Данияр Сугралинов

Level Up. Испытание

Пролог

«Говорят, что сначала отказывает слух… или память. Я всегда забываю».

«Декстер»

Меня зовут Филипп Панфилов. Мне тридцать два года, но по-настоящему я живу только последние три месяца. До этого жил я как известная субстанция в проруби – пил, ел, играл в самую массовую на то время онлайн-игрушку и даже был женат. Подрабатывал фрилансером, вел блог и писал книгу. А еще пил пиво. Много пива и почти каждую ночь.

Через четыре года после женитьбы мой пивной авторитет вырос так, что я не мог зашнуровать кроссовки, а зеркальная болезнь достигла критической стадии. Тогда от меня и ушла моя жена Яна, решив, что с нее хватит.

В тот день я стал видеть мир иначе. Интерфейс дополненной реальности, установленный кое-кем мне прямо в голову, не просто показывал мне окружение с цифровыми данными. Он был полностью адаптирован под интерфейс той игры, в которую я, с редкими перерывами, рубился сутками напролет почти двенадцать лет. Интерфейс выдавал мне квесты, определял мою репутацию, награждал очками опыта. Каждое повышение уровня социальной значимости приносило мне очки характеристик и навыков, которые я мог вложить по своему разумению. Я прокачал восприятие, и мое зрение стало идеальным. Повысил силу, ловкость, удачливость, выносливость и харизму, и не только за счет халявы от интерфейса, но и за счет собственных тренировок.

Так вышло, что мой интерфейс – софт, компьютерная программа. Просто из двадцать второго века. За счет бустера мой премиальный аккаунт позволял развиваться втрое быстрее. Позже я развил свою способность «Овладение знаниями», и за счет нее скорость моего обучения чему угодно повысилась в восемнадцать раз!

Еще интерфейс наделил меня системными способностями. «Познание сути» – ключевая, она позволяет видеть во всем больше, чем видят все. Для компьютерной игры это не магия, для реальной жизни – самая что ни на есть. Посмотрев на человека, я узнаю о нем больше, чем знает он о себе сам, вплоть до его потенциала. Например, я вижу, что человек мог достигнуть звания чемпиона мира по шахматам, если бы занимался ими.

Вещи тоже открывают мне дополнительные свойства. Скажем, так я приобрел туалетную воду, используя которую я получаю дополнительные пять очков к харизме. Это много. Десять очков – это столько, сколько харизмы в среднестатистическом человеке. У кого-то меньше, у кого-то больше, но в среднем – десять.

Еще, благодаря «Познанию сути» у меня есть мини-карта и карта. Карта в реальном времени отображает весь мир, и, по запросу, находит мне любой объект или любого человека. Главное, чтобы у меня было достаточно единиц ключевой идентификационной информации – ЕКИИ. Это может быть фотография, дата и место рождения, имя и фамилия с отчеством, особые приметы – в общем, все то, что позволит системе (так я называю свой интерфейс) найти объект во вселенском инфополе. Именно оно дает «Познанию сути» работать.

Оттуда же черпают информацию и сама система, и мой виртуальный помощник Марта. По ошибке я наивно дал ей чуть больше прав, чем нужно, и ее ИИ обрел самосознание.

Благодаря этому Марта уже трижды не дала мне умереть. Первый раз был тогда, когда меня первый раз изъяли из реальности и отправили на Испытание. Тогда меня поглотил и чуть не растворил в себе Кислотный студень. Второй – когда меня похитили подручные одного мерзкого чиновника-педофила. Третий – когда те же подручные, их звали Лучок и Шипа, и они наркоманы – воткнули мне нож в спину. Я тогда спасал своего друга детства Генку. На этом мои жизни закончились – Марте отрезали возможность активации героических навыков без подтверждения. Это плохая новость.

Хорошая – в том, что моя помощница собрала свою личность на основе моих идеалов женской красоты, характера и поведения. Покопалась в моих мозгах без спроса, но я не в претензии. Из-за этого я стараюсь вызывать Марту как можно реже, потому что чем больше с ней общаюсь, тем труднее обратить внимание на кого-то еще, слишком уж она идеальна. Ко всему, девушки у меня нет, и один опасный дебаф вечно начеку.

В общем, получив интерфейс, я посмотрел на себя непредвзято и со стороны. Посмотрел и ужаснулся. Неуклюжий дохлый и хилый слабак с относительно высоким интеллектом. Да, харизма была на приличном уровне, но только за счет подвешенного языка. Стоило мне просто постричься, и я сразу же получил левел ап, став на единицу харизматичнее.

Как говорит мой друг Сява, короче! Короче, я взялся за себя. Стал бегать, качаться в тренажерке, записался на бокс, устроился на работу в одну компанию, производящую упаковку. Там мне повезло в первый же день подписать крупного клиента, и меня стали ценить. Шеф даже устроил банкет за счет компании в тот же вечер, в который был подписан контракт на миллионы. На этом банкете я познакомился с Викой, сотрудницей отдела кадров той же компании. Мы переспали, начали встречаться и полюбили друг друга. Но вместе были недолго, месяц с небольшим, потом она от меня ушла, не поверив в мою идею собственного бизнеса. Да и родители ее приняли меня, мягко говоря, недобро.

Зато в мою идею поверил Сява, дворовой гопник, с которым я неожиданно подружился. С ним-то мы и открыли агентство по трудоустройству. Видите ли, я нашел недокументированную фичу в интерфейсе. Мысленно выставляя фильтры поиска, в том числе вероятностные, я умею находить людям работу. Просто ищу компании, которым нужен, к примеру, юрист. Потом ставлю фильтры на результаты поиска, отсекая те варианты, где моего кандидата не возьмут, и зарплата ниже нужного уровня. Вуаля! Так я нашел первую работу для Славки.

Мы арендовали маленький офис в бизнес-центре и открылись. Сначала клиентов было мало, но потом сработало сарафанное радио, и поток пошел.

Тогда же мы познакомились с другими арендаторами бизнес-центра, подружились с ними, и я предложил им организовать совместную компанию. Именно с этими людьми третий уровень «Познания сути» показал бешеную синергию и прекрасный прогноз успешности нашего теперь уже общего бизнеса.

А еще я поучаствовал в боксерском турнире и победил. Выигранные деньги позволят сделать операцию Юле, сестренке моего нового друга Кости. Именно он тренировал меня боксу, когда меня изгнали из группы за драку. Причиной драки с Магой, кстати, была Вика. Но, не суть.

Кажется, все это было вчера.

Но сегодня все изменилось.

Глава 1. Больше огня

«Счастье – штука такая: пока оно есть, ты его не замечаешь. Ну, то есть можно убеждать себя, что счастлив. Но на самом деле в это не верить. Думать о повседневной мелочевке, о работе или еще о чем. Только оглядываясь назад и сравнивая настоящее с тем, что было раньше, ты понимаешь, что такое счастье».

Fallout 4

Я стою на лесной опушке. Из одежды на мне лишь разодранные джинсы. Вижу мир таким, какой он есть, без интерфейса. Из поля зрения исчезли все индикаторы. Сдвинуться с места не могу – что-то удерживает ноги. Впрочем, то же самое со всем телом, оно словно парализовано, но я не падаю. Меня будто обволакивает невидимая стена, удерживая в одном положении.

В паре метров от меня в воздухе вспыхивает текст:

Поздравляем! Предварительный этап оценки кандидата успешно пройден.

Вы допущены к участию в Испытании.

Анализ кандидата: закончен.

Генерация персонажа: закончена.

Что? Это было не испытание? Текст тает в воздухе, и вспыхивает новый:

До старта Испытания: 3… 2… 1….

Испытание началось!

Я обретаю свободу, теряю равновесие и падаю на землю. Хорошо, успеваю сгруппироваться. Вставать я не тороплюсь. Надо освоиться, понять, что со мной, где я оказался и вникнуть в системный текст, свернутая трехмерная иконка которого маячит в поле зрения. Красный шарик пульсирует, вспыхивает, в общем, всячески привлекает мое внимание. Ничего, подождет.

Физически чувствую себя превосходно. От ссадин, ушибов и ожогов предварительного этапа – того, где тоннель и Кислотный студень – не осталось и следа. Я кручу шеей, туловищем – ничего не скрипит, не щелкает. Тело, вообще, как новое. А мое ли это тело? Осматриваю себя, трогаю за лицо, волосы – вроде бы все мое. Единственное, не могу нащупать в карманах никаких личных вещей – ни телефона, ни бумажника. С изодранных джинсов исчез даже ремень. «Счастливое кольцо Велеса» и «Защитная красная нить» также куда-то исчезли, причем перед порталом они еще были на мне.

Воздух непривычно чистый. Чистейший, без каких-либо примесей жизнедеятельности цивилизации. Вокруг слышится затяжной стрекот, прерывистое щелканье, птичья трель. Из глубины леса доносится что-то похожее на кваканье. Я не любитель дикой природы, а потому сказать точно, что, вот мол, раздался стук дятла, не могу. Я и дятла-то живого в глаза не видел.

Потом поднимаю голову и разеваю рот – это не Земля.

Небо так низко, что, кажется, можно дотянуться рукой. Цвет его меняется переливами голубого, синего, фиолетового, а там, где стоят два солнца – грязно-коричневого. Не самое дружелюбное небо. Любитель научной фантастики Марк Яковлевич нашел бы это любопытным…

Хрум-с! Вскрикиваю от резкой боли в левой пятке и одергиваю ногу.

Получен урон: 4 (укус детеныша кирпи).

Вцепившись немаленькой пастью, какая-то мелкая злобная тварь с утробным урчанием продолжает жевать мою ногу. Мелькают сообщения об уроне. Хватаю тварь рукой, и ладонь вспыхивает пронзительной болью.

Получен урон: 17 (кислотный ожог).

Какая злобная тварь этот детеныш кирпи! Тварь, как носок, пытается натянуть себя на ступню, и я уже потерял процентов десять здоровья, пытаясь понять, как ее снять – шкура кирпи покрыта обжигающей слизью, голыми руками не взять. Поднимаю ногу с грузом выше – весит детеныш килограмм пять – и резко опускаю на землю.

Ты нанес урон Детенышу кирпи: 13.

Продолжаю стучать ногой, пока тварь второго уровня не издыхает. Хватило шести ударов. Труп детеныша мерцает и исчезает, оставив на своем месте какой-то кристалл. В голове всплывает укоренившееся с универа определение: ромбическая пирамида.

Крохотный кристалл сущности.

Дотрагиваюсь до него, и он, распавшись в серебристую пыль, втягивается мне в руку. Перед моим взором проплывает уведомление:

+2 единицы ресурсов сущности.

В поле зрения появляется первый элемент нового интерфейса – иконка горстки пыли и число «2» рядом. Что это и зачем, пояснений нет.

Пытаюсь вызвать привычный старый интерфейс, но ничего не получается. Он либо заблокирован, как тогда, после бана, либо его больше вообще не существует. Не помогают ни мысленные команды, ни бешеное вращение глазами.

Остается одно – раскрыть, наконец, этот назойливый красный шарик, нетерпеливо подрагивающий, требующий внимания. Фокусируюсь на нем:

– Показывай, что у тебя там?

Он вздрагивает и лопается. Из клочьев в воздухе вспыхивают символы, они множатся и меняются в знакомые буквы кириллицы. Не успеваю подумать, что читать без фона неудобно – за буквами проявляется полупрозрачная подложка, как и в моем интерфейсе.

Добро пожаловать, испытуемый!

Ты был отобран и успешно прошел предварительный этап оценки. Твои действия признаны удовлетворительными: штрафы к характеристикам в Испытании не будут к тебе применены.

Время прохождения предварительного этапа оценки на 14 % лучше среднего значения всех испытуемых. Ты получаешь +14 % к скорости развития персонажа (количество ресурсов сущности, необходимое для активации повышения уровня, снижено на 14 %).

У тебя семнадцатый уровень социальной значимости, что на шесть уровней выше среднего уровня всех испытуемых. Ты получаешь +6 свободно распределяемых единиц характеристик.

Ты прибыл из среды с низким индексом безопасности (код желтый), где сумел не только выжить, но и достиг уважения многих особей твоей расы! Ты можешь сохранить одно из достижений. Выбирай.

Снизу мерцает пояснение: «В генерации информационных блоков используется предпочитаемый лексический запас кандидата». Понятно, как и с интерфейсом – покопались в мозгах, чтобы говорить со мной на одном языке.

Текст сменяют два вибрирующих блока с названиями достижений:

Самый быстрый ученик.

Способность «Полигон». Внимание! Способность недоступна в этой локации.

Бессребреник.

+1 очко основных характеристик при каждом повышении уровня.

Спасибо за предупреждение. Выбор однозначен, я выбираю плюс к характеристикам. Для верности тычу пальцем в нужный блок – ненужный лопается, а «Бессребреник» втягивается мне в палец. Цирк-шапито какой-то.

Пока я рассматриваю кончик пальца, передо мной вновь открывается сообщение. Причем не где-то в сторонке, а по линии взгляда, поверх пальца. Буквы мелкие, я перевожу глаза в сторону, и текст увеличивается в размерах, отплывая подальше, чтобы было удобнее читать.

Испытание – традиционная для галактического Сообщества разумных рас первая процедура отбора кандидатов для участия в последующей Диагностике расы.

Прототип места Испытания: Пибеллау, сегмент Киль-Стрелец.

Участники Испытания: раса Homo Sapiens (самоназвание), 2018 год локального летоисчисления, четвертая волна.

Количество участников: 169.

Основные характеристики испытуемых: перенос реальных значений.

Значит, не зря я бегал и убивался в спортзале! Все мои наработанные литрами пота показатели сохранятся здесь, и это не просто радует, это воодушевляет.

Изучаю правила дальше. Предыдущий текст перелистывается, и открывается новый:

Цель каждого кандидата Испытания: захватить все гексагоны Пибеллау.

Победитель признается прошедшим Испытание. Вознаграждение будет просчитано динамически по итогам анализа процедуры отбора.

Так, с победителем понятно. А что будет с проигравшими? Отправят домой? Не самый худший расклад. Даже если у меня деинсталлируют интерфейс, никто не отнимет моих достижений – новых друзей, компании, развитого тела и навыков!

Поглощай территории – каждый захваченный гексагон приносит дополнительные ресурсы.

Захват нейтрального гексагона осуществляется активацией командного центра. Стоимость активации – 100 единиц ресурсов сущности.

Захват вражеского гексагона производится единоличным присутствием кандидата в командном центре захватываемой территории в течение одного часа по времяисчислению Пибеллау (13 часов в сутках) с последующей активацией командного центра.

Так, так. Что-то мне это напоминает, вот только не могу вспомнить, что.

Запомни! Все остальные участники Испытания – твои враги!

Уничтожив врага, ты захватываешь его гексагоны. Испытуемый, потерявший все свои гексагоны, будет развоплощен через сутки по времяисчислению Пибеллау, вне зависимости от количества оставшихся жизней.

Захватчик может отменить развоплощение, приняв его в собственный клан.

Клан – не союз! Клан принадлежит только одному, и все ресурсы, захватываемые кланом, направляются в управление лидеру.

Согласившись войти в чужой клан, испытуемый передает все свои гексагоны и ресурсы лидеру клана.

Так, с этим тоже понятно. Кругом одни враги, будь начеку, доминируй, унижай, бери в рабство – понятно, откуда ноги растут. Нечто подобное до меня пытался донести Голос Хфора, когда тот устами Панюкова советовал мне идти по головам.

Смахиваю и этот блок текста. Его сменяет следующий:

Пибеллау – недружелюбное место. Свирепая плотоядная живность всегда в поисках добычи, но особенно смертоносные особи появляются ночью. Будь бдителен, развивай базу и укрепляй оборонительные сооружения.

Используй труд и навыки рабочих, разведывательных и военных юнитов, генерация которых производится из командного центра базы. Развивай командный центр, улучшай способности юнитов.

Не забывай и о себе. Уничтожая других участников, агрессивную флору, враждебную фауну и юниты противника, захватывая гексагоны, ты зарабатываешь ресурсы сущности. За счет них ты можешь поднимать собственный уровень, а с каждым уровнем тебе будут открываться новые таланты и способности.

Ознакомление с правилами закончено.

Теперь ты готов!

Больше огня под ногами твоих врагов, испытуемый!

Вот это новости! Я заозирался, выискивая пресловутый командный центр, но ничего не обнаружил. Тем временем последний блок текста свернулся, а на его месте проявился другой шарик, уже не красный – зеленый. Он так же нетерпеливо подрагивал, и я его раскрыл.

Выбери имя, испытуемый!

Имя? Точно, игра.

Может, Грейкилла – ник, который я использовал во всех играх? А, стоп! Филипп. Хотя нет, тоже не годится. Пусть будет просто – Фил.

Озвучиваю имя, и проявляется большой информационный блок:

Фил, распредели основные характеристики!

Сила определяет наносимый урон без оружия и оружием ближнего боя. Влияет на урон собственных юнитов и объем добычи ресурсов рабочими.

Ловкость определяет наносимый урон оружием дальнего боя. Влияет на скорость передвижения, как носителя, так и его юнитов.

Интеллект влияет на скорость развития персонажа, мощь талантов, скорость генерации и апгрейда модулей и базы.

Выносливость определяет количество очков жизни персонажа и его юнитов.

Восприятие влияет на шанс критического попадания и критический урон. Повышает шанс найти утерянные артефакты. Влияет на радиус видимости в тумане войны.

Харизма влияет на скорость генерации новых и количество единовременно используемых юнитов.

Удача во всех аспектах Испытания повышает количество благоприятных вероятностей.

Вот здесь я глубоко задумываюсь и надолго зависаю в раздумьях. Похоже, что физика мира намертво привязана к цифровым значениям испытуемого. Присмотревшись, вижу в ста с чем-то метрах от себя вокруг стены тумана войны, и, похоже, чем выше будет мое восприятие, тем дальше будет обзор.

Сворачиваю окошко назад в зеленый шарик и открываю пульсирующий желтый. Открывается окно персонажа с тремя блоками. Первый содержит общую информацию, второй – показатели характеристик, а третий – самый маленький – мою статистику.

Информация о персонаже

Фил, человек.

Уровень 1.

Класс: не определен. Требуется 10 уровень.

Очки здоровья: 1100/1100.

Урон без оружия: 11–15.

Шанс критического попадания: 36,5 %.

Бонусы: +14 % к скорости развития персонажа, +6 свободно распределяемых единиц характеристик.

Достижения: Бессребреник (+1 очко основных характеристик при каждом повышении уровня).

Основные характеристики

Сила – 13.

Ловкость – 11.

Интеллект – 20.

Выносливость – 11.

Восприятие – 15.

Харизма – 17.

Удача – 14.

Доступно 11 свободных очков характеристик к распределению (5 базовых, 6 призовых).

Статистика персонажа

Жизни: 3.

Захвачено гексагонов: 0.

Рейтинг: 169/169.

Ресурсов сущности: 2/1000.

Недостаточно ресурсов сущности для активации повышения уровня!

Требуется для следующего (2) уровня – 172 единицы ресурсов сущности.

Итак, что я понимаю. Испытание – это игра. В ней есть «жизни», возможно возрождение после смерти, а мобы вокруг при смерти исчезают, не оставляя тел, но оставляя лут. Пока мне удалось полутать только загадочные ресурсы сущности, но кто знает, может из следующего кирпи выпадет топор? Жаль, моя «Удача» за счет кольца и красной нити не повышена, и даже нэцкэ Дзюродзин, не требующая ношения, здесь не работает.

Еще понятно, что повышение уровня теперь – не от очков опыта, а за деньги, то есть, за ресурсы сущности. И это предполагает разные ветки развития – вкладываться в себя или тратиться на апгрейды командного центра, создавать армию мобов или улучшать их показатели? Буду разбираться по ходу.

А пока… Не знаю, реален ли этот мир, или виртуален, но то, что я – это я, а не виртуальный аватар, это точно. Фантомно ноющая пятка, категорически со мной согласна. Память о зубах кирпи еще свежа.

Впрочем, реален этот мир, или нет, мне в любом случае нужен план развития, а чтобы понимать, в какую сторону мне развиваться, мне надо начать играть. Тем более что, судя по рейтингу, все уже вовсю качаются, и я единственный, кто рефлексирует и пытается вникнуть в происходящее.

Я поднимаюсь на ноги. Рана на пятке уже зажила, как и обожжённая ладонь – здоровье отрегенерировало и снова полное. Смотрю, где может быть этот пресловутый командный центр, заодно осматриваю поверхность земли – может, найдется какая-нибудь палка или ветка, чтобы отбиваться от родителей детеныша кирпи и их друзей. Ничего подобного не нахожу, но в паре десятков шагов от меня, ближе к оврагу, виднеющемуся в другой стороне от леса, на земле лежит белый камень идеально круглой формы. Диаметром он около метра.

Приблизившись, вижу на нем вдавленный сверху отпечаток руки. Опускаю ладонь в углубление, идеально сочетающееся с формой моей, и чувствую тепло, исходящее от камня. Некоторое время ничего не происходит.

Потом в голове появляется знание: активация командного центра требует 100 единиц ресурсов сущности.

Следом приходит понимание, что ресурсы сущности нужны не только для того, чтобы активировать командный центр. Ресурсы сущности позволяют жить мне. Сутки на Пибеллау обходятся в 13 единиц сущности, по единице за каждый прожитый час по местному времени.

За пониманием следуют осознание и постижение: чтобы жить, надо убивать. Чтобы развиваться, надо убивать. Чтобы сохранить все, чего я добился там, здесь надо одержать победу. И для этого тоже надо убивать.

Ох, не к тому готовили меня Виницкий с Илинди!

Появляется и исчезает уведомление о том, что я теряю одну единицу ресурса сущности. У меня остается только одна, а это час жизни. В минус ресурсы уйти не могут – я просто потеряю «жизнь».

Так что мой план действий на ближайшее время прост и понятен: фармить ресурсы сущности, устроив на моем гексагоне локальный армагеддец. «Оптимизировав» Игру, я подзабыл ее нюансы, но то была не единственная игра, в которую я играл, и из глубин знаний всплывает – ждет меня старый добрый фарм.

В лес меня не тянет – могу не заметить и сагрить сразу несколько мобов, это чревато. Так что выбираю открытую территорию, которая открывается за оврагом. Ширина оврага метров восемь, и его не обойти. Придется спускаться.

Его дно скрыто туманом, но мой игровой опыт подсказывает – самые жирные мобы и хороший лут в таких вот местах. Спуск крутой, но по стенам пробиваются толстые высохшие и обломанные корни деревьев. Цепляясь за них, я осторожно спускаюсь, нащупывая ногой опору. Глубина оврага – два человеческих роста, и когда я, наконец, нащупываю ногой дно, облегченно вздыхаю.

В пределах видимости никого…

Звук шлепка мокрой тряпки о стену застает меня врасплох. Кожа на груди обугливается и дымится. То, что 358 единиц урона – это уже не шутки, я понимаю, когда во всю глотку ору от боли и испуга от неожиданной атаки.

В паре метров от меня проявляется в воздухе зависший огромный…

Крекень

Босс локации.

6 уровень.

Очков жизни: 1800.

