты мне тоже как-то по барабану. Да и одежка у них так себе, у нас Китай лучше шьет.

– Где Иштван? Иштван!

– Я тут, ваше величество!

– Как мой сын?

– Мастер Клоту говорит, что никогда не видел ребенка здоровее, ваше величество.

– Не наврал! – Всплеснула руками мамаша. – Как не наврал! Ну, в дом, все в дом…

Меня схватили за руку и поволокли в здоровенную крытую карету под флагом Соединенного Королевства.

Золото, ковры, бархат и атлас, и запряженная шестеркой… Нет, восьмеркой… Да нет же…

Заволокли в карету раньше, чем успел лошадей сосчитать.

Ну и началось. Меня так даже в детстве не тискали. Маманя новообретенная все за щеки норовила пощипать, дала какой-то липкий леденец, который я благополучно спустил под бархатную подушку. Мамаша не заметила, сунула второй.

От королевы пахло какими-то терпкими духами, да так, что у меня начала кружиться голова. Пришлось сесть к окну поближе, легкий сквозняк сбивал запах духов, и начало вонять застарелым потом немытого тела.

Карета ехала мягко, гораздо мягче, чем бричка. Наверное, в этом были повинны рессоры и большие колеса. Внутри бархат и изящно выделанная кожа, сиденья набиты не иначе как пухом, я наполовину провалился, раздвижной столик, на котором в коробочке слиплась горсть леденцов, и даже застекленные окна.

– В Империи делают! – Погладила пухлой рукой королева-мать по бархатному сиденью. – Дорого, дорого! Седдик, мальчик мой, тебе нравится?

– Очень, очень! – покивал я, стараясь дышать ртом.

Вихрем ворвалась королева в замок, и тут началось…

Как линкор через бурю, королева во главе свиты следовала коридорами и переходами. Вокруг нее начинался хаос.

Хотя замок мыли и чистили уже неделю, но сразу нашлось, за что кому плетей выдать. Через полчаса в парке уже слышались вопли поротых слуг.

Досталось и кому повыше, одну девушку мигом удалили со двора, аристократ, невзначай попавшийся королеве в коридоре, получил веером по лицу и повеление «год при дворе не показываться». По мне совершенно ни за что, просто так.

Ого, а кто это у нас тут? Вот эту морду я знаю!

При входе в тронный зал стоял, горделиво поставив ноги, басистый бородач из моего второго или третьего сна. Тот самый, в золотом халате и с саблей на поясе.

– Любезный граф Дюка! – Раскинула объятия королева.

Значит, вот эта борода-бас зовется графом, да еще и Дюком?

– Ваше величество! – Склонился в ловком поклоне граф, избегая царственных объятий. – Для нас всех большое счастье видеть вас во дворце! Хорошо ли прошло ваше путешествие?

– О, любезный граф, ужасно! Эти моряки такие невежды… Настоящие варвары!

Предупредительные лакеи распахнули большие двери, и мы вошли внутрь.

Из рук графа королева приняла большой скипетр, два умытых и выбритых лакея возложили ей на голову корону, и она уселась на здоровущий трон в центре.

– Ну, кто за порядком глядел? Граф?

Начался скучный доклад.

Постепенно в зале набивалось народу больше и больше, мелькнул где-то в толпе хам-генерал Ипоку в золотом доспехе, надувавший щеки под шлемом. Аристократы рассредоточились по стенам, их растолкала охрана королевы, выходя на свои места. Мою охрану вообще выперли за дверь и заставили ждать там.

Выходили перед королевой люди, один за одним, кланялись, делали доклады. Королева скучала, но старалась вникать. Кому-то доставалось плетей. Кому-то пара золотых или какая-то побрякушка. Кому-то просто молча кивали, следующий, мол. Иштван подсовывал королеве свиток за свитком, граф басил справа, я сидел на стульчике слева.

От скуки попытался вникнуть в суть происходящего – и неожиданно увлекся.

Кого тут только не было, все королевство тут было. Дворяне, мелкие аристократы, богатые главы городских профсоюзов, ну тут профессиональные объединения гильдиями назывались, старосты ближайших деревень и старейшины городских улиц, капитаны стоявших в порту кораблей, еще какие-то важные разодетые типы, род занятий которых я просто не понял. Были и мастеровые, и даже делегация крестьян, и ворье даже было, преступники.

Делегация из трех аристократов почтенных годов просила поучаствовать в судьбе поместья их соседа, где сын мал еще, а взрослых мужчин на охоте медведь задрал. Протратит ведь сын все, протратит…

Всплакнула королева, выдала аристократам золотое блюдо с царского плеча, приказала Иштвану записать, а графу Лургу – проследить. Толстяк в халате и камзоле, похожий на мешок тряпья, перевязанный двумя золотыми цепями, одна посередине, другая повыше, поклонился неожиданно низко для его комплекции.

Аристократу ввалили плетей за дерзость, после того, как он попросил войсками помочь, ибо сам не справляется с нападением… Нападением кого, я не понял, ибо в этот момент королева и огласила свое решение. Аристократ аж побелел, дернулся, да королевские стражники его скрутили и уволокли во двор.

– И чтоб год при дворе не показывался! – взвизгнула вслед королева.

Еще несколько дворян попрошайничали по мелочи, кто-то получал требуемое, кто-то получал плетей за дерзость, со двора долетали вопли поротых. Я все никак понять не мог, кому сейчас денег дадут, а кого потащат во двор, выбор делался, казалось, совершенно случайно.

Делегация городских старейшин, с просьбой наказать зарвавшихся стражников, недавно избивших честных купцов на пристани. Королева обещала подумать, выдала старейшинам платок с королевского плеча, один на троих, и отпустила.

Дальше крестьяне, пятеро субтильных мужиков разного возраста в грубой одежде, подпоясанной веревками, с рюкзаками-сидорами за плечами, поднесли королеве в дар вырезанную из ценной породы дерева статуэтку. Дворяне похихикали в платочки и веера. Королева с милостивым лицом выслушала просьбы крестьян избавить их от всех бед, прослезилась, приказала выдать крестьянам три золотых и отправить с миром.

Крестьяне, просветлившись лицами, попятились задом из залы.

Тут, небось, царь что бог, ему и молиться можно.

Дама в годах, сушеная, как вобла, и смазливого вида племянник при ней жаловались, что пропал купец, кормилец семьи, родственники ищут.

Расплодились хищники на холмах, стража не справляется, задрали лесорубов.

У купца сгорел склад, он просил защитить перед кредиторами.

Пара купцов дары притащили, хорошо что вы вернулись, ваше величество, век бы без вас бедовали.

Несколько воров просили о снисхождении. Пойманные не в первый раз, им путь уже на плаху или на каторгу пожизненную, что суд решит. Двоих отпустили, выдав мелкую серебряную денежку и наказав «Больше не шали», а одного, смотревшего наиболее дерзко, приказали запрятать обратно в городскую тюрьму, «пока не исправится».

Старосты городские и деревенские снова жалуются на распоясавшихся стражников. Бьют, обижают, взятки вымогают. Короче, не знают меры совершенно, ваше величество! Образумьте, слезно просим!

Та покивала, обещала помочь.

А я от нечего делать стал глядеть по сторонам и заметил, что среди этой людской реки, влекущей людские капли через тронный зал мимо утеса-королевы, есть один небольшой такой островок… Да какой там островок, скала просто! И людские воды эту скалу очень уважительно огибают.

Центром этой скалы являлся граф Дюка. Хмурился, оглаживал бороду, впивался взором в каких-то людей, от чего те бледнели, снова оглаживал бороду, теребил большим пальцем крепление сабли к поясу. Люди вокруг старались держаться от него подальше, даже слуги обходили.

За спиной графа Дюка кучковались еще трое. Одна дама, сухая и худая вобла в богатом желто-зеленом платье, с брильянтами и диадемой на голове. Однажды к ней обратилась королева, назвав графиней Нака. Граф Лург молчал больше, смотрел и тяжело дышал. Третий же, сухощавый хмырь, едва ли выше меня ростом, очень походил на засушенную копию Иштвана. Разве что поменьше. И с массивной золотой цепью на шее. Тоже граф какой-то…

Вся троица держалась немного особняком в тени графа, вперед не лезли, но было что-то, что выделяло их общность. Например, то, как на них смотрели остальные, как они группировались между собой, как в рот смотрели королеве и становились задумчивы, выслушивая каждое её решение.

Особенно когда пошли посетители по более важным вопросам.

Королевский казначей, тип с мутными глазами запойного пьяницы, но в строгом камзоле и с заляпанными чернилами пальцами, рапортовал об уменьшении запасов золота в казне. В качестве меры просил одобрить какие-то указы от позапрошлого… Ой, чуть не свалился. Надо же, лакеи поддержали. Вот теперь понятно, зачем они рядом с ним вышли.

Королева, переглянувшись с толстяком, разом подняла налоги на пиво и соль.

Казначей клятвенно заверил, что казна будет наполняться, королева приложила перстень-печать к свитку и отпустила казначея с миром.

Хам-генерал Ипоку, стрельнув по мне взглядом, посетовал на то, что войскам недостаточно выделяется средств. Королева выслушала, обещала подумать. При этом троица переглянулась с графом Дюком, а тот лишь сморщился и сделал странный жест ладонью, вроде как «не мешать».

Дальше выступил еще один алконавт, отрекомендовавшийся замковым управителем. Сверкнув похмельными очами и обдав запахом перегара, управитель испросил средств на очистку колодцев замка от нечистот. Скрепя сердце выделили. В следующий раз королева посулила выделить плетей управителю, если хозяйство замка будет так же запущено.

Пока суд да дело, наступил вечер. Лакеи стали вносить столы и расставлять на них кушанья, выдвигали из углов тяжелые стулья с высокими спинками.

Вот тут-то я воочию и узрел то, что до того только на картинках видел. Да, на картинках. Создатели фильмов всегда экономили на пиршественных столах средневековья, даже на муляжах и то разориться можно. Не говоря уж о количестве пирующих.

Столов было три, расставленных буквой «П». Один, поменьше, для королевы и наиболее близких к ней личностей. Тут-то мои подозрения насчет партии полностью подтвердились, все сели по правую руку, меня посадили по левую, с другой стороны меня подпер хам-генерал, и тут не снявший парадных доспехов.

Два других стола, длинных, составлены из досок, положенных на козлы. За них все садились на первый взгляд как попало, но это только на первый! Места поближе к королеве ценились. Дворяне толкались, пихались, огрызались. Была даже небольшая драка за место, один дворянин незаметно так подставил подножку, а потом ловко толкнул в плечо другого, постарше. Тот свалился как куль с мукой прямо в какое-то блюдо, грохот, звон, мгновения тишины – и дикий хохот.

– Выставить вон! – Брезгливо махнула перстами королева. – И чтоб мне до весны не показывался, пьяный невежа! Манеры учи!

Потом началась обжираловка.

Поросенок, зажаренный целиком на вертеле, на блюде, да не один, а десяток. Какие-то птицы, ощипанные и фаршированные кашей со сладостями, вообще без счета шли. Лакеи, отдуваясь, выкатывали бочки вина, вышибали пробки, становились рядом с черпаками на длинных ручках. Венец обеда – целая туша оленя, обложенная яблоками и грушами. Все целиковое, продукты не резаные.

Кстати, а есть-то как? Вилки есть, а вот ножей нет. Да где же, должны же быть!

Украдкой огляделся.

Правила-то пользования столовыми приборами есть?

Ну да, как же. Все жрали как хотели, капали жиром и соусами на пуза и воротники, руки обтирали об штаны, рыгали, плескались вином. Кто-то сразу же разбил кубок, кто-то двинул посильнее лакею, чтобы тот поворачивался.

Вынул из ножен острый клиновидный кинжал и попытался отрезать мяса себе.

Тупой, зараза такая. И острие… Какая тварь придумала затупить острие? Это что, чтобы я не порезался, или просто фасон такой?

Согнул нож в дугу, положил на стол, стал орудовать жесткой двузубой вилкой. Краем вилки тоже можно себе кусок-то откромсать, да к тому же кого стесняться? Выбрал яблоко побольше, грыз его потихоньку, отрывал себе мяса от бока поросенка, скворчащего жиром. Это вам не магазинное, это лично повар для королевы делал, не абы как!

Хлеба были горы, нежнейшего белого. Булки такие круглые, как мне утром приносят, их ели целиком, не разламывая на части. И варенье, куда ж без него, большие глиняные плошки забиты под завязку. Но сладкое… Пивка бы! Или уж вина, если на то пошло. Или настойки даже… Запить бы чем все это!

Поискал на столе. Нашел большой кубок, размером под две моих руки. Подвинул только, как сразу мне по рукам досталось.

– Рано тебе ещё!

Ну, конечно. Мама моя.

– Пить хочу! – капризно сказал я.

– Потом напьешься. Уж твой покойный отец… – Слезинка. – Пил-пил, да и допился! Не дам! Вот не будет меня, тогда уж и делай что хочешь, а покедова нет!

– Может, чай?

– Какой такой? Это что еще? – не поняла королева. – Ну-ка, хватит баловать!

И мне был выдан подзатыльник.

Так и сидел филином весь обед.

Гости перепивались быстро и надежно.

Под стол начали падать первые пострадавшие в битве с зеленым змеем.

Кого-то выносили слуги, кого-то охрана отправляла проспаться в комнаты наверху. Поддавшего гуляку, вздумавшему кулаками махать, мигом скрутили и уволокли. Через пару минут до нас, перекрывая общий гам, донеслись вопли поротого.

А тут шумно. Общий гам… Ну точно как птичий базар, ничего не понять, но говорят все друг другу. На подиуме играет оркестр, пяток личностей в черном уныло дергают струны чего-то, похожего на контрабас, и дудят в гнутую трубу. С трудом так, видно, что зеленый змий и их не оставил своим вниманием.

Зажгли большие факелы. Зал озарился малиновым цветом, сразу появилась куча просто темных углов.

Аристократы один за другим покидали пир, кто еще был в силах, так тот преклонял колени перед королевой. Кто не был, того просто выносили. Причем всех несли ногами вперед. Древний красивый обычай такой тут, наверное, всех напившихся из зала вперед ногами выносить.

– Танцы! – объявила королева, тяжело поднявшись. – Объявляю танцы!

Слуги сдвинули столы, пьянчужек растащили, и зал заняли танцующие.

Мне за ними наблюдать было странно. Как-то я привык к дискотеке «Василёк», где народ судорожно дергался под ритмичную и быструю музыку. Конечно, клубную музыку не понимал вообще, но вот что тут творилось…

Место музыкантов заняла следующая пятерка, причем музыкальные инструменты не сменились. Как и сама музыка.

Дамы и кавалеры принялись ходить друг напротив друга, при каждом шаге отвешивая друг другу поклоны. Причем поклоны не простые, а странные, с подвывертами какими-то… Шаг, поклониться только головой, шаг, всем телом, шаг, еще раз головой… И вот так под унылую музыку такие же унылые телодвижения.

Спать от таких танцев хочется.

Подперев голову рукой, я задремал. Спать нормально мешала музыка, хоть и плохая, но громкая.

Танцующие и напитки не оставили вниманием. Вино-то со столов никто не убирал.

Американский фуршет с танцами, вот что это такое. На столах алкоголь, на сцене танцуют, при надобности добавляют дозу до максимума.

Кто-то, уже хорошо набравшись, пытался танцевать, да не очень у него это выходило. Шаг, поклон, шаг, поклон… Бах на пол!

Таких выволакивала охрана.

Когда я провожал задумчивым взглядом одного такого натанцевавшегося, меня что-то схватило за запястье и сильно дернуло за палец.

– Ой! – Я дернулся, машинально выкрутил руку из захвата и посмотрел на источник беспокойства.

Мама моя, королева, кто ж еще.

– Давай-ка сюда, неча тебе еще такие игрушки носить!

Королева неожиданно сильно ухватила меня за правую руку и дернула за пальцы так, что едва кости не треснули. Много ли пацану надо?

Я легко выкрутил руку из влажных пальцев королевы, чуть отодвинулся, упираясь плечом в бок золотой кирасы генерала Ипоку. Тесно ведь, со всех сторон зажат, и матушка царственная так и тянется, норовя утащить кольцо вместе с пальцем.

И тут я ощутил чей-то взгляд.

С другой стороны стола, напротив меня, стоял граф Дюка и глядел на меня тяжело, зло. Заметил, что я на него внимание обратил, и требовательно протянул ко мне руку.

«Нет, в этом сне надо срочно взрослеть!» – подумал я, снимая с пальца перстень с печатью и передавая графу. Хотелось сказать что-то дурное, от соблазна не удержался.

– Мама, а когда мне дадут такое же кольцо? – плаксиво спросил я.

– Когда ты вырастешь, сынок! – подпустила слезинку мама, нервно ныкавшая кольцо куда-то в одежду. – Ты тоже получишь перстень, ты будешь большим королем! Только вот меня тогда с тобой не будет… – И промокнула глаза кружевным платочком.

На эту ночь ко мне никто не пришел.

Хотя я, чего уж там, ждал. Очень ждал. Ну, нет и не надо, хоть высплюсь. К тому же обидно будет проснуться обкончавшимся на дежурстве, это ж даже не знаю что… Мишка может и проболтаться!

Так что спокойно выспался, утром сдал смену и поплелся домой отсыпаться.

Глава 10

Истопи ты мне баньку по-белому…

В. Высоцкий

Пока дошел до дома, спать совершенно расхотелось, зато захотелось активности.

День впереди полностью свободен, и… И? Что дома-то сидеть в такую погоду хорошую? Пойти, что ли, в парк? Там пиво есть, и много! Тем более что парк от меня близко.

Собрался и выдвинулся.

А в парке меня ожидал сюрприз. Молчан, в кольчуге, со щитом и с полуторным мечом на отдельной полянке рубился с почти что настоящим тевтонским рыцарем. Рыцарь явно проигрывал в классе и в весе.

Встав в жидкую толпу зрителей, на треть состоявшую из таких же одоспешенных типов, а на две трети из обычных зевак, включился в процесс. Отказался от «настоящей медовухи», которую тут распродавали бойкие девицы под руководством смурного чернявого типа, купил минералки из палатки с холодильником… И стал болеть.

Молчан быстро задавил рыцаря, но следующий его соперник был построже. Кольчуга, поддоспешник, шлем с личиной, латные перчатки и сапоги с железными полосами.

Начался бой. Вот тут Молчану пришлось солоно.

Быстро выяснилось, что соперники не уступают друг другу ни в чем. Мечи мелькали в воздухе, как вязальные спицы в руках бабушки. Сталкивались, расходились, сходились, кружили друг вокруг друга.

Что происходит на вытоптанной поляне, я перестал понимать уже через пару секунд. Воины плавно ускорялись, перемещались. Вроде бы одно за другим, рубят друг друга как дровосеки. Только стук деревянный стоит. Но видно, что противник Молчана бьет в основном сверху, целит в руки и даже в ноги умудрился провести удар, а сам Молчан рубит по туловищу, наотмашь.

Минут через пять соперники начали выдыхаться. Молчан пропустил сильный удар в ногу, припал на бедро и не успел вскинуть меч, его противник оказался быстрее, сбил с ног плечом.

– Окончено! – крикнули справа.

– Ну… Хорошо так! – сказал Молчан, снимая с себя шлем.

Его соперник тоже скинул шлем, слабо улыбнулся и тут же склонил голову, подобрал шлем и меч под мышку, удалился.

– Какие люди! Привет!

– Привет, привет! – Молчан стянул перчатку, пожали руки. – Ну, как тебе?

– Да ничего так… – Я покачал головой. – Здорово вы!

– Ну, а ты думал? Мы тут каждый выходной занимаемся. Ребята еще и из «Муромца» подходят, это соседний клуб. Народ вон приходит. Иногда даже групповые устраиваем.

– Ого… – Я поглядел на нескольких рыцарей. В шлемах-ведерках, при копьях и двуручных мечах, с пивом «Балтика-3». На бутылках явно выделялась изморозь.

– Пиво холодное… – задумчиво протянул я.

– Привет, Игорь! – К нам подошел высокий и полный человек в серой кольчуге. – Твой друг с нами не хочет? Мы как раз вот тут группу копейщиков собираем…

Ну, отчего бы и нет?

– Что делать-то надо?

– Да ничего особенного, постоишь… Вот Игорь еще мечом помашет. Телевизионщики приехали, снимать будут.

Копейщикам выдавали кольчуги попроще, длинные копья с выкрашенными серебрянкой наконечниками, навешивали картонные шлемы и бутафорские мечи. Потом мы выстроили в колонну и ходили взад и вперед под прицелом телекамер. Зеваки заглядывались, предлагали по пиву и даже фотографировали.

Дальше Молчан вытащил меня из толпы, выдал первый попавшийся «настоящий» меч и кольчугу. Немного с ним постояли в сторонке, куда зеваки особо не смотрели. Потом еще постояли с тевтонским рыцарем, который отрекомендовался бароном Гюго, в миру Алексеем. Высоченный и светловолосый, задал мне он жару, хотя Молчан делал его без труда.

Меч мне по руке подбирали долго, Молчан и Гюго долго рылись на пару в ящике, полном разного железа. Потом выбрали один, поднесли мне, сказали взмахнуть.

Я стал махать, так, как показывал отрокам пьяный сержант в моем сне.

Гюго и Молчан одобрительно кивали.

Потом выбрались на берег реки с пивом и смотрели на закат, а потом я шел домой пошатываясь. Две бутылки пива почему-то оказалось слишком много.

Короче, день прошел не зря. Разве что напился сильно.

Посмотрим, как пройдет ночь… Интересно, а я там тоже пьяным буду?

А вообще, хорошо – не дают тебе пить тут, пьешь там, а не дают пить там, пьешь тут. Всегда пьяный и веселый!

Заснул не скоро. Пока еще дошел до дома, в метро решил не спускаться. Ну, на полчаса дольше пройду-то, так и что с того, проветрюсь, только трезвее буду. Пока обед себе сготовил. Пока родителям по телефону объяснил, что все со мной в порядке и кушаю хорошо. Пока еще на балконе постоял, проветриваясь.

Лег в кровать, ворочался долго, смотрел в темный потолок. Голова немного кружилась, за окном проносились машины, ветер мел ветками березок. Становилось все тише и тише, звуки стали вдруг отступать от меня куда-то вдаль, и…

Закрыл глаза, открыл.

Вот и мой сон, здравствуйте. Грохает било в блюдо, входят слуги и несут одежды, а потом и еду, вкусно пахнет-то как, м-м-м…

И легкий такой хмель тоже есть, из моего мира остался.

Завтрак обошелся без Иштвана.

Меня одели, умылся, поел. Опьянение не проходило, меня даже чуть шатало. Вот здорово! Мечта алкоголика, нажраться так, чтобы никто не догадался.

До полудня мы с мастером Клоту катались по городу.

Ничего в общем особенного, та же охрана, те же улицы, стены и сады. Встречные кланяются, но уже не так усердно. Иногда вовсе предпочитают не замечать. Лакей тоже прекратил плеткой махать, устроился с важным видом поодаль.

Ну, все понятно. Власть вернулась в город. Теперь, ежели что, то тогда ой-ой сразу!

Как-то незаметно бричка выехала на берег моря.

Долгий пляж, чистейший желтый песок, сосны на берегу. Дорога делает петлю и уматывает куда-то вдаль, никого не видно. Разве что на мысу, выдающемся далеко в море, торчит крепость. Мыс в море далеко вдается, видно со всех сторон. Здоровенные валуны, о которых бьется легкая зыбь, заросли водорослями и мхом.

– Купаться, – вдруг решил я. И было от чего. Тут я уже долго, а из всей гигиены разве что умывался и розовыми лепестками обтирался. Вообще, в воду и с мылом хотелось аж жуть.

Бричка остановилась, колеса стали вязнуть в земле.

– Ваше высочество, вам нельзя!

– Ты что, доктор, шлёпнулся? – прямо спросил я. Перед пляжем мы стояли как раз, вода в море ласковая и теплая, я только что проверил. – Вши загрызут!

– От вшей надо применять вошебойки, ваше высочество! – всполошился мастер Клоту и, пробежав прямо по песку, заступил мне дорогу к морю. – Вам нельзя мыться, вы перенесли тяжелую болезнь!

– ……… – сказал я. Странно, во сне совершенно не получалось ругаться. Смысл слов-то вроде бы знаю, а вот произносить их почему-то не получается. Какое-то сипение, шипение, взрыкивание даже.

Доктор застыл. Где-то позади застыла охрана, делали вид, что это их не касается. По сторонам вообще не смотрели, только во внутренний круг. Тренируются они так делать, что ли?

– Дк… Др… Лекарь! Слушай сюда. Я, его высочество, говорю – купаться надо. Потому и буду купаться. Вот прямо сейчас. Что тебе не нравится-то? Море-то теплое?

– Ваше высочество! Вода смывает кожу… То есть самый здоровый слой кожи, открывая для болезней…

– %№*$ amp;! – сказал я. Обошел мастера Клоту, замершего истуканом, стянул с себя одежду и пошел в воду.

Хорошо!

Блаженство!

Море ласковое и теплое, вода пресная, как в реке. Плавать я не умел, потому просто зашел по шею, покачивался на волнах. Ровный белый песок, ослепительно-белый такой, мелкий. Красиво и спокойно. Ни камешка, дно ровное и мягкое, приятно ступать на него.

Надо будет в замке найти купальню или что там еще есть. Мыло найти, я видел, тут полы мыли чем-то таким, не розовыми лепестками же мне мыться? Или баня, вроде бы в средневековье должны были быть бани…

Поплескался еще для приличия, вышел.

Лакей расторопно подал мне большое полотенце, выуженное из сундука под задним сиденьем брички.

– Ваше высочество…

– Так, стоп. Лекарь. – Я строго посмотрел на мастера Клоту. Ну, как строго, как получилось. Тут мне лет мало еще, чтобы строго смотреть. – Давай-ка мы с тобой договоримся так… Когда я болею или когда мне плохо – я об этом говорю, и ты меня лечишь. А пока что… Где тут, в городе, есть купальня? Хорошая?

Есть такие, конечно же, общественные купальни. И в замке есть, личные. Доступ открыт… Для дворян, конечно же. А уж принцу-то кто запретит?

Лежать в подогретой раскаленными камнями воде было одним наслаждением. Лежишь так себе, смотришь в потолок, который покрыт расписной лепкой. Тебя трут мылом, плохим и жирным, от кусков остается на теле жирная желто-грязная пленка, потом снова ныряешь в воду, которая чернеет. Еще один слуга носится туда-сюда, вытаскивает остывшие камни и кладет в воду новые, горячие. Кладет подальше от меня, чтобы не обжечь.

В углу расположился до ужаса несчастный мастер Клоту, бдит.

Сначала как-то стремался принимать ванну при таком количестве свидетелей.

Раздевание, как известно самому глупому человеку в мире реальном, процесс сугубо интимный и не предназначен для обозрения большого круга лиц. Хотя, наверное, Маша с Женей, две девушки из модельного бизнеса, меня поправят, что процесс сей не для большого круга лиц, если за то большие деньги не платят.

Но с другой стороны, я ж перед доктором раздеваюсь, а слуги тут это предмет мебели, не более.

Присмотрелся к своему телу.

Сны не сильно меня обидели.

Паренек обычный, я сам лет пять назад такой был, пока спортом не занялся. Руки-ноги тонкие, на левой руке идет шрам, как от сильного ожога. Это когда меня будить пытались, врачеватель прикладывал раскаленное железо. Доктор Менгеле, чтоб ему пусто было. Ногти на ногах и на руках подстрижены аккуратно, пальцы тонкие, мальчишеские, костяшки не набиты. А у меня набиты были… Мышцы слабые, дряблые, грудь безволосая, пах вот только чуть зарастать начал… Хотя?

О нет… Ну на кой тут грудь брить-то? Волоски вот как раз пробиваться начинают, мелкие красные точечки обозначились, и кожа дико чешется. Что за обычаи дурные? Надо бы их отменить… А если уж местных жителей так поросль на груди оскорбляет, то я тогда буду рубашки с высоким воротом носить.

Откинулся в купальне, расслабился. Лицо немного чесалось, отросшие волосы чуть щекотали затылок. Надо будет подровнять и хорошо вымыть… Интересно, а тут что-то вроде шампуня есть?

Нерешительно придвинулся полноватый лакей с ножницами и еще какими-то принадлежностями. Точильный камень, что ли?

– Ты чего?

– Стрижка, ваше высочество! – поклонился лакей.

– Так давай, стриги…

Лакей поточил на камне большие ножницы и принялся за мою шевелюру. Ножницы глухо щелкали, вниз летели клочья волос. Быстро, сноровисто. Полные руки пережимали пряди, ножницы быстро отхватывали кусок, потом снова.

– Короче стриги! – потребовал я.

Ножницы отлетели как ошпаренные, а лакей низко склонился передо мной. Потом стал стричь короче. И ведь это не классика «под горшок», когда на голову надевают горшок… Кстати, всегда думал, а почему именно «под горшок»? Что, горшок обязательно надевать? А почему нельзя обойтись ленточкой, вокруг головы повязанной?

Шик-шик-шик… Ножницы порхали вокруг моей головы, иногда слуга останавливался и затачивал их снова. Закончил, щелкнул пальцами, пара негров подтащили поближе зеркало.

А что, ничего получилось. Чуть побольше сверху, чуть поменьше по бокам. Ладно, это ж сон, и так сойдет.

Взмахнул рукой, прогоняя их, откинулся назад, прикрыл глаза. Теплая вода приятно ласкала тело, свежая голова обдувалась легким теплым ветерком. Как же хорошо… Вот век бы такое снилось, а?

Идиллии помешал слуга, прооравший у двери:

– Ее величество! Королева! Соединенного Королевства Ильрони! И Альрони! Приглашает его высочество! Наследного принца! Соединенного Королевства Ильрони! И Альрони! Прибыть в королевский парк!

– Прибуду, – сказал я, со вздохом выползая из купальни. – Эй, а ну стоять! Покажешь дорогу!

Слуги подали мне мою одежду обратно. Конечно, хотелось бы переодеться в чистое, да нет ничего. Не голяком же через весь замок шлепать-то?

Идти было не очень долго, просто обогнуть здание, да и все. Уже на подходе я заметил небольшую свиту, лакеев, негров с опахалами, стоящий на земле паланкин.

– Матушка. – Не нашел я ничего умнее, как поклониться.

– Сын, – голос королевы был ледяным. – Мне надо с тобой серьезно поговорить.

– Конечно, матушка. – Снова коротко поклонился. А про себя подумал, что если будет по заднице ремнем бить, вырываться буду. До последнего. Если на вид я ребенок, так всякий обидеть сможет?

– Дошли до меня слухи, что в мое отсутствие вел ты себя не хорошо! – строго, нахмурив брови, сказала королева. И была она чем-то очень сильно злая.

Интересно, что же я такого успел натворить-то за время ее отсутствия? Может, бочки с вином для народа лишние были? Ох, отольются мне сейчас те бочки и народные гуляния!

– Несправедливо, матушка! – ответил я. – Пили-то городские, а я при чем?

Лицо королевы начало краснеть, как металл, накаляемый горелкой. Аж в синеву ударилось…

– Ах вы еще и пили? – Тон вдруг сорвался на визг. – Ах ты! Только подрос, и сразу шасть? Что бы сказал твой покойный отец? А???

От пощечины я не уклонился, голова мотнулась как на нитках.

Упасть мне не дали, схватили за шкирман, который сразу же затрещал, вздернули на ноги и толкнули. Я оказался посреди двора, ничего не понимающий и со звоном в ушах. Рука тяжелая у королевы.

Сейчас лупить будут…

Но не стали.

Все тогда оказалось намного хуже.

– Смотри! – визгливо приказала матушка. – Вот твоя шлюха!

– Да что слу… – Я осекся, когда оглянулся.

Тройка стражников, полукругом. Почему-то отводят глаза. В центре стоят двое. Один в возрасте такой мужик и широкий, на комод похожий. Ручищи здоровущие, в заляпанном переднике, из-под которого высовываются грязные, бурые кожаные штаны, заправленные в сапоги. Сапоги тоже бурые, заляпанные чем-то.

А что это за существо рядом, в дерюге? Знаете, как в фильме «Рэмбо. Первая кровь» – там еще Сильвестр кусок брезента рубашкой сделал. Дырку прорезал, проволокой опоясался…

Господи! Да я ж ее совсем недавно…

– Принц, – сказали искусанные, распухшие губы. Острые обломки зубов, кровь залила весь подбородок.

Глаза. Посмотрев ей в лицо, я наткнулся на ее глаза и не смог отвести взгляда.

Зеленые глаза, пару снов назад смотревшие с расчетливой страстью, теперь смотрели… Не знаю, как они смотрели. Сергей-большой, прошедший в свое время несколько локальных войн, повидал там многое, о чем как-то по пьяни рассказал в красках и лицах. Вот он бы смог описать. Я не смог.

Наверное, это боль? Или просто удивление? Была красавица, умница. Все мужики стойку делали. Были гладкие груди и розовые соски, плоский животик, нежные волоски на лобке, стройные бедра и упругая попка, детское личико с упрямо вздернутым носиком. И был шепот ночью: «Возьми меня, принц, возьми меня еще и всю! Я твоя! Ты лучший…»

Кончилась красавица и умница.

Лицо мертвое, остановившееся. Застывшее где-то «тогда», когда еще не было так больно. На внутренней стороне бедер кровь и синяки, на полу под ней тоже кровь, быстро капает и собирается в круглые, подернутые пылью лужицы.

Ветер трогает гриву темных, пушистых волос, щиплет по волоску.

– Что… Как? – Вдруг я понял, что говорю эти слова. Повторяю их раз за разом.

Что за сон! Проснуться, быстрее проснуться!

Налетел ветер, трепанул порванную дерюгу. Палач, широченный как два меня, поклонился и отступил в сторону.

Девушка покачнулась, но не упала.

Нашла своим взглядом мои глаза.

И зашлась в диком, хриплом стоне на одной ноте.

– Сучка! – прошипела королева откуда-то из-за края мира.

Я молчал, никак не мог разорвать взгляд. Шаг, другой вперед… Руки солдат опустились мне на плечи. Слабое, слабое тело!

И тут как мурашки заскакали по рукам и ногам, в голове стало просто и светло.

Спокойно. Спокойно. Теперь надо успокоиться и попытаться… Всеми силами! Ведь она может быть еще жива, и на кого ей рассчитывать, кроме как на меня? И если я сейчас начну называть королеву теми словами, которые у меня сейчас на языке, то… То ничего хорошего! А потому язык в задницу, попробуем иначе.

– Мама! Та девушка ни в чем…

– Замолчи! – взвизгнула королева. – Она не пара тебе! Еще раз услышу…

– Да пусть так! Но в чем она виновата! Прикажи выслать из столицы… И пусть тут хоть пять, десять лет не показывается! Так-то зачем? Что она пло…

– Кому сказала? – Визг на три тона громче. Почти что ультразвук.

А люди-то вокруг шарахнулись, сделали вид, что ничего нет.

– Сорок розог! – выкрикнула королева. – Нет, пятьдесят! И сучку на кол! Си-ийчас жииии!

А мамаша-то истеричка.

Палач ухмыльнулся, одним ловким движением сдернул девушку с ног, закинул себе на плечо и понес прочь.

Тут мне в глаза плеснуло яростью, самым настоящим бешенством, которого у меня никогда и в реальности не бывало.

Руку справа, держащую меня за плечо, я оттолкнул неожиданно легко. Слева так не прошло, второй вцепился мне в руку, как клещ. Ну, это уже совсем классика. Руку другую сверху, прижать ладошку, выкрутиться против большого пальца и толкать против локтя загнувшегося противника. А потом пинка в задницу, не выпускать из захвата, должен упасть и поломаться. Но не упал, только покачнулся. Слабый я тут, совсем слабый, и мелкий. Вот был бы побольше, то получилось бы получше. А пока еще раз пинка, пусть с дороги идет!

Стражники шарахнулись в стороны. Я бросился вслед за палачом, мимо опешившей королевы, хватавшей воздух как рыба, выброшенная на сушу, успел даже почти что, как меня схватили сзади за шкирку и дернули.

Летел я, как пробка из бутылки, грохнулся спиной вперед, пропахав в пыли небольшую борозду. Больно, однако! Какой там группироваться, это в зале получалось, а вот тут как-то не очень!

Ну, кто ж так мог поступить, кроме нашего друга, хама-генерала?

Морда в шлеме с нащечниками возникла рядом. Неподалеку маячил еще один, граф Дюка. Одет так же, как и в тот раз, когда я его впервые увидел. Халат, сабля, кинжал. Бесстрастное, скучающее лицо.

Дальше я уже как-то слабо соображал, всё как-то пошло кадрами.

Раз, первый кадр. Я на ногах, уворачиваюсь от руки. Пятерня генерала, большие толстые пальцы-сардельки, уже готова схватить меня за встрепанную прическу, но я приседаю и двигаюсь вперед, так что пятерня лишь месит воздух.

Следующий кадр. Генерал шарахается в сторону, обеими руками удерживая мою руку с кинжалом. Он схватил меня за запястье, а на панцире у него царапина, длинная, острая. Я, забыв про все, давлю и давлю кинжал дальше, и удивляюсь, почему же так медленно получается.

Следующий кадр. Граф Дюка рядом, я вижу его скучающе-бесстрастное лицо в обрамлении аккуратно подстриженной и напомаженной бородки.

Следующий кадр. Валяюсь на земле, лицом вниз, на спину мне наступает сапог графа Дюка.

Все. Аллес. Атака закончена. Вывернуться не получается. И полный рот пыли.

– Вставайте, ваше высочество! – Меня подняли за шкирку. Попробовал сопротивляться, да куда там, рука у графа железная, еще и подзатыльник получил.

– И как это понимать, сын мой? – спросила королева.

Я болтался в руке графа, как связка труб на стреле подъемного крана. Ноги до пола не доставали.

– Сын мой! Как это понимать? Я тебя спраши-и-и-и-иваю! А ну!

Я молчал, и граф меня встряхнул сильнее обычного.

– Отвечай!

Меня поставили на землю.

Я молчал. Что тут говорить, что тут можно сделать? Да ничего не сделать, хоть я в этом сне и наследный принц. Власти-то тут у меня не так много, даже бабу нельзя вы…

Пистолет. Иж-81, что у нас. Или «Рем», Remington 870 c патронташем, как раз бы было. Сначала прострелить башку графу Дюка, а уж потом можно крошить всех…

Между тем граф Дюка в сопровождении Сухой Воблы, графини Нака, и нескольких человек личной охраны поволокли меня в парк, уложили пузом вниз на колоду, стянули штаны. Приволокли розги, за моей спиной встал дюжий лакей…

Ну, что дальше-то объяснять. Вжик, вжик, получите, распишитесь.

Граф Дюка меланхолично приятным басом заметил:

– Иногда особы королевской крови, подвергнутые наказанию, грозят местью и карами исполняющему наказание… Принц.

Я посмотрел на него. Внимательно.

Меланхоличность на лице графа стала чуть более задумчивой.

Сухая Вобла, графиня Нака, лишь саркастически улыбалась, жадно глядя на происходящее.

Как оказался я в своих покоях, не помню. Кажется, приходил мастер Клоту, как бы извиняясь посмотрел на меня, показал баночку с мазью.

– Нет необходимости, мастер, – спокойно ответил я.

Мастер еще раз глянул виновато и исчез.

Через некоторое время в парке перед Западной башней была казнь. Женщина кричала не очень громко, но долго и страшно, а когда сорвала себе горло, стал слышен деловитый гомон придворных. Крик погас, гомон стал громче, рассасывался. Люди расходились по замку, обсуждая увиденное.

Меня накрыла пустота.

Проснувшись, я с трудом сфокусировал взгляд на потолке. И вдруг, сам для себя неожиданно, зарычал, скомкал подушку и швырнул в стену. Бешено оглянулся и саданул рукой, кулаком, не глядя.

Очнулся уже, когда соседи стучали в стену.

Долгий звонок в дверь.

Плеснув на лицо воды, пошел открывать.

Сосед, неплохой вроде бы мужик.

– Серег, ты что тут? Серег… – Неплохой вроде бы парень отшатнулся, сделал даже пару шагов назад.

– Кошмар, – коротко объяснил я. – Василь Иваныч… Блин. Не поверишь, кошмар приснился, на себя шкаф уронил.

– Ну ты даешь. Ну… – Сосед как-то внимательно на меня поглядел, чуть заметно пожал плечами. – Ну… Я пошел.

Закрыл дверь. В ванную, умылся холодной водой, посмотрел в зеркало, и там, внутри его, снова увидел эти зеленые глаза, в которых убили жизнь.

Зеркало с грохотом разлетелось на мелкие осколки.

Бедные соседи.

Глава 11

Как ты ни крути,

Но мы не пара…

П. и К.

Весь день как птица в клетке. Ходил по комнатам, смотрел то в окно, то в телевизор, то в компьютер, и видел одну серую муть. На работу не рискнул идти, сказался больным, отключил городской телефон.

В груди как будто колотился двигатель.

На кой ляд так делать-то? Конечно, простые обычаи средневековых королей и наших царей, чуть что не так, сразу на дыбу. Но в чем виновата та дурочка-то? В том, что она со мной спала? Так плетей бы всыпать, и всего дел.

Сон ко мне не шел долго. Но проснулся я уже в том, сонном мире.

Вскочил. Отмахнулся от пажей, которые ринулись меня одевать, ненароком расшибив одному нос. По простыням пролетели капельки крови, паж отклонился назад, что-то прошипел. Не до него, быстро одежду… А ну дай сюда эту куртку, сам надену!

Попытался выйти, да стражники меня не пустили. Они никак не собирались шарахаться в стороны, отводили глаза, стоически терпели мои слабосильные пинки, но пройти не давали. А потом один из них, старательно глядя в сторону, пообещал отправить гонца к графу Дюка.

И я смирился. Вернулся в свои покои, завалился на кровать лицом вниз, задница и спина горели огнем.

Зашла Сухая Вобла, графиня Нака, принесла леденцы и, ехидно ухмыльнувшись, посоветовала помириться с маменькой. Как в уши поссала. Я хмуро глянул на нее. Вобла поперхнулась, смешалась, что-то бормотнула и быстро скрылась за дверью.

Вопрос о том, как относиться к этому миру, для меня уже не стоял.

Этот мир реален, и он доказал это. Замученной девушкой, моей злостью, вкусом пыли на зубах, небольшой, обидной болью и жаркой-жаркой ненавистью. Во сне таких чувств нет, во сне так не ненавидят!

Это и в самом деле перенос сознания. Уснул тут, проснулся там.

Так и прошел день. Я равнодушно уничтожил обед, позволил мастеру Клоту меня осмотреть и смазать ссадины какой-то прохладной мазью, от которой стало легче, а потом как-то незаметно заснул и проснулся уже у себя.

Надо что-то делать с этим сном. А то я сойду с ума.

На работу пошел к вечеру, снова сторожим склад. Снова с Вербицким.

– Без происшествий у нас, камеры работают, датчики молчат… – Вербицкий как-то очень внимательно на меня посмотрел, но все же встал и уступил место.

– Привет, Серег! – В караулку заглянул Михаил. – Как сам?

– Хорошо. – Я уселся в кресло, поудобнее уселся, поерзал… Вербицкий еще раз внимательно на меня глянул и ушел собираться.

– Серег, дашь поспать? – спросил Михаил. – Глаза закрываются просто.

– Давай, – сказал я.

Михаил откинулся в кресле и моментально задремал.

А я сидел, опершись на локти, глядел на экраны и перемигивающиеся огоньки и не видел перед собой ничего. Да сегодня через мою смену можно даже спящего Михаила вынести, я и не замечу.

И почему-то накатили на меня резкие воспоминания, сорвали и смяли картину того мира. К лучшему, иначе бы я просто сошел с ума.

Первые рабочие дни были не такие уж и тяжелые. Сиди и следи за камерами, которые по периметру склада расставлены. На камерах всегда одно и то же, разве что иногда грузчик проскочит или по улице кто пройдет, или машина проедет. Скукота! Напарник есть, да немногословный, «да», «нет», «ага» и мимо тебя в стенку смотрит. Ну, открыл книжку про Вику Харрингтон и читать. Серия длинная, мне хватит. Напарник мой, тогда им Серега-большой был, сидит, молчит, а третье дежурство задрых, как крот.

А тут раз – и камера отключилась одна. Серегу пихаю в бок, осторожно так, здоровый он и больно мрачный с виду. «Что надо?» – говорит, глаза не открывает. «Да камера не работает». – «Да и черт с ней».

Делать нечего, пошел проверять.

Провод выскочил.

Ну, в рацию «алё», Серега спит. Дошел до телефона, позвонил, куда говорили. Там тоже все полусонные. Провод вставь и посмотри, чтобы огонек горел, утром проверим. Спокойной ночи.

Ага, вам тоже.

Провод кое-как на место вставил. Огонек зажегся. Еще раз «алё» в рацию, ну да куда там.

Вернулся.

Камера работает.

Хорошо.

Этот случай вроде бы без последствий прошел.

Ну а через неделю подошел ко мне знакомый один шапочный, поболтали с ним о том, о сем, представил мне этот знакомый одного своего «друга хорошего, давно знаю!» и как-то быстро общение свернул, ушел куда-то, нас вдвоем оставив.

И друг знакомого сразу серьезным стал. На складе, говорит, работаешь? Работаю, говорю. А у меня, говорит, народ есть. Который много знает. В том числе и как контейнер складской открыть. В контейнер вещи как попало кладут, и запаковано там тоже все кое-как. Подержишь коробку под феном, и скотч отклеивать не нужно, сам отпадает. В коробке, скажем, триста женских трусов от Диора, прям сам Сунь Нось Вчай сделал. Ежели их там останется двести девяносто пять, никто и не чухнется.

Не дрейфь, говорит, я сам уж лет шесть как таким бизнесом зарабатываю, и знакомому твоему тоже перепадает. В складах, которые ты каждый день видишь, как в свой институт езжу. Видал? «Нокия» телефон, за последний марж купил. А за следующий ноут можно купить. И девок в рестораны вожу, а не в «Макдачню», ага…

Ну, говорю, вижу, что трусы от Диора-сян в цене в наши времена. Но я тут при чем?

Как при чем, говорит. В охране работать и не знать, какая кнопка за что отвечает? Разве ж, говорит, нельзя камеры отключить? Да ты, чувак, лох педальный!

Говорю, нехороший ты человек! Ну кто же меня учит, я же простой охранник! А там электроника, сложная вещь, понимать надо!

Когда на работу шел, его на улице встретил.

– Привет, привет! Как дела? Как сам? Тут работаешь? Ого, ага, вот это складина! И не пущают никого… Ну, я пошел.

Днем следующим звонок.

– Привет, привет! Дверь открой, разговор есть.

Ну, открыл я. Дурак был, что тут скажешь. Стоят там двое, один тот, и другой человек с ним, взрослый, лет тридцать.

– Предки твои дома? – спрашивают.

Тут осторожность сработала.

– Дома, – говорю, – спят. Говори, чего надо, да и я в институт пошел, а то опоздаю.

– Ну так пошли, на улице побазарим.

Не дверь же захлопывать? Да и что сделают, на улице в такой час народу много еще. Погоди, говорю. У подъезда подожди. А то родители тут у меня, то да сё… Собрал сумку быстро, на всякий случай кинул туда нож. Ну говорю, дурак был еще. Молодой.

Вышел, там джип «Чероки» стоит. И этот приятель мне рукой машет, залезай, мол.

Залез. Водила, тот второй, движок включил, греемся.

Молчим.

Тут водила мускулами лицевыми поиграл да и говорит мне:

– Слышь. Говорят, что ты склады охраняешь?

– Кто говорит? – спрашиваю. Голос тихий, аж самому стыдно.

– Да кто надо! – На полтона выше.

Дальше молчим.

Тогда второй подключился.

– Через два дня завоз у вас будет. Партию большую товара с одного склада на другой перегоняют. Как закончат, ты нам звони, мы к тебе приедем. Ты камеры отключи и ворота не закрывай.

Молчу.

– Да не вибрируй! Мы ж не гопники какие, понятия знаем. С каждого контейнера немного возьмем, никто не заметит. Что сто пять коробок сигарет там лежит, что сто, кто их считать будет, когда их на вес барыгам в ларьки продают, сам подумай…

Снова молчу.

– Твоя доля десять кусков, – подал голос водила «Чероки».

– Спасибо, – говорю, – на слове добром. Пойду, – говорю, – на учебу надо… А то ругают нас сильно, если опаздываем.

Думал, не выпустят из машины, но не препятствовали.

Еще через дежурство звонок с улицы. Напарник снова дрыхнет, как крот.

Решетка там у нас была, проходную перегораживала. Ну, вот за решеткой и стоят двое. Знакомый мой и блатнюк из «черокого» джипа.

– Открывай, – говорят. – Фуры утром были, знаем. Десять тонн твои…

– Да я же их не подниму… – А сам понимаю, что решетка-то только решетка. Пули она не задержит.

– Голову, что ли, проспал на дежурстве своем? Десять тыщ денег. Открывай давай. Камеры уже отключили, напарник твой дрыхнет небось, ну да мы с ним сами договоримся, ничё ему не будет страшного.

– Сейчас, – говорю, – только кнопку нажму… Вы, ребята, подождите…

Отошел от двери, набрал номер телефонный.

– Петр Сергеевич, нас грабить приехали.

– Понял. Милиция скоро будет, ваши функции закончены.

– Кто пришел? – Серега-большой спрашивает. Я вздрогнул, к нему повернулся. Не спал он, я уж потом понял, с самого начала. – Пошли, поглядим, познакомимся!

Там уже заждались.

Блатной аж от нетерпения приплясывает.

– Ну чё, отключил?

– Не-а, – говорю. – Электроника сложная…

А из-за спины Серега-большой вышел. Вообще, страшный он иногда. Росту в нем много, форму на него не то что у нас не подобрали, так и в его родном Рязанском воздушно-десантном не сразу нашли.

Посмотрели на него, на меня, пообещали найти, на что Серега сказал, что никого искать не надо, он всегда тут и гостям рад… Да только время позднее, и гости ему не нравятся. Так что не лучше ли уважаемым гостям уйти отсюда по-английски, не прощаясь? Ну и ушли они, не оглядываясь, по-английски.

Подъехал Валерий Алексеевич через полчаса на своей «Тойоте», с ним еще двое специалистов, подключили заново камеры, провода разорванные срастили. Проверили прочие, нашли два надреза на кабелях, тоже заделали.

Валерий Алексеевич выспрашивал нас, что случилось. Ну… Я ему и рассказал, что подходили ко мне.

– В следующий раз сразу докладывай, либо мне, либо Петру. Не тяни. Так могли и по голове настучать, не нашли б потом никого. Понял?

– Да понял…

Через неделю выписал мне Петр Сергеевич направление на курсы охранников, и пошел я учиться. Уж потом понял, что проверяли меня. Поначалу обиделся как-то… Но когда в такой же ситуации новичок не то что сдал склад, так он еще и сам предложил камеры отключить и решетку поднимал… То Петра Сергеевича я понял. И обида как-то ушла.

Глава 12

Ели мясо мужики,

Пивом запивали.

КиШ

Через неделю сидения в покоях с меня сняли ограничение.

Разрешили ходить где угодно. Не, и до того меня из комнат выводили. Приходили слуги, меня наряжали, я шел в тронный зал. Там мне что-то говорили, сначала графиня Нака, потом и матушка-королева стала о чем-то таком вещать.

Я не слушал. Меня, как разряженную куклу, сажали рядом, пока королева принимала подданных, потом вели обратно в покои и запирали до следующего раза. Никуда не ходить, ваза под кроватью, стол слуги накроют.

А я тупо сидел и смотрел в потолок. Мечтая побыстрее заснуть и проснуться уже у себя, в своем мире.

Все шло как обычно.

Через недельку я уже стал узнавать народ на приемах, которые устраивала королева. Одни и те же ходят-то. Танцуют, кружатся в танце, потом расходятся. О чем-то советуются, что-то решают.

Мне уже не было интересно.

Но время лечит.

Царствующая матушка постепенно теряла ко мне интерес, уже и не замечала меня, свои дела вела. Я сидел просто как предмет мебели, ко мне никто не подходил, да я и сам никому не навязывался. Мастер Клоту… Ну, заглядывал иногда.

Подразумеваю, что и в окончательном решении о моем освобождении от домашнего ареста не обошлось без мастера Клоту, который напел королеве в уши что-то про «целебный воздух» и «важность движения после долгого сна».

Выпустили.

Шел я по коридору, и каждый дворянин, слуга или стражник исподтишка провожали меня взглядами. Не самыми лучшими иногда. Девушки же… Вообще, их у меня на пути попадалось до обидного мало. Прятались, наверное.

И никак теперь не объяснишь никому, что она сама ко мне в постель прыгнула, никто ее не звал. И что я не виноват…

«Виноват», – сказала совесть.

Вот и матушка моя, будь она неладна, меня ждет.

– Ну? – подбоченясь, спросила королева. – Что сказать надо?

«Что в дерьме тебя утоплю, а рядом будет твоя компания тонуть!» – подумал я.

– Матушка, простите меня! Я вел себя недостойно настоящего принца! Я больше так не буду!

Надменное лицо чуть смягчилось.

– Ну вот! Иди ко мне, малыш!

Расплакаться у меня не получилось, так подошел. Меня облапили, свое лицо я спрятал в роскошных платьях. А вот теперь расплакаться… Ну никак не получается, хоть ты плачь! Ничего, главное, чтобы не видели мои глаза. И мое лицо.

Погладили по голове, дали очередной леденец, а потом отпустили погулять, но строго наказали не отлучаться далеко. Даже денег ссудили, такой черный кошель на веревочке, который надо было подвязывать к поясу. Ссудил как раз вот тот высохший сморчок, граф Урий. Стоял в стороне, глядел на мой спектакль, а потом передал королеве кошель. Та приняла его в руки, с сомнением взвесила в ладони, но все же протянула мне.

На карманные расходы.

Мастер Клоту, пажи, охрана и моя бричка выкатились шумной толпой из ворот замка. Ну, снова на прогулку.

Как-то невесел я был в то время. Ну совершенно невесел.

А уж когда узнал, что в сопровождение мне навязали «мальчиков из хорошей семьи», сыновей графини Нака, двух перешептывающихся и не к месту хихикающих великовозрастных балбесов. Здоровые, меня побольше, рыжие и наглые. Одного зовут Нрав, а второго Оплот.

Ох, с кем же их мамашка прижила, сама-то она не рыжая ничуть?

Они мне сразу не понравились. Пока до кареты дошли, братишки исподтишка отвешивали сильные пинки слугам, да так, что те мало на пол не летели, украдкой щипали служанок. Охрану трогать пока что не решались, боялись, наверное.

В бричке братцы переключились на мастера Клоту.

– Толстяк, а почему у тебя такой смешной камзол? Ты доктор? Настоящий? А правда, что чтобы стать доктором, надо трахнуть тридцать коз? Правда? А ты сколько? Гы-гы…

Мастер Клоту молчал, заискивающе улыбаясь.

– Не знаю, смогу ли я дальше вас слушать, ублюдки, – вежливо улыбаясь, сказал я.

– Не, ну а ты чё? – насупился тот, который старше и здоровее. Это Нрав, кажется? Или Оплот? Ой, да какая разница-то! – Смешной же обосранец?

О, вот как раз такое слово граф Ипоку говорил! Я его уже знаю.

– Пасть закрой, обосранец! – Я быстро пнул того ногой по голени. Бьется так – две трети от низа отмериваешь и пинаешь в стык до верхней трети. Сидя выполнять так вообще удобнее некуда. – Своих слуг заведешь, их и будешь…

Охрана и слуги молчали, делали вид, что это их не касается. Им ни к чему встревать в разборки благородных дворян, от таких разборок только холка страдает, а в кошельке не прибавляется.

Эх, где же моя верная тонфа? Вот сейчас бы заехал… Круче, чем тому в метро, да нельзя, не знаю, как на драку охрана моя отреагирует.

– А моя мама твоей расскажет и твоя мама тебе… Уй! Чего дерешься?

Я пнул второго, который так не вовремя подал голос.

– Мама-то задаст, да вот я с обоими вами сильно поделюсь… Потом.

Оба нахмурились, отвернулись.

В таком возрасте маме жаловаться – ну, не знаю… Наверное, это обычай такой, аристократический. Ябеда-корябеда, да только уж сильно великовозрастная…

– Пошли в таверну, – сказал вдруг заискивающе Нрав.

– Пошли! – поддержал его Оплот. – Там пива выпить можно! Я знаю, как сделать, чтобы не заметил никто!

Везти этих на берег моря мне очень не хотелось. Ну их нафиг. Нагадят еще под кустом или начнут снова слуг мучить. А мне что, сиди и смотри, как они над людьми издеваются? Нет, увольте.

Но пока что не соглашался, решил помолчать.

– Какие ты знаешь? – спросил старший младшего.

– «Похотливый овцебык». Там еще телки танцуют. Не, пошли, посмотрим… Слышь, а здоровски надысь телку на кол посадили. Видал? Она долго…

Как-то я сумел овладеть лицом, приморозился, а по душе как ножом резанули.

А ведь язык-то, на котором они говорят, не русский. Точно не русский. Не могу сказать, какой именно. Никак не получается его сравнить с моим родным языком, все время выскальзывает из сознания. Очень похожее что-то, падежей нет, окончаний нет, глаголы другие…

Стрельнуло болью в голову.

Раз, другой… Как будто исполинский колокол раскачивал у меня в голове свой маятник. Туда-обратно, туда-обратно, и вот-вот ка-ак даст по своду черепа…

Я скривился.

Мастер Клоту озабоченно посмотрел на меня.

– Как ваш врачеватель, ваше высочество, я не рекомендовал бы…

Я сморщился, но выставил вперед руку.

– Ваше мнение учтено, мастер Клоту. Будете при мне.

Боль быстро сошла на нет.

Таверна «Похотливый овцебык» располагалась неподалеку, видно, это заведение все тут знали. Вокруг стояло несколько карет, не таких богатых, как королевская, но явно получше моей брички. На козлах скучали слуги. Охрана лениво прохаживалась вдоль, о чем-то болтали.

Хм, а что матушка-то скажет, как узнает, что я сюда езжу? Что сделает? Эх, ребятушки, подставить меня хотите. Нет, не выйдет.

Одни туда попретесь. Ну я пока что в бричке посижу, никуда не двинусь с нее. Пусть потом с ними графиня Сушеная Вобла разбирается. Пропишет каждому березовой каши штук по сорок, а то и по пятьдесят…

Как подъехали, так рыжие сразу же внутрь бросились, в широкую дверь под вывеской с большим то ли рогатым бараном, то ли шерстистым быком, попирающим мускулистыми копытами обнаженных красоток. На меня братцы-похотливцы даже не оглянулись, а я остался сидеть. Через полчасика можно и позвать их обратно, замазавшихся уже. Сомневаюсь я как-то, что в таверне этой поят молочком и кормят манной кашкой.

Огляделся. Лицо мастера Клоту ничего не выражает, лица остальных еще более непроницаемы. Охрана рассредоточилась, посматривает по сторонам, кто-то уже нашел знакомых в толпе обслуги, общаются.

Рыжие вернулись быстро, очень недовольные и какие-то помятые.

– Нету сегодня… – поделился грустью один рыжик. – Даже пива не продали… И девки не танцуют сегодня.

– Рано вам еще о девках думать! – хмыкнул я. – Что еще есть? Где тут у вас поесть можно и попить? Мастер Клоту? Что скажете?

– Я бы рекомендовал молодым господам таверну «Ильичко», что с видом на набережную, – нейтральным тоном произнес мастер Клоту.

– Слышали, отродье пога… То есть молодые господа, мать вашу… Достойную женщину! Поехали видом на набережную любоваться, я есть хочу.

– А я девок хочу поглядеть! – сказал самый младший. – Пусть между ног покажут, а то я у той, на колу, не расс… Уй! Что дерешься?

– А вот так хочется. – Я покачал носком ударной ноги неплотно пригнанные доски пола. Тело-то у меня детское, но много ли надо будет другому ребенку? Шею свернуть на раз… – Хорош спорить. Есть хочу. На баб потом посмотрите… Года через два, когда болт отрастет. Если отрастет, конечно.

– Гы-гы-гы, – угодливо отозвались рыжики.

Таверна «Ильичко» выгодно отличалась от «Похотливого овцебыка». Во-первых, вывески тут не было такой, а во-вторых, карет и чего-то еще не присутствовало при входе. Лишь тройка лошадей, одна лошадь даже в кольчужной попоне и в чем-то вроде шлема.

– Пошли. – Я вышел из брички. – Мастер Клоту, вы с нами.

Я развязал полученный от королевы… Нет, полученный от графа Урия через королеву кошелек, заглянул внутрь. В кошельке горсть мелких, с мой ноготь размером золотых монет, круглых, с плоским ребром, без насечки. На аверсе чей-то портрет, на реверсе грифон. Номинала нет, просто золотая монета.

– Мастер, поглядите сюда, этого хватит на хороший обед на четверых?

– Да, ваше величество, даже более чем!

– Тогда пошли. Вы с нами. А вы, досточтимые слуги, тут сидеть. Охрана тоже не нужна…

Охрана меня и не думала послушаться. Ну, они же не меня охраняли, а чтобы я что-то не то не сделал, им от меня отлучаться совсем нельзя.

Внутри все было почти так же, как и в наших кафешках. Разве что телевизора на стене не было, вместо него там портрет королевы-матери. Художник явно польстил оригиналу. Впрочем, придворный художник та еще профессия, всегда по лезвию ходит. Или пан, или пропал. Чуть не то нарисовал, королеве пару кило на гузку добавил, так секир-башка.

Сели за большой, строганый стол. Пухленькая официантка с испуганными глазами застелила большую скатерть с рюшечками, стоически перенесла щипок от рыжика и скрылась на кухне. Рыжик также стоически получил от меня подзатыльник.

Обед простой. Поросенок в гречневой каше, много белого хлеба, целиком запеченная рыба, легкое пиво и вино. Вино пил только мастер, я попросил настойки, да не тут-то было, настойку тут не подавали. Пришлось пить пиво.

Рыжики на меня косились, но молчали, пожирали поросенка, умело и быстро разделывая его ножами и двузубыми вилками и запивая кисленьким пивом. Кружевные воротники мигом стали сизыми от жира. Проголодались, гадостники.

Я лениво ковырял ножом ляжку поросенка, поглядывая вокруг. Мастер Клоту старался держаться подальше от рыжих, сидел рядом со мной, ел мало, но быстро. То от одного, то от другого отщипывал и знатно вином запивал.

Как бы не окосел мастер-то…

От скуки я стал оглядывать остальной зал.

Посетителей стало заметно меньше.

Наша охрана расположилась за соседним столиком. Подумал о том, стоит ли их кормить. Не, не стоит. Пусть их королева кормит и о них заботится.

А так убытки одни, вот и посетителей распугали…

О, старые знакомые.

В темном углу, наедине с кувшином, сидел давешний сержант-алкоголик в компании нескольких тяжелых глиняных кружек, одна перевернутая, и горка черепков от еще одной. Пустая тарелка, вокруг нее закуска, что-то вроде гренок.

Точно. Старый знакомый. Только одет еще проще. Серая рубаха, повязка на лбу прикрывает волосы, лицо небритое, под глазами мешки. Матерчатые штаны с кожаными нашивками заляпаны пятнами, длинный ремень, охватывающий пояс, венчают пустые ножны.

Краем глаза заметил, что на сержанта бросали не самые дружелюбные взгляды наши охранники, да его это как-то не трогало. Сидел себе, прикладывался к кружке.

Только вот глаза… Как говорил Валерий Алексеевич в приступе внезапного откровения: глазки смотрите! Глазки всегда выдают.

Видел он их, всех четверых, этот сержант. И что-то задумал явно. Только вот к чему это, я просто не понимал. Ну, предположим, положит он двоих-троих. Даже четверых этих положит. Так за окошком ждут команды еще столько же. Всех-то не уложить, какой бы ты крутой Рэмбо ни был. Если сильно разозлятся… Этому пример соседнего с «Васильком» дискобара «Эззазель». Там толпа устроила торчок-шоу, а потом пошла стенка на стенку с ЧОП нашего конкурента. Конкурент потом два месяца работать не мог. Народец у него хорошо помяли. Толпа любую силу сломит, кроме пулемета.

Пулемета у сержанта не наблюдалось.

Охранникам моим надоело играть в гляделки, встали, пошли знакомиться. Сначала один вылез из-за стола. Кстати, а откуда у них на столе пиво-то? Я им его явно не оплачивал, да и не заметил я, чтобы они платили.

Первый дошел до стола сержанта, что-то сказал, оперся о стол и поехал вниз.

Бум-ц.

Тело сложилось на полу в букву «зю».

Дальше все как-то смешалось, но было без крика, поломанной мебели и прочих чудес. Бородачи рванулись, приостановились в удивлении и тут же стали складываться и падать. Три раза звякнули доспехи, один шлем покатился на полу и застыл у меня под ногой.

Я брезгливо оттолкнул его ногой, шлем изрядно грязный внутри.

– Гы-гы-гы, – сказали рыжики.

– Продолжаем обед, молодые господа! – проговорил я, проглатывая кусок поросятины. Мясо жестковатое и пресное очень. Соли нет, перца нет, заесть можно только вот огурцами солеными или пивом запить.

Сержант поднялся, сгреб со стола кружки с пивом получившей свое четверки и выставил на свой стол.

Не, ну дает.

Наверное, я просто не соображал, что делаю.

– Хозяин, два пива лучшего твоего, – крикнул я. – Да с ледника! Есть ледник-то?

Толстяк за стойкой засуетился, не прошло и мига, как из свободной двери выплыла подавальщица с двумя запотевшими кувшинами. Двинулась к нашему столу.

– Да не нам. Вот тому джен… дже… дж… Мастеру в сером, что так красиво работает с неодушевленными предметами.

– Ваше величество, неразум… – встрял мастер Клоту.

– Да брось. Эй, шантрапа. – Вот это слово у меня почему-то хорошо получилось, нашлись аналоги в этом языке. Рыжики притихли, на меня поглядели по-собачьи. – Мастера не обижайте. А то вернусь, по лбу ложкой надаю…

Мастер Клоту посмотрел на меня благодарно и подвинул к себе ближе свой сундук с лекарствами, на который рыжики уже засматривались.

Подхватив подавальщицу за локоток, отвел к столу сержанта.

– Ставь сюда.

– Молодой господин, вы собираетесь… – Она сделала большие глаза и как-то дернулась рукой, словно меня собираясь увести. Н-да, в Советском Союзе наследному принцу водку бы не продали.

– Ставь-ставь! – Я-то совсем не был уверен в том, что делаю. – Да убери тут грязь, негоже…

Сержант никак не отреагировал. Ни на сметенные в ведро осколки кружек, ни на протертый мигом стол, ни на новую белую скатерть, не иначе как волшебством нарисовавшуюся на столешнице.

– Я не пью с детьми, – вдруг сказал сержант.

– Я не дитё. – Я подвинул к нему кружку пива. – Я – его высочество.

– Одно другому не мешает, ваше высочество.

– Не мешает. – Пиво булькнуло в свежие кружки. – Сам бы чего другого выпил. Но есть только пиво.

Сержант выпил. Сделал такой осторожный глоток.

Я тоже, только глотнул меньше.

Слишком много народу вокруг. А я все же его высочество, что бы уж тут ни говорили. И мне надо очень сильно за языком своим следить, потому что… Кто его знает…

Завозился, поднимаясь, один из охранников.

– Все за дверь, ждать меня там, – приказал я как можно строже. – Сюда еще четверых. Если вы, уроды пьяные… еще раз… То думаю, что в королевской темнице вам сильно обрадуются! Нажрались и устроили драку!

Поддерживая друг друга, охранцы брызнули наружу.

На их место засели еще четверо. Эти неприветливо смотрели на нас, разве что бородами не шевелили от негодования, но пока что молчали. Начальник охраны сунулся в дверь, нашел взглядом меня и сержанта, что-то собрался было сказать, но смолчал и присоединился к своим подчиненным за столом.

Нашел глазами подавальщицу, кивнул ей на столик охраны, потом щелкнул пальцами по боку кувшина с пивом. Та поняла правильно, метнулась в сторону кухни.

– По какому поводу пьешь? – спросил я. – И не первый день, как я вижу?

– Горе, – коротко ответил сержант.

– И тут тоже горе заливают пивом, – философски заметил я.

– Везде так, – согласился сержант. Еще один глоток, кружка пуста.

Пауза.

Мент родился.

– Так что за горе у тебя, децимал Седдик? – я вдруг вспомнил его звание и имя. Как-то само пришлось к слову. – Что за беда вынуждает человека пить дрянное пиво несколько дней, как будто это вода?

Про воду хорошо ввернул.

Сержант мутно глянул на меня.

Я молчал, не знаю, как и что я сделал, наверное, в лице что-то такое промелькнуло моем или сержанту надоело уже молчать.

Как бы то ни было, сержант начал говорить. Сначала неохотно, в его мутных зеленых глазах плясал огонек злого недоверия, да потом растаял. Наверное, ему хотелось выговориться. Да и уже было все равно, перед кем это делать. Беда-то – это дело такое, иногда ей очень хочется с кем-то поделиться. Или половину отдать, чтобы соседу тоже скучно не было на твои проблемы смотреть, или просто рассказать, что да как, другому человеку.

Наверное, ситуация банальна.

Сержант, он же децимал, служил в войсках Пограничной стражи Соединенного Королевства. Пограничники, зеленые фуражки, если по-нашему. Они не держали ровный строй и не шлепали древками копий по головам распоясавшихся холопов в деревнях. А вот читать следы, сшибаться с юркими отрядами степняков из Предвечной, где ровный строй быстро нарушался схватками один на один, резать страшенных чудищ с Закатных гор, охранять купеческие караваны, гонять контрабандистов, коих расплодилось жуткое количество… Вот этого всего хватало.

И там, на границе, нашел децимал себе жену. Да не простую, а из древнего рода степной аристократии, решившего осесть на землях королевства. Да, такое бывало. Предвечная степь была бурным котлом, из которого время от времени выплескивались пеной обломки людских судеб. Проигравшие роды в Предвечной вырезали под корень, никого не щадили. Спорт такой был, кто кого быстрее вырежет. Уцелевшие спасались бегством, оседали либо у нас, либо в Неделимой Империи, жили себе, иногда даже и обратно возвращались, если повезет и недруги друг друга вырежут… А королю было совершенно наплевать на то, что творится на границе и вокруг нее. Пока степняки не лезут в пределы страны, хоть козлов горных… Э-э-э… Не важно! Ну, а ежели идут трофеи, торговля спорится и налоги платятся, то король был готов закрыть глаза и на многое другое.

Итак, нашел себе децимал жену из древнего рода степняков и женился на ней ровнехонько на десятом году беспорочной службы. Тогда еще король, его величество Седдик Третий Добрый правил.

Конечно, кто-то смотрел косо. Степнячку-то… Не, ну надо же – не в рабство, в личное имение, а сразу на супружескую койку… Ну да, странно. Но не дракона же горного, а? Да прибудет с вами благословение Толстобедрой Керр!

Но оказалось, что семью-то молодую благословила не иначе как Лилит.

Что тут сержант имел в виду, я не понял, но решил для себя непременно разузнать.

Родилась дочка, Лана, отрада и опора. Мелкая еще, ну да не дело девочке расти в гарнизоне! Посовещавшись, перебрались в столицу, к родителям Седдика. Подал децимал высочайшее прошение, выдержал экзамен трудный, и перевели его из Пограничной стражи в королевскую гвардию.

Отец Седдика, старый служака-барон, половину жизни отдавший той же Пограничной страже, принял невестку с отвисшей челюстью, кою ему поддержала матушка.

– Ну-ка, усохни, старый хрыч! – ответствовала она на возмущенный вскрик старого барона «Да она же!». – Сам забыл, что ли, как молодой был? Хорошая девочка. Пойдем, покажу тебе комнату, умаялась с дороги-то? – И старая баронесса взяла левой рукой за руку невестку, а правой – внучку.

Все, спор был окончен.

Ну, начали жить да поживать.

Как-то незаметно умер отец. Старые раны, долгие походы и бои напомнили о себе в старости. Уснул днем, а к ночи нашли уже холодным. Новый барон навел железной рукой пошатнувшийся было под соблазнами городской жизни порядок среди слуг, кого повесил за воровство, кого выгнал. Подтвердил на посту толкового управляющего и занялся делами. В гвардии тоже все хорошо, вот уже десяток под рукой, да еще и место учителя фехтования дали…

Жена заболела неожиданно. Сначала просто кашляла. Потом начала кашлять сильнее, сильнее… Приглашенный врачеватель только развел руками, выдал травы целебные, ушел.

Начала кашлять дочь.

Ну, сначала посыпалась работа. Седдик дневал и ночевал у постелей родных, в гвардии на него стали коситься, что за децимал такой, которого в десятке-то и не застать?

Но все было тщетно. Как и водится в таких историях, лекарства давали только временное улучшение, но стоили недешево. Потихоньку растаяли деньги, ушли на сторону фамильные драгоценности, обезлюдели деревеньки, за хорошего крестьянина давали хорошую цену, да вот только и хорошие врачеватели стоили недешево.

На следующую порцию трав денег уже просто не хватило, а родным становилось все хуже и хуже.

Денег взять негде. Майорат не продать, тогда вообще ничего не будет. Да и как продать майорат-то? Отдать на выкуп? Был рассмотрен и такой вариант, как бы ни был он противен[1]. Так не берут же, как заговорил кто, отворачиваются! Из гвардии, веры и опоры дворянства, вышибли два дня назад, когда серьезно напился и неслабо нахамил генералу Ипоку, а потом еще и вломил кое-кому, по плохому настроению.

А вчера сержант вырыл могилы. Две.

Ну и вот.

– Еще по пиву?

– Пиво – дрянь, – сказал я. – Сколько ваша трава стоит, сэр… Децимал?

– Десять золотых.

– Ого! По весу, что ли? – Я следил за его глазами, а в них внезапно вспыхнула надежда. Тень еще пока что надежды, но уже что-то есть.

– Это… Очень похоже на горный отвар, – сказал сержант так, словно это было должно все объяснить.

Я вынул из кошеля десяток золотых, а всё остальное подвинул к нему.

Сержант уставился на кошель, как на кобру, которая вот-вот укусит.

– Я не могу это взять, ваше высочество!

– Можешь, – ровно сказал я. Прозвучало как-то не так, как хотелось бы… Да ну, еще разбираться. – Моя матушка в тридцать три раза больше просаживает на каждом приеме. А я что, хуже? Не могу помочь человеку, служившему верой и правдой моему отцу?

Децимал молчал. Просто смотрел на меня как-то непонятно и молчал. Ох и швырнет он сейчас кошель мне этот в морду, и меня со стулом снесет дальше и в стенку. Зря я как-то, на подачку похоже.

– Мастер Клоту! Можно вас? Ну, с сундучком…

Мастер Клоту перебрался к нам за столик, а на лице его отразилось видимое облегчение. Компания юных графов пугала его больше, чем дикий сержант.

– Мастер Клоту вылечил меня. Не знаю как, просто я в отключке валялся, но ему это удалось! – Знал бы мастер Клоту, что ему удалось мне присниться – и лечить потребовалось бы уже самого мастера Клоту! От кондратия. – Значит, если и можно что-то сделать… Мастер Клоту? Помогите достойному воину. У него горе… Надеюсь, что сумма, получаемая вами из казны Соединенного Королевства, позволит?

– Да, ваше высочество, – поклонился мастер Клоту. – Не беспокойтесь, все, что надо, я вычту из нее…

– Зачем это, ваше высочество? – вдруг спросил сержант.

– Что?

– Все это.

– Так а что тебе не нравится? – изумился я. Нет, ну если сейчас что рассказывать придется… То дело дрянь явно.

– Граф Ипоку, командир королевской гвардии, рассмеялся мне в лицо. И тут вы. Вы еще малый. Вы можете многого не знать… ваше высочество. Я вряд ли чем-то смогу… Я и не умею ничего. И нет у меня ничего.

– Я видел, как ты гонял отроков по двору, – сказал я. – Если чуть меня поучишь?

– Ваше высочество. Высшие дворяне не любят служить в Пограничной страже. И во дворце, и в городе есть мечники уж всяко получше меня. Так зачем я? Почему?

– Да вот захотелось мне начать военную карьеру в Пограничной страже. Желание у меня такое. Какой же я король буду, если не пройду службу, как тысячи других? И дерешься ты знатно, вот четверо до сих пор в себя прийти не могут. И надо же с тебя что-то взять?

Сержант насупился.

Нет, это я зря сказанул.

– И есть один вопрос… Зачем вашему генералу долбаному шлем с нащечниками?

– Это форма такая, ваше высочество, – удивился сержант. – Поколениями проверенная…

– Да? А я подумал, чтобы морда не треснула.

Сержант против воли улыбнулся. Потом еще раз улыбнулся. Потом кто-то, прислушивающийся к нашему разговору, расхохотался.

Люди-то не все разбежались. Вот по углам сидят, скалятся. И даже бородачи-охрана улыбается. Наверное, генерала они тоже любят, как и я.

– Хм, хорошая шутка, ваше высочество… – Сержант потянулся к кружке, но я быстро накрыл его руку, посмотрел в глаза. Лица наши близко, а шепот никто не услышит.

– Вот эту шутку я хочу сказать в лицо генералу. – И громче: – Так что?

– Ваше высочество, ее величество… Что насчет нее?

– Ее величество слишком занята государственными делами. К тому же она будет довольна, что рядом с ее сыном появился настоящий воин… – Я оглянулся на четверку бородачей, которые, пока суд да дело, успели приговорить кувшин пива на четверых. – И что сын ее не просиживает штаны в барах и прочих увеселениях, а занимается нужным и полезным делом. – Что я несу-то, что за чушь я несу? – Так что, децимал Седдик, приглашаю вас к себе на службу, за хорошую плату, что вам хватит на дальнейшую жизнь.

– А вот это? – Седдик показал на кошель.

– А что это? – переспросил я. – Это плата за разговор. Вне зависимости от результата. Надеюсь, тут хватит на лечение. Или мастера Клоту попросить?

Сам не заметил, как руки сержанта сжали мои запястья. Как-то я привык уже за двадцать лет, что мальчик я большой и просто так меня не схватить. Но тут-то… Принц этот как глиста в скафандре. Тонкий и легкий. Мышц нет. Даже прием не провести толком, все время срывается.

Седдик смотрел мне в глаза. Резко и спокойно, глаза его ничего не выражали.

Запоздало я пожалел, что оставил всю охрану снаружи. Четверо этих внутри, хотя что они сделать смогут? Тут их коллеги свой профессионализм доказали. Это в век огнестрельного оружия все решит ствол пистолета, а тут все решает индивидуальное умение обращаться с холодным и ударно-дробящим оружием. Не доломает моя охрана сержанта… То есть децимала… Быстро. Вдруг что, останусь без головы.

Интересно, будут ли тогда…

Хватка исчезла так же быстро, как и появилась. Вместе с ней исчез кошель. Таинственным образом он оказался привязан к поясу сержанта, и я не завидовал тому вору, который польстится на эти деньги.

– Я ваш должник, ваше высочество, – сказал сержант.

– Тогда решено. Завтра, с вещами, у ворот замка. Жду. Мастер Клоту пойдет с вами, осмотрит родных. На ночь у себя оставьте… – Я вспомнил про изречение «до ночи деньги ваши, после наши». – Слабый он, врачеватель! Оберут еще по дороге! А с утра жду вас в замке.

Глава 13

Все зависит в этом доме

От тебя от одного.

Хочешь – можешь стать Буденным,

Хочешь – лошадью его.

В. С. Высоцкий

Проснувшись, я с минуту просто лежал не открывая глаза. Спокойно было и хорошо.

Хватит валяться, пора напрягаться.

Снова по заведенному маршруту, чайник – душ – бритье – небольшая разминка – кофе. Включил телевизор, устроился на табуретке перед большой чашкой кофе и бутербродом с маслом.

Кстати, надо как-то натурализовать сержанта… То есть децимала Седдика при мне. Надеюсь, что королева не будет иметь ничего против занятий сына фехтованием… Иначе может получиться очень плохо!

В самом деле. Как сделать так, чтобы не потянуть на смерть человека просто по прихоти?

– Принц Чарльз со свитой посетили французский город… – фоном пробормотал телевизор.

– О! – сказал я сам себе. – Ну конечно! У короля есть свита. У королевы есть свита. А у принца, наследного принца Седдика, что, нету? Он что, хуже? Ну конечно хуже, только в этом никто не признается.

Значит, надо сделать себе свиту.

Если только во сне, в том мире такие есть понятия. Ну, кто же мешает проверить-то?

Проснувшись, я повернулся с боку на бок. Снова парусник… Вот он летит на волнах, забот не знает. А у меня что?

А у меня тяжелый разговор. И корчить из себя дебила малолетнего тоже может не получиться. Один раз ошибусь, и привет.

– Мальчик мой! – привычно уже обрадовалась королева с трона.

– Матушка! – обрадовался я. – Матушка, мне не спалось!

– Почему, мальчик мой?

– Мама, у меня нету свиты! – выпалил я.

Ага, и велосипеда тоже нет. И рогатки. Чего еще нет? Щеночка? Котёночка?

– Ой, сыночек… – Вздохнула мама.

– Я хочу себе свиту, настоящую! Хочу в свиту настоящего воина! Сэр… Децимала Седдика, вот как! Децимала Седдика Гор!

– Децимала Седдика Гор? – Королева пыталась вспомнить, что же это за человек.

Нет, не давать ей думать, для меня это не есть хорошо! Если она хорошо подумает, то неизвестно, что она придумает!

– Да, да! Он настоящий гвардеец и воин! У него есть большой меч и он так здорово уделал этих стражников…

– Когда это? – Внимательно посмотрела на меня королева.

– Мама, хулиганы напились и начали буянить в таверне «Ильичко», что на набережной…

– Постой, а что ты там делал?

– Заехал покушать…

– Сын мой, ты не должен кушать в таких заведениях!

– Но, мама! Ничего не было рядом… Мы и заехали. У меня же еще были братья рядом, не мог же я их голодными оставить? Что бы тогда сказали о нашей семье?

Говоря это, я чувствовал, что мои доводы шиты белыми нитками.

И давал себе раз за разом страшные клятвы, что больше никогда, ни разу не сделаю ничего, предварительно не подготовившись.

– Эх, правильно… – Покачала головой королева-мать. – Мы, короли, должны иногда жертвовать собой…

– Мама, там хорошо кормят! – сказал я. – Но заведение не приличествующее… Я будущий король… – Показалось мне, или в её глазах что-то мелькнуло, мерзкое такое? Нет, не показалось! – И я не могу себе позволить бывать в таких заведениях! Что о нас скажут? Что мы нищие? Нет, не бывать тому!

– Правильно говоришь, мальчик мой! – Снова прослезилась королева-мать. – Ты уже такой большой… Иди ко мне!

Я подошел, меня обняли.

– Ты уже большой! – повторила королева. – На леденец! Надо тебя женить!

– Женить? – даже сбился с толку я. Уже женить? Династический какой-то брак, что ли? Вроде бы в среде дворянства были популярны. Суженые друг друга и в глаза не видели, но уже женаты во имя интересов государства.

– Да, давно уж пора! Надо только невесту подходящую найти, девушку из хорошей семьи… И внуки. Вот увижу внуков, и помирать можно будет спокойно… У соседей столько дочерей на выданье! Я вот портреты смотрела-смотрела… – Королева украдкой промокнула уголки глаз платком.

– Да что вы, мама, вам еще жить да жить надо! – ляпнул я быстрее, чем подумал. Опасная это привычка так делать.

– Эх, сыночек… Да вот папка тоже так думал, а теперь уж далеко он от нас, в Светлых Чертогах. Седдик, сын мой, зачем тебе этот человек? Эти гвардейцы у нас такие грязнули, не то что имперские воины или рыцари… И зачем их твой папа собирал… – Королева прослезилась, уголки глаз промокнула платочком. – И да будут к нему милостивы Светлые боги…

– Мама, он хороший человек! И вовсе он не жестокий, у него жена болеет, он о ней заботится! – капризно заявил я. – Хочу-хочу-хочу! Ну вот хочу я! У всех есть свита, а у меня нету! Я же настоящий принц, да?

Графиня Нака, присутствующая при нашем разговоре, посмотрела на меня с отвращением.

– Ну, будет, будет! Ладно, пусть у тебя тоже будет настоящая свита, мальчик мой! Но только немного!

– Ну, пусть децимал будет. Он же много не просит?

– Ну, пусть будет! – согласилась королева под моим напором. – Но вот если еще раз – отниму всё!

– Мам, но такой свиты мало! – капризно заявил я. – Как же мои учителя и все остальное? Как же красивая и приличествующая… – Вот слово-то ввернул, а верно, глазки загорелись у королевы! – …одежда, украшения? Не могу же я ходить вот так, как сейчас?

– Ты прав, мой мальчик! – Снова прослезилась королева. – Надо, давно уже пора! Что за наследный принц, если он в рванье одет, не умеет танцевать и не знает, как себя вести на приемах?

– Плохо, мама! Я долго болел…

Вышел из королевских покоев я выжатый как лимон.

Нет, не нравятся мне такие разговоры. Как бы тут без головы самому не остаться.

Ну, буду надеяться, что у меня все получилось.

Так, где мои слуги?

– Ты, – ткнул я пальцем в пажа. – Так, иди к воротам, как придет мастер Клоту – сразу ко мне. Вместе с тем, кто приведет. А ты давай готовь завтрак легкий на три персоны…

Нет, хорошо быть наследным принцем! Можно делать, что хочешь…

«Если только не мешаешь кому другому!» – ехидно так напомнил внутренний голос.

Сержант, побритый и вымытый, казался в королевских покоях чем-то не тем. Лениво ковырялся вилкой в жареных куропатках, цедил пиво, отказавшись от вина. Было видно, что тут ему не очень так.

– Мастер Клоту, рассказывайте.

– Ваше высочество, доброе утро! Рад видеть вас в добром здравии…

– Меня интересует, что вы нашли вчера.

– Ваше высочество, это, несомненно, лихоманка.

Сержант молчал.

– Так. И что скажете на это? Это лечится?

Мастер вильнул взглядом.

– Лихоманка вызывается общим упадком сил организма и переизбытком дурной крови в организме. Но делать кровопускание в такой ситуации рискованно, потому что и естественной крови-то нет. Если будет улучшение…

– Мастер, никакого кровопускания, ладно? – решительно сказал я.

– Но…

– Никаких «но». Что еще?

– Как я уже говорил, все проблемы в общем упадке сил организма. Наука пока не знает, что вызывает лихоманку, но симптомы ее известны издавна. Методы лечения тоже описаны в трактате Агафона Ци…

– Так, а кто же знает? – спросил я.

– Знает что?

– Если наука не знает, что вызывает лихоманку…

– Магия разве что. – Пожал плечами мастер Клоту.

Ну вот, теперь пошли дела магические.

– А лечить?

– Я уже выписал сегодня с утра нужные травы. Надо будет сделать таблетки и питье… Наверное, питье лучше.

Я с любопытством посмотрел на мастера. Мастер Клоту преобразился. Теперь, на своем поле, передо мной сидел специалист, который знал, как и почему, и даже зачем. И готов был спорить даже с королями, если того дело потребует.

Да вот только знания его… Вызывают сомнения, если уж начистоту.

– Децимал, что скажете?

– Я уже видел много врачей, ваше высочество. – Пожал плечами Седдик.

– Вы наняли сиделку для ваших домашних?

– Кого? – удивился сержант.

– Как это? Кто будет заботиться о вашей семье, пока вы тут?

– О, ваше высочество, моя матушка в добром здравии и всегда сможет… Слуги у нас тоже надежные, из нашей деревни. Да и Светлые боги не оставляют болящих…

– Понятно. Кстати… – Я вспомнил кое-что. – Вы сказали вчера про могилы. Что это значит?

Тут я сморозил что-то не то. Это я понял по взглядам мастера Клоту и сержанта.

– Это обычай, ваше высочество. Это такой обычай. Могилу роют загодя и самый близкий родственник умершего. Почему вы спрашиваете?

– От комы я потерял часть памяти. – Пожал я плечами и сказал себе мысленно: «Идиот».

– Ваше высочество, предлагаю начать тренировки сегодня, – вдруг сказал сержант. – Нужно только подходящее место. Большой зал, без лишних людей, и тренировочное оружие.

Я представил себе тренировку в замке, вздрогнул. Это ж сколько любопытных, сколько лишних глаз и ушей, и сколько всего потом королеве расскажут, и что именно ей расскажут! Как бы мне и децимала Седдика на колу не увидеть…

– Децимал, а что если мы с вами возьмем бричку и выдвинемся куда-нибудь на свежий воздух, чтобы нам никто не помешал. Я вроде бы знаю несколько мест… И мастера Клоту с собой возьмем, со свитой. Думаю, на свежем воздухе получится так же хорошо, как и в зале?

– Да, ваше высочество.

Та самая полянка, где мы не так давно останавливались.

Выехать я решил пораньше утром, чтобы не привязались рыжики. Начнут опять канючить про свой «Овцебык», чтоб у них причиндалы в чугун укатали…

Кавалькада проскакала через город, подпрыгивая на кочках, остановились около дома децимала.

Богато живут бароны в столице. За сплошным забором в полтора человеческих роста высотой поднимались крыши простого домика, окруженные раскидистыми кронами местных деревьев. Что-то вроде лиственниц, такие же листья. Я как-то не задумывался, что же за название они имеют. Пусть будут лиственницами. Те деревья, что растут в Костяном лесу, стали дубами. А палкообразные с жидкими кронами пусть сосны будут, что уж там. Тем более что похожи.

Слуга вынес из ворот связку каких-то палок. При ближайшем рассмотрении я увидел тренировочные мечи, связки войлочной одежды, какие-то ремешки и прочее.

На полянке стража разошлась пошире. Слуги распрягли бричку, стали водить лошадей по кругу, не давая им пока что есть.

– Так, начинаем с начала. Мастер?

Мастер Клоту сел на подвернувшийся камень и приготовился ждать. Негр, таскавший за ним медицинский ящик, принялся махать над мастером Клоту опахалом.

– Ну… – сказал сержант. Задумался. Думал он долго, я не торопил.

И вдруг сержант выдал.

– Ваше высочество. Отроков учил я так, что иногда надо и по шее дать, и кое-что похлеще…

– Понятно все. – Я хмыкнул. – Разве ж в том проблема? Давай-ка ты, децимал, представь на время урока отрока, да? Которого тебе надо как можно быстрее подтянуть до уровня среднего солдата этого мира…

– Этого мира? – Брови сержанта взлетели вверх. – Ваше высочество, я…

– Стоп, – оборвал я сержанта, – еще раз. Учи меня как хочешь. Главное условие – я должен научиться и не должен остаться калекой. Все остальное можно. Так что начинаем.

– Ваше высочество, – поклонился сержант. – Нужно облачиться в тренировочный костюм и взять тренировочные мечи.

Я влез в тесный тулуп-поддоспешник, застегивающийся сзади, на голову мне натянули плотную мягкую шапку, а на руки пухлые перчатки. Рукоятка тренировочного деревянного меча скользила, пыталась вывернуться из ладони.

– Начинаем. Ваше высочество, нападайте. – Сержант отсалютовал мне мечом. Я, как мог, повторил его движения. А потом попытался напасть.

С громким стуком столкнулись тренировочные мечи, я попытался разорвать дистанцию – и получил тычок в грудь. Не сильный, так себе. Широким замахом попытался достать бок сержанта, его меч уперся мне в руку, отбросил. Не сильно, чуть-чуть, словно боясь повредить.

– Ваше высочество. – Посмотрел на меня сержант. В глазах его, на самом дне, было беспокойство. – Прошу меня простить…

– Не за что. – Я поднялся с земли. – Это тренировка. Продолжаем. Не жалеть меня!

– Да, ваше величество, – поклонился сержант.

Я еще пару раз пытался достать его, но не преуспел. Сержант был везде, где только можно, тренировочный меч его лупил мне по шее, бедрам, плечам. Хорошая фехтовальная школа ощущалась просто всем телом.

Вроде все шло хорошо, я нападал, сержант защищался, успевая охаживать меня, и вдруг я пришел в себя на песке. Сознание не терял, но как-то очень быстро все закрутилось. Помню, вытянулся я в фехтовальной стойке, которую по телевизору видел, пытаясь достать вечно ускользавшего сержанта, а тот отошел в сторону, и я увидел быстро приближающийся эфес тренировочного меча.

Седдик стоял чуть поодаль, оба меча были у него. Мастер Клоту, вооруженный ящиком, подбирался ко мне поближе.

За полчаса я украсился множеством синяков. Ни одного кровоподтека, надо отдать должное сержанту.

– Ваше высочество! – Сержант отбросил в сторону тренировочный меч, который тут же поймал один из слуг. – Умение читать и писать важное. Но король Мург, ваш предок, говорил, что ничего не стоит тысяча слов, когда важна крепость руки.

Фраза почему-то показалось мне знакомой[2].

– И потому начнем с укрепления рук. Начинайте махать вот этими мечами вот так, вверх, вниз, вверх, вниз… До тех пор, пока я не скажу «довольно».

Скоро у меня начали отваливаться руки.

– Теперь рубка. Ваше высочество…

– Правильно «Седдик», – прервал я его.

– Что?

– Седдик. Странно было бы называть высочеством того, кого ты сейчас бросишь на песок… Или врежешь мечом деревянным. Не высочество я еще тут, на полянке. Так что – Седдик.

– Как скажете, ваше вы… Седдик. Рубка – основа боя. Сейчас будем учиться рубить. Стань вот так…

Два пинка по ногам, я еле устоял на ногах.

– А мечом маши вот так… Начали!

Деревянная палка рассекала воздух раз за разом. Вжих, вжих, вжих! И чего же она такая тяжелая-то? Пот начал есть глаза, в руки как свинца налили.

– Давай, давай! – покрикивал сержант.

– Барон Седдик! – Вдруг откуда-то взялся мастер Клоту. – Барон Седдик! Так нельзя! Мальчик после долгой болезни!

– Иначе никак, мастер, – спокойно сказал сержант. – Я свою работу делаю либо хорошо, либо никак. Его высочество мне ясно сказал, что он хочет получить. До получения приказа от него я буду его учить так, как сочту нужным.

– Ваше высочество, – грустно вздохнул мастер Клоту. – Так же нельзя!

– Децимал… – Я выдохнул. – В ваших руках, короче. Продолжаем.

Пошло в ход всё. И войлочные одежды, которые оказались тренировочной кольчугой, и накладки на ноги и руки… Удары, попадающие на войлок, не делались слабее, а как бы распределялись по большей поверхности.

К полудню я просто свалился и лежал.

– Первая тренировка всегда такая, – объяснил мастеру Клоту сержант. – Иногда и хуже бывает…

Хуже? Я еле добрался до своих покоев и, кажется, уснул в одежде.

А в своем мире проснулся весь разбитый. Болели мышцы и суставы, болело все, что можно. Голова не поворачивалась, а плечи просто гудели, как колокол, в который ударили один раз. Бумм-мммм… И это «умм» как раз было сильнее всего.

Такое ощущение, что тренировался я в этом мире, а не в том.

Кстати, а что у меня с финансами-то? Давно хотел приобрести себе одну новинку, называемую «сотовый телефон»…

Кофе и душ помогли мне прийти в себя, и я выдвинулся в направлении ближайшего рынка электроники.

Дошел, ознакомился с ценами. «Нокия» есть, конечно, но вот цена-то на нее куснула меня прям за горло. И по итогам был приобретен простой Ericsson R310. Сразу уже с контрактом, с сим-картой. «Билайн» приветствует вас…

Расположился на лавочке у входа в радиорынок, быстро заправил сим-карту внутрь телефона, вставил аккумулятор, полюбовался на черно-белую заставку. Зарядки было чуть, гарнитура даже с телефоном была, проводная…

Кому б позвонить? Костику, у него уж полгода мобильный, подскажет, что и как делать с этим чудом техники!

– Кость, привет!

– Привет, а ты кто?

– Я – папа! Сам знаешь чей! И очень хочу с тобой познакомиться!

– Блин, ну ты даешь. – В трубке вздохнули с облегчением. Костик меня узнал. – Сотовый себе купил? Что взял?

– Ериксона! Давай подъезжай, заодно и обмоем!

Через полчаса сидели в открытой кафешке, обмывали покупку не очень хорошим разливным пивом.

– Костян, слушай, вопрос тебе можно? – набрался смелости я.

– Если только не очень сложный.

– Ну… Тут дело такое. Помнишь, я тебе про друга говорил, которому реальные сны снятся? Как глюки, только реальнее. Это долго уже продолжается. Там как бы другая жизнь… Совсем другая. И он другой человек… И он там принц королевства. Вот что бы ты посоветовал?

– Бригаде не сопротивляться, когда тебя брать придут.

– Костик, давай без приколов, случай меня не радует!

– Сам же хотел без приколов, – серьезно сказал Костик, скользнув взглядом по стакану с пивом. – Слушай… Ты давно уже как будто сам не свой выглядишь. Учишься, работаешь, все сразу… График тяжелый. Не хочешь пройти обследование?

– А меня потом сразу в психушку попрут или сначала завещание дадут написать? Костик… Ты меня пойми, а? Я в дурку не хочу, нечего мне там делать. Здоров я. – Я уже начал жалеть о начатом разговоре.

– Конечно здоров! – Костик сделал большой глоток пива. – Да все с тобой в порядке! Не пьешь… Ну, сильно не пьешь. Анашой не балуешься, веществ разных не употребляешь. Значит, просто мелочь какая-то. Нагрузку снизь малость. А в остальном внимания не обращай. После Мишкиных книг и не то присниться может… Будешь из-за пары глюков так убиваться, и в самом деле за тобой бригада приедет.

Глава 14

Мы начинаем урок географии…

«Сплин»

– Мастер Клоту. – Я лежал после очередной тренировки с сержантом и смотрел в небо. – А где можно научиться читать и писать? Ну и историю этого мира узнать…

– Мира, ваше высочество? – переспросил мастер Клоту. – Наверное, в Королевском университете.

– Да? Я там уже был один раз… Эй, собираемся, едем в Королевский университет!

Один раз был, мельком, теперь надо это место серьезно осмотреть.

Университет образовался… Ну, как? Как образуются средневековые университеты?

Как на Земле, не знаю. Но вот этот образовался как дом для учителей наследного принца Мурга, того самого, что я в доспехах видел. Учителей выписывали из Империи, со Срединных стран и даже из Муравьиного Королевства.

Ну, не одному же принцу учиться, тем более наследному? Спешно собрали герцогских детей и запихнули туда же, хотя те учиться не хотели… И слиняли первыми. Но вот графья, бароны и прочая аристократия идею оценили.

Да и учителям понравилось, жизнь в столице в те времена была простая, король Мург, считавший проведенные в будущем университете годы лучшими в своей жизни, помогал учителям деньгами, быстро развернув старинный особняк на окраине столицы в неплохое поместье…

Как-то незаметно выстроили сначала один корпус, потом второй. Потом появились студенты не только из Соединенного Королевства, но и из соседних стран. Причем иностранцев едва ли не две трети…

Так поместье превратилось в замок. Со своей стражей, со своими конюшнями, прачечными, кузницей и так далее и тому подобное… Небольшой городок в городе. Но это уже потом, а тогда Королевский университет Ильрони и Альрони стал пользоваться популярностью, предлагая образование верное, надежное и в приличествующей компании. Простолюдинам тоже дорогу к знаниям не закрывали, тот же факультет врачевания всегда был рад новым людям.

Король Мург, уже постаревший, узнав о том, издал ряд указов. Согласно одному, территория университета объявлялась свободной от налогов и сборов, королевские стражники туда ходу не имели, судьба скрывшегося на территории университета преступника подлежала решению исключительно университетского суда, имевшего статус королевского. Выделили еще место под строения и общежитие… То есть гостиницу для иногородних и иностранных студентов. Ну и так обустроились, по мелочи.

За все то король Мург потребовал у университетских властей только ежегодное отчисление в казну, не очень большое, на чем и ограничил денежные требования. Хитрый король оказался, не только доспехи носить и мечом махать умел, но еще и думать. Сложно начать войну либо испортить отношения с королевством, в котором учится не только твой сын или дочь, но также сыновья или дочери ближайших твоих сановников. Да и сам ты когда-то провел лучшие годы, опрокинув немало кружек с пивом в той самой таверне «Похотливый овцебык», где и увидел в первый раз женские сиськи…

Говорят, в Королевском университете даже степной хан учился. Не долго, не понравилось гордому сыну Предвечной в городе, умотал обратно в свои степи, под жаркое степное солнце. И два десятка лет кочевники не тревожили границы Соединенного Королевства.

Снова кланяется профессура и студенты, но на этот раз очень отстраненно, да и девушки тоже прячутся, едва меня завидев.

Сержант тенью держался за моей спиной, как-то незаметно оттеснив охрану. Вот что удивительно, те его зауважали практически сразу, даже офицер их, лейтенант Лург, теперь держался почтительно.

– Ваше высочество! – На пути сразу возник профессор. Среднего роста, в черной накидке, в черной профессорской шляпе с кисточкой. Лицо острое, как будто из камня вырубленное, но глаза мягкие, синие. А под мышками свитки, как их тут носят, штук по десять.

Поклонился, рукой их придерживая.

– И вам день добрый, уважаемый…

– Граф Слав, декан факультета врачевания.

– Принц Седдик, наследник королевства Ильрони и Альрони.

Пауза.

– Позвольте пригласить вас в покои, ваше высочество. Мастер Клоту…

– Граф Слав! – поклонился мастер Клоту.

– Барон Седдик, – представил я сержанта. – Мой наставник.

– Рад видеть, барон… – Седдик и граф обменялись улыбками и намеками на поклон, как давние и добрые знакомые. Показалось мне или нет, но что-то особо не был рад граф мастеру Клоту в стенах своего заведения? Нет, не показалось, конечно… Конкуренция, она и в средние века конкуренция.

Факультет врачевания располагался в длинном трехэтажном каменном здании с высокой башенкой. На башенке крутился флюгер в виде грифона, перед зданием лениво булькал фонтан.

Студенты, встреченные нами у фонтана, поклонились и поспешили убраться. За мной цокали подкованными сапогами по полированному полу мои охранники, за ними шествовали лакеи с непроницаемыми лицами.

При приближении нашей процессии студенты быстро рассосались по щелям и комнатам, оставив коридоры полупустыми. Несколько профессоров кланялись нам уважительно и степенно. Ну так профессура же, уважаемые люди, и дворяне не считают зазорным, не стоит им каждому принцу в ноги падать, колени об пол сбивая.

Вышли в большой зал, где я затормозил поневоле.

Зал был центром здания, на все три этажа вверх. По трем стенам шли балконы, на которые выходили двери и даже окна. В центре, в облицованном камнем колодце, росло зеленое дерево наподобие карликовой сосны.

А на четвертой стене на всю высоту, от первого и до третьего этажа, была выложена мозаика.

Полноватый кудрявый паренек, с надутыми щеками, поднял правую руку, а левую опустил. И вокруг, на все триста шестьдесят градусов, были нарисованы различные инструменты сокращения жизни ближнего своего. Изогнутый меч в плече, копье проткнуло бедро, стрела в боку, дубина у левой руки, которая неестественно выгнута, в шее нож, ну и так далее. Лицо у паренька было довольно равнодушное.

– Это гравюра «Раненый воин», ваше высочество. – Граф Слав заметил мое любопытство. – Ваш уважаемый предок, король Мург, основал наш факультет в преклонном возрасте, дабы врачеватели лечили не только насморк и принимали роды, но еще и могли помочь воинам королевства, пострадавшим в битве на поле брани. С тех пор мы с честью несем наши обязанности по Коронному договору…

Шпарит как по писаному.

В кабинете графа Слава было довольно уютно, хоть и пыльно. Одну стену целиком занимал шкаф с высовывающимися из него краями многочисленных свитков, под раскрытыми ставнями стояла высокая, в пояс мне, статуэтка. О, знакомые доспехи… Король Мург, если не ошибаюсь?

– Ваше высочество, присаживайтесь… – Граф смахнул со стола какие-то бумаги, подставил кресло. Сержанту и мастеру Клоту кресла не досталось.

– Что же привело вас сюда?

– Любопытство, граф, простое любопытство!

В глазах графа мелькнуло что-то, что мне не понравилось. Какая-то ненависть, что ли… Странно, с чего бы ему меня ненавидеть? Перешел дорогу? Да когда успел-то, я ж еще маленький!

– Ну, и получить немного научных консультаций.

– Все, что в наших силах, ваше высочество!

– Хотелось бы научиться читать, граф. Писать. Ну и прочее… Что приличествует молодому аристократу. Что стоить будет?

– По Коронному договору, наследник трона Соединенного Королевства Ильрони и Альрони, а также двое людей по выбору короля обучаются в Королевском университете без взимания платы…

– Прекрасно, – буркнул я. – Граф, расскажите про университет? Что за курсы, что за направления?

Граф приосанился. Вдруг я разглядел, что мышцы-то у него довольно неплохие, надо сказать. Просто под мантией и университетской шапочкой терялось всё. Да и не идет ему мантия-то! Вот в кольчуге и с мечом я его представляю запросто, на месте любого из моих бородачей. А тут шапочка, накидочка… Безобидный такой ученый. Грабители, польстившиеся на кошелек графа, или, паче того, на его свитки или даже шапочку, будут неприятно удивлены.

– Ваше высочество, в Королевском университете есть пять факультетов. Это факультет врачевания, коим я имею честь управлять. Есть еще факультет общий, который часто выбирают молодые люди из хороших семей. Он дает самое полное образование. Есть факультет литературы, на котором собираются поэты и хронисты, ведущие летописи. Есть астрологический и предсказательный, их башня самая высокая, видите? Они наблюдают за звездным небом и рассказывают о событиях будущих и прошедших, чертят карты этого мира. И факультет теологический.

– А магический? – не сдержался я. Ну, если тут черная фэнтези, так должна быть и магия, верно?

– Нет, у нас нет такого. – Покачал головой граф. – При основании университета королем Мургом… – быстрый взгляд на статуэтку, – был, но при королеве Альваре Третьей был закрыт, все артефакты переданы в храм.

– Понятно. Граф, мне хотелось бы научиться читать, писать, считать, узнать географию и политику нашего мира… Желательно быстро. Что бы вы посоветовали?

– Воспользоваться вашим коронным правом и пригласить в замок учителей, ваше высочество. У нас общие лекционные залы и самая разная публика, ваше высочество, которой мы не можем отказать, согласно Коронному договору, заключенному еще при вашем предке, короле Мурге. К моему великому сожалению, мы не сможем обеспечить вам приличествующий для вашего высочества уровень. Аудитория просто не вместит всю вашу свиту, к моему глубочайшему сожалению! Люди у нас самые разные, а сажать наследного принца на одну лавку с купеческим приказчиком, приношу свои извинения, я не осмелюсь, ее величество мне такого не простит никогда…

Так, вот теперь еще и моя матушка вмешалась.

Какая-то странная речь. На что намекает граф, что хочет сказать и чего хочет на самом деле? Чтобы я отказался от части привилегий во время обучения или чтобы вызывал учителей себе на дом, не портил атмосферу в университете зевающими слугами и неграми с опахалами?

Наверное, второе…

– Граф, я одобряю… То есть, когда и с кем необходимо будет согласовать план моего обучения?

– Только с вами, ваше высочество, – удивился граф.

– Хорошо… Тогда я хочу научиться читать, писать, считать… – Я призадумался. – Географии ещё, политическая ситуация…

– Как будет угодно вашему высочеству! – поклонился граф. – Ваше высочество, могу ли я предложить вам настойку?

Я сначала не понял, что же он в виду имеет, завис, как компьютер. А потом сообразил, что это же вместо чая! Чайная церемония.

– Конечно, буду очень рад! Буду не менее рад, если вы распространите приглашение на моих людей…

– Конечно-конечно! – Всплеснул руками граф. – Вот, берите стулья, чашки тут… Седдик, садись! Давно не виделись…

Да что ж такое-то? Не нравится ему этот мастер.

– Итак, ваше высочество, вы хотели обсудить ваших учителей? У меня есть профессора, которые с готовностью помогут вам освоить премудрости совершенно разных наук. Например, профессор кафедры поэзии, барон Лото. Его каллиграфическому почерку завидуют даже в далекой от нас Империи… И профессор барон Гонку, непревзойденный знаток аристократии и истории Соединенного Королевства! Мое скромное мнение, что именно эти профессора смогут предложить вам знания в письме и чтении наилучшим образом. Есть и учитель придворного этикета, барон…

– Граф, скажите… – прервал я его. Хорошо быть наследным принцем… Можно вот так, раз и прервал разговор, и дальше говоришь то, что хочешь. – Граф, скажите, а кто у вас занимается политикой и географией?

Хотел сказать «геополитикой», да где же такое слово в этом мире найдешь?

Оказалось, что географией занимаются на факультете астрологии. Чертят карты, рисуют планы, иногда даже посылают экспедиции. Последняя была пять лет назад, на собранные Королевским университетом средства. Изучали снежные края, в которые упирается Предвечная степь…

Так, что-то я тут путаться начинаю. Надо поглядеть карту.

– Граф? – обратился я с просьбой к Славу.

Через десять минут я уже стоял перед огромной мозаикой, выложенной на стене.

Вот он, мир, в который я попал.

Огромная карта, высотой в два этажа. Рельефная. На ней указаны моря, горы и реки. Белым снег, зеленым Предвечная степь, серым леса, черным горы. Алым проведены границы стран. Вот Империя, занимает почти пятую часть континента. Ее столица, никак не обозначенная, просто столица и все. Некоторые красные пятна на островах и на другом континенте, через океан-море. Ряд королевств, облепивших брюхо Империи, как рыбы-прилипалы, называются Срединные страны. Есть несколько крупных и с десяток мелких, как блохи. Альтзора, родина мастера Клоту, на другом берегу моря, с противоположной стороны Империи, этакий рог, впивающийся в океан.

Далековато забрался мастер, надо сказать.

Две трети занимает степь. Предвечная степь, над надписью нарисован всадник. От Империи частью отделена горами, от Соединенного Королевства тоже горы… А в центре Степи что-то вроде озер, небольшие, но зато штуки три.

Через весь континент, через горы и долины вьется тонкая нитка дороги, торговый путь, не иначе, вот и караван нарисован. В нашем королевстве он называется «Королевский тракт», в Степи его именуют «Степной», а имперцы, конечно же, называют «Имперским». Начинается он в Альтзоре, на родине мастера Клоту, проходит всю Империю, проходит Срединные страны, потом к нам заворачивает, а потом дальше, куда-то в конец континента. Там тоже страны, немного, но достаточно. «Дальний закат». Как бы к Степи прилипли. Не очень много, даже названий нет.

Так, а где же мы?

Вот мы. С двух сторон горы, с одной стороны Закатные горы, длятся до земель Срединных стран. С другой стороны тоже горы. С третьей стороны нас запирает Степь, к ней у нас… Или у нас к ней? Доступ через широченное ущелье. Горы там как бы зубчики небольшие дают. Пара речек находит свое начало в горах и течет к морю, одна делает причудливый изгиб и разграничивает Степь и нас. Алая граница как раз через нее и проходит. Вересковый лес, это уже на нашей стороне.

Еще два континента. Один южнее вроде бы, с нашим континентом его соединяет тонкий перешеек, который почему-то заштрихован зеленым, и половина континента тоже в такой же штриховке. Около перешейка страна заштрихована оранжевым, и посередине нарисован жук верхом на ступенчатой пирамиде. Второй севернее, на нем с пяток королевств, самое большое украшено изображением мощного рыцаря. Остальная территория закрашена сочно-зеленым, и на ней нарисованы то елки, то кочки с сидящими лягушками.

– Что это? – спросил я. – Вот эти полосы зеленые?

– Существование этих земель не доказано… – Пожал плечами граф Слав. – Ваше высочество, наши экспедиции не могли проникнуть так далеко на север. Суда покрывались льдами и тонули. Из трех судов мы так потеряли одно.

– А сколько судов вернулось?

– Ни одного, ваше высочество. Выжившие члены экспедиции на плоту добрались до реки и на плоту через Предвечную сплавлялись… – Его рука проследила по большой реке, которая шла чуть ли не через центр Степи. Начиналась в горах вроде бы, а впадала в море на другом конце континента.

– Герои, – оценил я расстояние. Через весь континент пройти надо, через Степь, во внутренние озера и дальше уже, к нам.

– Ваш почтенный батюшка сказал так же, ваше высочество, – поклонился граф Слав.

Третий материк побольше двух других, и сообщений с ним по суше нет. Расположен он в самой экваториальной зоне, по краям какие-то поселения незаметные, крепости. Посреди материка разлеглась тварь, похожая не то на змею, не то на дракона.

Вдоль побережья остров, размером с Гаити, и цепь еще десятка островов поменьше.

Такая же цепь островов шла вдоль побережья, как бы нацеливаясь на Соединенное Королевство. Еще такая же цепь островов севернее, как бы за краем континента. И подкрашены белым.

– С этих островов пошли благородные предки Шеен, ваше высочество, – сказал граф Слав.

С небольшим трудом я вспомнил, что династия Шеен – это как раз и есть правящая династия этого королевства. Седдик Шеен – это я. Мор Шеен – это королева.

Ну, теперь уже точно можно быть уверенным, что это не просто так сон. Это всем снам сон! Это же целый мир, чтоб его так! Целая планета, с полярными шапками и даже с громадными океанами…

С этими мыслями я провел остаток дня тут, с этими же мыслями и проснулся у себя.

Так, а вот теперь главное не опоздать. Потому что через час меня уже ждет Игорь-Молчан…

Ребята занимались в спортзале школы не очень далеко от моего дома.

Обычная советская школа, где ремонта не было с начала перестройки[3], полы не мыли с распада СССР. А спортзал как закрыли, так и не открывали, чтобы детишек штукатурка, падающая с потолка, не поубивала.

– Директор от нас по ящику получает на пропой. – Покачал головой барон Гюго фон Волленштайн, он же Алексей.

– А дети?

– А что дети? Спортзал аварийным признан, тут им заниматься нельзя, да и не особо они сюда ходят…

– Ничего себе! А нам-то ничего на голову не рухнет?

– Если только не будешь громко кричать «Кия», – сказал Молчан.

Вещи мы принесли с собой, быстро переоделись, начали.

Вот тут-то мне и пригодились сержантские уроки. Нет, мастером меча я не стал, хотя сумел сильно удивить что Молчана, что Гюго. Сначала старался сдерживать удары, но Гюго гневно рыкнул, и пришлось бить во всю силу. Быстро вошел во вкус, постарался загнать Алексея в угол, но не получилось.

Потом место Гюго занял Молчан. Потом Молчан рубился с Гюго, я снимал на видеокамеру. Потом опять я, потом Гюго со мной…

К исходу третьей серии я замешкался и получил от Гюго в голову.

Кровь быстро перевязал Молчан, Гюго смущенно разглядывал свой меч.

– Ну-у… – протянул он.

– Бывает, это же тренировка! – улыбнулся я. На душе почему-то было легко и спокойно.

– Бывает так бывает, – подвел итог Молчан. – Слушай, ты давай… Чаще приходи. Раз в месяц точно мало будет. Да и меч тебе хороший подберем… А то, чем ты машешь… Ну, дурь оно. Хочешь, с ниндзей познакомлю?

– С кем? – не понял я.

– С ниндзей настоящим. Ну, через неделю во вторник приходи, увидишь.

Так, помимо регулярных тренировок в спортзале на фирме, я начал заниматься еще и с Молчаном и его друзьями.

Глава 15

Вспоминайте иногда

Вашего студента…

Из вагантов

– Знак «Алеф» означает конец отрицания, – протянул барон Лото. – Повторите, ваше высочество!

– Знак «Алеф» означает конец отрицания, – повторил я.

– Так. А знак «Глеф»?

– Знак «Глеф» означает согласие.

Нет, каллиграфии я явно не просил. Однако заставили…

Кто знал, что в обычном, самом обыкновенном письме будет столько условностей?

Книгопечатание тут было известно не столь давно. Со времен короля Лото Второго, заслужившего титул покровителя искусств, короля-поэта. Стихи его даже были, которые ни в склад, ни в ряд… Я никак не мог догадаться, в чем дело. Сначала даже подумал, что типа отказывать королю в печатании сборника его стихов чревато для нахождения головы на плечах, но потом вдруг что-то в голове щелкнуло… И я стал понимать рифмы.

Красивые стихи.

Молчу, томлюсь, и отступают стены.

И океан, он в клочьях белой пены

Закатным солнцем залитый гранит…

И город с золотыми куполами,

С цветущими жасминными садами.

Мы дрались там… Ах да, я был убит![4]

Я украдкой выглянул из окна. Гранитные набережные или нет? Отсюда не видно, а подзорной трубы у меня нет еще.

– Ваше высочество, вы отвлекаетесь! – посетовал осторожно барон Лото.

– Мои извинения! – ответил я. – Важно ли знать все знаки? И сколько их всего?

– Три раза по десять, ваше высочество. Знаки важны для понимания письма… Ибо они издревле означают отношение пишущего. Не может же человек, который читает ваше письмо, знать, в каком настроении писали вы его? И для того придумали знаки… Три раза по десять знаков достаточно, чтобы описать любое состояние души, ваше высочество. Но обычно используют не более трех. Также вы можете использовать знаки у вас на облачении, когда выходите на бал или на королевский прием…

Еще раз глянув на замысловатые иероглифы, я вспомнил, что что-то такое носили на себе придворные. В виде кованых золотых безделушек… Я-то думал, что это просто украшения. А эвон как оно оказалось!

Печатали книги в Королевском университете. Сначала вырезали оттиск на большой деревянной пластине, потом мазали ее чернилами из настоящего кальмара, а потом уже шлеп на лист бумаги, и готово! Книги красиво переплетали, особенно ценилась шкура степного буйвола, прочная, ножом процарапать не всегда получалось.

Оттисков не хватало надолго, и потому книг как таковых было очень мало, в основном свитки разнообразные, которые использовали для писем, королевских и иных указов, для всяких прочих вещей, которые требовалось непременно записывать. Те же указы королевские испокон веков писались на свитках, и не нам нарушать традиции…

Конечно же, писать на свитках предполагалось каллиграфическим почерком. Старательно выводя все завитушки и следя, чтобы толщина линий никоим образом не вышла за границы означенного диапазона.

Ну а уж набор для письма! Палочки, перья птичьи, ножички для их зачистки, чернила из кальмара… Спросил, зачем столько перьев, вроде бы одинаковых, и мне была прочтена небольшая такая лекция о сравнительных достоинствах перьев морских чаек и степных фазанов. Местные специалисты от каллиграфии так и не решили, что именно лучше, и потому предпочитали иметь в коллекции обе разновидности. Ну и чернила конечно же… Соединенное Королевство было известным поставщиком чернил на рынки всего мира. Кальмаров-то ловили не так далеко от его берегов…

И вот сейчас я сидел и выводил маховым пером настоящего морского фазана, или там степной чайки, кто их разберет, иродов, очередную каллиграфическую вязь.

«Ибо есть велик король Лото Второй, дабы вывел он слово как дело…» И все это дрожащими после тренировки с сержантом руками, чернилами, которые так легко пачкались… К концу занятия у меня под ногами скапливалось десятка три свитков, которые потом уверенно сжигали в одной из жаровен. Дым от них шел ароматный.

Читать научиться было значительно проще. На третьем занятии я уже уверенно разбирал буквы, по утрам в реальном мире раскалывалась голова, недовольная таким впихиванием в себя информации.

Королева меня пока что не трогала. Проводила свои приемы и даже один раз дала бал, в котором пришлось поучаствовать. Придворные под светлым ликом королевы кружились в парах, сходились и расходились. Я глядел со скучающим лицом, сыновья графини Нака швыряли в танцующих косточки от вишен. Танцующие багровели, но возмущаться не смели.

На балу-то и произошел случай один, который напомнил мне, что мир не заканчивается стенами города и морским пляжем, где проходят мои уроки обучения фехтованию.

– Ваше величество! Вести с границы!

– Веди. – Королева промокнула уголки глаз платком с вышитым грифоном, цапнула с тарелки пирожок.

В залу вошел гонец, придворные прекратили танцы и расступились по стенам, давая ему дорогу, оркестр смолк. Пропыленный невысокий парень выглядел как большой грязный снеговик, только лицо чистое и руки, успел где-то умыться. И чистый тубус со свитком.

– Ваше величество, вести от Лира, графа Тоскалонского! – с порога провозгласил гонец хрипло.

– Добрый граф! – вздохнула королева. – Как он там?

– Нападение, ваше величество! – выдохнул гонец. – Нападение войска из Предвечной степи на наши земли! Замок Ван пал.

– Что за тон, молодой человек! – подпрыгнула королева. – Что ты такое несешь, какое войско, в какой степи? И как ты себя ведешь? В чем к своей королеве явиться посмел, смерд? Эй, выдать ему плетей! Двадцать… Нет, тридцать! Сорок! Письмо сюда!

Гонца, не успевшего опомниться, уволокли, заломив руки и в дверях сдернув с него тубус с письмом.

Королева покрутила в руке запечатанный свиток и развернула.

Мне стоило больших усилий не заглядывать туда. Очень сложно! Так, осторожно косим глазом… Кто же так пишет? Не мог граф Тоскалонский себе писца хорошего найти, денег не хватило? Я и то больше умею…

Еле слышный шепоток слева:

– Снова кочевники! Всю границу разорили… Замок Ван как раз на Королевском тракте…

– Молчи! Услышат еще…

Как я дальше ни прислушивался, ничего путного уже не услышал. Снова заиграл оркестр, королева цапала пирожки, графиня Нака следила за всеми колючими глазами, я скучал.

Быстрей бы этот день кончился!

Молчан, как и обещал, познакомил меня с ниндзей. Алексей Иванович Чеботарев, жилистый такой парень, лет тридцати на вид, с аккуратной бородкой, в жизни носил круглые очки. Мне он напомнил Харлампиева из советского фильма про боевое самбо, название забыл[5].

Такой же основательный и спокойный дядька, веселый и открытый. Из Владивостока перегонял машины, увлекся этим делом, поехал жить в Страну восходящего солнца лет на много… Где и познакомился с ниндзюцу.

– В этом больше психологии, – рассказывал нам Алексей Чеботарев. – Вообще, мне больше всего понравилось то, как у них это было организовано.

– Как? – сразу же спросил Гюго.

– Очень просто и в то же время очень сложно. Вот, есть такой буддистский храм, где-то на отшибе. Небольшой, там благовония горят и статуя Будды с закрытыми глазами… Или открытыми? Того я не понял. Идет туда человек. Молиться за то, чтобы Будда покарал его врага…

– Так буддизм же мирная религия! – удивился Алексей. – Недавно вот с полсотни их, желтых и лысых, перед кинотеатром пело свою «Харю Рамы»… Их так спокойно и мирно погрузили в транспорт, даже не пикнули. Потом по протоколу на харю, и домой…

– Это отсюда, из просвещенной Европы, она мирная. А в той же Японии некоторые монахи всю округу затерроризировали, даже императорскому двору указывали, как Будде правильно дары подносить. Итак, на чем я остановился? Ах да. Молится он Будде, чтобы Будда покарал его врагов. Оставляет в чашке-плошке деньги или ценные вещи. И уходит. А потом клан ниндзя уже разбирается с врагами… Если через пару дней человек пришел, а его ценности либо деньги не тронуты, то дал мало, надо добавить. А если исчезли… То клан принялся за работу, и скоро Будда покарает его врагов. У нас только в двадцатом веке додумались до того, чтобы так разделить исполнителя и заказчика…

Чеботарев был человеком увлеченным, рассказывал и показывал многое.

Вот, к примеру, потайной пол. Берется деревянная доска. Один конец ее подтесывается под углом и кладется в пол, как и обычный паркет. Самый секрет в том, чтобы подтесать не всю доску по краю, а только один угол, и уложить ее на правильные направляющие. Тогда, сколько ни жми, результата добьешься разве что случайно. А как только надо тебе, вжимаешь угол, переворачиваешь паркетину, и в руках у тебя…

Или вот крюки… Это вообще чудо. Забрасывает их Чеботарев на стену, и за пару минут по хитрым веревкам взбирается на крышу спортзала. Надо сказать, что был он в ниндзючей форме, черной такой, капюшон, катана (у ниндзя она иначе называется), «лапы кошачьи» на руках, маска и капюшон… Вжик, и он там. Вжик, и он уже снизу.

И только школьники к окнам прилипли, смотрят. Собрали их тут на какие-то кружки внешкольные, а какие тут кружки? Фильм «Хон Гиль Дон»[6] многие смотрели. Только свирели не хватает!

Глава 16

В тридевятом государстве

Все держалось на коварстве.

В. Высоцкий

– Итак, запишите… – Препод прошелся вдоль доски. – О чем это я? Господа на галёрке, прекратите птичий базар! Итак, запишите…

Обычная лекция. На первой парте Ботан, первый отличник потока, старательно записывал за преподом каждое слово, ручка так и мелькала в его ловких пальцах. Борис, наш второй отличник, писал намного реже, предпочитал слушать, наверное, даже по ходу в чем-то разбираться. Незнакомая девушка на соседней парте писала лекцию, параллельно успевая перечерчивать лист курсового проекта по теоретической механике. Курсовой проект не ее, уже третий делает. Васнецов и Васин, главные раздолбаи, читали «Авторевю», одно на двоих. Наташка на парте за мной хвасталась новеньким сотовым, который ей подарил очередной ухажер. Ей отвечала еще одна девчонка из нашей группы, восторгалась, восхищалась, спрашивала, где еще можно встретить такого же богатого мужчину.

Дико хотелось спать. Ночная смена тяжелой выдалась, всю ночь ломились в здание института пьяные до задницы научные сотрудники. Один так и остался отсыпаться на лавочке при проходной, девать его было некуда, а на улице оставлять не годится, замерз бы. Не май месяц уже, однако. Ночи холодные, хотя днем и тепло еще.

Чтобы не заснуть, я крутил в руке зажигалку. «Зиппо» почти что настоящая, купленная полгода назад в метро. Сам не знаю почему, просто так. Холодный металл корпуса помогал расслабиться и встряхнуться, прийти в нормальное состояние. Да и восстановить китайское изделие до постоянной работы было интересно, хоть чем-то заняться на смене. Помню, я ее тогда вообще всю разобрал да собрал…

В какой-то момент бубнеж препода у доски и оживленный шепот двух меркантильных дам слились в единый шум, и…

– Доброе утро! – Увидел я перед собой все тот же балдахин с плывущим кораблем.

И выругался вслух.

Да что же такое-то? Я тут проснулся, а там же лекция идет! Что будет? Сколько я буду там спать? Не проснуться так же, как и в метро тогда… Когда над тобой чужие лица нависают и спрашивают, что случилось!

Надо снова уснуть.

Я закрыл глаза и с полчаса лежал, просто смотрел в потолок. Сон не шел. Открыл глаза, еще раз выругался. Не получается никак.

– Что же делать? – спросил я сам себя по-русски.

Ударило било, двери распахнулись, пажи тащили мою одежду.

– Доброе утро, ваше высочество!

Я поднялся, подставил руки для одевания.

Из рук выпала и проскакала по полу зажигалка «Зиппо».

И вот так я и застыл.

Потом, уже гораздо позже, я благодарил Светлых богов этого мира и высшие силы своего, что никак не изменился лицом и быстро запихнул ее под кровать, к ночной вазе с барельефами.

Скоро надо будет выдвигаться. Мастер Клоту уже проснулся тоже, да и сержант не дремлет. Надо быстро спрятать… В ночную вазу? Да ну, я что, с ума сошел, что ли? Станут выплескивать, найдут. Потом начнут судачить, что принц гадит металлическими слитками, дойдет до королевы, и не знаю, что будет потом. Наверное, колья с казненными по всему саду расставит.

– Заложить карету! – бросил я слугам. – Мастер Клоту пусть меня там ждет!

Под шумок удалось запрятать зажигалку в пояс. Ничего, останусь один, разберусь, проверю, вдруг она работает?

Как назло, явился лакей с пожеланиями королевы прибыть на королевский прием.

Хорошо хоть прием был недолгим. Явились какие-то странные просители, жаловались на моровую напасть. Эпидемия, что ли? Так надо быстро послать туда войска, оцепить все, никого не выпускать, направить в очаги заражения докторов, пусть определят, с чего…

Угу, размечтался. И без моих советов тут хорошо.

А учитывая, как внимательно иногда поглядывает на меня граф Дюка, так вообще рот открывать не хочется.

Все шло своим чередом, королева быстро прослезилась, выдала денег. Потом еще воришка с Нижнего города спер у торговца с лотка сапоги. Воришка уповал на королевскую милость – и не просчитался. Королева снова прослезилась, выдала воришке, смугловатому типу с отечно-морщинистым лицом, три золотых и велела больше так не делать.

– Не смею, ваше величество! – Воришка кинулся вниз, заелозил по каменным плитам задом вверх, пол целуя. – Светлые боги – исправлюсь! В храм уйду послушником!

– Да будет уже, будет… – Махнула платочком королева. – Следующий!

– Ваше величество… – заикнулся было суховатый тип у стены в черном, чем-то похожий на профессоров академии.

– Да будет тебе уже! Ему и так досталось. Иди, иди уже, не гневи!

Суховатый поклонился и вышел вон, опередив воришку. Выглядел он невозмутимо, словно зашел щепотку соли попросить, но дверью ошибся, только скользнул каким-то холодным взглядом по воришке и все.

И даже не спросишь ни у кого, что да как. Иштвана что-то не видно давно, за него распоряжается другой человек.

– Ну, кто там еще? – устало спросила королева-мать.

Я выругался про себя. Мало того что я не знаю, что там с моим телом на парте институтской происходит, мало того что у меня в поясе артефакт… Ну да, как же еще его назвать-то? Так еще и опоздаю на тренировку с сержантом. И весь день, точнее весь сон, насмарку.

– Ваше величество. – Глубокий бас графа Дюка вывел меня из мутной дремы, в которую я уже начал погружаться. – Письмо из Закатного герцогства.

– Так, что там такое?

– Крестьяне бунтуют. Они взяли в руки оружие и прогнали дикарей, ваше величество. Необходимо собрать войско и усмирить бунтовщиков. Язву бунта надо выжечь сейчас, пока не поздно. Сначала крестьяне напали на дикарей, а на кого нападут потом? На господ?

Как я уже понял, кочевники из Предвечной степи несколько лет назад начали пробовать на вкус и прочность границы королевства. Королева отчего-то решила делать вид, что ее это не касается, гонцы от аристократов, проживающих на границе, в лучшем случае игнорировались, а в худшем пропадали. Закатное герцогство, обширная область между столицей и Предвечной степью, кочевников сдерживать уже не могло. Крестьяне, отчаявшиеся в получении помощи, решили взять ситуацию в свои руки.

– Все вон, – сказала королева резко.

И куда подевалась та добрая и слезливая тетушка на троне? Теперь там сидело вообще не пойми что. Царевна Софья, как с картины Репина. Лицо разом утратило всю доброту и стало жестким, глазки мелкие и черные, аж сверкают.

Придворные, толкаясь локтями, потянулись к выходу. Не быстро, соблюдая остатки достоинства, но поспешая.

– Во-он!!! – крикнула королева.

Все вломились в двери, как нарки при милицейском рейде. Я уж опустил руку на пояс, вспоминая про верную дубинку и прикидывая, как бы всю толпу сбагрить на улицу, чтобы в клубе ничего себе не переломали… Толпа – страшная сила.

Пока думал, никого не осталось, даже охраны. Только графы, королева-мать и я. Про меня-то все и забыли.

– Я немедленно отправлю верные вам войска в Закатное герцогство, – сказал граф Дюка. – Мы выжжем каленым железом всю скверну.

– А ленивое быдло пусть больше трудится, – поддакнула графиня Нака. – Герцогство богатое! Лентяи! Сколько они нам налогов не доплатили?

– Больше ста пятидесяти тысяч золотых, – глядя в сторону, ответил толстый граф Лург. Голос его был удивительно тонок, я как услышал, так и не перестаю удивляться. Яйца ему отрезали, что ли?

– Кто отправляется? – спросил самый тихий, граф Урий. Тот самый тощий, кто чаще молчал, чем говорил.

– Я, – отрезал граф Дюка. – Возьму с собой рыцарскую сотню.

– Не мало ли будет? – деловито поинтересовался толстяк-кастрат.

– В самый раз. Драться не собираюсь, на это отряд Каллуфа есть, быстро поучим быдло и обратно…

– Мальчик мой! – Ну вот, про меня вспомнили. Снова на троне у нас сидит добрая тетушка. – Что ты тут делаешь?

– Но, матушка! – Я скорчил гримасу. – Вы же не давали мне разрешения удалиться! Вот я и остался…

– О, сыночка… – Всплакнула королева-мать. – Идите, конечно, идите! Виконты-то где? Твои благородные братья!

А, это она про рыжих недорослей.

– Ждут в карете, мама, – наугад ответил я. – Ну, я пошел? А можно… а можно сегодня будет покататься по городу! Можно же, мама?

Вот так, сыграв дурачка и получив свой леденец, я вприпрыжку сбежал по лестнице.

Ну да, конечно, где ж нашим рыжим еще быть-то, как не в бричке? Как раз они занимались тем, что подталкивали друг друга локтями и сумрачно хихикали, поглядывая на мастера Клоту.

Подошел я к ним сзади, потому и слышал много.

– …сам тебе говорю, они его пользуют!

– Да ну?

– Ну да! Знаешь, какой обычай у этих альтзорцев? Пока одного парня девкой не сделает, то жениться не может, о как!

– А тот, кого сделали?

– А чё ему, он отряхнулся и дальше пошел!

Мастер Клоту кинул страдальческий взгляд на меня.

Ну, я как-то даже совсем не удивился.

– Благородные братишки вы мои… – Вклинился между ними на сиденье, обнял обоих за шеи. Интересно, не обнял ли я кого-нибудь так же на лекции в зале-то? Не хотелось бы, потому что жал я со всей силы. Там, позади, Наташка сидит, обидится она, не любит, когда ее бесплатно обнимают! – Благородные братишки вы мои… Поехали, что встал?

Выкатились из замка, я продолжал жать шейки уже покрасневших и сипевших братцев. Ну да, они-то если только стаканы ко рту носили да ляжки телкам жали, а я меч держу да от сержанта пытаюсь оборониться.

Опомнился, отпустил.

– Что это вы, твари гадкие? А? – С этими словами вонзил локоть в ребра сначала одному, а потом другому.

– Эп!

– Эп! – сказали по очереди мои аристократические братцы.

– Ой! – А это уже я. Локти мои в этом мире не стучали год по жесткой груше в спортивном зале. – Ну-ка, обосранец! – Недавно выученное слово легко слетело с губ. – Что это у тебя под рубахой? Вот это да…

Локоть я себе ушиб о не длинный, но острый нож. Узорчатый такой, рукоять вита золотой проволокой, гарда и пятка просто сделаны для того, чтобы на них драгоценностей и золота насыпать. По центру, там, где должен быть кровосток, идет серебряная полоска.

– Я не обосранец! – возразил обиженно один брат.

– Гы-гы-гы, – сказал второй.

Ну что за мерзкие твари.

– Ну-ка, забыли ли вы, гадостники, что поначалу надо завести своих слуг и с ними уже разбираться, а моих с… – Чуть не сказал слуг, да в последний момент поправился: – …людей… Да, моих людей трогать – это все равно что меня обидеть.

– Да мы чё, мы ничё…

– Ершик свой забери, дымоход прочистишь. – Сунул кинжал в руки рыжику. Держать его в руках я интуитивно признал неверным. На пропажу оружия могла отреагировать королева очередной придурью. – Эй, кучер, давай к «Овцебыку»!

Братцев высадили, оставили им половину охраны, потом до дома сержанта, он нас уже на лошади встретил, и до той рощицы на берегу моря, где мы всегда и тренировались. В самом деле, что в городе сидеть? Тут, на свежем воздухе, тоже хорошо!

В этот раз сержант превзошел сам себя. Я чуть ли не на крыльях по полянке летал, пытаясь защититься от ударов со всех сторон. А потом еще махал мечом под контролем сержанта, просто на силу и на выносливость.

Руки у меня уже привычно отваливались.

– Передышку, Седдик? – спросил меня сержант.

– Нет, – прохрипел я. – Тяжело в учении, легко в бою… Децимал, сколько мы уже с тобой занимаемся?

– Три недели, ваше высочество.

– Мало, – вздохнул я.

– Да, ваше высочество.

– А что это я «высочеством» вдруг стал? Договорились же, что я Седдик. На плацу.

– Так тренировка же закончилась?

– Ну… Тогда продолжаем.

Через час я лежал на траве, раскинув руки и ноги в стороны, и смотрел в небо. Холодало уже тут, зима близилась. Скоро будет уже не до занятий. Надо бы выяснить, какая тут зима, тяжелая ли? На дома внимательно посмотреть да на дымоходы… В смысле на трубы. Если здоровенные и широкие, то зимовать придется. О тренировках забыть придется на время. Или вот так, по зиме гонять.

После интенсивных физических избиений настоящим блаженством было окунуться в прохладные волны моря. Баня потом есть, но туда идти что-то не хочется. Слишком громадное сооружение, и каждый поход туда как подготовка к старту баллистической ракеты. Разденут тебя, в воду тебя, мочалками тебя, а потом еще и… Нет, хочется чего-то попроще.

Попросить, что ли, королеву-мать выделить мне отдельное помещение и там душ устроить?

О, кстати…

Сумасшедшая есть идея. А что тут с уровнем промышленности? Лекция-то, на которой я заснул, как раз про промышленность и рассказывала. Конечно, не всякий пономарь так с амвона прочтет, но это к делу не относится. Смогут ли тут воспроизвести обычную такую «Зиппу», как у меня сейчас в поясе?

Вышел из моря, обтерся поданным лакеем полотенцем. Достав украдкой зажигалку, быстро разобрал на составляющие. Вот это корпус с крышечкой, вот это нутро, тут у нас вата и трубка с пружинкой… Чего сложного-то?

Сержант на просьбу посоветовать мастера подумал не очень долго.

– Конечно, мастер Виктор. Уважают его, и делает хорошо. В Нижнем городе живет, на улице…

– Показывай дорогу! – распорядился я.

В Верхний город мы не сворачивали, повернули от ворот сразу направо, куда-то в сторону моря. Почти сразу же бричка окунулась в длинную улицу, широкую, ограниченную с двух сторон заборами, поверх которых распускали ветки лиственницы, низ заборов из камней, грубые булыжники, а на них установлен частокол слегка обтесанных бревен.

Навстречу попадались люди, одетые бедно, но аккуратно, откровенных оборванцев нет. Люди сторонились к обочинам, поклоны отвешивали. По дороге попался патруль стражи, пятерка толстопузых типов в изношенных кольчугах с копьями. Выстроились на обочине, по той стойке, которую тут называют «смирно», копья вверх. Мои охранники уныло прогарцевали мимо.

Остановились около большого дома с широкими воротами.

Обычный такой дом, чем-то похожий на строения добропорядочных немецких бюргеров. Первый этаж сложен из больших камней, второй этаж деревянный, из толстых бревен, крыша крыта серой черепицей. Сделано не столько красиво, сколько на века. Камни вросли в землю, бревна вросли в камни, черепица вообще вечно лежать будет, даже не потрескалась нигде.

– Во двор не въезжать, – приказал я.

Вошел в ворота, за мной туда же скользнула охрана. Сержант держался чуть в стороне от общего праздника, но его присутствие я ощущал. Справа стоит, если что, то приложит ворога.

Хотя какой тут ворог-то? Мастеровые тут…

Встретил нас здоровенный, квадратный, такой же основательный, как и его дом, мастер, одетый просто, но добротно. Штаны серые, рубаха тускло-алая, кожаный жилет, на ногах блестящие сапоги. Ну прям мастеровой сошел с плаката «Россия, которую мы потеряли в 1917 году».

Метнулся отрок, надел купцу на голову шапку меховую с эмблемой цеха кузнецов, маленький серебряный молот и наковальня, ну конечно же, что же еще?

– Добрый день, уважаемый, – обратился я к нему.

– Добрый день, ваше высочество, – поклонился мне мастер, придерживая рукой шапку, чтоб не упала.

– Как имя твое?

– Мастер Виктор, сын Перов.

– Очень приятно… – Я сморозил что-то не то. Давно этот мир мне снится, пора бы уже и привыкнуть! А так только людей в заблуждение ввожу, вон как на лице почтенного кузнеца изумление плеснуло. – Можешь ли ты изготовить вещь, если я тебе ее опишу или нарисую?

– Нарисуете? – Задумался мастер.

– Виктор, Виктор, ты что? – Расталкивая замерших по краю двора отроков, к нам пошла высокая и стройная женщина. Лет сорока, статная, в длинном долгополом платье. Длинные золотые волосы уложены в косу, коса с правой стороны спускается вниз. А высока дама! Метр восемьдесят так точно!

– Ваше высочество, проходите в дом! Что Светлые боги послали, откушайте… За обедом разговор короче.

– Спасибо, уважаемая…

От еды отказался, а вот настойка тут была, пусть и не такая вкусная, как во дворце, кислая, скорее… Но все же не просто так сидеть? На закуску были яблоки, совершенно земного вида, замоченные в меду.

Ирма, жена мастера Виктора, хорошая хозяйка и очень умная женщина. Общалась в основном она, а мастер сидел нелюдимый, смотрел с опаской, словно я вот-вот должен взорваться. Ожил он, только когда увидел зажигалку.

Не думаю, что сюда дотянется фирма «Зиппо Мануфактуринг Интернейшенел», чтобы меня привлечь за нарушение патента… Не придумали тут еще патентов. Да и фирм тоже пока что не придумали. Тут есть только гильдии, с которыми в незапамятные времена заключены Коронные договоры. Гильдии выплачивают налог, а королевская власть следит за тем, чтобы никто чужую поляну не трогал. Есть старшины гильдий, есть еще какие-то разделения между ними, но я не вникал, мне и каллиграфии с лихвой хватило.

Кстати, а как королева-мать на это отреагирует? Сын придумал странный предмет и вовсю торгует им? Принцу ремня по попе, мастера на кол со всей семьей, деньги отобрать и раздать ворам, чтобы не воровали. И как остальные дворяне отнесутся? Мне оно надо-то, а? Лишнее внимание к себе привлекать?

– Значит, вот это надо сделать с дырочками… А это что?

– Vata, – сказал я по-русски. – А это войлок. Вата – это что-то вроде меха, а войлок – плотный мех. Есть какая-нибудь горючая жидкость?

– В Морском герцогстве что-то такое было… Можно ли предложить рыбий жир? Его жгут в корабельных светильниках. Еще есть сухой тростник с берегов реки…

– Нет, надо более горючее и жидкое. Что там в Морском герцогстве?

– Там, на островах, морские бури рушат землю, и земля плачет, плачет кровью. Кровь земли течет по воде, отравляет берега и морской живности много губит. Она горит ярко и воняет, как… – Мастер запнулся. – Плохо пахнет. Медики высушивают ее и мажут ею застарелые раны… Ваше величество, я понял, что вам надо.

– Вот и отлично. Недели хватит? Через неделю к тебе приеду. Сколько денег нужно?

– Но… Брать деньги с коро… Королевской семьи…

– Мастер Виктор! – Покачал головой я.

Пожавшись, мастер назвал цену.

Я заплатил вперед половину, еще раз пообещал заехать через неделю и уехал забирать рыжиков из «Похотливого овцебыка».

– Что это будет, ваше высочество? – спросил меня сержант, когда мы тряслись в бричке.

– Зажигалка. Как кремень и кресало, только удобнее.

– Понятно, – коротко ответил сержант.

А я потрогал свои запястья. Болят! А вечером еще каллиграфия, ой-ой… Как писать-то ровно и точно, когда руки просто дрожат? Барон Лото точно никаких скидок делать не будет…

До кровати я добрался, полностью лишившись сил. Посмотрел на красные бедра, пузо и плечи, вздохнул, перевернулся на спину, под мышкой зажав ту «Зиппо», закрыл глаза и провалился в…

– Студент на третьей парте у окна! Доброе утро!

Я заполошно поднялся, посмотрел направо, налево… Кто тут кричит-то?

Препод стоял у края ряда парт, на меня смотрела вся аудитория, перешептывались, улыбались.

– Доброе утро! – вежливо сказал профессор, глядя на меня с немного нездоровым огоньком в глазах. Запомнил. – Если вы проснулись, я продолжу. Продолжу!

Я плюхнулся обратно за парту, быстро себя ощупал, сделал вид, что уронил ручку, и заглянул под парту. «Зиппо», зажигалки моей, нет нигде. Там осталась, во сне.

Значит, какие-то предметы оттуда сюда можно перенести? «Ремингтон», три коробки по пятьдесят картечью, десяток на ремень, и с ружьем под мышкой придремать на дежурстве. И в том мире можно будет показать, где раки зимуют. Стражу пугнуть, один заряд всадить хаму-генералу Ипоку под шлем, посмотреть, разнесет шлем или нет взорвавшийся череп. А потом выдать королеве-матери пинка потолще и самому сесть на трон…

И проснуться в этом мире уже в наручниках. Оружие у нас подотчетное, и, если что-то пропадет, расследование так или иначе на меня укажет. Это же не копирование предметов, это просто перенос.

Так что размечтался…

Досидев до конца лекции, я бегом помчался в столовую, пить кофе, вот уже даже представил себе, как граненый стакан, наполненный вязкой жижей с запахом… О, а что такое у меня вибрирует на поясе и играет музыку? О, да это же мой новый мобильный телефон, ну как я мог забыть?

– Привет, однако! – поздоровалась со мной трубка голосом Костика. – Узнал, однако?

– Узнал, однако! – ответил я.

– Буду краток, – оживился Костик. – Есть к тебе предложение. Маша и Женя нами просто очарованы и приглашают прогуляться в красивых местах города Рязани в эти выходные, пока еще тепло!

– Ух, заманчиво! Но видишь ли…

– Так что передать Маше?

– Где и во сколько? – Стоп, это что, я сказал? Да я уже придумал целую историю о срочных делах дома, внезапно приехавших родителях и экзаменах в институте, только вот все это пошло прахом.

– В субботу в восемь, с собой теплые вещи… Я за тобой заеду. Не проспишь, у тебя теперь мобильный есть.

Глава 17

Кастетом по почкам,

По жизненным точкам!

Народное творчество

Ровно в пять утра за окном загудел сигнал машины.

Я проснулся, открыл глаза, отпихнул в сторону тонфу. Сегодня ночью что-то ничего не снилось. Ну что ж… Наверное, принца там угрохали-таки. Я же хоть и мелкий, все же не дурак, и вижу, что принца при дворе недолюбливают. Слуги избегают, дворяне сторонятся, а графы и королева на привязи держат, как щенка. Чего раньше-то не удавили, непонятно? Материнские чувства взыграли?

Ой, ну не верится мне что-то в это, ой не верится! Когда речь о власти идет, не то что детей своих, и себя самое запродашь кому хочешь. Живой пример у меня перед глазами, вся страна моя, которую уже продали не один раз и до сих пор перепродать пытаются.

Пока я быстро одевался, то думал.

Версию «мальчик мой единственный уси-пуси» оставим на крайний случай. Стоит королеве даже не приказать, намекнуть, и… Хам-генерал граф Ипоку с удовольствием меня на ленты распустит, граф Дюка этак походя голову с меня смахнет своей сабелькой, графиня Нака с шелковой удавкой, граф Урий с апоплексическим ударом табакеркой в висок[7], неизвестные разбойники, неожиданная стрела в спину, отрава в утреннем питье…

Но пока же не душат?

Значит, что-то мешает, что-то не дает так просто от меня избавиться.

Когда я с большим тюком, включающим в себя все необходимое, явился под окна, лицо мое было не очень веселым.

Забросил вещи в багажник, сел рядом с водителем.

– Всем привет, едем… – Костик быстро переткнул передачу, машина рванула как ужаленная.

– Эй, осторожнее, это ж двор!

– Да ничё, спят все ещё! – ответил Костик, но скорость сбросил.

Пронеслись по тихому шоссе, вырвались на кольцевую, по ней свернули на другое шоссе и поехали по прямой, обгоняя редкие фуры.

– Слушай, Кость, а ты уверен, что Серега меня правильно поймет?

– Кто не рискует… Слушай, что хмурый такой? Девушка красивая, приятная, умная, домовитая даже… Помнишь тортик на Серегиной днюхе? Вот, она приготовила. К тому же состоит в модельном агентстве, участвует в съемках там каких-то… А ты что?

Занимался день, теплый день осени. Солнце выглянуло из-за горизонта, залив алым поля и редкие домишки. Машин на трассе становилось все больше и больше, в основном легковых.

Почему же я до сих пор живой?

Потому что я наследник, а мать моя тамошняя при мне всего лишь регент. Пока я лежу в коме, королеве не мешаю и я для нее самый удобный принц. Не важно, почему она регент, важно то, что никто на ее власть не покушается. Когда не будет меня как законного наследника, то и она не нужна, можно нового короля выбирать.

Вот так.

Все просто.

Я едва не подпрыгнул, удостоившись изумленного взгляда Костика.

– Да так… Ногу свело! Ты рули, а?

– Да рулю… – медленно сказал Костик.

Пока что меня убивать не будут. А если я буду и дальше корчить из себя придурка, не мешая, то еще и отблагодарят чем. Дадут дальше играть в деревянных солдатиков, полки гонять, Преображенский и Семеновский. Разрешат учиться каллиграфии и даже географии. Выпустят попутешествовать… Хотя нет, испугается королева, что со мной что-то случится, буду сидеть в замке.

Разрешат даже рыжикам немного по физиономии настучать, наверное… Главное, чтобы не мешал им и дальше страну по кускам растаскивать.

Хм, а почему б графам не придушить меня и королеву заодно, и выбрать себе очередного удобного короля, чтобы и дальше за его спиной страну распродавать по кускам?

На подъезде к городу Костик остановил машину, сбегал к цветочному развалу и вернулся с большим букетом ярко-красных роз.

Женя и Маша ждали нас около большого фонтана. На этот раз оделись нейтрально, джинсы, рубашки, удобные кроссовки. Но все равно как же красиво все это смотрелось на них… Особенно на Маше!

– Привет! – улыбнулся Костик.

– Ко-остя! – Женя прижала букет к груди. – Красота-то какая! Красные розы, мои любимые! Дай я тебя поцелую!

Костик молчал и глупо улыбался.

– Так, дамы и кавалеры… – встряла Маша. – Еду держи! – Она накинула мне на плечо ремень большой тяжелой сумки, источавшей вкусные запахи. – Что стоим, кого ждем?

Вчетвером расселись в машине, я и Костик впереди, дамы сзади. Сумка с едой отправилась в багажник, Женя не расставалась с букетом.

– Домой заедем? – спросила она. – Оставлю! Жаль красоту такую с собой-то…

Заехали, подождали, пока Женя сбегает домой с цветами. Простой такой деревенский дом, бревенчатый, зеленая краска по всем стенам и окна, разделенные на четвертинки. Стоило ей зайти туда с букетом, как колыхнулись занавески.

– Ой что будет. – Округлила глазки Маша. – Родители строгие…

Через минуту Женя выскочила обратно, уже без цветов, нырнула в машину.

– Гони! Давай-давай, пока мама не передумала…

Ну, и рванули. За город, мимо дач и станций автобуса, мимо небольшой заправки, где Костик залил полный бак бензина и где мы купили мешок березовых углей для костра.

Добрались до места.

Хорошо тут.

Речка, ивы плакучие у воды, следы кострищ.

Быстро воткнули в землю рогатки для шампуров, установили одноразовый мангал, открыли ведро с маринованным мясом.

– Пошли к речке сходим! – Маша вручила мне пустую пятилитровую бутылку. – Воды набрать надо, а то как бы костер траву не запалил… Сухо сейчас.

И пошла первой, показывая дорогу.

Тропинка среди зарослей камыша и какой-то высокой травы вела вниз, к воде. Тихо плескали волны, выкатываясь на глиняный пляж, стрекотали в зарослях камыша какие-то жучки, где-то далеко-далеко от нас оставался шум большого города. Солнце неторопливо карабкалось на небо, обещая нам жаркий денек.

– Только чур ты набираешь! – сказала мне Маша. – А то у меня джинсы ручной работы! Нравятся? – Она покрутилась передо мной.

– Э… Да! – хватило ума сказать мне. – А кто шил?

– Да уж не Версаче, сама! – похвалилась Маша. – Прямо на фигуре подгоняла, смотри! – Она закрутилась вокруг своей оси, высоко подняв руки. – Ты воду-то набирать думаешь или на меня глазеть?

Я спустился ниже, стараясь не думать, как собственноручно сшитые Машей джинсы обрисовывают стройные бедра, талию и… Хм… Присел на корточки, опустил горлышко упрямо пытающейся всплыть бутылки в текущую воду, подальше от берега.

Правильность окружающего мира разрушил звук мотора, рыкнувшего вверху, на поляне, и излишне громкие хлопки дверей.

Кто-то приехал. Ну вот, я уж думал, что получится скромной компанией посидеть, а тут сейчас начнется вечеринка на сотню персон, с музыкой, пьянкой и шашлыками. Ну и стоило оно того? Лучше бы дома остался.

Я выдернул потяжелевшую бутыль вверх, обернулся и столкнулся с тревожным взглядом Маши.

– Возвращаемся, – сказал я.

Наверху народу прибавилось. Четыре человека, все довольно однотипные, чем-то неуловимо похожие друг на друга, хотя по лицам и телосложению разные. На бандитов не похожи, хотя, кто знает, как тут бандиты выглядят и одеваются?

Самый большой из этой компании, коротко обритый и весь какой-то бугристый, в черной обтягивающей футболке и спортивных штанах, что-то говорил Косте. Тот кивал ему, добро улыбаясь, и старательно прикрывал собой Женю.

– Не, ну ты что, не понял? Как-то нехорошо, не? – напористо выговаривал Бугор.

– О, Вован, вторая тоже тут! – обернулся крайний.

– Так, гости-дорогие, – решительно продолжил Бугор Вован. – Валите себе откуда приехали, а девушки с нами остаются, ясно? Маш, Жень, ну чё за дела? Мы с вами на сегодня договаривались, а вы с этими…

– Мы с тобой ни о чем не договаривались! – вскинулась Маша у меня из-за спины.

Ого, да они знакомы…

– Все, ребята, мы уходим, Жень, пошли… – Костик своей спиной начал оттеснять Женю назад, к машине. Я тоже указал Маше глазами на авто. Нечего, мол, тут стоять, когда взрослые дяди разговаривают.

– Вы пошли, телки с нами! – вскинулись из задних рядов.

Бугор вскинул кулак, и Костику прилетело в голову. Костик попытался уйти шагом назад, но натолкнулся на Женю, и, пока решал, в какую сторону идти дальше, кулак тезки вбил ему прямой под нос.

Голова Костика мотнулась, он осел вниз как куль с мукой. Вокруг него сразу же образовались трое, усиленно работающие ногами. Били по-гадски, сверху вниз, запинывали.

– Голову ему я подержу… – сказал жилистый тип, весь в наколках, похожий на стиральную доску, которая исписана синей шариковой ручкой с ног до головы. Он крепко держал за уши голову моего друга. – А ты, Вован, пробей с ноги по затылку, дурачком сделаем…

Бугор одобрительно гыкнул, отошел чуть назад.

– Стойте, сволочи! – взвизгнула Маша.

Да где уж там, ребята увлеклись…

Один рванулся на меня, занося в ударе отполированную дубинку.

Я резко крутанулся на мыске, все, как показывал Валерий Алексеевич, развернув таз и выбросив ногу сбоку-вперед, представил, что бью по груше в спортзале. Попал в бедро голенью, хорошо так, с характерным шлепком, ногу подрубил, но и по скуле мне прилетело немного. Зато оружие отобрал, а тип заорал и заскакал в сторону, согнутый. Ой, больно это, когда так попадают! Сам знаю, не раз на тренировке получал!

В руках у меня короткая дубинка, по балансу очень на меч похожа. Крутанул ее вдоль кисти, примериваясь, перехватил так, чтобы часть торчала из ладони вниз.

Костик!

Забьют же, твари!

Троица оторвалась от своего веселого занятия и приближалась ко мне.

– Ух ты! Как в фильме! – восхитился расписной. – Ты Дункан Мак-Лауд? А такое видел? – В руках говорившего возник длинный и острый шампур. Наш же, даже шашлык наколоть не успели. – Я от…жу тебя, и твоя сила перейдет ко мне…

Двое посмеялись удачной шутке, я и сам быстро улыбнулся.

С этими словами он сделал длинный выпад, метя мимо меня, под мышку – попугать типа. Убивать они испугались, сцыкотно потом в тюряге сидеть.

Дальше я сработал автоматически, расписной слишком выставил вперед ногу и совершенно не думал ее прикрывать, да и на выпаде провалился.

Блок на меч… То есть на железку для шашлыка, потом поворот моего меча и его движение сверху-вниз, получи, фашист, гранатой!

Будь у меня настоящий меч, чел остался бы без ноги, а так лишь поорал чуть, выронив шампур. По внутренним мышцам бедра, не страшно, но больно! Ой больно! От сержанта прилетало, навсегда запомнил, что ноги выставлять не надо.

Хорошо, что у этих в жизни не было ни Валерия Алексеевича, ни тем более децимала королевской гвардии Седдика.

Следующий противник попытался тупо ударить меня резиновой дубинкой, я легко отбил ее в сторону и с размаха засадил ему в бок коротким концом своей дубинки. У меня же не боевой меч-то, а просто палка, можно не стесняться. Влажно хрустнуло, и мой противник с белым как снег лицом свалился на траву там, где стоял.

Развернулся, сблокировал какой-то пыльный и трухлявый дрын, которым меня попытался огреть мой первый противник, переместился вперед, не отпуская дубинки от вражьего оружия, оказался за спиной у человека и зарядил ему другим концом дубинки в зубы. Н-на!

А дальше настала уже моя очередь полететь, не надо было разворачиваться. Расписной бросился, обнял меня руками, блокируя мои плечи как можно ниже, поднял над землей.

Я ощутил, что лечу, а потом ощутил, как сильная пощечина выбивает из меня мысли. Это Бугор промахнулся, хотел попасть кулаком, да я вовремя отклонился. По своему расписному другу не попал, как я втайне надеялся.

С ужасом я ожидал второго удара, понимая, что это будет уже серьезно. Один чел валяется без сознания, остальные все от меня получили неслабо. Сейчас меня замесят, втроем недолго бить будут, а потом, злые и горячие, останутся наедине с девушками и такое сотворить могут, на что никогда бы не решились в ином случае! На тот свет запросто отправят, а то еще что похуже придумают!

– На! – Про Костика уже забыли, сбросили со счетов. «Двойку» по печени он пробил жестко, с одной и с другой стороны, только шпок-шпок, звук двойного удара слился в один.

На лице Вована-Бугра возникло удивленное выражение. Постоял, покачиваясь, потом побелел и рухнул вниз.

Я ощутил, что лечу, что лицо моего друга становится все ближе и ближе… Нет, увернулся.

На ногах я не устоял, рухнул в траву. В носу и на губах сразу же стало солоно.

– Не лежать! – откуда-то издалека крикнул в ухо барон Седдик. – Не лежать!

Ощутив, просто-таки почувствовав приближающуюся к ребрам палку, я перекатился, ища меч или любое другое оружие. Ничего нет, нет, значит, надо отнять у врага, который послабее.

– Вставать!