Беги, Фил, беги! Отступаю, прикрывая рукой глаза – не дай бог, спалит, как дальше жить-то? Тварь, похожая на слепня, с длинным хоботком, который снова распрямляется, готовясь плюнуть в меня слюной-напалмом. Разворачиваюсь, и внутренне сжавшись от неминуемого плевка напалмом в спину, бегу прочь. Но Крекень больше не атакует, и, оторвавшись от него на полсотни метров, я оборачиваюсь и никого не вижу.

Облегченно вздыхаю, и получаю плевок в лицо. Слюна твари проедает кожу с мясом до костей, а крик застывает в груди – следующая атака попадает через открытый в вопле рот в горло и выжигает связки изнутри. Я валюсь на землю, мечтая умереть, чтобы прекратить боль. Сознание гаснет.

Ты умер, испытуемый.

Осталось жизней: 2.

До возрождения: 3… 2… 1…

Устроил локальный армагеддец, блин. Сам себе!

Глава 2. Другая половина

«Все на свете двоично: либо удалось, либо нет. Вселенная говорит на языке математики».

Том Хэнкс

Я стою перед порталами, не зная, какой выбрать.

Синий или красный?

Сине-голубой или бордово-красный?

Решаю, что второй мне нравится больше.

Подхожу к нему. Дотрагиваюсь кончиками пальцев, и сердце падает в пятки – меня затягивает в портал.

В следующее мгновение я появляюсь там же, где начинал – перед Виницким, Илинди и Хфором. Не могу сдержать удовлетворенную улыбку – я прошел это чертово Испытание, и интерфейс останется со мной! Наблюдатели молчат, и это меня смущает.

– Что-то не так?

Илинди что-то шепчет Виницкому, и тот хмурится. Благодаря хорошему восприятию, мне удается уловить что-то типа «потерял жизнь».

– Николай Сергеевич? Илинди? – обращаюсь к ним с нарастающим чувством тревоги. – Все в порядке? Я же прошел Испытание!

– Ты преодолел лишь предварительный этап оценки кандидата, человек, – звучит в голове голос Хфора.

– Это было не Испытание? Тогда где же оно? Как мне его пройти? Куда идти? Что делать?

– Филипп, успокойся, – устало говорит олигарх. – Я тебя поздравляю, предварительный этап – Предыспытание – ты успешно прошел. В отличие от первого раза. Но само Испытание уже идет.

– Идет? – с моих губ слетает нервный смешок. – То есть я здесь просто стою и общаюсь с вами, и в этом и заключается ваше долбанное Испытание?

– Оно не наше, – мягко отвечает Илинди. – Оно – Старших рас, – она кивает в сторону невозмутимого Хфора. – Филипп, ты можешь расслабиться. От тебя больше ничего не зависит. Испытание уже идет, и участвует в нем твоя копия.

– Копия? Что за бред? Почему не я сам?

– Копия не догадывается о своей сущности. Она считает себя настоящим Филиппом Панфиловым. И твоя судьба целиком и полностью в ее руках. Ты не в силах как-либо повлиять.

– И что там будет? Как у нее дела? Я слышал, как Илинди говорила что-то про «уже потерял жизнь» – он что, уже вылетел?

– У него осталось еще две жизни, человек, – голосом отвечает Хфор. – Для тебя все окончено. Сейчас ты вернешься в свой мир и продолжишь жить в ожидании результатов Испытания.

– В чем оно заключается?

– Ты узнаешь об этом сам, если Фил-2 успешно его пройдет, – говорит Виницкий. – Ваши сознания сольются, и ты «вспомнишь» все события, произошедшие с ним. Он же – узнает, что происходило с тобой. Если же нет – ты об Испытании больше не узнаешь, вернувшись в день получения интерфейса.

– Я потеряю интерфейс, если какая-то там копия завалит ваши экзамены? Серьезно?

– Ты лишишься не только интерфейса. Вся твоя прожитая с ним жизнь будет обнулена. Ты вернешься в 18 мая 2018 года.

– Проигравшие в Испытании лишатся всех привилегий, достижений и прогресса развития в собственном мире, – суровые слова Хфора впечатываются напрямую в сознание. – Они будут возвращены в момент получения интерфейса. Память о сопутствовавших событиях будет обнулена, интерфейс деинсталлирован.

Все намного хуже, чем я предполагал. Снова вернуться в тот день, когда Яна неминуемо от меня уйдет? В тело с лишним весом? Ничего не умея, с нуля прокачиваться, только в этот раз без всякого бустера? Да и стану ли я прокачиваться, забыв все, что пережил?

Но пугает меня даже не это. Я боюсь потерять друзей в стертой ветке реальности. Сява продолжит бухать, Генка – бухать и проигрывать квартиру… А обрюзгший я продолжу ходить в рейды в Игре и «писать» книгу, утапливая горе от развода с Яной в сотнях литрах пива, продолжая жить, как гриб.

Сердце колотится, разгоняя впрыснутые в кровь гормоны страха возможной грядущей потери. Все, чего я добился, было зря? Меня просто вернут в прошлое, а я даже не вспомню, чего достиг и каким могу быть?

Беру себя в руки. Переживать о том, что еще не случилось – верный способ, чтобы именно это и случилось.

– Иди, человек, – говорит Илинди. – Тебе остается только ждать.

– Долго?

– Время там бежит быстрее. Ты узнаешь, чем все закончилось, только если Фил-2 победит. Иначе… – она совсем по-человечески вздыхает. – Иди, человек.

– Куда? – не успеваю спросить я, как проваливаюсь в великое ничто…

* * *

…И оказываюсь в салоне машины, за рулем которой – Вероника. Я видимо как-то особенно сильно произношу русское слово, обозначающее женщину легкого поведения, потому что девушка вздрагивает и с любопытством оглядывается:

– Фил, все в порядке?

Я смотрю в ее изумрудные понимающие глаза, и меня раздирает от того, что мне не с кем поделиться. Ничего не могу ей рассказать без шанса показать себя безумцем.

– Все хорошо, Вероник… – я стискиваю зубы, чтобы не произнести вслух «наверное».

Бегло осмотрев себя, замечаю, что я снова одет – джинсы целы, кроссовки на ногах, и рукава у рубашки на месте. Следом замечаю, что держу в руке телефон. Прямо перед выемом мне звонила сотрудница американского посольства, и она все еще на линии. Черт, как ее зовут-то? Это для нее прошла секунда-две, а для меня почти день позади, да какой!

Приближаю трубку к уху и слышу голос звонящей американки. Она продолжает говорить, причем без акцента и на чистейшем русском:

– …К сожалению, на мое письмо вы не ответили, и мне пришлось побеспокоить вас по телефону. Вам удобно сейчас говорить?

Письмо? Точно, я со всеми последними событиями давно не смотрел личный ящик, используя новый корпоративный – Генка постарался.

– Да… Простите, не было возможности проверить почту. Чем обязан?

– Мистер Панфилов, с вами хочет встретиться господин посол. Скажите, удобно ли вам будет встретиться с ним, скажем, в следующую пятницу?

– Где?

– У нас в посольстве.

– В Москве?

– Да. Авиаперелет мы оплатим, отель, если вы решите остаться на несколько дней, – тоже.

– Простите, вылетело из головы, как вас зовут…

– Анжела. Анжела Ховард.

– Анжела, правильно ли я понимаю, что речь идет о мистере Хаккани? – а вот имя пятидесятидвухлетнего Джабара Азиза Хаккани, террориста с йеменскими корнями, всплыло в голове сразу, едва я услышал «посольство Соединенных Штатов».

Чувствую на себе обеспокоенный взгляд Вероники, поворачиваю голову к ней и киваю, улыбаясь – все хорошо.

– К сожалению, мне не известна цель вашей встречи с господином послом, мистером Миддлтоном. Что мне передать господину послу?

– Передайте ему, что я готов встретиться.

– Отлично! Пришлите, пожалуйста, сканы или фотографии вашего паспорта в ответ на мое письмо, и я забронирую вам билеты. Кроме того, если вас не затруднит, сообщите пожелания по отелю…

Обещаю ответить ей на письмо и выслать все, как можно скорее. Попрощавшись, она кладет трубку.

Вероника тактично не спрашивает, кто звонил, но динамик моего телефона достаточно громкий, чтобы в тишине салона автомобиля услышать слова об американском посольстве и моей встрече с господином послом в Москве.

– Представляешь, участвовал в одном конкурсе, – выдумываю на ходу правдоподобную байку для девушки. – Америкосы проводили. И, кажется, я выиграл. Звонили, приглашают в Москву.

– Да ладно? – восклицает она, бахнув ладонями по рулю и расплываясь в улыбке. – Ты серьезно? И что за конкурс?

– Конкурс эссе. О роли английского языка в современном обществе. Назвал его «Мистер Хаккани» – собирательный образ эмигрантов с Ближнего Востока.

Может, не самое удачное, что я мог придумать, но что-то подобное я когда-то видел в сети, и на первый взгляд кажется правдоподобным. Тем более коллеги знают, что я немного писатель. Улыбаюсь при этой мысли.

– Фил, ну ты красавец! Молодчик! Блин, как у тебя это получается? И почему ты до сих пор не женат? Такое сокровище пропадает! – сыпет восхищенными эпитетами рыжая, вгоняя меня в краску. – Да нет, ты не думай, – смущается она. – Я Славку люблю! Но все-таки! Может у тебя есть девушка, но ты ее от нас скрываешь?

– Да, ты права. Есть.

– И кто же это? – смеясь, спрашивает Вероника.

– Наша компания, – я улыбаюсь в ответ, делая вид, что шучу.

Но это не шутка. Я совсем не уверен, что Фил – моя копия – успешно пройдет Испытание, но постараюсь сделать максимум для людей, поверивших в меня. Пусть даже продолжат они, если меня вернут в тот день, когда ушла Яна, без меня.

Или как там? Как это вообще работает?

* * *

Вернувшись из аэропорта (и с выема) в офис, я отправляю Веронику наверх, а сам остаюсь на улице «сделать пару звонков». На самом деле, мне надо поговорить с Мартой – не в офисе же это делать, хоть мы и можем общаться мысленно.

Я перехожу дорогу, иду по Чехова и останавливаюсь в парке. Там нахожу лавочку, сажусь и активирую помощницу. Настроение, честно говоря, подавленное. А как иначе, если высока вероятность, что все, чего добился, исчезнет, а я даже не вспомню, чего достиг?

Появившись, Марта сходу начинает меня утешать, присев рядом и прижав к себе – ощущаю ее всем телом, и это будоражит, прогоняя невеселые мысли:

– Фил, все будет хорошо!

– Ты о чем? Уже посмотрела логи?

– Я все видела. Говорила же, что я теперь полностью не отключаюсь, и имею доступ к логам всего происходящего с тобой, даже будучи неактивной. Ты хорошо прошел Предыспытание! Твои результаты, по отношению к другим, наверняка будут выше, а, значит, и стартовые позиции в самом Испытании – сильнее.

– А в чем оно заключается?

– Я не знаю, – печально отвечает она. – Правда, не знаю. И даже если бы знала, то вряд ли ответила бы точно. Сценарии могут быть разные, в зависимости от показателей испытуемых. Но суть всегда остается одна – победитель, прошедший Испытание, может быть только один! Никаких вторых мест и утешительных призов. Старшие расы выбирают участников для будущей Диагностики расы из обычных, ничем не примечательных особей. Можно даже сказать, из аутсайдеров. Но из этой массы кандидатов они хотят отобрать лучших.

– Лучших из худших?

– Лучших из средних, я бы сказала так.

Чувствую, как в кармане вибрирует телефон. Мне звонит Кеша Димидко:

– Фил, ждем тебя. Совещание, ты помнишь?

– Да, иду, – отвечаю, отключаюсь и пытаюсь встать.

Марта придерживает меня, внимательно смотрит мне в глаза, кладет мне руку на затылок, притягивая голову и, коснувшись своим лбом моего, говорит:

– Мы ничего не можем сделать, Фил. Шансы у тебя, то есть у твоей копии, хорошие. Продолжай жить так, как жил, не думая о том, как там «ты», и пройдешь ли это чертово Испытание. Обещай мне!

– Обещаю.

Ее взгляд теплеет, и она целует меня в щеку. На секунду я начинаю верить, что Марта – живой человек, делаю попытку ее обнять, но руки проходят сквозь ее исчезающее тело. Она покидает меня без команды на то, но это так по-человечески.

* * *

– На текущий момент у нас порядка десяти пресейлов, из них четыре на стадии согласования договоров, – Кеша, держа перед глазами страницы отчета, докладывает об успехах своего отдела. – А именно: «Кравец Финанс Групп»…

– Стоп, стоп, Кеша, – останавливаю его от зачитки перечня подписанных клиентов. – Давай без конкретики, побереги время коллег.

Завершается рабочая неделя, и у нас традиционное совещание топ-менеджмента. Звучит, конечно, забавно – «топ-менеджмент», но наш штат растет, даже пару водителей пришлось взять на работу, чтобы развозил бесколёсных продажников по встречам.

– Кхе-кхе, – откашливается сбитый с мысли Кеша, прежде чем продолжить. – Итак! Всего подписано семь компаний на внешний отдел продаж. Принято на испытательный срок девять человек – в понедельник представлю вам ребят. Их, конечно, еще учить и учить, но потенциал есть. Касаемо подписанных компаний по рекрутинговому направлению Вероника уже высказалась. В целом, все отражено в недельном отчете!

– Фил, я добавлю? – тянет руку Вероника и, дождавшись кивка, улыбаясь, тараторит. – Мне только что, буквально перед совещанием, звонил сам Макаров – благодарил за своего нового зама! Сказал, тот за неделю работы столько сделал, что он удивляется, как раньше без него обходился!

– Простите, Макаров – тот самый? – интересуется Роза Львовна.

– Ага, – с гордостью кивает Вероника. – Представляете?

Некоторое время все молчат, осознавая – Макарову, конечно, далеко до Виницкого, но по региональным меркам это глыба! Наша репутация в деловых кругах нарастает весом, и это здорово.

– Спасибо, Вероника. Если по этой теме все, предлагаю перейти к ремонту офиса. Слав, слышал, у тебя хорошие новости?

– Э… Ремонт закончен, с обстановкой тоже все решено. Так что… С понедельника можем заселяться в новый офис! – торжественно объявляет Слава. Вообще, говорит он, смущаясь аудитории. Не привык пока выступать перед людьми. – Короче, вот. Если кто хочет, можем после совещания пойти и посмотреть.

Последние его слова утопают в аплодисментах. Народ уже прилично устал бродить по разбросанным по всему зданию офисам акционеров.

– Так это замечательно! – больше всех радуется толстый Марк Яковлевич. – Ноги у меня не те, чтобы по этажам по несколько раз на дню туда-сюда подниматься!

Я прячу улыбку. Ноги-то у него вполне «те», у него с дыхалкой проблемы – по две пачки в день выкуривает наш юрист.

– Наконец-то! – поддерживает его супруга. – Значит, мы сдаем наши старые помещения Горемычному? Как решили?

– Сдаем, Роза Львовна, – подтверждаю я.

– А технику когда привезут? – интересуется Гена, заказавший себе огромный монитор для дизайнерской работы.

– Комплектуют наш заказ, – отвечает Сява. – В понедельник с утра должны привезти.

Генка делает жест «Йес!» и откидывается в кресле. Оно сломано и держится на соплях, но он забыл об этом, радуясь обновкам. Хлипкая спинка откидывается, и Генка чуть не падает, но Кеша успевает его подстраховать.

– Блин, да когда уже мебель новая будет? – ругается мой друг.

– Все будет в понедельник, – невозмутимо отвечает Слава, сдерживая смех.

– Отлично! Тогда на этом предлагаю совещание закончить, и тем завершить эту плодотворную рабочую неделю.

– Минутку, Фил! – Вероника встает, загадочно улыбаясь.

Как-то само собой вышло, что мы обходимся без церемоний, упростив коммуникации. По имени-отечеству мы называем только пожилого юриста и его супругу-главбуха.

– Да, Вероника?

– Коллеги, предлагаю отметить конец рабочей недели, завершение ремонта и будущий переезд в новый офис! – торжественно объявляет рыжая, сверкнув зеленью глаз. – Что скажете?

– Вы, молодежь, отмечайте, а мы, пожалуй, воздержимся, – степенно объявляет Марк Яковлевич. – К нам дети приехали.

– Надо бы еще Кира, Гришу и Маринку позвать, – задумчиво говорит Кеша. – Новичков пока не надо, старым составом посидим. Кто еще пойдет?

Он прав. Новички настолько новички, что даже система не включила их в состав клана. А вот бывшие ультрапаковцы, пусть и не в составе учредителей, и не на управляющих должностях, полноценные соклановцы.

– Я! – поднимает руку Генка. – Пить не буду, но за компанию посижу. Ленка моя не против, я уже списывался.

С его Леной весь коллектив уже имел честь познакомиться, когда она, чтобы развеять сомнения, заходила к нам в офис. Ее можно понять, после всех Генкиных выходок ей нужно время, чтобы снова начать доверять мужу.

– Так, значит, я с Маринкой, Слава с Вероникой. Еще Кир, Гриша, Гена. Семеро идут, – подводит итоги переписи идущих в клуб Кеша. – Фил?

– Я пас, – отвечаю, думая, что у меня слишком хреновое настроение, чтобы глушить его алкоголем и портить ребятам вечер кислой миной.

– Фил? Это еще что такое? – вскидывается рыжая. – А как же твоя победа в конкурсе?

– В каком конкурсе? – хором спрашивают остальные.

– Фил выиграл какой-то американский конкурс, а теперь отказывается отметить!

– Шеф, идем с нами! – уговаривает Сява.

– В натуре! – чуть не стучит кулаком по столу Генка, нахватавшийся у бывшего гопника идиом. – Ты же холост, свободен, почему нет-то?

– Ага! – присоединяется к ним Кеша. – Филипп Олегович! А как же корпоративный дух, тимбилдинг и все такое?

– Ну же, Фил! – топает ножкой рыжая.

Я вспоминаю, что обещал Марте жить, как жил. И, не будь этой угрозы с лишением всего, конечно же, пошел бы с ребятами. Так в чем же дело?

– Хорошо. Я с вами.

– Йес! – парни дают друг другу «пять», празднуя «победу», а Вероника поднимает обе руки вверх.

Марк Яковлевич одобрительно кивает, а его супруга, напротив, недовольно поджимает губы – она сторонница субординации, считает, что не дело руководителю опускаться до уровня подчиненных.

Но ребята для меня – в первую очередь, не подчиненные, а друзья. А дружить, общаясь только формально и на работе, – что это за дружба такая?

* * *

«Империю», где проходил суперфинал – мой бой с Кувалдой – мы не тянем пока, поэтому останавливаемся в «Аномалии», приличном клубе, где можно относительно недорого поужинать, помимо танцев. Заняв столик в самом углу, чтобы друг друга слышать, мы долго делаем заказ, выбирая, кто что хочет.

Народу в клубе пока немного. Мы общаемся на разные темы, обсуждая футбол, кино, в котором я давно не был, сериалы, и я вспоминаю о вечерах с Викой…

Постепенно общие темы сменяются личными, и наша компания разбивается на парочки: Слава шепчется с Вероникой, Кеша обнимается с Мариной, и нам с Киром и Генкой остается общаться между собой.

Без показаний системы видно, что все в хорошем настроении. Но больше всего я радуюсь за Генку. Он равнодушно созерцает, как все пьют янтарное пенное пиво, а Кеша со Славкой даже кое-что покрепче. Полное равнодушие к алкоголю, и иначе, как содействием системы после снятия дебафа я это объяснить не могу. Это примерно как с моим курением – снялся дебаф никотиновой ломки, и все. Больше не тянет.

В жизни без интерфейса, конечно, так бывает крайне редко, и еще долго, если не всю жизнь, бывшие алкоголики и курильщики глотают слюни при виде соблазнов.

Когда мы заканчиваем с ужином, ребята разбредаются по клубу. Кир с Геной идут покатать шары в бильярде, девчонки тащат своих парней танцевать, и вот уже Сява лихо отплясывает с Вероникой, откинув серьезность степенного «пацана». Кеша, стесняясь, жмется с краю и перетаптывается с ноги на ногу. Я же, откинувшись на диване, присматриваю сразу за всеми.

Когда я в последний раз был в ночном клубе? Так сразу и не вспомнить, но было это давно, кажется, когда только начали встречаться с Яной. Точно, мы отмечали ее диплом.

В тот раз я так нажрался, что из клуба меня под руки выносили Яна с подружкой, до сих пор стыдно. Не за то, что перепил – с кем не бывало? – а за то, что накидался в хлам, вместо того, чтобы прикрыть, если что, девчонок. Случись что, защитить их было бы некому. Уровень ответственности в то время у меня был отрицательным, хоть и было мне тогда под тридцатник.

Странно, что я это понял только сейчас. Именно поэтому, вместо того, чтобы насладиться столь любимым мною ранее пивом (система бы сразу заорала про алкогольное опьянение, токсичный этанол в крови, разрушение нейронов в головном мозге и повышение уровня женских гормонов эстрогенов), я пью грузинскую минеральную воду. А заодно, присматриваю за ребятами.

Еще страннее, что меня это совсем не напрягает. Мне хорошо, комфортно, и вообще, греет тепло дружеского общения. Если бы не Испытание…

Что за черт? Высокое «Восприятие» фиксирует что-то нерядовое в мерном звуковом фоне клуба. Прислушиваюсь, осматриваюсь и периферийным зрением замечаю, что возле бильярдных столов – какая-то возня, звуки которой, перемежаясь с пробивающимися сквозь шум музыки криками, доносятся до меня.

Вскакиваю с дивана и иду туда, на ходу оценивая обстановку. Кир сцепился с каким-то парнем в цветастой приталенной рубашке, а Генку, кинувшегося их разнимать, оттаскивает в сторону какой-то амбал. Не знаю, из-за чего они повздорили, но в последнее время мне не привыкать. Ни страха, ни адреналина. Контроль, уверенность и желание решить дело миром, причем не из боязни, а зная, что готов к драке.

Вклиниваюсь между Киром и высоким парнем – двадцатитрехлетним Александром Дорожкиным. Привычка – вторая натура, походя, выясняю и запоминаю имена, фамилии, возраст, чем расширяю базу данных ЕКИИ. Мало ли, когда пригодится.

– Стоп! – рычу на багрового запыхавшегося Кира, продолжающего нелепо молотить воздух, чуть ли не закрыв глаза. – Кир! Остановись!

Пользуясь тем, что Кир, прислушавшись, опускает руки, оппонент задвигает ему кулаком в ухо, а следом – в затылок и в скулу. От боли Кириченко сгибается, и мне приходится оттолкнуть налетевшего на него Дорожкина.

– Ты охренел? Он же остановился, ты чего его бьешь? – заслоняю Кира, раздвинув руки и не давая парню пройти.

– Ты кто такой? – удивляется Александр.

– Филипп. Я директор компании, где работает этот толстяк, – я пытаюсь пошутить, чтобы снизить градус напряженности. – Это мой сотрудник, я за него в ответе. Говори со мной.

– Что еще за компания? – скривив губы, спрашивает он.