Нет, ты не во сне. Во сне сержант бы уже стоял рядом с немного равнодушным лицом и смотрел бы на меня спокойно и насмешливо.

Врагов не осталось. Расписной как раз принимал от Костика ногой в голову, а последний отхрамывал подальше, поднимая руки.

– Да вы чё, уроды, вы чё, вас посадят…

– А тебя закопают! – рявкнул Костик.

– Костя, хорош! – крикнул я, сплевывая кровь. Длинная тягучая слюна попала и на футболку. Ну все, привет, мамка точно не отстирает, а я ее за вечнозеленые у барыги покупал…

Костик остыл, огляделся.

Поле боя за нами.

– Поехали отсюда.

– Куда, а милиция?

– Да они не пойдут, – покачала головой Маша.

– Что так?

– Да вот так. У того, который жирный, условный срок. И у писуна, – она кивнула на того, который предлагал отбить Костику голову, – тоже висит. Пойдут в ментуру, срок реальный станет. И этот блатота. Им в ментуру жаловаться западло, да?

– Да пошла ты… – Расписной ворочался в траве, как большой тюлень.

– Что? – спросили мы с Костиком хором.

– Все-все-все, вы серьезные ребята…

– Так-то вот. Едем отсюда!

По пути Маша попросила остановиться сначала у палатки при дороге, где девушки купили лейкопластырь, бинты-йоды и мороженое зачем-то, а потом второй раз в указанном ею укромном месте.

– Все, оба из машины, на лечение! – скомандовала она.

Подчинились.

Женя занялась Костиком, а ко мне подступила Маша. Нас вдвоем усадили на капот, с разных сторон, Маша смочила край своего носового платка в спирте, начала аккуратно обтирать мое лицо, потом так же аккуратно, едва касаясь пальцами, замазала мне разбитую губу медицинским клеем. Заставила снять испачканную футболку, посмотрела на ребра и спину.

– Вроде синяки только, – сказала Маша. – Переодеться есть, герой?

– Да… Там, в сумке… – Хорошо, что чистую рубашку с собой захватил. – Маш, я тут… – На джинсах девушки, на коленях, расплывалось несколько кровавых пятен.

– Ерунда, – сказала Маша, даже не глянув вниз. – Голова не кружится?

– Да нет…

– Ну вот! А вы еще сказали, что мороженое любите! – торжественно объявила Женя, накладывая Костику на глаз пачку пломбира. – Держи, атаман, а то отек будет! – И она, улыбнувшись, осторожно поцеловала Костика в целую щеку.

Тот расцвел на глазах.

– Жень, а еще можно?

– Обойдешься! – улыбнулась Женя.

Ну, такая улыбка бывает… Когда женщина говорит «нет», это значит «да», да?

Глава 18

Тут как тут, тут как тут

Это храбрый парень,

Это Робин Гуд!

«Кар-Мэн»

– Первым королем Ильрони был Урий Первый, – сказал барон Гонку. Полноватый дядька, нудный до ужаса, круглолицый и лысый, как яйцо. На носу местные очки, металлическая оправа из скрученной проволоки, и в ней зажаты кусочки стекла.

– Он с дружиной приплыл с островов, взял под свою руку варваров и построил Верхний город и защитил его от Порождений Земель и пиратов, основал торговую факторию, чтобы купцы могли получить отдых и ремонт кораблей. Его дружина росла, была славна подвигами, и император, узнав о том, пожаловал герцогу Ильрони герцогский титул. В дальнейшем ваши благородные предки выводят род свой от первого герцога Ильрони.

Я быстро сделал на бумаге пометки. Проклятущая каллиграфия… Сегодня еще сержант решил поучить меня биться без оружия, мало ли, вдруг пригодится, и поучил-таки, теперь все тело ломит. В том числе и руки тоже, пальцы еле двигаются. Удары кулаком тут не очень знали, зато захваты и броски распространены сильно.

– Герцог Ильрони построил первую стену вокруг Верхнего города, заложил форты, защищающие столицу с моря, заключил Коронные договоры с герцогством Альрони, сражавшимся с Порождениями, и с Морским герцогством, в то время изнемогавшим от нападений пиратов. Запишите, ваше высочество. Урий Первый, герцог Ильрони.

Я записал. Барон Гонку просмотрел оставленные мной каракули.

– У вас довольно неплохой почерк, ваше высочество. Продолжу. Урий Второй. Он выстроил большой порт и выдал преференции торговцам, которые останавливались в порту Ильрони. Его жена, герцогиня Ирна, дочь и наследница графства Штатского. Родила ему троих детей, двое из которых скончались до наступления совершеннолетия. Урий Второй, сын Урия Первого и Альвары, герцог Ильрони. Запишите, ваше высочество.

И так весь вечер. История королевской фамилии, кто, где, что и когда. Барон Гонку знал их досконально, причем ни в какие шпаргалки не заглядывал, шпарил наизусть.

Тяжко мне пришлось… Барон Гонку оказался тем, кого у нас называют «педант». Совсем как профессор Иванов из нашего института. Тот тоже, пока все не выучишь, ничего не ставит. И оправдание одно у него. Ну, вот ты инженер будущий. Ты хочешь тройку. А вот где-то врач будущий тоже хочет тройку. И ты бы пошел к такому вот врачу? Ну, один остроумец ответил «да» – и пошел на пересдачу. Потом еще и в академ. Теперь с нами в группе учится. Не думаю, что снова сдаст, у профессора память хорошая…

За окном уже давно вечер, в парке поют сверчки и играет музыка. У королевы сегодня очередной не то прием, не то бал. Не пошел я туда, больным сказался. Что там делать-то? Смотреть, как придворные со скучными лицами друг другу раскланиваются?

Или на аферы королевские? Последний раз… Нет, не последний, крайний, вот уверен я, что этот раз не последний! Пришел наследник. Суровый такой малый, лет двадцати, в кольчуге, за спиной щит, на поясе ножны пустые болтаются, меч и кинжал отняла охрана на входе. Шлем-горшок к поясу пристегнут, лицо злое такое, в серой холщовой сумке на боку свитки с правами наследования…

– Ваше величество, ваше высочество…

Надо же, даже меня вспомнил. Поклонился грамотно, сначала королеве, потом мне.

И рассказал историю свою. Помер барон старый, отец его, кто-то подсуетился быстренько, имение сначала под опеку до совершеннолетия наследников, потом в долги вогнали, потом продали, и все шито-крыто. Ну, как у нас квартиры продают, так же, концов не сыщешь. Яуза хранит столько тайн, что одним трупом больше, одним меньше уже ничего не изменят. Тут рядом с городом тоже речка есть.

Рыцарю объяснили популярно, что виновные сурово наказаны, а ты, рыцарь, гуляй-ка… Вот тебе полста… Нет, вот тебе двадцать золотых. Какой-такой-разэтакий барон? Барон – это если имение есть, земля да людишки, а у тебя? Кто, говоришь, отобрал? Ну так вот, они наказаны. Имение вернуть? Так оно давно другим людям принадлежит, уважаемому графу Лургу. Отобрать? У законного владельца? А с какой стати королевство тебе должно? По закону? По какому-такому закону? Мы все тут одна шайка? Наглец, ну наглец… Стража!

И уволокли наследника куда-то в подземелья. Не знаю, куда они трупы выносят, но не думаю, что прожил он долго. Одному-то воину он засветил в лобешник хорошо, того следом вынесли.

Жаль, хороший мужик был. Чем-то на сержанта похож.

Ну, и прочее, что иначе как аферами и не назовешь.

Все выглядело так убого, что диву даешься. Я долго думал, что же так, а потом все-таки понял. Это они для меня убого выглядят, кто еще в школу мимо «шарики катаются, шарик угадаешь, денег забираешь» ходил. А для местного населения это, небось, интрига у-ух! Гении аферы! Во, смотри-ка, женитьба за деньги. Типа есть бедный рыцарь и есть богатая графиня. Вот так графиню можно под локоток и к алтарю. А потом графиня… Ну, утонет? В ванной? На Земле был такой древний красивый обычай, Валерий Алексеевич рассказывал про какого-то англичанина, который своих жен в ванной топил ради наследства[8]. А бедный рыцарь, получивший богатое наследство, поделится с казной, щедро пожертвует две трети имущества… Если не пожертвует, то тогда ничего ему не достанется, да и самого по обвинению в убийстве супруги в подземелья потащат.

Аферами с землей и имуществом, как я понял, граф Лург занимался. Набил мошну себе больше, чем пузо, и замахнулся на Морское герцогство. Прошлый герцог как-то выпил вина на охоте, да и помер, вредно вино пить с незнакомыми людьми, когда у тебя столько денег и владений. А герцогиня-то одна осталась… Королева ей уж и приглашение прислала, прибыть типа, за жизнь поговорить, леденец скушать, день свадьбы назначить, когда герцогиня за графа Лурга замуж выходить будет, будущего морского герцога, фасон ванны обсудить, в которой герцогиня купаться любит. Та все тянет, дел много, то да сё… Заперлась в замке, отбила несколько штурмов, никого не принимает. Недосуг, в общем, но как только, так сразу.

Ну, и по мелочи разное, даже перечислять стыдно. Шайка гопников мелких, до большой власти дорвавшихся. То там кусок сгрызут, то сям выхватят, то тут цапнут…

Все это проходило под пышные приемы, на которых королева-мать аж млела от удовольствия, сначала глядя на богатые наряды, а потом подсчитывая, сколько на то ушло. Вот у нас прием сегодня богаче имперского в прошлом году в полтора раза, но это не то что прошлый, там две тысячи кавалеров собралось, и каждый со своими слугами, вот он богаче в два раза! Суммы в сотню золотых, чуть ли не ежедневно бросаемые на благотворительность и на украшения для двора и замка, на разные «вспомоществования», да и на криминал… Хороша идея – надо положить всем ворам Соединенного Королевства денег ежемесячно, чтобы они перестали воровать. Тогда и преступность исчезнет. Уж не знаю, положили или нет, не интересовался. Вроде бы да.

Отдельно надо сказать про последнего графа.

Не нравился он мне, и вот чем.

В королеве-матери театральность въелась в кожу и кости, она уже не могла без всхлипов и платочков, без этих «нищих» и «несчастных, сбившихся с пути», которым можно выдать золотой-другой, без «блаженны нищие духом, ибо они угодны Светлым богам». Та же благостная маска въелась в графиню Нака. Граф Лург был искренен, шипел с присвистом, когда на что-нибудь надо было денег выделить, и казалось, что его сейчас удар хватит, а вот когда деньги принимал, то сразу десяток лет и килограммов сбрасывал. Про графа Дюка и говорить нечего, он наслаждался титулом и своим положением вовсю, первый рыцарь королевства, сладко есть, вкусно пить, мягко спать, с большой свитой на красивом коне скакать туда-сюда.

А вот у графа Урия, как и у меня, театральность была вынужденная. Как та собака, все понимает, да только говорить ничего не хочет. Всегда да-да, разрешите предложить сделать так, ваше величество… Хитро так, но все равно все по его. Иногда, конечно, королева от чего-то отказывалась, да вот только не оставляла меня мысль, что граф и отказ предусмотрел.

И отчего-то же наверх не лез… Вот граф Дюка – командующий армией Соединенного Королевства Ильрони и Альрони. Вот графиня Нака – первая дама двора. Вот граф Лург, владелец многих земель окрест, понятно каким путем полученных, скупает зерно и мясо у всего королевства, а потом им же и продает, задрав цену втрое выше. Будущий морской герцог.

Ну, а этот… Как белая ворона. Должность у него «младший королевский казначей», то есть «помощник министра финансов». Министр финансов пьян уже пару лет, печатью на указ еще может шлепнуть, а вот подписаться уже нет, лакеи ему в руку перо вкладывают и по бумаге водят.

Что же получает граф Урий от своих дел? Деньги? Да нет, вряд ли, не такой он человек! Финансы у него водятся, но особо он ими не дорожит, да и не видно на нем денег больших, сапоги не самые новые, да и на камзоле следы штопки заметны, даже ювелирных украшений не носит. Власть? Но какая же это власть, когда над тобой кто-то есть, кого еще уговаривать надо?

Не королем же он хочет стать, на самом деле?

Если и да, то что ему достанется-то? Королевство рушится. Кочевники пару городов данью обложили, морские пираты на побережье как у себя дома. Крестьяне с земель бегут, работать не хотят, все одно нищие, что работай, что нет, и сбиваются в разбойничьи шайки. Ремесленники тоже работать не хотят, налогами их задавили страшно, так что воровать выгоднее получается. Насквозь продажная городская стража меньше берет, чем сборщик налогов. Булку хлеба у крестьян покупают за медный грош, а на базаре просят серебряную монету.

В самой столице преступность страшенная. Ночью лучше не ходить без нужды. «Днем деньги ваши, вечером наши». Налеты на склады, разграбления домов, заложники, вымогательство… Охрана замка как-то незаметно утроилась. Графья провинций все посылали и посылали донесения во дворец. Неделю назад их и читать перестали, типа у королевы плохо с самочувствием от плохих известий, и потому вон, все вон…

Когда перед бричкой рушится дерево, это красиво.

Вот стоит ряд зеленых исполинов вдоль дороги. Тут они подходят к колее очень близко, по сторонам заросли кустов в половину человеческого роста, густые, переплетаются ветками. Вверху шумит ветер с моря, здоровенные кроны качаются, стряхивают ветер с себя, но он вновь цепляется за них цепкими лапками.

И вдруг одно дерево начинает клониться все быстрее и быстрее. Шелестят ветви, летит в стороны листва. Бабах! Толстый ствол рушится в дорожную пыль, метет ветками по ней, подпрыгивает один раз и снова падает обратно.

Лошади всхрапнули и поднялись на дыбы с диким ржанием, кучер натянул вожжи, осаживая их. А меня сдернуло с брички и потащило куда-то вниз, под колеса.

Сержант где?

Да вот же он, тут, меня под мышку тянет. А с другой стороны под мышкой доктор. Мастер Клоту еще не успел понять, что творится, только глупо хлопал глазами.

С звонким «теньг!» в борт брички ударила стрела, пробила его насквозь. Наконечник в обрамлении щепок выскочил наружу как раз перед моим лицом. Длинное и прямое жало, трехгранное, тусклое. Я рассмотрел даже зазубринки, сходящие на ровную линию белой грубой заточки.

– Что это? – Мастер Клоту присел еще глубже. – Седдик, что происходит? Кто в нас стреляет…

– Поди спроси, – ответил я, не сразу поняв, что доктор спрашивает не меня.

– Вопросы потом! – прервал нашу так и не начавшуюся беседу сержант. – Ваше высочество, сейчас придется бежать. На лошадей нет времени. Мастер, побежите за нами. Сможете не отстать?

– Попробую… Ой!

Сержант выметнулся из-под телеги, меня рвануло за правую руку за ним. Слева бежал мастер Клоту.

Убежали недалеко.

Стоило сержанту проломиться через кусты и через подлесок, волоча меня на буксире, как мы попали на полянку, полную нападавших. Я успел пнуть одного в живот, слабо, сам отлетел, и потому желавшие меня поймать столкнулись между собой впереди. Отпрянул назад, оглянулся.

Ну, вот и все. Тесаки в руках угрюмых мужиков смотрелись серьезно. Справа от меня обозначился сержант, с мечом. Держал он его свободно и просто, в другую руку взял кинжал, пряча его под локтем. Мастер Клоту был прижат к земле впереди, ему в спину упиралась длинная грубая дубинка.

Интересно, проснусь ли я в своем мире, если меня прирежут в этом?

Разбойники одеты чуть получше крестьян, но все вооруженные. Дубинки, на толстых поясах висят тесаки в тряпичных ножнах, за спиной каждого торчат разноцветные оперения стрел. Луки через спущенную тетиву переброшены через плечо.

– Ваше высочество! – как-то очень спокойно сказал сержант. – Бегите вдоль дороги и не оставьте мою семью.

– Да ну в задницу! – огрызнулся я. – Далеко ли убегу?

Нас прервали.

– Добро пожаловать! – Расталкивая своей харизмой…

А как это харизмой расталкивать?

Ну, это Серега-большой показывал. Сначала бьет одного хулигана на дискотеке по глупой башке, а потом идет на толпу остальных. Остальные сами расходятся, их и расталкивать не надо, сами расступаются.

Значит, вот так же вышел к нам бородатый тип. Остальные расступились, но кольца не разорвали. Высокий, чуть даже выше сержанта, высушенный до жил, в лихо заломленной треугольной шапочке и зеленой накидке.

Опа. Тут как тут славный парень Робин Гуд!

– Гости дорогие! – Широко раскинул руки в стороны Добрый Робин. – Ребята, да что же это мы не приглашаем их к нашего костру?

Ребята загомонили в стиле «Ну да, плохо дело, надо бы пригласить!» и поулыбались так, что идти куда-то с ними резко расхотелось.

– Гости дорогие! – Справа вышел какой-то здоровенный тип. Длинные волосы заплетены в косы, а на руках нежно держит здоровенный топор. – Сами пойдете, али как?

– Сами. – Я опустил вниз меч сержанта. – Пойдем, куда денемся. Как наши люди?

– А что ваши люди? Они свободны! – улыбнулся во всю ширь лица Робин Гуд. – Правда, денег-то им как раз придется оставить…

Костер тут был недалеко, всего полчаса ходьбы. Лошади бы не прошли точно, ноги попереломали. Бурелом и буераки. Дубовый лес, с редкими полянками и множеством здоровущих кустов.

По извилистой тропинке вышли к поляне.

Там уже горел небольшой костерок, над которым на копье поворачивалась вдоль своей оси туша то ли лося, то ли буйвола. Не знаю уж и кого, кто тут водится, здоровенный такой, ароматный, жиром истекает.

Похоже, что тут настоящее стойбище, совсем под боком у столицы. «Днем деньги ваши, вечером наши», вот такие дела. Сколько у меня с собой денег-то, кстати? Не так уж и много, три десятка золотых. У мастера Клоту что-то возьмут, у сержанта тоже могут вытащить из пояса. Он как раз сегодня просил мастера Клоту заехать с ним, его семье снова плохо…

– Присаживайтесь, ваше благородие, – сказал самый здоровенный из толпы стрелков. Не очень чтобы высокий-то, сержант его повыше будет, но широкий и основательный. – Вот сюда, на камешек. Вещи ценные можно сложить рядом. Толстяк и слуга твой пусть тоже не стесняются.

Присел. Мне выдали кусок мяса от ляжки, хорошо прожаренный. К тому, что никто его нарезать не будет и специй никаких тоже нет, я привык как-то. Вздохнул, впился зубами. Есть можно, если не часто.

Рядом примостился сержант, положив ножны с мечом на траву. С другой стороны выставил ящик и к нему привалился мастер Клоту.

– Не нравится наша пища, благородный? – спросил кто-то из-за спины. Я обернулся. Нет, никого.

– С чего бы это? – сказал с подковыркой, вдруг да кто-то отзовется. Судя по всему, убивать не будут. Вернут за выкуп. Вот только бы и за сержанта с доктором выкуп заплатили, а то прижмется моя мамаша, и шиш тогда.

Кончились мои тренировки на свежем воздухе. Теперь, после такого случая, королева меня точно никуда не отпустит. Буду сидеть в замке, как филин, в окно смотреть, под тройной охраной.

– Ну, благородные господа, ваши светлости, знаете ли, куда вы попали? – снова появился Робин Гуд.

– Да нет, не доводилось тут раньше бывать, незнакомец.

– Оно и видно! Ну да ничего, волей Светлых богов и не то случается. Итак, это волшебная поляна!

– О да?

– Да! Тут материальные ценности и деньги волшебным образом перемещаются в карманы тому, кому они нужнее.

– Ух, радость-то какая! – обрадовался я. – А кормят тут, надо полагать, тоже за плату?

Это я «Графа Монте-Кристо» вспомнил. Сейчас как окажется, что каждый кусок оленятины по три золотых… И наедим мы в плену и напьем на хо-ороший выкуп. Причем чем дальше, тем больше. Королеве-то что, если мои мысли все верны, то я и в плену хорош для нее буду.

– Не угадал! – сказал кто-то со стороны и сверху. – А идея хорошая! Умный мальчик!

И меня похлопали по плечу так, что я едва не полетел вперед, в костер. Сержант встрепенулся, попытался подняться, но я быстро выпрямился и придержал его рукой. Ну, как придержал. Просто руку положил, сержант и сел на место.

Кто же это? Ага, вот тот самый здоровяк. Сел рядом, скрестив ноги, и потешается. Вокруг тоже заулыбались.

– А ты большой дядька! Что обижаешь маленьких? Вырасту – дам тебе больно в лоб.

Вокруг громко и обидно захохотали.

– Сначала вырасти, малявка! – колко ответил здоровенный.

– Вырасту-вырасту, – пообещал я ему.

– Ну, благородные господа… Отклонились мы от темы. – Это снова Робин Гуд. – Сейчас будет твориться волшебство! Вот тут, прямо на этом камне…

– Давай, мелочь, расстегивай мошну, – посоветовал мне здоровяк. – Все одно нам нужнее, а ты еще с кого стрясешь…

– Да запросто. – Я вынул кошелек, положил на камень. – Это все, что у нас есть.

Быстрый тип с лисьими повадками скакнул к кошельку, распорол ножом, пересчитал.

– Двадцать два золотых!

– Всего-то? – скривился здоровяк. – А толстяк?

Кошелек мастера Клоту оказался на том же камне. Еще семь золотых и пять серебрушек, немного меди. Потянулись к сержанту. Тот не двигался.

– Кошелек на камень, – сказал здоровяк.

Сержант по-прежнему не двигался.

– Седдик, ты что, с ума съехал? – зашептал я. – Кошелек на том свете не понадобится! Бросай давай, я еще выдам!

– Там нет денег, – ответил Седдик.

– А что там?

– Там отвар горный. Для моей семьи.

– Так. Все равно бросай! Убьют, ты семье не поможешь точно!

С видимой неохотой сержант положил округлый кошелек на камень. Лисьемордый распарывать ножом не стал, посмотрел туда, внутрь, отшатнулся с брезгливостью.

– Тут трава.

– Что? – Рядом возник Робин Гуд. – Так, а это еще зачем? Так вы из тех, кто возит эту гадость? Та-ак, ребята, у нас сегодня намечается большой праздник с прыжками через костер и пожиранием всей своей поганой травы тремя…

– Вот у него, – я показал на сержанта, – семья болеет. Им это надо. Больше, чем вам.

Робин Гуд брезгливо отодвинул от себя кошелек концом тонкого кинжала.

– Чем докажете свои слова?

– Это барон Седдик. – Я решил бить наугад. – Если кто-то из вас служил в Пограничной страже, то его знает.

– Знает, – вдруг сказал лисьемордый. – Помнишь меня, децимал?

– Помню, – сказал сержант ровно. – Как твоя родня?

– Я тебя тоже помню. Они умерли. Вижу, с твоей тоже нелады?

– Да. Лихоманка.

– Вот как оно… – Лисьемордый как-то ловко отошел от камня, повернулся к нам спиной, лицом к Робин Гуду и остальной компании. – Это барон Седдик, я знаю его с Пограничной стражи. Могу за него поручиться.

– И я, – откуда-то сбоку. – Децимал, ты меня помнишь?

– И я тоже.

– И я.

Я только оглядывался. Человек десять, наверное. Все они сержанта знали. И всех он тоже знал, лишь успевал поворачиваться, встречаться взглядом с очередным разбойником.

– Это что, ваша Пограничная стража? – не вовремя подал голос мастер Клоту.

– Нет, это вольные стрелки. – Покачал головой я.

– Кто-кто? – У Робин Гуда слух оказался очень тонкий.

– Вольные стрелки. Те, кто ушел в леса и живет свободной жизнью, не платя господам.

– Удивительно точно сказано. – Покачал головой Робин Гуд. – Ну, а кто я, вы знаете?

– Робин Гуд из Локсли, защитник слабых и утешитель обездоленных, берущий у богатых и дающий бедным?

– Во дает, – хохотнул здоровяк. – Но что такое «Робин Гуд»?

– Имя героя из далекой страны.

– Надо же! – обрадовался Робин Гуд. – Меня еще никогда с героем не сравнивали. Слышали, братья? Я герой!

Братья ответили одобрительным разномастным ревом.

– Так… Где же волшебство? – спросил я.

– Какое? – удивился Робин Гуд.

– Лекарство дорогое… И вот есть человек, которому золото уж всяко нужнее, – сказал я. Наверное, меня сейчас убьют. Или побьют.

Но на поляне молчали, не двигались. Молчал и Робин Гуд, внимательно смотрел на меня, но не произносил ни звука.

Лисьемордый первый выложил на камень два золотых.

Потом подошел еще один. И ещё. И ещё.

Я почему-то думал, что так только в фильмах бывает. Про того же Робин Гуда, там момент, когда рыцарю выкуп всей бандой собирали. А в реальной жизни сразу начнется – вот довезу до аэропорта в два ночи, если фару починю, дам взаймы, если зарплату заплатят… Но горка золота и серебра росла и росла. Кто-то принес кошелек, сложил туда все богатства, не разбирая, мое ли то или не мое. Получился внушительный такой мешочек.

– Говорун, этого хватит на бочку, – сказал лисьемордый. – Твоей семье поможет.

– Спасибо… – Сержант хрипнул, словно ему что-то сжали в горле. – Ребят, спасибо, век не забуду…

– Да брось ты, Говорун, – сказал кто-то из толпы. – Вон, Лесник сказал, что деньги сегодня есть, завтра их нет. Так вот пусть они у тебя сегодня будут, да?

– Пошли, достойный барон. – Робин Гуд, которого назвали Лесником, поднялся со своего места. Как я заметил, он положил в кошелек не так уж и много. То ли у него, как и у настоящего Робин Гуда, денег немного было, то ли просто пожадничал. – Я и Коротыш проводим вас до дороги обратно.

Здоровяк, что едва не столкнул меня в костер, поднялся следом, с ним поднялись еще несколько человек.

– А мальчик-то кто? – вдруг спохватился Лесник, когда мы уже почти дошагали до дороги. – Мальчик, ты кто такой?

– Принц Седдик Шеен, – пожав плечами, сказал я.

– Ваше высочество. – Склонил голову Робин Гуд. – Ходили слухи, что вы выздоровели, да я не верил. И я никак не ожидал встретить вас в таком сопровождении… И в таком виде.

– Да я тоже не ожидал вас встретить, а вот как жизнь повернулась… Робин Гуд.

– Лучше всего Лесной Барон, ваше высочество.

Помолчали.

– Заходите еще, ваше высочество, – вдруг пригласил Лесник, то есть Лесной Барон уже. – Только не берите с собой слишком много войска.

– В гости с войсками не ходят, Лесной Барон. Да и вы тоже не забывайте, захаживайте…

– Загляну, – пообещал Робин Гуд. – Вот мы и пришли. Удачи тебе, принц Седдик.

– И тебе удачи, Лесной Барон. И твоим вольным стрелкам тоже удачи.

Бородатый поглядел на меня, повернулся. Махнул рукой, и сопровождавшие нас стрелки исчезли среди деревьев, как растворились в кустах и полянках. Только что были, и вот уже нет.

Вышли на дорогу. Кучер потерянно бродил вокруг брички, негр, таскавший ящик за мастером Клоту, сидел на этом ящике, кутался в какую-то рваную тряпку и дрожал. Охрана кучковалась с другой стороны телеги, а их офицера нигде не было видно.

– Ну, что, позорники, – приветствовал я всех скопом. – Давай навались! Сейчас бревно убирать будем.

– Так это ж Лесной Барон был! – вдруг охнул мастер Клоту. – Да по нему же давно Каменная Баня плачет! Я думал, что они так далеко сюда и не забредают…

– Индюк тоже думал, да в суп попал, – сказал я ему.

– А что такое «суп», ваше высочество?

– Что-то вроде похлебки, только вкуснее.

– Э-ге-ге-гей! – закричал вдруг сержант. – Эй, трусливые собаки! Возвращайтесь к вашему принцу, разбойники ушли!

Ничего больше не пострадало. В бричку заглянули, конечно, все ценное вынесли… Да и ладно с ним, с ценным, голова на плечах ценнее всяко. Но вот действия моего окружения мне не понравились.

Ладно, что слуги разбежались. Но охрана-то моя вообще сделала вид, что их тут нет! Ясно, шакалы, кого вы тут на самом деле охраняете… Меня, чтобы не сбежал. А как серьезного противника нашли, так сразу голову в кусты… Ни раненых, ни убитых, даже синяков ни у кого нет!

Один только черный раб никуда не делся.

– Как надолго этого хватит? – спросил я, кивнув на мешок.

– До зимы… Может быть, больше…

– Что потом? – В голове я поставил серьезную зарубку как-то разобраться с этим делом. Не может же быть так, чтобы кого-то кормили лекарствами столько времени, а человек ни туда, ни сюда, ни помер, ни выздоровел.

– Не знаю.

– Деньги-то найдем, – сказал я. – Но надо найти… – Мастер Клоту вправлял вывих одному лакею, который так быстро бежал, что ударился рукой о что-то твердое. Далеко, не слышит, да и занят. – Но надо найти и врача, который сможет вылечить.

Сержант промолчал. Прописная истина, что тут скажешь.

А в моем мире вечером была тренировка.

И началась она как-то буднично, я пришел, поздоровался, переоделся, встали, начали.

– Н-на! – сказал Вербицкий, целя мне в ногу.

Ногу я убрал назад, Вербицкий промахнулся, а я влепил ему в выставленное бедро лоу[9].

Этот удар я тренировал специально. Ну, кто ожидает, что ударят тебе боковой с левой ноги? Она и так в драке выставлена, бить ею неудобно, вес переносить с ноги на ногу долго и муторно, да и удар слабый… Обычно если уж бьют, то с правой. Или боковой, или прямой. А тут получается пробивающий лоу-кик, во внутреннюю часть ноги. И быстрый, поворот-то минимальный!

Бой кончился. Вербицкий согнулся и отхромал на пару шагов назад, а я так и остался стоять в центре с опущенными руками.

– Ну-ка! – Серега-большой встал между нами. – Ну говорил же тебе, ногу качай, мало мыщцов! – это он Вербицкому. – Ну а ты, – это ко мне, – ты вообще думай, не на улице же, да? Серег, осторожнее надо!

– Так… – это уже Петр Сергеевич. – Ну что вы, однако, как дети малые? Саш, на скамейку. Сереги, вольный спарринг две минуты… Время пошло!

Встали друг против друга. Массив Сереги загородил от меня сразу половину света белого.

Вначале я провел «двойку» в корпус.

– Давай, давай, не бойся! – подбодрил меня Серега. – Сильнее!

Опомнился, зарядил со всей дури. Меня за то поощрительно ткнули кулаком в грудь.

Сместился. Серега перемещался вместе со мной, получалось, что я отступал по большому кругу, а он наступал по маленькому, под углом к моему движению.

Бегать долго от него не получится. Надо нападать.

Провел серию сначала из трех ударов в грудь, вкладываясь по полной, как Валерий Алексеевич учил. Потом еще два, потом еще три, усыпляя бдительность. Ударил с правой ноги по бедру, этот удар Серега блокировал, подняв ногу, на средней скорости вытянул ко мне руку. Я обозначил блок – и купился на еще один тычок в грудь.

– Не спи! Еще полминуты…

Вот тут Серега начал работать. Бил он не с силы, просто обозначал удары, но и от того не легче. Сначала в грудь, поднимаешь руки – в бока, опускаешь руки – снова в грудь. Кое-как я махал руками, один раз зацепил, да и только.

– Хорош! – сказал Петр Сергеевич. – Сергей, который большой, ты Сашку погоняй, что он там расселся? А Серега поменьше пусть отдыхает, хорошо бился, хорошо.

Надо же, меня в кои-то веки похвалили… Обычно Петр Сергеевич ругался, говорил, что тренируюсь мало и что дубинки, как и пистолеты ИЖ, есть оружие вспомогательное. Серега тогда еще хохмил, что мушку спилить надо и обточить напильником края дубинки.

– Но физика слабая. Качаться надо больше. Пока рук и ног сильных не будет, ничего не будет. Техника никак не поможет, силой задавят просто. Попадется такой вот мужик, как Серега, и что делать будешь?

Меж тем Серега-большой гонял Вербицкого.

– Нет, ну давай, давай! Да смелее ты! Меч-кладенец не рубит смелый конец! – донеслось до нас вместе с сочным шлепком.

– Ух! – сказал Вербицкий. Куда-то ему здорово прилетело. Не его сегодня день, точно не его.

– А вообще… – заговорщически сказал мне Петр Сергеевич, – каждая девушка в своем кавалере ищет парня, который лучше ее старшего брата… Ну это я так, да?

Ну вот, а это он откуда знает? Договорились же с Костиком молчать.

Вербицкий сразу после тренировки пошел на смену, а мы с Серегой и Михаилом пошли отсыпаться, по пути остановившись у метро по пиву. Осенний вечер выдался на удивление теплым.

– Вообще, именно после тяжелых тренировок понимаешь, как хорошо жить! – Михаил ловко зажигалкой поддел крышку своей «Балтики».

– Ну а как же. – Серега свою открыл просто рукой. – Жить всегда хорошо. А хорошо жить – еще лучше! Поехали!

Глотнули, Михаил предложил всем открытый пакетик чипсов. Приобщились.

– Ну, вот теперь баланс восстановлен, – сказал Серега. – Мишка, ты чего такой счастливый?

– А я сегодня не домой.

– А… – заикнулся я.

– А… – протянул Серега с придыханиями. – А… А… Ана… Анастасия? А?

– Ну вот, пришел поручик и все опошлил! – хмыкнул Михаил. – Ну что накинулись? Хорошая девушка, семья приличная, спортом занимается…

– О! Если девушка хорошая, то свадьбу не зажми!

– Ну вас в баню! – обиделся Михаил. – Что сразу – свадьба да свадьба?

– А что, думаешь, много вокруг девушек хороших? – Прищурился Серега. – Так, парни, я на минуту… – Он отошел в сторону, встал в недолгую очередь перед палаткой.

– Так ты там еще раз был? – спросил я Михаила.

– Ну, всего пару раз, ради интереса. Настя вообще-то юрист по образованию. Сейчас диплом, ей некогда…

– Ого, юрист! Осторожнее будь, она тебя…

– У! У! У! – вдруг сказали справа. Инвалид-побирушка рядом с нами протянул руку, оттянув другой ворот рубашки и закатив глаза. Повис он плечами на двух костылях, подвернув под себя одну ногу. – Денег немножко…

Я машинально полез к кошельку. Мелочь, с меня не убудет…

– Хреновый ты, брат, инвалид, – сказал вернувшийся Серега. – Давай я тебе покажу, как надо правильно… – Он сунул бутылку пива и горсть пакетиков с орешками в руки опешившему Михаилу и медленно размахнулся с правой.

– Все, все, ребята, я пошел… – Схватив под мышку костыли, «инвалид» поскакал к подземному переходу.

– Ух ты, исцелился, – хмыкнул я.

– Я этого пеликана давно приметил, – резко сказал Серега. – Он тут раньше еще с девочкой стоял, мелкой. Теперь вот один стоит, девочка пропала куда-то. Зла не хватает. Вот бы кому головенку-то в самом деле поотбивал…

– Что ты их так? – поразился я. Никогда Серегу злым не видел. Даже когда он расшвыривал в одиночку торчок-пати на «Васильке», как котят выкладывая рядком друг к дружке съехавших с катушек нариков, пока остальные охаживали его со спины обрезками досок, и то шутить успевал.

– За что? Знаешь, я еще до армии работать пошел. И батя мой тоже ни дня не сидел. И мамка на швейном комбинате наломалась с восемнадцати лет и до упора, что ни осень, с давлением лежит. А теперь им пенсия от государства в треть от того, что эта тварь заработает, кривляясь. Что, не знаешь, сколько тут место стоит, у палаток? Малый, что ли?

– Серег, да спокойно. Прогнали же противного, – подал голос Мишка.

– Одному такому подашь, десяток сюда придут. Бабку у метро видишь? С букетиком? Вот у нее я цветы куплю. Вот пойдем, и куплю. А у этих… Мусор это, не люди.

– Документики! – раздалось за нами.

– Ну вот.

Патруль ППС, три человека. При бронежилетах и с автоматами. Главный сержант, роста среднего, лицо скучное и плохо выбритое, водянистые глаза смотрят как сквозь нас.

Поставили пиво на асфальт, достали паспорта. Менты их придирчиво изучили, едва не на просвет.

– А в чем дело, сержант? – спросил Серега.

– Да жалоба на вас поступила… – протянул сержант. – От гражданина. Что вы тут хулиганите, ему угрожаете. А гражданин инвалид. Нехорошо так, ребята. Вон вы какие большие, а гражданин маленький!

– Да он… – начал было Серега, но я его перебил:

– Как угрожали? – изумился во всю ширь лица. – Не было такого! Мы как раз сказали, что тяжело инвалидом быть!

– Придется проехать с нами, – сказал сержант, убирая документы себе в карман.

– Миш, у тебя дама юрист? – спросил я, умещаясь в машине.

– Да не окончила она ещё… – потрясенно ответил Михаил.

– Это плохо…

В отделении нас сразу потащили к столу, выложить все вещи. У Михаила нашли ножик, раскладной, у Сереги изъяли початую пачку сигарет, у меня распотрошили сумку. Менты долго крутили мою разборную тонфу.

– Так, что такое? Оружие? – спросил тот же самый сержант. – За это статья. Два-два-два[10]. Попал ты, парень!

– Какое еще оружие? – переспросил я. – Это палка. Тренировочный инвентарь. Вот этой машу в спортзале, а эту жму в руке. Не, не надо одну в другую вставлять, они для того не предназначены… Сломаешь, кто заплатит?

– Спортсмен, что ли? – спросил сержант, собирая тонфу. Не прошла моя отмазка. – Так, Гришук, давай-ка понятых, будем оформлять изъятие. Остальных пока что тоже на хулиганку…

– О, знакомые все лица. – В допросную заглянуло солнце в лице рыцаря Гюго фон Воленштайна, в миру Алексея. В милицейской форме, с погонами, в фуражке и с кобурой на поясе. Его и не узнать даже… Кто ж мог сказать, что мой спарринг-партнер в милиции служит?

– Сереженька, ты что это к пацанам прикопался?

– Да ты чё, знаешь их, что ли? – Повернулся к нему Сереженька, тот самый, что у нас документы спрашивал. – Ты вообще что тут делаешь, а?

– А я вот голос знакомый услышал, ну как не зайти. За что ты их?

– Не твое дело! Иди куда шел! Сам разберусь!

– Сереженька, а ты что такой борзый? – подчеркнуто спокойно сказал Гюго. И вдруг набычился. – А ну, выйдем!

– Никуда я с тобой не пойду! Я на тебя рапорт писать буду!

– А я даже ничего на тебя писать не буду, – уведомил Сереженьку Гюго, заходя внутрь. В глазах его зажегся весьма нехороший огонек. – И я подожду, чтобы ты обоссался, обосрался, и скушаю без говна и без соли, а бумажками твоими подотрусь, когда ты наружу высрешься… Чтоб в три минуты духу твоего тут не было, овца!

Сереженька, мигом сбледнувший с лица, сдавленно всхлипнул и вприпрыжку скрылся за дверью. По коридору простучали шаги, и все стихло.

– Ну, вот и ладненько. – Гюго глубоко вздохнул. – Так, за что тебя взяли?

– Да пугнули около метро одного попрошайку, чтобы не лез… – ответил я.

– Без повреждений? – деловито осведомился Гюго.

– Нет, и пальцем не тронули.

– Так. – Гюго поскучнел. – Теперь понятно. Собирайте вещи… Они с тобой? – Дождавшись моего кивка, продолжил: – И на выход. Ничего не было.

– А как же…

– Да не было ничего.

На выходе из отделения Михаил попросил мой сотовый и позвонил Анастасии, минут пять извинялся, что пришлось задержаться.

– У тебя где только нет знакомых, – покрутил головой Серега. – Слушай, а в Комитете[11] тоже есть?

– Ага, и даже с президентом за ручку здоровался. Было дело, когда он в народ шел на Красной площади…[12]

– Ладно, давай по домам. Что-то мне уже тут начинает не нравиться. Петру Сергеевичу говорить будем?

– Да, а как же? Сам все узнает. Мих, ты чего?

– Ребят, а ну, поглядите-ка! – Мишка указал рукой на край здания УВД. Там как раз давешний фальшивый инвалид без костылей, едва не ставший инвалидом настоящим, о чем-то трепался с милицейским нарядом. Выделялась фигура Сереженьки.

– Н-да… – протянул Серега-большой.

Цветы он у бабушки купил, не забыл. Небольшой такой букетик. И вручил Михаилу.

– На, тебе сегодня нужнее…

Глава 19

Благотворно влияние тещи,

У нее взгляд на вещи попроще.

Народное творчество

– Скоро у нас будет жена! – обрадовала меня королева с утра, на очередном приеме. Просителей уже всех прогнали, в тронном зале остались только я, королева-мать, графиня Нака и два рыжика.

– Жена? – переспросил я тупо.

– Да, мой мальчик! – Пустила заготовленную слезу королева. – Ты же уже совсем взрослый! А принцесса Альтзора – добропорядочная и приличная девочка… Пора тебе уже, пора! Твой отец, когда был в твоем возрасте…

– Мне еще рано! – попробовал возразить я. – Я еще не готов, ваше величество! Этот вопрос надо обсудить!

– Нечего тут обсуждать! – зашлась королева. – Все уже решено! Я столько сил потратила на это, столько сил, а ты, неблагодарный… Вот прикажу тебя выпороть!

– Мамочка моя, но я и в самом деле не готов! – Сделал я плаксивое лицо.

– Ваше величество, я помогу принцу! – с нехорошим энтузиазмом воскликнула графиня Нака. – Я и мои мальчики подготовим свадьбу, правда?

Рыжики закивали из-за спины своей матери, даря мне ехидные ухмылки. Ну погодите, я до вас еще доберусь, вам эта ухмылка боком выйдет. Отговориться не получится, за меня… То есть за принца Седдика тут уже все давно решено и просчитано.

– А у меня будет красивая свадьба? А я смогу взять с собой всю свою свиту?

– Да, мой мальчик, конечно же!

Кстати, время уже зайти к мастеру Виктору, что он там такое сделал из моей зажигалки? Лишь бы отсюда выйти, а то тут меня уже достало всё. Душно, грустно, некому руку пожать.

Во дворе мастера меня ждал сюрприз.

Трое крестьян в грубой одежде, веревками подпоясанные, повалились передо мной на колени.

– Ваше величество!

– Правильно «ваше высочество». Что это они? – спросил я у мастера Виктора, который мялся в углу, не решаясь подойти.

– Мы не смогли их задержать, ваше высочество.

– Как это? Так они что, сюда силой проникли? Кто это, мастер Виктор?

– Это крестьяне из Закатного герцогства, ваше высочество.

– И что они хотят от меня?

– Вам лучше услышать это самим, ваше высочество.

– Так. Ну, тогда выкладывайте, крестьяне. Что вам надо? И откуда вы такие?

– С Заката, ваше высочество…

Как известно, король Мург победил в долгой и кровопролитной войне Владыку Степи и выгнал кочевников далеко за пределы старого герцогства Альрони. На этом он не ограничился и вывел армию Соединенного Королевства дальше в Предвечную и постарался уничтожить как можно больше кочевников. У тех как раз наблюдался недостаток воинов после поражения, и закаленным в боях ветеранам противостояли безусые мальчишки, только недавно севшие в седло и взявшие в руки дедовские ржавые сабли.

Пока войско ходило по Предвечной и убивало всех, кого встречало, наемные строители из Муравьиного королевства на захваченные сокровища Владыки Степи возводили на новой границе крепости укрепления, строили мосты, укрепляли берега рек. Границу король под шумок подвинул, отхватив большой кусок Предвечной. Теперь это самые плодородные земли, житница Соединенного Королевства. Закатное герцогство – это как новая Целина.

Чтобы восстановиться и заселить громадную полосу выжженной земли, у кочевников ушли десятилетия. А сунувшись на старые свои земли, они уперлись в реку и цепь фортов на берегу. Все, приехали. Попытки нарушить границу сурово пресекались Пограничной стражей, особым легионом, созданным королем Мургом специально для охраны границы с Предвечной.

Больше никогда серьезное и большое войско кочевников не нарушало границ Соединенного Королевства. Попробовали при смуте, которая настала после смерти Урия Шестого, да не удалось. Пока Пограничная стража держалась за форты, новый король быстро заручился поддержкой Империи, выписал себе оттуда в подтверждение своих намерений жену. На пару уже с королевой и при поддержке набранных в Империи наемников быстро перевешал всех заговорщиков и выступил с войском все тех же наемников в Предвечную. Пять лет наемники воевали в Предвечной, постепенно вырезав всех кочевников на расстояние в несколько дневных переходов. Заодно большая часть их и сгинули там, избавив короля от лишней головной боли по поводу Империи, а королеву – от лишних иллюзий по поводу своей власти в Соединенном Королевстве.

Во времена последних королей даже наладилось что-то вроде торговли. Но вот в последнее время ситуация стала ухудшаться. На границу посылали все меньше и меньше войск. Старые солдаты уходили на покой, а новых не было. Да и некоторым гарнизонам задерживали жалованье…

– Как это? – не понял я.

– Пограничникам всегда платили на треть больше, если они солдаты крепостей, – просветил меня барон Седдик. – И на две трети больше, если они выходили в Степь. При вашей матушке эти выплаты прекратились. Жалованье вообще не выплачивалось вот уже пять лет. И отобраны многие привилегии…

– Как же живут-то там солдаты?

– Ну… – замялся крестьянин. – Мы того… Еду им носим.

– Обалдеть, – сказал я громко. – Ну, с чем пришли ко мне, рассказывайте.

Кочевники, распробовав на вкус и прочность границы королевства, уже давно наведывались в деревню. Граф с остатками стражи спешил запереться в замке, делая вид, что ничего не происходит, а отдуваться приходилось крестьянам. Ну, те и отдувались, как могли. Если в прошлые годы получалось откупиться кое-какой едой и сиротами, чьи семьи вымерли во время голода, то теперь уже кочевники потребовали слишком многого. Приехали пьяные, едва в сёдлах держались. Выгребли все зерно, в том числе и для будущих посадок, добавили еще кислого пивка, насиловали женщин, детей калечили, а сам отряд-то мелкий пришел, всего с десяток. Обнаглевших кочевников забили насмерть оглоблями. Очухались, спустили трупы в болото, да лошадки ускакали…

Бросились в столицу. Неделя пути, прием у королевы, десять золотых выдала и прослезилась, обозвала «бедными землепашцами». На эти деньги купили кое-какое оружие в столице и вернулись.

Второй отряд кочевников забросали камнями в ущелье. Вот тут уже были потери, и серьезные, кочевники не малые дети, хотя и у крестьян тоже появилось настоящее оружие. Кто-то из них ушел, привел большое войско.

Деревенские кинулись в бега. К ближайшему замку, куда как раз направилась рыцарская конница графа Дюка. Семьи ушли, кочевники нагоняли. Эти остались прикрывать… И были дико удивлены, когда их начали рубить еще и рыцари Соединенного Королевства. Кочевники дальше не пошли, развернули коней.

Порубив кого успели, славные рыцари поспешно поскакали подальше от степняков, ведя в полоне женщин и детей.

Выжившие в сече крестьяне бросились в столицу за справедливостью. И нашли почему-то меня.

Говорили мы долго, принесли уже и лавки, и сидели мы на лавках. Какой-то ловкий подмастерье даже вытащил столик и водрузил на него кувшин с водой и легкую закуску, фрукты-яблоки, мелкие пирожки, зелень. Присел и мастер Виктор.

Один Седдик стоял, внимательно поглядывал на крестьян.

– Ваше высочество, не смел граф Дюка наших родных продавать, никак не смел. Наш новый господин мал еще, и он в замке, мы знаем, ваше высочество, что он бы никогда не стал нас продавать. Граф Дюка заставил, он…

– Тихо! – поднял я руку. Так, спокойно. Что имеем на входе. Крестьяне прогнали кочевников? Нет, это не начало. Раскладываем по полочкам. Сначала пришли кочевники и стали грабить. Граф укрылся в укрепленном замке с солдатами, носу наружу не совал, хотя налоги собирал. Крестьянам кочевники надоели, и они их прогнали. После этого королева-мать отправила туда рыцарей, чтобы наказать крестьян, взявших в руки оружие. Рыцари вопрос решили примерно, крестьян частью перебили, частью угнали в рабство, и заодно нашли графу нового «наследника».

Вот это здорово и хорошо придумано. Ай да граф Дюка, ай да сукин сын!

Наверное, последнюю фразу я произнес вслух.

– Мать графа Дюка звали графиня Нора, – сказал справа сержант так, словно это все объясняло.

– Ваше высочество, – напомнил о себе крестьянин. – Плохо нам. Эти, на конях, приходят, плати. Наш господин в замке с солдатами закрылся. Побили мы этих, сильно побили, не много ушло. Ты не подумай, ваше высочество, мы не воины… Нужда заставила оружие в руки брать. Эти больше не ходили. Приехали рыцари с графом Дюка. Они нас побили сильно. Семью мою взяли. И их семьи тоже взяли. Отпусти их, ваше высочество. Отпусти. – И крестьянин бухнулся на колени. – Именем Светлых богов просим!

Остальные тоже бросились на колени, уткнулись лицами в пол.

– Встать, – сказал я. – Стоя на коленях, горю не поможешь. Я подумаю, что можно сделать для вас.

– Ваше высочество…

– А ну назад! – Я оттолкнул крестьянина, который было намеревался поцеловать мне руку. – Не надо этих нежностей телячьих. Где содержат-то хоть, знаешь?

– На рынке. – Вздохнул крестьянин.

– На каком еще рынке? – в небо спросил я.

– На рабском рынке, ваше высочество. В порту, – сказал мне сержант.

– Так, откуда, почему не знаю?

– Это не самое приятное место в городе, ваше высочество. Я бы туда не стал ходить без серьезной охраны.

– Интересные дела. То есть ты хочешь сказать, что их продают?

– Да, ваше высочество, это так, – закивал староста крестьян.

– Вот дела. Децимал, я чего-то не понимаю. Почему это делают?

– Потому что они крепостные крестьяне, ваше высочество, – неохотно ответил Седдик. – Это такая же вещь, как конь боевой, посуда, мебель… Их можно купить или продать. Или просто поубивать. Как будет угодно господину. Их зовут «неимущие». Им ничего не принадлежит. Их тела, имущество и умения принадлежат их господину, а души принадлежат богам[13].

Я вспомнил, как сержант рассказывал про то, как продавал своих крепостных. Времена тут такие. Спартак-то, возможно, уже был, но Пугачева еще не было. И о том, что насильный труд неэффективен, еще никто не думал серьезно. Эффективнее труд тогда, когда за него платишь побольше, а потом на эти же деньги рабочие твою продукцию покупают[14].

– Так, понятно. Но почему семьи продают отдельно? Так можно?

– Можно, но не делается обычно[15].

– Понятно. – Я покачал головой. – Мастер Виктор. Мне нужен человек, который пойдет на рынок этот и выкупит семьи людей… Сколько это будет по деньгам?

– Два золотых в среднем.

– Ого, отлично… – Я как раз получил от матушки сотню. Дешево тут народ ценят.

– За человека.

Едва не выругался вслух.

– Так. Вы, трое. Сколько человек у вас там?

Крестьяне принялись считать, загибая пальцы и шевеля губами.

– Пять раз по десять и еще три.

– …нуться, – громко сказал я по-русски. Это же почти весь запас денег! Сотня золотых! А еще надо с сержантом обязательно расплатиться… Может просто не хватить этих денег. К тому же, спросит вот меня матушка-королева: «А на что ты эти деньги потратил?» И что мне ей отвечать? Прикупил себе немного крепостных, матушка… Так, поиграть, пусть мне домик построят или поле за замком распашут. Можно?

– Так, троица. – Поглядел на крестьян. – Ваших… Именно ВАШИХ семей там сколько? Ваших родных и близких? Ну, говорите давайте, что себе языки пооткусывали?

Начал говорить что-то младший, но старший прервал его, ткнув в бок:

– Ваше высочество, мы всей деревней решали. Как же так, как мы потом предкам и соседям в глаза глядеть будем? Когда встретимся в Светлых Чертогах? Вместе умирали, а теперь всех бросить?

Лучше б и не знал я всего этого, право слово.

– Добры вы молодцы, – сказал я всем троим. – Вы что, совсем с ума съехали? Или я тут что-то решаю? Могу вам денег дать. Выкупайте свои семьи, если получится.

– Проведи нас к королеве, ваше высочество! – нашелся крестьянин.

Сначала я хотел ему сказать, что дурак он глупый. Но передумал.

– Это сделает только хуже. Я в королевстве такие вопросы не решаю.

– Но вы же наследник! – завопил один крестьянин. – Вы же Королевской гвардии лейтенант!

– Это все давно не имеет отношения к делу. Бери деньги… – Я загреб половину кошелька. Потом подумал, выбрал мелочь из кошелька и отдал все. Если что, еще попрошу. – Иди на рынок, выкупай кого получится. Не получится всех, выкупай своих. Меня слушай.

– Мы пойдем к королеве, – сказал старший упрямо, не глядя на деньги. – Ваше высочество, помогите попасть к королеве! Чтобы она нас выслушала! Ваше высочество!

– Да как я вам помогу? Все… Ребята, разговор окончен. Деньги брать будете?

– Нет.

– Не глупи. Тебе на что-то жить надо. Где живете-то? – Автоматически я отметил, что ни котомок, ни посохов у крестьян нет. Те, которые мне на дороге встречались, были все с этими аксессуарами. Значит, где-то рядом остановились. Как бы не у мастера Виктора, когда граф Дюка будет и этих пытать, то может и мастера задеть.

– Нет. Ваше высочество, молю всеми богами Светлыми, устрой нам встречу с матушкой твоей!

– Вы уже один раз были там. И что?

– Ваше высочество! – Упрямо набычился старший из крестьян. В глаза мне он теперь старался не смотреть.

– Мастер, – грубо сказал я. – Всё. Тут разговор окончен. Показывай, что получилось.

Крестьяне поняли, поплелись со двора, оглядываясь.

Настроение сразу же в задницу. И отлично работающая, хоть и грубоватая зажигалка мне не принесла радости.

– Мне три таких, для личного пользования. Остальные ваши, мастер. Делайте с ними что хотите.

– Спасибо, ваше высочество, – поклонился мне мастер. – Это хороший товар. У нас уже купили несколько их путешественники и солдаты. Но я не за это хотел поблагодарить ваше высочество…

– А за что?

– За этих людей.

– Не за что. В самом деле не за что…

– Все равно спасибо.

– Не корите себя, ваше высочество, – сказала Ирма, жена мастера. – Вы сделали, что могли. Никто бы не смог сделать больше. Могу ли я пригласить вас на ужин?

– Не сегодня, хозяйка. – Покачал я головой. – Кажется, мне надо в замок успеть пораньше.

На обратном пути сержант отпросился к своей семье на день.

Ну, зверь я, что ли? Отпустил, конечно.

А основной сюрприз ждал меня в моем мире.

И звался этот сюрприз «пьяный Валерий Алексеевич».

Задержался я что-то на фирме. Зарплату вроде получил, и то есть, и сё есть, собрал только вещи свои из шкафчика, побросал в сумку спортивную, чтобы до дома донести, постирать, как услышал в коридоре какой-то шум.

Сначала подумал, что кто-то забрался, а потом просто глазам своим не поверил. Сережку видел один раз пьяного. Один раз Вербицкий пива у метро перебрал, Костик на прошлый свой день рождения не рассчитал дозу, да и у реконструкторов добавил вообще сильно, но это скорее исключение из правил. Но Валерий Алексеевич… Ну да, брал он коньяки разные в подарки, не отказывался. Но до того я ни разу не видел, чтобы он пил. Ни разу. Вообще.

Ну и что делать-то?

– Здравствуйте, Валерий Алексеевич, – сказал я.

– О, какие люди, – выдохнул в меня перегаром заместитель. – Какие замечательные люди! Пошли!

– Куда? – спросил я, да меня уже не слушали, пришлось пойти следом до кабинета начальственного.

– Садись. – Валерий Алексеевич толкнул ко мне стул. – Пей.

– Не хо… – Оказывается, меня можно как груз таскать и не только во сне, но еще и тут. Стрела крана схватила за шкирман, усадила, вторая стрела сунула в руку низкий стакан с чем-то оранжевым.

– Виски, – сказал Валерий Алексеевич. – Пей.

Сто граммов виски рухнуло вниз по пищеводу, как ароматная бомба, защипало в носу. Схватил протянутое яблоко, впился в него зубами, выгрызая кусок побольше.

– После первой и второй… – В мой стакан как будто само собой плеснуло еще виски. После третьего зашумело в голове, меня чуть повело в сторону. выставил руки, кое-как удержавшись на стуле, схватил следующее яблоко, жадно сгрыз.

– Эх, молодежь. Ну ничего-то у вас никак. – Покачал головой Валерий Алексеевич. – Вот на меня посмотри. Третья бутылка уже, а все равно как огурец. Хоть сейчас в тир… – Валерий Алексеевич погрозил пальцем и как-то задумчиво добавил: – Хоть сейчас…

Что это он так развязался-то, непонятно?

– Вы там у метро хорошо выступили, – продолжал после третьей уже Валерий Алексеевич. – Но как быстро уладили-то все! Лешку знаешь. Откуда?

– Какого Лешку? Гюго, что ли? Да знаю, встречались как-то… – говоря, я поражался. Ну откуда знает-то? Михаил рассказал? Или Серега? Непонятно. Но знает тем не менее. Вот она, старая школа. Хоть вискаря и по брови, но все обо всех.

– Ха, понятно. Был я там сегодня. Накатывай.

– Валерий Алексеевич, может, не надо… – глупо сказал я.

Меня прервали тяжелым взглядом.

Налили, еще выпили. Я продолжал давиться яблоком.

– Охранную деятельность поставить просто, – рассказывал мне Валерий Алексеевич. – Особых усилий-то не надо. Все уже давно просчитано, взвешено и учтено! Гюго… Что за имя такое, кстати?

– Да это от его увлечения пошло. Он же тевтонский рыцарь.

– Ага, а Вербицкий из себя рыцаря корчит. Ну, кто как хочет, тот так и дрочит. Еще по одной…

– Перерыв…

– Да брось ты. Давай наливай. Нужна компания. Петру скажем, что я велел. Ну, что так уставился? Яблоко вот возьми…

Выпили, закусили.

– Валерий Алексеевич, а вы давно Петра Сергеевича знаете?

– Служили вместе.

Еще по одной за службу.

– Тогда в МВД кого попало не брали. Ух, как проверяли! Никаких судимостей у родственников, ничего криминального, родители тоже – служащие, рабочие… Как сейчас помню, сидел я с анкетой неделю, сразу не заполнял, тренировался. Даже перерисовал в блокнот ее, чтобы не напутать.

– Да… Это вам не сопромат!

– Не, не сопромат. Давай еще по одной. За «Сдал сопромат – можно жениться».

Выпили.

– А вообще… Студентом быть в те времена почетно было. Слушай, а что ты к нам-то пошел?

– Деньги нужны, – честно ответил я. – Просить у родителей не хочу, а деньги нужны.

– Так на что тебе их тратить? – спросил Валерий Алексеевич.

– Как это на что? – поразился я. – А компьютер я себе на что купил и Интернет провел?

– О! – поднял палец Валерий Алексеевич. – Вот теперь самое время выпить за самостоятельность! А то только и слышишь: «Вы нам то должны, вы нам сё должны»…

Выпили.

Дальше я как-то потерялся, выключился, рывком пришел в себя, услышав слова Валерия Алексеевича:

– Что-то неладное творится, скажу я тебе. Только сначала еще выпьем.

Выпили.

– У нас, в мое время, одного м…лу выкинули в два счета за то, что его бабка с лотка пирожками угостила. И денег не взяла, дура старая. А тут прям в открытую… – Валерий Алексеевич махнул рукой. – Так, заболтался я что-то с тобой. Давай еще по одной.

Выпили. Я понял, что следующая будет точно последняя. В любом случае.

– Валерий Алексеевич, так что же…

– Сереж, мля, плохо всё. Если менты начали крышевать торговцев и нищих, то пора тушить свет и дерьмо сливать в канализацию. Что дальше-то? Я уж даже и не знаю, фантазия не очень. Давно в органах не работал.

– Так Гюго же хороший парень!

– Твой Гюго… Тля. Что за имя-то? Лешка он. Я его отца знаю, вместе служили. Папа теперь генерал, а я вот тут, с вами. Лешка что хочешь делать может, но человек он вроде Сереги нашего. Моща есть, ума нету, чтобы применить. Парень-то он хороший, но вот он один, а Сереженек сотни скоро будет. Ну-ка… Пропускаешь. Ку-уда? Руку не меняют!

Налил мне сам, отведя мои неловкие попытки плеснуть поменьше. Наполовину где-то. Граммов триста. Привет, бутылка-то кончилась. Бог есть. Главное, чтобы второй не оказалось где-то под кроватью.

Я вынужденно приложился к стакану.

Эта доза стала для Валерия Алексеевича последней. Вырубился. Упал на стол, прежде уронив руки для мягкости.

– Ля-я-яя… – сказал я. – Ля-ля-ля. На три рубля. Что же вы так напились-то, Валерий Алексеевич?

Поднялся с трудом.

Времени прошло не очень много, но меня уже шатало. Кое-как дотащил пьяного до дивана, уложил лицом вниз, чтобы не захлебнулся, если что.

В голове мутилось, бродили неприятные мысли.

Да откуда же он знает-то? Кто проболтался? И, как я сейчас вижу, мои знакомства не прошли мне даром, а очень сильно помогли. Если б не Гюго, сидеть бы нам втроем в обезьяннике до утра. Или до истечения пятнадцати суток. А это значит, что прощай лицензия для Сереги, вылет из вуза нас с Михой. Не хотелось как-то.

Надо Гюго бутылку поставить.

С утра-то как раз к нему собирался.

Но Гюго еще не было. В зале лишь Чеботарев, полирует тренировочный меч и зорко следит за окном.

– Доброе утро! – поздоровался я. После выпитого меня еще вело, но уже сильно меньше.

– Утро доброе. – Внимательно посмотрел на меня Чеботарев. – Что за обычай такой, ночью пить?

– Да пришлось… – Покачал я головой. – Выбора не было. Скажите, а тут душ есть?

– Что это мы с тобой на «вы», договорились же. – Покачал головой Чеботарев. – Душ есть… Да только не сильно поможет. Погоди-ка… – Он медленно отложил в сторону катану, не просто на пол – а аккуратно положил на большой мат, кажется, даже чуть поклонился ей, пружинисто встал, пошел к своим вещам. Вернулся с двумя серыми таблетками и пустым стаканом. – Вот, это давай. Сначала одну, запить водой, потом другую… А потом обнимай унитаз.

– Да? – Я взял таблетки и пошел в сторону душевой, покачиваясь чуть. – Что значит «обнимай»? На кой?

«На кой?» я понял через пару минут, когда меня стало буквально выворачивать наизнанку всем выпитым и съеденным.

Через полчаса я вышел под славные очи Гюго, Молчана и Чеботарева. С чистым умытым лицом, красными глазами, кислым привкусом во рту и стойким отвращением к вискарю на ночь.

– О, явление. Привет, привет, – улыбнулся Молчан. – Бледный и красные глаза…

– Товарищи, перед нами вампир, – важно сказал Гюго.

– Сча крови мне, – прошипел я. – Господи, что это было?

– А-а, обычное протрезвляющее. Я всегда с собой ношу, – просветил меня ниндзя. – Ты чего это так накидался, кстати?

– Да… Дела фирмы…

Гюго громко хмыкнул.

– Слушай, а знаешь, у нас один там выговор получил… С неполным служебным.

– Ух ты беда какая? – поразился я. – А можно еще, чтобы ему в задницу…

Гюго хихикнул.

– Ага, но только морально, к сожалению. Давай… Помашем.

Помахать у меня не получилось, через пару минут руки стали дрожать. Я пропустил пару ударов от Гюго, потом еще пару от Молчана. И добил меня Гюго, залепив гардой тренировочного меча куда-то в район брови.

Кровища полила, мама не горюй.

– Ах ты твою мать… – Гюго бросил меч, бросился ко мне.

– Лех, все нормально, все хорошо… – Я встал на колени, чтобы не закапать кровью одежду и пол вокруг. Чеботарев принес отрезки пластыря, Молчан подвинул маты.

– Так, ребят, ну хватит в доктора…

– Молчи уж. – Ниндзя ловко промыл ранку чем-то едким, потом заклеил пластырем прям по брови. – Готово… Все, на сегодня сиди. Надо мне тут кое-что закончить… – Он снова принялся за катану.

– У каждого ниндзи должна быть настоящая катана, – сказал я. – Это так?

– Да нет. У тех было оружие попроще. Катана – это оружие настоящего самурая, а не наемного убийцы. Оружие наемного убийцы – это разум, ловкость, знание сильных и слабых сторон своей жертвы. Все остальное, вроде когтей, сюрикенов и ножей – оно лишь приложение…

Чеботарев увлекся. Молчан и Гюго прекратили тренировку, и все слушали, слушали…

– Дом клана наемных убийц… Это вообще интересное дело. Стены двойные, потайные лестницы, сдвижные потолки. Про тайник под полом я вам уже рассказывал? В чем его прелесть… При обыске крайне тяжело найти. Тут надо давить на строго определенный угол в доске, иначе никак. Еще есть лестницы на потолке, вообще не увидишь. Вот еще… – Чеботарев достал откуда-то пачку бумаги и стал ее гнуть и складывать. Через пару минут перед нами появился миниатюрный замок без крыши с бумажными стенами.

– Вот, вот это дом их обычный. Тут всюду есть двойные стены, практически везде. От стражников прячутся. Обычный дом ткачей. На самом деле что-то вроде конспиративной квартиры. Стены устроены так, что даже простукивание их ничего не дает.

– И тщательный обыск? – усомнился Гюго.

– Смотря какой тщательный. Ну, вот, к примеру коридор. Кончился он двумя входами в комнату. Вот тут окно и стена. А где тайник?

– Ну, видно же. Вот тут… – Гюго призадумался. – Н-да. Если не знать, то и не увидишь.

– Вот именно. Ну, сдвижной потолок это просто, это обычная панель на потолке, хитро закрепленная. С одной стороны панель, с другой стороны лестница. Опускается вниз, человек по ней шасть, и он уже вверху.

– Странные дела, – сказал вдруг Гюго. – Слушай, я два года назад в Англии был. Так вот, там из замка прямой подземный ход на пару километров к морю. Своды каменные, выложен на века… Во время осады можно подкрепления проводить так, что никто не заметит. На новодел не похоже. А тут…

– Так то Европа. А тут Азия-с… Да и дома эти… При тщательном обыске не сработает конечно же, но тут больше на человеческую природу расчет. Приехали, остановились поспать, а наутро человек заколот. И в комнату никто не заходил.

– Так надо все стены простукать и найти…

– Это ты с позиции европейца рассуждаешь. А там Азия, понимать надо. Мистика разная! Уже потом, лет через десять, расскажут, что верные слуги обыскали все, но ничего не нашли. Хотя на самом деле просто не обратили внимания. Целые деревни были в провинции Ига. Обычная вроде бы деревенька, никто ничего… А как подойдешь поближе, так и удивишься. Укрепления есть, хотя и не заметны с первого взгляда. К дому старейшины не проберешься. Вокруг болота.

– Слушай, а что… Все это искусство? Оно все такое? – вдруг спросил Молчан. – Я вот гляжу, тут упор больше на человеческую природу…

– Нет, на самом деле это тайномагические силы, – фыркнул Чеботарев. – Наемный убийца никогда не сможет соперничать с самураем. Ни по уровню подготовки, ни по материальному обеспечению. Разные весовые категории. Зато подловить на малом… Стрелу из-за угла, яд в супе, меч на тренировке подменить на боевой, проникнуть внутрь крепости вместе с чужими воинами и что-то там поджечь. Вот в этом они мастера были традиционно. Да и потом, на них же все валили, что только можно. От пожара до поноса. Вот и создали легенды…

– И что, ни в одной нет правды? Об эскадре американской?

– Про эскадру Перри правда. Но он там плавал долго, сам подставился. Вот и залезли к нему синоби-но моно…[16]

– Кто?

– Это так правильно ниндзя называют. Синоби-но моно. То есть «тот, кто прячется».

– Угу, видно. – Молчан поглядел на Чеботарева. – А ты вообще давно этим занимаешься?

– Не очень так. Сам видишь, с рукопашного начинал, а вот это так… Понравилось.

– Алексей, а много ли вообще потайных ходов было? – вдруг спросил я.

– Много, – сказал Чеботарев. – «Шпионские дома» целые были… Но ты же что-то другое хотел спросить?

– Да. А как их искать?

– Зажигалку зажечь и пройтись везде. Смотреть на стыки стен, на конструкцию смотреть тоже. Ты же на инженера учишься, да?

– Ну… Учусь.

– Вот и смотришь на конструкцию. Думаешь, почему так сделано и зачем.

– Зачем, например, такой высокий чердак для обычного деревенского дома… – задумчиво сказал я.

– Вот так, да. Короткий экскурс в историю закончен? Может, еще мечами? У меня как раз бокен новый.

– Не-ее… – протянул Гюго. Он все выслушивал чуть ли не с открытым ртом. – Я пас пока что… Интересно рассказываете, Алексей Иванович!

– Большая практика. Кстати, что на завтра-то у нас? Встречаемся?

– У меня завтра родители приезжают… – вздохнул я.

Глава 20

Вдруг словно канули во мрак

Портреты и врачи.

В. Высоцкий

– Мастер Клоту, а что там с родными сержанта, кстати? – спросил я. – Как-то выпустил этот вопрос из памяти… Как лечение продвигается?

– Они больны лихоманкой, ваше высочество, – ответил на это мастер Клоту.

– Что это за болезнь и как от нее лечиться?

– Сложно, ваше высочество. Кровопускание и прижигания не помогают. Имперские пиявки тоже не помогают. Заболевший испытывает сильные боли в груди и далее по всему телу. Помогает отвар горный. Но в Соединенном Королевстве он запрещен, как вы знаете.

– Так, а почему?

– Это опасная вещь, ваше высочество. Как и любое лекарство, в больших дозах оно яд. Человек может пить отвар и для собственного увеселения. Пары глотков хватает, чтобы увидеть нездешние места, странных животных и необычных людей. Потом от этого отвара очень сложно отказаться, ваше высочество. Знакома ли вам история вашего благородного предка, короля Урия Четвертого?

– Ничем не примечательный король… – вспомнил я уроки барона Гонку. – Правил, детей не оставил…

– Все потому, что в достаточно зрелом возрасте он начал пить отвар. Сначала понемногу. Потом больше и больше. Отвар обладает целебными свойствами, телу от него умереть нелегко. А вот душе… По слухам, вашего благородного предка, Урия Четвертого, сопровождали несколько дюжих слуг, дабы тот не мог причинить вреда никому со стороны, ни себе тем паче.

– Так, и этим ты поишь семью моего человека? – поразился я.

– Другого пути нет, ваше высочество. Лихоманка – довольно серьезная болезнь. Иначе просто никак.

– Да что за болезнь-то такая? – Покачал головой я. – Ну-ка, мастер Клоту. Поехали, поглядим.

– Ваше высочество! – взвыл мастер Клоту. – Я не могу… Вы заразитесь! Если ее величество узнает, то она с меня с живого кожу снимет!

– Мастер Клоту, наверное, ты еще не понял. – Я покачал головой. – Лучше поспорить с моей матушкой. Сегодня поспоришь, завтра покаешься, она простит, золотой подарит. Я же не забуду никогда. Так что поднимайся со своим ящиком, пошли, навестим барона Седдика.

– Ваше высочество, необходима маска! Без нее…

Я призадумался. Кто знает, что там за болезнь-то такая.

Как можно заразиться? Что я знаю о средневековье и средневековых болезнях моей родины? Чума. Разносилась крысами, вернее, блохами, которые на них жили. Лечилось это закапыванием живой кошки в порог дома, чтобы крысы не прошли. И еще крысы рождались в корзинах от грязного белья… еще лихорадки разные, еще простуды, которые часто становились смертельными в замках с их сквозняками (Странно, у нас в замке что-то сквозняков не было. Наверное, построено хорошо, все же королевская резиденция!), еще холера и туберкулез.

Крыс я тут не видел, хотя и слышал, что они есть. Туберкулез… Ну вот это может быть опасно.

– Мастер Клоту. Найдите марлю.

– Марлю, ваше высочество?

– Да, марлю, марлю. Это такая неплотная ткань… Вот как эта. – Я показал на свои кружева. – И еще крепкое вино, как можно крепче… – Не знаю, поможет ли пропитанная спиртом марлевая повязка, но ничего другого придумать как-то не получалось. Блох можно увидеть, если тут грязь, то тогда просто не пойду внутрь, на пороге постою.

Короче, поехали.

Наша бричка остановилась прямо на улице, двое слуг распахнули ворота.

А внутри-то красотень! Тенистый сад, булькает вода где-то, то ли ручеек, то ли фонтан. Вилла белого камня с просторными окнами, занавешенными алыми занавесками и кое-где закрытыми ставнями. Курится белый дымок из невысокой трубы. На крыльце нервные слуги в застиранных, когда-то бело-зеленых камзолах быстро метут метлами мусор.

– Ваше высочество, неразумно без защиты… – Мастер Клоту показал мне большой белый мешок с прорезями для глаз.

– Знаю. – Я нацепил на горло ватно-марлевую повязку, от которой разило дешевым пойлом. Самое крепкое вино, которое только было в «Ильичко». – Знаю. Но делать нечего. Мастер, хватит ныть. Я… – я посмотрел на свои руки, – мальчишка… Мастер, да хватит уже трястись-то! Живем один раз. И умрем тоже раз. Два раза умереть при всем желании не получится.

Мастер Клоту замолчал, принялся напяливать свою маску.

Опа, вот это да.

Я даже и не предполагал, что это будет выглядеть так!

Маска представляла собой большой шар с клювом на деревянных распорках. В клюв мастер Клоту как раз закладывал какие-то резко пахнущие травы.

– Балаган, – сказал я. – Что это, мастер Клоту? Зачем это?

– Это лекарская защитная маска, ваше высочество, – обиделся мастер Клоту.

– Да вот ничего себе! А руки помыть не догадались, мастер? От грязных рук куда как больше болезней, чем от плохого воздуха… Ты сначала больного касаешься, заражаешься, потом здорового за руку берешь – и его заражаешь! Микр… Мкрб… Мельчайшие частицы болезни передаются от человека к человеку вместе с грязью на руках, на посуде, да даже просто на улице! А попав в тело, эти мельчайшие частицы плодят друг друга, и болезни становится много! Чтобы этого не было, надо мыться и обязательно мыть руки… Что?

Мастер Клоту затряс головой, клюв маски заходил ходуном, словно птица хотела клюнуть саму себя в пузо. Идеи оказались для него очень диковинными.

– А, с другой стороны, если до сих пор не свалились, то и дальше не свалитесь. – Махнул я рукой. – Двинулись!

Я впереди, за мной мастер Клоту, за нами негр с лекарским сундуком.

– Ваше высочество! – Статная дама встретила меня в воротах. – Большая честь для нашего дома, но я не могу вас…

Я посмотрел на нее. Высокая, такая же прямая, как и сержант. И если бы не длинное прямое платье и седые волосы, собранные в узел на макушке, она стала бы походить на сержанта еще более, разве что меча в руке не хватает. Ого, а на поясе-то кинжал висит в ножнах, простой, да рукоять вся истертая.

Непростая бабушка. Но какая бабушка могла быть у такого сержанта-то, а?

Так что лучше наладить контакты.

– Да бросьте вы уже, мастер Клоту мне все мозги проел на эту тему.

– Ваше высочество? – Седые брови взлетели вверх.

– Имею в виду, что надоел. Это такое выражение. Я его услышал у послов другого государства. Вот и применил не задумываясь. Вы не пригласите меня в дом, уважаемая… э-э, не знаю вашего имени, простите? А то соседи вон через забор глядят… Придумают еще что плохое.

– Конечно, ваше высочество. Я – баронесса Ядвила, мать барона Седдика. Пройдемте в дом, слуги приготовят обед… – Но повела почему-то куда-то в сторону от главного входа, предварительно поглядев в сторону небольшой такой пристройки.

– Баронесса, – остановил я ее. – А где барон Седдик и что с его женой и сыном?

– Дочерью, ваше высочество. – Баронесса Ядвила оправила длинное платье, судорожно сжав ткань в кулаки. – Они больны и живут отдельно.

– А барон Седдик сейчас с ними?

– Да, ваше высочество.

– Так ведите туда.

– Но…

– Баронесса, что значит «но»? – поинтересовался я.

– Прошу вас, ваше высочество. – Склонилась в коротком поклоне баронесса.

Ну вот, теперь пошли. Главное, самому не бояться. И про повязку не забыть. Если это туберкулез, то должна помочь… Наверное.

Внутри усадьба была очень красивой. И чем-то напоминала мне древнеримские усадьбы, как я их на картинках в учебнике истории видел. Белые стены, красная черепичная крыша и лиственницы, умиротворенные люди. Вот, даже фонтанчик небольшой есть. Около него суетятся слуги, что-то черпают большим сачком и кладут в ведро рядом.

Больные жили отдельно, в небольшой одноэтажной беседке. Слуга с большим опахалом у входа, на котором был изображен ало-черный глаз, склонился в поклоне, а я раздвинул рукой занавески и зашел внутрь.

– Добрый день, барон Седдик. Разрешите к вам присоединиться?

– Ваше высочество? – Барон Седдик едва не уронил здоровенное блюдо, на котором навалом лежали какие-то фрукты. – Что… Тут?

– Ну да. – От повязки я, по здравому размышлению, решил отказаться, потому что сержант уже который день жив-здоров, со своими домашними общаясь. Значит, не заразился, если до сих пор не помер. Ну и мне тоже бояться нечего. – Кого же вы еще ожидали увидеть? Пришел в гости… Прошу прощения, что незваным.

В беседке пустовато. Две высокие кровати, два стула, стены в белых простынях. В центре курилась небольшая жаровня, почти такая же, как и у меня в комнате… То есть в покоях. На кроватях, по горло укрытые, женщина и девочка. Черты лица правильные, но уж очень заострились, и лица бледные. Одни синие глаза выделяются, и аккуратно разложенные по подушкам расчесанные темные волосы. Возраст не понять никак, слишком уж истощены.

Восковые куклы, а не люди. Кожа до того бледная, что похожа на грим артистов японского театра.

– Здравствуйте, уважаемые… Простите, не знаю ваших имен.

– Моя жена, баронесса Лоя. Наша дочь, Лана.

Услышав свое имя, девочка открыла глаза, повернулась чуть, поглядела на меня. Баронесса Лоя осталась безучастна, она все так же лежала и глядела в потолок через полуприкрытые веки. Лишь под грубым серым одеялом шевельнулись руки, кажется.

– К… – От совершенно земного имени я едва не поперхнулся. Сначала Виктор, потом Ирма, вот теперь Лана. Один я Седдик, да и сержант тоже. – Очень приятно, уважаемые. Ну, а я принц Седдик. Наверное, обо мне вы слышали.

– Да, ваше высочество, – тихим голосом произнесла Лана. – Я слышала о вас. Вы долго болели, а потом выздоровели. Почти как я. Только я почему-то не выздоравливаю.

– Это… Это так, Лана. Кстати, вот этот большой птиц с белой головой не летает, он – мастер Клоту. Вы уже знакомы?

– Да, ваше высочество, – сказала девочка. Показалось мне или нет, но по ее ссохшимся губам скользнула легкая улыбка? – Мастер Клоту дает нам лекарство.

– Ну и хорошо. А что с вами случилось, расскажете?