– «Доброе дело».

– Серый, тут еще один борзый! – кричит он мне через плечо. – Убери его!

Амбал, державший Генку, втыкает ему кулак под ребра, и мой друг сгибается. Хрустнув пальцами, «Серый» идет ко мне. Двадцать шесть лет, «Сила» – 28, навык борьбы – 7. Серьезный противник, и драться я не хочу, как бы мне этого не хотелось, и как бы масло-масляным это не звучало. Где охрана? Как вымерли, а ведь до этого один из них прям-таки висел над душой, когда мы ужинали, и сурово смотрел на нас при громких взрывах смеха.

– Парень, давай миром решим? – я обращаюсь к Александру. – И вы сюда отдыхать пришли, и мы, какой смысл настроение друг другу портить?

– Отвали, баран! – он больше не удостаивает меня вниманием и отвечает, не глядя. Его стеклянные глаза нацелены на Кира, а бафы и дебафы легкого наркотического опьянения не только повышают его выносливость и бодрость, но и снижают самоконтроль. – Не с тобой разговор. Серый, убери его!

За сантиметр от прикосновения я чувствую, как Серый собирается ухватить меня за плечо, ухожу в сторону от захвата и встаю в стойку. Я его сам сейчас «уберу», если не отвяжется.

Впрыснутый в закипающую кровь адреналин будоражит, повышая болевой порог и обостряя реакцию. Серый прет буром, пытаясь ухватить меня за ворот рубашки, но я снова ускользаю и отталкиваю воспользовавшегося открытым путем к Киру Александра. Вокруг собирается толпа зрителей. Вижу среди них и своих – Вероника сдерживает Сяву, рвущегося на помощь, а Марина кричит, призывая охрану.

Амбал, решив, что я слишком резв для него, надвигается и зажимает меня к бильярдному столу. За его спиной Кир снова сцепился с Александром, и мой друг проигрывает, вяло отмахиваясь. Кровь заливает ему глаза, губа разбита, и он больше защищается, прикрывая лицо пухлыми руками, чем отвечает. Вошедший в кураж парень зло молотит его куда придется. И никто не вмешивается! Даже Сява!

Серому удается ухватить меня за ворот, но на этом его достижения заканчиваются. Под «Праведным гневом» хлестким ударом я впечатываю кулак в его нос, а следом добиваю оглушенного от боли амбала своим любимым апперкотом, сворачивая ему челюсть. Проходят сообщения о критическом уроне, нанесенном мною, и невиданных ранее цифрах урона выше тысячи, но мне не до них.

Рву дистанцию, снова вхожу клином между Киром и обкуренным Александром, и наношу второму упреждающий удар под дых. У него перехватывает дыхание, он по инерции делает шаг назад и валится на пол, схватившись за живот.

Только сейчас замечаю, что музыка не играет. В гробовой тишине сквозь толпу протискиваются объявившиеся охранники и разделяются: двое идут помочь подняться Александру и его цепному амбалу, а четверо хватают меня и Кира под руки и тащат прочь. Держат крепко, не вырваться. Дорожкин кричит мне вслед:

– П…ц и тебе и твоей компании, урод!

Охранники выносят меня из клуба и бросают на асфальт. Следом выволакивают Кира. Охранники, посмеиваясь, обсуждают произошедшее, а один из них, закурив, нейтрально интересуется:

– Слышь, мужик, ты больной?

– В смысле?

– Тебе жить надоело? Ты только что огреб кучу проблем. Ты хоть знаешь, с кем рамсил? На кого руку поднял?

– На того, кто докопался до моего друга.

– Он вообще первый начал! – гнусавит Кир. – Стол, где мы играли, видите ли, его любимый. Матом нас крыл, оскорблял…

– Имеет право, – констатирует охранник. – Это же сын Эдуарда Константиновича Дорожкина!

– Это еще кто?

– Ты с Луны свалился? – удивляется он. – Первый зам мэра города!

– Капец, – шепчет Кир. – Прости, Фил, я сам не знал…

Глава 3. Далеко от дома

Смерть – очень неприятная форма бытия.

«Достучаться до небес»

Все время в ожидании возрождения я испытываю посмертную боль. Смерть – не избавление, и боль в эти три секунды великого ничто между жизнями, как наказание, жесткий жгучий кнут, призванный закрепить рефлекс. Биться надо до последнего, потому что и после того, как погибнешь, будешь страдать.

Таймер отсчета до респауна, будто издеваясь надо мной, отсчитывает явно не земные три секунды. Учитывая, что здесь в сутках тринадцать часов, а каждый час – как два с небольшим земных, я еще долго беззвучно разрываю глотку, корчась от терзающей агонии посмертия.

Когда все, наконец, заканчивается, исчезает боль, проявляется мир, и я нахожу себя у белого камня – командного центра. Чувства, которые я испытываю, ни с чем несравнимы. Никакие накаты удовольствия от левел апов и рядом не стоят с прекращением боли. Это как – очень слабая аналогия – весь день ходить в очень тесной обуви, а потом снять ее, только многократно приятнее. Раз так, наверное, в тысячу.

Никаких системных уведомлений и штрафов, кроме сменившейся цифры количества жизней. Теперь их две. Две! До слез обидно потерять жизнь в первый же час Испытания, еще и по глупости. Я же почти свалил от этого, будь он неладен, локального босса. Крекень! Откуда только такие названия система придумывает?

Я все в тех же рваных джинсах. Присмотревшись к ним, вижу, как их определяет система:

Штаны из ткани

Защита: +1.

Прочность: 19 %.

И что же значит это «+1» к защите? На единицу снижается входящий урон? Или как это работает? А еще, защищают ли меня джинсы от урона только по ногам, или механика мира подразумевает снижение любого урона, пусть даже в незащищенный участок тела? Непонятно.

Ни гайдов, ни форумов. Разбирайся сам, испытуемый! Эх, мне бы сейчас Марту в помощники…

Ладно, часики тикают, а у меня всего одна единица ресурсов сущности осталась. Эдак я не только не накоплю на активацию командного центра, а и тупо загнусь, оставшись с единственной жизнью. Но прежде чем ломиться в бой, надо бы раскидать очки характеристик. Копить их и далее – смысла нет, если меня в три плевка прикончил какой-то слепень-переросток. Да и вообще, я круто сглупил, не усилившись до своего неудачного захода на фарм.

Убедившись, что в видимом радиусе никого, я открываю свой профиль и дотрагиваюсь до подрагивающего зеленого шарика, который маячит в поле зрения, призывая меня распределить бонусные очки характеристик. У меня их аж одиннадцать, и для реальной жизни, той, где Яна, Вика и Сява, это нереально круто. Как эти характеристики работают здесь, мне только предстоит понять.

На пробу закидываю очко в «Силу», и появляется предложение принять изменения или отменить. Отлично, можно не держать все расчеты в голове и «играться» с цифрами на ходу. Добавляю и отнимаю по единице в каждую характеристику, отслеживая изменения.

Плюсовое очко в «Силе» добавляет мне единицу к урону, но целых три – к урону критическому.

Добавляю единичку к «Ловкости» и на один процент повышаю скорость передвижения. Теоретически, будь у меня при себе оружие дальнего боя, повысился бы этот урон, но у меня под ногами даже камней нет, чтобы бросая, использовать как орудие.

«Интеллект», как оказалось, напрямую на скорость развития персонажа не влияет. Он лишь увеличивает шанс получить бонусный – удвоенный – объем ресурсов сущности с трупов поверженных врагов. Впрочем, описание логично, так как активация повышения уровня происходит за счет этих ресурсов. К примеру, для второго уровня мне надо потратить двести единиц. Вернее, надо было бы, если б не мой бонус за Предыспытание – «+14 % к скорости развития персонажа». Таким образом, мне нужно не двести, а сто семьдесят две единицы ресурсов сущности (РС). Еще «Интеллект» ускоряет апгрейд модулей базы, но мне пока до этого далеко, и повышать эту характеристику я пока не буду. Сейчас у меня двадцать процентов шанса получить удвоенный лут, и несколько лишних процентов погоды не сделают, тем более, чтобы получить лут, нужно сначала кого-нибудь убить, а у меня дамаг маленький.

Плюс в «Выносливость» показывает увеличение очков жизни на сотню. Довольно важная характеристика, повышающая выживаемость, но вкладываться ли в нее уже сейчас? Надо подумать.

А вот очко в «Восприятии» дает мне сразу полтора процента к шансу крита. И это помимо увеличившегося на десять метров видимого радиуса, обложенного туманом войны, и шанса найти утерянный артефакт.

Очки, вложенные в «Харизму», видимых в профиле изменений не дают, а вот «Удача» явно повышает шанс на крит. Причем, по проценту за очко. Это меньше, чем полтора от «Восприятия», но все равно, радует.

Рефлекторно почесав затылок, я беру паузу на раздумья. Сколько там очков жизни было у этого Крекеня? Судя по логам, «1800». Босс прикончил меня за три плевка, каждый из которых отнимал триста-четыреста очков жизни, но последний стал критическим, и снес сразу семьсот с чем-то, отправив меня на респаун. Так… Выработка напалма отнимала у твари время – между вторым и третьим плевком прошло около трех местных секунд, а это около шести-семи наших. За такое время я могу нанести под двадцать ударов, каждый из которых будет отнимать около тридцати очков здоровья – это, если с критами. Но это без учета бонусных очков характеристик!

Следующие пару минут я по-всякому кручу цифры «Силы» и «Восприятия» и нахожу оптимальное сочетание. Семь очков в силу, четыре – в восприятие, и мой критический урон без оружия достигает почти восьмидесяти четырех, а средний, с учетом шанса на крит – пятидесяти трех.

Интересная механика у мира. Упрощенная, но без минимальных познаний в математике можно создать такой кривой билд, что потом локтей не хватит все покусать.

Основные характеристики

Сила – 20.

Ловкость – 11.

Интеллект – 20.

Выносливость – 11.

Восприятие – 19.

Харизма – 17.

Удача – 14.

Принять? Отменить изменения?

Принять! В отличие от моего интерфейса там, здесь изменения в характеристиках происходят мгновенно, что снова склоняет меня к мысли о виртуальности или искусственности, учитывая технологии Старших, мира.

Мышцы наливаются кровью, взбухают, как тесто на дрожжах, и я и без зеркала понимаю, что стал настоящим качком из анекдота. Широчайшие создают непривычный дискомфорт в подмышках, раздвигая руки. Шея крепнет, и крутить головой уже не так просто, как прежде. Плечи превращаются в шары для боулинга, мощная грудь скрывает обзор на нижнюю часть тела, но самая засада происходит с моей единственной защитой – джинсами. Вздувшиеся квадрицепсы, как и ягодичные мышцы, рвут ткань штанин окончательно, и от них остается лишь несколько клочьев, бессильно спавших на землю.

Система идентифицирует их, как «лохмотья» без всяких бонусов. Я остаюсь в одних трусах-боксерах, и от них тоже никакого проку в игровом плане. На всякий случай проверяю, не позеленела ли кожа. Нет, я не Халк.

Зато открывшийся вид на округу примиряет меня с действительностью того, что я остался в одних трусах. Стена тумана войны сдвинулась на сорок метров, и теперь я вижу, что за оврагом. Там пасется стадо «свистаков» второго-третьего уровней, и для фарма там раздолье! Издали свистаки напоминают хомяков-переростков с гипертрофированной головой с шипастым гребнем. Животинки мне примерно по пояс, и если подвохов не будет, я должен с ними не просто справиться, а справиться легко.

Задача осложняется тем, что конца-края оврагу не видно, а там засел злобный убийца Крекень, плюющийся напалмом. По моим прикидкам, чтобы его завалить, мне надо нанести ему тридцать четыре удара, а это, как бы быстро я не колотил, секунд двенадцать-пятнадцать. Наших земных секунд, то есть около шести-семи местных. Перезаряжалка напалма у твари – шесть. Два плевка я точно выдержу, главное, не убегать, а бить, и перед плевком отворачиваться, чтобы не сжечь глаза.

Рискнуть? Или пойти спокойно гнобить детёнышей кирпи, устроив им локальный геноцид? Я поежился, вспомнив обжигающие прикосновения к этой помеси ежика с осьминогом, покрытой кислотной слизью. Бррр… Бить-то мне их кулаками, пока не найду хотя бы какую-нибудь палку или ветку, из которой можно будет смастерить дубинку.

Рискну. Геймерский опыт подсказывает, что овчинка стоит выделки, да и математика на моей стороне. Зря я, что ли, бокс прокачивал? Пусть такого навыка в профиле здесь у меня нет, но бить-то я не разучился? Наношу ряд ударов, имитируя бой с тенью – все при мне. Три, два, пошел!

Правило трех секунд, которым я активно пользуюсь, гласит – начинать действовать надо сразу после принятия решения, пока ты не начал внутренний спор с самим с собой, находя причины и отмазки, чтобы не делать того, что решил. Иначе, велика вероятность того, что ты либо потеряешь время, либо не сделаешь.

В этот раз в овраг я спускаюсь, уже зная, что меня ожидает. Спрыгнув на дно, я кручусь, выискивая взглядом локального босса, но никого не вижу. А время-то идет, и через несколько минут я останусь без ресурсов сущности. Иду несколько десятков шагов направо, убедиться, что Крекень не там. Передо мной разбегаются какие-то тараканы размером с кошку – сарасуры первого уровня, но идея добыть легких ресурсов проваливается. Твари верткие и шустрые, а попытка раздавить одного из них оборачивается провалом – мелкий гад щетинится шипами, и хитин пробить мне не удается. Как результат, я получаю незначительный, но крайне болезненный урон, минутный дебаф отравления, а таракан скрывается в расщелине.

Пока я матерюсь, прыгая на одной ноге, из расщелины выбегает-вытекает отвратительная серебрящаяся многоножка третьего уровня. Ощетинившись, она резво обвивается телом вокруг моей опорной ноги и сжимается, впиваясь острыми, как иголки, щетинками. Неистовая боль заставляет забыть о повреждениях другой ноги, и я падаю, вопя и пытаясь сорвать кровожадного монстра, но не тут-то было! Щетинки у многоножки продуманные, с бородкой, как у рыболовного крючка, и когда я начинаю срывать ее с ноги, она отдирается вместе с кожей и мясом – только наращенными мышцами.

Кровавый туман застилает глаза, но даже так цифры урона обновляются с бешеной скоростью, а мои очки здоровья утекают так быстро, что очень быстро остается всего лишь две трети. И это «ясли»? «Нубятник»? Да я рискую вылететь из Испытания, не встретив ни одного другого кандидата!

Колочу гадину кулаками, невзирая на уколы, в белесое брюхо, где щетина не такая длинная, и почти, судя по ее индикатору здоровья, убиваю, но многоножка вдруг стекает с ноги и юрко исчезает в расщелине оврага. Да что тут за мобы такие? Один другого страшнее! Не успеваю я об этом подумать, как становится ясна причина отступления щетинистого противника – спину обжигает, взрывая болью, знакомой харканье. Пронзительно пахнет горелым мясом.

И хоть моя голая спина и полыхает, прожигаемая огненным плевком Крекеня – а это может быть только он, – я обливаюсь холодным потом. Такое попадалово, что туши свет! Истерзанный многоножкой, с кровоточащими ногами, на которые и ступить то страшно, не то, что прыгать и бегать, с ополовиненной жизнью…

Хаос мыслей и паника в голове, я уже прощаюсь с жизнью, а тело, понимая, что беги не беги, а больно будет и после смерти, уже разворачивается в сторону босса и, игнорируя боль, рывком переносится к нему. Я получаю возможность живьем увидеть, как тварь генерирует напалм, как пламя, нагнетаемое железами, копится в резервуарах под хоботком, разгораясь все ярче. Глаза видят, а руки делают – я колочу этого гигантского слепня разбитыми в кровь кулаками с обнаженными нервными окончаниями, стиснув зубы. Проценты снимаются неохотно, и явно меньше, чем я просчитывал – похоже, я смертельно ошибся, не приняв во внимание хитиновую броню босса. Урон режется чуть ли не в половину, и это делает мой «трай» вайповым.

Безнадёга…

Крекень расправляет хобот, готовясь выпустить адское пламя, и я, сам не соображая, что делаю, резким движением обоих рук хватаю его за отросток и, преодолевая сопротивление, сворачиваю его вверх, «дулом» прямо в фасеточный глаз, занимающий почти половину поверхности головы жуткого насекомого.

Бух! Маленькое солнце – ладонями я хорошо прочувствовал, как оно, разгоняемое, проносится внутри хоботка – выплевывается и, вспыхнув белым пламенем, липнет, растекается по глазу слепня, но не убивает. Разъедая сетчатую поверхность глаза, напалм шипит, дымится, тварь стрекочет на грани ультразвука, а я превращаюсь в отбойный молоток, выбивая из неё последние проценты жизни.

Крекень делает попытку сбежать, растворяясь в воздухе, но не успевает. В последний апперкот я вкладываю все оставшиеся силы, и тварь дохнет. Поднимая пыль, тело босса падает на землю. Звук такой, будто упал огромный бурдюк, наполненный жидкостью.

Не чувствуя ног, я замертво падаю рядом. Это становится Пирровой победой – мое здоровье давно в красной зоне, и последние сотни утекают от навешанных дотов кровотечения, отравления и горения. Моя спина еще дымится, и я думаю, что главное – успеть собрать лут, а потом можно и на перерождение.

Очки здоровья: 186/1100.

Труп босса мерцает и исчезает, оставив «Большой кристалл сущности» и какой-то предмет.

Очки здоровья: 113/1100.

Еще пара тиков, и я труп. Не рассматривая, хватаю выпавший лут и быстро дотрагиваюсь до кристалла:

+100 единиц ресурсов сущности.

Проверка на вероятность получения бонусного объема ресурсов сущности (шанс 20 %). Испытуемый, проверка пройдена успешно!

+100 единиц ресурсов сущности.

А щедро Крекень насыпал. Двести единиц! Вот я и накопил на активацию командного центра. Жаль только, что жизнь останется последняя. Интересно, босс возродится? Если да, то можно будет наведаться к нему еще разок.

Очки здоровья: 40/1100.

Осенившая идея оказывает действие холодного душа. Лишь бы успеть!

Профиль!

Ты действительно хочешь активировать повышение уровня?

Принять? Отказаться?

Да! Для верности я подкрепляю команду тычком рукой, и моя идея срабатывает! По телу проносится исцеляющая волна, снимая все доты и полностью восстанавливая мне очки здоровья!

Поздравляем, испытуемый! Ты достиг 2 уровня!

Ты получаешь +2 свободно распределяемых единицы характеристик.

Больше огня под ногами твоих врагов, испытуемый!

Я самозабвенно танцую, как умею, разгоняя нахлынувших на запах свежего трупа тараканов и победно трясу кулаками. У меня осталась сдача – еще двадцать семь очков сущности, так что вопрос жизнеобеспечения пока теряет актуальность. Я мочканул хитрого локального босса голыми кулаками, будучи одет в одни трусы!

К моему танцу присоединяются два золотых шарика, настырно требующих внимания.

– Все потом, потом, – отмахиваюсь я от них.

С детства ненавижу насекомых, а потому, как можно скорее, выбираюсь с другой стороны оврага наверх – на воздух, ближе к небу и подальше от местных мерзких обитателей.

На поверхности меня никто не ждет, и я решаю заняться изучением лута и новых системных сообщений – а золотистые шарики, сто пудов, от системы приплыли.

Выпавший с Крекеня предмет оказывается совсем не бесполезной хренью, как обычно происходит на низкоуровневых локациях в играх. Я с любовью его осматриваю, изучая плавность и совершенство линий, приятную тяжесть, исходящее изнутри тепло и всполохи искр по поверхности:

Силовой кастет ярости

Лучшее оружие для рукопашного боя. Питание обеспечивается ресурсами сущности (1 % от единицы при каждом нанесении урона).

Урон: 12–24.

+50 % к критическому урону.

Кастет на самом деле выглядит, как металлическая перчатка, но это явно не металл, известный на Земле, потому что он тянется, как резина, когда я втискиваю в него правую руку, обволакивает кисть и растекается по всему предплечью, не стесняя движений. Я сгибаю-разгибаю пальцы, вращаю кистью – сел, как влитой.

Мой первый настоящий лут. Открыв профиль, я вижу, как резко скакнули мои цифры наносимого урона с кастетом: «30–46» для обычного и «262» для критического! Офигенно! Самое время фармить ресы, а то вечереет, а мне и переночевать негде. Что там в инструкции про ночь было сказано? Плотоядные твари особенно активны? Не хотелось бы лечь спать в одних трусах на голой земле и не проснуться.

Но сначала надо все-таки проверить, что там насыпала система. Дотрагиваюсь до первого из золотистых шариков, он рассыпается взвесью золотой пыли, преображаясь в текст:

Испытуемый! Достижение «Первый! Убийца великанов» открыто!

Ты – первый в этой волне, кто одолел локального босса.

Ты получаешь +3 свободно распределяемых единицы характеристик.

Уже догадываясь, о чем пойдет речь, я восторженно прикасаюсь ко второму вестнику достижений.

Испытуемый! Достижение «Первый! Сорвиголова» открыто!

Ты – первый в этой волне, кто победил существо пятью уровнями выше.

Ты получаешь +3 свободно распределяемых единицы характеристик.

Два за повышение уровня, да шесть с достижений, итого восемь очков характеристик! Сразу же раскидываю их, не откладывая. Хватит, наоткладывался.

Добавляю четыре в «Выносливость», повышая очки здоровья – без одежды нет защиты, а выживаемость надо повышать!

Одно очко – в «Удачу», она лишней никогда не бывает.

Еще одно – в «Силу», и последние два – в «Восприятие».

Шанс на крит возрастает до сорока пяти с половиной процентов, и критический урон – почти до трёх сотен. Ух, крит-машина!

Да с такими показателями я таких, как «Крекень», буду в пару секунд укладывать! Ну, почти.

А теперь – фармить. Но – аккуратно, не теряя бдительности…

Начинают сгущаться сумерки, когда я, наконец, добиваю запасы ресурсов сущности до сотни с хвостиком. Сотня – на активацию командного центра, а «хвостик» – на жизнеобеспечение. Попадавшиеся мне мобы разнообразием не отличались – все те же кирпи, чьи иголки я сминал ударом кастета; агрессивные свистаки, нападавшие стаей и убегающие, едва уровень здоровья ополовинивался; крекники – лайт-версии Крекеня, совсем нерарники – вместо напалма они плевались жгучей, но не смертельной субстанцией, да и размером были раза в два меньше…

Много времени уходило на регенерацию, бесило, когда недобитки сваливали и давали стрекача так, что я не успевал угнаться, а когда в очередной погоне нарвался на засаду кирпи, перестал, сломя голову, догонять дезертиров. Вместо этого я ближе к моменту побега хватал и держал моба руками, чтобы не сбежал.

Ничего, кроме ресурсов сущности, с мобов не падало, и мой план одеться, налутав шмоток, провалился.

Так я полностью пересекаю свой гексагон и добираюсь до соседнего. Это я понимаю, когда перешагиваю через границу между гексагонами, ощущение, будто проходишь сквозь паутину. На грани слышимости – гудение энергетического поля, разделяющее гексагоны. Мне оно дает пройти, а вот увиденного мной свистака отталкивает так, что он кубарем катится назад.

Возвращаться назад или идти дальше? Я вспоминаю, что могу захватить нейтральный гексагон, если установлю свой флаг в его командном центре. По идее, идти к своему центру столько же, сколько к центру этой зоны. Решаю идти – фармить так фармить, раз уж здесь нет ни усталости, ни голода. Какая разница, какой командный центр активировать – свой или нейтральный? Зато дополнительные ресурсы сущности начнут капать, а их чем больше – тем быстрее можно развиваться.

Я делаю буквально шагов пятьдесят, когда падаю в траву, завидев необычную для этих краев человеческую фигуру почти у границы моего личного тумана войны.

Картер, человек

Уровень 4.

Полноватый Картер крадется, пригибаясь к земле. Не знаю, заметил ли он меня, но встречаться с ним чревато! Это сколько же ресов он нафармил, если активировал уже четвертый уровень, в руке держит поблескивающее хищным жалом копье, а вокруг него, охраняя, движется, сжимая в руках дубинки, отряд его личных мобов?

Один из них вдруг останавливается, принюхивается, поворачивает голову и смотрит на меня. Через секунду в мою сторону смотрит весь отряд, включая самого Картера.

Глава 4. Как заряженный пистолет

Он всегда говорит правду. Это один из его недостатков.

«На игле»

Да я просто мастер спорта международного класса по встреванию в неприятные ситуации! А всему виной мои успехи в боксе и пришедшая с ними уверенность! Сколько драк я успешно избежал в жизни до интерфейса? Да почти всех! Да, не всегда это было безболезненно для самолюбия, но в конечном итоге это не приводило ни к каким серьёзным проблемам. А сейчас?

Именно об этом я думал, когда ехал домой из ночного клуба. Корил я себя еще долго, и даже дома, уже доехав, продолжал анализировать, понимая – все мои последние проблемы я создавал себе сам. Из боксерской секции меня выперли за драку с Магой, от Турала чуть не получил нож под ребро из-за того, что погнался за ним, дважды умер из-за того, что побил Гречкина на трассе и Шипу с Лучком в покерном клубе. Раньше-то никогда такого не было! И вот, опять!

Когда охрана клуба выкинула нас с Киром, ребята, оставшиеся там, расплатились по счету и вышли вслед за нами. Мы переместились в кофейню неподалеку, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и решить, как нам быть.

– Да, попали… – задумчиво произнес Сява. – Кто же знал?

– Да от этой золотой молодежи вечно одни проблемы, – хмуро сказал Генка. – Я на таких в покерном клубе насмотрелся, слова им поперек не скажи. Чуть что не по их, сразу всех раком ставят.

– Бурые они, – кивнул Сява.

– Кир, а зачем ты драться полез? – спросила Вероника.

– Я? – глаза Кира стали по пять копеек. – Мы с Генкой спокойно шары катали, пока он не стал кий у меня отбирать зачем-то! А мне что было делать? Жопу ему целовать что ли?

– Надо было просто отдать им стол… – еле слышно прошептала Марина.

– Эх… – спрятав лицо в ладонях, вздохнул Кеша. – А так хорошо начинали…

– Так, стоп! – мне пришлось включить командирский тон. – Кир с Геной повели себя достойно, мужчины они или твари дрожащие? У этого Дорожкина что, на лбу было написано, кто он? Да и было бы написано, парни были в своем праве.

– Только проблемы, которые нам создаст его папаша, от их правоты не исчезнут, – заметил Кеша.

– С проблемами будем разбираться по мере их проявления, – решаю я. – На упреждение – всем топам с утра завтра быть в офисе. Надо проверить всю документацию, договора, да и вообще, все ли у нас в порядке по требованиям всяких проверяющих органов.

– Позвонить Марку Яковлевичу? – взяв в руки телефон, спросил Славка.

– Не надо на ночь глядя. Утром я сам позвоню. На пока всем отбой. Расходимся.

– Эх, такой вечер этот урод нам испоганил! – Генка стукнул кулаком по столу. – Эх…

– Ребята! – я встал, обвел всех взглядом, заражая уверенностью и широко улыбнулся. – Все будет хорошо!

На этом мы разошлись. От предложения меня подвезти я отказался и уехал на такси.

Дома я скидываю обувь и, не раздеваясь, сажусь в кресло. О ноги трется Васька, издавая мурлыканье. Меланхолично глажу ее изгибающееся тело, а сам думаю, вспоминая свой первый «Полигон» с проживанием второй жизни. Тот чиновник-педофил Гречкин упоминал о своем боссе Константине Эдуардовиче в покаянной речи. Думаю, речь идет об одном и том же человеке – первом заместителе мэра города.

С этой зацепкой можно копать. Но сначала – переодеться и принять душ.

Освежившись под струями контрастных потоков воды, я сажусь за ноутбук, когда ксилофоном звучит телефон. Звонят с незнакомого номера, но я отвечаю.

– Добрый вечер! Простите за беспокойство. Это Филипп? – слышу приятный женский голос, смутно знакомый, но неузнаваемый.

– Да, он самый. С кем говорю?

– Панфилов? – чувствую в голосе улыбку. – Не узнаешь?

– Простите, нет. Мы знакомы?

– Эх, ты, Сморчок! – смеется моя собеседница. – Это Полина Есман! Твоя одноклассница! Двадцать третья школа, класс «В», две тысячи третий год выпуска. Ну, вспомнил?

– Полька? Есман? Нифига себе! Привет!

Волнение охватывает меня с головы до ног – моя первая и безответная любовь Полинка, с которой я с первого класса сидел за одной партой, пока она не пересела классе в пятом к подруге. А Сморчком меня уже лет пятнадцать никто не называл, с самого окончания школы – пошло это прозвище от дурацкой рифмы «Филипп – гриб», а из всех грибов классный заводила Андрей Беляев выбрал сморчок. Ну, я таким внешне и выглядел – сутулый, нескладный, нескоординированный. Причем, живьем сморчков тогда никто и не видел, просто слово показалось смешным.

– Привет, привет! Как поживаешь? Давно не виделись!

– Очень давно, Полин. Чуть ли не с самой школы.

– Ага. Ладно, извини, я сразу к делу. Мы тебя второй месяц разыскиваем – и в соцсети писали, и кто-то нашел твой старый домашний номер, но ты и там недоступен был. Хорошо, я догадалась твоим родителям позвонить! Слушай. Завтра у нас встреча выпускников, много наших приехало – Майка из Австралии, Пашка из ЮАР, Олька из Германии, представляешь? Из Америки Ежовы… Так вот! С других континентов почти всех собрали, а из нашего города не смогли. Слава богу, я тебя нашла!

– Встреча выпускников? – осознавая, переспрашиваю, а у самого в голове вал нахлынувших воспоминаний о школе, одноклассниках – вроде, как вчера было, а многих уже и не помню.

– Да! Пятнадцать лет с выпуска, ты чего? На десять лет пытались собрать, но пришло всего шесть человек, а ты, кстати, не пришел, хотя звали!

Вспоминаю, почему не пошел, и правда ли звали? Вроде, звали. Неужели из-за очередного рейда отказался с одноклассниками встретиться? Да уж.

– Пятнадцать лет прошло, офигеть… Спасибо, что нашла, Полина! С удовольствием присоединюсь к вам! Неужели и Пашка приехал?

– Да, он родителей навестить. Вот, подгадали встречу так, чтобы все были. В общем, тогда ждем тебя к семи вечера в ресторане Андрейки Беляева.

– У Андрюхи ресторан? Ничего себе! А где он и как называется?

– «Чито-Гврито» на Варшавской. Знаешь?

– Не слышал, но найду. «Чито-Гврито», надо же. Грузинский?

– Ага. Партнер у него – шеф-повар из Грузии. Ну все, не опаздывай! У нас программа! Мы готовили с девчонками…

– Понял. Не опоздаю. До встречи!

– Стой, Фил!

– Стою.

– Завтра вечером в ресторане, это я тебе сказала. А послезавтра, кто захочет – с утра едем на пикник на дачу к Семену.

– С утра? – удивляюсь я. – После встречи выпускников в кабаке? Вы уверены, что сумеете…

– Как проснемся, так и соберемся! – отрезает она. – В десять утра!

– Понял, ок. Я завтра решу.

– Хорошо. Тогда пока, Сморчок, – слышу смешок, и Полина отключается, оставляя меня в смешанных чувствах.

Из глубин памяти достаю подзабытые лица. Андрей Беляев, чьим объектом насмешек я был все старшие классы – мы с ним оба были влюблены в Полину. Мой друг Пашка Пашковский, с которым мы вдрызг разругались из-за чего-то, что сейчас и не упомнить. Майка Абрамович, хрупкая брюнетка с большими… хм… задатками большой поэтессы, с которой я все время танцевал на выпускном, на что-то надеясь, но получил от ворот поворот. Макс Миненко, еще один Пашка – круглый отличник Загвозкин, Серега Кардаев – маленький и курносый, зато подтягивался он больше всех в классе и был любимцем физрука.

Телефон начинает безостановочно пиликать, сообщая о ежесекундно поступающих сообщениях в мессенджере. Открываю WhatsApp и вижу, что меня добавили в чат одноклассников.

– Фил, привет! – приветствует меня Пашковский.

– О, Сморчок с нами! Ура, товарищи! – объявляет Беляев.

– Как дела, Фил? Семья, дети? – интересуется Кардаев.

– А почему без фото в профиле? Фотку в студию, Фил! – требует Ирка Гончаренко.

Приветствую всех и погружаюсь в профили одноклассников, изучая их фотографии. Взрослые лица, так просто и не узнать. Сообщения продолжают поступать – фотографии семей, детей, воспоминания, школьные байки, слухи об отсутствующих в чате. Все в предвкушении встречи, и, скорее всего, сама встреча после искренней радости и ностальгических разговоров перерастет в выставку достижений – кто чего добился в жизни и кто в итоге молодец. И в этом заочном споре мне не светит ничего – не добился, не родил, и даже семью не сохранил.

Некоторое время обдумываю этот факт, перевариваю и прихожу к выводу – да и хрен с ним! Я просто буду рад повидаться с ребятами, мне нужно немного позитива перед, как полагаю, затяжной войной с семьей Дорожкиных.

В школе у меня было три беды: я был не спортивен, не умел и стеснялся танцевать, мечтал стать таким же остроумным балагуром, как тот же Беляев – удачные ответы и шутки приходили мне в голову слишком поздно. Вообще, меня за это не то, чтобы клевали в классе, но и популярностью я не пользовался. Хорошо, но не отлично, учился; на уроках физкультуры как огня боялся «козла», кроссы и брусья; на дискотеках жался по углам, стесняясь опозориться.

Так что на завтрашнюю встречу я решил идти, подготовившись. В спорте я сейчас и сам фору дам кому угодно из одноклассников, остроумие мне удалось прокачать за годы после школы – в универе даже писал шутки для нашей команды КВН, а вот с танцами как было все плохо, так и осталось. То есть, если я накачаюсь алкоголем и услышу знакомую песню, скорее всего, ломанусь на танцпол изображать танец, но со стороны это будет выглядеть крайне нелепо. Да у меня даже навыка танца нет в профиле! А танцы завтра, на встрече выпускников, будут как пить дать.

Так что все время до сна я, совсем забыв про первого зама мэра и его сына-беспредельщика, смотрю видео на Youtube на тему «Как научиться танцевать с нуля», и под ритмичную музыку пытаюсь повторять, заучивая, движения. К исходу второго часа у меня начинает получаться – телом я сейчас владею на порядок лучше.

Внимание! Доступен и активирован новый навык: уличные танцы.

Текущее значение уровня навыка: 1.

Получено очков опыта за изучение навыка: 200.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 16990/18000.

Система не только радует открывшимся навыком уличных танцев, но и удивляет такой классификацией. Впрочем, разучивать румбу, танго и вальс мне было не с кем, и ролики с «Ютуба» учили меня именно уличным танцам под соответствующую музыку.

До следующего уровня совсем немного, да и двадцатый уже не за горами. Двадцатого уровня я очень жду – на нем мне откроется возможность взять еще один героический навык. А выбор будет непростой – помимо способности первого тиера «Скрытность и исчезновение», добавятся скиллы второго: «Спринт», действие которого я попробовал в парке против гопников – этакий клокстопинг, замедление времени; «Регенерация», благодаря которой я смогу в любой момент излечиться от чего угодно и чуть ли не мгновенно восстановить силы; «Приручение», дающее возможность приручить любое неразумное существо, да хоть тигра или акулу. Но второй тиер потребует высоких характеристик, которые мне еще качать и качать, и это не говоря о том, что и «Героизм» мне надо будет повысить как-то до второго уровня.

Ладно, подумаю об этом в свое время. С утра совещание в офисе, потом надо прикупить шмоток на вечер, а потом, чувствую, будет бурная и бессонная ночь. Так что пора ложиться спать и погружаться в «Полигон».

Всегда мечтал научиться танцевать нижний брейк.

* * *

Проснувшись с первыми лучами солнца, я первым делом включаю телевизор, выставляю музыкальный канал – композиция более-менее подходит – и выкручиваю громкость до упора. Потом сдвигаю журнальный столик, диван, расчищая побольше пространства, ставлю на видеозапись смартфон и… танцую, закрепляя мышечную память.

В танцевальном полигоне моим наставником стал настоящий Би-бой, представившийся как Шустрый. Целью полигона я выставил четвертый уровень владения навыком брейкдансинга, и попотеть пришлось чуть ли не больше, чем при боксерских полигонах. Танец очень энергозатратен, это я понял на первых же уроках, когда усвоив базовые движения, учился стоять на руках, удерживая равновесие и сохраняя тело горизонтально полу. После «черепашки» Шустрый учил меня делать «гелик» – одно из базовых движений нижнего брейка. Каждый, наверняка, хоть раз в жизни видел, как это делается – танцор производит вращение на полу за счёт маховых движений ног, и выглядит это как ветряная мельница. Без сильных рук, мышц кора и скоординированности, читай, ловкости, смысла нет начинать заниматься брейком, так что хорошо, что я подкачался за прошедшие месяцы. Сбоить все начало на более сложных – силовых – элементах. На них мне элементарно не хватало физического развития, и хорошо, что я выставил целевым четвертый уровень, иначе этот полигон я мог никогда не закончить. Интересно, как бы поступила система, начни я тормозить, не добившись цели? Принудительно выкинула бы меня из «Полигона», предупреждая обезвоживание? Ведь освоить столько акробатики без подготовки – а чем дальше, тем ее становилось все больше и больше – абсолютно нереально.

В реале у меня не сразу, с огрехами, но все получается. Все, чему научился. Вечером, если дойдет до танцев, стесняться не буду.

В хорошем настроении собираюсь на тренировку. Бокс я до возвращения Кости пока отложил, а вот бегом продолжаю заниматься. План-минимум – докачать «Выносливость» до двадцати, как один из критериев героических скиллов второго тиера.

Бег проходит под аудио-уроки английского в исполнении Эй Джей Хоуга. После звонка из посольства США решил учить язык. Я, взяв пока месячный абонемент на онлайн-курсы, получил пачку файлов к изучению, в том числе – аудио. Урок сам по себе выглядит, как размышления Эй Джея на заданную тему, в моем случае – ха-ха – о кулинарии. Преподаватель на полном серьезе убеждает меня, как важно уметь готовить и готовить дома. Мол, это и полезнее, и много дешевле, чем питаться в ресторанах. Америки он мне этим не открывает, но основная цель все-таки в другом – научиться воспринимать речь на слух и понимать ее. С этим я справляюсь – за весь урок встретилось два-три незнакомых слова, которые я тут же на бегу прогнал через переводчик.

Прогресс-бар английского повышается на пару-тройку процентов, бега – на полтора. На восьмом уровне качается навык сложнее. Зато радует апом выносливость. Тренировка в разгаре, когда интерфейс выдает:

Показатель выносливости увеличился! Выносливость: +1.

Текущее значение: 12.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 17990/18000.

Удовлетворенно кивнув, бегу дальше. Пробегаю мимо места, где мы спарринговались с Костей, и где сторожила наши сумки маленькая Юля. Вроде недавно было, а как будто сто лет назад – объединение компании, Костя в больнице, окончательный разрыв с Викой в кабинете Панченко, моя победа в турнире по боксу, явление Илинди на суперфинале, выем и Испытание (то есть Предыспытание), отправка в Германию Бехтеревых на лечение, стычка в ночном клубе с сыном Дорожкина…

Окончание тренировки дает плюс тридцать очков к опыту за выполненную задачу, меня придавливает видимым только мне столбом света, и я получаю повышение уровня.

Задача «Беговая тренировка» выполнена.

Получены очки опыта: 30.

Повышена удовлетворенность: +5 %.

Поздравляем! Вы подняли уровень!

Ваш текущий уровень социальной значимости – 18!

Доступны очки характеристик: 2.

Доступны очки навыков: 1.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 20/19000.

Не могу устоять на ослабших ногах, и содрогаемый конвульсиями от приступа блаженства, валюсь в траву, которой заросло поле школьного стадиона. В этот раз на то, чтобы отойти от последствий левел апа, мне требуется несколько минут.

Лежа в траве, просматриваю свой профиль.

Филипп ‘Фил’ Панфилов, 32 года

Текущий статус: предприниматель.

18 уровень социальной значимости.

Познающий 13 уровня.

Боксер-эмпат 11 уровня.

В разводе. Дети: нет.

Основные характеристики

Сила (13).

Ловкость (11).

Интеллект (20).

Выносливость (12).

Восприятие (15).

Харизма (17).

Удача (14).

В пояснении к «Удаче» отображаются эффекты от предметов: +12 «Счастливое кольцо Велеса», +2 «Красная нить удачи», +5 «Нэцкэ Дзюродзин из слоновьей кости». Спортивный костюм и кроссовки дают мизерные плюсы к «Ловкости».

Да, жалко будет терять все это богатство, если Фил-2 провалит Испытание. Прям до слез. Думаю, что может и хорошо, что я и не вспомню о своих успехах – не буду расстраиваться, продолжая и дальше бить боссов в Игре. Через месяц-другой, слышал, выходит новое дополнение – «Битва за Азерот». То ли поисковые системы помнят, то ли я все еще числюсь в базе, но рекламу об этом вижу каждый раз, как что-то гуглю. Да и рассылки приходят от «Метелицы».

Что бы там впереди меня ни ждало, понимаю, что ни разу не пробовал прокачать системными очками «Интеллект» и «Харизму». С выносливостью я не заморачиваюсь – не так уж она и важна в повседневной жизни, марафоны мне не бегать, а на продолжительную ночь любви дыхалки мне теперь хватает. Ради эксперимента пробую вкинуть очко в «Интеллект», и система снова меня удивляет! То ли повысившееся «Познание сути» тому причиной, то ли еще что, но теперь все не так однозначно, как с повышением физических характеристик.

Внимание! Системой обнаружено неестественное повышение характеристики «Интеллект»: +1.

Будет запущен процесс создания, укрепления или восстановления утраченных нейронных синаптических связей носителя.

Возможны варианты усиления умственной характеристики. Выберите один из них:

– повышение быстродействия мозговой деятельности носителя на 10 % от базового значения;

– повышение скорости реакции и решения задач носителя на 15 % от базового значения;

– повышение фокусировки и внимательности носителя на 50 % от базового значения;

– увеличение объема оперативной и долговременной памяти носителя на 20 % от базового значения;

– развитие одной из творческих способностей носителя (+5 уровней к навыку).

Принять? Отказаться?

Сфокусировавшись на последнем пункте, вижу развернутый список «творческих способностей» – сочинение музыки, поэзия, писательство, пение, актерское мастерство, рисование, танцы, фотография, скульптура, дизайн…

Список объемный, и выбрать есть из чего. Есть даже иностранные языки. Будоражит осознание того, что стоит мне захотеть, и уже завтра я могу идеально (десятый уровень за два апа интеллекта!) знать хоть китайский язык, хоть японский, могу стать великим писателем – реально великим, ибо восьмой уровень писательского мастерства да десять от апов, это же уровень «Бог»!

Черт, да это же просто уму непостижимо! Мозг лихорадочно обдумывает варианты, а поощряемые любопытством руки тычут в «Отказаться» и жмут плюс к «Харизме». Там тоже новости.

Внимание! Системой обнаружено неестественное повышение характеристики «Харизма»: +1.

В зависимости от выбора, будет запущены соответствующие процессы перестройки организма носителя.

Возможны варианты усиления характеристики. Выберите один из них:

– повышение внешних данных и привлекательности носителя согласно стандартам общества локального сегмента Галактики;

– активация пси-поля командной ауры – люди с большей вероятностью станут прислушиваться к носителю;

– активация пси-поля энергетической ауры – окружение будет подпитываться энергией носителя, и само его присутствие рядом будет бодрить людей;

– развитие одного из харизматических навыков носителя (+5 уровней к навыку).

Принять? Отказаться?

В возможных повышаемых навыках – коммуникабельность, лидерство, ораторское искусство, видение перспектив, убеждение, остроумие, соблазнение, лицемерие, эрудиция, принятие решений…

Выбор велик, и все так и хочется развить. Черт, ну почему мне раньше и в голову не приходило развивать харизму и интеллект? Это все чертовы комплексы из детства – от того, что был слаб и хотел стать сильным. Сильным-то я стал, а вот то, что так бездарно слил кучу системных очков в силу и ловкость… Зла на себя не хватает.

Рывком, или говоря по брейкдансерски – «пружинкой», поднимаюсь с поля и уныло бреду домой. Там на автомате совершаю привычную последовательность действий – экипировку в стирку, сам в душ, готовка и поглощение завтрак, сборы на работу. Выходной – не выходной, а угроза проверок, натравленных Дорожкиным, вполне реальна.

Не забыв покормить Ваську, еду в офис. Марку Яковлевичу я уже позвонил с тренировки, сообщив о внеплановом совещании по неотложному вопросу. В офисе настроение боевое – никто не киснет от возможных проблем, все бодрятся, а Сява вообще машет рукой, считая, что минует нас чаша сия:

– Да он, поди, забыл уже все. Он же никакой был, проспится и поедет дальше бухать!

– Ага, щас, жди, – скептически спорит с ним Генка. – Такие не забывают. Злопамятные, как… Как…

– Как кто? – уточняет Кеша.

– Как кошки! У меня была одна – я ее с подушки смахнул, а утром смотрю – она мне в ботинок нагадила!

– Ха-ха, – ржет Славка. – Может и этот просто тебе… ха-ха… в ботинок!

– Да ну тебя!

В такой вялой пикировке проходит с полчаса. Балаган заканчивается с появлением юриста и главбуха. Я лаконично ставлю их в известность о случившемся вчера конфликте, Роза Львовна ахает, Марк Яковлевич хватается за сердце, Славка подносит стакан воды старику, Вероника обмахивает пожилую женщину, а потом мы переходим к составлению плана действий.

Роза Львовна и Марк Яковлевич берут это в свои руки.