– Мы заболели, ваше высочество, – ответила мне женщина. Я даже вздрогнул, никак не ждал, что она начнет говорить. – Давно. Уже давно. Мы пьем лекарство. От него нам становится лучше.

Говорила она как-то механически и отстраненно. Словно говоривший еще тут, но вещает он из дальних далей. И разум его не тут, с нами, а где-то там, далеко, за облаками. И очень огорчен разум его, что приходится отвлекаться на такую ерунду, как беседа с простыми смертными.

Я едва не выругался вслух. Что ж такое-то творится тут? Как бы из них наркоманов не сделали…

Когда я еще начинал только работать, то поставили меня на подхвате в «Василёк», на дискотеку. Билетики проверять. Ну, проверял. И по сторонам смотрел тоже. Костик, в бытность свою санитаром в бригаде, насмотрелся их достаточно, и мне тоже показал, как их узнавать надо.

Наркоманов, даже с небольшим стажем, сразу видишь.

Не знаю, может, это что-то в них есть, в глазах. Какая-то неустроенность, неуверенность в завтрашнем дне. Получится ли достать дозу, нет? Получится ли выпросить у родителей денег? Получится ли продать что-то ненужное? А может, за компанию с кем вкумарить? Хотя это уже из области фантастики, настоящая, хорошая наркота дорогая, ее мало кто может себе позволить, а торчок со стажем никогда свой «баян» не разделит. Вот такие постоянные расчеты, ни на что другое мыслей не остается. Компьютер в голове щелкает только одну задачу, все ресурсы на это идут. Как на ниточках-веревочках ходит.

А уж сленг их… Так это вообще что-то. «Друг, друг, есть что». Дай, друг, на счастье лапу мне. До сих пор от слова «друг» коробит. Причем напускное все это, фальшивка, красивая блестящая обертка. Все люди братья, а мы так вообще семья, ага. В ломке друзей не бывает, а при виде дозы все эти дружбы кончаются. Ломает так… Словами это не описать, видеть надо… Нет, лучше не надо.

Живое тело, бьющееся в припадке, ни головы, ни рук, ни ног не различить. Напряженные все мышцы сразу и дикий, изматывающий вой на одной ноте: «Дааааай!» Девчонка его со своей дозой, которую только что где-то выцепила, в сторону шарахнулась и тишком, бочком куда-то шмыгнула. А мы вокруг собрались, не знаем, что делать. Руки ему крутить-то вроде еще не за что, да и не по закону это… Он же ничего плохого еще не сделал, да и потом скажут: «Это же больной человек! Его не бить, его лечить!» И жалобы всюду, от прокуратуры до международного Гаагского трибунала. Так и стоим кружком, публика шарахнулась, только вмазанные пляшут, им все равно.

Вой прервал Костик, приведший бригаду «скорой».

Те выматерились, но все же забрали с собой, увезли. Через несколько дней снова стал возле дискотеки тереться, да не пускали его уже. «Администрация развлекательной площадки „Василёк“ имеет право отказать вам в посещении без объяснения причин». Нафиг. Дома у себя ширяйся, чучело.

Через силу заставил себя улыбнуться.

– А давно ли вы так? Я вот пять лет валялся. Все бы ничего, да скучно.

Женщина не отреагировала. Девочка тоже.

Так, надо меньше трепать языком.

– Если уж кто вам поможет, так это только мастер Клоту. Баронесса? Лана?

Баронесса полностью ушла в себя. А я смотрел на девочку. Интересно, сколько ей лет? Сержанту где-то тридцатник, значит, ей не больше десяти. И уже выглядит как маска смерти? Что же за болезнь-то такая?

– Лана? Что ты любишь делать?

Не думал, что она мне ответит. Но вдруг как-то шевельнулись ее губы.

– Гулять. Мне очень нравится гулять по набережной.

– Выздоравливай. У меня целая карета простаивает целый день. Дам покататься… Пока сам занят буду.

– Обещаете? – спросила она. Как-то нервно очень спросила. Словно ее что-то мучило, не давало сосредоточиться на ответе… Ломка, чтоб тебя! Да у нее просто банальная ломка, я это никак не перепутаю! Разве что некоторых симптомов нет, вроде дрожи, но это же просто от слабости…

Между тем мастер Клоту вынул из шкафчика у стены пузатую бутылку темного стекла с длинным горлом, оплетенную тонкой проволокой. Небольшим ножом срезал печать над горлышком, разлил пряную и вязкую, как машинное масло, жидкость по высоким чашкам. Потом добавил воды из кувшина, размешал все это длинной серебряной ложкой. Поднес поближе к маске, что-то рассмотрел.

Я подошел поближе. В ноздри потянуло резким горьким запахом, чем-то напомнившим мне полынь и еще почему-то абсент. Вроде бы по одному запахи хорошие, приятные, но от этого меня чуть не вывернуло наизнанку.

– Мастер Клоту. Как давно они в таком состоянии?

– Ваше высочество…

– Хватит меня уже высочествовать. Отвечай быстро и четко. Состояние ухудшилось? В последнее время? Да?

– Ухудшается, ваше высочество, – мрачно ответил сержант от стены.

– Куда тут присесть можно? – Я осмотрелся. Сержант указал мне на стул, на который я и приземлился с благодарностью. Два мертвенных, просто пластиковых лица на кровати. Ну что же такое-то? Почему дома, в больницу надо же?

Ты еще «скорую» вызови, принц. Забыл тут совсем, где и кто. Тут больницы еще не скоро придумают. Даже факультет врачевания в Королевском университете еще до такого не додумался, чтобы собирать больных вместе. Да и хорошо это, потому что о гигиене и инфекциях понятия никакого… Вымрут все пациенты от холеры или сепсиса. Вымрут. Достаточно одному туда попасть – и всё, привет всем.

Но с этими-то двумя что?

Между тем мастер Клоту осторожно приподнимал баронессу за затылок, прислонял к ее губам чашку. Сержант не смотрел в его сторону. Он вообще глядел перед собой и ничего не видел.

Я едва не выругался в голос.

Баронесса меж тем расслабилась, сделала глоток. Большая нелетающая птица перешла к кровати дочери сержанта.

– Седдик. Децимал. Очнитесь. Как это началось? С чего? Да рассказывай же! Что стоите? Они кашляли? Чихали? Они находились рядом с больными такой же болезнью? Они спали в помещениях со сквозняком на полу? Их родные болели чем-то похожим?

– Нет, ничего такого не было… Кажется.

– Крысы в доме есть? Мыши?

– Есть, конечно. Но мы кошек держим. У нас мышеловы. Но разве это…

– Стоп! – Поднял я руку. – Мастер Клоту, да снимай ты свой балахон, не поможет он тебе.

– Но, ваше высочество…

– Говорю, что не поможет! Чума от блох бывает, блохи на крысах живут. Когда тебя блоха чумная кусает, ты заболеваешь. А ту… т-ту… А болезнь в легких бывает от… От… Короче, не поможет. Заразишься, если больной на тебя чихнет, или в помещении одном с ним много времени проведешь. Барон вот сколько времени провел, и живой. А грудная простуда так вообще не заразна. Для этого надо на полу поспать, себе спину выстудить.

Мастер Клоту стянул с головы повязку, явив лицо столь же белое, как и уснувшие после глотка наркотика женщины.

– Ваше высочество… Ваше высочество… – Он запнулся. Мои сумбурные медицинские познания его явно поразили. – Что вы говорите? Откуда это все? Как? Это же…

– Стоп еще раз! – Махнул я рукой. Думай, голова, шапку куплю тебе. Мерзнуть не будешь.

Значит, шел я сюда глядеть на симптомы.

Посмотрел.

Дальше что? Ну и что за симптомы, лицо белое, кашля вроде нет, слабость, лежат, не шевелятся?

Туберкулез, что ли? Да нет, что там. Он воздушно-капельным путем передается. Сержант бы тоже заболел. И баронесса Ядвила. И все слуги и рабы в этом доме. И мастер Клоту бы заболел, хоть три птичьи головы он надень.

И не чума, бубонные узлы… То есть лимфатические узлы не увеличены, я вижу край шеи. Нормальная шея, правда очень тонкая.

Пневмония? Похоже, наверное, но тут должен быть кашель, мокрота из легких. А ее нет.

Не знаю. Ну просто не знаю. Так… Давай еще раз, по пунктам. Вспоминай все, что учил в школе. Вспоминай…

Да не учили меня этому никогда. Не было у меня такого. Вот постройку эту я разобрать могу, тут камни сложены боками друг к другу, образуют свод, есть чердак, подвал тоже есть. Стропила и упоры хорошо устроены, а от камина тепло идет по трубам, проложенным в стенах. Вот это я знаю.

Так что же, теперь два человека должны помереть из-за того, что я институт для себя неверно выбрал?

Ладно, надо будет просто собрать симптомы и показать кому-то в моем мире, кто больше меня понимает в этом.

– Мастер Клоту. А у вас есть… – Как тут слуховая трубка-то будет, на этом языке? Что-то я не знаю.

Сержант наблюдал за мной со странным выражением лица. Вроде бы и верил, но с другой-то стороны…

Проснувшись и заставив себя сначала позавтракать, я полез в Интернет, как тут щелкнула входная дверь, тяжелые шаги в коридоре. Я сначала подорвался, да потом услышал знакомый голос, опомнился.

– Сереж, ты где? Сы-ын!

Ну, вот, теперь ужо прощай, моя свободная жизнь!

– Мам, пап, привет! Как погода на даче?

– Сережа, помоги маме! – Мне в руки сразу же упали здоровенные матерчатые сумки, из которых выглядывали хвосты укропа и кабачков, горловины банок и связки чего-то в газетах. – В машине еще есть, помоги отцу донести!

– Мать, ти-ха! – весело сказал отец. – Пошли, там в машине еще осталось всего. Поможешь…

Я молча пер здоровенные сумки наверх. Наш сосед по даче, который подбросил моих родителей, сейчас быстро выгружал из багажника своей старенькой «Нивы» одну за другой, одну за другой…

– Пап, вы всю дачу сюда привезли или только половину?

– Да не бойся, половину еще оставили… Мать хотела на крышу, да Витя побоялся, что не увезет. Ей бы грузовик, а?

– Ох… Ей бы вертолет, как теперь все это перетаскивать-то? Да и есть кто будет?

– Да уж найдется кто… Гостей пригласим…

Так, не забыть сегодня про стрептомицин. И пенициллин, может быть? И что там из антибиотиков есть-то? Денег надо пересчитать. Не забыть, не забыть, не забыть…

Глава 21

Свадьба! Здесь нельзя не напиться!

Свадьба! Вам хорошо, а мне жениться!

«Сектор Газа»

– Ну, что у нас сегодня? – спросил Молчан, разминая руку с мечом.

– Да что у нас там еще… Давай вольный. Просто помашем.

– А, ну давай. Кольчугу надел?

– Да надел… – Я быстро сделал пару взмахов. – Все, готов, поехали!

На этот раз я даже сам не замечал за собой, как двигаюсь. Все подозрительно быстро сплеталось в рисунок боя. Удары, отскоки, блоки. Как и всегда у нас получалось, Молчан нападал, я защищался. Только на этот раз он был какой-то вялый, заторможенный. Я и сам не заметил, как стал применять связки и ухватки, полученные в том мире. Раз, отбиваю вниз его меч, перехватываю за бьющую руку, ее фиксируя, а сам отхожу назад, оказываясь за спиной, и, не сумев в горячке сдержать удара, наотмашь вламываю Молчану по шее.

Приехали.

– Ох! – Молчан рухнул на колени.

– Игорь, извиняюсь! – Я быстро отложил меч. – Сейчас аптечку принесу…

– Да не надо, жив буду… – Он поднялся, покрутил головой. На шее быстро наливался синевой неслабый синяк. – Нечего было сонным мечом махать. Слушай, кто так тебя научил? Точно не Чеботарев. Ловко!

– Да уж старался.

Молчан сел на мат, массируя шею. Несмотря на его возражения, я намочил в душе полотенце холодной водой, и Молчан держал его у пострадавшего места.

– Н-да. Расслабился я с тобой. Забыл совсем. – Он покачал головой, охнул от боли. – Ловко ты как-то! Ловко! Ну-ка, покажи…

Я показал. Самая простая ухватка, но ох как тогда ругался Седдик, когда я никак ее понять не мог. Заставил делать очень долго. Блокировка, сокращение дистанции и удар по шее мечом. Сзади, как раз туда, где кончается кольчуга и начинается шлем. Даже если голова и не слетит, как гнилая тыква, все равно приятного мало. Позвоночник-то рядом. И меч противника тоже оказывается под твоим контролем.

– Необычно. – Покрутился Молчан. – Но Гюго бы понравилось…

– Слушай, все спросить хотел. А что остальные-то не с нами?

– Какие «остальные»?

– Ну, Вербицкий, Хорс ваш…

– Хорс – он не наш. Я вообще его плохо знаю, как и его компанию. А Вербицкий же тебя сам привел, нет?

– Ну…

– Хм. Да я их толком не знаю. У нас разные интересы. Хорс и Ярослава занимаются историей больше. А мне вот мечом помахать приятнее. Вообще, я бы на твоем месте… – Молчан опасливо покрутил головой. – Я бы на твоем месте с ними не связывался.

– Что так?

– Непонятные они какие-то… – Покачал головой Молчан. – Этот, который Хорс, раньше попом был, при Союзе. Отсидел за что-то. А вот потом выпустили, и теперь он типа «язычник». От них даже как-то свои отказываются. Потому как не по канону они там что-то делают… Клоуны, короче. Проводят время на свежем воздухе. Лишь бы никого нужного в жертву не приносили. Вот и Гюго тоже…

– Хм, не знаю, мне там вроде понравилось… – Я вспомнил Милену.

– Ну, тогда потом не жалуйся, – хмыкнул Молчан.

– Слушай, Игорь… А можно твоей консультации чуть? – я решил рискнуть. – Может, ты знаешь… Тут такое дело, нужна мне консультация доктора.

Да, очень нужна. Потому что я перерыл половину Интернета, но так ничего решить и не смог. Ставить диагноз по Интернету еще хуже, чем принимать роды по телефону. Слишком много информации, которой я просто не понимал.

По виду – пневмония или туберкулез, что в нашем мире лечится. И нужны антибиотики. Стрептомицин, наверное, лучше будет. Стоит он не очень дорого, купить, потом засунуть в ту же зажигалку… Или изолентой привязать. Но вот дальше что? В какой дозе давать? Как рассчитать? Опасностей-то масса есть. Тем более что антибиотиками они не избалованы… Сразу после Второй мировой войны хватало чуть-чуть, чтобы человек полностью излечился от пневмонии, смывки хватало с ампулы, а теперь бактерии злобнее стали, привыкли, естественный отбор. Они же тоже живые, у них теория Дарвина быстрее работает. Дашь слишком мало – бактерии привыкнут, дашь слишком много – пациент умрет[17]. Главная заповедь врача – не навреди. Человеческое тело не является фонариком, в который вставил неправильно батарейки, фонарик не заработал, вставил правильно, заработал. Сложно будет там собрать что-то, если я напорчу.

– А что надо? – заинтересованно спросил Молчан.

– Да вот представь, есть больной… Чем – не знаю, по симптомам похоже на пневмонию. Нужно узнать, чем его лечить…

– В больницу надо. – Молчан стал серьезным.

– Нет. – Покачал головой я. – Не могу.

– Ну, тут не по моей части. – Развел руками Молчан. – Хотя, если сильно надо… Давай у ниндзи нашего спросим. Он когда-то, говорят, врачом был… Может, посоветует что.

– Да где ж я его найду?

– Да живет он тут рядом. Пошли, в гости зайдем, – сказал Молчан. – Собираемся…

Чеботарев жил не очень далеко от школы, всего дорогу перейти. Перешли, в ларьке купили немного вкусностей к чаю.

Квартира Чеботарева располагалась на последнем этаже серой панельной девятиэтажки. Лифт, естественно, не работал, пришлось подниматься пешком. Пугнули какую-то парочку, обжимавшуюся на этаже, и позвонили в самую обычную металлическую дверь.

– Кто там? – раздался из-за двери знакомый голос.

– Открывай, по твою душу! – обрадовался Молчан. – С подарками, да! – Обернулся ко мне: – Ты не удивляйся, ничего страшного…

– Что же там такое-то? Домик ниндзя?

– Ну да.

Лязгнули замки.

И через пару шагов мне показалось, что я попал в сказку.

Наверное, так в древней Японии жили. Вместо межкомнатных дверей плетеные тростниковые занавески, низенькие столики и маты на полу, лампы по углам в причудливых абажурах, в виде красных драконов. Стены драпированы деревянными решетками и бумагой с цаплями, за ними тоже спрятаны светильники. У стен в углах стоят вазы, даже на вид древние, в углу цветет какое-то дерево, высотой в мой рост, с красивыми оранжевыми цветами.

– Обувь снимай в дверях. – Подтолкнул меня Молчан. – Вот сюда… – Он показал на пару низеньких полочек, на которых выстроилась коллекция обуви, от высоких зимних сапог до берцев. Берцы-то, кстати, хорошие, у нас такие к охранной форме полагались. Неужто Чеботарев тоже в охранниках служил?

Через полчаса мы уже сидели на матах и пили чай из больших плоских чашек. Чай Чеботарев заварил сам, в приплюснутом чугунном чайнике. Кухня оказалась самая обычная, советская, снабженная японским же чайником и японской микроволновкой. Холодильник еще старый, советский, как и газовая плита. А вот продуктов много самых разных, в том числе и с иероглифами на этикетках. Красочные такие, бело-красная упаковка и улыбающаяся китаянка на этикетке.

– Друзья из Владика привозят, – пояснил Чеботарев. – У нас рис пробовал покупать, так это не рис, а мушиные какашки. Кто его такой делает, не знаю. А тут… Ну, сейчас сами попробуете. – Он подорвался на кухню.

Рис ели палочками. Я себе чуть пальцы не вывихнул, но решил не сдаваться, ложку не просить. Молчан тут уже не в первый раз был, у него хорошо получалось, а у ниндзи палочки так и плясали…

Отдельно про рис надо сказать. Вкусно… Ну, это не то. Просто необычно. Какой-то мелкий он, не то что тот, который я до этого ел. И клейкий. Вроде бы и не много съел, а живот уже набит, и больше не хочется.

– Позвонили бы загодя, я бы вас много чем угостил… – мечтательно заявил Чеботарев, отправляя палочками в рот очередную порцию риса.

– Да дело у нас… – сказал Молчан, виновато покачав головой.

– Важное? Так, гости дорогие, выкладывайте, зачем посетили…

Я повторил свою историю.

– Вот это дело интересное, – сказал Чеботарев. – В больницу, как я понял, никак?

– Нет, совсем никак. Но очень надо.

– Понимаю. – Как-то уж очень покладисто согласился Чеботарев. – Вижу. Слушай, если уж так «надо»… – Последнее слово он выделил особо. – Есть у меня знакомые, которые частную клинику держат. Лечат все, от диареи до огнестрела, и вопросов не задают. Может, лучше к ним обратиться?

– Может, и лучше. Да только… Никак не получится.

– Ничего рассказать не хочешь? – спросил вдруг Чеботарев.

Ну и что ему ответить? Ребят, знаете, я тут сны вижу. И иногда могу предметы туда и обратно таскать… Кстати, а обратно-то могу? Ну так вот, там, во сне, хороший человек болеет. Нет, я не болею, не пугайтесь… Даже голова не болит почти.

Представил себе картину. И решил помолчать. Игорь-то, Молчан, человек хороший. И Чеботарев тоже неплохой мужик. Он меня поймет, что-то подскажет даже умное. Да вот боюсь, что он в лучшем случае меня за клоуна держать будет, вроде Хорсовых людей.

И я промолчал.

Чеботарев и Молчан переглянулись.

Потом Чеботарев легко встал, прошел в соседнюю комнату, колыхнув занавески. Чем-то там прошуршал и вышел оттуда уже с небольшой упаковкой серого вощеного картона с невнятными цифрами и буквами на боку.

– Вот, возьми.

– Так, а что это? – Я осторожно взял в руки. Небольшая, сантиметров десять длиной. А внутри что-то лежит. Какая-то затертая маркировка красным, три буквы «ВТЩ» и ряд цифр, а кроме того, никаких надписей, ничего нет… – Откуда это? Тоже из Японии?

– Да, если будет легче, так думай.

Я открыл.

Картонная решетка, а в вырезах специальных шесть ампул странного вида. Специальная упаковка, чтобы не бились. Ампулы не такие, как те, из которых уколы делают, а уже с иглами, закрытые зеленоватым колпачком. Внутри вода какая-то, прозрачная. На внутренней стороне крышки скверно приклеенная коричневая бумажка с картинкой. Картинка изображала человека, делающего ампулой укол – держал он ее вверх донышком, сняв колпачок, а рядом такая же картинка с уколом донышком вниз, крест-накрест перечеркнутая.

– Что это?

– Что-то вроде аксиломицина, если тебе это название что-то говорит, ну и еще кое-что. Для полевого лечения в развивающихся странах. Остатки великой страны, золотая пыль от разбитого вдребезги режима! Лечит разные неприятные болячки вроде туберкулеза и пневмонии… Ну, конечно, под наблюдением врача. Используешь на свой страх и риск. Понял?

– Понял. Алексей Иванович, что с меня?

– Большое и человеческое спасибо, – хмыкнул Чеботарев. – Ну и молчание, откуда взял… Которое золото.

– По рукам!

Уже вечером, укладываясь спать, я тайком от родителей взял скотч и примотал коробочку к руке. Потом подумал, отклеил, ругаясь, вместе с частью растительности, и осторожно замотал коробку прозрачным скотчем.

Надеюсь, что получится.

Я уже давно экспериментировал с разной мелочью, да не получалось у меня ничего. И очень надеялся я, что в этот раз у меня все получится, да просто обязано все это получиться!

И проснулся с обрывками скотча в постели. Без коробочки, конечно же.

Не получилось.

Хоть глотай ее, вдруг в том мире естественным путем выйдет.

День в том мире не задался с самого утра. Не успел я одеться, как в дверь вломился слуга и уведомил меня, что «королева ожидает в покоях!» и еще и по щиту грохнул билом. Лучше б по голове себе влупил. Даже позавтракать не дали. А мне же еще часа три мечом махать точно…

– Мой мальчик, доброе утро! – обрадовалась мне королева. Встретила она меня в роскошном своем коричневом платье, посреди кровати, на которой были разбросаны какие-то вещи. Шмотки, проще говоря. Вот еще и поднос с пончиками лежит, пара надкусанных.

А кто это у нас в углу морду серьезную корчит? Никак графин Урий, кочергу ему в дышло. Стоит, в своем скромном камзоле, рядом с ним паж, нагруженный заплечной корзиной. Из корзины торчат какие-то свитки.

– Как твои дела? – спросила королева.

Да ничего дела, пока ты не позвала.

– Хорошо, мама, – вежливо ответил я, просто физически ощущая исследующий взгляд графа. Что-то я ему активно не нравлюсь.

– Вот и хорошо! – обрадовалась королева. – Возьми конфетку… – Мне вручили леденец, погладили по голове липкой ладонью, ласково улыбнулись. – Сегодня в ночь прискакал гонец. Твоя жена грузится на корабль в Жемчужине. Через неделю, с помощью Светлых… – королева сделала жест, словно чертила на стене замысловатую фигуру, – будет тут, а там и свадьбу сыграем…

– Вот хорошо, мама! А гостей будет много?

– Много, сыночек, много! Все знатные роды нашего королевства и соседних получили приглашения, уже съезжаются… Верные люди, – взгляд в сторону графа Урия, который поклонился едва, – доносят, что в городе не найти свободных гостиниц… Принцесса Альтзора – приличная девочка!

Грузится на корабль. Краном ее грузят, что ли? Привезут бегемота с жарких стран, а мне все сны мои тут мучайся… еще начнет приставать, а принц-то пока еще мальчик слабый, не отмашется.

Чую, что ждет меня эротический кошмар.

– …портных, – говорила королева. – Надо снять мерки. Потом придет ювелир. Потом еще… Графиня, мы заждались! Мой сын вас уже ждет, где же портные?

– Доброе утро, ваше величество! – поклонилась графиня Нака, вошедшая за мной. – Мы уже готовы, портные ждут около покоев принца… Ваше высочество! Пойдемте!

Ох, ну и день меня ожидает…

– Не балуйся! – важно сказала королева.

– Конечно, мама, – сказал я.

От меня отстали только под вечер. Портные, человек десять с мерками, обшаривали меня и крутили как куклу, прикладывая то к одной, то к другой моей стороне куски ткани и какие-то украшения. Что получается, я перестал вникать почти что разу, как только представил себе начало.

Средневековье, что с них взять.

Укололи несколько раз иголками, я дернулся. Графиня Нака как того и ждала, сразу же «Стой смирно», «Для тебя же стараюсь». Рыжики тоже пришли, посмотрели на меня, поулыбались за ее спиной.

– А почему их не одевают? – капризно спросил я. – Я хочу, чтобы все было красиво и все были в красивой одежде! И они тоже пускай красивые будут!

Графиня Нака плотоядно развернулась в поисках очередной жертвы. На лице рыжиков отразился ужас, они было попытались шмыгнуть за дверь, да не тут-то было. Резким окриком графиня Нака вернула обоих на место, и две трети моих мучителей переключились на них. Стало чуть легче.

Учебный год у меня начался с лекций по технологии машиностроения. Спать хотелось дико, после смены как раз пришел, но, памятуя, чем закончилась моя предыдущая попытка задремать на лекции, я крепился изо всех сил, разве что спички в глаза не вставлял.

В кармане у меня уютно пригрелась та коробочка, для сохранности обмотанная скотчем. Чтобы не потерялась уж никак точно. Вдруг не получится на лекции не задремать… Так уж тогда чтобы хоть все при себе было.

Получилось.

Кое-как дождался окончания лекции, расписался в длинном списке у тети-лекторши, которая оказалась чрезвычайно въедливой в вопросах посещения, и свободен. Полгруппы сразу же бросились пиво пить на улице, погода еще позволяла. А у меня уже сил не было. Завтра точно на смену идти, а сегодня выспаться надо обязательно. Но еще надо книги получить в библиотеке…

В библиотеке пришлось отстоять недолгую очередь. Передо мной пожилой препод в костюме-тройке что-то выписывал из предоставленного ему формуляра.

– Разрешите… – Я придвинулся к столику. – Девушка! А вот по этому списку что есть?

Девушка-библиотекарь в красном свитере мазнула по мне презрительным взглядом, оценив и рубашку, и простую джинсовку, и дешевую спортивную сумку. Оценила, небрежно схватила мой список и ушла за книгами.

Вернулась быстро, половина была, половину разобрали. Явно не стоило так тянуть с литературой-то, опять у кого-то спрашивать придется… О, а вот это что на полке лежит корешком ко мне?

– «История обработки металлов»[18]. Девушка, а что за книжка такая интересная? Дадите почитать?

– Записывай в карточку и бери! – фыркнула девушка.

– Интересуетесь историей, молодой человек? – Вопросительно посмотрел на меня преподаватель. На вид ему оказалось лет под пятьдесят, но вполне такой себе еще молодцеватый, энергичный.

– Хм… Ну не так чтобы, но вот вполне даже! – туманно пояснил я.

– Это хорошо! – одобрил преподаватель. – Редко можно увидеть, чтобы студенты брали из библиотеки что-то, кроме учебного курса… А чем вас заинтересовала-то книжка, если не секрет, молодой человек?

– Да я всегда историей интересовался… Простите… Не знаю, как вас зовут…

– Игорь Сергеевич. С кафедры общего машиностроения. Та книга, которую вам только что выдала девушка, написана мной в соавторстве.

– Вот это да… – Я перевернул книжку обложкой к себе. И. С. Десемов. Точно, есть. Быстро сгреб все остальные учебники в сумку. – Вы с нашей кафедры вроде бы? Я вас видел несколько раз…

– Если видели, то точно да. Книга понравится, заходите на диплом, молодой человек, – улыбнулся Игорь Сергеевич.

– Конечно, конечно!

– А вообще чем занимаетесь-то?

– Да вот, в охране работаю…

– Путное занятие. В мое время, правда, вагоны разгружали на сортировочной, которая тут рядом… Ну да ладно. Не забывайте. – Мне в руки легла визитка. – Прощения прошу, пора. Лекция ожидает.

– Да уж не забуду. – Я вложил визитку в книжку, раскрыл сумку и быстро смел все книги в ее нутро. Посмотрел еще раз на девушку, которая ответила мне равнодушно-презрительным взглядом.

Теперь домой и как следует выспаться, а то уже в глазах все двоится…

В метро спать уже опасался. Ладно книжки-то из сумки вытащат, их можно новые найти. А вот если ампулы-то? Что тогда? Еще раз идти на поклон к Чеботареву? Возможно, он их и даст, но спросит, куда я их деваю… Нет, лучше не дремать.

Кстати, а зачем я взял книжку по истории обработки металлов-то?

Как это зачем? Современное оборудование довольно сильно отличается от того, что было раньше. И я думаю, что мастеру Виктору не помешают некоторые вещи, сделанные на моей Земле.

Кстати, еще раз.

Вот, предположим, у нас в России есть имя «Иван», он же «Ваня». А чуть в сторону, всего-то тысячи две километров, и Ваня уже не Ваня, а Ганс. Еще чуть дальше Жак. А если дальше, за море, то уже вовсе Джон. Почему в чужом мире я встречаю совершенно русские имена-то? Виктор, Ирма, Лана… Как же это так получилось?

Наверное, простое совпадение.

Или… Или не я один там спал. Может, там есть кто-то еще такой же, как и я?

Глава 22

Я уколов не боюсь,

Если надо, то колюсь!

Не помню автора

Стоило закрыть глаза, как издевательства вчерашнего дня продолжились.

Портные крутили и вертели меня с самого утра, а про завтрак графиня Нака объявила, что, поскольку я вчера плохо себя вел… То не видать мне сладкого.

Да ну и ладно, перетопчемся.

А самое главное… Получилось у меня. Сам не ожидал, думал, что снова придется скотч отдирать со своего тела что тут, что там, ан нет, вот она, родная, схвачена и запрятана под подушку, и теперь сиротливо лежит там, момента дожидается. К кровати пока что никого не подпускал, рявкнул на слуг, те и вылетели как на крыльях.

К вечеру портные, зажав под мышками метры и обрезки ткани, отправились ваять чудесную хламиду. Графиня Нака умчалась вместе с ними, прихватив с собой рыжиков. Тех еще предстояло обрядить грамотно…

Пользуясь тем, что про меня забыли, я сразу же велел готовить карету и звать мастера Клоту.

– Ваше высочество, – с порога поклонился мне мастер Клоту.

– Едем к барону Седдику, – сказал я. – Сейчас же, пока у меня есть свободная минутка. Собирайтесь.

– Я уже…

– Тогда идем. – Я за руку потащил мастера Клоту вниз. Придворные, встреченные в коридорах, жались к стенам и кланялись.

Бричка выехала из ворот и, сопровождаемая охранниками, покатилась в направлении дома барона. Встречные всадники и прохожие разбегались под стенки, колеса грохотали по булыжникам мостовой. В повороте бричка опасно наклонилась, кучер размахнулся, щелкнул кнутом. Лошади припустили еще, меня отбросило обратно, на сиденье. Что-то подо мной жалобно скрипнуло.

– А ну не гони! – крикнул я. – Спокойней давай!

Скорость снизилась до приемлемого уровня.

Накрапывал мелкий дождик, кучер натянул над нами плотный верх, а лакеи нашли где-то плотную куртку, в которую я сразу же закутался. Было холодновато, и в воздухе повисла влага. Волосы и лицо вымокли.

– Мастер Клоту, – вдруг вспомнил я, – вы же из королевства Альтзора, верно?

– Да, ваше высочество, – озадаченно отозвался мастер Клоту.

– Тогда вот вопрос… Что вы скажете о принцессе Альтзоре?

– Младшая принцесса. У нее есть баронство в королевстве. Небольшое, несколько деревенек и полсотни крестьян. Но она там даже ни разу не была, живет на Террасах. Иногда путешествует. Читать любит.

– В первый раз слышу о принцессе, которой нравится что-то читать, – сказал я.

– Это так, ваше высочество. Библиотека младшей принцессы Альтзоры славится в королевстве. У нее собраны почти все рыцарские романы… Она их, по слухам, очень любит. Говорят, что она прочла больше сотни книг!

Ага, библиофил, надо же. У Мишки фантастики вдвое больше, наверное.

– Мастер, а почему такое имя у нее странное? Совсем как название страны…

– У нас обычай такой, что всем младшим принцессам, которые не могут претендовать на трон, дают имя по названию страны.

– И сколько же их у вас?

– Когда я уезжал, младших принцесс было восемь. Король Ирий Седьмой очень любит детей. У всех матери благородные, графини, а то и герцогини.

– То есть матери разные, а папаша один?

– Так, ваше высочество.

– Да он не только детей любил, но и от процесса не отказывался.

Мастер Клоту промолчал.

Бричка встала.

– Ваше высочество, там затор, – вдруг обернулся ко мне кучер. – Прикажете объехать?

– Да не ждать же тут! – сказал я. – Давай в обход!

Пара охранников спешились, оттащили бричку со мной и мастером Клоту назад, кучер завернул лошадей, мы обернулись. Я заметил две кареты, сцепившиеся между собой. Ременная упряжь на них перепуталась, и кучеры с лакеями бегали вокруг, распутывая всю эту систему ремней, ремешочков, застежечек и дощечек. Одна карета большая, синяя, крытая, вторую толком не видно за стеной забора. Скучающий аристократ стоит на обочине, похлопывая по сапогу хлыстом. Увидел меня, небрежно поклонился и отвернулся.

Пока ехали, подул жаркий ветер с континента, разогнал облака. Влагу моментально смахнуло в океан, стало ощутимо жарко. Я завозился в куртке, велика она мне сильно. Мне-земному вот она очень даже пошла бы, а вот мне-тутошнему в нее как в халат заворачиваться разве что.

Странно, почему тут у принца нет своего гардероба? Костюм для верховой езды, костюм для охоты… Зато свадебный костюм будет. Вот стыдобище-то соорудят мастера кривой иглы…

Кстати, а куда это мы едем-то?

– Как едем? – спросил я мастера Клоту.

– Через улицу Медных Садов, – информировал меня мастер. – Мы тут раньше не ездили.

– Так, а дом мастера Виктора не очень далеко, я верно понимаю?

– Наверное… – Пожал плечами мастер Клоту. – Я не знаю еще городских гильдий. Вот это дом графа Слава, кажется.

Я посмотрел на здоровенный особняк за забором. Вот это да. Неплохо себе устроился граф Слав, декан факультета врачевания. Высокий забор, за ним традиционные тут заросли и острая крыша с выступами на скатах. Из высокой трубы курится дымок, что-то готовят или обогревают, не поймешь.

Дома становились все беднее и беднее. На улицах пропали подставки под факелы, сады уже не нависали над стенами, да и дорога вместо брусчатки превратилась просто в хорошо укатанную землю.

Впереди уже показался дом барона.

– У ворот останови, внутрь не надо. Мастер Клоту… Прошу вас подождать тут.

– Но, ваше высочество… – вдруг заупрямился старший охраны, лейтенант Лург. – Мы не можем вас одних отпустить…

Это еще что такое? Раньше-то таких проблем не было. Особенно когда охране этой сержант трепку задал в кабаке. И уж особенно когда они все скопом по лесу разбежались, когда меня так неожиданно пригласил в гости Лесной Барон.

– Почему это? – склочно спросил я.

– Приказ королевы. – Офицер выглядел виноватым.

– Ну так вот тебе мой приказ: жди тут. Чтобы никто лишний не входил и не выходил… Вообще, что может грозить внутри? А вот снаружи… – Я подумал еще и добавил: – Вот скажу королеве, что ты плохо меня охраняешь и боишься бандитов!

Это решило спор. Офицер покраснел, побледнел, промолчал и вернулся к своим людям. Я пожал плечами. Ну что делать-то? Не хотелось обижать, да еще меньше хочется, чтобы офицер что-то такое увидел. И так слухи пойдут, до королевы дойдут… Как она отреагирует на все это, я не знаю и знать не хочу.

Так, а теперь самое сложное предстоит.

Глубоко вдохнув и собравшись с мыслями, я постучался в ворота.

Мне открыли, лакеи поклонились до земли.

– Ваше высочество. – Баронесса Ядвила собственной персоной вышла меня поприветствовать. – Что привело вас к нам в сей поздний час?

– Мимо проезжал, не мог не заехать, – улыбнулся я. – Как дела?

Глупый вопрос.

Баронесса не изменилась в лице ничуть.

– Если вы обо мне спрашиваете, то мой возраст уже не подразумевает дел, ваше высочество. А только лишь хлопоты…

– Ваша… Внучка. И… – Я никак не мог найти нужное слово, замялся. Но меня и так поняли.

– За ночь им не стало лучше, ваше высочество.

– Я могу посмотреть? – спросил я. В поясе, надежно прижатые к телу, лежали три ампулы. Остальные, в коробочке, я припрятал под камзол. Какая же тут одежда неудобная, карманов толком нет! Какие-то декоративные вырезы есть, но что туда положишь, сразу проваливается.

– Конечно, ваше высочество.

Зашли в беседку. Я старался ступать как можно тише, не побеспокоить, не разбудить. Осторожно отодвинул тяжелые и пыльные занавески, заглянул.

Ничего, на мой взгляд, не изменилось. Разве что лица чуть осунулись у больных, заострились. Уже темнело, внутри тлела жаровня и горели толстые свечи. Пахло чем-то терпким, в горле запершило немного.

Внутрь входить не стал, вышел.

Баронесса ждала меня снаружи.

– Им становится все хуже, – подвел итог я.

– Ваше высочество, я не знаю людей, которые вылечились от лихоманки.

– Но мастер Клоту говорил…

– Ваше высочество, мастер Клоту… – Баронесса многозначительно так головой покачала. – Кто-то высказывал мнение, что он не очень хороший специалист.

– Но меня же вылечил?

– Ваше высочество… – еще раз покачала головой баронесса. – Единственное серьезное дело мастера Клоту… Оно всего одно. Неизвестно о других его делах. Вот граф Слав, декан факультета врачевания, в свое время предложил не длить жизнь моей невестке и внучке.

Я быстро глянул на баронессу. Лицо спокойное, даже излишне спокойное.

– Но мой сын решил иначе, и я с ним согласна. Пока человек живой, надо бороться.

– Эти слова я слышал от барона. А кто первым их произнес, он или вы?

– Ваш благородный предок, граф Лото. Когда графа и его людей поймали в плен морские пираты, то предложили либо легкую смерть, либо бой насмерть с самыми сильными бойцами, без оружия. Никто не надеялся на победу, граф и многие его бойцы были ранены, оружие и доспехи у них отобрали. Граф Лото выбрал бой… По одному люди выходили на бой, сражались. Нескольких врагов даже убили. Пока сражались, подоспели королевские войска. Пиратов перебили всех подчистую.

– Довольно поучительная история. А много ли людей уцелело у графа?

– Неизвестно… Мой сын, ваше высочество.

Седдик вышел из дому и спешил к нам.

– Пойду. Распоряжусь насчет ужина… – Баронесса Ядвила как-то очень внимательно на меня посмотрела и двинулась к дому.

Поздоровались. Я отвел сержанта в тень, за беседку. Молчаливые слуги зажгли факелы, мы молча дождались, пока они удалились на расстояние, исключающее подслушивание.

Уже почти что ночь на улице, сверчки поют. Где-то дальше по улице орут что-то музыкальное, играет невнятная музыка. Слышна далекая перекличка, вроде бы это стражники городские.

Факелы на доме бросали причудливые тени на лицо Седдика. Как будто его из камня вырубили. И с каждым днем становится все строже и неподвижнее. Как замерзает. Да и холодно тут тоже стало, кстати!

Я поежился перед неприятным разговором. Потом сквозь зубы обругал себя самого за нерешительность, сунул руку в пояс, наткнулся на холодное стекло. Вынул.

– Барон, вот это… Лекарство. – Я покатал по ладони три ампулы.

– Что? – Сержант посмотрел на меня. Потом на мою руку. Потом снова на меня. – Ваше высочество, что это? Где вы это взяли?

– Не важно. Барон. Я вижу, что вашим родным становится все хуже и хуже. У меня есть это лекарство, но я не знаю, как им пользоваться. Я просто не имею представления, как и почему оно действует. Это ваши родные. Прежде чем применить его… Я советуюсь с вами.

– Это странно, – сказал сержант. Глаза его прикипели к ампулам. – Это… Это похоже на… Такого не бывает, ваше высочество. Такого… – Он задохнулся. – Отвар… может, его просто мало?

– Седдик! Ты погляди сам! – Я махнул рукой в сторону беседки. – Что будет? Еще немного отвара, и твои родные станут просто тенями, понимаешь? Я не знаю. Я всего лишь гость тут. Случайный. Решать тебе. Я не хочу такой ноши. Скажешь «пробуй» – буду пробовать так, как знаю, как для себя. Скажешь «нет»… На нет и суда нет. Даже королевского.

– У меня просто нет выбора, – глухо сказал сержант. – Используй это.

При этом его рука как-то сжалась, словно в ней был меч.

В последний момент, когда я уже снял колпачок с ампулы, вспомнил, что никогда не делал уколов. Но оказалось, что это просто. Сосредоточился, отключился от всего постороннего и уколол сначала баронессу, а потом и дочку. Оп, готово. Самое сложное, это найти, куда колоть, вены все напряженные и руки исхудавшие.

– Всё, – сказал я. Наступила тишина. Больные все так же не подавали признаков жизни. Я молча сидел, цепенея от ужаса, что что-то сделал не так, как надо, Седдик же просто молчал, глядя то на жену, то на дочь.

Прошло сколько-то времени.

– Надеюсь, что все будет хорошо, – сказал я просто для того, чтобы не молчать.

– Да, – глухо сказал Седдик. – Ваше высочество, я останусь с ними.

Я хлопнул его по плечу и вышел из дома.

По пути попалась баронесса Ядвила, внимательно на меня посмотрела.

– Добрый вечер, баронесса, – сказал я ей, чтобы не молчать.

– Добрый вечер, ваше высочество, – ответила мне баронесса, не переставая сверлить меня взглядом.

– Уважаемая, не проводите ли меня до кареты? – нашелся я. – Мне было бы очень…

– Конечно же, ваше высочество! – Баронесса попыталась взять меня за руку.

– Нет, не надо. – Я увернулся. – Я уже взрослый, баронесса. Мне так неудобно будет. Вдруг увидит кто? Что обо мне подумают? Что принц Седдик такой же мальчишка, как и пять лет назад? А как же мой серьезный образ?

Баронесса слабо улыбнулась.

Вдруг решился спросить, сам не знаю почему.

– Баронесса, а как давно умер король?

– Король Седдик Третий умер, когда вам исполнился год, ваше высочество.

– А как он умер?

– Лихоманка, – просто ответила баронесса.

– И часто она у королей бывает?

Спросил, а потом снова, в который раз уже, проклял свой язык длинный. Нечего ему лезть куда не надо. Молчать надо больше, молчать да слушать, что говорят. Но уже поздно.

Взгляд баронессы стал втройне внимательнее, чем до того. Я просто почуял, как меня протыкают насквозь и нашпиливают на пенопласт, как ту бабочку.

– Ваше высочество, я всего лишь баронесса, к тому же давно отошедшая от светской жизни. Замужество и семья отнимают довольно много времени, ваше высочество. Седдик был таким непоседой, знаете ли… Всегда норовил влезть в разные неприятности. Стоило больших трудов уберечь его от многих опасных решений. Отец-то его проводил все время на границе, дома бывал очень редко, и мальчик рос без присмотра. А болезнь близких… Хорошо, что за ум взялся. А то ходили тут всякие…

– Всякие? Это кто?

– Разные люди, ваше высочество. Те, которых называют тенями.

– Во дела, так зачем им?

– У них всегда недостаток. А мастер из фехтовальной школы Ри очень ценится. Тем более такой мастер, как мой сын. – В голосе баронессы прозвучала настоящая гордость.

В голове снова провернулись шестеренки. Я призадумался.

– А тени… Кто это?

– Убийцы и воры, ваше высочество. Они выходят из своих нор ночью. Но и днем им иногда находится работа.

– Знаю. Днем деньги ваши, ночью наши. Это они?

– Нет, – к моему удивлению, ответила баронесса. – Это просто городская чернь, без меры распустившаяся.

Так за милой беседой дошли до брички. Мастер Клоту уже сидел там, весь заждался. Процесс лечения я решил ему не показывать, не знаю я, как он отреагирует.

– Мастер Клоту, – сказал я, пока мы тряслись по ночной дороге. – Завтра и все следующие дни отвар не давать.

– Но, ваше высочество! Как так? Почему?

– Ничего страшного, все нормально! – сказал я как мог спокойнее. – Мастер Клоту, вы разве не видите, что им становится все хуже и хуже?

– Вижу, – сказал мастер Клоту глухо. – Но я ничего не могу сделать, ваше высочество. Медицина иногда бывает бессильна, ваше высочество.

– Тогда… Дайте им просто отдохнуть.

– Им будет очень больно, ваше высочество, без отвара.

Я задумался.

– Хорошо… Только давайте так, чтобы снять боль. Больше ни-ни!

– Я так и делал, ваше высочество.

– Тогда… – Я еще раз призадумался. Это как игла уже, наверное. Тут ничего не сделать, не получится. – Надо осторожно снижать дозу, чтобы их организм привык, чтобы они и без этой гадости жить смогли.

Проснувшись, я весь день ходил из угла в угол. И на смену пошел такой же издерганный, ничего не понимающий. В метро пропустил свою станцию, пришлось выйти и проехать станцию обратно. На автобусной остановке так и стоял пару минут, ничего не понимая и не соображая, хотя мои автобусы прошли один за другим.

Опоздал, конечно, в караулке уже все были, меня только ждали. Сергей-большой, Вербицкий и Мишка.

Вербицкий, уже переодевшийся в гражданку, рассказывал:

– …и вот, представляешь, просыпаюсь я от замечательного минета…

– Слышь, – Серега сочувственно так похлопал Вербицкого по плечу, – ты не подавился, не?

– Да иди ты! – обиделся Вербицкий.

Заржали.

– Что, Саш, уел я тебя, – сказал Серега-большой. – Ладно, пиво сегодня с меня, да? Пошли!

– Ну… Всю песню испортил… – Вербицкий покачал головой.

Серега и Вербицкий пожелали нам удачной смены и свалили в сторону метро.

– Ну, распаковываемся… – сказал я Мишке. – Теперь-то и отдохнуть можно будет. Кто первый спит?

– Слушай, давай я… – попросил Мишка. – А то вчера с Настей ходили на праздник их… Через костры всю ночь прыгали… Устал я что-то.

– А, ты с ней встречаешься? Как там дела ваши, как Хорс поживает?

– Да так себе… – Покачал головой Михаил. – Не нравятся они мне что-то.

– В каком смысле? – Я быстро переоделся в форму, застегнул ремни-молнии, зашнуровал ботинки, повесил на пояс тонфу.

– Да странные они какие-то.

Я вспомнил про слова Молчана.

– Слушай, Мих… А что это вообще за контора-то такая? Там Вербицкий с ними хороводит?

– Да нет, я его там давно не видел. Говорю же, мы там давно не были, вот один раз пришел с Настей и все. Настя зовет, а мне как-то не ко времени, работать и учиться-то когда? У них что-то вроде клуба по интересам, исторического. Кстати, про тебя спрашивали, почему не ходишь.

– Да что мне там делать, мы с Игорем занимаемся. Молчан который, помнишь?

– Ну да. Слушай, странная у них компания, не знаю. Настя с ними давно…

– Секта, что ли? Мих, смотри… Заманят, будешь потом зомбированный… Женщин не надо, ничего не надо…

– Слушай, сходи со мной пару раз, – попросил Мишка внезапно.

– На кой? Да и времени у меня не так много, Мих…Тренировки наши, да еще и Иванова к нам профом назначили, будь он неладен… Знаешь такого?

– Слышал. Слушай, сходи, а? Хочу Настю оттуда выволочь. Компания совершенно дурная у них, мне вообще ни один не нравится там.

– Мих, да что изменится? Ну, вот я там. Дальше-то что?

– Слушай. Прошу. Раза три. Больше не надо. Если не получится… То будем расставаться.

– Мих, а тебя что там держит, а? – серьезно спросил я. – На кой тебе оно надо? Что, других девчонок мало?

Мишка угрюмо молчал.

Я вздохнул.

– Ладно, спи давай. Как будет сборище, за неделю сообщи. С тебя пиво.

– Спасибо! – сказал Мишка и стал укладываться. А я погрузился в свои мысли.

Итак, уколы сделаны, все нормально стало. Но не слишком ли сильно я обрадовался-то? Всего один… Вернее, два укола. С чего я взял, что им станет лучше?

Ладно, скоро сон, в нем и посмотрим. Вот только Мишка выспится…

Днем в сонном мире на меня опять насели, на этот раз ювелиры. Величавые такие старички, с множеством шаблонов тонкого дерева, разукрашенных грубой аляповатой краской. Снимали мерки с пальцев, с рук, с шеи. Одевали какие-то перстни и кольца. Как только я думал, что освободился, пришли портные с мерками и стали меня наряжать.

Я даже не вникал, во что именно.

Когда родным Седдика и в самом деле стало лучше, я просто пальцы скрестил и возблагодарил всех известных мне богов, себя, судьбу свою, Чеботарева, ну и Советский Союз тоже… И для себя решил, что, если уж пройдет… То непременно подарю Алексею Иванычу самую большую и лучшую бутылку саке, которую только найду. Обязательно.

Только бы получилось.

Вырваться из дворца получилось только на третий день.

Мастер Клоту потянулся к своей маске, посмотрел на меня, махнул рукой и пошел со мной вместе. «Птичья голова» так и осталась лежать на сиденье.

– Доброе утро, ваше высочество. – Опять первой на моем пути возникла баронесса Ядвила. – Доброе утро, мастер Клоту.

– Доброе утро, баронесса! – отозвались мы разом.

– Проходите в дом! Я распорядилась насчет завтрака!

– Что с больными? – спросил я.

– Спят. Ваше высочество, я распорядилась насчет завтрака! У нас сегодня оладьи и настойка из дикой вишни! Прошу вас…

– С вашего разрешения, я должен осмотреть больных, – сказал мастер Клоту, отправляясь к беседке. А вот у меня вырваться уже не получилось.

Меня привели в зал. Длинный и хорошо освещенный зал, высокие сводчатые потолки, стены сложены из грубого камня и украшены гобеленами. Простые гобелены, одноцветные. Во главе стола здоровое кресло, сейчас пустое.

Над креслом мелкими цветными камешками выложена картина, в два роста моих. Большой седобородый мужик в красном кафтане, в белой мохнатой шапке, стоя на одном колене, опирался руками на горные хребты, под седыми кустистыми бровями притаились внимательные и цепкие глаза. По его плечам струился снег, горы такие же заснеженные, голенища высоких черных ботфорт попирают облака. Из-под него тараканами разбегались мелкие фигурки, бросая спички-оружие и совсем забросив большую осадную машину, чем-то напоминавшую римскую баллисту. Мужик на разбегавшихся не смотрел, смотрел поверх, на зрителей. Типа обещал, что если что не так, то зрители следующие побегут… Если успеют.

Оладьи оказались тем же, что и у нас блины, только с большим количеством варенья и настойки. Вина было не очень много, баронесса его пить избегала, я тоже не стал.

Сели за длинный, почти во всю залу, и узкий деревянный стол. Слуги с невозмутимыми лицами отодвинули нам стулья, налили вина в кубки и удалились.

– Простите, ваше высочество, не богаты… – Развела руками баронесса. – Все деньги уходили на…

– Да ничего страшного, я не король. Да и потом, после тренировок с вашим сыном странно мне будет придерживаться каких-то условностей… Мной едва полы не метут…

– Тяжело в учении, легко в бою, – сказала баронесса. Я чуть не вздрогнул, когда осознал эту фразу. Тут что, тоже проходил Суворов[19] во время своего перехода через Альпы? – Так говорил Кама… – она показала назад.

Я обернулся. О, вот это и есть Кама?

– Разве ваше высочество не знает сказания о Каме-богатыре?

– Нет, как-то еще не проходили, да и сейчас не до того…

Баронесса только покачала головой.

– Королевское образование славилось во все времена. Ваши предки, ваше высочество, учились в Королевском университете и еще находили время на тренировки с оружием, управление вашим родовым графством и много что еще… Вы совсем забросили учебу!

– Да, но сейчас же свадьба… Готовлюсь!

– Ах, уж эта графиня… – в нос себе сказала баронесса. – Ну, да ничего, бывает. Главное, что вы сами… Я ничего не путаю, сами же? Пошли в Королевский университет и попросили себе преподавателей… И кого же выделил вам граф Слав?

– Барона Гонку – он сейчас истории учит. Также барон Лото… Возможно, будет кто-то еще, я пока что не знаю, но граф Слав обещал прислать лучших…

– Ваше высочество…

Баронесса говорила, ела, отпивала немного настойки и слушала меня. Сам не знаю почему, но скоро я почувствовал себя на допросе. Тем более что никто к нам не входил, не выходил. Слуги еще в самом начале испарились, а Седдик все не показывался.

Баронессу интересовало если не всё, то многое.

В результате эти вопросы заставили меня очень сильно задуматься. Оказалось, что я ничего не представляю об этом королевстве. Ни как оно живет, ни как оно функционирует… Уроки правописания – так это хорошо, конечно, но все эти знаки-значочки-закорючечки дворянство в обычной переписке не использует, предпочитая их для любовных писем и всякой прочей ерунды. Так же и линии аристократии… Оно хорошо, конечно. Да вот только еще бы хорошо знать, что в это время вокруг страны происходит.

Самое интересное, что это не представляла и сама королева.

Ну, и как всегда, черты неприглядные.

Половина дворянства за границей. В Империи, в Дарге, в королевстве Альтзора. Естественно, не горят желанием назад возвращаться, потому что тут у них… Ну, ваше высочество же понимает?

– Лучше просто Седдик, – улыбнулся я.

А многие дворяне пропали. Как не было. Их вещи, земли и дома поделили между собой граф Лург и графиня Нака. У графини Нака под рукой столько земель… И все бы ничего, ну старается тетя как может, династические браки и все там такое… Всех переплюнул граф Лург. Когда-то толстый решил собрать под себя все, что можно. Не гнушался торговлей, что среди дворян считалось неприличным, кстати, собрал денег и стал скупать поместья по всей стране. Если хозяева не соглашались, то с ними происходили разные мелкие неприятности… Ну, помер человек, мелочь-то какая… Дворян в королевстве всегда много было. Небольшая естественная убыль на дуэлях и в войне даже приветствовалась. Майоратов-то[20] на всех не хватит, а плодить гербовых нищих не очень хочется.

Но вот как-то граф Лург зарвался. Набрался наглости и посватался к дочери морского герцога. Предложение руки и сердца, так сказать. Морской герцог отказал, после чего на него было организовано несколько покушений, герцога ранили, он слег. Дела в герцогстве пришли в расстройство, слишком уж много герцог на себя завязал. В это время толстый граф времени даром не терял, устроил несколько темных дел, перекупив часть продовольствия для герцогства и выдавая его по тройной цене. Короче, настоящий коммерсант. Король, уж на что Добрый, но уже было подступил к успешному в делах графу с предложением веревки либо топора, на выбор. Да вот беда – скончался. А королева смертный приговор графу отменила, и вот теперь он ее левая рука… Или правая рука… Кто разберет? Кстати, морской герцог таки скончался, ненадолго пережил короля, теперь в Морском герцогстве правит его наследница и ее жених, некий граф Олег.

К вечеру я почувствовал себя как выжатый лимон. Но информация того стоила. Сегодня я впервые узнал о королевстве многое, что не рассказывают на людях.

– Зачем вы мне это рассказали, уважаемая? – напрямую спросил я баронессу.

– Чтобы вы, ваше высочество…

– Ну я же просил!

– Хорошо! Да вот просто захотелось что-то рассказать немного о том, что было, пока ты спал, принц.

– Так, а почему же… – Я призадумался. Вот что меня беспокоило-то! – Почему королева всего лишь регент?

– Потому что древние законы и отец вашего высочества исключили ее из порядка наследования. А наследником назначили тебя.

– Вот беда-то большая! Король при жизни исключил, королева при жизни включила…

– Ваше высочество, так не бывает. Одно дело разогнать свое дворянство… Вот, в Рохни половина дворян своего дома вообще не видели. Оно и понятно, короли у них все как один сумасшедшие, прости меня, дуру старую… Но изменить порядок наследования – это уже совсем другое. Порядок наследования в каждом королевстве определен раз и навсегда. Сто пятьдесят лет назад в королевстве Дарг случился мятеж, мятежники перебили королевскую семью. Герцоги мятеж подавили, и на трон взошел один из них, самый знатный. Ведь прямых наследников-то не осталось. Через несколько лет армии окрестных государств вторглись в Дарг и устроили резню. Большую часть тамошнего дворянства истребили, а на трон посадили какого-то мелкого барончика, прабабке которого оказывал знаки внимания кто-то из даргской королевской фамилии много лет назад. Теперь королевство меньше размером в три раза, чем было, но правят в нем по древнему, раз и навсегда заведенному порядку.

Я задумался.

– То есть получается, что королева никоим образом к власти прийти не может?

– Королева не может. Зато она нашла великолепную лазейку… Она же твой опекун. Потому, пока ты жив, она регент, управляет королевством. Пока ты не выздоровеешь или не…

– …умрешь?

– Да. Или пока у тебя не появится наследник. При котором тоже можно быть регентшей.

– Понятно-о, – протянул я. Прописные-то истины…

Дальше уже ели в молчании. Горка оладий передо мной уменьшалась, баронесса молчала, а я думал. И как-то не находил выхода…

А к вечеру к нам присоединился счастливый Седдик, озадаченный мастер Клоту и бледная, еле ступающая женщина в простом, но крепко пошитом платье. Жена сержанта встала с постели.

Чудеса таки иногда случаются.

Глава 23

Свадьба, свадьба, кольца, кольца.

Я люблю тебя любить, мое солнце.

Глюкоза

День свадьбы настал неожиданно. Сначала прискакал герольд, заявив, что корабль уже на рейде. Пронесся по коридорам дворца, топоча сапогами, выставив вперед себя свиток с зеленым шнурком. А потом пронесся обратно, я едва успел в сторону отступить. Лицо счастливей некуда, а в кулаке блестит золотой.

Это послужило катализатором, как попадание крупинки соли в насыщенный раствор.

Сразу заметались все. Графиня Нака с сияющей мордой лица выскочила из залы, меня дергали и поворачивали, облачая в какие-то пышные и расшитые золотом до состояния бронежилета одежды. Я не сопротивлялся, я корчил капризную мину и даже пару раз топнул ножкой по полу. Ножку тотчас обули в ботиночек со смешной пряжкой. Потом подняли и вторую ногу, на нее нацепили другой.

Примчалась графиня Нака и сразу подняла суматоху. Как тропический ураган напустилась на слуг, двоих сразу же поволокли пороть во двор, ботиночки мне переодели, на плечи накинули и застегнули у горла фигурной скрепкой бледно-розовую накидку длиной до середины задницы, на пояс повесили игрушечный меч. Деревянный, без ножен даже. Опа-опа, все бойтеся, я вот как пойду им воевать…

Вот так и стоял, как кукла. Одежды на мне было столько, что к земле тянула. Ели б кто в правое ухо толкнул, то головой бы покачал, как китайский болванчик, а тело на месте осталось.

Пришел парикмахер, стал завивать мне волосы, смазывая их какой-то липкой дрянью. Волосы курчавились, как у спаниеля. Принюхался украдкой – пахло медом. Как бы мухи не поели.

– Зачем, не надо… – сделал было я попытку от этого отвертеться. Да где уж там. Сразу ко мне подскочила графиня Нака, одернула руки по швам.

– Не двигайся! Стой смирно! Для твоего же блага!

– Стой, стой! – подтвердил рыжий, примостившийся у стенки. Второй братец подарил мне мерзкую улыбку.

Я внимательно посмотрел на него. Потом на второго.

Оба смешались, задергались, отводя глаза. Боятся. И что это они меня так боятся-то, вроде бы я их пока что особо сильно не пугал?

Меня потянули за руку. Пара пажей отмывали мою ладонь в тазу, полировали ногти белой тряпочкой. Еще один подступил с небольшой миской чего-то белого. Ну, никак пудрить будет? Оказалось, что да. Я молчал, подставляя лицо. Кожу моментально стянуло.

– Вот ты теперь красивенький, правда, мальчики? – елейно сказала графиня Нака, при этом больно дернув меня за прическу.

Зато тебя, козу, на метлу надо и на огород, ворон пугать, чтобы капусту не тырили.

Весь кагал, состоящий из королевы, графини Нака, двух рыжих виконтов и разодевшегося в пух и прах генерала Ипоку, выдвинулся навстречу процессии.

Охраны тут было… На каждом углу стояло по десятку воинов в надраенных кольчугах, чистых плащах и даже с умытыми лицами. Улицы просто перекрыли, кому-то, кто хотел поглядеть поближе, доставалось древками копий, а то и острием. Во всяком случае, я заметил кровь на мостовой, пока королевская карета катила неспешно навстречу.

– Не спеши, не спеши! – приговаривала королева. – Так, где кошелек? Где мой кошелек, выпороть слугу немедленно!

Выехали на площадь, на которой в прошлый раз народ отмечал мое выздоровление. Так, и тут тоже толпа стоит… За цепью всадников, шагах в десяти от проезжающей кареты, колышется людское море. Оборванцы всех мастей, небритые лица и сутулые фигуры. Увидели карету, разразились радостными воплями и криками.

В толпу полетела первая пригоршня мелочи, через головы охраны. Толпа смешалась, начался гул и крики. Кого-то толкали, кого-то топтали. Следующая пригоршня мелочи прямо в сутолоку.

Мелочь-то… Какая еще мелочь? Она ж золотые мечет! Золотые монеты! На эти деньги можно было бы… Много что! Всю деревню из рабства выкупить, и даже еще на парочку осталось. Сколько раз она рукой махнула? И каждый раз штук по двадцать золотых.

Цепочка всадников пошатнулась, выгнулась. Как-то резко напор толпы стал увеличиваться, из переулков выскакивали другие, присоединялись к бедламу. Карета ехала довольно медленно, королева работала рукой как экскаватор, вышвыривая в окна целые состояния.

Да голова-то у нее есть? Потопчут же друг друга!

– Мамочка, а красива ли принцесса? – капризно спросил я, надеясь ее отвлечь. – А почему мы так медленно едем, я хочу туда быстрее!

– Стерпится – слюбится! – не в кассу как-то сказала королева. От совершенно земной пословицы я опешил. Вот сейчас ка-ак приведут мне крокодила преклонных годов… Принцессы-то, они разные бывают. Лишь бы потом трахать не заставили.

Остановились на какой-то площади. Лакеи распахнули дверцы, сначала вышла королева, держа кошелек наготове, потом выдвинулся я, умудрившись оставить накидку на сиденье в карете. Кому надо, тот пусть сам носит.

Навстречу нам тоже двигалась процессия. Несколько всадников в окружении охраны, высоких и широких мужчин в кирасах и шлемах. Это не воины Соединенного Королевства, это другие. Кирасы до пояса, ниже кольчужные юбки, на поясах мечи, в стремена уперты копья с длинными игольчатыми наконечниками. На коленях стальные пластины, наручи тоже стальные и начищены просто до блеска. Шлемы полукруглые, с гребнем, на спину спускается пышный черный плюмаж с вкраплениями алых нитей. Конские гривы тоже с алым, металлические копыта цокают по мостовой, выбивая искры из камней.

– Ее величество королева Мор Первая Шеен и его высочество принц-наследник Седдик Шеен! – заорал наш герольд, надутый от важности лакей.

– Ее высочество младшая принцесса Альтзора! – громко крикнул первый в ряду всадник, с самым пышным плюмажем. Выкрикнув это, всадник спешился и отвесил в нашу сторону глубокий поклон.

Нет, ну покажите принцессу-то, а? Мне же с ней жить еще!

Воины с плюмажами выехали вперед, спешились, начали кланяться. Самый здоровый подвел под уздцы пегую лошадку, встал на одно колено, подставил ладони лодочкой.

Ну, есть на свете справедливость. Спасибо Светлым богам этого мира, они не стали меня очередной раз наказывать. Не такая уж и страшная, хоть и мелкая совсем, лет двенадцать-то ей есть?

Принцесса уперлась в ладони здоровяка и спустилась на землю. На лошади она сидела боком, только так у нее и получалось из-за пышного белого платья. Понятно, что платье все расшито золотом и серебром, какие-то камни на нем блестят. На голове что-то вроде короны, только маленькая очень. Не такая, как у королевы-матери.

На лице принцессы слой румян и белил, видны только синие глаза, равнодушные и гордые. Светлые волосы уложены в высокую прическу. Платье же такое пышное и широкое, что насчет фигуры даже не понять. Впрочем, какая уж тут фигура, дитё же еще. Лет через пять подходите, определимся поточнее.

Стоило принцессе оказаться на земле, как платье поднялось высокой волной, расплескалось тончайшим шелком по грубо мощенной мостовой. Сразу же подскочили два пажа, подхватили подол платья, понесли.

– Очень рада видеть вас, ваше величество! – сказала принцесса тонким музыкальным голосом. Жила б на Земле, то петь бы ей в каком-нибудь девичьем ансамбле. А на меня даже и не смотрит! Стою тут с глупым видом, как на похоронах. Эй, принцесса, на меня погляди. Я же твой муж будущий. Глава семьи.

Нет, так и не глянула. Королева что-то там щебетала про тяжести переходов, про морских разбойников и трудности для молодой леди на корабле. Альтзора отвечала вежливо и коротко, даже не улыбалась. Вежливо взяла в руки предложенный леденец и куда-то его дела, я не заметил куда. В таком платье не то что леденец, в таком платье и киллера с СВД спрятать можно.

Венчали в храме.

Наверное, во всех мирах свою судьбу принято скреплять при свидетельстве высших существ. Будто есть какое дело высшим существам до людишек, как они там, с кем они и что они.

Храм Светлых богов тут был большой, но какой-то уж сильно запущенный. Я тут никогда не был, даже раньше не проезжал мимо, разве что пару раз видел издали. Монументальное строение на краю Верхнего города, квадратное, с наклонными стенами, сложенными из здоровенных булыжников, щели промазаны какой-то замазкой. Окна забраны тонкими решетками и витражами, что-то непонятное изображающими.

Большой процессией подошли к высоким воротам, остановились. Генерал Ипоку требовательно затрубил в рог, надувая щеки. Как бы и вправду у него морда не лопнула, так стараться-то…

Откуда-то из боковых проходов появились согбенные служки в серых халатах, подпоясанные веревками, уперлись в створки ворот, толкнули их внутрь, распахивая до упора. Изнутри пахнуло прохладой и сыростью.

Все спешились, вошли.

Меня и принцессу поставили перед грубоватой статуей какого-то неопределенного пола, типажа и года изготовления, всей в пыли. Справа и слева от статуи стояли здоровенные витражи, четырехцветные, тоже не особо чистые. Не поймешь, что же на них. Слева то ли воин с мечом, то ли старец с посохом, одинаково. Справа статная такая дама на фоне лесов и рек, через плечо до ног свисает длинная тугая коса. Солнце лениво пробивалось через слой пыли, подсвечивало картину. Служки метались по храму, забиваясь в какие-то щели. У ворот толпились нищие, которым королева щедрой рукой отмеряла золотой дождь. Сразу же началась давка, охрана оттеснила толпу бесноваться поодаль.

Вперед вышел главный жрец в серой рясе, с оторочкой золотым шитьем по подолу. Короткий поклон королеве, кивок генералу Ипоку, мазнул взглядом по нам с принцессой, на принцессе едва задержался. Глаза равнодушные, водянистые такие, а лицо доброе, мудрое, прощающее. За ним стайка жрецов рангом поменьше, мелкие и внимательные.

Ну, начали, что ли?

Что сказать про свадьбу? Ну, у кого она была, у кого будет, а у кого и была не раз. Сначала в загс едут на машине с пупсом, потом в ресторан, все как обычно. Да и тут отличий немного, сначала в храм на карете, из окон золото разбрасывая, потом есть-пить во дворец.

Одних денег на улице города было роздано десятки тысяч. И это только при мне, а сколько еще раздали нанятые на то люди? Сам видел, как им королева инструкции давала. Вокруг вились по небу флаги и штандарты, королевская гвардия, расфуфыренные как индюки, держали обнаженные мечи наизготовку. Сама церемония в храме, графиня Нака торжественно вложила мне в руку руку принцессы. Ладонь у принцессы оказалась узкая, тонкая и холодная.

Я поплотнее сжал свою ладошку, осторожно, чтобы она почувствовала тепло моей руки, и ей улыбнулся.

Мне ответом был равнодушный взгляд. Нет, не умею я все же с детьми обращаться.

Статуя смотрела на нас равнодушно и спокойно.

– Светлые боги! – На возвышении перед статуей возник служка, мелкий и в таком же сером халате. Голосистый, правда! Его голос волной пронесся по залу, все притихли и даже не шушукались. Королева напоказ, как она умела – но украдкой, – промокнула уголки глаз кружевным платком.

Главный жрец добродушно улыбнулся.

– Светлые боги! – повторил служка. – Призываю вас своим дыханием скрепить союз неразумных детей ваших… – И дальше понес как по писаному, я и трети слов не понимал. Такое ощущение, что богослужение велось на том же языке, только древнем-древнем. Какие-то слова знакомые, а какие-то не очень.

Хор служек из-за статуи подтянул речитатив, вспыхнули две жаровни, в которые подбросили мелких поленьев и какой-то порошок. Зеленое пламя из одной и синее из другой пшикнуло вверх. Самый большой служка раскачал молот и грохнул им в большое бронзовое блюдо, раза в три больше, чем то, которое у меня в покоях.

– Боги услышали… Боги услышали… – пронеслось вокруг.

Да сложно было не услышать.

Из храма поехали в тронный зал. Усадили нас рядом, там, где я всегда сидел при королевских приемах, я между принцессой и королевой сижу теперь, а с другой стороны от принцессы примостилась графиня Нака.

Столы уже ломились от угощения. Дворяне только и ждали, когда же, когда… По традиции, раньше королевы есть ну никак нельзя. Но вот королева оглядела всех важно и вонзила тонкий столовый нож в бок жареной куропатки.

Сразу же тысяча ножей и вилок с лязганьем принялись за дело, забулькало вино, двинулись к столам виночерпии, засновали туда-сюда слуги и рабы…

– Слушай, – наклонился я к принцессе. – Меня Седдик зовут, я местный принц. Мне тоже не очень весело… Одного золота навешали в пару кило. И еще этой дрянью намазали. – Я провел пальцем по лицу.

– А ну не трогай! – зашипела на меня графиня Нака. – Все размажешь!

Принцесса со мной не разговаривала. Даже в мою сторону не посмотрела, сидит себе, прямая как палка.

– Иди ко мне, деточка! – засюсюкала королева-мать. – Иди сюда, иди… – Нас рассадили. Мне осталось только сидеть и смотреть на веселящихся аристократов и на их танцы унылые.

За окном тоже играла музыка, слышались звуки праздника. Там тоже праздновали. Королева вроде бы приказала выставить без счета бочек вина и пирогов на закуску всем, даже простому народу. Вот упьются же…

Ну и пусть их.

Я отрезал тупым ножом кусок от ноги поросенка, находившегося рядом, поискал вино. Королева вроде бы на меня не смотрит, сделал знак лакею с кувшином. Тот подошел поближе, стал наполнять пустой кубок, но, кроме королевы, за мной было кому наблюдать.

Графиня Нака закатила лакею оплеуху.

– Принц, вам нельзя!

– Но что же мне пить?

– Нечего пить. – Надменно вскинула голову графиня. Сегодня у нее звездный час, какую тусовку-то организовала.

Все в этом мире когда-нибудь кончается, кончилось и это действо. Я сначала подумал, что королева и подмороженная принцесса так и будут дальше о своем тереть, о королевском, и в спальню не потащат.

Но не тут-то было. В самый разгар пира про нас вспомнили, и под руководством графини Нака вышли мы из пиршественного зала под нестройные приветствия толпы дворян.

Стражи в цветных лентах на кольчугах строем шли за нами до королевских покоев. Мои же – те же самые. Лейтенанту так вообще доспехи золотые выдали, не иначе как у генерала Ипоку приватизировали отдельный комплект. Доспехи ему великоваты, но то ли ваты туда подложил, то ли еще чего, держатся.

За ними шла графиня Нака, вцепившись в наши руки, а за ней мы. Пажи несли подол платья Альтзоры, за мной тоже какие-то реликвии тащили на подушке. Представил, что тащат упаковку презервативов, и еле сумел подавить ухмылку не к месту. Где-то затерялись хихикающие рыжики, пару раз видел их ухмылки.

Пару раз глянул на принцессу. Идет как палка, лицо гордое до ужаса, за ней пажи несут подол длинного платья.

Факелы горят на стене, все рыцарские доспехи у нас на пути начищены, тоже все в алых лентах. На полу роскошный алый с белым ковер, прямо до покоев.

Довели, два пажа открыли двери. Зашли всей процессией, остановились.

– За дверь! За дверь, быдло! – Графиня щелкнула веером по чьей-то некстати подвернувшейся морде. – Все за дверь!

Стража вышла, уже не печатая шаг, но и не оглядываясь. Лакеи и пажи тоже выскользнули, едва ли не первые.

Графиня повернулась к нам.

– Дети мои! – маслено улыбнулась графиня Нака. – Вы должны раздеться… Ваше высочество, принцесса, ваше высочество, принц. Раздевайтесь! Вы вдвоем должны лечь в кровать! Сегодня значительная ночь… – говоря это, графиня с натугой, двумя руками накинула толстенный засов поперек двери и обернулась к нам.

Я посмотрел на графиню скептически.

Ну и нравы тут у них, во дворце… Мне что, теперь при зрителях трах… То есть заниматься сексом с принцессой? Она ж дите еще!

– Принц, вам что, особое приглашение надо? А-а-аа!!! – Меня схватили за руку, дернули, поволокли к кровати… Эх, зря это она, однако! Легкий поворот руки, и графиня застыла в нелепой позе, скрючившись в три погибели.

Мир на минуту застыл.

Ну, не держать же ее так? Отпустил, сопроводил легким пинком по заднице в сторону двери.

– Принц Седдик, ты… Ты забываешься! – пискнула графиня. – Уши оборву!

– Да ну? – улыбнулся я, подходя к графине ближе. – Точно! Как я мог себе такое позволить… Простите меня!

– Вот то-то же… – засипела графиня, наливаясь краснотой. – Хрю!!!

Последний звук у графини удался лучше. В морду-то лица сунуть, и не такой звук получится! А вот принцу надо бы кулаки набивать, а то совсем слабые. Барон все на оружии да на оружии тренироваться заставляет, а как же рукопашный бой? Мало его совсем, больше надо!

– Еще раз к нам подойдешь, рыбина сушеная, я тебе не уши, а сиськи твои вислые оборву под корень и сожрать заставлю! – Не люблю и не терплю таких извращенцев, в голову битых. Если ты извращенец, то сиди дома, смотри порно и занимайся сам с собой, а не на людям натуру свою извращенную показывай, а тем более других гадости разные делать не заставляй!

– Ну, пошла отсюда!

Графиня нерешительно ткнулась в дверь, посмотрела на меня и ткнулась сильнее.

Я огляделся. Курильницы тяжело поднимать, большое било для щита отсюда убрали, не видно. Меч мой деревянный на поясе вообще смех один. На столе положили закуски. Фрукты, конфеты какие-то местные, вино вот стоит в стеклянном графине, что-то еще горкой. Может, вилкой ткнуть? Так нету же. А, вот сойдет! Сделал пару шагов спиной назад, перехватил со стола графин, за горлышко. На пол плеснуло красное вино, залило мне вышитый рукав.

Каждой графине по графину! Сейчас обеспечим тете-извращенке апоплексический удар графином в голову, и скажем, что так и было…

Мысли озвучить не пришлось, тетка еще раз ткнулась в дверь, второй, опомнилась, мигом сбросила засов и захлопнула дверь с той стороны.

– Ну, поминай как звали… – с облегчением высказался я ей вслед. – Эй, ты чего?

Альтзора занималась шнуровкой платья.

– Ты чего это решила?

Нос вверх, подбородок вверх. Молчит.

Да и ладно с тобой.

Подошел, потолкал в дверь. Не поддается.

Навалился сильнее, ну да куда уж там! Похоже, что чем-то подперли с другой стороны. Теперь тут сидеть точно до утра, пока охрана не откроет.

Примерился было к бронзовому щиту, но как-то передумал. Ну, дам я в него, громко будет… И что, кто отопрет? Да и кто может отпереть, графиня со взводом охраны, которые меня к кровати привяжут и изнасилуют?

Нет уж, нафиг.

Принцесса так же стояла в комнате и смотрела на меня твердым взглядом.

– Ну, добрый вечер, – поздоровался я. – Присаживайся, что стоишь?

Принцесса сделала пару шагов, поправила платье и села на кровать. На меня смотрит даже не гордо, а холодно. Спина как струна прямая, а вот кулачки сжаты.

Я обошел, сел с другой стороны. Надо как-то устанавливать контакт. Не сидеть же тут сиднем всю ночь?

– Будем знакомы? – спросил я. – Я – местный наследный принц Седдик. Я тебе уже на празднике говорил.

– Принцесса Альтзора. Младшая принцесса правящего дома королевства Альтзора. Баронесса Орли, – монотонно представилась принцесса.

– Очень приятно, – пробормотал я. Баронесса всего лишь. Если к «баронессе» добавляется название земли, то значит, небольшой надел земли у нее есть. Но не больше. Мастер Клоту говорил же, забыл, дурная башка! Надел земли и полсотни крестьян в королевстве Альтзора.

– А есть ли у тебя братья и сестры, Альтзора? Я вот один…

– Есть, – сказала Альтзора. – Семеро сестер и пять братьев.

Ух ты ого! Хорошо ее родители постарались. Как теперь на всю семью королевскую напасти королевств и принцев с принцессами?

– А у меня вот никого нет, – повторил я. – Слушай, а ты чем в свободное время за… То есть, что любишь делать? Как отдыхать?

– Я вышиваю и гуляю с фрейлинами.

– Да брось ты. Мастер Клоту рассказал мне, что тебе нравятся рыцарские романы… У тебя в твоем замке даже библиотека их была.

Альтзора подозрительно посмотрела на меня.

– А я вот тоже как-то увлекался… еще до болезни. Правда, где они все теперь…

– И чем же ты увлекался? Кто тебе нравился? – с непонятной подковыркой спросила Альтзора. Какая-то не очень приятная подковырка, сути которой я не понял. Что она имела в виду? И Лесной Барон еще, и мастер Виктор… Все они говорили, что у меня плохая репутация. Но не на пустом месте же она создалась?

Что же ты творил-то до своей болезни, принц Седдик? Чем же ты такое отношение заработал?

Но виду пока что решил не подавать, а уж переспрашивать «что это ты имела в виду?» тем более.

– Рыцари, конечно! Знаешь ли ты о благородном рыцаре Айвенго?

– О благородном рыцаре Айвенго? – Нахмурила лобик Альтзора.

– Конечно. Мне мои учителя рассказывали…

Альтзора хмыкнула.

– Всем известны учителя принца Седдика. Солдат, изгнанный за пьянку, и врач, залечивший пациента до смерти! Ну и дворовые девки, которых королева Мор разгоняла от тебя… Что, побледнел? Правда глаза режет?

– Вы не правы, принцесса Альтзора, – глухо ответил я. – Барон Седдик очень хороший человек. И способен научить воистину многому. А мастер Клоту замечательный врач и человек не менее хороший. И некрасиво говорить плохо о тех, кого вы в глаза не видели.

– И чему он научил тебя, солдат твой? – скептически спросила Альтзора.