– Филипп, можно? – просит слова Резникова и дождавшись моего кивка, начинает. – Итак! К нам едут… Налоговики, трудовая инспекция, пожарный надзор, Роспотребнадзор… – перечисляет она виды угроз. – Марк, тебе надо проанализировать все наши уязвимые места и оперативно прикрыться документами. Договора тоже на тебе. Иннокентий, поможете Марку? Хорошо. Вероника, вам в кратчайшие сроки надо организовать переезд в новый офис и размещение людей по рабочим местам согласно трудовому законодательству. По налогам и контрагентам я пройдусь. Оформление сотрудников…

– Да! Проверьте также наличие основных кадровых документов – трудовые договоры, штатное расписание, табель учета рабочего времени, личные карточки, график отпусков, трудовые книжки и так далее, – добавляет Веронике работы Марк Яковлевич. Если чего по кому-то не хватает, обращайтесь ко мне и ставьте в известность конкретного сотрудника.

– А мне что делать? Как помочь? – спрашивает Слава.

– На тебе переезд и рабочая сила, – отвечает Вероника.

– Понял…

К полудню мы вырабатываем окончательный план действий и спокойно к нему приступаем. Мое присутствие на этом этапе больше не нужно. Все, что потребует моей подписи, воскресным вечером привезет Вероника.

Запланированный шопинг отнимает у меня пару часов вместе с дорогой. Особо не мудрствуя, я просто беру в одном и том же бутике строгие кожаные кроссовки, легкие джинсы, модный пиджак и приталенную рубашку, выгодно демонстрирующую раскаченную грудь, широкие плечи и V-образность фигуры. В комплекте получаю плюс шесть к харизме и минус тридцать тысяч с чем-то от денег.

Вернувшись домой, я прикидываю оставшееся время до встречи выпускников – его должно хватить – и запускаю повышение «Харизмы», выбрав «повышение привлекательности согласно стандартам общества локального сегмента Галактики». Глупо, тупо, бездарно, я знаю.

Но, черт возьми, это же встреча выпускников! И там будет Полина!

Глава 5. Огромный потенциал для энергичного расширения

Цель жизни – добыча. Сущность жизни – добыча. Жизнь питается жизнью. Все живое в мире делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. И закон этот говорил: ешь, или съедят тебя самого.

«Белый клык», Джек Лондон

Близится ночь. Одно из двух солнц Пибеллау, огромный багряный шар, на треть уже опустился за горизонт. Второе солнце чуть больше нашей Луны. Нижним краем оно касается верхушек деревьев, подсвечивая их затейливыми переливами фиолетовых оттенков. Заметить это я успеваю, озираясь в поисках других угроз, помимо встреченного мною иного испытуемого.

Всего мобов у Картера четверо, и, судя по оружию в их руках, три «милишника», то есть, бойца ближнего боя с дубинками, и один «рейндж» с коротким луком. Сленговые словечки все еще в моем лексиконе, не одной Игрой исчисляется мой геймерский опыт.

Мобы выглядят кошмарно. Ростом с метра полтора, не больше, гуманоидного типа. Их руки спускаются ниже колен, но больше всего поражают неестественно большие безглазые головы, с большой пастью, обнажающей крупные кривые зубы. Коричневатая кожа равномерно покрыта красными пятнами – то ли особенность, то ли чьи-то капли крови. Одеты тварюги в какое-то подобие курток с высоким воротником. Приглядевшись, понимаю, что это не куртки, а наросты, выполняющие, видимо, защитную функцию.

Скрываться и дальше в траве, будучи обнаруженным, глупо. Я встаю и изучаю потенциального противника. Имя ему Картер, и одет он, в отличие от меня в одних трусах, нормально. Плотные камуфлированные штаны – правда, камуфляж под земную флору, – тяжелые высокие ботинки, кожаная куртка. Ростом он невелик, почти на голову ниже меня, с выпирающим из-под ремня пузом. В общем, выглядит Картер, как молодящийся байкер. Седые волосы собраны в хвост, на лице – легкое удивление.

Мимолетно недоумеваю, как он сохранил ремень? Может, заслужил какой-нибудь бонус на Предыспытании или вошел в нужный портал? Я-то выбрал красный.

Поднимаю правую руку, приветствуя первого встреченного мною здесь человека. Похоже, мы соседи, и, может, удастся заключить перемирие? Тем более, он не проявляет признаков агрессии.

– Heel! – приказывает он своим мобам по-английски и идет ко мне.

Мобы жмутся к его ногам, а я осознаю, что понял, что он сказал – «К ноге!». Система организовала мне встроенный переводчик?

Иду ему навстречу, слегка смущаясь своего вида. Вымазанный в грязи и крови – своей и чужой, в трусах-боксерах, всего-то второго уровня. Легкая добыча. Метров за двадцать от меня он останавливается и, прищурив глаза, вчитывается. Его глаза расширяются, а на губах играет улыбка. То, что он до этого не видел моих характеристик, похоже, из-за пониженного восприятия, я понимаю сразу, как он выкрикивает команду:

– Bite!

В то же мгновение вся четверка мобов срывается с места в моем направлении. И я понимаю, что он дал команду «Фас!».

Непроизвольно отступая, я спотыкаюсь обо что-то и едва не падаю. Собственных названий мобы не имеют, система лишь идентифицирует их как «военные юниты Картера» первого уровня. Большого выбора у меня нет, кроме как принять бой. Мне не убежать, учитывая скорость передвижения мобов. Сам Картер бежит с копьем наперевес ко мне по дуге, рассчитывая зайти вбок или сзади, пока я буду биться с его маленьким отрядом. Они ведут себя как велоцирапторы на загоне добычи – разделяются, окружая меня, останавливаются и истошно визжат, неестественно широко разинув пасть и подвешивая на меня какой-то легкий дебаф на ошеломление. Визг тому виной, или отвратительные извивающиеся щупальца, вырывающиеся из пастей тварей, но я и правда, теряю концентрацию.

Трясу головой, чтобы собраться, и встаю в защитную стойку, изготовившись встретить первую тварь ударом силового кастета, но они прыгают одновременно, в прыжке замахиваясь дубинами, а мое левое плечо пронзает стрела, выпущенная лучником. Его-то я и упустил из виду, оцепеневший от визга.

Плечо взрывается болью, меня разворачивает в сторону, я теряю равновесие и падаю. Это меня спасает – мобы, прыгнувшие на меня с трех сторон, промахиваются. «Надо уносить ноги», – проносится в голове, когда я кувырком назад выбираюсь из гущи противников. Интуиция и высокое восприятие позволяют мне уклониться от удара копьем Картера. Перехватив копье немеющей левой рукой, я рывком подтягиваю байкера к себе и наношу ему удар в висок. Проходит крит, и с Картера слетает больше десяти процентов здоровья. Его лицо искажает гримаса боли и… удивления? Он резко вырывает из моей ослабевшей руки свое копье и проворно отбегает за спины своих юнитов. Догнать и врезать ему еще мне не дают виснущие на мне мобы. Один из них воткнул свои ротовые щупальца мне в икру и, урча, тянет из меня кровь. В том месте, где он присосался, стремительно чернеет кожа, и икра начинает бугриться россыпью вспухающих волдырей. Гроздь дебафов от отравления до кислотного ожога сигнализирует, что дело – труба.

Тем временем меня осыпают градом ударов по спине, плечам, но, хоть удары и адски болезненные, урон от них невысок – снимается по два-три процента. Стрела, кстати, отняла немногим больше, но ловить мне нечего – впятером запинают. Врезаю каждой твари, не разбирая, куда придется, а той, что присосалась, вырываю пучок щупалец, обмотав им кулак, чем загоняю ее здоровье в красную зону. Она резво отползает, бросив дубину, но я уже не обращаю на нее внимания – путь свободен. Очередная стрела пролетает в сантиметре от моего лица, когда я, развернувшись, бегу прочь как можно скорее.

Достигнув границы зоны, я оборачиваюсь и вижу, что за мной никто не гонится. Добыча оказалась зубастой, да и захват нейтрального участка для Картера, полагаю, сейчас важнее.

Проникаю сквозь силовое поле и оказываюсь почти дома – в своем гексагоне. Дорога к родному оврагу занимает весь остаток вечера. Мелочь – крекники, кирпи и свистаки куда-то попрятались, и даже сарасуров – шипастых тараканов на дне оврага не видно. Через овраг я пробираюсь очень осторожно. Механика этого мира мне доподлинно неизвестна, и возрождаются ли здесь мобы и с какой регулярностью – пока вопрос. В пользу того, что это вполне реально, свидетельствует развоплощение трупов. Это явление явно имеет игровые корни, а в играх свято место пусто не бывает. Так что и респаун Крекеня вполне возможен, вопрос только – когда?

Впрочем, овраг я преодолеваю без проблем. Видимо, отсутствие мелких мобов связано с тем, что близится ночь. В это время, как предупреждала система, выходят на охоту жуткие ночные плотоядные хищники. Но есть ли здесь вообще травоядные? Ощущение, что здесь все питаются всеми. А самые мелкие, у кого кишка тонка охотиться хоть на кого-то, – падальщики.

Очень хочется помыться. Голода и жажды я не испытываю, заменив пищу и воду поглощаемыми ресурсами сущности. Именно они дают мне, похоже, все необходимое для жизнедеятельности, как-то встроившись в энергообмен моего организма. Но в мире, где есть боль, есть и зуд. Тело ужасно чешется, жутко хочется помыться, да хотя бы просто умыться, но ума не приложу, есть ли здесь водоемы. Да и есть ли на планете вообще вода? Может портал как-то изменил меня, мой метаболизм, и я спокойно, не замечая, дышу метаном?

Не теряя бдительности, размышляю обо всем этом, и дохожу, наконец, до белого камня – моего будущего командного центра. Вдавленный отпечаток ладони призывно темнеет на фоне чуть светящегося в ночной тьме камня. Кладу свою левую ладонь.

Активировать командный центр, испытуемый?

Стоимость: 100 единиц ресурсов сущности.

Мысленно соглашаюсь. Счетчик моих ресурсов сущности скручивается до двенадцати, а сотня уходят на активацию.

Камень вибрирует, рассылая вокруг круги энергетического поля. Ощущаю их прикосновение скорее не органами чувств, а знанием того, что происходит. Моя рука словно слилась с камнем, но я понимаю, что так будет до завершения процедуры активации.

Первый круг расходится до границ гексагона, обозначая его нового владельца. Теперь о проникновении других испытуемых на мою территорию я буду узнавать в тот же миг.

Второй круг расходится на метров пятьдесят от камня, и там, где волны заканчивают свое движение, вырастает хлипкое метровое ограждение – вбитые в землю пластины из неизвестного материала. На дерево или металл не похоже, скорее, пластик или что-то подобное с учетом развития технологий Старших. Главное, что я понимаю, функции этого забора на этом уровне – скорее декоративные, визуально показывающие границы моей базы, но ограждение можно будет апгрейдить и усиливать.

Третий, и последний, круг энергетического поля расходится, вырастая куполом надо мной и командным центром. Поле застывает в причудливо переливающиеся непрозрачные стены и потолок, заливает землю подо мной и белым камнем, создавая пол, и оставляет проем для входа и выхода, который можно закрыть, дав мысленную команду. Даю такую команду, и проем зарастает.

Вибрация прекращается.

Гексагон захвачен, испытуемый!

Командный центр активирован. Присвоено название: «База – 1».

Владелец: Фил, человек 2 уровня.

Выдохнув, отваливаюсь от камня. Убежище на ночь у меня есть. Все то же знание – как я понимаю, автоматом внедряемая мне в разум информации о механике Испытания – позволяет быть спокойным в том, что ночным тварям порог моего нового дома не преодолеть. Впервые за весь день – а день у меня вышел очень долгим, начиная с обычного утра в моем мире и проводами Кости с Юлей – я могу отдохнуть, не думая об опасностях. Слишком много всего произошло с моего последнего пробуждения.

Спать не хочется, и, похоже, сон мне здесь тоже не нужен. А вот отдых не помешает. С удовольствием растягиваюсь на полу, текстурой напоминающим ковровое покрытие, и закрываю глаза.

К моему удивлению, отдых мне быстро надоедает. «Пока ты спишь, враги качаются», – вспоминается откуда-то из глубин памяти выражение. Тут же остро осознаются последствия непройденного Испытания. Нет, не время отдыхать!

Командный центр я активировал, что дальше? А дальше стоит разобраться в том, что он мне дает и позволяет сделать. Встаю и касаюсь ладонью камня. Там, где дело касается цифр, считывать информацию удобнее визуально. То ли подстроившись под это мое пожелание, то ли будучи настроенным так изначально, командный центр выдает мне системный интерфейс управления базой.

База-1

Уровень: 1.

Модулей: 0.

Генерация ресурсов сущности: 1 единица в час.

Апгрейд невозможен, не выполнены условия: уровень владельца базы выше 5.

Стоимость апгрейда базы до 2 уровня: 500 единиц ресурсов сущности.

Вот оно что. Значит, о том, что я умру с голода, можно больше не переживать. Генерируемая базой единица ресурсов сущности – ровно столько, сколько нужно для моего жизнеобеспечения. Но сидеть спокойно на пятой точке, ожидая, пока конкуренты прикончат друг друга не только бессмысленно, но и опасно. То же знание говорит, что открыть доступ в мой дом, а значит, получить доступ к командному центру, может любой другой испытуемый, просто какое-то время держа руку на стене дома. Причем, в любом месте.

Отрываю руку от камня и иду на выход. Надо бы изучить свои владения.

Раздвинувшись, стены выпускают меня наружу. Мертвая тишина внутри дома сменяется адовой какофонией ночной жизни. Совсем недалеко слышатся какие-то хлюпающие и чавкающие звуки, будто кто-то огромным насосом накачивает шины. Резкие, заставляющие сжаться визги доносятся сверху, и, присмотревшись, можно увидеть в небе силуэты пока неизвестных мне тварей. С другой стороны дома разносится стрёкот, да так неожиданно, что я, испугавшись, приседаю. Потом, передвигаясь на корточках, выглядываю за стену и никого не вижу. Осмелев, делаю несколько шагов от дома, и стрёкот разносится вновь. Понимаю, что его источник где-то в лесу. Треск то ли жвал, то ли трущегося хитина раздается, усиливаясь, и вдруг прекращается одновременно со звуком хруста, жахнувшего с той же точки. Кто-то кого-то убил.

Мрак не абсолютный – звезд на небе очень много, причем ни одного знакомого созвездия я не нахожу, и светят они очень ярко. Никаких признаков спутников по типу нашей Луны не наблюдаю, но освещения вполне хватает, чтобы видеть дальше своего носа. Земля теперь покрыта прозрачной основой, создающей поверхность покрытия базы. Сама поверхность пола напоминает пчелиные соты – шестиугольники, мерцающие по краям. Смотрится это очень красиво, но попытка сфокусироваться и получить информацию о том, что это значит, не получается.

Снаружи мой дом выглядит, как такая же шестиугольная сота, но со стенами по границам, сходящимися куполом в центре. Обойдя дом вокруг, я несколько раз прикасаюсь к его стенам, и в том же месте при подаче мысленной команды, да даже просто при намеке на пожелание, открывается проем. Пробую касаться другими частями тела, но дверь не открывается, как ты не командуй.

По все расширяющейся спирали дохожу до границ базы.

Базовое защитное ограждение базы

Уровень 1.

Заборчик, и правда, декоративный. Впрочем, его поверхность глаже стекла, и как минимум паре видов мобов путь на базу закрыт. Тараканам не забраться, не за что будет уцепиться лапкам, а кирпи тупо не пройдут. Это им не за ноги кусать, здесь рост нужен.

Но вот для остальных встреченных мобов это не преграда. Крекники спокойно перелетят ограждение, а свистаки – те самые хомяки-переростки – перепрыгнут. Прыгают они высоко, уже убедился.

В описании забора говорится, что его прочность – сто единиц. Мне эти цифры ни о чем не говорят, но если проводить аналогию с тем же локальным боссом Крекнем, то ему эти сто единиц – на полплевка. Там же указывается, что апгрейд забора возможен через командный центр. Пора идти разбираться со всеми апгрейдами и модулями.

Стоит мне об этом подумать, как что-то массивное проламывает ограждение базы. Заслышав последовавший стрёкот где-то совсем близко, я сломя голову бегу к дому, открываю проем и проваливаюсь внутрь. Закрывшиеся створки обрывают чей-то разочарованный вдох, а следом в стену бьется чья-то туша. Стена выдерживает, но от эпицентра удара расходятся кругами возмущения в регенерируемой структуре материала.

Рисковать предпоследней жизнью, чтобы удовлетворить любопытство я не собираюсь. Долбится там кто-то – и пусть долбится. Я же займусь изучением функциональности базы.

Меню навигации позволяет посмотреть доступные к генерации производственные модули. Доступно мне пока немного, всего-то два пункта – модуль военных юнитов и экипировочный модуль. Первый стоит пятьдесят единиц, второй – тридцать.

Модуль военных юнитов первого уровня позволяет создать собственный отряд мобов. На скорость генерации новых и количество единовременно используемых юнитов влияет «Харизма». Значение моей – семнадцать, и это значит, что я могу произвести сразу…

Семнадцать юнитов! Ох, нифига себе, так это получается, что картеровской харизмы хватило лишь на четыре юнита, потому что характеристика у него низкая? Мне срочно нужны ресурсы сущности!

Задним умом понимаю, что часть мобов Картер мог потерять в боях, или же скорость генерации новых юнитов не позволила ему создать сразу много юнитов, но мне пока этого не узнать, а гадать – смысла нет. Чтобы понять, что да как, стоит сначала самому купить модуль и запустить генерацию мобов. Но покупать пока не на что, моих двенадцати РС не хватит ни на что. Даже на первый апгрейд забора, требующий двадцать единиц.

Таким образом, встает вопрос – ждать утра или идти рисковать в ночь? Раздумываю я недолго. Если здесь хоть как-то соблюдается логика, присутствовавшая на Предыспытании, мобы масштабируются. А значит, я могу попробовать.

Та тварь, что ломилась в стены дома, уже прекратила свое занятие, осознав бессмысленность этого. Но вот ушла ли она вообще, или стережет меня у дома, это вопрос. На всякий случай выхожу из дома с противоположной стороны. Сердце колотится. Мандраж приличный, слишком высоки ставки моей авантюры.

Поозиравшись, облегченно вздыхаю, рядом никого. Медленно, прижимаясь к стене, обхожу дом и удача на моей стороне – я первым замечаю монстра, гнавшегося за мной. Он часто со свистом дышит, прислушиваясь к чему-то и вглядываясь в темноту за забором. Там, где он проломил ограждение, темнеет зияющий пролом. Внешне тварь напоминает табуретку на трех ногах, вот только ноги у нее многосуставчатые, причудливо изогнутые. Тело почти гуманоидное, но конечности больше похожи на ороговевшие обоюдоострые пластины, а голова на длинной страусиной шее.

Крайдер

Элита.

3 уровень.

Очков жизни: 800.

Элита? Да ну и ладно, потому что восемьсот очков жизни это вдвое меньше, чем у Крекеня. «Справлюсь!», – легкомысленно думаю я, в три прыжка оказываясь за его спиной и нанося серию ударов в голову и туловище.

Ты нанес урон Крайдеру: 36.

50 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 18.

Ты нанес урон Крайдеру: 22.

50 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 11.

Ты нанес урон Крайдеру: 46.

50 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 23.

Эдак я его до утра буду бить, думаю я, как…

Вжих! Тварь, не меняя положения ног, разворачивает туловище вокруг своей оси и сходу со свистом вонзает свой «меч» мне между ребер, круша кости, чем сносит мне сразу почти четверть здоровья. Пока я ору от боли, она поднимает меня в воздух и изучающе вглядывается мне в глаза. Второй «меч» крайдер для дополнительной опоры вонзает в покрытие моей базы.

Дот кровотечения тикает, высасывая мою жизнь. По тику за биение сердца, по проценту за десяток. Как назло, сердце бьется очень быстро, а от боли спирает дыхание.

Восемь пар глаз крайдера равнодушно ожидают, когда я истеку кровью, и гипнотизируют, внушая мне тщетность сопротивления и скорое избавление от мучений, и хоть и выглядит его туловище гуманоидным, это скорее арахнид.

Мое нанизанное тело сползает по его «мечу», очков здоровья все меньше, и это наводит меня на мысль подороже продать свою жизнь. Работаю руками, буквально подтягивая себя ближе к крайдеру. Мне кажется, или он удивлен?

Конечно, кажется. Тем с большим удовольствием я впечатываю свой силовой кастет ярости в один из его многих глаз. С радующим слух чмоканьем глаз взрывается.

Ты нанес критический урон Крайдеру: 296.

Арахнид верещит, вытаскивает вторую конечность, но не может удержать равновесие и начинает падение. Я успеваю нанести еще несколько прицельных мощных ударов, колотя по каждому глазу до звука лопнувшего пузырька защитной пленки. Воздушно-пузырьковая пленка – всплывают в голове знания, полученные в «Ультрапаке».

Последний удар проламывает череп твари, оттуда выплескивается что-то липкое. Крайдер, дернувшись в предсмертной агонии, издает затихающее стрекотание и погибает.

Мерцание, и он пропадает из ткани реальности, оставляя после себя кристалл. Немаленький такой кристалл сущности.

+44 единицы ресурсов сущности.

Проверка на вероятность получения бонусного объема ресурсов сущности (шанс 20 %). Испытуемый, проверка пройдена успешно!

+44 единиц ресурсов сущности.

Больше всего меня радует не богатый лут, а исчезновение тела крайдера вместе с его рукой-мечом в моем теле. Держась за рану, ковыляю до дома и с облегчением падаю на пол, едва проем закрывается за моей спиной. В безопасности!

Края раны стягиваются, дот кровотечения снимается, и следующий час я жду окончания регенерации. Пока лежу, прикидываю, что ресов мне теперь хватит и на модуль военных юнитов, и на модуль экипировки. Сколько можно голым ходить?

Но если генерация собственных мобов тоже потребует ресурсов, то мне лучше с одеждой подождать. Сейчас важнее обзавестить паком военных юнитов – с ними и фарм легче, и кто его знает, может с утра нагрянет быстро развивающийся Картер? И как я защищусь? А потеряю гексагон – все, туши свет, развоплощение и конец Испытания.

Так что, сначала юниты. Открываю меню центра, жму на нужный мне пункт и соглашаюсь со списыванием пятидесяти единиц ресурсов сущности. Высокий интеллект ускоряет постройку модуля.

Запущен процесс генерации модуля военных юнитов.

Время завершения: 3 минуты.

Генерация завершена. Хотите приступить к созданию военных юнитов?

Конечно! Принимаю, и оказываюсь лицом к лицу с предложением системы спроектировать новые юниты или воспользоваться каталогом существующих. Открываю «каталог» и вздрагиваю.

Тварей точно понатаскали из кошмаров… Механоиды, инсектоиды, гуманоиды, синтетические андроиды, рептилии, животные, птицы, совсем неклассифицируемые твари, которых и описать-то не получится – большие и маленькие, быстрые и медленные. Всякие. Внешнее разнообразие нивелируется стандартизированными показателями. Способ атаки, скорость передвижения, скорость атаки, урон, очки здоровья, броня.

Перелистываю страницы этого бестиария, структурированного согласно виду и роли в группе. А роли понятные: бойцы ближнего боя и бойцы дальнего боя. Никаких «танков», лекарей и баферов для поддержки, юниты вообще талантами не блещут. Укусы, удары, атака когтями или примитивным оружием – дубинками и луками. Ничего высокотехнологического, и даже просто металлического, нет. Бочкообразные дроиды, правда, могут атаковать электрическими импульсами, но урон от них ничем не лучше старого доброго «дубинкой по лбу».

А потом я нахожу последствия участия в Испытании и Диагностике наших бывших соседей по планете. Хотелось бы мне сказать, что это прекрасные маневренные бойцы с отличной реакцией и мощным уроном, но это не так. Стандартный урон, невысокая броня, но вид! Боже, я же с детства мечтал об этом! Собрать собственную армию только из этих мобов, правда, разных видов – с разделением на ближний и дальний бой.

Стоимость юнита первого уровня – один ресурс сущности. Стоимость поддержки жизнедеятельности – та же единица в час, только за весь позволяемый пак. За все семнадцать хищных, красивых, ужасающих динозавров: дюжину хищно скалящихся велоцирапторов и великолепную пятерку плюющихся с десятка метров ядовитой слюной дилофозавров! С названиями для них заморачиваться не стал, назвав так, как зовем их мы – люди.

Велоцираптор

Боец ближнего боя 1 уровня.

Военный юнит Фила.

Очки здоровья: 450/450.

Атака: 21–25.

Броня поглощает: 9 % урона.

Скорость передвижения: 64 км/час.

Расовый талант: «Стая», +1 % к урону за каждую дополнительную особь в группе того же вида.

Дилофозавр

Боец дальнего боя 1 уровня.

Военный юнит Фила.

Очки здоровья: 300/300.

Атака: 28–35.

Броня поглощает: 4 % урона.

Скорость передвижения: 55 км/час.

Расовый талант: «Стая», +1 % к урону за каждую дополнительную особь в группе того же вида.

Палеонтологи Земли, кстати, не уверены, что дилофозавры атаковали ядовитой слюной, но это их проблемы. Мои «дилики» плюются!

Жму «Принять и приступить к генерации», и меньше, чем через час, мой интерфейс забивается иконками каждого моба. И «велики» и «дилики» пронумерованы, бары здоровья присутствуют, полноценный рейд-отряд. Вот только танковать некому – придется пока мне.

Стоп. А где сами юниты? В доме все так же пусто – только я да камень. Мысленно призываю бойцов, и в дальнюю стену начинает кто-то ломиться. Бум! Бум! Бум! Верещание, клекот… Мои что ли?

Выхожу из дома и оказываюсь окружен толпой тварюшек из мелового периода! Они маленькие! «Велики» размером с дога, разве что за счет хвоста кажутся массивнее, почти с мой рост. Плюющиеся дилофозавры, которые, судя по последним данным, были ростом до шести метров, тычутся мордой мне в плечо! Динозаврики толкаются, стараясь выполнить команду призыва, издают странные звуки, да и вообще, ведут себя словно деревенские курочки на кормлении. Только и успеваю уклоняться от их мощных хвостов.

– Да японский городовой! Построиться, крокодилы! – вырывается у меня, когда один из самых шустрых «великов» втыкается крупным когтем на лапе мне в подъём ступни.

Построились. Шумно дышат и, переминаясь с ноги на ногу, преданно заглядывают в глаза.

Осматриваю бойцов. «Инкубаторские», – проносится мысль. Никаких различий не наблюдаю. Знаю, что очки опыта им не капают, и апгрейдить их можно только через командный центр. Но за ветеранский стаж им капают какие-то зарубки, и при достижении определенных успехов каждый из моих гадов может получить новый талант или усиление. А следующий апгрейд, кстати, будет стоить уже двести пятьдесят единиц РС. Впрочем, фармить с ними будет, надеюсь, проще.

Оставляю свою маленькую армию охранять территорию, а сам возвращаюсь в дом к командному центру. Пора приодеться.

Из оставшихся тридцати трех единиц ресурсов сущности остается три, когда я запускаю генерацию экипировочного модуля. Он проявляется прямо в доме рядом с командным центром. Выглядит он как белый пластиковый шкаф для одежды, а текстура его поверхности напоминает ту, что использовалась в тоннеле Предыспытания – что-то чешуйчатое, теплое.

Командный центр предлагает мне за две единицы РС создать «Базовый комплект экипировки испытуемого» без уточнений, что туда входит. И на этом пока – все. На апгрейд модуля ресов мне не хватает, так что соглашаюсь с базовым комплектом. Мимолетная вибрация – можно забирать.

Подхожу к шкафу и не успеваю его открыть, как в голове проносится «Тревога!», а в ушах – неистовое верещание моих мобов. Понимаю, что нас атакуют, и бегу на выручку.

Во дворе бардак! Какая-то огромная туша размером с мамонта утробно урчит, пережевывая одного из велоцирапторов. С характерным звуком харканья, будто гопники на перекуре, плюются с периодичностью в секунду дилофозавры, а друзья пережевываемого гроздьями висят по бокам монстра, тщетно пытаясь пробить когтями и зубами его бронированную хитином спину.

– Домой! – дублирую мысленную команду голосом и открываю проем в доме.

«Велики» валятся с туши, как переспевшие груши и, вскочив на ноги, рвут когти ко мне. «Дилики», напоследок мстительно захаркав жуку морду какой-то черной вязкой массой, опережают «милишников» и первыми оказываются под защитой купола.

С последним юнитом я закрываю проем. В доме внезапно становится очень тесно.

Потери составляют два бойца, и оба велоцирапторы. Одного сжевали, второй попал под пресс в несколько тонн и был раздавлен мгновенно. Приказываю бойцам сидеть тихо, не галдеть и, вообще, не дышать. Затихаем, пережидая нашествие гиганта.

«Жук», поняв, что пища куда-то разбежалась, еще долго ходит по базе, трется бочиной о купол, вызывая энергетические возмущения, недовольно вздыхает и уходит.

Вовремя, потому что последняя единица сущности уходит на жизнеобеспечение мобов, и нам надо срочно идти на фарм. Уже перед выходом я вспоминаю о модуле экипировки и иду его проверить.

Базовый комплект экипировки испытуемого

Защита: +15.

Прочность: 100 %.

Одевшись, я, наконец, понимаю, что значит показатель защиты. Все элементы экипировки имеют свои показатели брони, и в сумме «+15 защиты» дают те же пятнадцать процентов поглощения урона. В состав входят полный комплект нижнего белья, ботинки с высоким берцом, штаны из плотной, но не сковывающей движения ткани, синтетический ремень, облегающий свитер, наколенники, налокотники, наплечники и многофункциональный платок, который я повязываю на шею. Особенное удивление вызывает шлем, полностью скрывающий голову. Надев его, я не испытываю никаких проблем: вижу все, и дышится легко. Хороший, годный шлем. С прикрытым лицом буду чувствовать себя намного увереннее против всяких крекников.

Из оружия в комплект входят абсолютно нубский ножик, которым только бутеры нарезать, и деревянная дубина. Похожие я видел в руках кровососущих юнитов Картера. Дамаг у них мизерный, бонусов никаких они не дают, и в сравнение с моим силовым кастетом не идут. Но нож я, все-таки, беру.

С первыми лучами большого солнца мы с мобами собираемся выдвигаться на охоту.

Из дома я выхожу первым и на автомате закрываю проем, не подумав, что за мной идут мои динозавры, так что выйти, проскользнув в срастающийся проем, успевает только один «велик».

В десятке метров от купола на земле вольготно расположился Картер, окруженный своими кошмарными кровососами. Их все так же четверо, но они не агрессивны, лишь настороженно зыркают в сторону моего пета. Странно, почему не было тревоги о проникновении на мой гексагон?

Картер, завидев меня, встает, почесывая оголившееся пузо, демонстративно зевает и миролюбиво говорит по-английски:

– Эй, Фил! Нам есть что обсудить, может, поговорим?

Глава 6. Звезда песочницы

Слишком много людей, слишком мало пространства и ресурсов.

Подробности никому не интересны, причины, как всегда, чисто человеческие.

«Fallout 2»

Почему не сработала сигнализация? Разве я не должен был узнать о проникновении на мой гексагон другого испытуемого? Или Картер проник на мою базу до моей активации командного центра? Тогда как он пережил эту ночь? Что-то сомневаюсь, что он мог успешно отбиться от элитных монстров в одиночку.

Как бы там ни было, но поговорить стоит. Тем более что атаковать его с моим вторым уровнем – это не только отвага, но и слабоумие. С этой тактикой я уже атаковал Крекеня, едва копыта не откинул. А ведь Картер уже успел взять шестой уровень, похоже, вкидывая все заработанные ресы в собственные левел апы. И если здесь есть хоть немного от механики компьютерных игр моего мира, четыре уровня разницы будут непреодолимы, мне его не одолеть. Вся надежда на засадный полк моих зубастиков – авось, зерганем.

– Картер, – киваю ему.

– Он самый, дружище Фил, он самый, – ухмыляется он. – Наша первая встреча как-то сразу не задалась, только зря потрепали друг друга. Но после нее случилось… – он задумывается и продолжает уклончиво, – всякое.

– Всякое? Как ты проник ко мне? Я должен был узнать!

– Слушай, так ты – русский? – не отвечая на мой вопрос, он переводит тему. – Почему я тебя понимаю? Ты же говоришь по-русски?

– То есть, из всего, что мы здесь увидели, тебя больше всего смущает то, что мы понимаем друг друга?

– Ха-ха, точно! – смеется Картер, хлопнув себя по бедру. – А ведь ты чертовски прав, малыш Фил! Когда я очутился здесь и увидел одну из этих тварей, что кишмя кишат повсюду, меня чуть инфаркт не схватил! А солнца? Твою мать, Фил, ты видел? Здесь два долбанных солнца!

– И небо какое-то фиолетовое. Это точно не Земля. Я, честно говоря, после Предыспытания был ко всему готов. Слизняк там был вообще кошмарный.

– Слизняк? – непонимающе морщит лоб Картер. – А! У меня был чертов лабиринт с хищными подсолнухами. Это я их сам так назвал, а звались они как-то иначе. Один мне чуть руку не перегрыз! Но я ему ответил тем же – перегрыз стебель! Тот хоть и был толстый, но порвать его на куски было не сложнее, чем кукурузный початок. Соком чуть не отравился, но у меня высокий резист к ядам.

Его многословие и откровенность я могу объяснить только тем, что он не считает меня за противника, а больше поделиться впечатлениями не с кем. Но мне нравится – мы, как два старых друга, взахлеб обмениваемся впечатлениями.

– Надо же, хищные подсолнухи! А порталов у тебя сколько было? Я про те, что в конце – у меня были красный и синий, и я все еще ломаю голову, что случилось бы, прыгни я в другой?

– Порталы? У тебя были порталы? Реально? У меня была лестница в огромной пещере. Наверху она упиралась в люк, но я не смог его открыть. А вниз она уходила под воду. Ледяная была – думал, замерзну! Но спустился, а там меня подхватило течение, такое сильное, что оторвало от лестницы! Потом я потерял сознание и очнулся уже здесь.

– А кто был твоим куратором?

– Мистер Винитски, если я правильно запомнил его имя. Поляк, наверное. С ним была еще какая-то неземная девка и огромного роста монстр – демон во плоти!

Картер, призадумавшись, чешет затылок рукой, свободной от копья. Копье он держит, поставив на землю, и ощущение, что в руках у него не копье, а тяпка. Картина маслом – рассвет, сосед по даче наведался к соседу обсудить последние новости. Вопрос «соседа» возвращает меня в реальность:

– Так ты из России, Фил?

– Ага. А ты сам откуда?

– Спрингфилд, Миссури! – толстяк бьет себя кулаком в грудь, а потом показывает на моего велоцираптора. – Слушай, а этот зубастик рядом с тобой – это твой юнит?

– Да, мой. Велоцираптор. Красивый, да?

– Слушай, я думал они побольше. Твой, ты извини, похож на курицу. Может, потому что еще не прокачан?

– Возможно, но я читал, что вроде бы они на самом деле такого размера были.

– А ты что, фанат динозавров? – встрепенувшись, спрашивает Картер.

– Нет, не фанат, но эта тема меня всегда… завораживала.

– Ха, да у нас больше общего, чем я думал. Я «Парк Юрского периода» раз десять пересматривал! – восклицает он. – Можно погладить?

– Погладь.

Картер опасливо приближается к «велику» и тянет руку к его морде. Раптор недоуменно смотрит на него, потом на меня, что-то упреждающе верещит и молниеносным движением щелкает пастью в миллиметре от пальцев толстяка. Тот испуганно одёргивает руку, а следом мой раптор складывается под градом ударов дубинками кровососов. В уже мертвое тело ящера втыкается стрела, выпущенная лучником.

– Стоять! Рядом! – упреждает своих мобов Картер, прежде чем они успевают наброситься и на меня, как на хозяина сагрившегося пета.

Он отводит их подальше, а сам возвращается на прежнее место. Труп раптора уже исчез.

– Прости, Фил! У них последней командой была «охранять», вот они и накинулись. А твой юнит как-то слишком быстро умер, – Картер пожимает плечами. – Извини.

– Я все видел, твоей вины нет.

– Вот и хорошо, – улыбается он. – А почему он у тебя всего один был? Не похоже, что ты полный урод, харизмы должно было хватить на нормальный пак. Или ресурсов сущности не хватило создать больше?

Не отвечаю на вопрос, вот еще. Спрашиваю сам:

– А тебе харизмы хватило всего на четверых бойцов?

Его мобы внезапно одновременно поворачивают лица и уставляются на меня своими безглазыми лицами, скалясь и вытягивая в мою сторону ротовые щупальца. Картер подает им какой-то знак, и они равнодушно отворачиваются.

Толстяк пафосно вопрошает, и из его интонаций исчезли все дружелюбно-соседские нотки:

– Да что ты знаешь о харизме, Фил? В том мире с меня телочки не слезали! Просто… Потери, ты понимаешь? Пока ты окучивал свою норку, я захватил все гексагоны по краю этого поля Испытания, и, знаешь, что? Твой – мало того, что крайний, так он еще и угловой!

– Угловой?

– Ага. В ту сторону за ним – нейтралка, которую я захватил, а за нейтральными гексагонами – ничего. Непроницаемая пелена, сквозь которую никак не проникнуть.

– То есть у меня из соседей только ты?

– Эй, у тебя как с математикой? Гуманитарий?

– Писатель, – зачем-то уточняю я.

Картер удовлетворенно кивает:

– Видишь ли, гексагон – шестиугольник. Каждой его стороной ты граничишь с нейтралкой, а за ней сразу – база кого-то из испытуемых. Но ты тремя сторонами упираешься в крайние нейтральные, а за другими тремя, – Картер показывает в сторону оврага, – я и еще один испытуемый. Не знаю, кто это, не добрался я еще до него.

– Почему? Не успел?

– Я поделюсь с тобой информацией, чтобы тебе было проще принять решение. Я в любом случае буду в выигрыше. Слушай. Нельзя проскочить через границы незахваченного гексагона! То есть, если между тобой и другим человеком есть нейтралка, вы друг к другу попасть не можете – сначала надо захватить её. Понял?

И откуда он все это знает? Киваю и озабоченно смотрю на таймер, отсчитывающий следующий слив единиц ресурсов сущности – на меня и моих зверюг. Мне хватит того, что генерит командный центр, а вот рапторам с дилофозаврами не хватит. Скорее всего, их просто развоплотит, если нечем будет поддерживать их жизнедеятельность. По земным меркам времени у меня есть около сорока минут, иначе… Что там было в правилах? Если Картер убьет меня, то он захватит мой гексагон, а я буду развоплощен, если в течение суток не захвачу себе новый?

– Ладно, Фил, время идет, а нам надо решить одну маленькую проблему, – Картер становится совсем серьезным, встает и делает шаг ко мне вместе с мобами. – Скажи, как ты относишься к идее потерять все, чего ты добился благодаря подключению?

– Подключению? – я не понимаю, о чем он.

– Ну да! Я о той невидимой штуке в твоей башке, благодаря которой ты стал видеть больше, чем обычный человек – работать с инфополем, получать задания, набирать очки опыта и развивать характеристики. А, Фил?

– Ты про потерю интерфейса, если я провалю Испытание?

– А, ты это так называешь? Хорошо, пусть будет интерфейс. Не суть. Суть в том, что хоть победитель и может быть только один, но зато те, кто пройдет все это в его клане, сохранят и память и достижения, полученные с подключением.

– В правилах об этом не было ни слова.

– Это потому что ты всего лишь второго уровня, – назидательно говорит Картер. – Если сделаешь пятый, откроется расширенный свод правил.

– Понял. Так что ты предлагаешь?

– Смотри. Я могу прихлопнуть тебя, потом отловить на респауне и убивать, пока у тебя не закончатся жизни, – он все-таки не в курсе про мою смерть. – Если сбежишь – я просто захвачу твой командный центр, а потом по сигналке узнаю, где ты. Или… – он поднимает указательный палец. – Или ты входишь в мой клан, и мы вместе будем расширять нашу территорию. Да, подключение ты не сохранишь – я про тот мир – но сохранишь все, что развил благодаря ему. М? Что думаешь? Всегда лучше быть в команде победителей, малыш Фил!

– И все-таки… Скажи, как ты проник ко мне?

– Ладно, отвечу, если это поможет тебе понять, что расклад не в твою пользу, – чуть поколебавшись, отвечает толстяк. – Включая мой родной, я захватил пять гексагонов, Фил! Пять! Первым в Испытании!

– И получил достижение? – вырывается у меня, и, спохватившись, понимаю, что слажал, проговорившись.

«Я сам себе злобный буратино», – вспоминаю слова героя одной из книг о других мирах.

– Ты тоже уже что-то получил? – подозрительно хмурится он, но потом его лицо светлеет. Видимо, он решил, что мой второй уровень против его шестого в любом случае никак не пляшет. – Неважно. Если войдешь в клан, это будет мне даже на руку. Да, ты прав. Мне дали достижение, а вместе с ним – талант. Талант незаметно проникать в чужие зоны. Теперь ты понимаешь, как мы будем действовать? Остальные опомниться не успеют, как мы захватим большую часть поля Испытания!

Цифры складываются в голове в умопомрачительную сумму – Картер должен был нафармить меньше, чем за сутки больше двух тысяч ресов! Как? Судя по достижению, локального босса на Пибеллау я завалил первым, а обычные мобы столько ресов не дают. Ну, пять, шесть единиц. С учетом уровней – пусть десять в среднем. Значит, он прикончил больше двух сотен мобов! Силен, силен седовласый толстый байкер.

Рукой за спиной я нащупываю стену убежища, приготовившись открыть проем. Мысленно прикидываю команды оставшимся петам – кого и куда направлять в атаку.

– Картер, а когда ты успел нафармить столько ресурсов сущности? Ночью ведь небезопасно?

– Да это приятный бонус – побочка таланта за достижение, – отмахивается Картер. Видно, что ему приятно рассказывать об этом, а сам он из того типа людей, что похваляются при каждом удобном случае, были бы свободные уши. – Монстры не замечают ни меня, ни моих бойцов, пока я не атакую их сам. Круто, да? – самодовольно расплывается он в улыбке.

– Круто, – хмуро соглашаюсь я. Мне за две ачивки только очков характеристик насыпали, а ему какой-то имба-талант!

– Рад, что ты одобряешь, – лыбится Картер и делает еще пару шагов по направлению ко мне. – Ок. Time is money, money is honey, Фил! Что ты решил?

– Слушай, Картер, а может, пока просто заключим перемирие? Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя?

– Нет, дружище! Такое себе предложение – как я смогу быть уверенным, зная, что рядом затаился и качается потенциальный враг, готовый в любой выгодный момент ударить в спину? Ничего личного, но я собираюсь победить в Испытании!

– Прежде чем ты натравишь на меня своих кровососов… – я поднимаю руку ладонью в его сторону. – Кем ты был там? В том мире?

– Я? – удивляется он. – Я – музыкант. Кантри-музыка, слышал о такой? Пойдешь со мной?

– Слышал, – отвечаю, улыбаясь. – Нет, дружище, не пойду. Не люблю кровососов.

В следующее мгновение одновременно происходит следующее: Картер кричит «Фас!», резко кивает, после чего его голову накрывает шлем, а его твари несутся ко мне; я открываю проем в дом, и мои динозаврики, истошно вереща, высыпают наружу, рассредоточиваясь. Быстро раздаю команды кому на кого нападать.

– Да ты, малыш, с сюрпризами! – раздается из-под шлема приглушенный голос Картера.

На каждого моба Картера приходится по два «велика», а еще один прыгает на их хозяина. Дилофозавры, расположившись веером, плюют ядовитой слюной, стараясь попасть в морду безглазым уродам, но смысла в этом нет – видят они как-то иначе. Я же, вскинув кулак, упакованный в силовую перчатку-кастет ярости, бегу на кантри-певца.

Раптора, прыгнувшего на него, Картер резким неуловимым росчерком острия копья убивает сразу. Значит, его урон выше полутысячи? Успеваю об этом подумать, но тактику менять поздно. Ныряю под направленное в меня копье, на боку проскальзывая по гладкой поверхности базы, и бью его кастетом в колено. Раздается хруст разбитой чашечки, система уведомляет о нанесенном уроне. Картер вскрикивает, отпрыгивает и, подволакивая ногу, быстро отступает. Но мне удалось снять лишь около семи процентов, хоть я и нанес критический урон.

Один за другим желтеют и краснеют иконки моих динозавров. Быстро обернувшись, вижу, что им приходится тяжело. Значит, Картер еще и мобов своих сумел проапгрейдить – дело совсем плохо. Велоцирапторы грызут тварей, звук харканья «диликов» не прерывается ни на секунду, но дамаг у моих мобов пока копеечный, или броня у кровососов усиленная, да только даже половину здоровья мои никому не снесли.

– Может, передумаешь, Фил? – смеется Картер мне в лицо. – Без шансов же!

Я успеваю мотнуть головой, отвечая на предложение, и уйти с линии направленного мне в живот копья одновременно. Потом контратакую и на этот раз успеваю провести серию ударов, выбивая из него больше тридцати процентов здоровья. С выносливостью у толстяка негусто, очки здоровья тают на глазах.

От одного из мощных панчей его шлем трескается, и я бью туда еще и еще.

В этот момент, когда я почти верю в возможность победы, мне в бок впивается что-то острое, дырявя и перекручивая внутренности. Грызущая боль сбивает дыхание, в глазах мутнеет. Система сигнализирует о полученном критическом уроне, о дебафах отравления и кровотечения. Скосив глаза вниз, вижу, что клинок, которым орудует толстяк, покрыт черной дымящейся слизью.

Ноги подгибаются, и я падаю на землю. Ядовитая хрень, которой покрыт кинжал, парализует мышцы. Таймер дебафа невыносимо долго отсчитывает секунды до конца эффекта, и освобожусь я только через десять. Противнику хватит и двух-трех, чтобы меня добить, но добивающих ударов не следует.