– Как чему? – делано удивился я, хотя хотелось назвать принцессу плохим словом «дура истеричная». – Что когда тебя заставляют сделать плохо симпатичному тебе человеку, то такому заставляле надо сломать руку. Или ногу, на выбор. К сожалению, я плохой ученик… И графина Нака отделалась только синяком.

Скептическое выражение на личике принцессы по мере моего разговора сменялось задумчивым.

– Ну так что… Давай про Айвенго? – сказал как-то спокойно я. – А то сидеть тут точно долго… Пока та старая кочерга не уберется.

– Старая кочерга? – хихикнула Альтзора, на миг став похожа на человека. – Ну давай своего Айвенго!

– Итак, – начал я рассказ, – жил-был один знатный герцог, владевший многими землями…

Проговорили мы с принцессой до утра. Так получилось, что я сначала фильм смотрел, потом отец где-то по большому блату достал талончик на покупку собраний сочинений Вальтера Скотта и Дюма…[21] Трудно в Союзе с книгами хорошими было, дефицит! Сейчас-то уже больше намного печатают, на каждом лотке Слепой против Кривого, да вот беда, книг печатают больше, а хороших книг больше не становится…

Читал я книжку с фонариком под одеялом – и пропал на месяц, бегал по двору, сшибал прутиком головки разросшейся крапивы и представлял себя благородным рыцарем. Потом как-то на нет сошло…

Рассказывать оказалось неожиданно легко. Я мешал события книги и события фильма, пытался изобразить бой рыцарей и осаду замка… Мы ели сладкие конфеты, всухомятку, заедая яблоками, другого в комнате не было, а вина попросить я как-то опасался. Кто его знает, что там за дверью творится? Может, там графиня Нака с отрядом стражников, повяжут, уложат и…

Кроме шуток. Не нравилась мне эта графиня-извращенка.

Заснули мы на одной и той же кровати, другой не было. Но на разных половинах, отвернувшись друг от друга к стенке.

Проснулся я уже у себя.

– Твою ма-ать, – сказал в потолок.

Нет, весело все повернулось… Кажется, у меня теперь жена есть. Правда, во сне. Не ляпнуть бы чего такого в реальности…

Глава 24

Спокойной ночи, малыши…

Хрюша, сядь, не мельтеши.

«Сектор Газа»

Порох. Сложно ли придумать порох?

Интернет я копал давно, и информации у меня собралось порядочно.

Черный порох, порох бездымный, взрывчатые вещества, динамит и тол. Конечно, хорошо бы получить нитроглицерин и пропитать им морскую губку, море-то рядом, губку найду… Но процесс получения нитроглицерина сложен, мне не освоить. То же самое и с бездымным порохом, получить кислоту и хлопчатобумажную вату – да где я их найду-то?

Остается только самое простое, дымный порох, он же черный, первый вид взрывчатого вещества, известный человечеству. И состав его простой, калиевая селитра, уголь и сера. Древесный уголь найти можно, серу найти сложнее, а вот селитру-то, которой две трети должно быть, где взять? В каком магазине в том мире я смогу купить натриевую селитру и поташ, даже если каким-то чудом смогу объяснить купцу-торгашу, что именно мне надо?

А где брали наши предки?

Ау, Интернет!

Селитру добывали на дне навозных куч. Написано, что это такой белый налет. А еще селитряные ямы, в которых гнили отходы, а получалась селитра. Реакции и химические формулы мне ровным счетом ничего не говорили, но нашлась схема такой ямы. Большая помойка в городе точно есть, нужно найти землю с белесым налетом, промыть, потом выпарить…

Хорошо, технология ясная, опишем мастеру Виктору.

А как это все прикрыть, чтобы не наказали?

Опытами с химией? О, ну прикрыл, хорошо-то как придумал, а! Королева подумает, что ее ты хочешь отравить.

А если прикрыть ремеслом? Типа принц заинтересован… Нет, плохо все равно. Королева скажет, что не подобает принцу копаться в каких-то там ямах, и запрет в покоях. Где и без помех отравит. Ну или просто шарфом удушат.

Ладно, может, что-то и придумаю в том мире. Но пока что нужно максимально сократить контакты с мастером Виктором, показываться только иногда, контролировать процесс, не примелькаться. А потом, накопив пороха, взорвать все на…

Эх. Ладно, попробуем…

– Седдик, – сказал я сержанту. – Слушай, что мне надо. Ты очень аккуратно должен добыть уголь и серу. А также селитру. Потом все это смешать…

– Что такое сера и селитра? – спросил сержант.

– Сера. Это такое желтое вещество, желтоватое даже. Его находят в местах, где из-под земли вырывается ядовитый газ…

– В горах что-то есть такое. – Наморщил лоб Седдик. – Точно, но это лучше спросить у графа Слава. Это лекарство, им мажут больные суставы.

– Так, а вот теперь самое сложное. Селитра. Калиевая селитра.

– Очень неприятно звучит, – осторожно сказал сержант. Последние слова я произнес по-русски.

– Выглядит еще неприятнее. Получают ее из дерьма.

Сержант сморщился, хмыкнул.

– Как именно – я расскажу.

– Ваше высочество, откуда у вас эти сведения?

– Седдик, это не важно. Важно получить это вещество. Ты, от моего имени, свяжешься с мастером Виктором. Заплатишь ему… Сколько он запросит, в разумных пределах. Я компенсирую. Берешься?

– Все это выглядит… Да, ваше высочество, я готов, что же нужно делать?

– Вот, смотри. – Я достал загодя расписанный пергамент. Писать у меня уже получалось, хотя и криво, но понять написанное можно. – Читай, запоминай наизусть.

Сержант потянулся было к бумаге, да я не дал ему, отодвинул в сторону.

– Так запомни.

Барон несколько раз пробежал пергамент глазами, шевеля губами, потом кивнул.

– Ваше высочество, я помню.

– Хорошо. – Я вынул из кармана свою «Зиппо» и поджег пергамент. Когда он догорел, то бросил на пол и растоптал пепел.

– Ваше высочество, вы знаете, что над вами нависла опасность? – вдруг сказал Седдик.

– Спасибо, я тоже это знаю.

– У графа Слава есть надежные люди. Они проведут вас на корабль. В открытом море совсем иначе все… В Срединных странах можно прятаться долго…

– Барон, мы просто не успеем. К тому же бежать всем придется. И тебе, и мне, и мастеру Клоту, и родным твоим обязательно. И куда мы такой большой толпой-то? А если государство, куда мы попадем, решит договориться с королевой? За беспошлинную торговлю, например. Или за бесплатную стоянку в порту лет на двадцать. И выдаст нас на раз. Нет, это не выход. Вопрос надо решать тут.

– Да, ваше величество. – Как-то очень удивленно посмотрел на меня сержант.

– Высочество пока что.

– Как только мы начали этот разговор, вы уже «величество». Его величество Седдик Четвертый.

– Ух ты, красиво звучит.

Сержант оставался серьезным, как кот, только что проглотивший мышь.

– Это не шутки, ваше величество.

Я как-то машинально оглянулся. Находились мы у сержанта в доме, куда, по соглашению, решили перенести часть моих тренировок. Тут и в самом деле было удобнее, даже тренажеры были. Такие вот вкопанные в землю бревна, плотно обмотанные веревками, по которым надо было бить тренировочным мечом. А еще было пара бревнышек, которые требовалось таскать, перекладывать с место на место. Захваты типа отрабатывать. Тяжело было, ой… И еще сержант сказал, что мне нужны партнеры для тренировок, и пообещал привести через некоторое время «достойных молодых людей».

Разговор этот тяжелый начался, когда сержант погонял меня по полосе, заставил раз сто дать тренировочным мечом по столбу. Правая рука у меня уже отвалилась.

– Барон, вы же понимаете, пока что это неосуществимо, – осторожно сказал я. – Ваши родные еще болеют, разве не так? И пока они не придут в себя… Кстати, они уже…

– Отвар больше им не нужен, – улыбнулся сержант. – Сегодня поели с утра хорошо, погуляли даже. Я их вчера обратно в дом перенес, нечего им в беседке делать. Ну… Передохнули, и дальше. Теперь удар наотмашь…

Трясясь в бричке обратно к замку, я призадумался. А ведь Седдик-то прав. Жизни мне тут не дадут точно. И выход-то в принципе довольно хороший. До наступления совершеннолетия свалить из королевства подальше, а вернуться уже королем. Где-то найти войска… Да нет, что это за выход. Прибьют. Точно прибьют. Набрать с десяток наемных убийц и прирезать меня на дороге дело пары пустяков.

– А ну пшла вон! – крикнул кто-то, свистнула плетка.

Я обернулся, поглядел.

Проезжали мы вокруг, по Нижнему городу. Забрались-таки туда. И лакей, как раз тот, который должен плеткой меня от быдла оборонять, сейчас только что вломил какой-то нищенке. Та поспешно пыталась закрыться от новых ударов, свернулась в клубок, но не очень-то у неё получалось, лакей хорошо работал, снова занес руку.

– Хорош там! – прикрикнул я.

Лакей ноль внимания, еще раз плеткой врезал.

Ну, тут я не выдержал, схватил его сзади за руку и кинул через бедро головой в борт брички. Быстро выскочил, надо же.

– Лейтенант, вы же моя охрана? Куда смотрите?

– Ваше высочество… – промямлил лейтенант Лург.

– Эй, ты… – сказал я.

Н-да. Клубок тряпья, замотана со всех сторон в грязнющие тряпки, и запах соответствующий. Тело, проглядывающее в прорехах, едва ли не грязнее, чем тряпки. Волосы перевязаны платком и из-под него торчат вислыми вонючими сосульками.

– Благородный господин! – прошамкала нищенка. Зубов тоже через один. Глаза заплывшие, мутные какие-то. – Благородный господин, вы такой большой и сильный…

– Да уж не жалуюсь! – Я повернулся, чтобы сесть в карету, как в спину мне прилетело:

– Благородный господин, купите ребенка!

– Что? – Я обернулся как ужаленный.

Нищенка, размотав тряпье, протягивала мне сверток. Ребенок, в самом деле ребенок…

Я замер. Ну, и как тут поступить?

– Что же ты, мать, ребенка-то своего продаешь?

– Мне кормить нечем, благородный господин. Молока уже давно нет. И кормить нечем. Семья у меня большая… – Она хихикнула. Хотелось бы сказать «мерзко хихикнула», ну да где там мерзко. Как-то угодливо и вместе с тем равнодушно.

– Ваше высочество, неразумно… – У меня за спиной возник мастер Клоту, тоже выбрался из брички.

– И сколько ты хочешь за ребенка?

– Один золотой, мой господин! Ребенок сильный, здоровый, он быстро вырастет, у нас в роду все сильные! Будет хороший слуга…

Я молчал, она зачастила:

– Я могу и за три серебрушки… Только сразу! Дети есть хотят…

– Возьми. – Я бросил ей три золотых. – Купи своему ребенку еды.

– Благородный господин, а как же ребенок? – Она, одной рукой прижимая к себе сверток, другой рукой шустро собирала монеты.

– Мне он не нужен! – ответил я, садясь обратно в карету. – Эй, поехали! Поехали, кому говорю!

Тут произошло нечто, что меня очень удивило.

– Возьмите, благородный господин! Возьмите ребенка! Прошу! – зачастила она.

– Да поехали уже! – Я встал, дал подзатыльник кучеру.

На душе стало как-то резко мерзко. Вот оно какое, средневековье… А это местные нищие. Приятно ли познакомиться, а? Кому как, а мне нет.

Вообще, мне сильно повезло, что я просыпаюсь в теле принца. Очень повезло. Потому что я… Нет, даже и думать не хочу.

Вечером барон Гонку начал долгий и скучный рассказ про родовые линии аристократии Соединенного Королевства. У меня уже через десять минут начала плавиться голова. Все эти хитросплетения, переплетения… Хорошо что принцессы Альтзоры рядом не было, она ушла куда-то по приглашению королевы. Вот, кстати, тоже вопрос. Почему принцессу пригласили, а меня не пригласили? Что такое королева и ее новая сноха обсуждать-то будут, вот бы узнать…

А меж тем барон, еще похуже некоторых лекторов в нашем вузе, бубнит и бубнит, как йог, которому Будда заказал путь в Шамбалу, пока тот не произнесет двести тысяч раз «Хари Рама Хари Кришна». Так же торопливо, но внятно, не халтуря.

– Барон Гонку, – не выдержал я. – Баро-он!

– Да, ваше высочество? – услужливо склонился барон.

– Вы с ума сошли. Еще бы пять минут, и я бы приказал вас казнить. – Хотел было произнести в шутку, но барон вдруг побледнел, как лист бумаги, и затрясся.

– А ну спокойно! – прикрикнул я на него. – Это шутка. Вы всегда так лекции читаете?

– Ваше высочество, история родов аристократии очень важна и нужна…

– Угу, я это знаю. Но если рассказывать ее так, как вы сейчас… Барон, от вашего рассказа все мыши в комнате сдохли. У вас какая-то книга есть, где это можно прочитать?

– Да… В общем-то, все роды записаны в ратуше, и копия хранится в архиве университета…

– Так, не поняли вы меня, барон. Скажите, откуда вот эти ваши знания? Есть ли книги, где то же самое изложено в краткой и доступной форме?

– Нет… Наверное… – Барон смутился очень сильно. – Нет, точно нет! Я о таких не слышал никогда.

Так, а проверим, хорошо ли быть королем?

– Тогда так. Слушай мое к тебе королевское повеление. От проведения уроков с завтрашнего дня ты освобожден. Я еще пару таких издевательств не выдержу точно. Вместо того ты садишься и начинаешь писать книгу. Про все роды… Пишешь про род, про его историю, краткую характеристику. В конце книги рисуешь большую схему, где, кто и от кого.

– Ваше высочество…

– Насчет денег не волнуйся, будет оплачено.

– Да, ваше высочество.

– А сейчас иди и отдыхай. – Я вздохнул. Теперь надо идти к королеве, решать, что да как у нее там. И жена там моя малолетняя тоже где-то бродит.

Впервые я шел один по коридорам замка. Мастер Иштван куда-то давно задевался, не знаю, где он теперь. Может, дал дёру от такой королевы подальше и сейчас попивает пивко на тропическом острове с видом на океан.

Стража и встреченные мною дворяне кланялись, но путь никто не заступал.

Чуть поплутав по коридорам замка, вышел в просторный и длинный коридор. Доспехи в стенных нишах пыльные, вазы обшарпанные, гобелены чуть ли не рваные, а уж грязи-то на них!

Так, и куда теперь, налево, направо?

Вроде бы всегда меня водили налево. Может, мастера Клоту позвать? Пусть проводит… Не, ну вот еще! Не потеряюсь же я тут, в самом-то деле? Дворец же, тут пропасть затруднительно…

И всего через полчаса я заплутал так же надежно, как и в старых московских двориках. Ну там-то легче, там куда ни пойди, так в метро упрешься рано или поздно, или в людей. А вот тут метро как-то не предвидится.

Стража из коридоров куда-то делась. Мне несколько раз попадались слуги, несущие связки факелов или меняющие свечи. Однажды штук пять негров волокли на себе здоровенный чан с горячей водой куда-то, за ними следовал лакей. Покосился на меня вопросительно, я ответил ему надменной мордой, и лакей отстал.

Еще пара поворотов… Да где же я?

– Эй, ты! – Это мне.

– Чего надо? – обернулся.

На меня смотрел паренек возраста лет тринадцати, мелкий и худощавый, вихрастый. Лицо тонкое, как будто сошел с экрана японского аниме. Ростом мне где-то по плечо.

– Ты чё тут делаешь-то, ростик? – спросил через губу паренек.

– Ищу, – смешался я. Принца он во мне не признал, что ли? Видно, нет…

– Чё ищешь, синяки да колотушки?

– Нет, кому в лоб дать! – нажал я. – Ну, ты чего, ростик? Не видишь, заплутал человек.

– А чё человек-то плутает, он чё, пути не знает? Ты вообще кто по жизни будешь?

Видя мое непонимание, надулся важно и пояснил:

– Военных сын али слуг? Или еще от кого приблудился?

Не, ну тупой точно. Не понимает, что ли? Хотя… Одежда-то у меня самая простая, это по утрам меня расфуфыривают, а тут нормально оделся. Грубые сапоги, штаны, рубашка навыпуск. Не угадаешь. В городе дети так ходят. У мастера Виктора на подворье видел, там ребятня, когда на меня пялиться собирались, так ходили.

– Военных. – Надулся я.

– О, тогда понятно, – протянул манерно вихрастый. – Новенький, что ли?

– Что ли новенький.

– Тогда пойдем, я тебя познакомлю… – Обернулся и нырнул в какую-то дверь.

Ага, а за дверью дружки его. «Гляди, братва, какого жирного лоха подсосало!»

Да ладно, не убьют же меня там-то, в самом-то деле?

Нырнул в дверь вслед за ним.

Какая-то подсобка, или запасная комната, не знаю, как правильнее. Все стены в пыли, в центре кровать без матраца и с пустым балдахином. Вихрастый уже ждал в углу.

– Давай сюды. Ростки, зырьте, новенький у нас. Гоняют как?

– Чё?!

Устроились они тут хорошо. Куском плотной ткани занавесили угол, получилась вполне себе ничего загородка. Там скатанные рулоны обоев или занавесок, никак не понять, пыльные все и перевязанные веревками. В центре горит несколько свечек, разгоняет мглу.

– Совсем ростик, – отозвался паренек моих примерно лет, высокий, как каланча, с длинными руками и ногами. – Гоняют тебя как? Имя какое тебе Светлые боги… о-оо… – он сделал дурное лицо, – дали?

Все засмеялись.

– Серым кличьте, – сказал я. По-русски.

– Что за гонялово такое странное? – Это девчонка. Она как раз запаливала еще одну свечку от горевших уже. Запалила, воткнула на иглу подсвечника, повернулась ко мне. Полновата чуть, роста среднего, лет где-то тринадцати, а то и меньше. Платье простое, как я у служанок тут видел, но сшитое очень добротно, волосы темные под повязкой. Курносый нос и синие глаза, гордо смотрящие на мир, довершали ее облик.

– Погоняло как погоняло, – пожал я плечами.

– И говоришь как-то чудно, – заметил долговязый.

– Да я недавно в замке, не обвыкся ещё. Знакомиться будем, ростики?

Начали знакомиться.

В комнате собрались пятеро ростиков, со мной – шестеро. Вихрастого гонялово – то есть кличка – Вихор, а зовут Урий. Надо же, вполне ничего себе имя даже. Длинного зовут Виктор, он немного неуверенный и тормозящий, но вроде бы паренек хороший, добрый какой-то. Девочка – Ирина… Ну, вы поняли, да? Еще одно земное имя совершенно, и откуда они тут берутся? Вторая девочка Маля, об этой надо сказать отдельно. Худенькая, стройненькая, глазастенькая, одетая в рубашку навыпуск и штаны широкие, очень похожа на парня. Особенно когда волосы спрятала под чепчик. Лицо худое, но глаза очень внимательные, даже не понятно, какого они цвета. Сдержанно поздоровалась и снова спряталась за недлинную чёлку. Последний, пухлый паренек лет десяти, вообще не пришей ни к чему рукав. Ангелочек этакий, светленький и даже кучерявый, но излишне восторженный. Все его просто не замечали, а он из шкуры лез, чтобы на него внимание обратили. Звали Пир, сын повара и крестьянки. Но все как-то называли Пирожком.

– Ну, Ирча, рассказывай, – подвел итог вихрастый Урий.

Ирина оправила платье, уселась поудобнее.

– Слушайте, вот. Значит, жил-был один граф. Сыновей у него не было, одни дочери. А граф хотел сына. К кому он только ни обращался за помощью. И к жрецам Фрейи в Рохни, и даже к Малому народу. Но никто помочь ему не мог. Да кто-то и подсказал ему старую легенду, про детей Лилит. И он решил найти копьё Лилит. Он путешествовал много, много. Он побывал во многих странах, на юге и на севере побывал. Проходил через Предвечную степь и Стеклянные горы. Даже на Белых скалах жил, в архивах Альтзора копался, да ничего не нашел… Графство очень богатое было, почти как мурашиный король.

– Ирин, а что такое копье Лилит? – встрял вдруг ангелочек.

– Пирожок, я же тебе в прошлый раз говорила. Копье Лилит – это божественный предмет, оставшийся с извечных времен. Черная Лилит ненавидела мужской род и упросила старших богов дать ей возможность рожать детей без мужчин. Старшие боги вняли ее просьбам… Они, хоть и боги, но все ж мужчины, а мужчины не могли отказать Черной, никогда…

– Чё-орная… Чё-орная… – Провел пассы рукой Вихор.

– А почему не могли? – тупо спросил Пир.

– Тебе, Пир, этого знать не грозит! – Поворошил его светлые локоны Вихор.

– Ну, и подарили ей Волшебное Копьё, – продолжала рассказывать Ирина. – Если этим копьем отсечь часть тела, то это тело потом превращается в детей. За это Старшие боги пожирали трех детей из десяти.

– А если кого ранить? – снова спросил Пир.

– А если ранить, то сам в дитё Лилит превратишься. Не, Пир, ты не ростик, ты осёл тупой, такое же бревно, как наш принц Седдик…

Все заулыбались, опасливо оглядываясь. А я чуть не подавился, но успел из себя улыбку выдавить.

– Тише ты! – шикнула Ирина. – Услышит кто, розгами не отделаешься, как в прошлый раз… Плетей добавят!

Урий промолчал.

– Ну так вот, граф искал копьё Лилит, чтобы иметь детей мужчин. И он нашел одно затерянное племя. Кто-то говорит, что в Предвечной. Кто-то говорит, что в Теплом краю… Племя поклонялось Темнобожию и было далеко известно своими злодеяниями, они воровали детей в разных странах и приносили их в жертву Темным. Много-много детей так погубили… Они хранили у себя копьё, но не знали, что это такое. И не хотели продавать, когда граф попросил. И вот граф с верными людьми решил выкрасть копьё. Его люди ночью напали на стоянку племени. Дикари испугались, а люди графа порубили дикарей сколько могли, а потом бросились бежать. Воины племени ринулись в погоню. А граф проник к главному черному колдуну, который и хранил у себя копьё Лилит. Колдун насылал порчу, иллюзии, творил черное колдовство, но у графа был при себе святой серебряный кол из храма Всех Светлых богов, а еще он молился Каме и Таллисену Сияющему. Таллисен всякое черное колдовство ненавидит, явился и вмиг лишил черного колдуна сил, и тот не смог творить свою волшбу, сидел только, глазами блымкал! А граф пронзил черное сердце колдуна серебряным колом, забрал копьё, а потом побежал к побережью, где его ждал корабль. Всех людей графа убили темнобожники, а его самого не догнали, хотя долго гнались за ним на кораблях…

– Откуда у племени дикарей корабли? – спросил Пир. – Они же в лесу живут, моря не видели…

– Темные боги подарили, – сказала на это Ирина. – Ну, мало ли откуда.

– Или кто-то уже за копьем приплывал, да их скормили Темнобожию, а корабли оставили, что зря-то пропадать? – поддержал Ирину Виктор.

– Давай рассказывай, что дальше, – поторопил Ирину Урий.

– Дальше граф приплыл к себе, на континент. Денег у него уже особо не осталось, как и золота, все потратил. Но у него было копьё Лилит. Экипаж в пути умер…

– Да перебил он всех, граф этот, – высказался Пир.

– Не мешай, – одернула его Маля.

– Ну, вот приплыл он на континент, еще лет пять добирался до дому. Там много у него приключений было, и с ханом познакомился, и в плену был в Нагорье, пил их отвар, но вырвался оттуда и копьё вынес. И вот добрался он до дому… И…

– Стал копьем тыкать в пельмень! – хихикнул Вихор.

– Да тише ты! – одернул его кулаком под ребра Виктор. – Ирка, давай рассказывай…

– И стал делать детей. От отрезал себе пальцы, и у него родились сыновья, как он хотел. Много сыновей. Часть из них умерли, граф отдал их Младшим богам, и те пожирали их. А выжившие были странны. Они собирались только друг с другом, мучили крестьян и животных. Они были очень сильные, сильнее, чем люди обычные. Они легко побеждали на дуэлях даже опытных бойцов. Они были очень умные, всегда вместе держались. Но они были очень жестокие, и вскоре они собрались и убили графа. Совсем убили, а из его тела сделали тоже детей Лилит. И всю его прислугу, которой уже мало оставалось, тоже убили… Кто убежать не успел, всех убили, из всех детей делали. А потом на них напало соседнее графство, да только не получилось у него ничего, соседнего графа победили и тоже всех сделали детьми. А потом напали на королевство Дарг, и тоже всех сделали детьми. Им не нужны были ни мужчины, ни женщины, только такие же, как и они сами.

– Ого, и никто их победить не мог? – вдруг спросил Пир.

– Рыцарь Ло из Империи сумел на турнире выбить из седла бойца детей. Но о рыцаре Ло уже тогда слагали легенды… Надо будет у принцессы нашей новой книгу взять, ей вроде подарил кто-то. Там про рыцаря интересно очень… Я вам почитаю! Ну, а с остальными вничью только сводили.

– Ого, вот это дела, – протянул Виктор. – Они что же, сильнее всех были?

– Да. – Ирина запалила новую свечу взамен прогоревшей. Темно было, темновато. На лицах детей, сосредоточенных и внимательных, плясали тени от огня. Глаз не видно, темно уже, да и окно Маля занавесила плотной тканью.

– Ну, вот так они грабили и убивали, превращали людей в себе подобных. От графств и герцогств там уже ничего не осталось. Одни и те же дети. Победить их не могли, и тогда нашли Таллисена.

– О, брешешь ты… – протянул Пир. – Таллисен давно от мира отошел! Его последний раз видели тогда, когда тут еще не то что Малого народа, даже людей нормальных не было, одни Порождения! И с тех пор он ничем не интересуется…

– Сам ты брешешь! – возмутилась Ирина. Она двинулась так резко, что заколебалось пламя свечей. – Таллисен никогда от мира не уходил, он всегда следит за нами и помогает людям как может…

– Что ж он принцу-то не помог, пока тот спал… – протянул Вихор.

– А ты откуда знаешь, что не помог? – взъярилась сразу Ирина. – А откуда знаешь-то? Вот принц выздоровел, разве это не Таллисен помог?

– Да так, как он помог, лучше б принц и дальше спал! – вдруг сказала Маля.

– Почему это?

– Да потому, – вступился за Малю Пир, – что сейчас он недолго проживет…

– А ну хватит! – оборвала их Ирина. – Расшумелись чего? Сейчас стража зайдет, уши надерут потом всем! Я дальше рассказываю или нет?

Ха, нет, давайте лучше про принца, ребята, мне уже интересно…

– Давай уж, – махнул рукой Вихор.

– Сияющий Таллисен вернулся в мир и принял участие в большой битве. Он уничтожил всех детей Лилит. Королевства соседние обезлюдели, все славные рыцари полегли на поле брани, да и людей много поубивали дети Лилит. Таллисен разрушил замок детей до основания, а всех оставшихся он уничтожил… Все дети заболели и умерли в один миг, а тела их развеялись черным прахом, таким же черным, как и были их сердца.

– А копьё куда делось?

– Да не известно, потерялось оно. По слухам, последние дети его успели спрятать. Да там, в развалинах, кто лазить будет? Все давно уже поросло лесом даже. А кто там долго время проводит, так заболевает и умирает страшной смертью.

– Не, не верю я, – сказал вдруг Пир. – Не должно такого быть, ты про Нагорное говоришь, а оно позже нас еще стало. А война была задолго до нас, очень задолго до того, как сюда Ильрони с Белых скал приплыли.

– А ты больше слушай всяких там, – фыркнула Ирина. – Сказано же, что побывал граф в плену в Нагорье. Так и вот, побывал. Значит, уже тогда было Нагорное.

– Да, вот вам ростики… – проговорил Вихор. – Все непонятно. Ирк, а как то копьё выглядело?

– Разное говорят. Мне бабушка сказывала, когда я еще в деревне жила, что копьё это тридцать три веса, в тридцать три руки длиной, в три руки толщиной, острое, как три листа, и жжет, как огонь дракона. И черное, как ночь.

– Ого! Три руки по десять! Это много! – Это Виктор. – У рыцаря Норка копьё было в десять рук… И то он богатырь был!

– А Кама? – спросила Маля.

– А Кама копья не носит! – покровительно отозвался Виктор. – Это все знают! Зачем ему копье, он посохом ударил, так река потекла, рукой махнул, ураган родился.

– Эх, да… – сказал Пир. – Ир, а у тебя еще пирожки есть?

– Тебе бы только жрать, – под хохот сказал Вихор.

– Ну, голодный я, мне не достается много…

– Ростики, а что тут вообще, собираться-то можно? – спросил я.

– Нельзя, наверное, – сказал Вихор.

– А почему «наверное»?

– Не, ну ты как сосунок. Чё, мы не спрашивали.

– Хе, молодцы. Тогда надо точно вести себя потише.

– Ага. Слышь, а ты вообще откуда? Чего я тебя в замке не видел раньше, ростик? – Вдруг насупился Вихор.

– А кто тебя знает, может, слепой ты? Я тут давно уже сижу.

– А кто папа, кто мама?

– Папу не помню, маму тоже не помню… – Я поморгал часто-часто, глаза повлажнели. Слезу пустил. – У тетки прижился. Вот неделю уже тут… Никого не знаю. Хорошо, что вас встретил.

– Хорошо, что кое-кого другого не встретил. – Хмыкнул Урий. – Ростик, а? Это же тебе не деревня родная, это королевский замок, понимать-то надо! Тут пропасть на раз, и не найдет никто. Надеюсь, на улицу-то ночью не ходил?

– Светлые боги берегли.

– Тю, ростик, да ты еще незрелый, – сказал Вихор, все заулыбались. – Ты что, не знаешь про страну чудес, славный город Ильрони? Славный город Ильрони – страна чудес, зашел туда, и там исчез!

– Хе, точно! А еще «утром деньги ваши, ночью наши», да?

– Ага, это глава гильдии ночных стражников. Типа, чтобы знали, что хоть днем власть в городе королевская… Но настанет время, когда она воровская!

– Обалдеть! – сказал я.

И в самом деле – обалдеть. Кто эти дети? Дочки да сыновья королевских слуг, ближе которых разве что специальные службы… Их пока что нет, до такого еще не додумались. Но и они уже как-то… Слишком странно и вольно все это обсуждают. Вот как бы обсуждали кухаркины дети году так в пятнадцатом, выживет или нет цесаревич Алексей[22], и когда народ власть возьмет, да и стоит ли пойти на маёвку или все же погодить.

– Чего приуныл, ростик? – Ткнули меня плечом. – Ну? Хошь, в город сходим?

– А меня не отпустят просто так… – ляпнул я.

– Да брось ты, этот замок весь дырявый, при желании и отсюда можно выйти, и сюда прийти… И никто знать не будет.

– Да ну? – поразился я.

– А то! Держись меня, ростик, не забалуешь… Ну чё, пошли гулять?

– Да куда? Денег-то нету, а что в городе без них делать? – спросил я. – Слышь, ростики. Есть у меня заначка одна… Вступного надо?

Нет, ну должен же быть в компании этот древний и красивый обычай, про вступительный взнос или прописку… Вроде бы пока меня не били, значит, прописки нет. И серьезно не расспрашивали, разве что Вихор смотрит иногда чересчур уж внимательно.

– О, да ты наш человек! – сказал Вихор. – Ну, тогда…

– Завтра, тут же, – сказал я.

Глава 25

И каждый пошел своей дорогой,

А поезд пошел своей.

«Машина времени»

Следующим сном меня ждал сюрприз.

Тренироваться мы теперь решили в поместье Седдика. И для мастера Клоту поближе, на больных… То есть на выздоравливающих посмотреть, и мне лучше – ближе ехать.

И сегодня децимал Седдик на тренировочной площадке был не один. Трое парней, молчаливых и сосредоточенных, высушенных и длинноруких. Двое из них держали в руках тренировочные мечи, третий поправлял завязки на тренировочных доспехах. Тех самых, в которых песок засыпают и заставляют с этим бегать… Седдик стоял рядом и довольно оглядывал троицу.

– Ваше высочество, – заметили меня, поклонились.

– Привет, – сказал я. За моей спиной задышал мастер Клоту.

– Ваше высочество. Это Виктор, Ждан, Волин. Они мои новые ученики, они будут тренироваться с нами.

– Хорошо. Так… – Я посмотрел на них. Все трое похожи друг на друга, темные волосы, светлые лица, синие глаза у Виктора и серые у Ждана и Волина. Виктор самый высокий и самый широкий из троицы. Руки сбиты, бёдра раскачаны так, что даже через свободные тренировочные штаны видно. На лице несколько небольших шрамов, спину держит прямо, как будто корабль, раздвигающий скульптурой на носу буйные происки злодейки-судьбы. Взгляд же веселый и спокойный, большого человека, осознающего свою силу и не пользующегося ей напрасно, но вместе с тем жесткий, непробиваемый. Средний сын в семье. Ну конечно, понятно, почему он жесткий такой, это старшему сыну наследство, младшему сыну родительскую любовь, а среднему что останется.

Чем-то мне Серегу-большого напомнил. Если сейчас выдаст еще что-то вроде «Сахар и соль – белая смерть, лес и водка – зеленые друзья», то я вообще их перепутаю.

Ждан – парень поменьше, но быстрый, ни минуты на месте не стоит, все перемещается. Черты лица у него потоньше, чем у Виктора, мышц поменьше. Но глаза-то очень внимательные.

Волин такой же жилистый и спокойный, но какой-то средний. Нет в нем силы Виктора и внимательности Ждана, но и то и другое в достатке присутствует. Вобрал в себя самое лучшее.

– Так, ребята… – Я оглядел всех троих. – На тренировке меня Седдик зовут. И пинают ничуть не хуже кого другого…

– А если синяк случайно поставим? – спросил Ждан.

Я посмотрел на него, подбирая слово. От того, что я скажу, будут зависеть мои дальнейшие отношения с ними. Мне как-то хотелось нормального, ровного, а не «слуга-господин» и шепотков за спиной.

– Да я нет, а что ты такой уверенный? Вдруг я тебе синяков понаставлю, к королеве жаловаться не пойдешь?

Ждан покрутил головой.

– Не, с моим рылом в те залы не пускают, да и золотых выпрашивать… – При этом он цепко посмотрел на меня.

Сработало, не сработало?

– Хватит слов, – сказал Седдик.

Началась тренировка.

Как-то Петр Сергеевич под хорошее настроение объяснил нам, почему предпочтительна тренировка в группе, куда постоянно приходят новые бойцы.

– К старым-то уже привыкаешь, все знаешь, что человек в следующий миг сделает. Иногда просто рукой махаешь, а противник уже знает, куда удар будет. До него не коснулись, а он падает. А новенький этого всего не знает, от него в бороду огрести на раз можно.

– Это точно, – сказал Костик тогда, потирая челюсть. Ему даже через тренировочный шлем досталось.

Сначала физическая подготовка, надели тренировочные доспехи и бегом вокруг усадьбы. Охрану нашу пригласили внутрь, сейчас они сидели на поляне и смотрели, как их подопечный в компании троих юношей старше него носится как угорелый.

Потом тренировочный бой, отработка движений. Сначала я стоял в паре с Волином, потом его сменил Ждан, а потом и Виктор. Потом вольный бой, где Ждан быстро ставил мне синяки и следил за моей реакцией. Я шипел, Ждан ухмылялся, потом посмотрел оценивающе и ухмыляться перестал.

Ну, дальше силовая программа, сто раз тренировочным мечом ударить, пятьдесят раз присесть, пронести большой камень, будь он неладен, два раза по сто шагов… Ну, это уже мне знакомо, я таскал, обливаясь потом.

А вот теперь можно и свалиться, и валяться на траве, смотреть в небо.

Рядом со мной распростерлись Виктор и Ждан, Волин тоже не задержался.

– Ну вот, на первый раз вы познакомились, – подвел итог Седдик. – Хорошо все себя показали. И потренировались тоже хорошо. Завтра чтоб с первыми лучами были! Седдик… Ваше высочество. Не откажете ли в любезности? Граф Слав, декан факультета врачевания Королевского университета, желал бы присутствовать при ужине.

– Граф Слав? – Я вспомнил жилистого графа. – Да, конечно же, буду очень рад!

– Ваше высочество! – С порога поклонился мне граф. – Рад видеть вас еще в большем здравии!

– Да, я тоже рад себя видеть в еще большем здравии, граф!

– О, ваше высочество… Вы даже не представляете, как я рад известиям о выздоровлении семьи моего давнего друга, барона Седдика.

Вот, значит, они еще и друзья.

– Ну, как я понимаю, до окончательного выздоровления их еще далеко, потому не будем зарекаться…

Вот странно, если они друзья, так почему же тут оказался мастер Клоту, а не граф Слав?

– Да, не будем! – согласился граф. – Не ожидал я от мастера Клоту, не ожидал от него, что так быстро он сможет поставить на ноги людей, которые больны лихоманкой… Ваше высочество, вынужден признать, что я в нем ошибался. Причем с самого начала.

– Граф, что же вы, как доктор…

– …не помогли баронессе и ее дочке? – закончил за меня граф. – Сожалею, ваше высочество… Пусть я первым кину камень в того, кто скажет, что я не пытался.

– А как же раньше лечили… Лихоманку? – спросил я.

– Впервые о случае излечения я узнал недавно. От барона Седдика.

– Ничего себе… А что же делали с больными?

– Давали большую дозу отвара. Человек засыпал и не просыпался.

– Однако. – Покрутил головой я. – Но откуда данные, что от малой дозы отвара может наступить исцеление?

– Такие способы были распространены в Рохни, ваше высочество. Давно уже. Были слухи о том, что кто-то исцелился вот так.

– Погодите-погодите… Так вы предложили барону Седдику такой способ?

– Ваше высочество, врачи иногда должны принимать сложные решения… – поклонился мне едва заметно граф Слав.

– Чем же вы руководствовались? – спросил я. Нет, ну какого черта я лезу со своим-то уставом и в чужой монастырь? Да просто интересно стало, что тут да как, вот и лезу! Мир-то все еще чужой, незнакомый для меня. И узнать тут еще мне многое надо.

– Облегчением страдания больных, ваше высочество. Болезнь слишком сильна, и напрасно длить страдания без надежды на жизнь слишком жестоко.

– А как же клятва Ги…[23] – Я осекся. Какая еще клятва Гиппократа? Тут такой-то и не знают. Не говоря уж о Гиппократе. Я б еще про клятву врача Советского Союза вспомнил.

– Клятва, ваше высочество? Что за клятва?

– Не важно, не судите строго. Я просто ошибся…

– Ваше высочество, граф! – раздался голос баронессы Ядвилы. Беседовали мы с графом как раз у входа в зал. – Проходите, обед уже на столе! Седдик, сынок! Где ты? Все уже готово! Эй, ты! Где барон? Пригласи его немедленно!

Мимо нас шмыгнул лакей, побежал искать барона Седдика.

За ним вышла баронесса.

– Прошу вас к столу!

Вернулся лакей, объявил, что барон будет через несколько мгновений.

Через несколько минут и в самом деле появился децимал. Вытер руки узорчатым полотенцем, висящим у входа, прошел в зал, сел. Лакеи принялись разносить блюда, расставлять перед нами. Положили вилки и ложки, поклонились, удалились.

Начали есть. Граф улыбался во все тридцать два зуба, что-то говорил смурной немного баронессе. Когда баронесса чуть оттаяла, переключился на меня, стал рассказывать про Морскую стражу.

– Мой отец, добры к нему боги в Светлых Чертогах, отправил меня сначала в Морскую стражу, на корабль уважаемого барона Альтида, и сразу назначили на стражу огня… О, баронесса, сторожить огонь на корабле дело очень тяжелое и хитрое. Все угли хранятся в специальной жаровне, прикрепленной к палубе и закрытой со всех сторон металлической решеткой. Страж огня назначается капитаном и всегда должен следить за жаровней. Никто, кроме капитана и боцмана, входить в караулку не может, страж огня вправе любого другого просто зарубить на месте, независимо от того, дворянин это или простой матрос. Огонь на корабле дело страшное, бежать от него некуда, а потушить не успевают, хотя море вокруг[24]. Вот так и простоял с неделю, а потом сразу выдвинулись в большой поход. Тогда как раз появились большие пиратские семьи из океана, дикари с юга. Они приплывали на больших лодках, соединенных меж собой… Две или три лодки соединяют длинными жердями, на центральную ставят парус, и плавают себе… Могут плыть очень далеко. На каждой такой лодке может быть до тридцати воинов… Мореходы они хорошие и воины тоже хорошие, да с оружием у них, спасибо Светлым богам, беда. Металла хорошего у них дома обрабатывать не умеют, все оружие либо наше, либо еще где-то захватили.

– Я не думала, что дикари забираются так далеко на север, – сказала баронесса.

– Пока тепло, они и дальше забираются, – ответил граф. – Иногда их вещи находили даже у кочевников, хотя как… Лишь боги ведают. Но это я отвлекся. Значит, приплыли они, высадились на острова и вырезали пару кланов пиратов. Захватили несколько судов. Ну, и поплыли мы, собрали солдат, из молодых… Остров штурмом взяли, долго бились, но сожгли три лодки их. Дикари похватали добычу и отступили, с тех пор их не видели. В том сражении много народу отличилось. А когда Королевский университет собирал экспедицию, попросился к ним. Три парусника, две сотни моряков и десяток ученых поплыли исследовать береговую линию юга. Думали, что до штормов успеем, а затянулось это на пять лет. Там-то я как раз и научился врачеванию ран. Лекарь-то наш сразу шальную стрелу словил, отравленную… И помер через пару дней от лихорадки, хотя стрелу я удалил. Дед-то мой лекарем был, еще при королеве Альваре. Там же дворянство и заработал, графский титул, за беспорочную службу. Владений вот не приложилось как-то…

– Благородный человек дворянство получает разными способами, – сказала на это баронесса Ядвила. – Ваше высочество, почему не едите пирог? Наш повар сегодня старался…

Да, география тут богата, надо сказать. Есть север, есть юг. Судя по рассказам графа Слава, юг почти не исследован, да еще оттуда приходят дикари постоянно…

– …так то не сложно, – продолжал рассказывать граф. – Острова-то в море далеко, к ним не подобраться, особо когда сезон штормов идет. Не зная гаваней да мелей… А если собрать большой флот, то пока фарватер разведывать будут, пираты успеют уйти, спрятаться. А то и ночью напасть, пока флот на стоянке. Вот так сожгли флот морского герцога при Урии Четвертом. Просто приплыли и забросали горшками с углями.

Перемены блюд тут тоже были. Первое, второе, третье. На первое что-то вроде густого бульона, второе – жаренный с овощами поросенок, а третье – настойка и здоровенные пироги с какими-то ягодами.

– Благодарю вас, уважаемая, но я же маленький мальчик-то! Мне столько точно не съесть, а то я стану, как шар…

Все улыбнулись.

Закончилось принятие пищи, зашли лакеи, убрали все со стола. Вошли новые, застелили новую, чистую, хоть и кое-где штопанную скатерть, расставили подсвечники.

Баронесса как-то незаметно удалилась, ушли и лакеи. Остались только три человека. Я, сержант и граф Слав.

По инерции поговорили про армию, вооруженные силы королевства.

Я узнал, что помимо Пограничной стражи тут была и Морская стража, и еще Горная. Три именных легиона, каждый для своих задач. Чтобы имперцам не уподобляться, название «легион» король-рыцарь Мург заменил на «стражу», но суть от этого не поменялась.

Пограничники следили за степняками, и были они самые-самые подготовленные для этой задачи. Собирались там самые отчаянные и умелые рубаки, вроде барона Седдика. Потери в Пограничной страже большие, кочевники народ беспокойный и противник серьезный. Но выжившие в схватках и ушедшие на покой легионеры не жалели, на два поколения освобождение от налогов, вольности разные… Иногда и дворянином стать получалось, а то и поместье себе оттяпать. На границе, конечно, ну да там не привыкать!

Сейчас пограничники под командованием графа Лира всем составом плотно засели на границе Предвечной и королевства, а поскольку их количество сильно сократилось, то границу им удержать было ой как трудно. А чтобы пограничники и дальше не разбегались, их подперли со стороны королевства наемниками…

Морская стража обеспечивала спокойствие на морских путях. Пиратов гоняли, торговцам помогали, ну и прочее по мелочи.

Все суда, что заходили в королевство, оставляли тут немалую долю прибылей. Порт Ильрони всегда был одним из немногих мест, где торговцы могли чувствовать себя в безопасности. И даже не платить за постой кораблей королевской власти… Нет, частники-то, выстроившие пирсы и причалы, с купцов деньги драли, и с выдранного платили налоги. Но в других-то портах любой торговый корабль рассматривали как корову с больши-им таким выменем, к которому присосаться есть святая обязанность любого чиновника любого королевства. А у нас красота! Нет пошлин за стоянку, нет пошлин за транзит, нет пошлин на груз, нет пошлин на просто так что-то там, на содержание левой ноги монарха… И даже косвенных налогов нет почти, что удивительно. Частники обходились купцам много дешевле, а уж как они там дальше с монархом своим рассчитаются – так то не купцов дело! Как и большой базар, где можно продать что угодно. Как и караваны, с которых тоже не брали пошлин и которые шли через тракт по Предвечной, охраняемые Пограничной стражей…

Да еще и побережье тут на долгие дни пути сплошь камни да пески, воды нет, еды нет, ничего нет. Зато дикари есть, рады любому кораблю. Команду можно до смерти запытать, груз разграбить, корабль сжечь. А в другую сторону горы да горы, ну и такие же дикари, с радостью ожидающие любой корабль, имеющий несчастье пристать к берегу.

Неудивительно, что в порту Ильрони такое столпотворение, торговцы из Империи и Срединных стран, торговцы с юга, еще откуда-то… Для рынка даже выстроили отдельный квартал, так и названный – «Рыночный», по соседству с портом.

Да и в самом королевстве купцов прибавилось знатно. Опять же виной всему умная налоговая политика королей или регента, смотря кто в тот момент главнее был.

И также неудивительно, что на островах, лежащих в море напротив побережья, завелись пираты. Одно время они стали большой проблемой для королевства, когда во времена Урия Четвертого, того самого короля-грибоеда, в одно прекрасное утро к стенам Ильрони приплыл целый пиратский флот. Кое-как пиратов отбили, но Морское герцогство они успели разорить знатно.

С тех пор стали развивать морской флот, а в помощь ему начали набирать специальный отряд, Морскую стражу в просторечье. Людей, которые могли сражаться и на кораблях, и на суше. Отбирали, учили долго, тренировали на совесть. И, конечно, вольности, вольности, вольности…

Работы у них меньше год от года не становилось. Памятуя о том пиратском флоте, Морская стража постоянно патрулировала острова, заходила на много дней пути по побережью, да и просто вокруг плавала, за порядком следила.

А Горная стража самая маленькая, но работа у них тоже ответственная. Вдоль по побережью от королевства горы, да и от Предвечной мы тоже горами отделены. Населены горы вроде бы не особо, но все равно народец тоже дикий, веселый да непосредственный, как малые дети. Убьют, плакать не будут. Живут всегда по закону сильного, этого у них не отнять. Типа если сильно в лоб дали, то сразу по закону, а пока ребра не пересчитают, то и без закона хорошо.

Остальное войско комплектовалось дружинами и ополчением. От Морского и Закатного герцогств в случае опасности приходили дружины, три-четыре тысячи человек. Воины их назывались кольчужники.

Кольчужники – это обычные воины. Типа тех, что в городе стены охраняют. Меч, нож, копье, большой щит, кольчуга, шлем. У кого и простой лук. Прикрываются щитами, колют копьями. Есть и конные, ученные конному бою. В бой идут чаще под началом барона, а то и под началом лейтенанта. На самом деле не лейтенант, конечно, слово означало что-то вроде «управитель», то есть тот, кому барон передал свои полномочия по командованию этим войском. Иногда для облегчения управления войском лейтенант набирает из рядов воинов десятников, децималов. Короче, войска на все случаи жизни. Широкоуниверсальные. Набираются они из поместья самого барона и кормятся на его же деньги. Обычно с поместья таких по десять-двадцать бывает, в среднем. Но встречается и два-три, если барон скупой, а то и сто-двести, если поместье богатое, или барона кто-то деньгами поддерживает. Да и потом, жить-то можно и за счет военной добычи… Если умеючи. Вот у Седдика десяток кольчужников был, он их при себе держал, да потом отпустить пришлось, когда с деньгами стало напряженно.

Обычно бароны просто отдают своих людей, кто помоложе да покрепче, на службу к графу, при себе оставляя с десяток человек на случай неожиданностей. Ну, это в неспокойных краях, а тут, вблизи от столицы, многие бароны давно уж свои поместья на откуп сдали… Да, да, тут тоже откуп есть, как и у нас, в моем мире! Сами бароны живут в городе, по балам да по приемам, им денежка капает от откупщика, а откупщик в это время из поместья соки выжимает. А учитывая, что за кольчужников какая-то денежка капает, то откупщик старается их запродать почти что всех, а с оставшихся денег выжать максимум.

Сложно, короче, все.

– Так а смысл какой-то есть солдатам служить?

На меня поглядели как на идиота.

– После двадцати лет службы солдат получает свободу и землю, а также позволение селиться и завести семью. Это многих привлекает.

Рангом ниже стояло ополчение. В сложных случаях свободные землепашцы и горожане обязаны были прийти воевать за короля. Никто их специально не обучал, никто не думал о том, как они будут стоять в бою и какое у них оружие. Одно слово – ополчение. По боевым качествам оно годилось только на стенах городов стоять да патрулировать улицы. И если что, звать на помощь старших.

Еще была городская стража, подчинялась королю. В столице не так много, сотни три, под командованием графа Нидола Лара. Патрулировали улицы, усмиряли беспорядки, стояли на посту в Рыночном квартале… В общем, аналог полиции. Воины вооружены чуть получше, чем ополченцы, набирались из горожан, и им даже платили жалованье.

Наособицу была рыцарская конница, она же королевская гвардия. Это дворяне, рыцари и даже иногда бароны, у кого хватает денег на рыцарский доспех и на содержание всего этого добра. При короле Мурге сильная, при Седдике Третьем Добром пришла в упадок, правда, в промежутке умудрились надавать некстати сунувшимся рохнийским рыцарям по самое не балуйся. Граф Дюка после смерти короля хорошо королевских рыцарей проредил с помощью наемников, а остаток подмял под себя. Получился отдельный элитный рыцарский отряд. В условиях средневекового мира сила из сил, тяжеловооруженные всадники сметут любое противостоящее войско. Иное дело, что их где-то полторы сотни всего, количество постоянно колеблется, при каждом рыцаре по три-четыре оруженосца и ученика, которые в прямом столкновении обычно не участвуют, но тоже могут мечом помахать или копьем ткнуть получше среднего кольчужника.

А еще наемники. Эти наособицу, им королева платит сама.

Нанимались тут часто целыми отрядами. И нанимателю удобнее, отдал определенную сумму и получил услуги, не надо договариваться с каждым наемником отдельно, и наемнику удобнее, вокруг все уже свои, проверенные люди, да и любые неурядицы что с оплатой или еще с чем удобнее урегулировать через капитана отряда, чем через нанимателя. В Соединенном Королевстве таких отрядов было четыре.

Два отряда в городе сидели.

Один «охранял» порт, назывался отряд Рока Одноглазого. Они как раз засели в тех фортах, которые я видел, когда тут просыпаться еще только начал. Сделали этот форт, он назывался Правый Клык, своей резиденцией. Всего около полутысячи человек, и еще с ними три драккара, гребные галеры местные. Защищали порт от пиратов. Галеры уже в причал вросли, а сами наемники от пьянства опухли так, что на галеру не пролезли бы.

Второй отряд, отряд Чекванди, тоже в полтысячи человек, сейчас сидел в Нижнем городе, около кварталов бедноты. Нашлись там склады какого-то купца, вроде бы бывшего главы торговой гильдии, посмевшего еще в самом начале правления королевы что-то такое не продать графу Лургу… Товары, оставшиеся после исчезновения купца, давно продали, а теперь в складах поселился наемный отряд. Хваткие и верткие ребята, специализировались как раз на подавлении народных восстаний. С ними знаком был Лесной Барон, год назад они его неплохо пощипали, вольные стрелки втрое сократились. Правда, быстро восстановили численность.

Третий отряд, в две тысячи человек, засел в бывших королевских складах за общей стеной. Не очень далеко от города, но и не близко, и руководил им некто барон Гук. Очень хорошо подготовленные ребята, специализировались они на взятии разных мелких укреплений, вроде баронских и графских замков.

Последний, четвертый отряд был самым большим. Отряд Каллуфа, пять тысяч человек. Они сторожили дорогу в глубь страны не только и не столько от степняков, сколько пограничников графа Лира. Стоило бы графу покинуть свое местоположение на границе Предвечной, то на пути его оказался бы отряд Каллуфа. Сильные воины, универсалы, очень большой отряд даже по меркам Империи, никто и не знает, как же удалось его нанять.

Есть еще дворцовая стража. Сотня человек, когда-то прошедших службу в именных легионах, ветераны…

– Раньше обязаны были, – вступил в разговор сержант. – Раньше. Теперь набирают молодых дворян из лояльных королеве семей… Если они еще остались. Или наемников. Воинского умения не преподают совсем! Как уважаемого барона Седдика… – граф коротко наклонил голову в сторону моего учителя, – …изгнали, так мастеров фехтования и не осталось. Нет денег на воинскую подготовку! Если гвардеец хочет фехтованию учиться, то пусть за свой счет себе учителей и нанимает, а в казне денег на это нет. Зато на новые мундиры деньги нашлись, граф Ипоку в покроях парадных одежд хорошо разбирается, все у него чистенькие, наглаженные и сверкают златом-серебром. Молодежь уже и кольчуг не носит. Все оружие только церемониальное… Все только на наемниках и держится. В охране замка уже только они и остались, граф Дюка их где-то набирает, по одному, отряд нанимать не хочет, предпочитает с каждым отдельно договариваться.

– Что за наемники?

– Кто откуда, ваше высочество. В основном из Рохни, оттуда много дворян уезжает, есть причины… Но есть и имперцы, и даже несколько южан.

– Надо же. А меня тоже охраняют наемники?

– Среди отряда вашей охраны три рохнинца, вардолец и разорившийся барон из Дарга, – вмешался сержант. – Остальные наши рыцари. Лейтенант Лург имеет родню в Империи.

– Да, про лейтенанта Лурга не скажешь, что он отличается храбростью, – осторожно произнес граф Слав.

– Да трус он, – отрезал сержант. – Трус жуткий. Распустил охрану…

– Н-да. – Я поежился, вспомнив, что моя охрана при нападении Лесного Барона и не сделала толком ничего, сразу с лошадей попадали наземь, притворившись, что их нет. – А остальные? Ну, кто сидит в гарнизонах крепостей, кто служит на кораблях?

– В гарнизонах стоят части именных легионов либо кольчужники из свободных землепашцев и горожан, – взял слово сержант. – Зависит от того, что за крепость. В замке Ван пополам наши и кольчужники были. В Ореховой, где моя сотня стояла, кольчужников не было почти, но там откуда им взяться, деревень окрест нет, степняки регулярно оборону пробуют, не выжить там крестьянам… Сейчас уже не знаю, как там…

– Неделю назад в Ореховой уничтожена неполная сотня Пограничной стражи, – сказал граф Слав. И со значением добавил: – Командир спасся. И теперь ему доверили набрать новый отряд.

– Не-слы-хан-но! – Сержант хлопнул по столу ладонями в гневе. – Король Мург Первый казнил бы дворянина, который… Который… Да он же просто бросил свой отряд!

Граф Слав налил себе вина из высокого бокала, но пить не стал, вздохнул, зачем-то подвигал по столу большой бокал с красным вином. И промолчал.

Седдик внимательно посмотрел на меня и, осторожно подбирая слова, спросил:

– Ваше высочество, а что же вы думаете делать дальше?

– Ну, посижу еще в приятной компании, а потом домой, спать, – на голубом глазу ответил я. Честность вообще очень хорошо ребенку дается, как я уже успел заметить. Неужели взрослые такие вот простые?

Но мои собеседники оставались серьезными.

– Это не шутки, ваше высочество, – сказал доселе молчавший граф Слав. – Еще пара лет такого правления, и из Предвечной придет большая орда, а с моря высадятся легионы Империи. Встречать их нечем. Именные легионы развалены, дворяне служить не рвутся, а простолюдины, которые приходят… Так они хуже степняков. Грабят, убивают, крестьян воруют. По слухам, некоторые дворяне в доле, а некоторые проводят время в столице, оставив за себя лейтенантов. Наше войско превращается в сброд, оно не способно защитить королевство даже от степняков, не то что от имперских легионов. Ваша матушка, королева Мор Шеен… Прошу простить… Мор Шеен думает, что она самая хитрая. Но это далеко не так. Империи, как кровь, как небо, нужны новые страны, с которыми можно торговать. Кочевникам нужны старые земли, те, которые ваш благородный предок, король Мург, присоединил к королевству. Аристократии Империи нужны новые крепостные, своих они повывели голодом да работами на полях. И никому не нужна ваша матушка и четверка графьев при ней. Они там только пока не мешают…

– Ничего себе не мешают! – удивился я. – Тут половина страны не знаю чем занимается. А вторая половина уже, наверное, поразбежалась. А графья никому не мешают…

– Все, кому они бы мешали… Те или сбежали, или мертвы. За время правления королевы в Альтзоре и в Империи есть целые анклавы ильронцев. Не говоря уже про пиратов на островах… Сильно выросших в количестве за счет недовольных и беглых крестьян. Поговаривают, что там уже как бы не пара тысяч воинов.

– Так что же вы предлагаете, граф? – спросил я. – Бунт? Пойти к войскам, выступать с броневика… С телеги? И что потом? Если поджечь такой пожар, то тушить его придется кровью… Нашей кровью.

– Нет, ваше высочество. Я, как верный слуга короны, предлагаю вам быть осторожным еще три года. Когда вам исполнится восемнадцать, королева не посмеет не передать вам трон. Против нее поднимутся тогда все. И внутри страны, и вне ее.

– Очень благородное пожелание.

– Да, ваше высочество. Поэтому я рекомендовал бы вам исчезнуть.

– Скажите… – задумчиво произнес я. – Вы давно знакомы с бароном Седдиком?

– Да, ваше высочество. Барон Седдик один из лучших мечников Соединенного Королевства, с честью окончивший фехтовальную школу Ри.

Барон Седдик хмыкнул и отпил вина.

– А вы?

– А я… Когда-то тоже имел определенную славу. Но это было очень давно. Теперь я всего лишь мирный ученый, забывший, как надо держать в руке меч.

– А Лесной Барон?

– Лесной Барон пять лет был комендантом крепости на границе с Предвечной. Его тогда звали барон Алькон. Это древнее имя старой, очень старой аристократии. Баронство Верескового Леса уже было тут, когда сюда высадились ваши благородные предки, ваше высочество.

– А что же он в лесу-то прячется?

– Старый барон в свое время очень приглянулся графу Лургу и попал на виселицу. Это было еще при вашем благородном отце, незадолго до его смерти. Наследник же распустил всех крестьян…

– Как это?

– Есть такой обычай. Когда господин не может заботиться о крестьянах, он их отпускает. Они становятся вольными, до тех пор, пока кто-то не захочет взять на себя заботу на них. Но тут уже возможны нюансы… Не знаю я их всех, вам лучше поговорить на эту тему с нашими законниками, а я всего лишь декан факультета врачевания. Но мы от темы отклонились, ваше высочество! Что вы намерены предпринять?

– Граф, вопрос в другом. Что вы хотите, чтобы я предпринял? Или предпочитаете, чтобы я решил сам?

Граф внимательно так на меня посмотрел. И в его взгляде читалось: «Да молчал бы ты, мальчишка». Ну, это просто все, читать-то людей просто, когда они в тебе мальчишку видят.

– Так вот, я решаю, что бежать никуда не буду. Это поступок труса!

Ну да. Кто тебя знает, граф, чьих ты будешь. Одно дело, что тебя привел Седдик, но это его дело. А я тебя не знаю. Да и потом, ты же доктор, граф? Декан целый. Так почему же твой друг искал отвар и покупал его за такие деньги, что же ты никак ему не помог?

Бежать… Думал я уже про это. И пришел к выводу, что выйдет только хуже. Либо на границе изловят, либо в загранице отравленный кинжал воткнут. Кому кинжал держать – найдется.

А еще я и это-то королевство толком не знаю, а уж про остальные страны и понятия не имею. Тут-то я принц, хоть какая-то, но защита, а там дворянин приблудный. В лучшем случае не заметят, а в худшем… Барон Гонку рассказывал про Мурга Третьего, искавшего помощь в Неделимой Империи против заговорщиков. Помощь-то ему в Империи оказали, воины, транспорт, оружие, деньги, даже жену дали в нагрузку, но лет на десять в этих краях поселился имперский легат, мало не разоривший торговлю королевства, и избавиться от имперцев удалось с трудом.

– Граф, а что вы говорили про три года? Когда наступает мое совершеннолетие?

– В шестнадцать, ваше высочество.

– Вот странно, так что же мне три года ждать?

– Потому что регент передает власть только тогда, когда его подопечный достигает совершеннолетия и когда его подопечный способен принять свои права без вреда для себя и для государства. Первое у вас через год точно. Но вот второе…

– …на усмотрение королевы, – закончил я за графа.

Это я попал, оказывается. Да что же она, королева Мор Шеен, по голове водопроводной трубой стукнутая, чтобы сама, вот так передать мне корону? Да и на кой мне корона? Что я с ней делать буду?

– Да, на усмотрение королевы, – подтвердил граф. – Но она будет вынуждена передать вам власть, когда вам исполнится восемнадцать.

– С чего бы это?

– Ваше высочество, мы не в голой пустыне живем. На Чудной улице в Нижнем городе вот уже со времен вашего прадеда имперское посольство стоит. И посольство Рохни там же, и Дарг. Муравьишки тоже частенько у нас бывают, есть нугарская фактория торговая… Скажу, что дворянство и так косо смотрит на регентство Мор Шеен. Прямое нарушение линии наследования – такой шикарный повод начать войну! Если регентша будет и дальше тянуть, то соседи будут только рады такому поводу восстановить справедливость.

– Так почему бы не позвать их сейчас?

– Ваше высочество! – воскликнули одновременно барон и граф.

– Что? Ну, у Империи есть армия. Пусть высадятся, разгонят наемников, посадят меня на трон… – на голубом глазу предложил я.

– …предложат регента, – закончил за меня граф. – Другого, не Мор Шеен. Зачем менять то, что и так хорошо работает? Через два года тут все будет принадлежать Империи, а герцогства сами попросятся войти в ее состав… Уж Закатное-то так точно, а за ним и Морское. А потом и столица тоже войдет, как гербовой город. И все, нет больше Соединенного Королевства Ильрони и Альрони, а есть имперский форпост на берегу океана и графство Ильрони с одним замком.

– Ваше высочество, я думал, что научил вас… – Покачал головой Седдик.

– Мои извинения. Граф, барон. Я, наверное, еще действительно ребенок и не понимаю таких вещей.

Ага, не понимаю. Надо же было посмотреть, как вы на это отреагируете, товарищи? Или, пользуясь новой идеологией моего мира, господа? Стали бы решать, где лучше Империи высаживаться… То тут для меня один выход, потихоньку сдавать вас с потрохами королеве. Меня б вы точно потом не пожалели.

– Нельзя отдавать другим то, что построено на крови ваших дедов и прадедов, ваше высочество, – сказал барон Седдик. – Это же ваши подданные. Они и их предки умирали за королевство. Что же останется им в Империи? Свободные землепашцы и горожане в Империи не нужны, не нужны и новые дворяне, им нужны рабы и новые земли. Что же, опять половину двора вашего в могилы, вторую половину в изгнание, а подданных в рабство?

– Уважаемые… – Я помолчал. Сейчас слова выбирать надо очень осторожно. – Уважаемые, – повторил я. – Так что же за предложения-то? Бежать? Отметается.

Граф Слав только вздохнул.

– Ваше высочество, будьте осторожны.

– Может, имеет смысл переселиться в летнюю резиденцию? – спросил Седдик. – Замок в дне пути от столицы. Если его занять, то припасов для осады там хватит…

– Нет, не имеет, – отрезал граф Слав. – Наемники возьмут замок штурмом. Отряд Чекванди специализируется как раз на штурме небольших баронских замков. Пусть даже граф Ипоку командовать будет осадой, наемники ему не подчиняются, а подчиняются графу Дюка.

Лицо Седдика скривилось. Наверное, он тоже знаком с басистым графом?

– А что такое Срединные страны?

– Барону Гонку голову оторву, – пообещал граф Слав. – Говорили же, начни с истории, а он что, про королевскую линию вам рассказывал?

– Ну да. Вот потом еще по этикету пошел…

– Угу. Оригинальное задание написать книгу исходило от вашего высочества? Ну, я так и думал. Хоть бы чем был занят, а так – чем бы дитя ни тешилось…

– …лишь бы своих не заделало, – продолжил я.

Все улыбнулись.

Да, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы руки к короне не тянуло.

Да и не надо мне короны, я там жить хочу. Хорошо жить. Чтобы не превращался мой сон в каждодневный кошмар, а был приятным и легким сновидением. Девушки, море, легкое вино и необременительные занятия. Я туда не на войну хочу ездить, а на дачу.

Только вот не объяснишь это всем, не оставят тут меня в покое. Не королева и четверо графов, так Империя, Рохни, кто там еще… Власть не отнимают, ее подбирают![25] А стоит мне выронить, выпустить власть из рук, или, тем паче, от неё отказаться, так и я не нужен… Живой не нужен.

– Так что же такое Срединные страны?

– Срединные страны – это королевства и герцогства, что отделяют нас от земель Империи. Королевство Дарг, герцогство Морра, даже Нугария… Все это Срединные страны. – Граф Слав потер подбородок. – Кажется, барон Гонку пусть уж лучше книгу пишет, я к вам другого пришлю, ничем не хуже…

– А Альтзора?

– Альтзора – это Восточные королевства. Их не так много, всех Неделимая Империя съела. А Муравьиное королевство – это Дальний Закат, уже почти что Теплый край, там до юга рукой подать.

– Граф, а почему принцесса Альтзора называется… То есть имеет то же имя, что и ее государство?

– Ну, это совсем уже всем известно, ваше высочество. У них все младшие принцессы так зовутся. Иногда имя меняют, когда их женят на ком-то.

Ого, а из какого десятка мне принцесса-то досталась, вот интересно знать? Наверное, даже не из первого.

– А черные откуда берутся? – вспомнил я про негров. – Кто это такие? Лицом они на здешних жителей не похожи, но их много, как тараканов.

– Это жители Теплого края. Идеальные слуги. Умелые, услужливые, нетребовательные. Незлобивы, если по одному. Одно дело, что холодов не любят очень, мрут от них…

– Понятно-о… – протянул я. – Граф, все же – побег отметается… То есть никак не получится. Бежать не хочу.

– Я уважаю ваше решение, ваше высочество, – чуть поклонился мне граф. – Только еще раз прошу быть очень осторожным. Кстати, со следующей недели я отстраню барона Гонку от ваших занятий.

Я улыбнулся.

– Буду рад.

Глава 26

– Эй, говорят, у вас тут голые жопы показывают?

– Да, у нас сегодня стриптиз!

Плеханово

Уже вечером, в своих покоях, оглядываясь на принцессу Альтзору, я зашнуровал рубашку и натянул штаны.

Та не удостоила меня даже взглядом. Спали мы на одной кровати, да только на разных ее краях. Я с одного краю, принцесса с другого. И одеяла разные. Я б и на диванчик лег, да диванчика нет, приходится вот так.

– Ты куда это? – спросила вдруг принцесса, когда я уже взялся за ручку двери.

– Да пойду прогуляюсь, ваше высочество. Никому не расскажешь?

Наверное, тут я сказал что-то не то, потому что брови принцессы удивленно взлетели вверх.

– Ну-у… – протянула Альтзора. – Ну… А к кому ты идешь?

– Да просто прогуляться. Пойдешь, нет? Ну… Тогда с меня что-то интересное, когда вернусь, хорошо?

– Расскажешь еще про рыцарей, – сказала мне Альтзора. И улыбнулась. – А что за книги ты читал, я таких никогда…

– Договорились! – быстро сказал я, прихватывая с собой пару золотых в пояс.

Хорошо, что в прошлый раз я запомнил, как и куда поворачивал и шел. Стражники у дверей лениво вытянулись, перехватив копья.

– Привет, ростик, – сказал мне Вихор, встретив меня в коридоре.

– Привет, ростик, – сказал я. – Как жизнь тяжелая?

– Да ничё, выживаем. Ну чё, готов? Пошли… Слушай, только оделся ты… – Вихор оглядел меня. – Слишком уж. Ну да ладно, пацан ты свой. Пошли.

Нас уже ждали. Долговязый Виктор, Ирина и даже Маля. Пира видно не было.

– А где еще один?

– Пирожка сегодня не будет… Не пролезет он там. Пошли, пошли… Так, у кого сколько есть?

Сложили финансы. Я выложил пять золотых, а вот остальные, у Урия оказался один золотой и пять серебряных, Ирина показала восемь серебрушек, а Виктор показал с десяток серебряных монет.

– Во, теперь погулять можно, – обрадовался Урий. – Так, все прячем. И ползем за мной…

Мы гуськом вышли и пошли дальше по коридору. Ирина предусмотрительно прихватила подсвечник с собой и лучину, которой запалила свечи.

Я отодвинул лучину, зажигалкой поджег пару свечей из пяти.

– Ого, железное огниво! – оценил Виктор. – Откуда, Серый?

– Да в городе купил… – ляпнул я, не подумав.

– Купил? Знаешь, сколько оно стоит? Золотой! – Вихор испытующе уставился на меня.

– Да ты что? Это для кого так? А мне за три серебряных продали! – заявил я. Надо же, значит, хорошо расходится товар у мастера Виктора, если такую цену назначили!

– Ну… Да. Наверное, краденое. В Мойке купили, что ли?

– Где?

– Ростик, ты как не родной, – поразился Вихор. – Город не знаешь, что ли?

– Да откуда? – равнодушно сказал я, навострив уши.

– Ну ты вообще даешь. – Вихор аж руками всплеснул. – Слушай, значит. Есть замок королевский, где мы с тобой, и есть город Верхний, куда кого попало не пускают. За стеной мы. Есть Нижний город, где мастера и слуги живут, купцы там разные, воины, дворяне из тех, у кого денег немного. А есть портовая улица, которая около порта. Ну, там морячки масть держат, Морская стража, хоть и хилая, ночную стражу не любит. Рынок… Там все купить можно, если людей нужных знать. Но ты там гулять не спеши, там рабские бараки, не успеешь оглянуться, как с ошейником на шее там окажешься, а рынок от портовой улицы близко, миг, и ты на корабле, доказывай потом, что рожден свободным. А как увидишь ручье много, вот сразу стороной обходи! Спиной к ним, и беги со всех ног. Это Мойка, ростик. Если не знаешь там никого, то так и пропадешь, туда даже наемники без нужды не заглядывают. Те, кто там живет, нищие совсем… Им терять нечего, отвара напьются, и про Светлых богов… О-оо… – Вихор снова сделал дурашливое лицо. – Забыли. Пропадешь, и косточки обглодают. В те места только ночной народ вхож!

– Так что, по Нижнему городу гулять можно? – спросил я.

Вихор хмыкнул.

– Ага, можно, если на людей из Мойки или с Рынка не нарвешься. Они туда частенько заглядывают, ищут, что где плохо лежит. Ростик, не показывайся где попало, нас любой обидеть может… Вот, вот и пришли. Ирка, открывай.

Мы остановились перед дверью в темном, запыленном коридоре. Ирина, осмотревшись, вытащила из-под подола платья недлинный ломик, ловко поддела дверь. Дверь скрипнула и отворилась. Пахнуло сыростью и холодом.

– Вот, туда.

Свечи тотчас же задуло.

– Ну, вот дела-беда… – Вихор достал откуда-то связку из трех коротких факелов, вылущил оттуда один. – Пошли… Во… Серый, давай кресало, сейчас огонь нужен…

Я притянул к себе факел, который он держал в руке, щелкнул зажигалкой, раз, второй. По факелу пробежали сиреневые язычки пламени, Вихор быстро отодвинул факел от себя.

– О, хорошо. Вот теперь можно…

Гуськом мы втянулись в ход. Первым шел Вихор, за ним двинулся Виктор, Ирина вопросительно глянула на меня. И вдруг что-то увидела за моей спиной, скривилась, как от зубной боли.

Я обернулся.

– Меня подождите! – К нам спешил Пир. – Меня!

– Ну, куда уж без тебя, – процедил Вихор, высунувшись из хода. – Давай сюда иди, пошли. Только не ори, как в прошлый раз. Денег с собой, конечно, не взял…

– Да не суди! – заступилась Ирина. – Не суди! Со мной пойдет.

– Да пусть, я что? – насупился уже Вихор. – Один хлеб ели, ростики. Пошли. Ирин, ты последней, дверь закрывай.

Вошли. Я за Виктором, за мной Пир. Ирина прикрыла дверь и что-то поджала ломиком, дверь хрустнула. Сразу прекратился сквозняк.

– Пошли, – тихо сказал Вихор. – Тише только! Пир, я тебе уши не хуже матушки накручу, если устроишь то же самое, что и в прошлый раз!

Внутри было темно. Подземный ход представлял собой каменную кишку, сложенную из здоровенных камней. Пол тоже каменный, наверху камни образовывали округлый свод, слипаясь краями. Никакого раствора между них я не заметил, либо выкрошился, либо без него клали. Видно, что тут давно не ходили взрослые, отпечатки обуви мелкие и на потолке пыльные пряди не повреждены.

– Осторожнее факелом маши! – сказал Виктор. – Попалишь…

– Не тряси, ростик! – сказал Вихор.

Надо тут ввести лампу типа «летучая мышь». Стекло вроде бы есть, стекла в карете королевы застеклены, и бутылки стеклянные я тут тоже видел. И мастера работы по железу тоже в избытке. Соорудить лампу – и больше не бояться, что факел что-нибудь подпалит. И на кораблях тоже можно такие ставить, граф Слав рассказывал про сложности с огнем.

Минут пять мы шли прямо, потом по выщербленной и почти округлой лестнице спустились ниже. Потом коридор пошел кругом, еще одна лестница вниз, и дальше прямой, как стрела. Вдоль, нам в спины дул слабый ветерок.

– Это мы как раз сейчас под стеной пройдем, – сказал Вихор. – А потом надо будет к ней выйти и дальше по веревке спускаться.

– Так что это, потайной ход, что ли? – спросил я.

– Да какой там. – Махнул рукой Вихор. – Просто еще один коридор, тут просто заброшено все давно, а слуги дверь шторой приперли, чтобы в нем не убираться лишний раз. Все равно никто не ходит. По нему раньше продукты доставляли… А как новые ворота построили, то забросили. Вот, гляди, тут даже выходов сколько…

И в самом деле. Стали попадаться двери, запертые изнутри, на засовы. Старые, в пыли все, заросшие грязью. Внимательно поглядев на косяки дверные, я заметил, что не открывали их… Ой, давно.

Тонкий писк под ногами, вдаль метнулась крыса, волоча длиннющий хвост.

– Вот шастают же… – сказала Ирина. Почему-то я ожидал, что она завизжит, да не тут-то было. Вместо Ирины насупился Пирожок, Пир. Словно набрал в грудь воздуха, поймал мой взгляд, потом взгляд Ирины и кричать передумал.

– Ну что там у вас? – поторопил нас Вихор.

Пошли дальше.

Остановились еще перед одной дверью.

– Вот, пришли. Тихо все! – Вихор завозился, что-то сделал, дверь начала открываться. – Тихо! – повторил он.

С жутким скрипом дверь распахнулась, и мы все гуськом проскользнули за нее.

Я огляделся. Высокие деревья, дорожка вот вдалеке видна, и темно уже. Ну, ночь, что поделать, ночью тут темно очень. Но дорожки-то знакомые… Это мы в замковом парке вышли. Нормально… А дальше-то как Вихор собирается нас вести и, самое главное, куда? Тут, насколько я помню, замковый парк стеной окружен.

– Гаси. – Вихор быстро примотал факел тряпкой, закрыл. – Теперь до ворот пошли.

Через парк мы прокрались быстро. Оказались около поворота дворцовой стены, недалеко от того места, где стоял пост при входе в казармы. Стена тут делала угол и чуть рушилась внутрь.

– Так, давай по одному… – Сначала полез Вихор. За ним Виктор, потом я подсадил Пира. Ирина с сомнением глянула на меня.

– Давай уж ты первый… А то знаю я вас, лапать будешь…

– Да не глупи! – Я хмыкнул. – Не буду, лезь давай… Вот мне дело еще, тебя лапоть… То есть лапать. Подрасти сначала!

– Хм! – сказала Ирина.

Полная девочка… Если б не занятия с Седдиком, не дотянул бы я ее до верха! А так поднатужился, раз, два, три… Ух! Ирина исчезла за гребнем стены, мне протянул руку Виктор, вмиг поднял меня наверх.

– Тут осторожно…

Прыгнули вниз.

Я мягко спружинил ногами и завалился на бок. Нет, не высоко, всего-то метра два. Если не умеючи, то себе можно все что хочешь отбить, но прыгать-то и падать я еще в своем мире научился.

– Ростики, а обратно? – спросил я.

– Да так же и пойдем, – успокоил меня Вихор. – Ты, главное, нас держись. Не бросим.

Вечерело быстро. Факелы в Верхнем городе горели через один. Троица рабов, меняющих факелы, проводили нас внимательным взглядом, но ничего не сказали. Не их это дело. Равнодушные они, снулые, как рыбины.

– Главное, страже не попасться, – сказал вдруг Виктор. – Пир, Порождения тебя! Чтоб не как в прошлый раз…

– Нет, нет, не будет, Виктор, клянусь Светлыми богами!

– Всеми или по очереди? – встрял Вихор.

– Да ладно вам, – заступилась за Пира Ирина. – За собой смотрите! Забыл, что ли, Урий, как ты в прошлый раз? Забыл, да? Ну и молчи, и ты, Вик, молчи тоже!

– Так, ребят, а куда мы идем-то? – спросил я. – Какова цель?

– Есть тут такая таверна… – протянула Ирина.

– «Овцебык», – сказал Вихор. – Знаешь?

– Нет конечно. – Неужели нас туда пустят? Рыжиков пускали… Но хотя они-то у нас виконты, сыновья графини, высокого полета птицы. Кто их куда не пустит-то?

– Ну, это у нас такая таверна… Там голые девки танцуют, как в Империи. У меня брат сводный на страже работает… Так что пустит наверх поглядеть. С чердака. С носа по серебряной.

Ого, надо же. А неплохо тут бизнес поставлен!

Ну, а вы что думали? Тут же тоже люди живут, а не какие-то там сирианские трехногие пучеглазики. А люди всегда придумают, как им половчее на ближних своих нажиться.

«Похотливый овцебык» представлял собой большой круглый купол метров в десять высотой, к которому с разных сторон были пристроены домишки, пристройки, башенки даже две. С улицы, по которой мы всегда проезжали, этого видно не было. А вот с той стороны, с которой подошли, все как на ладони.

Выстроили таверну на перекрестке, почти со всех сторон ее видно хорошо. И вывеска эта… У нас рекламные щиты подсвечивали направленными светильниками, а тут несколько факелов расположили по кругу. В одном месте вывеска немного подгорела, вовремя потушили.

– Ну что, в центральный вход, что ли? – спросил я.

– Да ты что… – Замахали на меня руками сразу Урий и Виктор. – Вот, пошли тут…

Занырнули в неприметную дверцу, и в узком драпированной коридоре нас встретил мутный тип. В камзоле на голое тело и черных чулках, серьги в ушах, дешевые даже на вид металлические кольца на пальцах, сам смуглый и глаза как маслины. Ну, точно. Сутенер. Сейчас спросит, сколько мы готовы заплатить, и девок позовет… Как в кино.