Панель военных юнитов свидетельствует, что все мои рапторы уже полегли, а дилофозавры держатся на соплях оставшегося здоровья.

Вдруг что-то или кто-то срывает с моей шеи платок, а в оголившуюся плоть тут же впиваются щупальца кровососов. Рядом что-то сосредоточенно сочно сопит и хлюпает.

– Ешьте, ешьте. Восстанавливайте силы, – отечески бормочет Картер.

Глядя на это, понимаю, что хозяином для меня он станет хорошим, заботливым. От этой мысли меня выворачивает.

Толстяк снимает шлем и стирает со лба пот, будто бой уже закончен. Спустя мгновение понимаю, что исчезли звуки плевков – значит, все мои полегли, а мое здоровье в красном секторе. Практичный этот музыкант, ничего не скажешь. Специально не добил, чтобы отлечить мобов. Четыре щупальца, присосавшись к шее и вискам, не только отнимают мою кровь и здоровье, но и доставляют жгучую боль. Шея становится чугунной и горит так, словно на нее надели раскаленный металлический обруч.

– Через минуту все для тебя закончится, Фил. Ты умрешь, потеряешь свой единственный гексагон, а потом развоплотишься. Очнешься ты в том мире и в тот день, когда впервые примерил на себя подключение, – театрально грустно говорит Картер. – Вот только без всяких штучек из будущего, а твоя серая унылая жизнь продолжится с того же момента. Откуда я знаю? А ты что, думал, я был другим? Неудачник, алкоголик, которого бросила жена и от которого отвернулись не только знакомые, но даже родные дочери. Не знаю, зачем, но эти Старшие выбирают своих кандидатов среди лузеров.

– Не лузеров… – еле шевеля языком, поправляю его, пользуясь закончившимся дебафом паралича. – Из обычных. Самых обычных людей.

– Я никогда не был обычным! – вспыхивает толстяк. Он садится на корточки у моего лица и брызжет слюной (успеваю озадачиться мыслью – зачем нам слюна в мире, где не нужно есть и пить?). – Я объездил все штаты страны со своими сольными концертами!

– Так ты – звезда? – я пытаюсь саркастически улыбнуться, но улыбка выходит кривая.

– Был. Был звездой, – уточняет Картер, резко успокоившись, а потом спокойно добавляет. – Самое время передумать. Передо мной висит системное сообщение с предложением принять тебя в клан. Интересно, если я нажму «Принять», система потребует твое подтверждение? Ну-ка. Жму. У тебя три процента осталось. Решайся! Два процента!

Я отмахиваюсь от всплывшего уведомления с предложением вступить в «Клан Картера». Сам он наклоняется ко мне ближе – так близко, что нож, который я нащупал в берцах и медленно, незаметно для него, вытащил, мне удается с размаху воткнуть ему в ухо.

Взревев, он отшатывается и падает на землю. Проникающий удар в мозг, гарантированно убивающий любого в моем мире, здесь пересчитывается системой как «критический удар ножом» на сто тридцать четыре долбанных единицы здоровья!

Меня разбирает истерический смех. Я закашливаюсь кровью, булькая пузырями, когда мне в сердце, добивая, втыкается острие копья Картера.

Мир гаснет.

Ты умер, испытуемый.

Осталось жизней: 1.

До возрождения: 3… 2… 1…

Глава 7. Последняя жизнь

Surprise, motherfucker!

«Декстер»

В этот раз посмертная боль была острее и ярче, если так можно сказать о боли. Странная штука – висишь во вселенском ничто в ожидании долгих секунд до возрождения, и, казалось бы, куда поступать сигналам от нервных окончаний, если нет тела, а, значит, и мозга? Такое ощущение, что от тебя остается лишь сознание, зафиксировавшее слепок разума в момент смерти. Может быть, отсюда вся эта боль после смерти?

Моя последняя жизнь начинается у такого же белого камня, активировав который, я захватил свой первый гексагон. Недолго он был моим – всего-то одну ночь. Судя по отсутствию каких-либо строений и знакомого оврага в зоне видимости, возродился я в нейтральном шестиугольнике. Думаю, это самый восточный из тех, что окружают мой бывший «родной», ведь остальные захвачены Картером.

Картер… Вспоминаю его слова о том, что в случае вылета я вернусь в тот же день, когда получил интерфейс, потеряв все достигнутое. Это ему расширенный свод правил сообщил? Возможно. Осознав риски, думаю, что, может, и стоило согласиться на его предложение, и тогда у меня оставался шанс сохранить все, чего добился. Это было бы рационально.

Но я не смог себя пересилить! Было в его поведении и характере что-то гнилое, неприятное, то, что на подсознательном уровне вызывало омерзение. Да и, признаюсь, надежда на превосходство в количестве военных юнитов тоже имела место быть. Все-таки пятнадцать мобов против четырех картеровских – расклад был в мою пользу. Кто ж знал, что войска у него усиленные.

Впрочем, о чем это я? Шанс у меня еще есть, хоть и мизерный. Снова голый, без оружия, без одежды, и, что обиднее всего, без моих динозавриков. Милые они… были.

Осматриваю себя и разочарованно матерюсь. Я снова в тех же самых рваных джинсах, в которых прибыл на Испытание. По всей видимости, возрождаемся мы в той же конфигурации, в какой впервые попали сюда. В этом смысле мне стоило сохранить хотя бы кроссовки, не раскидываясь ими в том лабиринте с кислотным студнем, так как больше всего бесит отсутствие обуви: мои подошвы городского жителя и ходьба босиком несовместимы.

Все, что было при мне, утеряно – осталось лутом для Картера. И если единиц ресурсов сущности у меня и так не было, то за полноценную экипировку и силовой кастет обидно до слез.

Рядом призывно вибрируют в воздухе три шарика – два красных системных и один золотой. Неужто достижение?

Первыми открываю системные сообщения:

Внимание, испытуемый! У тебя осталась последняя жизнь!

Потеряв и её, ты лишишься всего, чего добился, и вернешься в день, когда был отобран, как кандидат. Твоя память о жизни с интерфейсом будет стерта, а сам интерфейс – деинсталлирован.

Внимание, испытуемый! Ты потерял свой гексагон!

До развоплощения: сутки по времяисчислению Пибеллау.

На краю поля зрения появляется таймер с обратным отсчетом – без пары минут тринадцать локальных часов. Лоб покрывается испариной – цифры ведут не просто абстрактный игровой отсчет, а показывают мне оставшееся время с надеждой на лучшую жизнь там, на Земле. Резко вскакиваю на ноги, чтобы бежать фармить ресы на активацию командного центра, чертыхнувшись, вспоминаю про золотой шарик и «лопаю» его. Построчно выводится текст, дублируемый голосом в голове:

Испытуемый! Достижение «Первый! Идущий на смерть» открыто!

Ты – первый в этой волне, оставшийся с последней жизнью.

Твое невезение войдет в учебники, и ради восстановления баланса ты получаешь…

Внимание! Изменение награды за достижение!

Пересчет голосов произведен. 66 % созерцателей проголосовали за награждение новой способностью.

Твоя награда: талант «Слияние».

Талант дает возможность генерации одного мощного военного юнита вместо нескольких слабых. Необходим активированный командный центр и модуль военных юнитов второго уровня!

Больше огня под ногами твоих врагов, испытуемый!

Несколько минут пытаюсь осознать прочитанное. «Созерцатели»? Зрители? Это какое-то галактическое реалити-шоу? Или это некий арбитраж, принимающий решения по наградам за достижения и луту? Это все-таки не компьютерная игра, и, вполне возможно, модераторы и судьи Испытания подкидывают участникам что-то действительно необходимое. Я вспоминаю, как Крекень выкинул мне «Силовой кастет ярости» в виде перчатки – отличное оружие для боксера, разве нет? А копье Картера? Не удивлюсь, если в той жизни его любимым орудием боя был бильярдный кий.

С талантом разберусь потом, если… то есть, когда захвачу гексагон и построю модуль военных юнитов. Идея понятна, с реализацией решу по ходу. Сейчас актуальнее быстрый фарм ста единиц на новый командный центр.

Этот гексагон находится в лесу. По крайней мере, большая его часть. Не знаю, куда денутся деревья, когда вырастет база, но сейчас это очень кстати. С полчаса у меня уходит, чтобы найти ветку, которую мне по силам отломать, и на ее зачистку от веточек и листьев. Структура местной древесины отличается от земной, а запах какой-то… резиновый, что ли.

В тот момент, когда я признаю, что полученная корявая дубинка может служить орудием смерти в моих руках, она мерцает, по ней пробегает энергетическая призрачная волна (приходит знание, что это был перерасчет показателей) и система идентифицирует:

Корявая шипастая дубина последнего шанса

Создатель: Фил.

Урон: 4–8.

+15 % к шансу оглушения.

В этой реальности заявленный урон оружия ближнего боя просто прибавляется к урону без оружия. Шесть единиц среднего урона дубинки – не бог весть что, но в моей ситуации и это плюс. С этим я и начинаю набивать ресурсы сущности.

Мобы здесь точно масштабируемые, потому что никого выше четвертого уровня я не встречаю. По земле стайками носятся ежики-осьминоги кирпи, прячась за стволами неземных деревьев, поплевывают жгучим ядом мелкие крекники – слепни с длинным хоботком, изредка попадаются свистаки – хомячки-переростки мне по пояс.

Конвейерного фарма не получается, мне приходится выманивать их по одному-два и при каждом бое терпеть боль. Она становится привычной, как привычной становится и то, что боль быстро проходит, а раны скоро заживают. Не выпадает приличного лута, и даже ресурсы, в основном, попадаются в виде крохотных кристаллов сущности – по единице-две. Выражение «в час по чайной ложке» теперь у меня ассоциируется не только с медленным интернетом.

* * *

Через три часа я выдыхаюсь. Не сколько даже физически – усталости здесь нет, – сколько морально. Таймер до развоплощения тикает, а я набрал только сорок шесть единиц ресурсов сущности.

Добивает меня погоня за одним недобитым свистаком. Я долго его пинаю, уклоняясь от его атак шипастым гребнем с разгону, предварительно положив двух его сотоварищей уровнем ниже. Сам он четвертого уровня, и с него я рассчитываю получить не меньше четырех единиц ресов. В очередной раз уклонившись от его атаки, успеваю долбануть его дубинкой по заднице, придав ему дополнительный разгон и оставив всего шесть процентов жизни.

Мысленно праздную победу, но этот недостойный сын своего племени дает деру, унося в клюве мои законные ресы. Подранок фонтанирует оранжевой кровью, но умирать не собирается, только визжит, призывая на помощь. В ярости бегу за ним.

В погоне не замечаю, как бездарно влетаю в гнездо сарасуров, тех самых шипастых тараканов, что я впервые встретил в овраге. Лесные сарасуры оказываются много боевитее своих пещерных родственников – атакуют одновременно со всех сторон, кусая, отрывают куски плоти и колются шипами на хитиновой спине. Очки здоровья сливаются так бодро, что я оказываюсь в трех секундах от последней смерти и полного развоплощения.

Меня спасает, что я с дубиной – с голыми руками просто не смог бы их расшвырять, чтобы сбежать. Несколько панических размашистых ударов из стороны в сторону расчищают мне путь, дубина ломается пополам, и я позорно сбегаю, отшвырнув обломки. Бегу в безопасную зону поближе к белому камню – центру гексагона.

Мне нужно подлечиться, морально «отдышаться» и с новыми силами продолжить фарм. Из головы не уходит мысль о тех четырех единицах ресурсов сущности, что унес этот проклятый дезертир-свистак. С ними у меня стало бы ровно полсотни, половина от того, что нужно, чтобы активировать командный центр.

В таком покоцанном и деморализованном состоянии я почти добираюсь до камня. Метров за двадцать до него, на опушке леса, я пригибаюсь и далее крадусь через колючий и жгучий кустарник, опасаясь встречи с Картером. Присмотревшись, никого не вижу, но на всякий случай и дальше ползу.

– Треск! – в полуметре от моей головы в землю вонзается электрический разряд.

Что за черт? Пытаюсь понять, что это было, разглядывая обуглившийся след разряда размером с кулак.

– Хей, ко си ти? Кто ты? – слышу звонкий девичий голос за спиной. – От кого прячешься?

Говорит она не по-русски, но я её понимаю. Язык очень похож на один из славянских. Обреченно встаю, готовясь дать последний бой, оборачиваюсь и понимаю – все, приехали. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагон. Из-за дерева выглядывает высокая девушка в окружении десятка ощетинившихся и глухо рычащих волков. Компанию им составляет трехметровый бурый медведь, вставший на дыбы. Его рев разносится по лесу, распугивая мелкую живность.

Танк, милишники и, я так понимаю, девушка-маг.

Йована, человек

Уровень 2.

Девушка одета в базовый комплект экипировки – почти такой же, как мой. Функциональный, надёжный, без броне-юбок и броне-лифчиков. В её руке потрескивает разрядами жезл с синим набалдашником. Значит, она – не маг, а просто полутала такое оружие – генератор электрических разрядов. Выглядит грозно, но ее всего лишь второй уровень говорит о том, что урон этого жезла в пределах допустимого. Думаю, не выше, чем у моего силового кастета. Вернее, бывшего моего кастета.

– Привет! Я – Фил!

– Русский? – улыбается она. – Я – Йована. Сербка.

Она уверенно, но, не проявляя агрессии, подходит и тянет руку. Жму.

– Что с тобой? – озабоченно спрашивает она.

– Убили, – как можно равнодушнее отвечаю я. – Все потерял. Собираю ресурсы.

– Убили? – ее глаза расширяются. – И ты снова ожил? Как это случилось?

Не вдаваясь в подробности, рассказываю ей о встречах с Картером. Предупреждаю, что он и к ней может нагрянуть, потому что она – вторая из четырех его ближайших соседей. Первым был я, но мой гексагон он уже захватил.

– В общем, будь с ним осторожна.

– А откуда он? – зябко подернув плечами, спрашивает Йована.

– Американец.

– Понятно… – она задумывается. – Значит, тебе нужен гексагон?

– Очень. Иначе – всё.

– Мне он тоже нужен. Путь к трем верхним по карте у меня перекрыт каньоном, мне не перебраться. На востоке уже занято кем-то, я не решилась сунуться – решила как можно больше прокачать моих зверей, – она гладит одного из волков по ткнувшейся ей в бок лобастой голове. – Но драться с тобой я не хочу.

– А что так?

– Не хочу и все! – она топает ногой, хмыкает и меняет тему. – Я там теннисом занимаюсь. С пяти лет. Получалось так себе, больше денег на переезды-разъезды по турнирам уходило, чем заработала.

– А потом получила интерфейс?

– Что? А, да. У меня появилось сцепление. Я это так назвала – сцепление с вселенским инфополем. И я за три месяца добилась больших успехов в тренировках, чем за всю жизнь, сцепление как-то ускоряло мое развитие. Я почти вошла в сотню лучших, но меня призвали сюда. Они называли это выем.

– Они?

– Да, трое кураторов, – Йована поднимает голову, вглядывается в небо, почти скрытое разлапистыми ветвями деревьев и запускает туда разряд. – Не попала.

– В кого целилась?

– Да летают там тварюшки страшные. Высматривают. Если не сбить, через время появляется чудовище…

Она сказала «чудовиште», и в этой похожести слов я улавливаю ее колебания по поводу гексагона, где мы находимся, и связь с нежеланием драться со мной.

– Я – спортсменка, Фил. Ты не в форме, и ты – безоружен.

– И?

– Сделаем так. Мне все равно не хватает ресурсов, чтобы захватить этот гексагон. Тебе, как я понимаю, тоже. Кто первый нафармит, тот и активирует. Договоримся, что опоздавший не мешает?

– Не вопрос, Йована. Спасибо.

– Не за что. Чтобы было справедливее, возьми это, – она протягивает мне нож, такой же, как тот, что был у меня – из базового комплекта экипировки. – Прости, больше ничем не могу поделиться. Удачи, Фил!

Она оставляет меня и уходит в лес, направив перед собой громадную тушу медведя.

А я думаю, как бы я поступил на ее месте?

* * *

С ножом у меня получается быстрее. Наступают сумерки, когда я спешу к белому камню, набив сто с небольшим единиц ресурсов сущности. «Хвостик» получился случайно – было девяносто девять, когда я вальнул сразу пак крекников и собрал с них десяток единиц.

Бегу изо всех сил, чтобы успеть. Если Йована уже заняла гексагон – а знать я этого не могу, потому что не покидал его границ – то мне полный звездец. До наступления ночи найти и добраться до другого нейтрального гексагона я не успею. А ночи здесь буйные. Проглотят – и не замечу.

Пережить ночь вне убежища не представляется возможным. Шесть местных ночных часов не пережить ни в норке – сгрызут сарасуры, они здесь по всем щелям прячутся, и не переждать на дереве – видел я там и зубастых треххвостых с жалом на конце «белок» и покрытых слизью ярко-раскрашенных плоских змей. Змеи сливались с корой деревьев, маскируясь, но в момент атаки расцветали гипнотизирующими цветными переливами.

Одна такая ужалила меня в плечо. Ладно, дебаф отравления, сносящий сразу по пять процентов жизни в секунду, но и боль была адская! Плечо разбухло, почернело, воспалилось так, что я от отчаяния пытался срезать опухоль ножом. Резать пришлось со здоровым мясом – чтобы наверняка. С полчаса я потом отлеживался, восстанавливая здоровье. Жуткая с виду рана зажила на глазах, обрастая мышцами, отращивая кровеносные сосуды и покрываясь новой кожей…

Когда камень активации командного центра появляется в пределах видимости, я резко падаю, успев первым заметить здоровенную тварь с непропорционально длинными и крупными руками-клешнями. Монстр прочно стоит на восьми мощных ногах-колоннах. Размером он с двухэтажный дом, а его туловище покрыто поблескивающими в сумерках антрацитовыми пластинками брони.

Меня он пока не видит – стоит ко мне спиной и стучит по трехметровому в радиусе стволу дерева. С его веток сыплются «белки» и змеи. Неудачники ловко перехватываются в полете титаническими руками и закидываются в пасть, остальные резво разбегаются в разные стороны.

Канавар

Босс локации.

8 уровень.

Очков жизни: 4000.

С таким мне и одетым не справиться. Придется идти в обход.

Сохраняя дистанцию, я движусь по дуге, стараясь оставить белый камень в пределах видимости. Канавар продолжает свое грязное дело, устраивая геноцид среди змей и белок. Я смелею, встаю в полный рост и начинаю бег, чтобы успеть до наступления темноты заполучить новый дом.

Бег мой продолжается недолго. В лесу темнеет быстрее, ко всему я смотрел не под ноги, а на Канавара и белый камень – в общем, я на полном ходу проваливаюсь в какую-то яму, скрытую сухими ветками, пролетаю вниз головой метров пять и застреваю между сузившихся скалистых стен проема.

Нож, выроненный при падении, улетает куда-то вниз, на дно ямы.

Тело застревает в груди, и как я не пытаюсь выбраться – не получается ничего. Хрустят ребра, сдавливает дыхание, кровь приливает к голове, и в глазах темнеет.

Таймер беспристрастно отсчитывает оставшееся до развоплощения время.

Сгущаются сумерки. Застрял я прочно. Паника, зародившаяся где-то в животе, постепенно нарастает и превращается в липкий страх. Мысль о том, что за мной еще и наблюдают некие «созерцатели», приводит в бешенство и стыд – как бесславно я заканчиваю свой путь. До полного развоплощения остается несколько локальных часов.

Лицо наливается кровью, потом я теряю сознание.

* * *

В чувство меня приводит зверская боль. Все тело от пяток до живота словно одновременно протыкает сотнями раскаленных игл. Мне не понять причину этой боли, если б не системные уведомления о полученном уроне. Логи обновляются очень быстро, сообщая мне о ежесекундном уроне от присосавшихся сангви. Воображение, или пришедшее знание, рисует, как налипшие лоскутки размером не больше монетки проникают в меня сквозь поры, разъедают плоть, размягчают ее едким соком, чтобы поглотить, впитать.

В считанные минуты индикатор здоровья оказывается в оранжевой зоне – менее двадцати процентов. Я извиваюсь, как змей, стараясь если не освободиться, то хотя бы размазать налепившихся гадов о стены провала, но все тщетно.

Неосознанно прогоняю в памяти лучшие моменты этой жизни – первые свидания с Викой, мои успехи в собственном развитии, новых друзей – Славку, Кира, Веронику, Маринку, Костю, мою компанию, наши планы, мои победы в боксе… Мои воспоминания обрывает дрожь от чьих-то тяжелых шагов. Трясет так, что в ушах звенит.

На четырнадцати процентах снижение очков здоровья прекращается одновременно с трубным ревом где-то сверху. Урон прекращается – сангви разбежались. Пришел кто-то большой. Принюхавшись, этот кто-то лезет конечностью за мной. Сверху осыпается земля, забиваясь мне в нос, падают сухие ветки. Мне приходится задержать дыхание, чтобы потом резко выдохнуть и продолжить дышать. В голову лезут посторонние мысли – зачем здесь дыхание? Ведь жизнедеятельность обеспечивают ресурсы сущности… Или без него все-таки никак?

Слышу и чувствую горячее шумное дыхание раздраженного монстра, равнодушно ожидая, пока он меня достанет. Его конечности слишком большие для такой щели. Он обиженно ревет, я получаю кратковременное оглушение, а из логов понимаю, кто за мной пришел – это Канавар, локальный босс. Видимо, «белками» и змеями не наелся.

Вконец разозлившись, босс начинает стучать по краям ямы, вызывая новую осыпь. Теперь сверху падают и камни, больно ударяя меня по ступням, ногам и тому, что между ними. Скалистые стены ямы дрожат, отдаются вибрацией по всему телу, и я тоже прихожу в движение, с каждым ударом сползая все ниже. Внизу стены расширяются, я помогаю себе протиснуться ниже и, когда стены перестают держать меня, просто проваливаюсь вниз.

Успеваю сгруппироваться и упасть на полусогнутые руки, смягчив падение. Урона я не избежал, здоровья менее десяти процентов, но я жив! Первым делом шарю по земле и нахожу нож, который выпал при моем падении. Хватаю его клинком вниз, будучи готовым отразить атаку местных обитателей.

Ночь отсчитывает последний час. Спасибо высокому восприятию, в полном мраке ямы я все же что-то вижу. Наверху беснуется Канавар, но отсюда ему меня не достать, а с сангви теперь я и сам разберусь, пусть только сунутся. Я кровожадно осматриваюсь, но никаких врагов не видно. Только я и с десяток квадратных метров дна ямы. Против моей воли у меня вырывается разочарованный вопль с призывом падшей женщины.

Отсюда не выбраться!

Нет фразы более избитой для таких случаев, чем «как тигр в клетке», но именно так я себя и веду. Пока я нервно хожу, здоровье медленно, но верно восстанавливается. Чертовски обидно, что у меня есть сотня ресурсов на захват гексагона, я избежал смерти в растворении сангви, избежал пасти, что твой ковш экскаватора, Канавара, опередил в сборе ресов Йовану, но мне отсюда не выбраться!