И антураж такой же, длинный коридор и стены в красных занавесках.

– Половина золотого и как всегда, – сказал сутенер.

– Ты что, меньше ж было! – воскликнул Вихор.

– Это было. – Покачал головой сутенер. – Теперь цены изменились. У нас сегодня народу много! Так что либо плати, либо на сухую дергай.

– Поцелуй тебя Порождение… – оскалился Вихор.

– На, – отстранив Урия в сторону, я подбросил вверх золотой.

Как змея метнулась, раз, и монетки нет. Даже не понял, что это у него на руке было, то ли татуировка, то ли просто пятно грязи.

– Еще за это вина и… Урий, что есть у него?

– Хлеба принеси хорошего, булок… И место давай хорошее! – сказал ободрившийся Урий.

– Ну так, – ответили нам.

Хорошее место оказалось комнаткой под крышей. Вниз были направлены окна, две штуки, зарешеченные. Ни стола, ни стульев, только пара тюфяков, набитых чем-то вроде соломы. Ну, принцевская задница, садись давай, не выделывайся… Не все ж тебе на подушках-то сидеть?

Расположились. Пир и Урий сразу же приникли к окошкам, Ирина расчистила на каменном полу место от пыли и поставила туда пару кувшинов с легким пивом, толстых, с широким горлышком, закрытых вощеной бумагой. Появился и хлеб с мясом, хлеб в грубых булках, а мяса просто куски, как тут любят, в корзине. Поесть можно.

– Ну, что там? – лениво спросил Виктор. – Начали уже? Пир, подвинься…

Ради интереса я выглянул в окошко. Ну, понятно. Внизу сцена и девки, вокруг сиденья и небольшие ограниченные помещения, с подиумом в центре каждого. Мы где-то на уровне второго этажа сидим. Все убрано красным и желтым, стоят большие кувшины с цветами, длинный пологий подиум с незаметной вроде бы оградой и тяжелые бордовые шторы в его конце.

Публика уже собралась. Горели жаркие даже отсюда жаровни, народ нехотя рассаживался. О, а вот и наш знакомый граф Лург, жирная свинья. В окружении многочисленной свиты граф, тяжело отдуваясь, усаживался прямо под нашим окном. Свитские рассаживались поодаль, хихикали и переговаривались. Я прислушался, но далеко и слишком шумно, ничего не разобрать.

О, а вот и девушки.

Ну-ка, ну-ка…

Меня толкнули в плечо.

– Серый, дай посмотреть, ты уже долго смотрел!

Ну не расскажешь же им, что интерес-то мой чисто академический? Хочу поглядеть, как же тут стриптиз выглядит?

Кстати, а вот это кто? А это мои рыжие друзья. Кто же сюда их выпустил-то, интересно? Время-то уже позднее, а графиня Нака не кажется мне такой уж демократичной мамашей. Наверное, из дворца есть не один ход наружу.

Сидели они достаточно далеко от графа Лурга, чтобы тот мог их узнать.

– Серый, Порождение…

– Смотри, Вить…

– Что за Вить еще?

– Да это так, сокращенно от Виктора… Смотри давай. Я лучше винца хлебну пока.

Мы с Ириной сели на подушках, открыли кувшины.

– Недолил, – сказала Ирина, придирчиво разглядывая на кувшине пробку. – Или слил половину.

– Да и ладно, нам хватит.

Ножа у меня с собой не было, даже вилки или чего-то еще. Решил есть руками, ну что тут будет? Тем более что без закуски развезет меня быстро.

Мясо жестковатое, зато хлеб выше всяких похвал.

– Что ты руками лезешь? – попеняла мне Ирина. – Ножа нет, что ли? Или жалеешь его?

– Да, нет…

– На с моего… Пока эти там смотреть будут…

Урий и Пир стояли около одного окна, Виктор у второго.

Снаружи заиграла музыка. Что-то громко сказали, раздались овации и крики.

Я подвинул Виктора.

Ну, так и есть. Девушки в минимуме одежды танцуют на подиумах, снимая с себя все постепенно. Немного смущает то, что столбов металлических нет, ну да и без них неплохо получается. Девчонки тоже все молодые, стройные. Некоторые даже мускулистые. Около графа Лурга так вообще три извиваются, а еще две об его бока трутся. Свита бросает завистливые взгляды и делает вид, что пришли сюда просто выпить и закусить. А граф-то захорошел, глазки закатил…

А что там наши рыжики?

– Не толкайся! – Пихнул меня Виктор.

Не, наши рыжики тоже хорошо, вот разве что слюну не пускают себе на животы.

– Вихор, – сказал я. – Слушай, а что за получерный там, на входе был? Кто таков?

– Да это знакомый мой. Раньше во дворце служил… Потом что-то вот сюда перешел. Когда королеве не понравился. – Урий показал, что отталкивается от чего-то лыжными палками, и ухмыльнулся.

– Дурь какая-то, – вынесла вердикт Ирина. Она потихоньку подобралась к окну, оттеснив Пира. – Ну, что вы в этих коровах нашли? Вот та точно жирная…

– Сама ты! – отреагировал Урий. – Смотри, какие сиськи у нее, больше, чем у тебя, точно…

– Ох, уши надеру…

– Доберись сначала!

– Не ссорьтесь, – твердо сказал я. – Заметят еще…

– Да кто тут заметит… – Покачал головой Урий. – Тут вообще никого не бывает. Темное место.

– А сколько таких мест сдает твой друг? Кстати, как его зовут?

– Да три точно есть. – Мой вопрос про имя получерного сутенера Урий проигнорировал. Ну, да и ладно, если надо, так найдем. Только вот надо ли?

– Слушай, так кто там сейчас внутри-то? Графа Лурга я знаю. Вот те рыжие… Это кто?

– Да это сыновья графини Нака. Нрав и Оплот. На пути лучше им не попадаться… Гадостные очень. Вот это племянница генерала Ипоку, та высокая… Ага, которая с двумя рабами, видишь?

Я посмотрел. Два мускулистых и полуголых – не, ну как же иначе-то, а? – раба обхаживали высокую худощавую брюнетку с кислым выражением лица. Брюнетка от ухаживаний не отказывалась, но и особого внимания на них не обращала.

– Угу, точно. А сам генерал что, сюда не ходит?

– Так ты совсем ростик. Ему скорее ты понравишься…

– Тьфу на тебя. Тут, во дворце, таких много?

Урий сразу стал серьезным.

– Ты, ростик, во дворце-то язык за зубами держи больше, – посоветовал он мне хмуро. – А то у нас и графья-то исчезали. Не то что слуги…

– Во, смотри, виконты заказали чё… – сказал Виктор.

Рыжие отрывались с одной стриптизершей на двоих, с высокой роскошной брюнеткой. Один лапал ее ниже пояса, другой выше. Развлекались, короче.

– А вот тот кто? – спросил я.

Большой тип, ростом под два метра. Жирку на теле особо не видно, да и одежки как-то тоже. Обходится долгополым зеленым халатом и штанами под ним. На голове короткий ежик седых волос, лицо спокойное и какое-то немного отстраненное. Через грудь идет перевязь, а за спиной торчит меч. Странно, я тут впервые вижу, чтобы меч за спиной носили, все как-то на боку таскают.

Тип пил вино. Запрокинув голову, выхлестал полбутылки, утерся тыльной стороной ладони и приобнял одной рукой сразу двух девушек. Девки пискнули было, но за музыкой не слышно, а тип другой рукой слазил в пояс и дал каждой по золотой монете. Девки сразу замолкли, заулыбались.

– Это муравей.

– Кто?

– Ростик, ты откуда приехал? Посол мурашей.

– Муравьиного королевства, что ли?

– Ну да. А вот это имперский посол. Граф Неделимой Империи, о как!

Ничем не примечательный мужичок средних лет в богатом камзоле и с парочкой свитских глядели на трех извивающихся танцовщиц. Мужичок лениво пил вино, закусывал чем-то из здоровенной чаши. Седая совершенно шевелюра, но руки сильные еще, вот как стол отодвинул подальше, чтобы не мешался.

– Остальные так, купчишки. Вот это имперский торгаш, я его знаю хорошо… Он часто во дворце ошивается. Рабов скупает.

Толстый хмырь, в парче и золоте, обливался вином и бросал широкой рукой серебро в сторону танцовщиц, те старались от него подальше держаться. Ну конечно, одно дело в трусы сунуть купюру, а совсем другое получить по лбу горстью металла. Пусть даже и золота.

Звякало серебро и золото, в девчонок летели монеты и какие-то ценно выглядящие шмотки. Урий, Пир и Виктор пыхтели около окон, толкаясь локтями.

Ирина поглядела, а потом присела на тюфяк.

– Слушай, а ты что не смотришь? – спросила меня.

– Что я там не видел… Мне вино больше нравится.

– Так ты его почти не пьешь.

– Ну так не пью, – подтвердил я. – Представляешь, что будет, если от меня утром унюхают? Ох… Тетя у меня строгая.

– Да и у меня не лучше. А я тебе тянучки дам, заешь. Она с запахом, все отбивает! Держи.

О боже ж ты мой, снова леденцы.

– Ирин, не сейчас же, ну куда я положу, у меня и карманов-то нет. Потом возьму, можно?

– Да конечно, ты главное это все потом не забудь. – Пожала чуть разочарованно плечами Ирина.

– Слушай… А расскажи мне о дворце, а? – внезапно попросил я ее. – Я тут недавно… Пока ребята посмотрят…

– Да запросто! – сказала Ирина. – Что тебя интересует?

Я сосредоточился и начал спрашивать.

Все шло чередом, Ирина рассказывала мне про дворцовую жизнь, иногда хихикая и подсказывая, какие места лучше обходить, а где можно и подкормиться или даже урвать серебрушку-другую.

И про принца рассказала. Принц вообще отличался… Поведением. Мучил рабов, бил слуг, задирал платья аристократкам победнее, впадал в неконтролируемые истерики на часок-другой. А мог маслом кипящим плеснуть или колом острым ткнуть кого в спину… Было дело, накалял на огне кинжал и тыкал рабам в глаза, а уж своих ровесников-детей вообще ненавидел, и на глаза ему лучше было не попадаться. Отблеск неслабой власти за спиной малолетнего дебила создавал весьма реальную опасность для жизни и здоровья окружающих. Слуги и рабы прятались, кому в принцевы комнаты идти – жребий тянули.

Так что когда принц заболел, все во дворце вздохнули спокойнее. А за дело взялись придворные доктора. Лечили-лечили-лечили, а принц-то все никак и никак не выздоравливает. Вот беда-то какая! Врачи все руками разводят. Шепчутся по углам о проклятии, которым боги принца наградили, да и всё. А потом врачи как-то быстро начали умирать, один за другим, и ни одного не осталось. Эпидемия, не иначе! Из-за границы тоже никто не поехал, про такую эпидемию прослышав. Но вот мастер Клоту приехал… Принялся за дело, долго ничего не получалось. А потом как снег на голову – принц проснулся! По дворцу ходит! Королева к тому времени много времени в Империи проводила, тут заправляли граф Дюка и генерал Ипоку. Генералу Ипоку парней прямо в залы таскали.

– Что значит «парней»? – спросил я.

– Ну… – Ирина хихикнула и покраснела. – Генералу больше мужчины нравятся…

– Тьфу! – отреагировал на это я. Вот те раз, не в рифму будет сказано.

Ирина продолжала рассказывать.

А тут… Ну, пока суд да дело, послали гонца в Империю, королева обратно засобиралась. Это, наверное, было временем моей свободы недолгой. Граф Дюка вообще мной не занимался, у него были свои заботы какие-то непонятные, занимался Иштван. Кстати, а куда делся-то распорядитель королевский? Не видно, не слышно. Пропал человек, как и не было.

В дверь постучали.

Ну вот, наше время кончилось. Оплатите еще или извольте себе валить отсюда.

В дверь проникла морда получерного.

– Дергайте отсюда, – прошипел он.

– Чего, время вышло?

– Да нет, хуже, графа Ипоку Порождения принесли.

– Да чтоб его… – начал было отвечать Урий.

– Уже уходим! – Быстро вышел вперед я. – Где выход?

– Пошли за мной, – сказал получерный. – Быстрее шевелитесь!

Гуськом вышли за дверь, вниз по лестнице, вышли в длинный коридор. Навстречу нам попались две стройняшки, одетые в кусочки материи на бедрах. Руки прижимали к груди и глаза долу, на стройных животах видны синяки, и на бедрах тоже есть немного. А во рту что-то такое округлое… Ба, да это ж монеты золотые! Лучше бы тут купюры ввели и трусы-стринги. Точно, надо об этом подумать. Я в кино видел, что деньги стриптизершам можно за резинку стрингов пихать. И всяко больше, чем золота, поместится…

А сутенер повернулся, подмигнул нам. Скользнул по нам таким сальным взглядом, что я сразу насторожился. Ильрони город – страна чудес, зашел и исчез? Сутенер не знает, что я принц, он думает, что мы дети слуг… Кому они нужны, кроме их родителей, кто их искать-то будет? Старые пропали, да не беда, простолюдины новых нарожают!

– Урий, друг-то твой надежный? – отстав, спросил я. Тот внимательно поглядел на меня, пробился поближе к сутенеру.

– Слышь, а куда идем-то, раньше тут не были вроде?

– Да вот тут у нас путь новый. Старым путем не пойдем, на улицу выйдете и сразу направо… А то там граф пройдет, ни к чему ему на глаза лишний раз показываться.

– Хорошо, хорошо… – Я пробился поближе. Видимо, без драки не обойтись. А сутенер этот здоровый, я бы и в своем настоящем теле, которое там, на Земле, не рискнул с ним связаться, а в теперешнем…

Вышли. Какая-то черная, совершенно не освещенная улица, идет вдаль. Факелы горят куда-то дальше, свет вроде бы есть. Но вот темная, как кишка… Метров двадцать еще, дальше уже площадь начинается и Верхний город.

Хорошо придумано. Тут можно и бричку на постой оставить, народ незаметно выводить и вводить с комфортом.

За спиной захлопнулась дверь.

Вихор нервно оглянулся.

– Ростики, вы чё? – вдруг спросил Пир. Наверное, что-то начал подозревать.

– Пошли быстро! – дернулся я. – Кто город-то знает хорошо? Надо на освещенное место выйти…

– Валить отсюда надо, – вдруг резко сказал Урий. – Слышишь?

– Слышу. – Я тоже услышал. Шаги нескольких человек. Тяжелые ботинки стукают по брусчатке, слышно сопение тяжелого тела, с усилием гоняющего воздух через нос…

– Пошли быстро! – сорвался Вихор. Но недолго, из темноты выступил здоровенный пузатый тип, лысый, как коленка. Схватил Урия за плечо и дернул назад, неслабо так дернул. Урий полетел сломанной куклой.

Ирина взвизгнула.

– А ну, ростики, полезайте в… – заговорил злобно второй, хватая Ирину. – А, Порождение!

Ирина ловко наступила ему на ногу, с проворотом, и не оглядываясь рванула вдаль по улице, туда, где призывно светились факелы.

– Пир, не стой, быстро! – крикнул Виктор. Он, самый большой у нас, успешно вырвался и теперь маячил дальше по улице, но до конца не убегал.

Я быстро отшвырнул в сторону тянущиеся ко мне руки, сделал шаг вперед. Мужик на голову меня выше, но совсем деревянный. Наверное, бывший крестьянин или еще кто-то. Пузцо, бочок вот, шея жирная повернулась… Охнул, скривился и завалился на бок после самой простой подсечки. Никто меня этому не учил, простая импровизация, заступаешь за ногу и сильно толкаешь плечом в плечо. Детский прием, совсем детский!

Только, учитывая комплектацию принца, делать все надо из последних сил, полностью выложившись, радостно ощущая, как мышцы берут тяжелую нагрузку… О-па, получи!

– Порождение тебя поимей! – выдал свалившийся мужик. Я наклонился, вывернул у него из руки дубинку, длиной с руку, и с маху огрел по руке державшего Урия толстяка.

Тот взвизгнул, выпустил Вихора и перетянул меня в ответку дубинкой по плечу. Такого я как-то не ожидал и потому заорал благим матом, по плечу как будто кипятком плеснули. Перекинул дубинку в другую руку и ткнул толстяку в пузо. Тот заблокировал мой удар, а потом спустил его по пальцам мне же. Вот это уже было реально больно, дубинка вывернулась из пальцев и грянулась о мостовую, я отступил, пальцы онемели.

Толстяк глянул за меня равнодушно и взмахнул своим оружием. Я дернулся в сторону, но понял, что уйти от удара не сумею. Удар шел мне прямо в голову. Сейчас ка-ак хрустнет…

Дубинка пролетела мимо, разминулись каким-то чудом.

Чудом оказался Урий, повисший на руке толстого и смазавший ему замах.

– Держу! – крикнул он. Толстый напрягся и стряхнул Урия, как щенка. Но тряхнул он его дальше по улице, а я не стал выяснять отношения, а припустил бегом в ту же сторону. По пути сгреб за шкирку Урия и толкнул перед собой, легкий он.

За нами затопали башмаки.

Дальше, дальше, по улице, впереди мелькает платье Ирины, Пирожок постоянно оглядывается, дышит ртом.

– Хорош. – Вихор привалился к стене, продохнул, сплюнул тягучей слюной. – Вот Порождение… Подожди.

Мне пробежка пока что трудностей не доставила, но дико болели разбитые пальцы. При внимательном изучении было установлено, что вреда нет, но ушиб сильный, рука стала как перчатка и протестующе отзывалась болью, когда я пытался ею активно шевелить.

– Я тебе жизнь спас, – сказал Вихор. – Я толстого того знаю. Продал нас Дырка. Все-таки продал. Не надо было ему золото показывать.

Я молчал, ждал.

Подошли Виктор и Ирина, за Ириной держался Пирожок.

– Он тебя тоже спас. – Виктор слышал наш разговор. – Если б не он, сейчас бы тебя уже на корабль тащили. Нет, скажешь?

– Не скажу, – сказал на то Вихор. – Прости, Серый. Я твой должник точно.

– Так и я твой, – серьезно сказал я. – Одного бы удара той дубинки мне точно хватило, не увернулся бы. Толстый реально псих, кто ж детей-то убивает?

– Еще как убивают, – сказала Ирина.

– Не зови лиха, – внятно предупредил ее Виктор.

– Так, что встали? Девчонок поглядели, теперь обратно пора, – заторопил всех я.

– Я с ним еще посчитаюсь, – сказал внятно Вихор. – Двоедырчатый будет. Одна дырка в заднице, а другая в брюхе. Слизень пупырчатый.

– Смотри, как бы он с тобой не посчитался. Да к тому же, что было-то? Скажет, что это мы сами на улице натолкнулись.

– Я ему…

– Хватит уже тут стоять, – сказала очень рассудительно Ирина. – Пошли домой давай…

– Точно, нечего тут торчать, пока кто еще не словил.

Вихор затейливо выругался, помянув Порождения, вступившие в нестандартные отношения с мамой Дырки. Дырка, как я понял, и был этот смуглый получерный сутенер.

Двинулись в обратный путь.

Около стены подсадили друг друга, перебрались через забор. Тихо, вдоль деревьев пошли к выходу…

И тут я увидел кое-что.

– Ложись! – тихо, шепотом приказал я и на землю рухнул.

– Ты чего? – спросил меня Виктор.

– Во… Что там такое? – протянул руку. На фоне ночного неба, чуть более светлого, чем стены, темнели несколько человеческих силуэтов. Стражники с копьями? Или просто гуляки?

– Да ты нашел чего бояться, – сказала Ирина. – Бояться надо не мертвых, бояться надо живых. А эти уже давно померли. Видишь, стражу же убрали.

Так это… Это ж те, кого на колья посадили. Вот и пахнет мертвечиной…

Меня наградили ухмылками.

– Это же сад королевы, по всему королевству знаменит и за его пределами! – съёрничал Вихор. – Культурное место, даже дворяне часто посещают, да…

– Урий, молчи, заметят же!

Подошли к двери, Ирина припрятанным ломиком открыла ее. Вошли в коридор, запалили факел.

Дальше путь проще.

– Заглядывай, – сказала мне Ирина вдруг. – Не забывай, ладно?

– Да уж забудешь. – Я осторожно попробовал пошевелить пальцами и снова зашипел от боли. Сейчас вот что принцесса скажет-то? Уходил нормальный, пришел весь в пыли, синяки и рука в кровь разбита.

– Как бы за нами теперь не пришли. Все слышали? Урий, Виктор? Осторожнее ходите. В город лучше особо не показываться.

– Да не мелкие, понимаем. Ростик, слышал? – сказал Вихор, потрепав за плечо притихшего что-то Пира.

– Я не понял, – вдруг сказал Пирожок. – А что, теперь больше не пойдем?

– Дурак ты, толстый! – сказал я ему на это.

Принцесса уже спала, когда я вернулся. Кое-как раздевшись, пошел было душ искать, да какой уж тут душ? Это же не квартира, а королевские средневековые покои. Тут душ не положен, тут даже толчок отдельный и то не положен еще лет триста.

Кое-как смыл кровь и промыл ранки водой. Слазил в шкаф, нашел что-то чистое, оторвал от него кусок, перемотал руку, чтобы не закапать кровью все вокруг.

Потом плюнул, вышел снова и через пару минут уже постучался в покои мастера Клоту. Доктор там или не доктор? Пусть лечит.

– Ваше высочество! – приветствовал меня мастер Клоту. Спросонья он моргал глазами и никак не мог понять, где да что.

– Доброй ночи, мастер.

А неплохо очень мастер устроился. Кровать двуспальная, и с нее в одеяло кутается кто-то с пышной грудью и длинными русыми волосами. По углам жаровни, тепло. Шторы задернуты, но сонный паж раздул факелы и подбросил в жаровню уголька.

– Где вы так, ваше высочество? – Прямо на глазах лекарь просыпался, ощупывал меня изучающим взглядом. – От барона вы вернулись без ран… А что у вас с рукой, ваше высочество?

– Поранился, когда брился, – буркнул я.

Мастер Клоту достал откуда-то чистые тряпицы и стал распихивать по ним какую-то мятно пахнущую кашу, готовясь сделать мне повязку на руку.

– Мастер! Что делаете? – Я вовремя заметил его манипуляции.

– Ваше высочество, это же целебные травы с…

– В задницу травы. Давай тряпки почище и воду чистую… Мне просто руку перемотать. А на плечо что-нибудь… – А в самом деле, что на плечо-то? – Да просто повязку, чтобы синяк в глаза не бросался.

Кое-как перевязал нормально. Посмотрел, что использовал в качестве бинта… Нет, нельзя по темноте шарить. Давно пора у нас нормальные фонари вводить! Руку мне перехватывал какой-то большой кружевной пояс с рюшечками, розовый, полупрозрачный, по-видимому, принцессы. Будь принц даже с неизвестной мне голубизной, он бы его точно носить не стал.

А у принцессы большой гардероб был. И часть его как раз хранилась за занавеской в покоях принца. В самый первый день перенесли.

Вот теперь-то она на меня разозлится всерьез!

Глава 27

Значит, нужные книги ты в детстве читал…

В. Высоцкий

– Опс! – сказал Вербицкий, складываясь пополам. – Ммммаааа…

Через миг я уже сидел у него на шее и держал захватом.

– Стоп! – Валерий Алексеевич быстро подошел к нам.

– Ну, говорил же я тебе, – он обращался к Вербицкому. – Говорил же тебе, не только с палкой своей тренируйся! И вот результат! А Сергей молодец! Давай-ка теперь с Серегой… А ты посиди. Отдохни. Шею давай гляну…

Серега демонстративно размял руки.

– Подходи смело, новое тело!

– Иду, иду… – Я встряхнулся, начал подбираться к Сереге-большому сбоку.

Тот чуть повернулся, вяло махнул левой рукой и правой пробил меня в грудину. Я в последний момент повернулся боком, выводя себя из-под удара и оказываясь у него за спиной. Теперь вот лоу получи-ка…

Бить по толстой ляжке Сереги, которая в обхвате больше, чем две моих, бесполезно, Как будто по слишком плотно набитой груше ударил, нога так назад и отлетела, а через миг Серега отмахнулся сам, попадая мне по уху. Слабо попал, я даже не почувствовал. Шлем смягчил удар, да и бил Серега не в полную силу.

Еще раз замерли друг напротив друга.

Я пошел вперед, работая «двойкой». Правой-левой, правой-левой, правой-левой… Серега сначала не стал особо закрываться, но вдруг я получил два удара в грудь и успел сунуть голову вниз от удара в ухо. Сменил ногу, попытался из-под него выбить заднюю ногу, не получилось, еще раз сменил ногу и выбросил боковой удар ногой, метя в пояс. Быстрый должен получаться… Да где там, ногу мою Серега поймал, повернувшись к ней грудью, так что удар пришелся вскользь, а меня уронил на маты подсечкой.

Бам-ц!

– Ого, – сказал Петр Сергеевич. – А ты, однако, делаешь успехи. Александр, почему же не делаете их вы? Теперь Сереги у нас в паре будут…

Серега улыбнулся, подавая мне руку, помогая вставать.

– Здравствуй, тело молодое, незнакомое!

– Ох-хо-хо-хо-ох… – ответил на это я.

– Ну и ты тоже молодец. Зачем бил в пояс? – накинулся на меня Петр Сергеевич. – Сколько раз говорить: ноги к голове не тянуть! Даже на двух ногах человек существо неустойчивое, а уж на одной-то… Ногами работаешь, только когда полностью уверен, что пройдет!

– Так я и был уверен…

– Угу. А Серега вот был уверен, что поймает. И он поймал. В обычных условиях ты уже выведен из строя и ходишь потом, как утка, переваливаясь. Если вообще потом ходишь. Сколько раз говорить, руками работай… Марш к груше, связку отрабатывать!

– Точно-точно! – поддержал Серега-большой. – Знаешь, кого боится Брюс Ли? Человека, который отрабатывает один и тот же удар десять тысяч раз[26]. Слабо дать по груше сегодня десять тысяч раз?

А в том мире родные барона Седдика поправлялись.

Более того, я еще раз возблагодарил всех и вся, что сработало! Сработало у меня. Мастер Клоту хмурился, косился то на меня, то на Седдика, подозревая подвох, но тоже не мог скрыть своей радости.

А сам Седдик смотрел на меня уважительно, называл «вашим высочеством» и порывался кланяться, да я не дал, приказал не зарекаться.

Зарекаться не пришлось. К исходу недели в воротах поместья меня встретили вчетвером. Седдик, его жена и дочка, а также баронесса Ядвила. Жена и дочка улыбались, даже на вид чувствовали себя отлично.

Что ж… Теперь дело за бутылкой саке для Чеботарева. Да где ж ее найти-то? Что-то в нашем городе есть, да как-то странно выглядит оно, а еще более странно пахнет. Ну не может же японская водка рисовая пахнуть российской косорыловкой?

Граф Слав сдержал слово. Вместо барона Гонку пришел маленький, жилистый, даже иссушенный барон Домин. Роскошная когда-то шевелюра выцвела, седая бородка, как у испанского гранда, но глаза неожиданно живые и яркие. Поверх броской белой шелковой рубахи застегнут на все пуговицы кожаный жилет, плотные серые штаны и ножны от короткого меча на поясе.

– Ваше высочество, – с порога поклонился мне барон Домин.

– Уважаемый, – поклонился ему я. Принцесса вышивала, но удостоила барона легким кивком.

– Граф Слав, назначенный куратором вашего высочества, сменил некоторых преподавателей, ваше высочество. Историю, геральдику и фехтование буду преподавать вам я.

– Уважаемый, у меня уже есть наставник по фехтованию, – вежливо ответил я. – Его зовут барон Седдик. Возможно, вы знакомы?

– О? – Выцветшие брови барона Домина поползли вверх. – Не могу пожелать вашему высочеству наставника лучше в сей нелегкой дисциплине. Слышал я, что уважаемый барон давно отошел от дел, огорченный семейными проблемами… Но я очень рад, что проблемы его нашли столь счастливое разрешение. Итак, ваше высочество, с чего бы вы хотели начать?

– Наверное, с дворянства? – предположил я.

– Чудесный выбор! – одобрил барон. Но мне показалось, что он одобрил бы все, что бы я ни выбрал. – Тогда начнем с сословий, ваше высочество. Присаживайтесь. Сегодня я расскажу про высшее и низшее сословия, а также про черный люд.

Я изобразил максимальное внимание.

– Итак, абсолютная власть в любом королевстве принадлежит королю. Прямые королевские линии вне сословий, разумеется, они стоят над людьми. Все дворянство, ваше высочество, имеет право называть себя высшим сословием. И главный титул среди высшего сословия – герцог. В вашем королевстве три герцогских имения, но о них я расскажу вам чуть позже.

Даже Альтзора прислушалась.

– Итак, герцог. Прямые потомки герцогов, наследующие герцогство, имеют титул маркиза. Герцоги опираются на графов и баронов. Прямые потомки графов, наследующие землю, имеют титул виконта. И маркизы, и виконты в именовании титула обязательно упоминают то герцогство или графство, которому наследуют. Наследники баронов никакого особого титула не имеют. Все родные сыновья герцогов, графов и баронов от рождения обладают рыцарским титулом, дочери же, если они не наследницы, титула не имеют, но принадлежат к высшему сословию, а при вступлении в брак титул получает муж.

Показалось мне, или принцесса, жена моя, чуть нахмурилась?

– Титул же рыцаря не наследный, и дети его будут принадлежать к низшему сословию. Также нужно сказать, что графы и бароны бывают с землей и безземельные, и в вашем королевстве, ваше высочество, есть важное правило, что титул по наследству передается только с землей. Этим мы отличается от королевства Альтзоры и Рохни…

– У нас титулы дворянства все наследные, – сказала Альтзора. – А если вот, скажем, графиня, получившая этот титул по наследству, в Альтзоре или Рохни, считается ли рыцарем у вас?

– Конечно же, по Цинскому уложению. Независимо от того, как получил дворянин свой титул на родине, в других странах его титул подтверждают…

– А низшее сословие? – спросил я. – Это кто такие? Нищие?

– Низшее сословие, называемое иногда низшим людом, это, ваше высочество, горожане и вольные землепашцы, объединенные меж собой в гильдии торговые и мастеровые, проживающие в городах и в селах, не приписанные к господину, а также воины, управители поместий, купцы…

– А кто такие черный люд? – Негры-рабы, наверное.

– Черный люд, люд бездушный и неимущий, ибо они не имеют ничего, все в них принадлежит господину. Это крепостные крестьяне, слуги и рабы с юга, преступники, разбойники…

– А в других странах так же?

– Да, ваше высочество. Все страны, согласившиеся с Цинским уложением, придерживаются сословной системы, высшего и низшего сословия и черного люда.

– Понятно-о… – протянул я. Вот так, по всем странам одно и то же. Хорошо же они друг с другом договорились! В принципе, если тут все страны рядом, так что им между собой-то делить?

– Тогда начнем с изучения основных положений Цинского уложения. Ваше высочество, думаю, что удобнее будет записать… Доставайте письменные принадлежности…

А вечерком, когда я возвращался от Седдика, меня перехватили лакеи и объявили приглашение в тронный зал. Там прием очередной ожидался, всех и про всё. Очередной спектакль королевы «какая я хорошая». Сегодня при небольшом стечении народу в спектакле участвуют граф Дюка, граф Лург, графиня Нака и фрейлины двора, а также дворянство, кому делать нефиг. Еще принцесса Альтзора, обычно сидит от королевы с противоположной от меня стороны, чтобы я плохо не повлиял, наверное, но сегодня ее место пустует.

Снова пошли просители косяком. Одному монетку, другому, третьему…

А вот знакомые все лица.

Те крестьяне, что я когда-то давно видел в доме у мастера Виктора. В том же составе, пробились-таки на прием. Интересно, как?

– Ваше величество. – Поклонились.

Я привстал в кресле, узнавая, но быстро опомнился и сделал вид, что тянусь за конфеткой. Графиня Нака злобно на меня поглядела, но по рукам хлопнуть не осмелилась. Вот коза, тоже мне… Как бы нажаловаться не умудрилась, со стражниками-то я не справлюсь…

– Что привело вас ко мне, землепашцы? – вопросила королева.

– Ваше величество, несправедливость! – Бухнулись на колени крестьяне. – Граф Дюка продал наши семьи, продал наши дома и убил нашего господина.

Как камень в воду бросили, в шумноватом зале мигом стало тихо.

Граф Дюка поправил бородку и в нее же осклабился.

Граф Лург шумно засопел.

– Степняки осадили наши дома, ваше величество! Мы отбились, но наш господин нас бросил, он заперся в замке… А граф Дюка с войском побил нас, а потом убил нашего господина, его наследника запер в замке, а земли свои забрал себе…

Кажется, что граф Дюка сделал какой-то жест рукой, но я не заметил. Стоящий ближе всех стражник ткнул древком копья, и староста крестьян свалился на пол, зажимая ладонями рваную рану на голове.

В зале поднялся шум. Все переговаривались со всеми, возмущались, дамы падали в обмороки, кавалеры делали брезгливые лица.

Крестьяне же сбились в центре, как испуганные овцы, жались друг к другу.

Мало-помалу все успокоилось, все обратились к королеве. Все ждали. Староста стонал на полу.

Я даже заинтересовался, что же сейчас будет? Выпнут сильными пинками за стены? Или сначала выпорют? Нет, сначала выпорют точно.

– Казнить! Окаянцы, что удумали! – выдала королева вердикт.

Вот тебе раз.

– Господин поставлен над быдлом богами! – прошипела графиня Нака. – И не вам, смерды, решать, как… – Она аж задохнулась от злости.

Крестьян заломали, несмотря на вялое сопротивление. Скрутили руки в локтях, выносили по двое, спиной вперед, подхватив за бёдра. Последним несли старосту, того самого, что разговаривал со мной. И когда его вытаскивали из зала, он как-то резко вывернул голову и посмотрел мне в глаза. Всего на миг.

Мне удалось сохранить безмятежно-скучающее выражение лица. Пошли новые просители, что-то решалось, кому-то отказывали, кому-то золотой давали, и вдруг со двора раздался дикий крик человека. Крик быстро захлебнулся, словно кричавшему заткнули рот.

– Мальчик мой! – умильно спросила меня королева. Ну прям сейчас леденец даст! – Как ты себя чувствуешь?

Как в дерьме извалялся.

– Хорошо, мама! Только вот что-то голова кружится… Где мой мастер Клоту?

– Снова его нет на месте? – осерчала королева. – Ну ужо погоди, я ему задам…

– Мастер Клоту хороший! – заявил я. – Я пойду в свои покои, мама… Пусть туда подадут попить…

– Вина? – нахмурилась королева.

– Нет, чего-нибудь другого… – Я попробовал сбледнуть с лица. Задержал дыхание, на полминуты, потом быстро расслабил мышцы лица, уставил глаза в одну точку. – Мама, где мастер Клоту? Я плохо себя чувствую…

– Сиди, кому сказано!

– Ну-у, мама!

Рано или поздно, не мытьем так катаньем выбрался из зала. Добрался до своих покоев, захлопнул дверь, заложил засов. Не раздеваясь сел на кровать.

Принцесса Альтзора стояла перед здоровенным кульманом и орудовала иглой. На меня килограмм презрения, ноль внимания, да и не надо мне сейчас никакого внимания.

Так и сидел, потеряв счет времени, просто тупо глядя в стену.

Еще раз из-за меня гибнут люди.

Еще раз.

Мне это уже надоело.

Когда за окном стемнело, в дверь сунулся мастер Клоту.

– Ваше высочество, ваше высочество… – Это мне и принцессе, которая оторвалась от вышивки и глядела на вошедшего. – Меня послали к вам, сказали, что вы себя плохо чувствуете…

– Это так, но думаю, что горячего чаю будет достаточно, – улыбнулся я мастеру Клоту. – И чуть посидеть в покое.

– Конечно, ваше высочество. Я распоряжусь. – Мастер Клоту кинул еще один взгляд на принцессу, решился: – Ваше высочество, завтра в лавке будут новые книги, вы просили напомнить.

– Большое спасибо, мастер, – оторвалась от своего шитья Альтзора.

Мастер Клоту показал глазами на меня.

Альтзора пожала плечами и отвернулась к своей вышивке. Мастер Клоту вздохнул, подошел ко мне ближе.

– Вы не виноваты, ваше высочество. – Говоря, он попытался взять меня за руку, померить пульс и заглянуть в глаза.

– В чем, мастер? – спросил я.

– В смерти тех крестьян, ваше высочество.

– Это не так, мастер Клоту. – Вздохнул я. – Да что вы так на меня смотрите-то? Все со мной хорошо.

– Это всего лишь крестьяне, ваше высочество, – сказал мастер Клоту и закрыл дверь с той стороны. Мне показалось, что по лестнице послышались его шаги, и все стихло.

Я глубоко вздохнул и повторил вслед за ним:

– Всего лишь крестьяне. А они всего лишь рыцари, правда, подонки все, как один.

Имел в виду, конечно, рыцарей графа Дюка, которые так хорошо порезвились, а теперь, как дети малые, за свои поступки не хотели отвечать. Альтзора вдруг поглядела на меня искоса. И выдала:

– Не смей так говорить о благородных людях!

Что-то у меня в голове щелкнуло. Как будто пружина встала на боевой взвод.

– Пошли. – Я схватил принцессу за руку.

– Куда? А ну оставь меня, или я кликну стражу…

– Ты еще санэпидемстанцию позови, дура! – зло сказал я.

Альтзора не знала, что такое санэпидемстанция, и незнакомое слово подействовало на нее парализующе.

С принцессой на буксире я вышел во двор. Потом мимо, к парку. Рыкнул дико на посмевшего заступить дорогу стражника, тот шарахнулся по стойке «на караул», едва не выронив копье.

– Вот там Западная башня. Видишь? – Я ткнул ее в плечо. – Смотри. Нас туда не пустят, а жаль. Там тоже много интересного. А вот тут…

Вот и парк. Ряд кольев с казненными. Вот и те самые крестьяне, вот лица, которые я помню. Недолго мучились, отошли уже, колья пронзили их насквозь, люди висят на них, как бабочки на булавке.

– Смотри, – сказал я. – Вот этот человек… – Я толкнул ее в спину к рядам кольев. – Ну да. Вот этот. Знаешь, почему он так выглядит, а? Знаешь? Он взял в руки оружие и защищал себя и свою семью. Как и вся его деревня. И за это доблестные рыцари его мучительно убили. Его семью продали в рабство тем же кочевникам, чтобы они не пошли дальше грабить господские дома… И ты мне скажи, что выйти с дубиной против орды без надежды на победу – это не доблесть? Это ли не благородно? И ты думаешь, что он не знал такого финала? Знал, ручаюсь что знал! Но он пошел на это, чтобы у его семьи и его соплеменников был шанс спастись. А доблестные благородные рыцари посадили его на кол. Против степняков они как-то не так… Очко играет! А вот против крестьян, да еще и вдесятером у них хорошо получается! Они, бл…

Воздух у меня кончился. Где-то пели сверчки, бренчал кто-то из дворян на местном аналоге гитары и пел про «не забыть те глаза».

Да, точно никогда не забыть. Никогда не забыть тех, кто умер из-за тебя.

– Так что еще раз мне скажешь что про «благородство»… – Я сжал губы. – То пеняй на себя.

Альтзора отвернулась, сделала пару шагов и с шумом выплеснула съеденное на землю. С визгом разбежались из-под кольев крысы, лакавшие человеческую кровь.

Глава 28

На стол колоду, господа!

В. Высоцкий

– А ты и правда принц? – вдруг спросила меня девочка.

– С утра вроде был, – ответил я.

– А по тебе не скажешь.

– Внешность обманчива, – ответил я на это.

Как только силы ей позволили, Лана забиралась на низкие ветки деревьев в саду и следила за нашими тренировками. Отец ее поначалу гонял, да девочка своевольная у него была, да и он боялся после болезни слишком уж ей перечить. А нам с ребятами не мешала совершенно.

Сидит и сидит. Ну так и пусть сидит, выздоравливает.

Конечно, не сразу привыкли, да и мне доставалось сильнее всего… Особо при девчонке как-то получать уж совсем не хочется. А с другой стороны, если забыть о ее существовании, то тренировка получается вполне себе ничего. С Виктором вообще как с Серегой-большим, разве что без пошлых шуток обошлись.

Хотя…

Как только пришел с перемотанной рукой, меня сразу все обступили. И Виктор, и Ждан, и Волин. Седдик в доме задержался.

– Ого, где это ты так?

– С лестницы упал, – хмуро ответил я.

– Знаем мы те лестницы, – сказал Ждан. – Рассказывай… С кем поспорил? Деревяшкой прошлись хоть?

– Не… Ну…

– Так, вот это еще что такое? – Седдик подошел незаметно и гневно смотрел на мою повязку.

Короче, мало-помалу вытянули у меня они все.

Барон только хмыкнул.

– Седдик, ходить ночью в город… Тем более в это место… Это не подобающее поведение для молодого человека!

– Да не думал я, что туда поведут. А потом уже поздно стало. Не отказываться же с полдороги?

Все заулыбались.

– Даже я в город по ночам не хожу, – сказал мне бывший децимал Пограничной стражи Седдик, один из лучших фехтовальщиков королевства… – Днем власть… Хм… королевская. А ночью народная. – Он вдруг спохватился. – Слышали ли вы о том, ваше высочество?

– Да уж слышал. Кстати, я же Седдик, забыли? Ну… А вчера почти тоже королевская была, да народ уж больно толстый попался…

– Уж не с Дырявым ли поручкались, ваше высоче… Седдик?

– Да, вроде его как-то так называли…

– Его даже ваша матушка, ее величество, терпеть не стала. Даже генерал Ипоку с ним дел не имеет. А вот имперцы, так те всегда пожалуйста. Ва… Седдик. Уверен ли ты, что дети не знают, кто ты такой? Может, тебя могли видеть? И узнать?

– Нет, точно нет. Если бы знали, то никуда бы не повели. Они же не глупые совсем, во дворце растут, много видели. Все равно найдут их, не раньше, так позже.

– Да, верно. – Немного удивленно посмотрел на меня барон. – Ладно… Решим потом. Меч не бери в руки, какой из тебя сейчас воин. Вот, мешок бери на спину и десять кругов для начала, а там – посмотрим…

Ну, взял да побежал, пока Виктор, Ждан и Волин лупасили друг друга деревянными мечами. Потом все же в другую руку меч тренировочный взял, да удары-то получались больше отчаянные какие-то, все время я неловко двигался, больное место беспокоил.

– Если утром ты был принц, значит, и сейчас тоже принц, – рассудительно сказала Лана. И сразу же снова спросила: – А ты правда долго болел? Совсем как я?

– Эх, да что тут сказать. Я ж и не помню почти ничего.

– А ты правда нас вылечил?

Вот на этот вопрос я как-то не нашел ответа и только рукой махнул.

– Ну, кто старое помянет… Лана, тебя ведь Лана зовут, да?

– Ну да, – хихикнула Лана.

– Я же просил никому не рассказывать.

– Так я тебя помню, – еще раз хихикнула Лана. – Смутно, правда. Ты мне руку уколол. А потом становилось лучше и лучше. Я проснулась. Странный сон. А тебе снились сны, когда ты болел?

– Снились… Не снились… Не помню, честно! – ответил я.

– Ваше высочество! – раздалось от ворот.

– Да? – повернулся я. Ого! Какие люди!

Лесной Барон зашел в гости, надо же. Тут он был одет не в свою лесную одежку, а попроще. Колет и дублет. То есть плотная кожаная рубашка, на которую натянута сверху приятного вида жилетка с затейливой вышивкой. На ногах плотные лосины, на голове треугольная шапочка, волосы собраны в хвост, борода тщательно подстрижена и вымыта. Но сапоги рыжие от пыли, да и шейный платок тоже весь в пыли.

– Барон! Как я рад вас видеть! – Я выступил так, чтобы загородить девочку, которая с любопытством уставилась на нового гостя. – Что привело вас в город?

– Так слово вашего высочества!

– Да?

– Конечно! Вы же приглашали в гости, без войска. Вот я и зашел. Неподобающе пренебрегать вежливым приглашением, верно?

Да, действительно, говорил я такое. Ну, что же делать-то теперь…

– Конечно же, рад видеть! – ответил на это я. – Но вот только почему вы заглянули не в королевский замок, а в дом барона?

– Ну, ваше высочество, ваша матушка, королева Мор Шеен, оказалась бы в большом искушении нарушить уважаемые обычаи гостеприимства и пригласить меня в каменную баню[27], а потом и в свой знаменитый сад.

– О, понятно, понятно. А что…

– Барон, проходите. – Показался Седдик. Выглянул граф Слав, улыбнулся в пространство, сказал мне «ваше высочество» и скрылся в доме. Виктор и Ждан стояли около ворот. Моя вся охрана сейчас за стеной дома, меня они не видят.

– Ваше высочество. – Из дома выглянула баронесса Ядвила. – Прошу вас в дом, обед уже готов! Лана! Ну где ты? Тебя уже заждались!

– Иду-иду, – отозвался я.

– Бабушка! – Девочка спрыгнула с ветки и унеслась куда-то в дом.

– Ваше высочество, в дом… – Баронесса посторонилась.

В большом зале за столом уже все сидели в полном составе. Граф Слав, разложивший по всему столу какие-то свитки, попивал вино из высокого бокала. Лесной Барон о чем-то непринужденно беседовал с баронессой Ядвилой. Та отвечала ему коротко и внимательно, но беседа шла хорошо, издалека видно. Барон хмурился, он тут чувствовал себя не в своей тарелке.

Волин стоял у дверей. Встретился глазами с бароном, кивнул, вышел и закрыл дверь с той стороны.

Так, вот оно начинается. Заговорщ-щички, мать их туда.

– Ваше высочество, у нас есть к вам серьезный разговор, – начал говорить за всех граф Слав.

– О, как это замечательно. – Покачал я головой. – И его никак нельзя отложить?

– Дальше откладывать неразумно. – Это Лесной Барон.

– Так. Ну… Тогда позвольте присесть… И я вас слушаю, всех.

Присел неторопливо, выиграв этим себе пару лишних секунд. Ну да, всего лишь пару. Надолго их не хватит, так что придется сейчас все выслушивать очень внимательно.

– Ваше высочество, в Соединенном Королевстве Ильрони и Альрони сложилась катастрофическая ситуация, – сказал граф Слав с таким лицом, словно он прыгал в холоднющую воду. – Жизнь ваша как наследника трона находится в опасности. Посовещавшись, я, граф Слав, барон Седдик и… – быстрый взгляд в сторону улыбающегося Робин Гуда, – уважаемый Лесной Барон предлагаем нашу помощь.

И замолчал, смотрит на меня.

Я тоже молчу, жду. Негоже говорить поперед старших.

Первым паузу не выдержала предлагающая помощь сторона.

– Мы считаем, что вам необходимо на время скрыться, – сказал барон Седдик. – Желательно из страны. До наступления совершеннолетия.

– Об этом уже говорили, барон, – ответил я на это.

– Да, ваше высочество. Но, кажется, вы не понимаете создавшейся ситуации, – сказал граф Слав.

– Так объясните.

– Извольте. Ваша матушка не может быть королевой, как бы там она себя ни называла. Единственным законным наследником короля Седдика Третьего Доброго являетесь вы, ваше высочество.

Ух ты, счастье-то какое.

Граф меж тем продолжал:

– Но ваше высочество еще не достиг возраста совершеннолетия, и потому необходим регент, то есть тот человек, кто будет править по поручению короля, либо Герцогского совета, если поручения короля не было, от имени наследника, пока наследник не вступит в возраст совершеннолетия. Возраст вступления в совершеннолетие начинается с шестнадцати лет и длится до восемнадцати лет, по истечению которых регент обязан передать власть наследнику. В настоящее время такой регент – это баронесса Мор Шеен. Пока ваше высочество не вступило в свои права, баронесса Мор Шеен является полновластным правителем Соединенного Королевства Ильрони и Альрони.

– Интересно. То есть, если я верно понял… Даже если кого-то не признают достаточно взрослым в шестнадцать, то в восемнадцать так или иначе надо решить, взрослый ли человек, и если нет… И если решат, что нет – что тогда?

– Это не важно, ваше высочество. Согласно Цинскому уложению, как только наследнику исполняется восемнадцать лет, регент обязан передать ему власть, – сказал граф Слав. – Ваш предок, которого – прошу прощения, ваше высочество – прозвали Мутным… Получил корону в восемнадцать лет, хотя не мог сам решить, когда настало время пойти в нужник, еще раз прошу меня простить, ваше высочество… Другое дело, что за его спиной правил Герцогский совет, три герцога Соединенного Королевства – Морской, Закатный и герцог Ильрони, младший брат его величества, не имевший прав на престол – правили совместно, пока не подросла маркиза Идала, будущая королева Идала Вторая.

– Есть еще маркиза Мория, – сказал Лесной Барон.

– Так, а кто это?

– Сестра по отцу, ваше высочество. Ваш батюшка, Седдик Третий Добрый, имел с герцогиней Хайта Лидой… – Граф замялся, подбирая приличное слово. – …Отношения. От их связи родилась маркиза Мория. Она младше вас на три года, ваше высочество. Но прав на престол у нее нет. Она родилась за пределами Соединенного Королевства и воспитывалась там же. Она наследница не самого бедного имперского герцогства.

– Ну так и что?

– Был бы барон Гонку простолюдином, я бы приказал его выпороть, – сказал граф Слав. – Ваше высочество, что вы знаете о престолонаследии?

Да что знаю? Трон наследуют, вот что знаю.

Но тут было сложнее.

Чтобы занять трон Соединенного Королевства, недостаточно было родиться даже в законном браке короля и королевы. Надо было также родиться на территории Соединенного Королевства и воспитываться там же, теми же учителями и воспитателями. По закону о престолонаследии, записанному еще герцогом Урием Первым, не рожденный на этой земле не может стать королем. Ну, это ничего удивительного, вот в США те же обычаи, там президентом не может стать человек, не родившийся на территории США. Да и тут такие же обычаи во многих королевствах, правда, не сказал граф Слав в каких.

Попробую обобщить этот древний красивый обычай.

Загибаем пальцы.

Итак, чтобы наследовать трон, претендент должен соответствовать нескольким вещам, из которых главные следующие:

Во-первых, принадлежать к линии Шеен.

Во-вторых, почитать Светлых богов.

В-третьих, быть верным Слову и Духу Шеен и герцога Урия Первого.

И в-четвертых, родиться и воспитываться на территории Соединенного Королевства Ильрони и Альрони.

Мор Шеен вообще никто по четвертому пункту, баронесса из Рохни, родилась и воспитывалась там же, ее привезли сюда уже в зрелом возрасте. А Альтзора, кроме того, и по второму пункту не проходит, в ее королевстве Светлыми богами называют немного не тех богов, что у нас.

Ну да ладно, выяснили мы кое-что. Барон Гонку, зараза такая, грузил меня абы чем, но ни словом не обмолвился. Да и барон Лото тоже хорош. Каллиграфия им, видите ли… Красивая древняя история аристократии, окормлявшей эту страну испокон веков…

Ну, гадство, короче говоря. Как всегда, все самое важное оказалось на стороне. Если б не барон Седдик и не граф Слав, я бы так и вырос тут как бычок на заклание. Ни о чем не думал, ни о чем не гадал и так и не проснулся бы однажды тут. И, чем черт не шутит, в своем мире тоже бы не проснулся.

– …именно поэтому я предлагаю вашему высочеству сегодня же сесть на корабль Морской стражи, отправляющийся в Дарг. Там вас совсем непросто будет найти.

Это граф Слав. С чего он начал говорить, я не слышал, задумался.

– В порту корабль стоит, идет на юг, – сказал барон Седдик. – Через семидневье мы уже острова пройдем, а юга…

– Юга нам не подойдут, – покачал головой граф Слав. – Там совершенно негде спрятаться. Все люди на виду, в фортах места мало. Любой чужой сразу же вызывает подозрение. А в дикие места соваться – это просто сэкономить королеве… Простите, ваше высочество… Деньги на наемных убийц.

– Как же так? – Это уже баронесса вступила в разговор. – Как же так? Издревле все бежали на Южный континент, там скрывались, и ни разу…

– Так это простые преступники, их оттуда возить себе дороже. А в фортах все на виду. Гарнизон форта, вместе со всей обслугой, редко больше тысячи человек. Все лица знакомые, все друг у друга на виду. Приезд любого новичка сразу же вызывает немалый интерес и становится темой для обсуждения на много семидневий, пока не прибудет очередной корабль. Да и потом к новичкам присматриваются. Там не скрыться. Тем более принцу крови. Найдут – и пришлют военную экспедицию. Поселенцы не будут ссориться с Соединенным Королевством, выдадут нас всех, еще и сами поймают, если награда будет достаточно велика.

– Тогда Империя…

– Ага! – на этот раз уже не удержался я. – Прямиком в пасть льва.

– Я бы не был бы так категоричен, ваше высочество, Седдик, – сказал граф Слав. – Империя довольно разная, иногда закатные провинции не знают, что делают провинции на восходе, и наоборот…

– Обалдеть, – сказал я на все это.

– Что?

– Как это «что»? Я уже говорил. Я Седдик Шеен! – С этими словами я постарался сделать лицо как можно более гордым. – И не в обычаях моих предков бегать от опасностей, каковы бы они ни были.

– Я ожидал этого ответа, ваше высочество, – поклонился мне граф Слав. Коротко так поклонился, ничего такого серьезного не имея в виду.

– Значит, так. – Насколько я могу им доверять-то? Пора бы уже доверять хоть кому-то… А то так можно и вообще от паранойи умом съехать. – Бежать сразу отставить. Почему – я не буду объяснять, говорил уже. Но все же, какая опасность мне грозит?

– Ваша матушка, баронесса Мор Шеен, пойдет на всё, чтобы продлить свое регентство, – сказал граф Слав. – Граф Дюка, граф Лург, графиня Нака и граф Урий слишком тесно с ней связаны, и они также пойдут на всё, чтобы власть их продолжалась дальше. Если с вами что-то случится, то регентство баронессы продолжится и дальше, пока ребенок принцессы Альтзоры не достигнет совершеннолетия. А это еще лет шестнадцать минимум…

– Так я не буду ей пока делать ребенка…

– Ваше высочество. – Покачал головой граф Слав. – Вы не понимаете. Кто будет разбираться, чей именно это ребенок? Вы можете и не делать. Но кто другой-то может и не отказаться!

Я промолчал.

Ну да, раскатал губу. Не буду насиловать, и меня не изнасилуешь… Ты не будешь – кому найдется!

– Ваше высочество, – вдруг сказал барон Седдик. – Вы нам не доверяете. Я понимаю. Я тоже не сразу поверил. Но я поверил вам, и моя семья теперь жива. Поверьте и вы мне. С моей стороны это самое малое, что я могу для вас сделать.

Верить, не верить?

– Граф Слав, – барон кивнул на застывшего в углу ректора медицинской кафедры, – отдал за королевство больше двадцати лет жизни и не может смотреть, как оно катится в пропасть.

Верить, не верить? Верить, не верить?

А, гори оно все вороным конем! Не сидеть же просто так, ожидая, пока тебе в вине отравы принесут!

– Я верю вам, децимал барон Седдик. И верю графу Славу. Но я уже говорил свои аргументы. Бежать бессмысленно.

– Соглашусь с принцем, – сказал вдруг граф Слав.

– Да? – удивился барон. Даже Лесной Барон вскинул бровь.

– Как только мы двинемся за пределы королевства, за нами пойдет армия наемных убийц. И еще королевское повеление вернуть заплутавшего наследника в обмен на щедрое вознаграждение. Прятаться можно только среди дикарей.

– Нам на три года надо… – заикнулся было сержант, но граф прервал его движением руки.

– Погоди, Седдик. Убежать-то легко, а вот вернуться уже будет очень трудно. У королевы три не самых слабых наемных отряда при столице, полторы тысячи хороших бойцов. Под рукой графа Дюка королевская гвардия, верные ему душой и телом люди, тесно связанные с ним и с королевой. Это грозная сила.

– И это все? – удивился я. – Граф, оттянуть сюда Морскую стражу и порубить в капусту… Запереть в казарме, и пусть выходят по одному.

Граф выслушал меня очень внимательно. И сказал:

– От Морской стражи в столице осталось чуть больше сотни человек при не пойми скольких драккарах. Сотни три сидят в Морском герцогстве, под опекой герцогини. Это те, кто отказался исполнять приказы графа Дюка и возвращаться в столицу. Остальные… Их уже нет.

– Пограничная стража?

Тут мне ответил Седдик.

– В столице их нет, ваше высочество. Весь Пограничный легион под командованием графа Лира отправлен на границу, заслоном против Степи. На пути между ним и столицей стоит отряд имперских наемников.

– Карту, – сказал я.

Принесли карту, разложили.

Я высыпал на нее горошины невесть как оказавшихся тут бус.

– Вот это – столица, Ильрони. Вот это укрепления… – Вдоль границы с Предвечной протянулись несколько серых бусин. – Кто там?

– Ополчение из Закатных, ваше высочество, – ответил мне сержант. – А вот это… – Он выбрал горсть самых больших бусинок и разложил их вдоль ведущей в столицу дороги. – Это отряд Каллуфа. Пехота и всадники. Имперские наемники, очень сильны.

– Так. Куда продвинулись степняки?

– К чему вам это сейчас, ваше высочество? – удивился граф Слав.

– Не хочу неожиданно обнаружить под стенами Ильрони орду, – просто сказал я.

Сержант обозначил замок Ван, сейчас разоренный степняками, и с помощью нитки от бус вывел примерную границу, куда они заходят. Морское герцогство. Вот тут столица Морского герцогства, где засели остатки Морской стражи. Оттягивают на себя полторы тысячи кольчужников и еще один отряд наемников под командованием местного графа.

Океан. С одной стороны, далеко, Южные берега. Между нами и ними острова, большие и маленькие. На островах сидят пираты, несколько бусин. Темная лошадка, что да кто, да как – не известно про них ничего толком.

– Горный легион еще пять лет назад заперся в крепостях вот тут. – Граф Слав выложил три красные бусины на горы, примыкающие к морю. – Вот тут Гнездо, центр самого большого графства королевства, Пригорья. В основном дикий лес и бесплодные холмы, потихоньку перерастающие в горы. Есть нечего, пить нечего. С одной стороны море, с другой горцы. Очень тяжелое место.

– Что они там забыли?

– Их командир, граф Идон Лар, довольно своеобразная личность. Что он задумал, лично мне не известно. Но это может быть что угодно. Королевского посланника с письмом от королевы там вздернули, едва он рот открыл, а в холмах нашли свою смерть две сотни наемников. Граф сослался на пиратов. Даже патрули разослал. Но что там конкретно происходит… Я бы в Пригорье не поехал.

– А они к нам?

– Через холмы да по дороге… – Покачал головой Лесной Барон. – Сложно очень. Дня три надо добираться. Да и не уйдет он из графства, с горцами договориться невозможно. Как только уйдет, сразу его графство скормят Черным богам. Темнобожники там, еще похуже степняков. У меня есть люди оттуда, рассказывали.

– Интересная ситуация. – Присмотрелся к карте я.

Все войска королевства обретались по окраинам. В центре сидели только наемники и верные графьям кольчужники, набранные с центральных земель. Отдельно сидел Горный легион, но эти вообще не понятно, что и делают. Сидят себе, сами никого не трогают, но и к себе никого не пускают. Отдельно сидит и Морское герцогство, под осадой наемников и кольчужников, герцогиня заперлась у себя в герцогстве и делает вид, что остального королевства нет.

– Умная политика, – прокомментировал это я.

Все посмотрели на меня странно.

– Ваше высочество? – подал голос граф Слав.

– Умная, граф, умная. Все ненадежные получают плюх от внешних врагов. А надежные сидят в крепостях и при необходимости могут выдать плюх ненадежным… Ручаюсь, что есть на окраинах перебои со снабжениями и оружием.

– Правильно, – сказал Лесной барон. – Долги по жалованью Пограничному легиону за прошлый… То есть позапрошлый год так и не выплатили.

– Господа… А ведь мы теперь мятежники, – сказал я в пространство. – Королева не простит. И графья вас тоже не простят.

Все переглянулись.

Я ловил взгляды, всматривался в лица и думал, думал… Думал. Малейшие мимические жесты, малейшее дрожание ресниц либо какая-то не такая реакция… Ведь я же человек иного мира. У нас такие интриги закручивались, что этим и не снились! Должны же они как-то себя показать…

– О, ваше высочество, – улыбнулся Лесной Барон. – Что да меня, так я давно уже мятежник, еще с того времени, как приказал вздернуть посланника графа Лурга на храмовой стене. Вот до сих пор думаю, на что же граф Лург обиделся – на то, что его посланника удавили, или на то, что сделали это таки на стене храма?

– Барон? – Посмотрел я на Седдика. Показалось мне, или тут какие-то личные мотивы имеются? – Ба-арон?

Не ошибся.

– Граф Дюка мне нужен. Живым, – вдруг сказал барон Седдик.

– Интересно. – Я внимательно посмотрел на барона, не выпуская краем зрения графа. Граф вроде бы молчит, никак не выражает ничего. Но на барона Седдика смотрит вроде бы как с пониманием.

– Ваше высочество, я очень прошу для себя жизнь графа Дюка, – повторил барон Седдик.

– Забирай.

– Спасибо, ваше высочество.

– А вы что скажете, граф?

– Ваше высочество, как уже заметил барон Седдик, я отдал моей стране двадцать лет жизни. И очень обидно смотреть, как она катится в пропасть. Возможно, это звучит очень гордо, но я сын своей страны. Как и децимал барон Седдик. Как и барон Алькон.

– Итак, – подвел я итог. – Сегодня из искры возгорится пламя. Уважаемые, я очень хочу узнать про войска. На какие можно рассчитывать? Кого можно собрать в столицу? Барон Алькон? Сколько у вас есть людей?

– У меня есть пять сотен стрелков, – скромно признался Лесной Барон. – Каждый сносно владеет луком, все мастера засад, в лесу не поймает никто. Примерно полторы сотни человек владеют луком хорошо, моя личная… – он замялся, подбирая нужное слово, – …гвардия, это два десятка, обучены владению оружием и имеют настоящие доспехи. Многие из них служили еще моему отцу, в верности их сомневаться причин нет.

– Вот это да, сильное войско. – Покачал головой я. – К столице лучше вас не тянуть. Но дороги-то блокировать сможете?

– Ваше высочество, о чем вы? – с самым простецким лицом спросил Лесной Барон.

– Пора бы вам приобретать легальный статус. Или ты решил до скончания веков по лесам прятаться?

– Нет, но…

– Что «но»?

– Некоторые мои люди… – начал тщательно подбирать слова барон, – в свое время совершили много деяний, подпадающих под определение «преступления», ваше высочество. И многие уже давно привыкли к такой жизни, какая у них сейчас. Что будет с ними?

На этот раз уже мне придется выбирать слова.

– Те, кто повинен в тяжелых преступлениях… Безрассудные убийства, изнасилования, пытки… Тому прощения дать будет затруднительно.

– У меня пока что таких не завелось, ваше высочество. – Покачал головой Лесной Барон. – А что же с остальными?

– Те, кто захочет, могут влиться в армию Соединенного Королевства. Кто не хочет, должен будет жить мирно. Разбой на дорогах… Плохо влияет на торговлю и мою репутацию.

– Предположим, что кто-то не захочет…

Тут, как мне показалось, я нашел верные слова.

– Лесной Барон, как ты думаешь, что будут делать кочевники в этой стране? Кочевники или пираты? Или имперцы?

– Откуда они тут возьмутся…

– Еще лет пять такого правления, и из Предвечной сюда нагрянет орда. Или армия. Я не знаю, как они там ходят, родами, кланами… Тут запылает всё. Кочевникам не нужны деревни. Не нужны поля. Им нужны пастбища и рабы, которых можно продать на рынках Империи. В Ильрони сядет имперский гарнизон, отобьют себе у кочевников земли немного для порта и укреплений. Пираты расплодятся и подметут побережье. А чем будешь заниматься ты?

– В лесах… Эх, в лесах не скрыться, – вдруг признался Лесной Барон. – Ваше высочество, я хочу гарантий.

– Каких?

– Мне нужно графство, где мои люди смогут жить, не опасаясь преследования со стороны тех, кто затаит на них обиду.

– Лесное графство? А что мне помешает лет через пять вас всех на фонарь?

– На что?

– Повесить, я имею в виду.

Лесной Барон задумался.

– При всем богатстве выбора альтернативы нет, – чуть нажал на него я. – Или в будущее великой страны, или в прошлое в качестве пары строчек исторического трактата. Что решаешь, Лесной Барон?

– Я с вами, ваше высочество. И мои люди тоже.

Я не решался даже перевести дух. Неужели это первый союзник, которого у меня получилось привлечь на свою сторону? Ох, получилось же, получилось! Время покажет. Но пока что он будет со мной. Пока что. Потом может постараться сыграть свою игру, да тут уж и мне думать надо. Может, к тому времени у меня будет своя гвардия с винтовками и при пулеметах? Если все же получится сделать порох…

– Барон Алькон, знаете ли вы поговорку – что знают трое, знает и свинья?

– Ваше высочество?

– Не думаю, барон, что вашим людям надо знать всё. Когда настанет тот самый момент, они должны быть готовы. Мои предложения вам и вашим людям в силе, но сейчас всем про это знать не обязательно, пока что вы занимаетесь тем же, что и сейчас. Есть ли с вами надежная связь?

– Да, ваше высочество, – подумав, ответил Лесной Барон. – Я же прибыл сюда по приглашению уважаемого барона Седдика, которое передал мне один из его людей.

Значит, барон Седдик тебя сюда пригласил? Запомним…

– Отлично. Один из ваших людей, самый ловкий и пронырливый… Есть у вас такой? Да? Хорошо. Познакомьте его с человеком барона Седдика. Они должны знать друг друга.

– Будет исполнено, ваше высочество!

– Отлично, – сказал я. – Также очень хочу знать про настроения в городе. И что думают жители? Граф? Барон? Барон? Что скажете?

Сказал граф.

– Настроение в народе не очень благожелательное, ваше высочество. Королева и графья многим надоели. Ремесленники разоряются, крестьяне бегут. Воины пьянствуют, наемники обирают крестьян. Много поместий заложено в выкуп, многие деревни разорились и были проданы за долги. Все очень и очень плохо. Мы или потеряем крестьян совсем, или получим крестьянскую войну.

– Что говорят о принце?

– Считают, что не долго проживете, ваше высочество, – ответил граф Слав.

– А за кого пойдет народ, если начнется заваруха? – прямо спросил я.

– Народ очень хорошо к вам относится, – сказал граф Слав. – Настоящий наследник семьи Шеен, а не приблудившаяся полукровка… Среди наших студентов довольно популярны. Уж во всяком случае, больше, чем королева. Да и нет других наследников, кроме…

– Скорее всего, люди будут сидеть дома, отбиваться от подданных Ночного короля, – ответил мне сержант. – Преступники в последнее время обнаглели. Наемники их не ловят, им за это не платят.

– Более того, – поддержал их Лесной Барон, – наемники и сами не прочь пограбить под шумок. Раз в семидневье в форту Правый Клык люди Рока Одноглазого загружают чем-то галеру, и она отправляется куда-то в Срединные страны. Другой вопрос, чем они ее загружают…

– Замечательно, – оценил я. – Так, а кто же следит за порядком в городе?

– Наместник короля. Это не наследственная должность… Сейчас ее занимает старый граф Нидол. Занимал, вернее. Что сейчас, я уже не знаю.

– А как выглядит?

Ответил Лесной Барон.

– Старый такой, сухопарый, лысый. Скоро его самого либо казнят, либо выгонят. Скорее всего выгонят… Казнить не посмеют, у графа есть родственники как в королевстве Альтзора, так и в Империи.

– Вот это да, – удивился я вслух. – А кажется, я его видел как-то на приеме… Так он повернулся и пошел…

– Да, в его духе. – Скривился граф Слав. – Предки графа Нидола в Герцогском совете сидели, до королевы Идалы который был, а сам он в родстве со многими влиятельными родами как в Империи, так и в Срединных королевствах. Его старшая дочь замужем за имперским герцогом, плохоньким, правда, но все же. Если что, за него есть кому заступаться.

– Он имеет влияние на городскую стражу?

– Конечно. Граф Нидол начинал служить еще со времен вашего батюшки.

– И так распустил… – Покачал я головой. – Что за человек-то?

– Да в общем, служака старый. Не думаю, ваше высочество, что граф Нидол может нам помочь. Он не будет вмешиваться в наши споры, и уж тем более вмешивать городскую стражу.

– Граф прав, – задумчиво сказал барон Алькон. – Постарается увильнуть, выждать, а потом примкнуть к сильному. Он-то при любом раскладе ничего не теряет, в королевстве он нужен, и в Империи его не обидят.

– А морская герцогиня? – вспомнил я. – Она что?

– Она ненавидит королеву, – сказал барон Седдик. – Но для вас показываться в Морском герцогстве опасно, ваше высочество.

– Поддержу барона, – согласился граф Слав. – Морская герцогиня думает, что прекрасно проживет и без королевства. Если же с вами что-то случится, то это веский повод расторгнуть Коронный договор. Окажись вы в ее руках… Это будет очень сильное искушение забыть про честь.

– А граф этот, из Горной стражи?

– Не стоит! – воскликнули все хором.

– Уважаемые, есть у кого кто-то на примете?

Все переглянулись.

– Виктор, Волин и Ждан совершенно преданы Соединенному Королевству, – сказал барон Седдик. – Я их знаю два года. Достойные молодые люди. При необходимости могу найти еще два десятка человек, которые заменят охрану…

– Охрану пока не трогать! – отрезал я. – Переполошите всех раньше времени! Но вот про лейтенанта Лурга, начальника моей охраны, узнать подробно, что да как. Откуда взялся, есть ли у него слабости и если да, то какие. Может, он в «Похотливом овцебыке» сидит в свободное время, или денег тратит больше, чем зарабатывает. Что вообще хочет и как живет. Граф Слав, поручаю это вам.

Ого. Как просто-то раздавать поручения, оказывается. И самое интересное, что граф слушается. Призадумался на минуту – и решил послушаться.

– Барон… Как лучше, Лесной Барон или барон Алькон?

– Лучше Лесной Барон, ваше высочество.

– Ага. Что с вашими людьми? Надежны ли?

– Ну, мои-то… – развел руками Лесной Барон. – Надежны настолько, насколько могут быть надежны крестьяне. Вас крестьяне любят, ваше высочество.

– Еще есть децимал Морской стражи, он предан мне совершенно, – сказал граф Слав. – Давно уже заводил разговоры… У него много знакомых, да и Морская стража послушает его быстрее, чем своего лейтенанта. Позволите посвятить его в детали?

– Не позволяю, – сказал я. – Возьмите на заметку. Никого, кроме нас, в детали не посвящать. Господа, рискуете-то вы. Меня королева не тронет, а вот вы можете оказаться в дворцовом парке довольно быстро.

Глава 29

Кто позабыл далекий дом,

Тем запах пороха знаком.

Кто бьет без промаха клинком…

А. Платонов, В. Кутний. «Святая дева»

– Мальчик мой! – сказала королева, улыбаясь мне. За ее спиной пажи с восковыми мордами разминали ей спину.

– Вон! – махнула рукой королева, пажи бросили свое занятие и гуськом потянулись к выходу мимо меня.

– Матушка! – Я улыбнулся, и моя улыбка вышла на удивление хорошей. С каждым разом все лучше и лучше получается. Похоже, я становлюсь отменным лицемером.

– Как твои дела? Как твоя свита? Я слышала, что у тебя добавилось еще людей? Кто же они?

Конечно, добавилось. Виктор, Ждан и Волин теперь вроде как моя свита, держатся конными поближе к карете. Рыжики их не задевают, это стоило мне одного хо-орошего крюка в печень старшему виконту. Поняли со скоростью света, второму даже добавлять не пришлось, теперь вежливые очень стали.

– Это уважаемые Виктор, Ждан и Волин. Хорошие и достойные молодые люди. Из хороших семей. Мама, у меня теперь большая свита, такая же, как и у графа Дюка! Мою процессию теперь на улицах сразу узнают! А еще я хочу свой флаг, такой же красивый, как и у…

– Знаю-знаю! – Замахала руками королева. – Я вас видела, ой красиво! Мальчик мой, но посмотри, как они одеты? Неподобающе для свиты аристократии! Я выдам денег, пусть найдут себе хорошую одежду! А то смотрятся как оборванцы! Зайди сегодня к королевскому казначею, возьми сколько надо.

– Мама, а он мне много не дает. Я у него раз в неделю бываю…

– Правильно, что не дает. Вообще, почему ты не…

Под журчание королевы я только кивал головой. Оглянулся, нашел кресло повыше. Тут все как один пуфики какие-то, садишься на корточки, как гопник. Разве что задница на мягком.

Денег дадут, и то хорошо. Можно будет вооружить и приодеть своих людей. А они у меня теперь есть. Граф Слав, барон Седдик, Виктор, Волин и Ждан. А еще мастер Виктор, у которого пока что ничего с порохом не получается. Не горит он нормально. Я дома, по Инету, кучу литературы перерыл, да толку-то шиш. Такое впечатление, что кто-то Инет хорошо чистит от рецептов разных убийственных смесей. И в первую очередь от пороха и прочей взрывчатки.

– Мальчик мой, я должна с тобой серьезно поговорить! – вдруг прорвалось через монотонное журчание.

– Конечно, матушка, – автоматически ответил я.

Нет, просто у меня получается. Очень просто. Даже не задумываюсь, надел маску и ношу ее. Ответы идут в автоматическом режиме, а голова думает сама, не вмешивается.

– Мальчик мой, вы с принцессой Альтзорой должны родить наследника трона!

Ага, сейчас прям заделаем… Что?

– Матушка? – С невинным лицом посмотрел на королеву. Ну вот, началось, что ли? Теперь меня точно заставят принцессой заняться…

– Да, мой мальчик, настала тебе пора быть взрослым! Вы с принцессой Альтзорой должны иметь наследника трона, чтобы, если вдруг с тобой что-то случится…

Интересно, что же со мной должно случиться?

– Но, матушка, я же не умею! – Да пошла бы ты в задницу, хрюшка. Тебе надо – ты и делай, с графом Урием, например. Хотел бы я посмотреть на эту картину в позе «женщина сверху», гы-гы-гы…

– Не ври мне! Твоя эта… Эта… Вы с ней… – Королева надулась, начала краснеть, как помидор. Сейчас врежет, мало не покажется.

– Мама, у нас с той грязной девкой ничего не было, мы просто целовались! И всё!

Из-за тяжелой портьеры вышел граф Урий, быстро приблизился к королеве и что-то сказал ей на ухо. Помянешь нечистого – а он уж и на пороге.

Королева успокоилась и задумчиво посмотрела на меня.

– Мой мальчик, ты еще так многого не знаешь… Но ты уже большой!

– Да, матушка.

– И потому тебе следует сделать наследника трона, чтобы, если что случится… Молчать! – ткнула она кулаком в графа Урия, пытавшегося что-то сказать. Королева женщина крупная, а граф как глиста, и шатнуло его неслабо.

– Давай займись этим, и не откладывай. А сейчас бегом к казначею, и чтобы вся твоя свита приоделась! Думаешь, забыла я? Я всё помню!

– До свидания, матушка. – Я вышел за дверь. Стражи у входа вздернули копья к плечу, когда я мимо проходил.

Пажи, кучковавшиеся у стенки, за моей спиной по одному проскользнули внутрь комнаты.

Я пошел по коридору.

Ну, надо что-то делать. Иное дело, имела ли моя матушка такой же разговор с принцессой? И если имела, так почему же… Обычно в таких ситуациях было бы логично… Хм, хорошо звучит. Обычно было бы логично. Ну да. Вот обычно было бы логично пригласить обоих молодых, и разговаривать на такие темы сразу с двумя. «Молодые!» – говорит королева и угощает нас леденцами… В зад бы она их себе запихнула, жрать же этот сахар жженый невозможно! Итак, угощает нас леденцами и говорит, что ей нужен наследник, что королевство не может быть в подвешенном состоянии, что линия наследования не должна прерваться, что все лучшее детям, что она всегда любила детей, а теперь, на старости-то лет, хочет внучка понянчить… Тут, значит, мы с Альтзорой прослезимся и бегом в спальню, детей строгать.

Но она же вызвала меня, сказала, что я детей должен стругануть – и пошел вон. Ну, еще и денег дали, чтобы свиту себе приодел. Оно, конечно, спасибо, и с казначея я теперь трусы даже стрясу, если золота мне не даст, но проблемы-то это не отменяет. Тут, во дворце, каждое слово и каждый поступок свою цену имеют. Как и в нашем мире тоже. Просто так ничего не делается. На просто так на нарах играют[28].

Шаги по коридору, за моей спиной. Торопливые.

Кто-то догоняет, легкий кто-то… Неужто меня узнали дети? Вихор, Виктор, Ирина…

– Ваше высочество. – Граф Урий. – Ваше высочество, позвольте мне пройти рядом?

– Конечно же, граф! – радушно ответил я.

Граф пристроился, пошел рядом. Я его не торопил, прогуливался вдоль по коридору. Троечка фрейлин ее величества вжались в стены и сделали реверанс, присели и платье за края чуть приподняли. Я удостоил их кивка, большего точно не достойны. Глаза они от меня старательно так прятали. А вот граф в их сторону даже и не посмотрел.

Наконец граф собрался с мыслями.

– Ваше высочество, мы, верные слуги короны, обеспокоены… – вкрадчиво сказал граф Урий.

– Чем же? – спросил я как мог наивнее.

– Сложившейся в королевстве ситуацией, ваше высочество. Накопившиеся в стране вопросы очень сложные. Их надо решать грамотно, с чувством духа, внимания и сострадания для народа.

О, где-то я это слышал, зуб даю.

Графу разве что прямоугольника вокруг головы не хватает, который символизировал бы собой телевизионный экран. Грустно, товарищи. Грустно. Неужели все во всех мирах настолько одинаково, что даже врут как под копирку?

– Преступность в нашем городе разгулялась. Крестьяне не желают работать и бегут с земли. Сборщики налогов отказываются выезжать за сборами без надежной охраны, а солдаты в армии не получают жалованье вот уже несколько лет. А между тем кочевники Предвечной и имперские ястребы зарятся на пределы нашего светлого королевства. Ваше высочество, кочевникам нужны новые земли, а имперцам нужен наш порт. Они даже не скрывают этого!

– Наша страна окружена кольцом врагов, любезный граф, – поддакнул я. – Для меня это не секрет.

– Да, ваше высочество. Но страшнее всего враг внутренний! В городе нельзя собрать налогов, хитрые мастеровые прячут деньги, а купцы прячут товары. В прошлом месяце казнили шестерых мастеровых, скрывавших налоги, их имущество было обращено в казну, а в позапрошлом пятеро познакомились с веревкой. Не говоря уж про порку… Этих мастеровых надо пороть каждый месяц всех разом, наверняка за что-то да сыщется! Это не преступники, ваше высочество, а нищие. Только и мечтают, что сесть в тюрьму и есть за государственный счет…

Граф Урий остановился, глянул на меня краем глаза, как я усваиваю слова. Я как надо усваивал, рот полуоткрыт, щеки бледные, глазки горят жаждой справедливости.

– Ваша матушка, ее величество, подумывает о том, чтобы снова брать в порту налог с купцов. Нет-нет, не отменить все вольности торговцам, введенные вашим благородным предком, Урием Вторым. Но беспошлинная торговля и перевозка товаров через наш порт… Мы теряем каждодневно столько золота…

И дальше залился соловьем. И тут у нас плохо. И там у нас плохо. И здесь тоже не хорошо. Но молодая, растущая демократия… То есть Королевский совет, состоящий из верных и преданных трону и королевской власти людей, всегда готов прийти на помощь как королеве Мор Первой, так и королю Седдику Четвертому, буде он в скором времени…

Седдик Четвертый, это ж кто у нас такой-то, а? Неужто я? Ого, граф-то отжигает. И как по писаному, и про неустанную поддержку трону, и то, и сё… И не спят они, бедные, все думают, как бы хорошо в государстве сделать!

И еще надо сплотиться. Вокруг кого? Конечно же вокруг королевы-матери, Королевского совета и меня, принца. Графья всегда готовы сплотиться.

– Граф, ситуация в королевстве и впрямь такая тяжелая? – спросил я.

– Крайне тяжелая, ваше высочество. Крестьяне берут в руки оружие и бунтуют против законной власти! Были разграблены поместья и даже убиты несколько дворян! Такового не было уже со времен вашего предка, Урия Собирателя Земель. Я взял на себя смелость приказать сажать на кол в деревнях каждого десятого по жребию. Черный люд понимает только силу… Что с вами, ваше высочество? Вам дурно?

– Тут слишком мало воздуха, – посетовал я. – Пройдемте на балкон, уважаемый граф.

С балкона вид открывался на загляденье. Лучше даже, чем из моей комнаты. Вдалеке море, мачты кораблей, а с другой стороны Костяной лес. Облака плывут довольно низко над землей, черные, надувшиеся. Осень скоро.

Граф Урий поежился, на балконе было довольно свежо, и продолжил:

– А уж налоги-то… Если б не помощь благородного графа Лурга и не вашего слуги, – я не сразу понял, что под «слугой» граф имел в виду себя, – то ситуация была бы катастрофической. Казну пока что удается наполнять, но ситуация и не думает выправляться.

Разговор журчал горным ручейком.

– Единственная наша забота, ваше высочество, это благо Соединенного Королевства и всех жителей, его населяющих! – воскликнул граф. – И об этом все наши мысли!

– Да, это ужасно, граф. Мое мнение, что королевству не хватает размаха…

– Чего не хватает, ваше высочество?

– Размаха. Ну посмотреть: так все есть, а вот на деле… Пиры собирают все меньше народу. Да и те, кто приходит… Это ж совсем не то! Где пышные одежды? Где величественные дамы и кавалеры? – Да-да, принц совсем дурак, мелкий еще. Дурак точно! А еще и жадный! – И флаги на стенах замка надо повесить, с королевской фамилией… А мои слуги? В последнее время в обносках ходят, да что же это такое? А уж свиту-то свою я почему не могу достойно содержать? У меня только охрана да мастер Клоту, еще виконты… А в других королевствах выезды наследника престола поражают своей пышностью и размахом! Как же народ может исполниться почтения к королевской власти, когда даже слуги мои выглядят как оборванцы?

Умом я осознавал, что говорю глупость. Ну не может же граф Урий, который, даже если просто по взгляду его судить, ОПАСЕН, повестись вот на это?

– Ваше высочество, можно пригласить в помощь графиню Нака, она много времени провела в столице Империи, где изучала придворный этикет… Или вы желаете все сделать самому?

– О, это великолепно, уважаемый граф! – сказал я. – Но графиня Нака… Она же женщина! Что она может понимать? – Во ввернул-то!

– Я понимаю вас, ваше высочество, – ответил мне граф Урий. Тонко улыбнулся мне, понимающе. – Думаю, что мы с вами лучше решим этот вопрос. Обращайтесь к королевскому казначею в любое время. Я прослежу, чтобы вы не нуждались в финансах, в разумных пределах. Каждый месяц вы будете получать по сто золотых! Когда кончатся, обращайтесь ко мне, я распоряжусь.

Да, это ты хорошо решил, граф Урий. Насчет казны. Теперь хоть с мастером Виктором можно будет нормально расплатиться. А то он на меня уже косо глядит за все мои старания.

– Может, есть что-то еще, чего бы хотелось вашему высочеству?

Я задумался. Я сейчас очень надеялся, что снаружи не видно моих размышлений. Под кого же ты копаешь, старый мухомор?

– Уважаемый граф, а может, я просто обращусь к вам с просьбой? – «У меня так ма-ало друзей…» Держись, язык, а то отрежут тебя вместе с головой, узлом завяжись! – Просто не всегда удобно мне просить у матушки!

– Конечно же, ваше высочество, конечно же! – Граф Урий снова поклонился.

Распрощались мы совершенно довольные друг другом. Я надеюсь, что граф остался доволен тем, что наследный принц такой же придурок, как и его мамаша, а принц очень был доволен тем, что граф так подумал.

Итак, не откладывая в долгий ящик дел, пошел я в королевское подземелье и там получил на руки деньги. Сразу. Без разговоров, только сославшись на графа Урия. Вошел мимо стражников, сразу к казначею, там, в подземелье, как раз сидел такой, сморщенный угорь с хитрыми глазами и бороденкой клинышком. Где-то я тебя уже видел, хмырь… Уж не в «Похотливом овцебыке»? Казначей сидел за столом, заваленным кучей разных бумаг, при паре приборов для письма, и что-то выводил на норовящем так и свернуться свитке. За его спиной здоровенная решетка перекрывала коридор, и там, в тусклом свете факелов, виднелись какие-то мешки и ящики. Никак с золотом.

– От графа Урия, – представился я. – Сто золотых.

Казначей подслеповато прищурился. Потом медленно снял с шеи шнурок, на котором болталась недлинная трубка с язычком на конце. Шаркая, подошел к решетке, вставил эту трубку куда-то в стену и с натугой провернул. Ух ты, надо же, это же ключ! А я-то думал, что это фаллический символ, для уестествления нерадивых работников. Что-то щелкнуло, решетка отошла в сторону, казначей с тяжким вздохом вынул с какой-то близкой полки пару соблазнительно круглых кожаных мешочка.

Кряхтя, вернулся за стол, воссел на табуретку, тщательно заправив ключ под камзол. Подозрительно огляделся вокруг и отсчитал мне ровно девяносто пять золотых, покряхтывая. И остановился. Типа забирай.

Я посмотрел на казначея хмуро.

Тот спохватился и выложил на стол передо мной еще два золотых. Я демонстративно отвел взгляд от горки золота на столе, поглядел в потолок. Но краем глаза заметил, как одной рукой казначей положил одну, а убрал две. Ну зараза такая. Ладно, сделаю вид, что ничего не заметил. Принц же глупый мальчик еще.

Хорошо, наверное, дружить с графом Урием… До поры до времени. Пока он тебя на плаху не отправит.

Ну, денег получили, в кошелек упаковали, пора и к мастеру Виктору. Посмотреть, что он там сделал. Тем более что сержант говорит – результаты есть!

В бричке и дорога короче. На этот раз рыжики в сопровождение не достались, они на неделю свалили куда-то в свое поместье. Ну да и ладно, меньше народу, больше кислороду. Тем более такого народу. Мастер Клоту двинулся со мной, негр тащил за ним его тяжелый ящик.

– Мастер Виктор, чем порадуете? – Я прошел в мастерскую.

– Сюда, ваше высочество… – Мастер Виктор посторонился, пропуская меня. – Вот, получилось. Мы заплатили городским нищим, те перекопали для нас отхожие ямы королевского замка… Прошу прощения, ваше высочество, их уже лет пять не чистили…

Боже, храни королеву и воров ее, сами себе могилу роют.

– …так, как вы сказали. Конечно, еще в Мойке есть ямы с нечистотами, но туда без надежной охраны лучше не соваться. Белый мох промыли, жарили на сковородке, потом вот… Уголь в ручной мельнице размололи, а серу у лекарей купили, ее лекаря к себе в маски кладут, чтобы от больного воздуха спасаться. Вот… Зелье. Смешали, как вы велели…

Сваренное зелье мастер разложил на верстаке, в берестяных кулечках. В старину на Руси порох так и называли – «огненное зелье». А вот свечи над верстаком явно лишние!

– Мастер, барон Седдик предупреждал про огонь?

– Да… – Кивнул головой мастер Виктор, глядя, как я быстро, одну за другой, накинул специальный колпачок на каждую из трех свечей подсвечника.

– Так, а что же?

– Но, ваше высочество, как же нам работать? Ведь темно, ничего не видно…

– Ставьте зеркала либо работайте днем. Мастер, никакого огня, еще раз повторяю!

– Да, ваше высочество. Серу мы купили у лекарей… Когда болят суставы, ее мажут на руки.

Я слушал его фоном, а сам смотрел на горку черного, крупного порошка.

– Мастер, я использую вот эту металлическую тарелку?

– Да, ваше высочество.

Я взял несколько щепотей, переложил в грубую металлическую миску, щелкнул зажигалкой.

Ш-шш! Горка зелья сгорела, медленно выбросив столб белесого дыма. Я отдернул пальцы, а потом вдохнул дым и закашлялся. Такое ощущение, что в горло насыпали толченого угля.

Нет, это не порох, конечно, но что-то уже очень к нему близкое!

– Ваше высочество, – осторожно спросил мастер Виктор, когда я откашлялся и вытер лицо. – А можно ли продавать вот этот состав? Ну, немного? Брать будут хорошо, на растопку…

– И думать забудь, – сказал я. Вынул кошелек, отсчитал пятьдесят золотых, положил на стол. – Это за выполненную работу. Мастер, теперь что нужно делать дальше…

– Да, ваше высочество! – Мастер с небольшим таким сомнением смотрел на угол стола, где я чертил острой деревянной палочкой. Технологии получения пороха средневековой Европы, выловленные мной из Интернета, особых сомнений не встретили, тут умели примерно то же самое, и без моих подсказок лет через сто до пороха дошли бы. А вот с тем, куда этот порох положить, возникли вопросы.

Что же мне нужно для хорошей бомбы? Во-первых, нужен огнепроводной шнур и запал. Во-вторых, нужен прочный корпус, осколки которого и выступят поражающими элементами. Хорошо бы получить чугунную рубашку, цельнолитую, с насечками, как у гранаты. Тогда осколки хорошие получатся…

– Вот это корпус, его нужно сделать из металла. Вот тут запальное отверстие… Сюда нужно провести огнепроводный шнур. Берете тонкую бечевку, вымачиваете ее в пороховой мякоти…

– Ваше высочество, все что угодно! – быстро сказал мастер. – Но я не понимаю, что вы говорите.

– Начнем сначала, – вздохнул я.

И сразу выяснилось, что с металлическим корпусом будут трудности. Литья металлов не знают, и вообще, металл тут только ковкой обрабатывается. Герметичный металлический стакан можно только ковкой получить, осадить металлический лист на болванку. И стоить это будет… Нет, не потяну. А вводить мастера в расходы не хочется, он мне еще понадобится.

Сошлись на корпусе гранаты из толстой глины, с огнепроводным шнуром мастер пообещал поэкспериментировать, были у него задумки какие-то. Рукоятку для гранаты можно сделать деревянную, разборную из двух частей, внутри пропустить огнепроводный шнур.

– Аванс. – Подумав, я отсчитал мастеру еще десять золотых.

– Все выполню, ваше высочество, все силы приложу!

Конечно, приложит. Крыша на доме обновленная, забор отремонтирован, тропинки по двору вымостили камнем, хотя раньше просто песком посыпали, и склад камней отесанных в углу двора, что-то готовятся еще делать. Инструменты с иголочки, новенькие, и мастеровые не как оборванцы ходят, в конюшне кони другие, даже охраны прибавилось.

Да, кони! Ждан как-то просветил меня насчет тутошних лошадок.

Самые дешевые – степные лошадки. Мелкие, непрезентабельные, типа как наш «уазик». Злобные, ежели что не по ним, так за руки цапнуть могут. Зато выносливые и неприхотливые, тянут много груза и едят все, что дают, морозов не боятся. Таких лошадей в телеги запрягали, на таких пахали, короче, рабочие лошадки.

Потом, чуть подороже, имперцы. Здоровенные кобыляги, смирные, на таких тут ездят воины. Жрут зерно, любят, чтобы их вычесывали и холили-лелеяли. С голодухи и сеном питаться могут, но недолго, мрут. Да еще и теплолюбивые к тому же, с холодами простужаются быстро, попонами их надо укрывать. В моей бричке и под охраной моей как раз имперская порода, кстати. Крестьянину или горожанину такой конь ни к чему, к работе он непривычен, а содержание его влетит в копеечку.

Ну, и самое дорогое, это нугарцы. Из далекой Нугарии… Одно из королевств на границе Предвечной. Знаменито как раз своими коняшками. Высокие, тонконогие и быстрые. Красивые… Даже мне, который первую лошадь в зоопарке увидел, да и то была лошадь Пржевальского, даже мне они нравятся. Точеные такие, как мраморные, белые и черные. То есть белые и вороные. Если белые, то ни одного пятнышка, если вороные, то как ночь. У королевы в карете такие, видел уже. И у графа Дюка, и вроде бы даже у графа Лурга. А генерал Ипоку, когда вокруг дворца катался, так только на таком, белейшей масти.

Конечно, их АИ-80 не заправить… То есть отборное зерно и чистейшая вода, теплые конюшни, умелые конюхи, и прочая, и прочая…

Так вот, у мастера Виктора в конюшне раньше скалились на посетителей пара степняков, а теперь добавились пара имперской породы, которых обихаживал новый конюх, тормознутый такой детина, худой и жилистый. И бричка новая появилась, под конюшней стоит, подмастерья как раз с ней что-то делали, когда я приехал.

Поднялся мастер на зажигалках, и неплохо поднялся. Да любой бы поднялся. Кремень и кресало, или как это называется…

Огниво.

Да, огниво.

Вот такие палочки железные, кресало, источенная в тонкие лучинки древесина и кусок кремня, о который надо стучать, чтобы добыть огонь. Дело сложное, непростое. Трудно это, оказывается, разводить огонь в средневековье. А теперь любой может, щелкнул зажигалкой, и вот огонь пошел! Да и модная это вещь, оказывается, сам видел на одном королевском приеме, как какой-то дворянин зажигалкой перед дворянкой хвастался. Шорк-шорк туда-сюда, вот огонек, заходи ко мне в замок вечером на чаек…

Из мастерской мастер Виктор вышел первым, задумчиво шебурша здоровенной ладонью затылок. И вся его фигура выражала задумчивость.

У меня же, напротив, настроение было весьма хорошим.

Не получится с корпусом железным? Не получится с глиняным? Да ну и ладно, даже деревянный бочонок с порохом тоже может неплохо громыхнуть. Положим много-много пороху под дворец – и ка-ак бахнем… Правильно бахнем. Графы разбегаются, высоко поднимая колени и роняя кал, матушка, мать ее за ногу, запирается в покоях и истерит, а принц Седдик потихоньку так берет власть. Надевает корону.

– Ваше высочество, не отобедаете с нами?

Ирма, жена мастера Виктора. Из-за ее плеча на меня смотрит мальчишка, чуть меня младше, но не по-детски серьезный. Отказываться тут не принято, это же не Россия моего мира, где некоторые условности еще до революции побоку пустили.

– Конечно же, хозяйка, – улыбнулся я. – Буду очень рад. Куда идти?

Здоровенные пироги, похлебка, варенье-перетируха, вино слабенькое, кислое. Большой такой, с руку длиной пирожище, и с руку же толщиной, в котором запечена рыбка целиком. Рыбу очистили от крупных костей, выдрали с мясом плавники и хвост, обложили веточками какого-то растения. Вроде петрушки, хотя первым на ум пришло слово «тмин»[29]. И вкус был такой же, пряный до жгучести. Ой. И таких пирогов… На всех хватило, короче.

Ирма улыбалась, мастер Виктор расслабился, морщины разгладились. Мастер Клоту сидел в стороне, он теперь от меня вообще не отлучался ни на миг. Вино же было неплохим, и мастер Клоту его, наверное, неплохо набрался. Движения потеряли четкость, он чуть пару раз не сшиб высокий бокал.

С нами собралась почти вся семья мастера. Не было только старших сыновей, у одного уже давно своя кузница, а второй куда-то там отправился и к ужину не вышел. Зато был сам мастер Виктор, большой, квадратный и степенный, его жена, Ирма, раскрасневшаяся и чуть смущающаяся. Мне от того как-то не по себе было, чего меня смущаться-то? Дети же… Сначала я подумал, что дети-то как раз и не будут сторониться условностей, да куда там.

Паренек, младший сын мастера, был чуть моложе моих лет, но кровь мастера Виктора в нем видна издалека. Такой вот квадратненький мальчишка, серьезный и немногословный. И ел тоже серьезно. Но при этом на меня такие взгляды бросал из-под темной челки, что мне даже интересно становилось, что это он так. Чуть ли не волком. Ну странно. Чем обидел-то? Вроде бы я тут еще не успел никого казнить. И даже помиловать не успел… Не получилось. Сил тогда не хватило.

Ну да ничего, если гранаты будут…

Еще двое, девчонки. Одна чуть постарше, а вторая вообще малявка. Первым же делом перепачкалась в варенье, а потом стала приставать к мастеру Клоту, играться с застежками его ящика, который мастер непредусмотрительно поставил на пол рядом с собой.

Заметили, выгнали.

Поели, молчаливая служанка принесла большой кувшин подогретого вина, разлили в большие кружки, Ирма присматривала за младшей дочкой. Та пила осторожно, маленькими глоточками.

Я обнял ладонью теплый бок кружки. Большая такая, глиняная, удобная. В «Ильичко» такие же были. Все же в этом мире есть своя прелесть.

Жарко пылал камин, трещали дрова. Редкие искры метались в огненном зеве, падали на каменную подложку. Решетка вся закопченная, рядом стоят кочерги с деревянными рукоятками, в аккуратном каменном ведре. Окна закрыли ставнями, вечереет. Но и холодает тоже.

– Ваше высочество, вы очень легко одеваетесь, – вдруг сказала мне Ирма. В ее присутствии я еще немного робел сам. Настоящая русская красавица. И даже четверо – или больше? детей не испортили фигуры. Не, ну конечно, не испортят. Это у нас фитнес, а тут жизнь такая, что любой фитнес отдыхает. Одной воды-то принести чего стоит. Или дров для камина нарубить. А уж за детьми в таком доме проследить, так это уж вообще.

– Так в карете не так холодно, а в замке вообще тепло! – возразил я.

Слукавил, конечно. Надо будет время выбрать, найти дворцовых портных и руки им поотрывать, которые у них из задницы растут. Куртка походила на телогрейку, расшитую золотом и серебром, застегивалась на три золотые пряжки на груди, как косуха, и наружу у нее торчал какой-то жесткий, колючий мех. А стоило поднять руку вверх, как за рукой ползла вверх пола куртки, а воротник съезжал мне на плечо. Носить эту дрянь было решительно невозможно, и я решил подождать, пока уж совсем холодно не станет.

– Все равно зайти к портным вам необходимо, ваше высочество! – Покачала головой Ирма. – В вашем-то возрасте застудитесь на морских-то ветрах. Скоро уж зима…

– Да уж надо бы… – еще больше смутился я.

– Завтра приходите, у нас портные будут, – пригласила она. – Не как из замка портные, хорошие… У нас все в их вещах ходят. Приходите. Вам точно куртка нужна, и штаны теплые, и все-все-все… Ой, ваше высочество, простите! Что я несу-то? У вас же…

– Ничего. – Я улыбнулся через силу, преодолевая смущение. – Спасибо, хозяюшка…

– Да вы кушайте, кушайте! – Мне был любезно пододвинут еще один здоровенный пирог, только что внесенный слугами.

Чай с пирогами. Вот как это выглядело до революции-то, а. Понятно, почему на всех картинах купцы да купчихи не во всякие двери проходят.

– Уже не влезет, хозяюшка. Не искушайте, все так вкусно, но всего не съесть точно!

Мастер Клоту не к месту шумно вздохнул, вынув нос из большой кружки с вином.

Ирма улыбнулась.

– Вот, ваше высочество, вы заходите чаще. Накормим вас, а то там, во дворце-то, все заморское небось. Оно для имперских хорошо, они так живут, а у нас времена холодные бывают. Зима дунет в этом году сурово…

– Отчего так?

– Так дни коротки уже, а омела еще листья не бросает, а на побережье рябины уродилось, что еще не всю собрали. Зима короткая будет, морозная.

– Народные приметы? – понимающе сказал я.

– Нет, это в Королевском университете рассчитали астрологи, – удивилась Ирма. – Они давно уже рассчитывают, со времен Рыцаря.

– Кого?

– Король-Рыцарь, Мург Первый, – прогудел Виктор.

– О, понятно. Просто забыл. – Непростой у меня предок был, однако. Мало того что всех в округе завоевал, так еще и Королевский университет основал, да много мудрых обычаев завел. А вот король Лото Второй после себя кучу стихов оставил, три тома. Обязательное их изучение на факультете литературы и на общем факультете Королевского университета. Тоже мудро придумано, теперь все, кто через университет пройдет, будет знать, что Соединенное Королевство Ильрони и Альрони не какие-то там варвары, вот у нас король даже стихи писал.

Я вдруг понял, что разговор-то мне нравится. И дом тоже этот нравится. Тут не было молчаливых лакеев и рабов, готовых исполнить любое твое повеление, не было отменного вида из окна, не было… Да много чего не было, в том числе и пища куда как грубее обработана, чем в той же «Ильичко» или в замке, Вербицкий тогда прав оказался насчет средневековой кухни. Но тут было очень уютно и тепло. Большая семья, в которой все хорошо. Жаль только, что я тут точно лишний.

Но что же парень-то на меня так смотрит? Чем успел обидеть?

– Ваше высочество, а что дальше будет? – вдруг спросил мастер Виктор.

– Дальше? Когда я королем стану? – При этих словах дернулось лицо как у Ирмы, так и у злобного пацана. Причем по-разному. Ирма-то от жалости, скорее. А вот парень что-то хотел сказать, да успел язык прикусить.

– Так до того еще жить да жить, – улыбнулся я. – Засиделись мы у вас… Пора, наверное. Мастер Клоту… Ма-астер! Встаем, на выход. Нам еще во дворец ехать.

С моря налетел холодный ветер, подуло сыростью. Меня моментально пробрало до костей. Кучер на козлах уже покрылся гусиной кожей и кутался в плащ. Походил на большой тряпичный сверток, из которого только нос высовывался. Охрана делала вид, что бдила, а на самом деле грелись у теплого бока кузницы.

– Давай. – Махнул я рукой. – Домой едем! Мастер Клоту, не падай давай, а? – Это уже мастеру Клоту. Того шатало. Вино домашнее ему крепче подливали, чем мне, и теперь приходилось держать его за рукав. Не такой уж и тяжелый дядька-то, несмотря на то что толстый. Или это я уже успел так подкачаться?

Провожать нас вышли мастер Виктор и его жена.

– Завтра приезжайте, высочество. Я еще пирогов напеку, – простодушно пригласила меня Ирма. Я мысленно охнул, живот и так похож на надутый барабан. Но приехать надо, надо проконтролировать, что же мастер-то сделает.

– Непременно! Покойной ночи, хозяева… Домой едем.

Бричка двинулась, мастер Клоту повалился и потряс головой.

– Прошу меня простить, ваше высочество…

– Мастер, а, мастер, – вздохнул я, – вы же лекарь. Неужели дозы не знаете?

– Да какой я лекарь, ваше высочество! – Пьяно покачал головой мастер Клоту. Повело его нехило. Глаза в кучку, осоловел немного. Но руками ящик свой прижимает дай боже, как кошелек на площади Трех Вокзалов в Москве[30].

– Нет, ваше высочество, я не лекарь! Я просто бездарный подражатель!

– Что же так, мастер? – поинтересовался я.

Лейтенант Лург вопросительно глянул на меня. Я покачал головой, но лейтенант все же спросил:

– Ваше высочество, мастер может поехать отдельно.

– Не надо. Все в порядке. Рыжие где?

– В замке, ваше высочество. Они сегодня изволили верхом кататься.

Жаль, что ноги не переломали. Не нравятся мне эти рыжие в последнее время, все больше и больше себе позволяют, а одернуть их некому совсем.

– Отчего же так, мастер? – спросил я, ловя норовящего грохнуться из брички на мостовую мастера Клоту. – Вот он я, перед тобой, живой и здоровый, а раньше лежал и не шевелился. И даже в потолок не смотрел. Вы великий гений, если смогли то, что не…

– Ваше высочество! – Пьяно качнулся мастер. – Ваше высочество, я скажу вам, что я понятия не имею, почему вы выздоровели. Я испробовал много амулетов. Я даже прижигал вам ладонь…

Вот засранец толстый, задницу бы тебе прижечь, ночью, во сне, чтобы проснулся!

– …но вы спали и спали. Я искал в древних трактатах, я искал долго очень, но ничего не нашел, ничего! Все врачи отказались, но я остался ради этих проклятых денег от королевы. Но вот… ик! Ик! Ик…

– Не сюда, зараза тебя возьми! – заорал я, оттягивая мастера к борту брички. – Эй, стой, сто-ой!

Бричка остановилась, я стащил мастера Клоту на мостовую и отправил под ближайшую стену, там по продолбленному в земле арыку тек вонючий ручеек и росли какие-то кусты. Мастера с шумом полоскало домашними пирогами, охрана ухмылялась, совсем не заботясь о периметре.

А райончик, в котором мастеру так поплохело, и впрямь не очень благоприятный для прогулок. Нижний город тут примыкал к каким-то бедняцким кварталам, ничего хорошего, криминал-с! Правда, пока что тут мало народу собралось, но если задержимся, то могут быть большие неприятности. Вот даже лакей на козлах оглядывается, и негр-носильщик сильно забеспокоился, неуютно ему.

– Мастер! – Я рванул мастера Клоту за шиворот.

– В-вв…

– Пришел в себя? Лейтенант, воды дай!

Кое-как умыли мастера водой из фляжек охраны, водрузили на место, под руку подтолкнули ящик. Я, подумав, наклонил его голову пониже, чтобы не захлебнулся, если что. Мастер Клоту заснул, свернувшись на сиденье вокруг своего ящика.

Вдруг лейтенант Лург, до того лишь страдальчески морщившийся, напрягся. Выпрямился в седле, посмотрел мне за спину, зачем-то полез за мечом, но доставать его не спешил.

Я оглянулся.

Позади на улице, там, откуда мы приехали, что-то решали меж собой негромкими голосами темные тени. Всего с десяток силуэтов, жмущихся к кустам и стенам, но их становится все больше, глухо звякнуло оружие.

– Валим давай отсюда, – сказал я лейтенанту.

Со свистом над нами мелькнула какая-то палка, похожая на дубинку, и врезала охраннику справа от меня по шее. Раздался громкий «бом», шлем съехал вниз. Охранник с ругательствами закачался в седле, нащупывая меч.

– Все к замку, рысью! – скомандовал лейтенант Лург.

Сзади нас заулюлюкали и заорали, но бричка шустро вошла в поворот вслед за охранниками (вот, кстати, вопрос хороший – как это они там впереди меня оказались?), и только нас и видели.

Во дворце Клоту передали с рук на руки уже знакомой даме. Та охнула, одной рукой подхватила мастера под мышки, другой рукой его ящик и повлекла куда-то наверх. За ней растерянно поспешил негр-носильщик.

Прошелся по темным и пустым коридорам, свернул к себе, стража у покоев кое-как выпрямилась по стойке смирно. Кивнул им, не особо внимания обратив. Ноги и руки уже просто гудели, требовали полежать и отдохнуть, да и живот-то обожравшийся таскать сложно. Ладно, сейчас вот закрою глаза, и здравствуй, мир Земли, с туалетами теплыми и душевыми…

Ого, а где же ее величество, то есть ее высочество? Принцесса-то где? Должна уж быть. Время позднее. Хотя она там что-то вроде в саду гуляла… Наверное, и загулялась.

– Эй, – высунулся я из-за двери. – Эй, воин.

– Да, ваше высочество, – сказал правый, не отводя взгляда от коридора. Вроде бы этот сопровождал меня в поездках еще в первый раз, и барон Седдик его неплохо отлупил в «Ильичко». Но вот имени его не знаю, они все избегают почему-то по имени друг к другу обращаться.

– Принцесса Альтзора куда делась?

– Она гуляет в парке, ваше высочество, – сказал стражник. Помолчал, раздумывая, стоит ли говорить или нет, но все же решился: – С рыцарем Алором и двумя пажами. – Последние слова он произнес как-то многозначительно. – Как с утра ушли, так до сих пор и нет.

– Что еще за рыцарь, почему не знаю? – удивился я.

– Племянник по мужу графини Нака, – ответил стражник слева. – Он выступал в последнем турнире, год назад. Сшиб с коней двух рыцарей.

Про турниры я уже слышал, проводились тут. Турнир в честь дня основания города, турнир в честь начала осени, турнир в честь дня рождения рыцаря Ло и еще куча целая… Королева их запретить не могла, хотя ей того почему-то очень хотелось. И ограничилась демонстративным своим на них неприсутствием. Ну да, впрочем, в последнее время там стал рулить граф Дюка, на паях с графом Лургом. Виктор, который из всей троицы был ближе всего к рыцарскому званию, как-то обмолвился, что в норе у Порождений он видел турниры такие, где и побежденный, и победитель платят одному и тому же человеку.

– Ладно. Я спать, до утра не беспокойте.

Зашел в комнату. Ну, не скажу, что тут многое изменилось со времени моего первого тут просыпания. Принцесса поставила для себя пару шкафов (не сама, конечно же, она б не подняла, да и для такой работы рабы есть), зеркало огромное повесила.

О, кстати, зеркало. Еще с той поры осталось, как я впервые себя тут увидел. Ну-ка, рубашонку и колготки-лосины долой, поглядим на тело…

Постоял перед зеркалом, напрягая то одни мышцы, то другие. Положительный результат есть. Плечи пошире, живот обрел более жесткие очертания, и даже выражение лица чуть изменилось. Раньше походил на загнанную жирными кошаками мышь, а сейчас уже нет. Сейчас уже крыса, скорее.

Цапнет, мало не покажется, по-оберегись!

Глава 30

Кто-то долго не сможет забыть,

Как шатались бойцы,

О траву вытирая мечи.

В. Цой

Под вечер я решил еще раз прогуляться к замковым детям. Может, что полезное расскажут. Несмотря на то что последняя вылазка едва не закончилась плачевно, интерес-то остался. Дети знают способ выбраться из замка, и неизвестно, когда этот способ понадобится мне. Вдруг что такое взбредет в голову королеве, что от этого только убегать и останется?

– Уходишь? – спросила меня Альтзора, оторвавшись от своего кульмана с вышивкой.

– Да пойду, пройдусь, с друзьями пообщаюсь. – Пожал плечами я. – Спать что-то не хочется. Хочешь, со мной пошли? – вдруг ради смеха предложил я. Авось, отстанет, отвернется к своей вышивке…

Но события пошли не по моему сценарию.

– А… Можно? – вдруг спросила меня принцесса.

– Вообще-то не стоит, но для тебя можно всё, – гордо болтнул мой язык, прежде чем мой разум сумел его остановить. Она же принцесса, а там… А там простолюдины, дети слуг! Альтзора – девушка обидчивая, кто-то из ростиков скажет что-то лишнее, и как позовет она стражу… И что тогда делать?

– Только, чур, уговор. Ты оденься не так сложно…

– Как это? – не поняла Альтзора.

– Ну… Там, куда мы пойдем, никто не знает, что я принц.

Глаза принцессы вспыхнули.

– О нас никто не будет знать? Вот это да! Как Тайный принц!

– А это еще кто?

Тайный принц – это такой главный герой кучи книжек этого мира. Ну и легенд, конечно же. Жил себе в Муравьином королевстве такой вот принц, который имел хобби переодеваться в простолюдина и бродить по городам и весям. А потом вламывал чиновникам за угнетения народных масс. Ну, как Гарун аль-Рашид и его визирь Джафар, мир с ними обоими[31].

Первый вариант одежды принцессы я забраковал сразу.

– Ты что? Золота меньше…

В самом деле, длинное белое платье с серебряным шитьем и шапочка с шитьем золотым ну никак бы не пришлись ко двору. Сразу бы поняли, что девочка непростая пришла с их другом Серым. И не знаю, как бы тогда отреагировали.

– Вот это, может? – Альтзора закопалась в шкаф. Ойкнула.

– Что такое?

– Шарф мой в крови!

– Ну… Тут такое дело было… – Я посмотрел в потолок, пытаясь избежать пытливого взгляда принцессы. – Подрался я ночью.

– Наследник престола? На дуэли?

– Да какая там дуэль… – Хмыкнул я, вспоминая ночной бой. – Просто жизнь полна неожиданностей.

– Наверное, сражался за прекрасную даму?

Я вспомнил Урия.

– Ага, за нее самую. Сама понимаешь, имя не могу назвать…

– Да и не надо. – Принцесса отложила шарф в сторону. – Вот, это подойдет?

Зелено-серое платье, с серыми пуговицами, до середины икр. Подойдет, наверное. Со стороны не заметно, что сшили его гораздо лучше, чем одежда местных слуг. – Только вот все украшения оставь… – Я посмотрел на принцессу еще раз. Какие еще там украшения, она ничего не носит, кроме ожерелья и кольца на пальце.

– Вот, все лучше снять.

Принцесса с готовностью сняла с себя ожерелье и убрала в ящик подальше.

– Кольцо не могу, это знак моего происхождения.

Я посмотрел. Вроде бы ничего такого, носит его на безымянном пальце. Обычное кольцо с небольшой печаткой. На печатке в несколько линий нанесена роза. Ну, или что-то очень на нее похожее.

– Герб твоего королевства?

– Да.

– Ну… Надень что-нибудь на руку тогда. Или, знаешь что? У тебя цепочка попроще есть? Повесь на шею на цепочке.

Идея отклика не вызвала. Альтзора вообще поглядела на меня как на сумасшедшего, неожиданно прилюдно раздевшегося и влезшего на елку.

– Ну, хорошо. Тогда давай вот так сделаем, ты палец обмотай, скажи – порезалась.

Так и сделали.

В условленном месте нас уже ждали Вихор, Маля и Ирина. Виктора по пути встретили, он привел за руку Пира.

Снова запрятались в комнату, занавесили плотной тканью окно.

– Новенькие? – подозрительно спросил Вихор.

– Ну да. Это Аля, моя… – Чуть было не сказал «жена», опомнился. – Мы знакомы, короче. За нее ручаюсь.

Представились. Ирина глядела на новенькую как-то подозрительно, Маля вообще индифферентно ко всему отнеслась. Пирожок вообще глядел на все открыв рот, ему все было любопытно. Наверное, если б нас забрали всех в рабство, так же с любопытством оглядывался.

Виктор же широко улыбнулся.

Запрятались в комнату, занавесили окно, зажгли свечи. Ирина достала откуда-то кусочки черного, грубого хлеба. Посыпали их припасенной солью, раздали по кругу. Несмотря на мои некоторые опасения, принцесса с удовольствием умяла свою долю.

– Ну, кто рассказывать будет?

– Я знаю, кто хорошо рассказывает! – Альтзора высказалась и ткнула меня в бок. – Давай ты, есть же еще что-то, что ты не рассказывал…

– Давай я, – быстро прервал я ее.

Ирина посмотрела на меня ревниво.

– Угу! – поддержал Виктор. – Про кого рассказывать будешь?

Айвенго уже был. Квентина Дорварда кое-как вспомнил. Три мушкетера тут не пойдут, тут еще не знают, что такое порох и почему важно, когда у друзей есть шпаги. Да и из меня Боярский фиговый выйдет.

Хотя вот.

– Значит, слушайте, ростики. Дело было в далекой такой стране. И жил там отважный рыцарь, хотя и молодой очень. Дурной, можно сказать. Но не совсем, а как-то так.

– Рыцари дурными не бывают! – незамедлительно сказала Альтзора.

Переборщил я тут с ней. Все равно она выглядит… Ну, не как «мерс» среди «копеек», а как «пассат» среди «опель-кадетов». Что-то вот прорывалось, и это «что-то» Ирина почувствовала своим верхним чутьем на раз, вон как поглядывает.

– Этот еще молодой был. Рыцарями-то не рождаются, рыцарями становятся. Упорным трудом… Ратным трудом, я хотел сказать. – Вовремя поправил, заметил странные взгляды. Ну да, это у нас труд почетный, и так все семьдесят лет, а тут говорят: «Трудишься – значит, бык! Быку – ярмо!» – Значит, неопытный, вот скажем так. Звали его Дик. Жил он в большом замке, со своим приемным отцом, графом Даниилом. Жили они не тужили. И вот началась в королевстве большая война друг с другом. Когда брат восстает на брата, а дети ратятся со своими родителями…

– Бунт, что ли?

– Нет, бунт это когда чернь, – сказала Ирина. – Это когда крестьяне в руки оружие берут… В Закатном герцогстве было недавно, троих бунтовщиков в парке казнили!

– Во. – Поддержал я её, хотя хотелось помянуть королеву очень плохим словом. – И вот началась такая война, когда дворяне не могли решить, кому же из них быть главнее и кому больше золота захапать и крепостных…

– И как всегда страдал народ. – Вставил шпильку Урий.

Вот ты Лукич, Ленин доморощенный.

– Ну, так есть. Хорош прерывать уже. Я ж забуду.

– Да, Вихор, молчи уж! – сказала Ирина.

Маля молчала, только внимательно на меня смотрела.

– Итак, в замок отчима рыцаря, графа Даниила, прискакал гонец от графа. Граф отправлялся на войну, прислал в замок гонца с приказом собрать всех, способных носить оружие, и выступить отрядом ему в помощь. А в замке никого не оставлять, ибо дела на войне шли у графа очень плохо.

– Что за имена такие странные? – удивился Урий.

– А ну молчи! – Ирина сильно ткнула в бок Вихора.

– Значит, собрались они. Рыцарь Дик, управляющий замком и рыцарь Николай, который должен был повести отряд на помощь к графу. Ирк, дай еще хлебушка, а? Спасибо. Значит, вот собрались они. Собрали оружие, доспехи надели, сели на коней и только выехали из замка, как рыцаря Николая пронзила Чёрная стрела. Раз, и все. А на стреле была записка, в которой говорилось, что рыцарь Джон-мщу-за-всех обещал посчитаться не только с Николаем, но еще и с графом, и с придворным жрецом, и с управляющим замком тоже за смерть отца рыцаря Дика…[32]

Альтзора слушала, уставившись на меня как на последнюю надежду. Вихор сначала было заскучал, но потом втянулся. Выдал только пару дежурных шуток, когда леди Джоанна переодевалась в мужчину, да и только.

Незаметно я втянулся и сам. Нет, все же какое большое преимущество есть у меня, ребенка технически развитого общества. Я за всю свою жизнь столько книг прочитал, сколько та же принцесса Альтзора и не увидит. А если уж и про кино вспомнить, так это вообще будет просто полный улёт. Кино не то что Альтзоре, оно даже и Вальтеру Скотту и Роберту Стивенсону не снилось. Как их снимут-то.

А Стивенсона мы еще и в школе учили, «Вересковый мёд», когда старик сына попросил убить, чтобы тот тайну не выдал.

– …и вот граф Даниил пошел к лесу и вдруг упал. А когда граф Дик прибежал к нему, то увидел, что из груди графа торчала Чёрная стрела. А рядом стоял рыцарь Джон. И он сказал, что теперь-то его дела земные завершены, граф Дик больше никогда о нем не услышит.

Все промолчали. Маля задумчиво посматривала то на колеблющееся пламя свечей, то на меня. Ирина молчала, разглаживая подол платья, Урий и Виктор тоже под впечатлением. Но больше всех что-то на Альтзору подействовало.

– А почему магов не было? – вдруг спросил Пирожок.

– Да потому что их не бывает, – авторитетно ответил я.

– Как это не бывает? – Теперь на меня уже смотрели не так восторженно. – А как же принца-то вылечили? Мастер Клоту колдун натуральный, как есть. Если б не он, принц бы все так и спал, как лосось.

Я мельком глянул на Альтзору, не вскинулась ли. Но она еще в себе, что-то переживает. Глаза такие бывают, когда человек чем-то очень внутренне увлечен. Я пару раз такие видел, главный наш отличник по кличке Ботан всегда такие глаза делает, когда дифференциальные уравнения решает или когда лекции записывает. Как тетерев на току, ничего не вижу, ничего не слышу.

– Да не знаю я, как. Я пока что ни одного не видел.

– А я видела, – вдруг сказала Маля. – Мастер Клоту с моей мамой часто время проводит…

Ох ты, вот почему ты мне знакомой показалась, малявка! Точно-точно, чем-то ты на ту тетю похожа, с которой мастер Клоту в кровати кувыркался. Только кормить тебя до нее еще пару лет пирожками…

– Ого, – это я сказал, все остальные уже, наверное, знали.

– И как он… – как можно нетактичнее спросил я. – Что за человек-то он?

– Добрый. – Маля смутилась, она все еще была под впечатлением «Черной стрелы» и потому отвечала. А так из нее, видно, слово сложно тянуть. – Мне всегда сахаринки дарит.

– Что такое сахаринки? – вдруг спросила Альтзора.

– Ну ты даешь. – Покачал Вихор головой. – Это леденцы такие… Когда хлеб в сахаре вымачивают.

Тьфу ты гадость, да это ж королевские леденцы!

– Знаю! Я такие ела. Они у нас леденцы назывались.

– А ты сама-то откуда? – вдруг спросила Ирина, которая все это время посматривала на Альтзору довольно подозрительно.

– Из Альтзоры, – ответил за принцессу я. – Приехала с принцессой.

– О, понятно. – Подозрения во взгляде Ирины не убавилось. – А чем занимаешься?

– Да ничем еще… Иринк, не мешай! Маля, расскажи про мастера Клоту.

– Да человек как человек, говорю ж! Хоть и маг, а все равно добрый и внимательный. Когда я крапивницу схватила, он мне мазь бесплатно дал, мама потом неделю мазала, и крапивница прошла. А еще мама говорит, что он во сне часто стонет…

– О-оо… – протянул Пир, но вдруг Вихор ловко ткнул того локтем.

– Молчи, толстый, нечего!

– Молчу, молчу…

– Не нравится, так и не буду рассказывать! – Отвернулась Маля.

– Нет-нет, ты что! – Я подвинулся чуть ближе, глазами показывая Пирожку, что ему очень сильно не поздоровится, если что. – Маля, я никогда не слышал про магов. Расскажи. Пожалуйста!

– Ну… – сжалилась Маля. – Стонет он во сне часто. И спит мало. Как принц выздоровел, так мастер покой и сон потерял. Все в ящике своем копается, уже двух пажей выгнал. А как он барону помог… Барон Седдик, это первый меч королевства… У барона семья болела, слышали? Жалко их, жена барона красавица, ее граф Дюка взять хотел, да она отказала ему, выбрала барона Седдика. Говорят, это степное проклятие… Барон долго жену и дочь пытался вылечить, но даже граф Слав, который в Морской страже служил, лекарь главный, не помог. Говорили, что лучше отвара больше дать, чтоб не мучились. А барон не верил, он все искал лекаря. И вот мастер Клоту просто так взялся лечить. Долго лечил – и вылечил. Вчера видела я служанку их, что на рынке покупала зелень, так она говорит, что дочка баронская ходит уже, а жена его нет, пока что слаба…

Как же хорошо, что я сегодня сюда пришел. Какие подробности выясняются. Оказывается, барон Седдик неспроста так графа Дюка хотел получить на завтрак. И повезло же мне тогда в таверне встретить лучшего меча королевства… Ох, повезло.

– А что он во сне стонет? – спросил я. – Это плата демонов за магическую силу?

– Не знаю. Мама плачет, говорит, что ему принца жалко очень.

– А-аа… – Виктор и Урий почти одновременно руками махнули, но говорил Вихор. – Лосося этого снулого…

– Видал его на балу, – продолжил Виктор. – Сидит как сам не свой, в стол смотрит. Еще ему королева ножей не дает, чтобы не порезался…

Я улыбнулся. Спиной сидел к Альтзоре, потому не заметил ее реакции, ну да ей-то на меня плевать… Промолчать должна вроде. Я же молчу. Лишь бы не начали принцессу обсуждать. Все, решено, я сюда больше с ней ни ногой. Нафиг-нафиг. На верного визиря Джафара принцесса Альтзора не потянет.

– А что за терки у графа Дюка с бароном Седдиком? – спросил быстро, чтобы тему с принца сменить.

– Да есть там разные, – неохотно ответил Вихор. – Вроде как графу понравилась его жена, да вот облом вышел, против лучшего меча в королевстве на дуэль выходить не стал. Зажалось ему. – Презрительно встряхнулся. – А уж потом кто знает, что там между ними было и почему. Вроде как пытались баронессу похитить, а потом еще и титул оспорить. Да у барона Кривого Ручья тоже семья не простая, знакомые по всем стражам, от Горной до Морской. Не дали. Так и разошлись, но… Сам спроси у барона, – съехидничал типа.

– Непременно, как время будет. – Я потянулся еще за хлебом с солью, обнаружил, что кончилось. – Ирк, есть еще, а?

– Перебьетесь, – фыркнула Ирина. Совсем как земная девушка. – Ну, на вас не напасешься, проглотов. А с поварами сейчас сложно. Я уеду, наверное, – вдруг сказала она.

– Ирк, ты что? Куда же? – вскинулся Виктор. Мы все смотрели на нее с любопытством.

– Куда, куда… – заворчала Ирина. – Куда меня повезут, туда и поеду. Не хочет мамка моя в замке больше оставаться.

– Ирк, как же так? – Виктор посмотрел на нее. – Ты ж взрослая уже, оставайся, тебе место на кухне всегда найдется.

– Нет. – Покачала головой Ирина. – Боюсь я тут, Вик. Нечего тут делать уже. На меня уже дворяне смотрят, сам знаешь, почему да зачем. Мамка и сказала, что пусть они…

– Пусть они друг на друга смотрят, – резко сказал Вихор. – Бездельники. Не могли даже графьев осадить, когда их по кольям рассаживали. Вот вырасту, пойду к Лесному Барону в дружину.

– Ростик, ты из лука стрелять-то умеешь? – спросил я. – Как пойдешь, меня с собой возьмешь?

– Тебя возьму, – серьезно сказал Вихор. – Ловко ты того жирдоса сделал, ростик.

– Да уж и ты постарался.

Мы пожали друг другу руки.

– Ладно… Расходимся, – подвел итог Вихор. – Завтра вставать рано надо.

На обратном пути Альтзора требовательно заглянула мне в глаза.

– Они ругали королевскую власть!

– Ругали, – согласился я.

– А один из них хотел уйти к бандитам… К этому, как его, Лесному Барону!

– Собирался, – снова согласился я.

– Так что же ты будешь делать?

– Рекомендацию напишу для Лесного Барона. Я, наследный принц, ручаюсь за Урия по кличке Вихор, что парень он крепкий, хоть и глупый. Пусть наберется ума-разума у твоих молодцев да возвращается обратно, ежели выживет и сам того пожелает. Каково?

– Ну и ну, – сказала на это Альтзора.

Уснули мы снова на одной кровати, под разными одеялами. На этот раз принцесса уже не требовала от меня истории. Про «Черную стрелу» ей хватило. Вот бы еще знать, что это ей так понравилось… «Айвенго» такой реакции точно не вызвал, хоть и мне он больше по душе пришелся в свое время.

Интересно, что же рассказывать-то буду я, когда все эти романы у меня закончатся? Надо бы Сабатини почитать да подредактировать под здешние эпохи. Скажем, жил-был один такой бла-агородный лекарь… И жил себе спокойно, пока не попал случайно в восстание против короля, злого и ужасного, и сослали лекаря на каторгу, где он захватил большой драккар… Только лекаря дворянином не забыть сделать![33]

С этими мыслями я и открыл глаза у себя дома. Пятница, итить! Сегодня ж последний день, сегодня военная кафедра! А я на нее не попал, слава богу. Теперь можно будет целый день прохалявить…

Ага, как же. Сегодня целый день в институте надо будет провести, а вечером еще и тренировка будет, точно.

Собираться можно было не спеша. Поставил чайник, быстро нарубил себе бутерброды, натянул удобные джинсы, пошел бриться. Глянул в окно… Ох ты ж! Ночью первый снег выпал, землю и асфальт накрыло тонким белым покрывалом. И на улице заметно похолодало, из форточки тянуло бодрым таким холодком. Пора доставать зимние ботинки, куда ж я их засунул-то?

В институте было людно. Завтра как раз начинается зачетная неделя, и студенты всех курсов сразу суетятся в институте, как муравьи… Носятся по коридорам туда-сюда, обнимая связки чертежей и выпрашивая друг у друга конспекты, что-то решают, стоят в деканаты длинными очередями за допусками к экзаменам, пьют скверный кофе в столовой… Ну, суета сует.

Вот что удивительно, к экзаменам эта суета чуть утихнет. Те, кто не успеет, уже не торопятся, сдают так себе, твердо рассчитывая на каникулах досдавать, по предмету в день, а те, у кого все в порядке, обретают этакую важность и вальяжность, помалу вычеркивают предметы, заполняют зачетку хорошими оценками по принципу «вышел вовремя на экзамен – не доставляешь лишних проблем преподавателю – пять тебе» и готовятся отдохнуть пару недель.

Я тоже все вовремя люблю сдавать. У меня же работа. Мне нельзя на пару недель, а то и на месяц из фирмы моей исчезать, не поймут. В это время нагрузка моя падает на остальных, потом придется расплачиваться за пропущенные смены, которые за тебя кто-то отстоял, а это значит лишние ночи без отдыха в два раза чаще… Одно за собой другое тянет. Одного раза мне хватило в свое время. Нет, я уж лучше в семестре понапрягаюсь, тем более что хорошие оценки мне не нужны, а тройку в магический промежуток времени «вовремя» мне всегда поставят. И мне хорошо, и преподу тоже неплохо, не надо на меня во время каникул время тратить.

Поднялся на этаж, и в одной из пустующих аудиторий встретил нашего отличника, Борю, только что получившего свою очередную пятерку.

Внешность у него самая обычная, таких на улице встретишь, не узнаешь. Худой, остролицый, волосы темные и торчком всегда, хотя свитер, вопреки общему мнению про программистов, новый всегда и джинсы тоже новые. Но под вихрастой головой скрывались ничего так себе мозги, которые неслабо понимали в математике и даже физике. Иногда мне казалось, что Борис сначала строил математическую картину мира, а уж потом по ней сверял свои действия.

Но и про прочие радости жизни Борис не забывал, парнем был нормальным. Первого сентября с ним неплохо пива попили, второго похмелялись минералкой. Хороший парень-то, разве что умный.

– На зачет по деталям машин пойдешь? – спросил меня Борис. – Сегодня советую, народу-то такая куча ломится сдавать, что двери на кафедре чуть не снесли.

– Ну… – прикинул я. – Обещали же вроде всем поставить, у кого посещаемость хорошая и лекции, а я два раза пропустил…

– Держи. – Борис толкнул ко мне пухлый блок прошитых страниц. – Моя личная. Никому не отдавай, через час тут с ней жду.

– Борь, я могу не успеть… – засомневался я.

– Успеешь! Там только что Васи пошли, и Наташка еще, а это точно надолго…

Васи – это тоже почти что достопримечательность. Студент Васнецов и студент Васин, два раззвиздяя. Знамениты были тем, что в четвертом семестре их вышибли за то, что они не сдали экзамен за второй. Парочка шустро отправилась в академический отпуск и восстановилась на следующий год, уже в нашей группе. Короче, ударно учились, шустрили как могли, экзамены сдавали-пересдавали, но как-то дожили вот уже до четвертого курса.

– Борь, спасибо! Верну! – Я подхватил лекции и рванул на кафедру.

Там уже выстроилась небольшая очередь. Васин внутри, Васнецов на очереди, за ним блондинка Наташа. Прошел главный отличник потока по кличке «Ботан». Ему-то как раз все равно, он на всех лекциях на первой парте, словно дел у него других нет. В очереди стоять не стал, прошел дальше по коридору.

Встал в очередь за Наташей. Конспект лекций у меня с собой, зачетка тем более, а сдавать все наизусть Иванову лично как-то не хочется.

Дверь снизу деревянная, на уровне груди застеклено. Как и вся кафедра. Все внутри видно. Вот голова Васина, стоит как по стойке смирно, что-то там делает… О, никак зачетку принимает? Получил, к выходу…

Дверь распахнулась, выпустив радостного Васина.

– Следующий! – раздалось из-за двери.

– Привет! – сказал Васин, тряся мою руку. – Оцени, а? Зачет по деталям мужчин[34], а? Каково? Там такой мировой дядька принимает!

– Ну, если зачет поставили, значит, и деталь хорошая! – с серьезной миной сказал я. Вокруг гыгыкнули, приличная девушка Наташа поджала губки.

– Ну что еще от тебя ожидать можно? – риторически спросила она в потолок, не понятно к кому обращаясь.

Я мазнул по ней взглядом.

Васнецов, вот Наташина очередь, а за ней и я.

– Следующий…

Вошел, представился, протянул зачетку.

– Добрый день, – приветствовал меня смутно мне знакомый мужчина. Я нахмурился и вскоре вспомнил. Библиотека, книга по истории обработки металлов… И преподаватель, энергичный такой дядя. – Мы знакомы? Стойте-стойте… Вы же тот молодой человек, который интересовался историей машиностроения! И как же ваши успехи?

– Ну… Вот пришел сдавать экзамен по деталям машин и механизмов. История это хорошо, но общий курс тоже знать необходимо.

– Нельзя не согласиться! Позвольте взглянуть на ваши лекции… – Под рукой у преподавателя лежал лист с отметками о посещаемости, который он сейчас придвинул к себе поближе. – Итак, посещение хорошо, лекции тоже все, хотя, должен заметить, что в вашей группе у всех удивительно похожий почерк. Тройки хватит?

– Конечно, э-э-э…

– Игорь Сергеевич.

– Конечно, Игорь Сергеевич.

– Как книжка, кстати? Прочитали? – Игорь Сергеевич потянулся к зачетке.

– Пока только начал, но могу сказать, что книга чрезвычайно полезная! – Еще бы, мастер Виктор за такую книгу отдал бы многое. – Вот какой фильм ни посмотришь исторический, так все пьют из золотых кубков, едят стальными вилками… А как начнешь в вопрос вникать, то узнаешь, что и обычный лист стальной проблемой было сделать, не то что стакан. Наверное, нашим предкам кружка металлическая показалась бы за сокровище?

– Несомненно, так и есть… – Игорь Сергеевич глянул в мою зачетку, – Сергей. Да, за последние лет двести металлообработка сильно шагнула вперед. Много ли людей за вами?

– Не знаю… – Пожал я плечами.

– Не будем заставлять никого ждать. А о дипломе что думали? Тему выбрали?

– Ну… Пока еще не думал.

– Скажу, вам надо поторопиться, Сергей, потому как работать по выбранной самому теме куда как интереснее, чем проектировать еще один механический узел коробки передач… Да, интереснее, и оценивается это лучше. Вот вам моя визитка. После третьего курса свяжитесь со мной, если будет еще кафедра существовать… А то с последними тенденциями, – он выделил это слово, – скоро тут кооператив откроют какой-нибудь… – Он размашисто расписался, закрыл и отдал мне зачетку, сверху положил свою визитку.

«Десемов Игорь Сергеевич. Металлобоработка, технологии, проектирование. Проф.» и дальше что-то неразборчиво, с телефоном сотовым. Я поблагодарил, сгреб все со стола, сунул в нагрудный карман ближе к сердцу, пока Игорь Сергеевич не передумал, ведь книгу я и не открывал толком, на полку положил, чтобы позже прочитать.

Удачный день у меня сегодня!

В коридоре никого из наших не было уже, я последний оставался. Только Наташа с обольстительной улыбкой передавала конспекты какому-то тощему типу в очках и поношенном свитере. Тот глупо улыбался в ответ и пихал блок конспектов в плоскую резиновую сумку с надписью «80 лет». Чему восемьдесят лет, сумке, что ли?

– Лешенька, как хорошо, что ты такой умный… – умильно заявила Наташа. – Сегодня вечером проводишь меня домой? У меня теперь физика осталась… А как твоя аспирантура?

Ого, понятно теперь, почему Наташка Ботана нашего далече и в грубой форме послала, когда тот к ней подошел с предложением «порешать математику». Девушка далеко не дура, сразу присмотрела студента на пару курсов постарше, а Ботана нашего до сих пор любит по женской части потравить, застежку лифчика показать, бедром повилять или юбку задрать чуть повыше… Ну, умеют они это, женщины.

Интересно, аспиранту что-нибудь обламывается?

И в этот момент у меня зазвонил телефон.

– Добрый день, Сергей! – раздался в трубке голос Валерия Алексеевича. – Сегодня на тренировке будете?

– Конечно, Валерий Алексеевич! – ответил я.

– Хорошо, ждем!

Глава 31

Не покидай меня,

Не покидай меня.

М. Хлебникова

В зале всего четверо. Серега-большой, Костик и Михаил тренировались под присмотром Петра Сергеевича.

Постучали по груше, поотжимались, потом меня немного погонял по залу Серега в спарринге. Я только и успевал, что уворачиваться.

– Давай-давай! – подбадривал Серега меня в перерывах между не резкими, но сильными ударами. – На улице-то никто жалеть не будет.

Два трехминутных спарринга с трехминутным перерывом, и я уже чувствовал себя выжатым как лимон.

– Серег, к Косте встань. – Голос нашего генерального раздался как глас с неба. – А я пока с твоим напарником…

Вот, теперь точно схалявить не получится. Да и не халявить я сюда прихожу, если уж честно.

И началось.

«Двойка» в корпус, «двойка» в корпус, левой отмахнуться, еще одна «двойка» в корпус, удар в бедро пропущен, удар в ребра тоже прошел, не отвлекаться! «Двойка» в корпус, еще один сильный удар в корпус, попал, разорвать дистанцию и ногой в бедро, попал в блок, генеральный сокращает дистанцию, я назад и вбок, пот заливает глаза, а в груди колотятся кузнечные меха. Крюк в печень и выше, закрылся локтем, удар коленом, тоже поджался, а потом меня захватили в захват, из которого я не успел вывернуться и грохнулся на пол, причем генеральный оказался сверху.

О-па, скрутили. Бой окончен.

– Время еще не вышло. – Петр Сергеевич поднялся на ноги, отошел назад.

Я поднялся, выгоняя адреналин из мозга, где ему точно быть не положено, в тело, в мышцы и кости. Ясная голова и тело – как пружина, этому-то меня учил Петр Сергеевич. Сейчас испробуем его науку на нем же самом.

Генерального мне точно не взять, он руками и ногами машет чуть меньше, чем я на свете живу. Надо просто продержаться три минуты, чтобы голову не оторвали. Если Петр Сергеевич заметит, что я поединок затягиваю или филоню, то точно мало не покажется. В свое время Вербицкому досталось, когда он вокруг генерального начал по залу прыгать и в контактный бой не идти. Петр Сергеевич до него сразу добрался и стал на нем броски отрабатывать. Ничего приятного туда-сюда по залу летать, на полу все время приземляясь.

Про ноги лучше забыть, разве что коленями отбрыкиваться. На удары в нижнюю часть корпуса точно блок будет, а если вверх лезть, то тут мало того что растяжки не хватит, так еще и перехватят конечность, и потом по залу на одной ноге скакать как-то неохота.

Вытер пот с лица, пожестче провел по перебинтованным рукам, чтобы бинтовка не выбивалась.

– Готов?! – Это Петр Сергеевич.

Ждать, пока генеральный пойдет в атаку, дело проигрышное.

Руки к корпусу и пошел вперед, ловя момент.

Как учил Седдик? Наука-то похожая, и в том, и в этом мире физиология у людей одинаковая. Следовательно, решения по причинению вреда друг другу тоже одинаковые, со спецификой распространенного в обществе оружия. У нас в реальности огнестрел, а во сне мечи да топоры. У них рукопашный слабее все же, как мне кажется. У нас народу безоружного больше, и потому учатся все с чем под руку придется. Вот недавно даже объявление у метро увидел, бой при использовании подручных предметов, десять занятий – триста долларов…

Два с левой, один с правой, ногой махнуть в бедро, на блок нацеливаясь, сократить дистанцию и руки гендиру на шею, обе сразу, давить вниз… Ну, не получилось, меня откинули назад, но в процессе я успел неплохо на генерального насесть.

Прошло на рывок, второй раз не получилось, генеральный взялся за меня всерьез, и к концу тренировки я просто лежал на матах в позе морской звезды и очень хотел жить.

Рядом со мной, голова к голове, лежали Мишка и Костик, которого таки загонял Серега-большой.

– Хорошо покрутились, – выдал вердикт Серега-большой. – Эй, ребята. Все живы?

– Ох-хо-хо-хо… – сказал Михаил, рассматривая синяки на боках. – Что я скажу своей девушке?

– Что ты герой! – авторитетно заявил Серега. – Дрался с хулиганами за ее честь!

Хлопнула входная дверь, в зал заглянул Валерий Алексеевич, внимательно на нас глянул.

– Отдыхаете? Ну, опоздал… В душ что не идете?

– Эх, ни минуты покоя измученной душе! – сказал Сергей. – Пошли, парни, у нас сейчас банные процедуры. Пока воду холодную не отключили, да…

– Михаила пропустите! – вдруг сказал Валерий Алексеевич. – Говорят, что ждет его некая дама…

– О, Михаил! – Серега-большой замер на пороге, пропуская вперед Михаила.

– Нет, ну что… – Михаил чуть покраснел, но прошел первый.

Что-то мне показалось в этой сцене странным.

После душа переодевались в спортзале. Михаил первым переоделся и свалил, у метро его ждала Настя.

Зашли в кабинет, чтобы попрощаться. Петр Сергеевич часто задерживался и после работы, должность у него такая. Тем более столько документов оформить надо. Так что его лучше не ждать, да и не по чину нам. У нас чин маленький, на котором еще замечательно работает правило «подальше от начальства и поближе к кухне».

Вошли, генеральный писал какую-то бумагу, его зам сидел в кресле под окном и смотрел на экран компьютера. Я отдал ключи от душевой, Серега и Костик протянули руки, прощаясь.

– Ребята, задержитесь, – сказал вдруг Петр Сергеевич, очень серьезно так сказал, не поднимая глаз. Он так умеет.

Мы с Костиком переглянулись и сели на места, какие подвернулись. Серега пожал плечами, тоже присел на жалобно скрипнувший под его весом стул для посетителей.

– Дело есть. – Петр Сергеевич погладил зачем-то стол. Посмотрел на руки на свои, вздохнул. – Кто откажется, неволить не буду… Помощи прошу. Как друзей.

Валерий Алексеевич смотрел в экран компьютера и молчал.

– Ого, – только и сказал Серега.

Петр Сергеевич кивнул на зама. Тот оторвался от компа, скрестил пальцы, посмотрел нам по очереди в глаза.

– Надо накрыть притон.

– Что за место? – спросил Костик. Серега глядел внимательно то на зама, то на генерального и молчал.

– Есть квартира, – начал рассказывать Валерий Алексеевич. – В ней варят дурь. И продают по району. Надо это прекратить.

– Вообще-то есть милиция, – осторожно заметил Костик.

– Милиция будет с нами, – охотно сказал Валерий Алексеевич. – Двое. Мои старые знакомые, надежные люди. Обеспечат прикрытие хлопушками.

– Че-ем?

– Документами.

– О-о.

– А что участковый-то говорит? – продолжал настаивать Костик. – Может, умнее будет сначала сдать их участковому, а когда они его по голове лупить будут, то вмешаться? Типа возмущенная общественность помогла.

Валерий Алексеевич головой покивал, но не сказал ничего. Вместо него сказал генеральный.

– А что участковый? Не бе-еспокойте по-напра-асну… – передразнил кого-то Петр Сергеевич. – Ребята, в случае чего в обиду никого не дадим. Вы меня знаете. Слово даю.

– Понятно.

– Так. – Хлопнул ладонью по столу Валерий Алексеевич. – Кто идет? Костя?

– Да.

– Серег?

– Да, а что разговаривать-то? – Пожал плечами Серега.

– Я тоже иду, – сказал я.

– Хорошо, – ответил Петр Сергеевич, внимательно на меня посмотрев. Оценивающе так, словно Седдик тогда, когда я его себе в учителя завербовал. Только еще в разы внимательнее и строже. Служба долгая и в более разбирающихся в людях войсках…

– Время? – поинтересовался Костик.

– Завтра утром.

– Утром? – удивился я.

– А что ждать-то? – Валерий Алексеевич. – Наши уже заряжены, нас ждут. Ночуем тут, завтра с утра пораньше выступаем.

Я вздохнул и пошел за спальником, по пути доставая сотовый. Придется тут поспать. А утром уже домой, как дело сделаем. Только родителям отзвониться, чтобы панику не поднимали раньше времени.

Повозился на мате, подложил по голову сложенные в несколько раз джинсы, накинул на себя капюшон спальника. Поежился, устраиваясь удобнее.

Стоило закрыть глаза, как я сразу же провалился в сон.

Доброе утро в другом мире.

Встал, оделся, отгоняя пажей. За моей спиной фрейлины одевали принцессу. Там подвязать, тут утянуть, причесать… Осторожнее, руки твои кривые! Простите, ваше высочество… Три фрейлины работали споро и привычно, даже на капризные замечания не очень реагировали.

Завтрака ждать не будем, можно и так. По пути в «Ильичко» загляну. Тем более если рыжиков сегодня не будет, так это вообще просто: приехал, поел и дальше поехал. И пора уже провести полевые испытания пороха, давно уже пора.

Сопровождаемая табунком фрейлин принцесса скрылась за дверью, в коридоре простучали ее деревянные каблучки. Тук-тук-тук… О, а это что? Звяканье какое-то, что за робокопа сюда несет?

Громыхнуло, в коридоре что-то сказали просительно, ответили грубо. Зазвенело железо о камень.

Дверь распахнулась, едва не сшибив раба с опахалом.

Граф Дюка вошел в комнату. Прошел мимо меня, ногой в красном сапоге отшвырнув в сторону некстати попавшегося пажа, и сел на высокое кресло, которое стояло рядом с кроватью. А потрудившуюся ногу положил на неразобранную кровать, прямо на чистое белье.

Я сел напротив и стал ждать.

Смотреть в глаза графу было бы глупо, только себя выдать, и потому я уставился в пряжку на его перевязи и смотрел туда.

Граф выглядел все так же, как и в первый раз, когда я еще не совсем тут проснулся. Плащ-халат, рубашка свободная, сабля на перевязи. Странно, что граф саблю носит, у всех тут мечи прямые, различной длины, топоры еще, а сабли, по словам барона Седдика, разве что у кочевников попадаются.

Интересно, где же граф ее взял?

О чем угодно думать, главное – тянуть паузу.

– Доброе утро, ваше высочество, – первым не выдержал граф игры в гляделки.

– Доброе утро, уважаемый граф, – строго по этикету ответил я.

Минута молчания, сидим и смотрим. Граф пытается поймать мой взгляд, я честно смотрел ему в середину груди, на пряжку перевязи, и думал о саблях и мечах. Что же лучше, сабля или меч, меч или сабля? Надо как-нибудь свести на эту тему Молчана и Чеботарева…

– Посмотри-ка в глаза, – сказал вдруг граф Дюка, ловя мой подбородок и поднимая мой взгляд. Ох, и хреновые у него глаза. Коричневые, как бусинки. И бородка тоже не лучшим образом напомажена и заглажена. Пахнет от графа чем-то вроде духов или благовоний. И на воротнике плаща застрял розовый лепесток, которыми тут руки вытирают.

Нет, ну все же что лучше, сабля или меч? Или вообще шпага? У нас в средневековой Европе вообще двумя мечами сразу рубились…

– Что-то ты, ростик, совсем запутался, – вкрадчиво сказал граф. – На мать свою, ее величество, волком смотришь. Братьев своих бьешь, графиню Наку вот напугал…

Говоря это, граф поднимал мой подбородок железными пальцами и поворачивал из стороны в сторону. Сразу же заболела шея, пришлось встать на цыпочки, потому что тянули-то меня вверх, и никак не отбиться…

– Что, силён стал, ростик? Да что-то незаметно… – Мой подбородок резко бросили назад. Я едва не грохнулся на пятую точку, удержался чудом. – Еще раз кто на тебя пожалуется, не буду слуг звать, сниму саблю и ножнами отхожу. Понял? Понял, я спрашиваю?

– Понял, – буркнул я.

– Понял, уважаемый граф.

– Понял, уважаемый граф.

– Вот так-то. Баронессе твоего учителя привет передавай, – сказал граф Дюка напоследок, поднимаясь.

Я не удержался:

– Баронесса Ядвила будет рада услышать… А какие отношения вас связывают?

Лицо графа вмиг стало диким. Он шагнул ко мне.

Две пощечины, справа-налево. После второй я закономерно оказался на полу, где-то в районе кровати. Врезал граф мне сильно, в голове сразу же зашумело. Размазывая по лицу слезы и кровь, я громко заплакал, навзрыд.

Так хорошо получилось, даже сам себе удивился. Не больно, моральные треволнение тоже в пределах нормы, но слезы-то так натурально льются и рыдания от души.

– Иди, тренируйся, – ядовито сказал граф Дюка. – Задницу тренируй, принц!

Щеки мои запылали, я еле сдержался. На всякий случай локтем голову закрыл, чтобы лица не было видно. Граф уже было занес ногу, чтобы выдать мне пинок под ребра, но в последний миг передумал. Вместо пинка сильно подтолкнул меня носком щегольского сапога.

– Еще свидимся. – И быстро вышел из комнаты, звякая шпорами.

– Непременно увидимся, – пообещал я, поднимаясь и ощупывая лицо. Губы точно разбиты. Но зубы не шатаются, и хорошо. Хорошо. Все еще хорошо. И хорошо, что принцессы тут не было.

Нет, свидимся, точно. Раньше у меня был генерал Ипоку, жирная свинья. А вот теперь у меня новая цель – граф Дюка. К его уровню приблизиться будет, как мне кажется, посложнее!

Зато есть куда стремиться. Пока еще я только учиться буду, всяких там разных генералов можно будет штабелями класть.

Тем не менее пора бы уже отсюда двигать.

Где же там был шарф принцессы? Многострадальный? Эх, давно тут пора завести перевязочные материалы и йод, аптечку индивидуальную. Постоянно то сам прогуляюсь где, то граф Дюка зайдет…

Несмотря на разбитые губы, настроение было на удивление хорошим.

Я даже улыбнулся.

Одним противником точно меньше. Граф Дюка не такой уж и страшный, обычный придурок. Вот, губы разбил. А мог бы и на шею присесть, и давить, пока я бы все не рассказал, что знаю и что нет. Это вам не граф Урий… О, что такое? Помрачнел? Вот, оно и похоже. Иди и думай о графе Урии.

В таком хорошем настроении и спустился во двор.

Все в сборе, только меня и ждут.

Мастер Клоту внимательно на меня посмотрел, но ничего не сказал. Только вздохнул и покосился на свой ящик.

Рыжики, стервецы, тут как тут. Вольготно развалились на сиденье брички, смотрят на меня, ухмыляются. Лейтенант Лург глядит виновато, словно побитая собака. Ну да с него-то какой спрос? Хорошо бы его на кого-то сменить, но не думаю, что королева-мать обрадуется.

И вот еще вопрос хороший, сам ли граф ко мне пришел, или надоумил кто?

– Что скалимся? – улыбнулся я рыжикам как можно неприятнее, запрыгивая в карету. Петр Сергеевич так улыбался одному нашему сотруднику, тому самому, что склад сдал и помогал сигналку отключать.

– Трогай!

Возница щелкнул кнутом, мы помалу выехали из замковых ворот.

– Что интересное увидели? – продолжил я, когда колеса кареты застучали по брусчатке Верхнего города. Ясно, что – кровь я так и не оттер всю, губа нижняя набухла и десны кровят. Тяжелая рука у графа!

– Будешь плохо себя вести, мы пожалуемся графу Дюка! – сказал тот, что постарше. – Он тебе покажет…

– Это можно! – Я выписал леща сначала одному, а потом и другому. – Ну, накажет он меня. А тебе обратно нос пришьет? Как думаешь?

Вот это получилось хорошо, двумя пальцами в ноздри старшему виконту и потянул на себя. Как на веревочке. Ой, нехорошо оно, однако, для носа не полезно! Зато воспитательный эффект огромен.

– Ваше высочество… – Сбоку встрял мастер Клоту, лейтенант Лург тоже что-то оживился и начал приближаться к повозке, осторожно выбирая место, чтобы его конь край не задел.

– А-аа! – завыл ухваченный за нос.

– А ну рот прикрыл! – Я дернул вниз, и рыжий виконт свалился на пол брички, упал на колени и начал скулить. Бричку подбрасывало на ухабах, и коленям его неплохо доставалось.

– Все в порядке.

– Ваше высочество! – возопил лейтенант Лург. Лакей, сидевший на козлах, стал притормаживать, вжав голову в плечи.

– А ну, совсем страх потеряли! – рявкнул вдруг я. Сам от себя не ожидал, серьезный такой рявк. Не сорвался, не дал петуха, а уже вполне себе серьезно.

Мигом вокруг наступила тишина. Кучер на козлах стал меньше раза в три, негр-носильщик съежился в черный шарик. Лейтенант Лург тоже взял дистанцию, глаза вперед, спина прямая, рука на рукояти меча. Статуя идеального воина. На мастера Клоту смотреть жалко, чуть побледнел даже и отодвинулся.

Рыжик продолжал поскуливать, но уже как-то неубедительно. Его брат вжался в край брички и продолжал скрести ногами.

– Вот так лучше-то, – удовлетворенно сказал я. – Твари поганые. – Это уже обращаясь к рыжикам. – Еще раз услышу что про вас, носы повырываю точно. А мастер Клоту сделает вам накладку железную, и будете вы ею орехи колоть.

Отпустил рыжика, вытер пальцы о его рубашку. Посмотрел обоим в глаза.

Рыжики примолкли.

Теперь-то понятно, что это графиня Нака пожаловалась. Это не самодеятельность графа. Сам бы он ко мне не пошел. Есть у меня подозрения, что граф Дюка меня откровенно презирает, отношение как к дождевому червяку. Отвесил бы пинка, да и все.

Около «Похотливого овцебыка» высадили виконтов, как и всегда. На этот раз они были непривычно молчаливы. Старший зажимал нос данной мастером Клоту тряпицей, на пол брички падали небольшие капельки крови.

Мастер Клоту смотрел на меня, смотрел и молчал.

Когда бричка остановилась около ворот во двор барона Седдика, мастер Клоту решил подать голос.

– При всем моем уважении, ваше высочество, это было неразумно!

– Мастер, вот странный ты человек. Что неразумно, наказать за неуважение к королевской особе?

– Но, ваше высочество… Потом же вас…

– Мастер Клоту, вот смотрю я на тебя и удивляюсь. – Я вышел из брички и легко, отведя раба в сторону, вытащил лекарский сундук и поставил на землю. – Какая разница, что потом? Делай, что должно. Случится, что суждено.

Совершенно случайно я поймал несколько взглядов охраны. Лейтенант Лург делал вид, что его ничего не касается, не капает и хорошо. Остальные охранцы сделали то же самое.

На тренировочной площадке барон Седдик вовсю гонял Виктора и Волина. Ждана видно не было. Лана, укутанная в меховую куртку с пушистым воротником, сидела на дереве и во все глаза смотрела. Заметила меня, легко улыбнулась и снова вгляделась в тренирующихся.

– Резче, резче, не жалей, – покрикивал сержант. – А ну не ленись, ну что это такое?

Ребята как раз упражнялись на чучеле. Соломенное чучело, завернутое в тряпье и скрученное веревками, подвешено на перекладине. И его надо обрабатывать деревянным тренировочным мечом.

Мастер Клоту всплеснул руками, увидев Лану, и с ней за руку быстро поспешил в дом, подталкивая негра с сундуком в спину.

Я скинул куртку, быстро переоделся и присоединился к тренирующимся.

– Кто это тебя так отделал? – спросил Виктор.

– Да вот принцесса во сне ворочается, локтем задела, – ответил на это я.

В полдень, когда мы сидели в жарко натопленном гостином зале и пили терпкую настойку, Виктор взял слово. Огляделся сначала, нет ли кого рядом лишнего, внимательно посмотрел на нашего учителя, а потом на меня.

– Рассказывай, – велел я. Коротко так, как Петр Сергеевич командовал нами на тренировке.

– Нашли мы Дырявого, – сказал Виктор. – И поспрашивали. Плохо поспрашивали, умер он, на меня бросился и кинжал в бок получил. Тело в Мойке бросили, никто не найдет. И вот что интересное выяснилось, ваше высочество.

– Да? Кстати, лучше меня по имени звать…

– Да, Седдик. Барон, – быстрый взгляд на бесстрастного Седдика, – сказал все вам рассказать, чтобы вы решали.

– Так рассказывай же!

– Значит, с детьми всего лишь поговорить хотели.

– Ого, однако! – Я покачал головой, отодвинув от себя пустую кружку. – Вить, я, конечно, человек широких взглядов… Но могу себе такой разговор представить. За такие разговоры надо в выгребной яме живьем топить!

– Да нет… Просто Дырявому нужен был кто-то, кто сможет провести в замок человека.

– Провести в замок человека? – Я призадумался. – Для чего это?

– Того он не знает. Но человек вроде как известен. Это имперский посол, граф Лиордан. Черный лис Империи!

Я вспомнил про того самого скучающего типа с незапоминающейся внешностью. Смотрел на девок в местном стриптизе, и ноль реакции, вежливо так одобрял усилия. Профессиональный такой дяденька.

– Вот дела. На кой это?

– Возможно, шпионаж? – У Виктора разгорелись глаза.

– Да опомнись, на кой это графу, Вить? Можно и проще, подкупить слуг… И они сами все вынесут.

– Ваше высочество…

– Ну что «высочество», договорились же, что я – Седдик, что сразу «высочество»?

– Слуги на такое не способны…

– Да брось ты. Главное цена.

Вот новая напасть. На кой имперскому послу с внешностью сотрудника наружки лезть в замок? Это все равно что первый атташе посольства США будет совать пачки долларов гвардейцам у мавзолея, чтобы те пропустили его поговорить по душам с дедушкой Лениным. Эффект тот же, да и нужность сего мероприятия вызывает несколько вопросов. На кой послу США тратить денег кучу, когда билет не такой уж и дорогой? И на кой графу Лиордану лезть самому в замок тайно, если можно это сделать вполне явно?

Вот еще забота, о чем подумать.

Ладно, теперь надо к мастеру Виктору, посмотреть, что у него получается. А потом и обратно во дворец, хотя неохота до жути. Мало ли что подумает графиня, когда увидит распухшую носопырку одного из своих деточек.

У мастера Виктора нас уже ждали. Бричку пропустили, я вышел наружу, ритуал поклонов и всего остального.

– Проходите, ваше высочество! – Мастер Виктор пропустил меня в свою мастерскую, закрыл дверь за мной, накинул засов. – Вот.

– Ага. – На верстаке лежали несколько кожаных картузов с зельем. Плотный, суховатый на вид, чуть даже блестящий порошок. В углу притаилось сито, все в угольной пыли, небольшая ручная мельница и большой казан на ножках.

Сыпанул две щепотки прямо из картуза, щелкнул зажигалкой, поднес огонь…

Пффф! Щепотки пороха занялись мигом, а вслед за ними вспыхнул и картуз, куда мастер щедро вложил получившееся зелье. Мигом распухло облако белесого дыма, еще более вонючее и противное, чем в прошлый раз, я прижал руки к рту и носу, помянул порождений мастер Виктор.

– Наружу!

Вышли, откашлялись, умылись водой из поднесенной услужливым подмастерьем чаши, кто-то притащил полотенце, я вытер лицо. Виктор прожигал глазами своего тезку.

– Мастер Виктор, все хорошо. Виктор, все хорошо. Мастер… Два слова наедине. – Я отвел мастера в сторону. – Итак, это то, что надо. Нужно такого… Хм… Вот бочка, что у тебя в углу стояла, в треть роста моего. Сделаешь?

– С белым мхом сложно, ваше высочество… – задумчиво сказал мастер. – Постараюсь.

– Хорошо. Делай. Оплатой… Не обидим. Да. Виктор? – Обернулся я и увидел, что людей во дворе прибавилось. – А вы кто, уважаемый?

– Мастер Лорин, ваше высочество. – С натугой поклонился мне седой как лунь старик в теплой зеленой куртке с меховыми отворотами, меховых лосинах и таких же меховых сапожках. В таких-то на улице не походишь… О, точно. В углу двора стоял портшез, простой, черного дерева и с тяжелыми занавесками, на жердях которого сидели четверо здоровых негров-рабов в теплых куртках.

– Я глава гильдии портных, ваше высочество.

О, понятно.

– Мастер, очень рад вас видеть! – Я поежился в своем камзоле от холода.

– Позволите ли мне снять мерку, ваше высочество? – еще раз поклонился мне мастер Лорин.

– Да не вопрос. Может, пройдем внутрь? А то… – На нос мне спланировала небольшая снежинка. Я покрутил головой, повернул ладонь к небу. Идет небольшой снег, мелкий и быстро тающий.

Зима пришла?

В доме мастер Лорин обмерил меня с помощью веревки, записывая результаты в длинный свиток, который удерживал на весу один из рабов. Мастер старался, кряхтел, гнулся как гимнаст, да и меня вертел как веретено.

Мне даже как-то неудобно, что вокруг меня вот так вертится человек, который минимум втрое меня старше по возрасту.

– Вот, ваше высочество. Меховая куртка, сапоги меховые… Через два дня ждем вас на примерку, а на следующий день все готово будет.

– Сколько?

Мастер Лорин посмотрел на меня непонимающе.

– Денег сколько это будет стоить?

– Брать деньги с вашего высочества?! – поразился портной. – Да я не смею…

– Будет уже! Мастер Лорин, каждая работа должна быть оплачена…

– Пять золотых, ваше высочество.

Ого, а мастер-то не стесняется. Если его об этом не просят.

– И как оно выглядеть будет, можно узнать?

Мастер позвал слугу, что-то приказал, и в дверь вошел здоровенный слуга-носильщик с рулонами ткани в руках. Серо-черная, серо-синяя, серо-зеленая. Плотная, даже тяжелая. Меха, животное размером с ласку, с длинным светлым мехом, выделаны просто великолепно, даже голова и глазки-бусинки выглядят как живые.

Я посмотрел на сапоги мастера Лорина, совершенно не приспособленные для перемещения по-пешему, и вздохнул. Снова придется договариваться. Интересно, а с кожей они не работают? Всегда хотел кожаную куртку и штаны «Адидас».

С кожей работали. Но…

– Ваше высочество, вы доспехи хотите? Тогда вам надо было обратиться в гильдию оружейников. По Коронному договору я доспехи делать не могу, да и не понимаю в них. Если и сделаю, то плохо…

– Нет, мастер, немного не то. Я хочу такую куртку, чтобы крепкая снаружи и теплая внутри… И стойкая к жизненным неурядицам. Скажем, если кожу подшить мехом? И сделать капюшон? Дайте-ка мне вот этот лист… – Я отобрал у раба свиток. Мастер встал за плечом.

Итак, новая мода. Кожаная куртка. Еще надо спортивные штаны «Адидас» и кроссовки белые… Но ограничимся кожаной курткой. Хорошей разве что.

– Сапоги тоже хорошие надо, теплые. Мастер, сделайте одежду как на человека, которому часто придется ходить пешком, ездить на лошади… Ведущего активный образ жизни. Еще надо будет парадное что-то сшить…

– Парадные вещи шьет придворный портной, ваше высочество. Это гильдия королевских портных, они даже живут в замке. Я не справлюсь…

Так вот кто мне такие вещи шьет, из которых нитки торчат?

– Тогда повседневную одежду, только потеплее, ладно?

– Как будет угодно вашему высочеству, – поклонился мастер Лорин. Старый он уже, суставы разве что не скрипят. И пальцы все иголками исколоты. Старый портной, опытный, скорее всего. Разве что очков не хватает. Надо будет тут придумать очки. И еще надо будет придумать домашние тапочки. А то ноги уже гудят в этих башмачинах на деревянном ходу…

За час меня обмерили всего. В конце мастер Лорин выбрал большой отрез ткани, стал им меня оборачивать и делать на ней метки чем-то вроде мела. Хотя почему «чем-то», мел и есть.

– Мастер Лорин, вы уже закончили? – В дверь заглянула Ирма. – Ужин готов! Пройдемте!

Я мысленно застонал. Снова пироги! Я же не съем, честно!

– Сейчас-сейчас, мастерица… – засуетился мастер Лорин. – Еще чуть, еще чуть…

Обратно я ехал с некоторым опасением. Мало ли что, вдруг рыжие пересилят страх да нажалуются? Придется еще перенести порку, а то и что еще похуже. По морде надают, много ли мне, ребенку, надо?

Ага, ребенку.

Давно ли я себя в зеркале видел? Сегодня такой ящик руками тягал.

Рыжики не нажаловались. Но вместо разъяренного графа Дюка ждало меня совершенно другое, хотя тоже не очень приятное. И звалось это «рыцарем прекрасной дамы».

С новым увлечением нашей принцессы я столкнулся в коридоре. Слуги сновали туда-сюда, перенося принцессины вещи из моей комнаты куда-то вниз, мне пришлось прижаться к стене, а иначе сшибли бы точно, уж больно быстро бегают. Хватает тюк больше себя ростом и ну дуть вниз по лестнице, тюк летит, а этот его снизу поддерживает. И глаза как фары ближнего света.

Принцесса Альтзора стояла рядом с незнакомым мне рыцарем, рассеянно следила за слугами, а рыцарь изредка наклонялся к ее уху и что-то говорил, принцесса царственно кивала. О, так это тот самый рыцарь Алор, сопровождающий принцессу? Смотрим на него внимательнее. Молодое и чуть отстраненное лицо, черные смолистые кудри, темноват, гладко, аж да бледности, выбрит. Высокий и статный, из-под алой накидки торчат рукава и подол начищенной кольчуги. Широкий кожаный пояс с надраенными металлическими бляхами, к нему пристегнуты перчатки. Длинноватый меч в ножнах слева, справа кинжал, за плечом конический шлем на перевязи. Совсем как у моих стражников или лейтенанта Лурга. Сапоги, как у графа Дюка, красные. И вместо лосин какие-то широкие штаны, как у рэпера.

Вообще, как с картинки мальчик. Все новенькое, все чистенькое, все блестященькое. Выбрит так чисто, как я ни у кого тут не видел, а уж поза не то что как с картинки – а как с плаката. Средневековый витязь. Были бы тут в ходу цельнометаллические доспехи, он бы их носил и выглядел бы в них еще красивее. И воспитанный, вот… Взгляд зацепился за кружевной кусочек тряпки за поясом. Что это такое-то? О… Кажется, это платок принцессы.

– Ваше высочество. – Поклонилась мне сначала принцесса, а потом и рыцарь. Если поклон принцессы был так, от нечего делать, то поклон рыцаря хорошим уже не выглядел.

Как-то где-то читал я, что военные, отдавая честь, вкладывают в это движение очень много разных нюансов. Уж не знаю каких, в армии я не служил. Но запомнил, что честь можно отдать по-разному. Можно красиво, как старшему по званию и человеку, с любых сторон достойному уважения. А можно и так, что чествуемый подавится собственной фуражкой, ибо по факту все верно, а отношение как к собачьим какашкам в коридоре. И предъявить нечего, потому как все строго по Уставу.

Вот так же поклонился мне рыцарь. Не как уважаемому, а так, что я сразу вспомнил и свою одежку непонятно какую, и ссадины на лице, и пыль на сапогах, и даже то, что лицо утром в крови были. Короче, как к полному засранцу, уважать которого бо-ольшое западло. И если уж даже я, ничего в этом не понимающий, почуял, то что же заметили другие?

Слуги-то, они все знают. Сегодня же вечером уже все будут знать, и через пару дней Вихор расскажет мне, что новый ухажер принцессы принца в грош не ставит. А еще и охрана, два лба, стоят и делают вид, что меня тут нет. Но ручаюсь, что уже вечером в казармах гвардии, что за парком королевским, будет много новостей. Принца-то, лосося такого, утерли! Принцесска спать с другим поехала!

А что делать-то? По факту же все верно!

– Ее величество выделила мне отдельные покои, – обрадовала меня принцесса. – Я переезжаю.

– Ага. А рядом с тобой кто?

– Рыцарь Алор, – глубоким грудным голосом сказал рыцарь. – Из графства Междуречья.

– Принц Седдик, – представился и я в свою очередь. – Я не видел тебя тут раньше.

– Я вассал графини Нака.

– О, понятно. – Да и хрен бы с тобой. Но вот что это ты подкатываешь яйца к принцессе-то? Неужто это то самое, что и должно быть? Новый ухажер принцессы, который и должен заделать ей ребенка, а меня уже в утиль списали? Ой, быстро. А у мастера Виктора еще ничего не готово!

– Ваше высочество, вы не будете против, если я…

Тут с вашей женой, это, малость, на полшишечки?

– …скрашу ее высочеству пребывание на незнакомой ей земле и постараюсь ее чуть развлечь, пока ваше высочество отсутствует по своим делам?

Вот зараза-то вежливая.

Ну, и что ему ответить по правилам-то этикета? Отказать? Так мать-королева, мать ее, разрешит. С радостью завопить: «Ура, сброшу обузу» – так принцессу-то жалко!

Все мои переживания на сегодняшний день ничто. Даже когда граф Дюка отвешивал мне затрещины, я не ощущал такого бессилия, как сейчас. Куда ни кинь, всюду клин. Силой тут не решишь, это не графиня Нака, его-то графином так просто не приласкаешь по черепу. Он сам кого хошь приласкает, видно, что за ним ответить ударом на удар не заржавеет, хотя первым бить не будет, нет того зверства в глазах, как у графа Дюка. Обычный рыцарь… Нет, необычный, какие-то там турниры выигрывал, один из воинов этого мира.

Нет, конечно, можно на него кинуться. Да вот толку-то? Кинусь я на него, даст он мне по голове, и запрут меня в комнате на месяц, как на голову хворого. А мне сейчас ну никак нельзя запираться!

А еще и как проснусь, дело важное… Ну что же за время-то пошло? Всюду надо сосредоточенным быть и умным. Нет бы пришел рыцарь с парой пива хорошего, пригласил по городу погулять или на пляж там, или что еще. Так нет же, наезжает.

– Принцессе не к лицу проводить время в компании слуг, ваше высочество.

– Да, это верно, – сказал я.

– Ваше высочество не может запретить ее высочеству проводить свободное время так, как ей заблагорассудится. Это не благородный поступок, запереть молодую дворянку в четырех стенах.

– Конечно. – Я внимательно глянул на рыцаря. Запрешь ее, как же. Целыми днями только и делает, что вышивает или с королевой трещит. Эх, не той я доверился, не той. Уплывает из рук моих принцесса. Ну, так это и должно так быть.

– Принцесса, я же не запирал тебя в четырех стенах?

Принцесса промолчала, только вздернула носик повыше.

Ну, понятно. Реальный рыцарь интереснее, чем те, о которых я рассказывал. А я, увы, не рыцарь. И вряд ли им буду когда-нибудь.

Ну, тогда счастливо вам убрать отсюда лишние вещи, ребята.

– Не могу противиться желанию благородной дамы! – вежливо ответил я.

А не слишком ли я переигрываю? Да нет вроде бы. Завтра надо только явиться к матушке, пожаловаться, что одежды у меня мало, вытрясти на нее с десяток золотых и забить тут все костюмами поплотнее. Или еще какими-нибудь игрушками. Принц же ребенок, что ему жена-то?

Глава 32

Все дело в разведенном концентрате,

Что привезли на автопати.

«Кирпичи»

Утром выдвинулись к месту проведения операции, оставив на фирме Петра Сергеевича. Машину брать не стали, добрались на метро.

Передвижной ларек-тонар. Такие фургоны, которые на колесиках. Надо – подтащил к метро поближе, не надо – отволок куда-то подальше, тяжелые времена переждать. Навес поставил рядом, краем на крышу фургона опирающийся, столики-грибки белые пластиковые, и знай себе торгуй, прибыль делай. Шаурма, кофе, «русский йогурт»[35] и сигареты, товар, на который всегда спрос будет.

– О, нас ждут.

Приземистый, широченный и похожий на медведя мужик возле ларька, под навесом, пил кофе, опираясь на столик-грибок. Вязаная шапочка надвинута на глаза, пальто не застегнуто, оно на такую ширину не рассчитано. Под ним свитер светло-черный, грубой вязки, пузцо небольшое. Самые обычные синие джинсы и зимние кроссовки. На простом лице ни одной мысли не видно, зато легкая щетина и пара шрамов незаметных. Ну как есть: комбайнер в город приехал.

– Пошли, – скомандовал Валерий Алексеевич, двигаясь прямиком к человеку-медведю. – Доброе, Михалыч!

– Доброе! – Человек-медведь отодвинул кофе, протянул руку для рукопожатия. – Как добрался?

– Быстро, – ответил Валерий Алексеевич, пожимая руку. – Это Сергей, мы его большим зовем, это Константин, это тоже Сергей.

Перезнакомились. Человек-медведь протянул руку мне, я не без опаски протянул свою. Рукопожатие у него оказалось таким же крепким, как и его фигура, руку не давил, но такое ощущение, что ладонь попадает в стальные тиски.

– Как дела-то, Михалыч? Как на работе?

– Да по-старому, Фил. – Михалыч отставил в сторону пустой стаканчик. – Вот Большой на повышение пошел, будет большим начальником в Управлении, а у нас начальником теперь Тетя Ася.

– Койки двигаем, девок не меняем?

Оба заржали как понимающие. Я похлопал глазами.

– Ну, ладно. Короче, там, на третьем этаже, «аптека»[36] есть. Тут трешки все, по три в коридоре. В квартире бодяжат. Пароль не знаем.

– Сколько ваших?

– Я и Петя. Петя сейчас на этаже сидит. Твои в курсе, чем занимаемся?

– Да, в курсе.

– Тогда пошли, что зря время терять? Ночью б не хотелось. Шума много будет.

– А сейчас? – не утерпел я. – А сейчас-то?

– А сейчас все на работе, – просветил меня Михалыч. – Бабульки в сберкассе или в магазине. Народ после ночной смены – и тот отсыпается. Так что самое время… Даже если пошумим, успеем. У всех всё есть?

Я потрогал тонфу в рукаве. Собрал я ее загодя, и под широкими рукавами куртки она почти незаметна. Стоит чуть руку повернуть, и вот уже рукоять уперлась в ладонь, и локоть прикрыт, гаси кого хочешь сколько хочешь.

– Вроде готов.

– Готов, – сказал Валерий Алексеевич.

– Готовее не будет! – ухмыльнулся Серега-большой.

Костик промолчал.

– Ну, так двинули…

По пути Михалыч проводил краткий инструктаж.

– Так, в «аптеку» проникаем как клиенты. Ловим нарка, он говорит пароль, мы его называем, нам открывают дверь. Там трешка квартира, санузел раздельный и кухня, план чертить времени нет, на месте разберемся. Идем сначала я, за мной Сергей побольше, за ним Константин. Вы по пути открываете все двери, смотрите, что там. Ели нарики, то их не тормошите, когда гоша[37] вмазанный, ему до внешнего мира дела нет, он лежит и свой кайф ловит. Смотришь только, чтобы не сбежали, как в себя начнут приходить, или не ушли под кайфом куда. Если внутри человек адекватный, то приглашаете его оставаться на месте и не двигаться. Если после этого начинает двигаться, то ломаете, кладете на пол и держите. Бить только дубинаторами, руками не трогайте, и без тяжких телесных, пожалуйста. Фил и Сергей поменьше идут за нами, закрывают входную дверь, осматривают помещения на предмет спрятавшихся и остаются в комнатах на контроле. Все понятно?

– Справимся, – буркнул Серега-большой.

– Хорошо бы. Пришли.

Обычный подъезд. Михалыч показал на метку, которой такие квартиры метят. Среди граффити и рисунков половых членов небольшая такая метка[38], не будешь знать куда и как смотреть, вовек не поймешь. А тем, кто знает, уже понятно, что тут есть.

Зашли в подъезд. Михалыч, Серега-большой и Костик поехали на лифте вверх, а мы с Валерием Алексеевичем направились на второй этаж, где нас ждал Петя, молчаливый худощавый парень, в курточке и с рюкзаком. Кивнул он Валерию Алексеевичу как старому знакомому.

Ждали мы недолго.

Внизу хлопнула дверь подъезда, поехал лифт вверх, двери его открылись этажом выше. Послышались тяжелые шаркающие шаги, потом шебуршание и щелчок кнопки звонка. Дверь открыли, закрыли.

Михалыч напрягся, Петр потянулся в рюкзак.

– Не спеши, как только я скажу… – Михалыч.

Я потрогал тонфу. На месте… Никуда не делась. Ну, сегодня должна выручить.

Снова шебуршание, звонкий бряк замков и шелест открытой двери.

– Заходи еще, – сказали внизу.

– Как только так сразу, – ответили. Безразличный какой-то голос, скучный и унылый. Шаги к лифту, звонкий щелчок, нажатие на кнопку. Я тоже это слышал, так же явно представлял себе, как усталый нарик, получив свою дозу, сейчас идет к лифту, нажимает на большую красную кнопку, а она никак не хочет гореть. Шмяк-шмяк-шмяк… Не работает.

Шаги вниз, по лестнице. Тихое шуршание…

Шаги за ним, много тише.

– Посторонись! – тихо сказал Серега-большой, толкая к нам в объятия сутулого субъекта в черной толстовке с капюшоном. Субъекта принял Михалыч, облапил, как медведь жертву. Глянул быстро на меня.

Я сразу же похлопал по карманам, нашел что-то, сунул руку, вытащил.

Так вот как эта гадость выглядит! Одноразовый шприц в пластиковой упаковке, герметичная ампула с дырочкой на торце, запаянная воском вроде бы или какой-то желтоватой замазкой[39].

Из второго кармана появились кастет, сотовый телефон, авторучка, носовой платок. Ключи простые, несколько салфеток, перепутавшиеся наушники-капельки. Вроде бы все.

Михалыч глянул на меня злым взглядом, просто бешеными глазами.

Я не понял, замер. Но Михалыч уже потерял ко мне интерес, на нарика смотрит в упор тяжелым взглядом.

– Уважаемый, пароль у нас сегодня какой?

– Какой пароль? – вяло и заторможенно спросил субъект.

– Дай. – Михалыч не глядя схватил одной рукой шприц, передал нарка Сереге. Быстро и ловко зарядил иглу в ампулу, показал субъекту. – А?

– Дай! – вяло сказал субъект.

– Дам. Пароль говори. Ну!

– Кастанеда[40], – сказал субъект.

– Смотри, если что не так… – Михалыч покачал заряженным шприцем перед глазами наркомана так, что шприц слился в крылья бабочки. – Никакой фантазии, в прошлом месяце такой же пароль был…

– Моя очередь, – сказал Костик. Он как раз накинул на голову капюшон от косухи. – Так, я пошел.

– За ним. – Михалыч еще раз зло на меня глянул. Серега поволок нарка наверх, зажал за углом.

Михалыч как-то вдруг оказался около меня. И я понял, что он злой, очень злой! И еще понял, что стоять рядом с разъяренным медведем то еще удовольствие…

– Ты что творишь?

– Что? – как мог более спокойно сказал я.

– На кой ты к гоше в карман полез?

– Да, а что…

Михалыч пожевал губами, что-то собираясь сказать, глотая первые пришедшие на ум слова.

– После покажу. Больше так не делай, гошу не обыскивай без перчаток, в карманы не лезь, понял? Все понял?

– Так точно! – сам не знаю почему сказал я.

– Тогда начали.

Петя сунул руку в рюкзак, чем-то там поманипулировал. Телефон в кармане у меня тренькнул. Достал, посмотрел… Нет сети.

– Что это? – спросил Серега-большой, который все так же держал субъекта.

– Блокировка. Давай, начинаем.

– Я кричать буду, – вяло сказал субъект, трепыхнувшись в руках Сереги-большого.

– Жди. Если пароль правильный – он, – кивок в сторону Петра, – тебе отдаст.

– Не обманешь?

– Не обману. Все, пошли!

– Кастанеда! – сказал вверху Костик.

Дверь лязгнула, открываясь.

– Пошел вон! – Нарку дали пинка, и он скатился вниз по лестнице, забыв даже про вещи свои, с одним заряженным шприцем и счастливой улыбкой.

Михалыч вломился первым, мало не обдирая стружку с дверной коробки, за ним влетел Серега-большой, за ним Костик, а потом уже я. За мной сразу вошел Валерий Алексеевич, встал у двери, защелкнул засов.

Навстречу высунулся какой-то землистого вида тип, мутный, в растянутой майке. Серега по пути сгреб мутного типа и затолкал его в комнату.

Я глянул по сторонам. Все двери открыты, одна комната забита коробками, никого нет, пусто, дверь нараспашку, в другой Костик возится с парой непонятных типов, те упираются, изворачиваются. Еще не драка, но уже и не дружеские обнимания.

– Кто такие! – раздалось из большой комнаты, в которую упирался коридор. – Учтите, я буду жаловаться! – Склочный такой, скрипучий голос.

– Папаша! – Это уже Серега-большой. – Грузчиков вызывали?

– Каких еще грузчиков?

– Как каких, вагон здоровья разгружать! Эп! – Шмяк, как от удара в грушу. Кто-то судорожно пытался набрать воздуха в легкие, да не получалось. После Сереги-то…

– Помоги! – охнул Костик. Мимо него в дверь сунулся мелкий и жилистый парень в трениках и майке-борцовке. Сделал мне страшные глаза, махнул перочинным ножом, сразу же получил от меня коротким концом тонфы в открывшееся пузо и повалился по стене коридора, сшибая вешалку с какой-то пыльной одеждой.

Тут пыльно было и грязно очень, словно неделями не убирались. Пыльные ковры, стены серые, люстры грязные, даже паутины и то нет. Пауки от бескормицы передохли все.

И духан… Где-то тут жгут большое такое ведро тряпок.

А парень встал, оторвал от вешалки длинную деревяшку и замахнулся на меня. Тут сработало вколоченное на тренировках в том мире. Прижался к противоположной от него стене коридора и чисто автоматически ткнул длинным концом тонфы, держа ее под перекладину как за гарду, под мышку. Вообще-то полагалось рубить в такой ситуации, да размахнуться тут негде.

Мой противник согнулся, а я перехватил его за загривок и насадил на колено, придавив сверху всем своим весом. Получилось неожиданно легко, чел валялся на полу, я удерживал его там, завернув ему руки и голову.

– Пожалуйста, лежите спокойно, – ровно сказал я.

Как-то очень вежливо получилось.

– Ага, молодец! – Показался Михалыч. – Давай, пакуй барыгу… Вот сюда его. – Он показал на открытую дверь, где уже был Костик.

Поднял, дал пинка коленом под бедро, на две трети. Чтобы было больно и чтобы больше не дергался. Жилистый, тварь, за таким нужен глаз да глаз! Вырвется, потом не поймаешь. Уже в «Васильке» на таких насмотрелся.

Перестарался, жилистый охнул и стал кривиться. Так, а что это… О-па! А паря-то вооружен… Ловким движением свободной руки вынул у того из-за пояса, сзади, пистолет. Что-то очень похожее на Иж-71, но только магазин какой-то другой и спереди у ствола тоже срезы.

Не время.

Втолкнул типа внутрь, не отпуская руки, дал еще одного пинка. Тип, и так уже получивший, завалился на пыльный ковер, я сел сверху.

– Глянь, что это? – показал Костику ствол.

– Точно не «макаров», – определил Костик.

– Ого. – Как чертик из табакерки появился Михалыч, осторожно, двумя пальцами за скобу взял пистолет из моих рук, перехватил, отщелкнул магазин, дернул затвор, посмотрел в ствол со стороны рукоятки на просвет. Защелкнул магазин, поставил на предохранитель, спрятал в объемный карман под мышкой. – Да это же «Вальтер» ППК. Откуда? – Он походя попал пинком по ребрам жилистого. Тот охнул, но промолчал. – Ладно, я его тебе в жопу суну, тогда и расскажешь. Так, вот этого давай к батарее пристегни…

– Чем? – резонно спросил я.

Мне были выданы наручники. С ними я умел обращаться, через пару минут жилистый скрючился у батареи и сидел там молча. К нему присоединился еще один тип, которого ломал Костик.

– Вздумаете орать, матку вырвем, – предупредил Костик. – Понятно?

Пленные молчали и злобно на нас смотрели. Потом один, а за ним другой кивнули.

– Ребята, кто-нибудь помогите. – В дверь сунулся Валерий Алексеевич. – Тут…

– Схожу! – Я вышел.

У Валерия Алексеевича дело было туго.

Нарки кайфовали. Выглядело это так. Комната, довольно большая. В ней рядами уложены матрацы и раскладушки низкие, на них лежат люди разной степени истощенности и помятости, накрыв лица мокрыми полотенцами. Как дрова. Лежат, не двигаются, только иногда подергиваются. У каждого из тела торчит по шприцу, то из руки, то из ноги. У одной девки, голой, из внутренней части бедра торчит. Нашла куда сделать укол, дура. Воняет дерьмом и потом.

Дрова разложили.

В основном мужики тут, хотя есть и пара девок… Опознать их можно только по тому, что на одной юбка, единственное, что из одежды осталось, а на другой вообще одежды нет. Тело все в синяках и длинных красных пятнах, пролежнях. У нее-то как раз в бедре шприц. Вторая сохранилась получше, но тоже выглядит неважно. Все тело в засосах, грудь в потеках какой-то желто-белой дряни.

Глянул, отвернулся сразу быстрее.

Наверное, лучше уж как королева Мор Шеен – на кол. Там смерть честнее как-то. За день-другой всяко на тот свет, а не пару лет гнить заживо, мучая себя и всех тех людей, кому ты не безразличен.

– Валерий Алексеевич…

– Тут где-то кладовка должна быть… – Валерий Алексеевич оглянулся. – Вот тут… Нет. Не тут точно. Планировка-то стандартная, жил когда-то в такой…

За стеной что-то смачно влепили, быстро оборвался вскрик. Потом невнятный разговор, говорил Михалыч. Ему отвечали срывающимся голосом.

– Кладовка, кладовка, где же ты кладовка… – сказал Валерий Алексеевич. – Почему-то нет тебя, зараза такая?

В углу комнаты груда хлама. Маты какие-то старые, сложенные как попало, древняя одежда и прочее, едва не до потолка гора.

– Может, вот там? – предположил я.

– Помоги… – Валерий Алексеевич начал пинками расшвыривать маты.

В четыре ноги мы быстро распинали хлам – и открылся вход в небольшую каморку за грубо врезанной дверью. Небольшой зеленый навесной замок, исцарапанный весь. Такая же небольшая фомка, и замок, крякнув, провис на одном ушке.

– Вот это да, – сказал Валерий Алексеевич.

Тут все было заставлено коробками, причем некоторые в фабричной упаковке, затянутые бело-зеленой полосатой лентой с какими-то надписями на немецком. Пара коробок вскрыты, в них видны коробочки поменьше, зелено-красные, с волком на этикетке.

– Дурь это?

– Не-ее… Это не дурь. – Валерий Алексеевич вытащил одну коробку, открыл. Там, упакованные в плотную вощеную бумагу, рядками лежали пистолетные патроны. Калибра девять на восемнадцать, если я не путаю.

Восемь коробок. Упаковок патронов в коробке… Сколько? Не знаю. Вряд ли меньше сотни. Попробовал приподнять край – тяжелая, зараза, просто так не потаскаешь. И заклеены фабричным способом. Надписи на немецком все. Что-то такое «дойча».

А вот тут уже интереснее.

– «Макаровы»? – спросил я, глядя на коробки, в которых аккуратно лежали пистолеты. Новенькие, в блестящей смазке, черные ствольные коробки в коробках без маркировок. Чем-то на наши «макаровы» похожи, да только чуть иначе как-то…

– «Вальтер» П-5, – сказал Валерий Алексеевич. – А это Ц-З семьдесят пять, чешский. «Чезетта»! Вот надо же, никогда не думал, что их еще раз увижу. Ты что? Это не макароны, какие это макароны…[41] Сколько их тут?

– Десять штук, – сказал я, оглядев коробки. – Может, в тех еще есть.

– Десять, говоришь? – переспросил Валерий Алексеевич.

А ведь это шанс. Давно хотел попробовать… Пистолет-то не очень намного больше коробочки с антибиотиками. А эффекта… Это же шанс, шанс, шанс! Который только раз выпадает. Где я еще оружие-то возьму?

– Да нет, точно ошибся. Девять, – сказал, как в воду прыгнул. Ну да выхода у меня уже не было, в коридоре слышались шаги Михалыча.

Валерий Алексеевич посмотрел на меня.

– Зачем тебе?

– Никто о нем больше не услышит, – пообещал я. – Даже не увидит. Утоплю. Расплавлю. В болоте сгною.

– «Макаровские» патроны не бери, не подойдут, – быстро предупредил меня Валерий Алексеевич.

Раз, и ствол у меня под рубашкой. Тот самый, который чешский. Две коробки патронов, по пятьдесят штук. Блин, надо же было догадаться, что же я рюкзак-то с собой не взял! Можно было и больше…

Все это под очень внимательным взглядом Валерия Алексеевича.

– Ого, да у нас тут целый оружейный барон! – обрадовался Михалыч в голос, но лицо его оставалось серьезным. – Так, Валер, нариков, как в себя приходить будут, никуда не пускай, даже в сортир. Пусть тут сидят. А мне надо бы побеседовать…

Михалыч скрылся в комнате, где Костик сторожил двух барыг.

Я остался не у дел вроде как. Лязгнула входная дверь, в квартиру зашел Петя с рюкзаком. Осторожно запер дверь, брезгливо глянул в комнату с наркоманами. Выругался сквозь зубы.

– Так… – Появился Михалыч. – Пошли со мной. – Он подхватил меня под локоть, отвел в сторону. – Сколько стволов было? – И уставился на меня пронзительным взглядом. Словно граф Урий, как рентгеном просветил. Я взгляд выдержал, стойко ответил:

– Вроде девять лежало. Что, там еще пулемет нашли?

– Да не нашли. Ребят… Вы в разумных пределах, ладно? – вдруг сказал Михалыч. – Если ствол уже пользованный, то проблем себе повесишь вместе с ним, потом тебя никто не отмажет. Понял?

– Да понял, понял. Ну я-то тут при чем? Мне и на работе хватает…

– Ну, смотри. Так, еще раз смотри. – В его руках как по волшебству возник шприц с защитным колпачком прозрачно-белого цвета. – Видишь?

– Вижу, – сказал я.

– Теперь вот я кладу его в карман иглой наверх. Видишь? – Он аккуратно опустил шприц в карман, посмотрел на меня. – А теперь представь, вот ты лезешь мне в карман, и что? Наколешься на раз! Шприц не чистый, на нем может быть все: от ЗППП до ВИЧ[42]. Гоши и барыги так делают. У меня из отдела… Эх, что там говорить. Картину понял?

– Ну…

– Вот те и ну. А ты в карман к гоше полез, как к себе в ширинку. Представляешь, что было бы?

– Вот дрянь! – сказал я с чувством.

– Вот то-то же, – наставительно произнес Михалыч. – Так стволов-то сколько было?

– Да девять вроде, – на автомате ответил я.

– Хорошо. – Михалыч показал, что расслабился. На деле ни разу не, ну да не уличать же его прилюдно в том, что он меня подозревает в утаивании трофеев! Типа я знаю, что ты знаешь, что я вроде как один пистолет зажал и теперь никому не показываю, но и сам этого не показываешь мне.

– Пошли, посмотрим твоего, – сказал Михалыч, двигая к комнате, где Костик сторожил барыг.

– Моего кого?

– Твоего. Кстати, хорошо ты его свалил, быстро сориентировался. Молодец.

– Да уж где там, – самокритически сказал я на всякий случай.

– Верь.

В комнате Михалыч поднял жилистого на ноги и снова свалил коротким ударом в пузо. Жилистый повалился очень плохо, на руку, аж кости хрустнули. Михалыч добавил еще раз, ногой в живот, не сильно, но с оттяжкой, сплюнул, обернулся ко мне.

– Что, не по нраву, студент? Может, выйдешь?

– Да ты что, дядь! – честно ответил я. – Только ты до смерти его не прибей, лады? Мне на пару пинков оставь…

– Ты что? – не понял Костик, переводя взгляд с меня на Михалыча.

– В соседнюю комнату выйди, – посоветовал я ему. – Там народ лежит. Девки и парни. Погляди на них. Я поглядел.

Костик как-то странно на меня посмотрел, вышел.

Михалыч посмотрел на меня так же странно.

– Думаю, что та дурь, которую он толкал… – Я ощутил внезапное ожесточение. – Он же сам ее не пробовал, нет?

– Не пробовал, – протянул Михалыч. И вдруг улыбнулся, словно подумал о чем-то хорошем. – Нет, не пробовал, точно. Вот что. Давай-ка рассказывай, откуда стволы у тебя взялись.

– Да пошел ты, – прохрипел жилистый.

– Ой какой! – поразился Михалыч. – Ну-ка… Студент, полотенце давай. Сейчас же орать будет!

Я поспешно дал свой носовой платок.

Вернулся Костик, и, не говоря худого слова, дал по ребрам второму. Тот хрюкнул и потерял сознание.

– Так, парни, спокойно! – сказал Михалыч. – Слышь, рассказывай давай. А то есть у меня пара быстрых идей…

– Тебя потом найдут, – пообещал жилистый.

– Да я и не прячусь. – Михалыч пнул жилистого кроссовкой под ребра. Как-то легко, лениво даже, но жилистый согнулся в три погибели и едва не выхаркнул свою печень. Михалыч быстро заткнул ему рот кляпом и схватил за руку. Лапищи-то у него не приведи случай попасть, как тиски, наверное.

– Больно? – спросил Михалыч. – Ну ничё, ничё. Сейчас тебе укольчик сделаем, и все пройдет. Хочешь?

Михалыч выкрутил ему голову, как-то хитро изогнул, прижал к полу. Наверное, подготовка к чему-то более страшному, чем то, что было только что, до этого. Жилистый, наверное, уже хорошо знал, поэтому резко бросил запираться.

– Нет, нет, нет! Скажу!

– Говори. – Михалыч чуть отпустил хватку.

– Гало привез. Брущевский.

– Ого. – Покачал головой Михалыч. И внезапно сжал руки. – А что это он решил сюда вернуться-то?

– Тебя ж найдут, мент! – зашипел жилистый. – Тебя же свои посадят! Я все расскажу!

– Это тебя посадят, гнида, – весело сказал Михалыч. – Да и что ты расскажешь? Кто наркоману поверит-то?

– Я не наркоман!

– Да не беда, глядишь, и станешь… Надо же когда-то начинать? – И снова заткнул рот жилистого тряпкой. Потом на меня посмотрел, на Костика.

– Ребята, вы погуляйте где-то, ладно? Ну что вам смотреть-то… Чего не знаешь, того не расскажешь, верно?

– Верно, – сказал Костик и потащил меня за руку подальше.

В большой комнате Серега-большой бодро крутил руки какому-то тощему типу в черной майке и трусах. Тип был в возрасте, седоватая козлобородка и очочки, под которыми расплывался здоровенный бланш. Мордочка лица такая странная, как у крыски. Глазки близко друг к другу, мелкие, носом поводит, кровь схлюпывает. Ручки-ножки тоненькие, сам худенький и какой-то лоснящийся, даже в майке. Я даже пригляделся поближе, почему хвоста крысиного не хватает? На одной ноге еще остался щегольский шлепанец с красным резиновым черепом на застежке, второй где-то в углу валялся. И оправа-то на очках золотая… Богато живут наши барыги.

Комната обставлена не чета первым. Тут и телевизор есть, видик, и стол с выпивкой недопитой и картами, окурки в массивной пепельнице рядом с початой пачкой презервативов, ковры-диваны, и голая девчонка лет пятнадцати жмется к стенке в углу, между полупустым шкафом и телевизором. Длинные темные волосы, худощавая и даже посинела. В комнате-то холодновато.

– Прикройся, чудо, – сказал я, бросая ей какое-то одеяло с кресла.

Сам под это дело, улучив момент, я просунул оружие и патроны подальше в карман. Девушка шмыгнула носом, завернулась в одеяло, став похожей на большую подушку в углу.

– Хе, а я ее и не заметил, – сказал Серега-большой. – Так что, этих как обычно, на части и в канализацию?

– Засорится, – покачал я головой. – Никак не получится. В лес надо, машина и мешки есть, лопаты есть.

– Холодно же! – возмутился Серега. – Землю-то ломами копать будем!

– Да ладно, еще и недели не прошло, земля не промерзла…

– Ладно вам. – Возник в дверях Михалыч. – Козлик, тебе что говорили? – Посмотрел он на козлобородого.

– Я буду жаловаться!

– Так до этого еще дожить надо, дурик! – ласково сказал Сергей-большой. – Вот ты сначала доживи, а потом уже иди жалуйся. С того свету жаловаться только у привидений получается… Хочешь быть призраком замка Иф?

– Я найду на вас управу!

– Серег, пни его сильно. Надоел, – сказал Михалыч.

Сергей пнул. Потом наставительно сказал:

– Если вас достают грызуны, выбейте им зубки. Вас будут доставать сосуны. Намек понял, вошь лобковая?

– Ыыыы…

– Вот так.

– Вот и хорошо, вот и ладушки. Давай рассказывай, что ли, – обратился Михалыч к козлокрысу. На стол лег включенный диктофон. – Что тут за притон устроил?

Дальше начался рассказ. Был он долгий, содержательный и сразу стал мне малопонятен, часто звучали фамилии и незнакомые мне термины, упоминалось химическое оборудование, нашедшееся в углу под клеенкой. Какой-то Гало через границу тащил сюда сырье, из которого вот тут, прямо на квартире, варили наркоту. Дурь расходилась хорошо, благодаря налаженным издавна каналам сбыта и вовлечения новой клиентуры взамен клиентуры перемершей. Бизнес процветал, распространители растаскивали наркоту по району, изучались возможности перейти на местное сырье, а также захватить новые рынки сбыта. С целью диверсификации бизнеса занялись еще оружием. На оружие покупателей искали, но пока что не нашли…

Мне стало неинтересно, я вышел.

Нарки зашевелились, один из них очнулся, стащил тряпку, закрывающую лицо, встал и, пошатываясь, двинулся в сторону выхода. Парнишка, моего возраста примерно, плюс-минус.

– Стой, – загородил я ему дорогу. Так, и что делать? В морду дать? Или просто толкнуть? Да какой толкнуть, он и так шатается. Пальцем ткни, и свалится. – Стой. Назад давай.

Прозвучало глупо, но парень покорно развернулся и пошел обратно. Сел на маты в углу, в позе лотоса. Лицо его вдруг расслабилось, сделалось безразличным и сонным, одутловатым. Руки с выступающими синими венами легли на колени.

Завоняло, резко и противно. Я огляделся в поисках источника. Один из наркоманов с блаженной улыбкой мочился в штаны. Рот его округлился, а глаза под веками двигались в резком темпе.

На вид ему лет тридцать. А на деле сколько?

– Этот, грызун-сосун… – Нарисовался Серега-большой. – Он говорит, что одна доза стоит треть твоей зарплаты.

– Вот мудилы. – Я поискал место погрязнее, чтобы плюнуть, не нашел и плюнул просто под ноги. – Такие деньги на эту дрянь просаживать, чтобы потом в штаны нассать.

– Офигеть удовольствие, – поддержал меня Серега. – Фу-уу… Чем так воняет-то? Бляха-муха, он еще и обосрался. Слыш, а чего с ними делать-то? На удобрения сдать?

– Какие удобрения, дурь одна. – Я сплюнул повторно. – Серег, ты тут руками их не трогай, если что, ногами бей. И в карманы не лезь.

– Михалыч. – Серега высунулся в коридор. – Михалыч, тут они в себя приходят! Уже срутся и ссутся.

– Лучше б они до того срались и ссались… – Михалыч вошел в комнату, протирая что-то платком. А потом, вытерев, бросил в угол использованные шприцы, с кровью внутри. – Как дерьмо это попробовали. Уродцы, одним словом. Ребята, спасибо вам всем говорю… Помогли вы сегодня сильно, выручили. Кто как, а я вас не забуду. Вот визитка… – Мне в нагрудный карман легла визитка. – Звони, как нужен буду, о’кей?

– Обязательно! – улыбнулся я. – А ночью можно?

– Можно! – улыбнулся Михалыч. – Теперь давайте аккуратно так сваливайте… Вас тут не было!

– А эти? – Я показал на наркоманов.

– А гошам не привыкать, полежат в отделении денька два, их родаки выкупят. Или переломаются всухую, если на пятнадцать суток за хулиганство. Но это не светит, тут почти каждому можно статью давать.

– Так у нас вроде бы за употребление не сажают…

– За употребление не сажают. А вот как они достают денег, думаешь? Мелкий грабеж да кражи… Так что на каждого уже есть по статье, а то и не по одной. Ладно, ребяты… Давай, до встречи! А то скоро уже наша группа приедет, ни к чему им вас видеть-то…

Вышли, проверили, не забыли ли чего.

Я как-то случайно заглянул в комнату, где сидели двое подельников-барыг. Жилистый сидел у батареи, лицо его опухло, глаза полузакрыты, рот округлился буквой «О», а на грудь и на пол стекала тоненькая струйка слюны.

– Серег, глянь, чего это он…

– Да наркоман, что с него взять, – пробасил сзади Михалыч.

– Так он же говорил, что не…

– Ну, так вот решил попробовать. – Пожал плечами человек-медведь, как будто стряхивая что-то.

Я вспомнил про шприцы, откинутые Михалычем в угол, и решил промолчать. Каждому по делам его. В конце концов, жилистого тоже никто не заставлял дурью фарцевать-то, верно же?

Глава 33

Длинную строчку, как судьбу, вела

Тонкая нитка, острая игла.

Н. Ветлицкая

– Ох. – Я развалился на утоптанном песке. Как только у меня получалось что-то нормально, то уровень сложности сразу поднимался на ступеньку вверх. Болели руки, ноги, спина вообще не разгибалась. Тренировочная кольчуга давила на грудь и вжимала в землю, прикрывала теплым железом. Поддоспешник весь мокрый, хоть выжимай.

– А ну на земле не валяться, холодно же! – прикрикнул барон. – Все в дом!

У меня перед носом замаячила рука Ждана.

Я вздохнул, уцепился, подтянулся.

Поднялись, пошли в дом. Мастер Клоту внимательно поглядел на меня, на ссадину под глазом. Потянулся было с каким-то флакончиком и тряпкой, но я убрал его руку.

– Нет, не надо. Посмотри остальных. Вить, что с рукой-то?

– Вывих, – хмуро ответил Виктор.

– Не надо было с силой бить, – ответил на это барон Седдик. – Я тебе что говорил? Силу не вкладывай, бей умением. Что делать будешь, когда более сильного встретишь? Чем мериться? Силы прибывают и убывают, а умения у тебя уже никто не отнимет! Жди, сейчас граф Слав придет, он вправит.

Вот еще, графа Слава ждать, у нас тут тоже есть лекарь…

– Мастер Клоту?

Мастер Клоту как ястреб завладел пострадавшей конечностью, стал ее мять и ощупывать. Потом чуть потянул на себя, дернул. Виктор сквозь зубы прошипел что-то, но вдруг лицо его разгладилось.

– Не болит.

– Вот, – наставительно сказал я. – Наш доктор тоже кое-что может! Мастер Клоту? Отдохнули бы вы, все со мной да со мной.

– Что вы, ваше высочество, какой отдых! – Всплеснул руками мастер Клоту. – У меня всегда сердце останавливается, глядя, как вы мечами машете. У нас, в Альтзоре, тренировочные мечи в два раза легче, а броня в три раза толще! А у вас то ссадины, то синяки…

– Не беда, что тут синяк получишь. – Покачал головой барон Седдик. – Лучше тут три синяка, чем вне этих стен один раз сталь в брюхо! И ничего, что сейчас больно. Разум человека может подчинить себе самую сильную боль![43] Так меня отец учил, а его мой дед, а деда – прадед… Семейное это. Что характерно, никто не погиб во время обучения.

– Это да. Практическая медицина в Соединенном Королевстве на высоком уровне. Вы вели столько войн, что просто-таки должны были, обязаны научиться лечить своих солдат… – согласился мастер Клоту.

Я поманил в сторонку Виктора, Ждана и Волина и развязал кошелек.

– Так, каждому по десять золотых. Вы теперь моя свита, во дворец не суйтесь пока, потому что съедят вас там даже несолеными. На деньги купите себе одежду покрасивее и лошадей украсите. Оружие-то у вас есть хорошее?

– У меня не очень, – признался Виктор. – Отец мой родовой меч кому попало не отдает, крепкий еще мужик. А мне не с руки, я брат средний. Вот, вот этим обхожусь… – Он покачал в ножнах на поясе свой клинок. На мой взгляд, как-то фигово выглядит, тяжеловат, и из плохой стали…

– Тогда вот тебе еще десять. На меч хороший хватит?

– Ну… На средний…

– Еще десять.

– Хватает, ваше высочество! – обрадовался Виктор, быстро произведя какие-то подсчеты. Наверное, еще и заначка была. Ну, завтра будет хвалиться небось.

– О, отлично. Так, ребята, еще три десятка есть. Кому что надо, не стесняемся. Ждан, Волин?

– Лошадь бы хорошую, – мечтательно сказал Виктор.

В самом деле, ему-то надо. У него едва ноги мостовую не скребут, когда на своей лошадке сидит.

– Так в чем проблема, сколько стоит?

– Пять-шесть золотых у перекупщика, а если хорошо брать, то и в десять можно влететь.

– Вот двенадцать, седло к ней купишь. Ждан?

– Да есть пока вроде все. – Ждан призадумался. – Тех, что уже получил, пока хватит.

– Волин?

– Оружия бы… – протянул Волин.

– Пятнадцать золотых хватит?

– Да, ваше высочество!

Отсчитал, выдал.

– Остальное оставляю на непредвиденные расходы. – Для мастера Виктора, а у графа Урия еще выпрошу. У него денег много, как у дурака фантиков… То есть камешков, надо уже отучаться от земных пословиц, по делу и без дела тут употребляемых, даже в мыслях отучаться! Золота у меня еще осталось где-то пятьдесят монеток, должно хватить.

– Вот так. Короче. Завтра вы, все такие красивые, катаетесь со мной по городу как моя свита. С оружием и на красивых конях.

Парни переглянулись.

– А ваша охрана? Она что? – выразил осторожное мнение всех Ждан.

– Объелась груш, – ответил я не в рифму. – Показали они уже себя, голубчики, не с лучшей стороны… Если надо будет рубить мою охрану в лоскуты, то вы это сделаете.

Парни переглянулись, кивнули. Странно, я их согласия-то не спрашивал. Значит, давно уже такого разговора ждали, к нему готовились.

– До тех пор ничего не показывать, охране улыбаться как родным, родовую спесь, ежели она есть, я демонстрировать запрещаю, как старший из всех вас дворянин в королевстве. – Нет, ну хорошо быть дворянином? Раз, и запретил, и все молчат, никто оспаривать не собирается. Хотя и насупились, как будто несвежего чего съели. – Занятия с Седдиком не прекращать. Также думаю, что рад буду вашим друзьям, если вдруг они тоже захотят… Заниматься.

– Найдем таких, – сказал Виктор. – Есть у меня один парень на примете, из купеческого рода, младший. Наследство ему не светит, вот-вот отправится в Рохни счастье искать или в Империю. К нам лучше.

Была у меня мысль, что людей лучше искать самому. А то в кадровом вопросе я очень сильно завишу от барона Седдика и графа Слава, а что у них за цели, я просто пока что не понимаю до конца.

Страну-то освободить оба хотят. Но вот каково мое место будет в этой новой, освобожденной стране? Я пока не знаю. Не попасть бы из огня да в полымя. Барон Седдик мне благодарен, да и отношения у нас с ним вроде бы хорошие. Но… Но опять все же «но», непредвиденные обстоятельства раз за разом. Кто знает, как это все может повернуться.

Иногда полезно задуматься о том, что же на самом деле хотят люди, которые поднимают твое имя на свой флаг.

Не знаю, зачем я решил пойти чуть пораньше к ростикам. Обновкой похвастаться. Все же новенькое! Да и поговорить с детишками стоило, очень стоило. Вдруг чего интересного расскажут.

Привычно отмахнулся от охраны, прошел по коридорам, кивая на поклоны дворян и проходя мимо замерших стражников. За мной как-то раз пробовали увязаться два пажа, те, которые сопровождали в прогулках. Но после страшного лица и угрозы надрать задницы испарились, словно их и не было.

Так что гулял по коридорам дворца в полном одиночестве. Кивал дворянам, по позднему времени почему-то шатавшимся по коридорам, привычно ловил презрительные взгляды аристократии или испуганные – дворянок… Надо же, столько времени прошло, а урок королевы усвоен на все сто. Не лезь к принцу.

Повернул в знакомый коридор, потом еще один поворот, еще – и услышал голоса. Что-то знакомое. Что-то очень знакомое.

– …пройти, уважаемый виконт! – Женский голос.

– А куда ты торопишься? – Это голос мужской, но не сильного брутального мужика, а подростка скорее, еще не переломался. Писклявый такой, противный… Где-то я его уже слышал.

– Ваша светлость, прошу, дайте мне пройти!

В ответ шуршание одежды, какая-то возня.

Ого. Может, не мешать? Дворянин, голубая кровь в семьдесят седьмом поколении, прижимает служанку. Ну, дело-то житейское, как я думаю. Служанки-то и сами не против, за пару-то золотых, я в книжке читал.

Ну так что, обходной путь искать, что ли? Заблужусь, в этих переходах черт ногу сломит.

Ладно, пошли. Сделаю вид, что не заметил.

Завернул за угол.

Ну, в принципе, как и ожидал. Подросток-дворянин зажал в угол девушку в простом платье, мелкую еще совсем, и лезет ей под юбку. Профессионально так прижал, та дергается, но не очень у нее получается. И где только учатся-то, а?

– Ох ты, знакомые все лица. Привет, Нрав. Чего свет не выключил?

Рыжий шутки не понял.

– Что тебе тут надо? – тупо спросил он.

– Ты чего к девушке-то пристал? О… Маля? Давай иди. Иди, иди, говорю.

– Чё это иди, она тебе кто? – Набычился рыжик. Девушку он так и не выпустил. Маля глаза прятала, смотрела в пол, руки к груди прижаты.

– Да какая разница? Маля, подвинься, сейчас мальчик упадет на пол…

– Я пожалуюсь графу, и он тебе задаст! – заявил мне виконт. Но осознал, что его сейчас будут бить, и Малю отпустил, та шмыгнула мимо меня, я успел схватить ее за руку, убрал себе за спину. Где один братец ходит, там и другой рядом будет точно.

– А пошел бы ты на… – заявил на это я ему. Прозвучало довольно интересно. Если дословно, то полная бессмыслица, но очень понятно все. Человеку очень невежливо предлагают уйти, не используя грубых слов и выражений. Конкретный адрес-то еще в этом мире не знают, хотя и подозревают о его существовании… – Давай-давай, что встал? Пошел отсюда!

Рыжик всхлипнул и пустился бегом, придерживая правой рукой длинный кинжал на поясе. Ого, а раньше-то у них не было, один ножик-то на двоих, и тот прятали, как алкоголик последнюю заначку. А тут прямо на пояс нацепил.

Проводив рыжего взглядом, я обернулся к ней.

– Все в порядке? Маля? А, ну что такое-то, а…

Маля, глядя в пол, быстро кивнула. А в конце коридора стояли Вихор, Виктор, из-за их плеча выглядывали Пир и Ирина.

О как. Спалился.

– Ваше высочество. – Все поклонились. Пиру, замешкавшемуся было, Ирина отвесила легкий подзатыльник.

– Пошли отсюда, – хмуро сказал я. Вот, теперь и не поговоришь нормально. Теперь пока их кланяться отучу по поводу и без, куча времени пройдет, которого у меня и так маловато.

– Что встали, ростики, пошли-пошли.

Оглядываясь на меня через плечо, дети двинулись.

– Ну, ростики. – Мы все сидели в круге. Все от меня жались подальше, конечно же. Даже Маля. Но она всегда была молчаливая. – Я принц Седдик. Есть такое. Следовало бы сказать сразу, да как-то случая не было. Предлагаю нам всем тут общаться так же, как будто ничего не было. На людях… Лучше не афишировать.

Вихор и Ирина переглянулись, промолчали. Взглядом со мной избегали встречаться. Пир смотрел с любопытством, ну да то Пир. Маленький он еще.

– Вихор, Виктор, в чем дело?

– Ваше высочество, – выдавил из себя Виктор.

– Что? С каких это пор? Лучше Седдик.

– Как скажет ваше высочество, – поклонился Вихор. Не очень удачно поклонился, смазанно как-то. Не так, как рыцарь Алор, издевательски, а просто неумеючи.

– Еще что умного скажи. Помнишь, как мы с тобой в город ходили? Виктор, ты чего? Ирин? Маля?

– Так-то оно так, но вот ее величество… – протянул Вихор.

– Я не ее величество, я Седдик. Еще Серый зовут. Так что хватит.

Переглянулись, но все равно некоторый ледок не растаял.

– Что привело тебя к нам… Седдик? – спросил Вихор. Льда в его голосе хватало.

– Гадская компания в иных местах, – ответил я.

– А мы что же…

– А с вами как с людьми.

– Мы не ровня по происхождению, – упрямо заявил Вихор. Остальные переглянулись, посмотрели на Урия и согласно закивали.

– Ну так и что?

Все молчали.

– Короче, ребята. Предлагаю вам забыть, что я принц. И вести себя так же нормально, как и раньше.

– Так-то оно так, но как бы нам не влетело… – снова начал свою волынку Урий.

– Да от кого влетит-то?

– От родителей.

– А ты им ничего не говори.

– Да не скажи им, попробуй.

Через полчаса я просто проклял рыжиков, и одного, и второго. Они, засранцы, все же умудрились мне испортить если не все, то многое. Лучше бы они там, в «Овцебыке», всех танцовщиц перепробовали, чем пришли сюда служанок лапать.

Но мало-помалу… Вода же камень точит. И скоро Пир спросил меня, легко ли так долго просиживать на королевских приемах без движения.

– Да не очень. Я вообще там больше сплю. А графиня Нака шипит, как змеюка порченая, что «выгляди хорошо», «выгляди хорошо». Ну, я ее однажды графином задел спросонья, так теперь спать не мешает.

– Это хорошо, – проворчал Урий. – По ее приказу однажды всех нас розгами отходили…

– Чем помешали-то?

– Да не нравится ей, когда дети по замку просто так бегают. Ну, и отловили кого смогли, страже, инородцам окаянным, по серебрушке за каждого давали, так они ростиков из кроватей вытаскивали и волокли, кроме совсем маленьких. И пороли. По полсотни плетей каждому, и на три дня в башню на хлеб и воду.

– Сколько? – Мне тогда пятьдесят розгами всыпали, так потом долго еще на животе спал, а столько же плетью получить, это вообще без шкуры остаться! Помню, как мой лакей с одного удара плетью человека мало что не свалил, лишь на сержанте заминка вышла.

– Столько. – Урий сплюнул в сторону. – Говорят, даже кому-то из дворянчиков по попке досталось, но ни перед кем не извинились. Ну, а что двое умерли, так это так…

Н-да, точно надо было приласкать графиню графином. Уж мир-то не обеднел бы. Теперь понятно, почему графинчики, то есть виконты, такие придурки. С такими-то методами воспитания это немудрено.

– Дура она, короче, – подвела итог Ирина.

– Не спорю. – Я мысленно выругался. Во зараза-то, нашла, где развернуться. – А так остальные что?

– А что остальные? Граф Лург безобидный, не до нас ему. А вот графу Дюка лучше под руку не попадаться. Он быстрый, как Порождение. Вроде кланяешься ему, а он на тебя и не смотрит, и через пару вздохов получаешь пинок и на стене размазываешься.

Ага, это да. По губе он мне быстро сработал. Рефлексы воина все же. Жалко только, что они не по назначению применяются, а на детях да крестьянах. Вот еще какой-то бунт был недавно, сегодня слуги шептались…

– Ростики, а я все спросить хотел. Почему вы ростики, а кто-то… Как его… Лосось?

– Ну… – протянул Вихор.

– Говори, – разрешил я.

– Тут такое дело… Цыплята, или желтенькие – это когда золота много у родителей. Такие в Королевском университете обретаются или в питейных заведениях. А когда денег нет – то это ростики, это как мы… Ну, почти. А когда мозгов нет, так это лососи, – с ударением на последнем слоге.

– Понятно-о… – протянул я. – А те, кто в Мойке живет, они кто, ростики? Или лососи?

– Не, кто в Мойке, те народ… – сказал Вихор осторожно. – И ночная стража. Есть еще… Ночной король.

– О как. – Я даже почему-то не удивился. – Богатая жизнь тут, в королевстве…

Ростики сидели, как мыши перед котом, глядели на меня осторожно. Наверное, мне пора спать пойти, пусть поговорят между собой, решат, как им дальше быть, стоит ли еще тут собираться, или махнуть побыстрее от замка подальше. Что мне там Ирина рассказывала? Рабам в глаза кинжалом тыкал, да?

Интересный ребенок этот принц. Был, надеюсь.

Проснувшись, я пошел в душевую, умылся. Привел быстро форму в порядок. Провел влажными ладонями по воротнику, чтоб форму держал. Ну, теперь сдаем пост. А потом можно и домой, отоспаться.

– Доброе утро! – раздался с лестницы голос Валерия Алексеевича. – Так что в порядке, что не в порядке?

– Да все хорошо! – Вербицкий. – Даже никто не шарился. Один раз свет мигнул, ну так мы обход сделали дополнительный. Замки целы, печати не тронуты.

– Отлично.

Со сменой разобрались быстро. Зевающий Мишка пошел переодеваться, Лимон остался на контроле камер. Вербицкий сбежал быстрее всех, он и вечером на своей «Делике» приехал, ему пораньше надо, чтобы в пробки не попасть.

Глава 34

Любовь и секс, быть и не быть.

И знает он, что хочет от нее.

Lofty Band

Вокзал встретил нас терпкой духотой, столпотворением народа с клетчатыми сумками-клеенками, парой подростков, занюхивающих что-то у себя под воротами рубашек, и двумя гадалками в традиционной цыганской форме, платках и цветастых платьях.

Огляделись, застыли прямо около выхода из метро, в сторону крестообразных ларьков.

– Ну и где дамы?

– Сейчас позвоню. – Я снял с пояса мобильный телефон, придавил пальцем кнопки. Черт, и не помню, вроде бы номер записывал, а куда – уже не помню… А, вот он! Гудки есть, значит, уже в пределах Москвы дамы, но трубку не берут.

– Вай, дарагой, дай пагадаю, всю правду скажу, ничего не утаю! – Цыганки опознали в рассеянном молодом человеке с обращенным в себя взглядом легкую добычу.

– Нет, спасибо, не надо, – ответил я. Гордые ромэлы перемигнулись и подсели на меня.

– Беда тебя ждет, хлопец, суровая и дикая! Позолоти ручку, всю правду скажу!

– Все знаю, все сделаю, беду отведу!

Ловким маневром обе обежали нас, оттеснили меня от Костика и встали прямо передо мной, пытаясь заглянуть в глаза.

Я резко поднял взгляд и посмотрел в глаза самой ближней. Похожи как близняшки, одна на другую. Разве что одна чуть потолще, зато вторая чуть повыше. Колобки такие из тряпок с хитрыми глазками.

– Беда, ой беда! – подвывала цыганка за спиной той, в которую я смотрел. Та же, чей взгляд я поймал, смотрела на меня как кролик на удава.

– По предоплате не работаем, – сказал я, проталкиваясь мимо цыганок и прижимая рукой чехол с мобильником.

– Ай не хорошо делаешь, что женщ…

По моей руке пробежали чьи-то осторожные пальцы.

– А ну брысь! – сказал Костик, делая страшное лицо.

– Ай, молодой, зачем…

– Пошли, у нас дел еще до хрена. – Я подтолкнул Костика к платформам. – Слушай, а мы вообще туда вышли-то?

– Да не знаю…

Ромэлы остались позади, искать новую жертву.

– Какие люди, какие люди! – Озорно улыбнулась мне Маша. Костик глядел на Женю и как-то не собирался пока что отводить от нее глаза. Женя и в самом деле выглядела так, что окрестные мужики едва слюни не пускали. Короткая юбка и блузка – одно название, хороши, конечно, практически на любой, но видеть идеально сложенную девушку, развитую, с гибким загорелым телом во всей этой боевой амуниции… Эх, девчонки, занимайтесь спортом. Вы тогда втройне красивее будете. А иначе на фига корове седло?

Я посмотрел на Машу, потом посмотрел на здание вокзала, да только здание вокзала не увидел. Глаза как-то сами к Маше возвращались, сами собой.

– О, Женька, да они же просто очарованы! – фыркнула Маша. – Давай вещи сбросим куда-нибудь, и кто-то обещал нам город показать, нет?

Краем глаза я заметил давешних цыганок. Они смотрели на нас подозрительно, ожидающе… Чего это они ждут-то? Как граф Урий на очередного просителя. Да только не на нас, куда-то рядом… О!

Немалым усилием воли я повернулся и заметил худого юркого ростика… То есть подростка, подбиравшегося к чемодану. Ухмыльнулся, погрозил цыганенку пальцем. Тот развел руками, сделал шаг назад и скрылся в толпе. Словно и не было никого. Вещи сбросили в багажник Костиного авто, Женя по-хозяйски уселась на переднее сиденье, но я за то не был в обиде, мне досталось заднее, с Машей.

Маша стрельнула в меня глазами, поправила прическу.

– Так, ребята, я на Воробьевы хочу! – капризно заявила Женя. – Я там никогда не была!

– Да не вопрос! Но холодно там…

– А поезд у вас когда?

– Обратно мы с моим братом завтра, а сегодня надо в гостиницу, нас наша контора принять обещала…

– Жень, да ты что, сегодня же у нас праздник! К себе приглашаю!

Костик уже давно жил один. Виной тому, как он когда-то скупо обмолвился, были постоянные терки с родителями и братом. После очередной ссоры Костик на недельку переселился на фирму, потом в съемную, сняв комнату в общаге студентов рядом с дискотекой «Василек», а потом в двушку на окраине Москвы. С родственниками общался раз в год по обещанию, и что у них там творилось, не интересовался и никому не рассказывал.

Короче, оторвался от семьи. Но одному-то скучно? И зачастую мы у него задерживались. Чаю попить, за жизнь поговорить, да и все такое прочее.

– Без Маши не поеду, мне без нее страшно!

– Мне тоже страшно! – жизнерадостно отозвался Костик, выруливая из-под моста на шоссе. – Серега со мной!

Костян, спасибо, с меня коньяк… Хороший, самый лучший!

– Но сначала на Воробьевы! – предупредила Женя.

– Да не вопрос!

– Так-так-так! – вдруг сказала Маша справа. – Что это такое? Почему на меня не смотрят? Ау? Алё? Гляди, вот эти джинсы сама шила, как тебе? – Она как-то особенно повела бедром.

Я сделал вид, что меня интересует покрой и шов. Нет, красиво сшиты.

– А разве карманы на бедрах бывают?

– У меня все бывает, разве не видишь? Кстати, а топик…

– Маш, хватит тебе парня мучить! – вступилась Женя.

– А ты не отвлекайся, мой парень, хочу и мучаю!

Воробьевы горы – это куда больше, чем обычная смотровая. Это еще и набережная внизу, и место между набережной и смотровой… О, там места много! Конечно, большей частью закрыто сейчас. Строящаяся станция метро, вот уже лет двадцать. Какие-то загородки вдоль самой набережной, лыжные спуски, по которым как муравьи сновали строители, вкапывали в мерзлую землю столбики и обносили заборчиком. Горстка неформальной молодежи в косухах, кожаных штанах и с крашеными хаерами кучковалась на набережной, фотографировались с туристами. На столах коробейников были выставлены матрешки, самовары, утюги и прочие продукты советского режима. Слышалась иностранная речь. Милиционеры усиленно делали вид, что творящиеся валютно-обменные операции их не касаются. Наверное, хорошая смазка у них…

Съели по большой шаурме, посидели в кафе с видом на зимнюю реку, поболтали. Погуляли по лесным дорожкам, выбирая места почище. Костя впереди с Женей под руку, я позади с Машей. Та озорно глядела по сторонам, держась за мой локоть. Город ей нравился.

– Так, а что еще красивого есть? – когда мы вывели замерзших девушек к машине, спросила Маша.

– Маш, замерзла я! Едем греться! Летом посмотрим, все равно тут еще будем…

– Ну, как хочешь. Едем! – согласилась Маша.

На машине от Воробьевых гор до того района, где была квартира Костика, всего ничего. Полчаса, и на месте.

Ввалились в квартиру.

– Девушки, переодевайтесь и чувствуйте себя как дома, – предложил Костик, – а мы пока обедом займемся… Пошли!

Девушки двинулись в комнату, а мы на кухню. Закупили уже с утра все, чтобы днем по магазинам не бегать. Да и было всего у Костика много, как раз в расчете на гостей.

На кухне открыли коньяк и вино, я вымыл бокалы, Костик быстро резал хлеб и мясо. Хлопоты, короче.

– Мясо с перцем надо, – сказал Костик. – Вот, возьми на полке.

Я потянулся, открыл. Множество самых разных баночек, все в пыли. Нечасто сюда заглядывали.

– Кость, а у тебя давно ли стоит?

– Что?

– Да склянки эти. Смотри, они уже в полку вросли…

– Да будет тебе, что ему сделается?

– Эх, с перцем всяко вкуснее будет.

Интересно, а почему в том мире нет специй-то почти никаких? Теплый край есть, Южный континент есть, а специй нет. Надо будет специальную экспедицию организовать. Или негров этих потрясти. Кстати, никак не понятно, откуда они такие черные-то? С югов явно. Значит, что-то должны знать.

– Свечи. Что задумался?

Я достал с полки свежую упаковку длинных белых стеариновых свечей, несколько раз пощелкал зажигалкой. На концах свечей затеплился огонек, а Костик потушил свет.

– О, вот теперь красота. Короче, маленькая комната твоя, большая, на правах хозяина, моя. Белье в шкафу, ну ты знаешь уже где, да?

– Да, был у тебя.

– Ну, все, зовем. Маш, Жень, к столу!

– Идем-идем… – раздалось из коридора.

Девушки переоделись. Эх, лучше б не переодевались. Маша сменила джинсы и топик на длинное облегающее темное платье, Женя надела такое же по фактуре платье, но цвета болезненно-белого.

Не знаю как Костик, но я просто не мог отвести глаза. И что это со мной? Вроде бы много видел, много испытал… Хоть сейчас можно уснуть, а там, во сне, посетить таверну «Похотливый овцебык», попросив рыжих братцев стать моими гидами.

– Ужин при свечах! Всегда мечтала! – Женя схватила не ожидавшего того Костика и поцеловала его прямо в губы. – Пошли! Чур, я вино… Коньяк пусть ребята пьют.

– Ого, коньяк! Никак дьютифришный? Где достал? – Маша покрутила белую бутылку. Где достал, где достал… Я достал. Борька, который умный очень, три бутылки привез, и вот одна из них нам на сегодня. Вторую точно надо Костику отдать, а то обидится. И все равно с ним вместе ее выпить придется. – Так, я это не буду, я боюсь… Что за дела, почему за мной никто не ухаживает? Налейте даме вина…

Ну, и как обычно. Конечно, тут не было боев на мечах, прыжков через огонь и всего такого прочего, чем мы занимались у реконструкторов. Слушали музыку, пытались танцевать, Женя даже пригласила меня на танец, но с ней мне не понравилось, я все время смотрел на Машу. Да и танцевать-то я не умел. Не сходиться-расходиться же нам по разным углам, как на балу у королевы? Эх вы, королевичи, вальсы Шуберта и хруст французской булки… Не умеете вы танцевать, и принц ваш тоже такой же!

– Пусти! – заявила Маша, насмотревшись на мои неловкие движения. – Дай я!

– Давай! – воскликнула Женя, усаживаясь на колени к Костику. Костик такого подарка давно ждал и сразу же ее обнял.

Маша же подошла ко мне, обняла и неожиданно сильно попыталась закружить меня в вальсе, но у нее не получилось. Я же ее тяжелее и на полголовы выше.

– Та-ак, сопротивляемся? А ну-ка, руку сюда, ногу сюда, тело вот так…

Меня повернули, как боксерскую грушу. Одну руку положили на талию, вторую взяли в ладошку.

– Теперь вот покачиваемся… Медленно… Ме-едленно… Двигай бёдрами, в такт мне, давай!

– Мучают, Костик! – воскликнул я. – Му-учают!

– Терпи! – философски ответил мне Костик.

– И смотри в глаза! – Маша вытянула руку, повернула меня за подбородок к своему лицу и посмотрела мне в глаза. – Двигаемся…

Я медленно двигался ей в такт, играла тихая музыка, за окном горели светлячки фонарей. Медленно кружился в воздухе снег, падал на окно. Чуть колыхались шторы. Девушка все плотнее и плотнее прижималась ко мне, исправляя мои неловкие движения. На некоторое время я отвлекся, сосредоточился на том, как правильно двигаться. Правильно двигаться оказалось довольно просто. Тело само вспоминало навыки запоминания движений, что с Молчаном, что с бароном. Какая разница, что разучивать, траектории движения меча в руке, кулака к челюсти противника или движения руки, когда на нее опирается прекрасная девушка?

– Вот, теперь у тебя хорошо получается! – шепнула мне на ухо Маша, я посмотрел в ее глаза и понял, что снова не могу отвести взгляд.

Маша молчала, двигалась в такт мне, на секунду то теряла мой взгляд, отворачивалась спиной, то снова лицом ко мне и снова смотрела в глаза. Я не мог оторваться. Мне было приятно. Мне хотелось, чтобы танец длился и длился, продолжался и продолжался.

Костик и Женя давно про нас забыли и целовались прямо на кухне.

– Не будем им мешать? – Кто бы знал, чего стоило мне набраться смелости и произнести эти слова. Во всяком случае, с графом Дюка ссориться было не так страшно.

Маша покосилась мне за спину.

– Нет, не будем… Пошли! – Она потянула меня за руку.

Через пару минут Маша сидела у меня на коленях, мы целовались. Платье с нее снималось очень сложно, молния все время заедала, а Маша смеялась. А потом она вдруг стала серьезной, снова смотрела мне в глаза несколько секунд и впилась в меня жадным поцелуем, от которого я уже не мог оторваться. А одежда, как оказалось, только мешается…

Прижимая к себе теплое девичье тело, я постепенно проваливался в сон. На потолке плясали тени от уличных фонарей, в коридоре о чем-то негромко переговаривались Костик и Женя.

– Эй, у нас вино осталось, еще пойдете пить? – спросил Костик у двери.

– Не-ее… – сонно пробормотала Маша. – Нет, мы спать хотим!

– Машка, диван не поломайте. Костик беспокоится… – Хихикнула Женя из-за спины Костика. Тот на нее шикнул, дверь закрылась.

Маша рассеянно отмахнулась в сторону двери и крепко-крепко прижалась ко мне, у меня чуть кости не хрустнули.

– Что это ты? – спросил я, пытаясь высвободить руку.

– Еще хочу. Давай, что лежишь? Девушка тебя целует, а ты лежишь, как груша в спортзале вашем…

Как я уснул, не заметил. И проспал до утра, на этот раз без всяких сновидений.

И был сильно удивлен, когда, проснувшись, увидел перед глазами побеленный потолок, а не знакомую вышивку с чудищем и кораблем.

Неужели все закончилось? Там, в том мире? Граф Урий или королева добрались до принца, и теперь мне осталась только одна жизнь? Тут, в этом мире, рядом с девушкой, которая так мирно спит у меня на плече, что я боюсь пошевелиться, чтобы не нарушить ее сон?

Нет-нет, не верил я, что тот мир так просто меня отпустит, он живой, он реальный, он существует и он ждет меня. Не сегодня, так завтра я снова окажусь там, где будут барон Седдик и его родные, чудом излечившиеся от болезни, Виктор, Ждан и Волин, хорошие люди, которые могут стать верными друзьями, замковые дети, которым понравился мой пересказ книги моего мира и которые, очень уж надеюсь, не отвернутся от принца Седдика, мастер Виктор, у которого получился порох, Лесной Барон даже, не забывший приглашение и зашедший в гости, граф Слав, патриот королевства, принцесса Альтзора, которой, как я надеюсь, смогу еще рассказать что-нибудь интересное…

Да, меня там ждут также королева и граф Урий. Но я почему-то уверен, что я с ними разберусь, пусть даже для этого придется ввязаться в драку за совсем чужую мне корону.

Примечания

1

Сдать в выкуп – владелец земли передает права на сбор налогов и т. д. постороннему человеку, арендатору, т. н. выкупщику. В позднем средневековье практика сдачи в выкуп распространенная, хотя и осуждаемая. Арендаторы, не заинтересованные в развитии и сохранении чужой в общем-то собственности, буквально выжимали все соки из земель и крепостных.

2

Что будет стоить тысяча слов,

Когда важна будет крепость руки.

В. Цой

3

Гласность, ускорение, перестройка – курс реформ СССР, объявленных М. С. Горбачевым в 1985 году. Позже исчезли два первых слова, осталась только «перестройка». В 1985-м слова еще звучали вместе. СССР распался в 1991 году.

4

Н. Гумилев. Сонет. Древний король стихи стырил, но некоторые слова переврал. Имел в виду столицу, Ильрони.

5

Фильм назывался «Непобедимый». Главного героя, красноармейца Андрея Хромова, сыграл Андрей Станиславович Ростоцкий, а Анатолий Аркадьевич Харлампиев как раз и послужил прототипом для главного героя фильма.

6

Корейский фильм, показанный на экранах позднего СССР. Главный герой умел летать, отмахивать руками стрелы и наносить удары в точки тела, которые заставляли его противника на время замереть. Один из первых фильмов с восточными единоборствами, вышедших в советский прокат на широкий экран. Оказал значительное влияние на увлечения молодежи тех лет.

7

По одной из версий, император Всероссийский Павел Первый был убит ударом золотой табакерки в висок, после чего в народе ходила пословица «Император скончался от апоплексического удара табакеркой в висок».

8

Англичанин Джордж Джозеф Смит утопил троих своих жен в ванной, инсценируя несчастные случаи, ради получения страховых денег. В Англии начала века известное преступление. В настоящий момент такой способ убийства определяется криминалистикой.

9

Лоу, лоу-кик – низкий полукруговой удар ногой (наносится по внешней или внутренней поверхностям бедер противника).

10

Статья УК РФ, устанавливающая ответственность за незаконное приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов.

11

Комитет Государственной Безопасности при Совете Министров СССР.

12

Президент РФ Борис Николаевич Ельцин общался с народом довольно демократично и не стеснялся пожать руку простому студенту.

13

Ничто не принадлежит вам, ваши души принадлежат Богу, а тела, имущество и все, что вы имеете, является моим (из помещичьего устава, определяющего повинности крестьян, середина XVII века).

14

Приписывается Генри Форду.

15

Практика не продавать крестьян отдельно от семьи привилась в России чуть ли не перед отменой крепостного права. Естественно, ее не соблюдали. Герой вспоминает именно про то, что было написано в учебнике истории времен СССР.

16

В 1854 году на рейде города Эко (административного центра Японии) встала эскадра командора Мэтью Перри и выдала несколько залпов, после чего Японии предложили заключить торговый договор. Японцы до того никогда не видели пароходов (черных кораблей – прозванных так в Японии за черные корпуса и черный дым из труб) и современной артиллерии и согласились без проволочек. По легенде, на флагманский корабль проник шпион-«невидимка», но ничего понять там не смог, поскольку не знал английского языка. Уходя с корабля, с собой унес некоторые вещи, впоследствии они были выставлены в японском музее.

17

Герой рассуждает с позиции студента технического вуза, не знающего ничего толком про лекарства и их действия.

18

Название автор выдумал.

19

На самом деле эта фраза звучала так: «Тяжело в учении – легко в походе, легко на учении – тяжело в походе». В дальнейшем фразу сократили до более приемлемого варианта.

20

Майорат – законодательная норма, запрещающая раздел имения между наследниками, либо неделимое имение. Во избежание дробления земель в Средние века действовали законы, запрещающие делить земельные участки между наследниками, земля доставалась кому-то одному, чаще всего – старшему сыну. Остальные вынуждены были искать себе пропитания иными методами – на государственной службе, принимая монашеский сан, занимаясь коммерцией или даже разбоем.

21

Роман «Айвенго» написан Вальтером Скоттом и опубликован в 1819 году.

22

Цесаревич Алексей был носителем гемофилии, тяжелого заболевания несвертываемости крови. В 1912 году, на отдыхе цесаревич Алексей тяжело ушиб ногу, выпрыгивая из лодки, была реальная угроза жизни. О здоровье цесаревича регулярно печатались официальные бюллетени.

Носителем гемофилии были некоторые потомки английской королевы Виктории, например, Алиса, дочь королевы Виктории и мать будущей императрицы Александры Федоровны, супруги Николая II и матери цесаревича.

23

Часть клятвы Гиппократа гласит, что «не дам никому смертельного средства и не покажу к тому пути». Некоторые понимают это так, что врач не должен давать больному яд даже для облегчения страданий.

24

Почти что реальные обычаи, на деревянных кораблях с огнем, фонарями и пороховыми складами было очень строго.

25

«Власть валялась под ногами, нужно ее было только взять». Данную фразу приписывают В. И. Ленину, говоря о событиях октября 1917 года.

26

По слухам, «Я боюсь не человека, который знает десять тысяч ударов, я боюсь человека, который один и тот же удар отрабатывает десять тысяч раз».

27

«Каменная баня» – жаргонное название пыточной.

28

«Поиграть на просто так» – в местах лишения свободы ценой для проигравшего являлось превращение в пассивного гомосексуалиста. Играли в основном новички и люди, не пришедшиеся ко двору в коллективе.

29

Добавлять в еду веточки тмина не рекомендуется. Тмин является одной из немногих пряностей, которые добавляются в домашнюю выпечку. По вкусу.

30

Площадь в Москве, на которой расположены Ярославский, Ленинградский и Казанский вокзалы. В описываемое время являлась довольно криминальным местом.

31

Имеются в виду не реальные исторические личности, а персонажи сказок «Тысяча и одной ночи». Гарун аль-Рашид имел обычай переодеваться в простую одежду и ночами бродить по улицам своей столицы в сопровождении своего друга, визиря Джафара, а днями поражал царедворцев своими знаниями о жизни простонародья. Харун ар-Рашид – реально существовавший правитель Абисинского халифата.

32

Содержание романа Р. Л. Стивенсона пересказывается главным героем довольно приблизительно.

33

Рафаэль Сабатини. «Одиссея капитана Блада».

34

Детали машин, есть такой курс в технических вузах.

35

Порционный стакан водки, сверху запаянный фольгой.

36

Жаргонное название притона.

37

Гоша – жаргонное название наркоманов, некоторое время было распространено.

38

Автор выдумывает.

39

Автор снова выдумывает.

40

Карлос Кастанеда – американец бразильского происхождения, довольно популярный в среде «расширяющих сознание». Официальные последователи данную популярность сугубо не приветствуют, но уж как получилось.

41

Макарон, макароны – жаргонное название пистолета Макарова, ПМ.

42

ЗППП – заболевания, передающиеся половым путем. ВИЧ – вирус иммунодефицита. Описанная практика довольно часто встречалась в указанной среде.

43

«Человеческий мозг может подчинить все, даже реальную боль» (Брюс Ли).

Content

Алексей Изверин
Чужое тело

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Примечания