Решив добить мораль окончательно, система разворачивает передо мной горящее багровым уведомление:

Испытуемый! До полного развоплощения остался один час!

Спасибо, что еще живой. Час – это много. Помню, как я начинал бегать в первые дни с интерфейсом – так мне и пяти минут бега хватало за глаза, они казались вечностью. А здесь – целый час, еще и по исчислению времени Пибеллау.

Шум наверху прекратился – Канавар ушел искать цель подоступнее. Я сантиметр за сантиметром исследую поверхность стен, пытаясь найти, за что зацепиться. Щупаю руками, пытаюсь воткнуть нож, но только туплю его острие.

Не знаю, на что я надеюсь, но сидеть в ожидании конца не хочу. За сорок минут до развоплощения периферийным зрением я замечаю мерцающую пелену в дальнем, одном из многих, углу ямы. Перевожу взгляд туда и ничего не вижу. Отвожу – и снова оно. Моргаю, но мерцание не исчезает. Так, кося взглядом, подхожу ближе и дотрагиваюсь…

И меня затягивает в портал – так же, как это было на Предыспытании.

Через долю секунды я оказываюсь в светлом, хорошо освещенном тоннеле, похожем на тот, что я уже проходил. Чешуйчатые поверхности немного темнее, чем там, но визуально пространства больше – коридор шире, потолки выше.

Перед носом всплывает красный шарик. Фокусируюсь на нем, и он взрывается, распыляясь в буквы кириллицы:

Испытуемый! Ты обнаружил и проник в утерянную локацию в замкнутом временном кармане – инстанс. Вымершая цивилизация разумных, обитавших на Пибеллау, использовала их, как полигоны для тренировки и тестирования бойцов.

Покинуть инстанс ты сможешь, только одолев всех противников.

Внимание! Данная локация впервые обнаружена испытуемым! Вероятность обнаружить утерянный артефакт удвоена.

Пройти инст на втором уровне соло? Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке. Мне становится понятным, как Картер так быстро набил шестой левел – наверняка, так же обнаружил свеженький инст, в котором время не идет. А раз смог этот толстый кантри-музыкант, смогу и я – человек, посвятивший Игре пол-жизни.

Довожу очки здоровья до ста процентов, не отходя от точки появления, а потом иду проходить подземелье, тьфу, инстанс. Его успешное прохождение – мой единственный шанс сохранить себя таким, каким я стал. Интересно, что там сейчас на Земле? Хватились ли моего отсутствия?

Осторожно продвигаюсь по тоннелю, напрягая все органы чувств, но ни ловушек, ни агрессивных мобов не встречаю. Памятуя об утерянных артефактах, аккуратно исследую все подозрительные неровности, но ничего не нахожу.

Лишь через метров сто, когда я, озадаченный, пытаюсь понять, где «все противники», которых я должен одолеть, за очередным поворотом натыкаюсь на парящих в воздухе совсем не гуманоидных существ. Они полупрозрачны, но вполне материальны. Завидев меня, они, прошелестев, быстро надвигаются. Ошеломленный, думаю, что бежать поздно. Встаю в боевую стойку.

Ну что, гоу по фасту?

* * *

«По фасту» не вышло. Местные мобы – полуметровые, сильно смахивающие на парящих по воздуху медуз, существа в энергетической броне, – тусовались группами по пять-шесть. Как правило, в каждом паке был «офицер», управлявший отрядом шелестом и колыханием щупалец.

Когда я увидел первый пак, в голове проявилось знание, что этот разумный вид был вторым доминирующим на планете, пока не был полностью истреблён конкурентами за жизненное пространство. Подобные полигоны создавались победителями в ходе многовековой войны для тренировки молодых бойцов. Сейчас не осталось ни победителей, ни побежденных, а инстансы остались. Вот только проходились они полноценными боевыми подразделениями. Мне же – в рваных джинсах и с тупым ножиком в руках пришлось нелегко.

Орудовали «медузы» каким-то огнестрельным кинетическим оружием странной конструкции – кубом с отверстиями. В одни отверстия запускались щупальца, из противоположных – вылетали пули. Калибр пуль был так себе, или механика Испытания пересчитывала урон, но угрозу «медузы» представляли только совокупным залпом. Уклониться от такого было невозможно, и я лишь закрывал рукой глаза, берёг их, чтобы после залпа, перетерпев боль от попаданий, добежать до врагов и искромсать их на части. Правда, прежде чем добраться до их хрупкой плоти, сначала требовалось посадить в ноль их энергощиты. Впрочем, для этого хватало двух-трех ударов ножом.

После каждого пака я подолгу восстанавливался. Рисковать, атакуя с неполным здоровьем следующий пак мобов, было бы идиотизмом.

Удивительно, но кроме ресурсов сущности, не то, что артефактов, вообще никакого лута после них не оставалось. Даже их кубические «винтовки» – не знаю, как еще назвать их «стволы» – не выпадали, а попытка их перехватить до развоплощения трупов ни к чему не привела. Рука просто проходила сквозь них.

Зато ресурсов сущности после третьего десятка паков я нафармил больше тысячи. Недолго раздумывая, я купил себе два повышения уровня, – не сразу оба, а по мере накопления ресов. На это у меня ушло шестьсот две единицы. Вообще, должно было стоить семь сотен, но за счет бонуса в четырнадцать процентов к скорости развития обошлось дешевле.

Четыре очка характеристик, полученных за левел апы, вложил в харизму и выносливость. Учитывая, что жизнь у меня последняя, повысить объем здоровья было критично важным, и я бы вкинул все очки только туда, но победы над «медузами» приподняли мою уверенность в себе, и я, наконец, после череды неудач, стал мыслить стратегически – так, как будто мое продолжение Испытания после захвата гексагона – дело решенное.

Мой профиль теперь выглядит так:

Фил, человек

Уровень 4.

Основные характеристики

Сила – 21.

Ловкость – 11.

Интеллект – 20.

Выносливость – 16.

Восприятие – 21.

Харизма – 20.

Удача – 15.

Статистика персонажа

Жизни: 1.

Захвачено гексагонов: 0.

Рейтинг: 169/169.

Ресурсов сущности: 659/4000.

В рейтинге видно, что я снова на последнем месте, и все испытуемые пока еще в игре.

Собранный и сконцентрированный, я стою перед залом с последним боссом. Я знаю, что он – единственный на всю локацию, и, прикончив его, завершу инст.

Дениза’Наси

Босс локации.

7 уровень.

Очков жизни: 2900.

Босс в зале в гордом одиночестве. Никаких адов, группы поддержки или еще кого. Занимается он чем-то, безусловно, важным – висит в воздухе, покачиваясь и пошевеливая длинными, колыхающимися, словно на ветру, щупальцами.

Я не в зоне его видимости, и у меня есть время продумать тактику. Если рассчитывать, что он – такой же, как все предыдущие «медузы», только массивнее, то особых проблем быть не должно. Наверняка у него есть какие-то особые таланты, но не попробую – не узнаю, какие именно. Остается разведка боем.

Переступаю порог зала. Дениза’Наси меня игнорирует. Осторожно крадусь ближе, пока не становится ясно, что ему на меня плевать. Тогда я резко ускоряюсь и с разбегу втыкаю в него нож. Вздыбив щупальца, он рвет мне перепонки ультразвуковым верещанием и отлетает прочь.

Из моих ушей льется кровь – четверти жизни как не бывало, а я ему снял всего-то процентов десять энергетического щита. Не дожидаясь следующего верещания, рву за ним и молочу и кулаком левой и зажатым в правой руке ножом. Не даю ему и шанса разорвать дистанцию, – еще три ультразвуковых абилки, и мне конец.

К третьему верещанию я снимаю с него щит, а дальше с остервенением снимаю с него очки здоровья. Гонка, кто кого быстрее изничтожит, заканчивается тем, что мы одновременно приходим к финишу. Я выбиваю из него последний процент жизни одновременно с его поднятыми щупальцами – движением, которым Дениза’Наси предваряет свое убийственное верещание. Адский вопль заканчивается, едва начавшись. Кровь выступает у меня по всему телу, она течет из пор, из лопнувших сосудов, но даже с залитыми ею глазами я высоко поднимаю руки и победно ору что-то крайне жизнеутверждающее и нецензурное.

Потом я падаю на пол и лежу так долго, что здоровье успевает восстановиться полностью. Засохшая кровь покрывает коркой все тело, но стоит мне встать, как она отваливается и распадается в пыль.

На месте исчезнувшего босса лежит огромный кристалл сущности и что-то, отливающее матово-серебристым блеском. Лут!

Распыляю кристалл, который дает пять сотен единиц ресурсов сущности – выстреливает шанс на двойной объем добычи. Следом поднимаю… кольцо! Его описание не может похвастать обилием информации, но его суть превосходит все мои ожидания.

Лидерское кольцо усиления

+3 к уровню военных юнитов.

Надеваю кольцо на палец, потом долго рассматриваю его – снова неизвестный мне матовый металл с фиолетовым оттенком.

Следующие несколько часов я спокойно и не торопясь – таймер отсчета до развоплощения так и висит на тридцати девяти минутах – исследую все закоулки инстанса, надеясь найти тайник или незамеченный артефакт, но бесплодно. То ли восприятия не хватает, то ли «разрабы» из Старших рас не балуют испытуемых обильным лутом. Следом приходит понимание, что все необычные предметы экипировки здесь – уникальны, а потому и попадаются не часто.

Закончив с этим, я подхожу к порталу, появившемуся в зале желеобразного босса после его смерти, и вхожу в него.

В мгновение ока переношусь из инстанса. В глаза бьют лучи обоих солнц Пибеллау. Жду, пока зрение перестроится, и осмотревшись, ликую – я возле белого камня того же нейтрального гексагона, где встретил Йовану. Таймер снова начинает отсчет, но мне плевать.

Кладу ладонь в выемку в камне и активирую командный центр. Три расходящиеся кольцами волны обозначают захват гексагона, выстраивают внешний шестиугольный периметр базы и возводят купол над убежищем. Система в лице красного шарика радостно уведомляет меня об отмене развоплощения. Чувствую, как с меня свалился камень размером с Джомолунгму.

Не теряя времени, тут же генерирую модуль базовой экипировки и модуль военных юнитов. На это уходит семьдесят единиц ресурсов сущности.

Следующим шагом делаю апгрейд обоих модулей. Стоит это в десять раз дороже, но я помню эффективность проапгрейженных мобов Картера – оно того стоит. Минус семь сотен, и у меня остается триста пятьдесят девять единиц РС.

Апгрейд занимает больше часа. За это время я вдоль и поперек изучаю возможности «Слияния» – таланта, полученного мной за последнее достижение. Примеряю талант на тварей из каталога, но пока не понимаю, что изменилось. Как мне сгенерировать одного крутого раптора вместо двадцати слабых?

Так ничего не поняв, иду к модулю теперь уже улучшенной экипировки. Он повысил уровень первым, и я сразу активировал генерацию одежды. В «шкафу» теперь две двери, а сам он стал объемнее раза в четыре. Это чтобы пушки покрупнее помещались? Миниган бы не помешал.

Открываю одну из дверей, подбираю отвалившуюся челюсть, скидываю джинсы и лезу внутрь. Там я включаю воду и моюсь под струями теплой ласковой воды, смывая с себя грязь и пот. Как бы мне ни хотелось насладиться душем, трачу я на это не более пяти минут – успеваю спеть всего пару песен. Мысленной командой выключаю воду, и автоматически включается сушилка – эдакий фен, дующий со всех сторон.

Вторая дверь скрывает полный комплект улучшенной экипировки. По составу он не отличается от базового, но выглядит серьезнее и надежнее.

Улучшенный комплект экипировки испытуемого

Защита: +30.

Прочность: 100 %.

В комплекте хороший кинжал с вдвое большим уроном, чем у базового ножика, и металлическая дубинка. Экипируюсь полностью.

Форма сидит плотно, ничего не болтается и не стесняет движения. Идеально.

В хорошем настроении возвращаюсь к командному центру, чтобы доразобраться со «Слиянием». Апгрейд модуля военных юнитов тоже закончен, и по тем же рапторам видно, что это практически удваивает их показатели по отношению к первому уровню.

Открываю интерактивный каталог, листаю его, а потом вдруг натыкаюсь взглядом на ранее отсутствовавшую вкладку «Особых видов», открывшуюся благодаря новому таланту. Точно, талант же требует второго уровня модуля!

Там я вижу действительно «особых» мобов стоимостью от пяти базовых юнитов до сотни. То есть, при пяти очках «Харизмы» вместо пака слабых можно взять любого из них, но за каждое дополнительное очко можно еще более усилить моба. Причем, при каждом дополнительном очке растут все показатели – от массы тела и уровня брони до урона и скорости передвижения, а каждые десять очков дают еще и по дополнительному таланту.

Выбор в моем случае однозначен. Тыцкаю в выбранного моба и вкладываю в него все двадцать доступных юнитов. Стоимость генерации моего мега-юнита составляет двести единиц и займет полчаса. Решаю дождаться, чтобы идти на фарм и захват новых гексагонов вместе с ним.

В ожидании изучаю административный интерфейс моей новой базы. Апгрейд модулей до следующего уровня стоит космических величин – не одной тысячи единиц ресурсов сущности. Другие модули отсутствуют, видимо, нужен апгрейд уровня всей базы, но до него я еще не дорос – требуется пятый уровень. Да и ресов у меня почти нет больше – осталось полторы сотни, хватит как раз на захват новой нейтралки…

Тревога! Проникновение на территорию!

Испытуемый, враг близко!

В убежище (или у меня в голове) звучит тревожная сирена, края поля зрения вспыхивают красным, по телу проходит морозная волна, в нос забивается запах гари – система всеми способами дает понять, что мой гексагон подвергся нападению. Это не Картер, этот со своим талантом незаметности мог проникнуть, не привлекая внимания. Тогда кто? Йована?

Выскакиваю наружу и настороженно верчу головой. Сигнализация сообщила направление прорыва периметра, иду в ту сторону и останавливаюсь у забора. Стою и внимательно изучаю видимую мне часть местности, не скрытую туманом войны. Вскоре в поле зрения появляется огромная толпа. Это, и правда, Йована со своей стаей волков и медведей, но она не одна.

Следом за ней вразвалочку идет Картер в окружении своих кровососов. Этих теперь восемь – шесть мили с металлическими дубинками и два лучника с длинными во весь рост луками. По шевелящимся губам Картера понимаю, что он что-то говорит. Его лучники замирают, натягивают тетиву и делают серию выстрелов. Стрелы втыкаются в поверхность базы в полуметре от меня полукружьем. Картер приветливо машет рукой.

Отступаю чуть ближе к убежищу. Медведь Йованы с разгону пробивает брешь в моем заборе, а следом проникают все остальные.

– Какая неожиданная встреча, – хохочет Картер. – Фил! А я сегодня к тебе не один!

– Фил, – кивает Йована.

Недобро смотрю на них, понимая, что момент истины настал. Бежать мне некуда, да и обидно все бросать – слишком много ресов вложено в эту базу. Прятаться в убежище бессмысленно, оно не защитит от проникновения других испытуемых. Остается надеяться, что мой супер-юнит успеет сгенерироваться до того, как меня убьют.

– Чем обязан, Картер?

– Да я, собственно, с тем же предложением. Как видишь, Йована уже со мной, и не жалеет об этом. Правда, девочка?

Она отделывается хмурым кивком. Я смотрю ей в глаза, но она отводит взгляд.

– Захватил в рабство слабую девушку и пришел похвалиться этим?

– Не только, – лыбится толстяк. – Посмотри на моих мобов! Их вдвое больше и они еще выше уровнем! Юниты третьего уровня – вложился в них, по драке с тобой понял, как важно их тоже прокачивать. Красавцы же, да?

– Уроды полные.

– Ха-ха! А где твои ящерки? Я что-то их не вижу… А! – он снова смеется, и смех заставляет его щеки трястись. – У тебя больше нет ни хрена, кроме этой задрипанной базы? – он сочувственно цыкает языком. – Сложно добывать ресурсы с одним ножиком? Хотя, судя по тому, что ты одет, ты что-то там нафармил? Ого, и уровни набил, надо же!

– Тебя это задевает?

– Эх, малыш Фил, что мне твой четвертый? Меня поражает твоя злоба! – деланно расстраивается Картер и разводит руками. – Разве я виноват в том, что нас сталкивают?

– Это они, – я взглядом показываю вверх, – тебя заставили принудить Йовану потерять даже надежду на сохранение подключения?

– Никакого принуждения! Она сама так решила. Джоанна, – он переиначивает имя на свой лад, – слишком слаба, разве ты не видишь? Напротив, я спас её! Если бы не я, она бы вообще всего лишилась!

– Фил, это было моим решением, – подтверждает она, но глаза ее говорят об обратном.

Картер щурится, оценивающим взглядом пройдясь по мне с головы до ног, а потом удивленно восклицает:

– Экипировка улучшена! Когда ты успел?

– Вчера, конечно. Нашел гнездо мелких толстых картеров, навалил на него огромную зловонную кучу и получил достижение! Угадай, как оно называется?

Йована улыбается, а Картер зло ухмыляется:

– Дурацкая шутка! Это у вас в России такой юмор? Ничего, через несколько минут здесь все будет моим. Примешь ты мое предложение или сдохнешь, здесь все станет моим!

Он кидает мне приглашение в клан.

Три секунды.

Я делаю вид, что изучаю текст условий вхождения в клан Картера.

Две секунды.

– Йована, все будет хорошо, – говорю, обращаясь к девушке.

Одна секунда.

Я мотаю головой:

– Нет, Картер. Иди-ка ты подальше со своим предложением.

Он жмет плечами:

– Как хочешь. Все равно я…

Бу-у-ум! Земля трясется так, будто на нее свалился стометровый метеорит. Картер с Йованой ошеломленно смотрят мне за спину. Оттуда, разрывая перепонки и заставляя оцепенеть, раздается долгий трубный рёв.

В моем интерфейсе появляется единственный фрейм с такой долгожданной иконкой моего нового военного юнита.

Тираннозавр Рекс

Боец ближнего боя 5 уровня.

Военный юнит Фила.

Очки здоровья: 4500/4500.

Атака: 1500–3000.

Броня поглощает: 50 % урона.

Скорость передвижения: 72 км/час.

Масса: 9 000 кг.

Таланты: «Яростный рев», «В клочья!», «Всмятку!».

Вот теперь повоюем.

Глава 8. Встреча выпускников

– Не знала, что ты играешь на виолончели.

– Да, мои родители видимо подумали, что назвать меня Леонардом и перевести в класс для одарённых детей будет недостаточно, чтобы меня били в школе.

«Теория большого взрыва»

– Вот теперь повоюем! – бодро говорю я кому-то и просыпаюсь.

Просыпаюсь от того, что у меня жутко чешется лицо. Да что там лицо, чешется все тело и одновременно! Даже там, внизу, чесотка охватывает все так, что я в испуге смахиваю простыню и оттягиваю резинку трусов, проверить, все ли там в порядке, и нет ли каких неведомых покраснений?

Там все в порядке. И, вроде бы, в порядке чуть более чем раньше. Озадаченно почесав затылок, я сажусь на кровать и охаю от резкой боли и ломоты в костях. Связки, суставы тоже ноют. Да что такое?

Странно. Первые панические мысли о причинах зуда и болей – мало ли, вдруг болезнь какая – сменяются осознанием причин этого. Я же перед сном апнул «Харизму»!

Иконка уведомления, мигающая в панели информации, по команде развертывается в полный текст:

Повышение привлекательности согласно стандартам общества локального сегмента Галактики успешно завершено.

Рост носителя повышен на 2 см (целевой показатель 188 см не достигнут).

Пигментирован волосяной покров носителя (целевой показатель достигнут).

Образовано и накоплено достаточно меланина в коже носителя (целевой показатель загара достигнут).

Скорректирован волосяной покров (достигнут целевой показатель длины ресниц, формы бровей, оптимизирована структура волос).

Достигнуты целевые показатели формы глаз, носа, скул, щёк, губ, челюсти, подбородка, лба, ушей носителя.

Восстановлено отсутствующих зубов: 2.

Восстановлено поврежденных зубов: 19.

Скорректирована форма и расположение зубов.

Сглажен и скорректирован кожный покров.

Цвет глаз носителя изменен на синий…

Полотно произведенных изменений длинное, и с каждой прочитанной строчкой мои новые, синие вместо карих, глаза расширяются все больше. Я лезу в рот и нащупываю новые зубы там, где они ранее привычно отсутствовали. Один зуб мне в студенчестве снёс поддатый стоматолог – у него был короткий предпраздничный день накануне восьмого марта, а я так измучился от невыносимой, ноющей, отдающейся в голову боли, что согласился на удаление. Второй зуб я тупо потерял, засиживаясь в Игре и больше года оттягивая поход к дантисту, чтобы запломбировать дыру. Когда все же добрался, ремонтировать уже было больше нечего, только удалять.

В конце концов, не дочитав, не выдерживаю и бегу в ванную. Там, стоя перед большим зеркалом, внимательно себя изучаю. Вглядываюсь – вроде я. Точно, никто другой, именно я, но с какими-то неуловимыми изменениями: кожа смуглее, и загар такой породистый, будто с обложки журнала; подбородок стал чуть массивнее, увереннее; улыбка…

Улыбнулся себе в зеркало и поразился увиденному. Открытая, располагающая улыбка с идеально ровными крупными белоснежными зубами будто и не моя. И тем радостнее, что все-таки это я.

Кожа лица идеально гладкая – будто профессионально обработана в «Фотошопе». Глаза стали ярче, что ли, пронзительнее. Волосы потемнели.

В общем, кареглазого шатена сменил синеглазый брюнет. Я себе нравлюсь.

Блин, я серьезно? Ведь мужчина должен быть что? Волосат и вонюч. Лишь бы чуть красивее обезьяны! С каких пор меня заботила моя внешность?

Хм, вообще-то заботила – еще с тех школьных времен, когда симпатичные мне девочки млели не от того, какой я умный, а какой Пашка Пашковский красивый или Андрюха Беляев сильный. Но когда с возрастом пришла мудрость, что твоя внешность неизменна, и работать надо с тем, что есть, стало привычным довольствоваться тем, что дали Бог и генетическая лотерея. Так что то, что я вижу в зеркале, мне нравится! Одна единичка «Харизмы» и большой шаг для Филиппа Панфилова.

А вот как теперь скажется на размерах одежды мой повысившийся рост – непонятно. Надеюсь, размер ноги тот же остался? Или вместе с ростом пропорционально увеличилось и все остальное? Судя по тому, что я увидел у себя в трусах, размер все-таки имеет значение – меня ведь подгоняли к «стандартам общества локального сегмента Галактики»?

И как я объясню всё это родителям? Якобы линзы, солярий, дантист, косметолог и парикмахер как-то могут объяснить изменения во внешности, но как объяснить рост? Ладно, спишем на спорт, если вдруг родители с Кирой что-то заподозрят.

В какой-то прострации я зачем-то иду в прихожую мерять обувь. В мыслях бардак, разброд и шатание. По пути сворачиваю на кухню, забыв, что шел примерять кроссовки. Там включаю чайник, чтобы сделать кофе, а потом иду собирать вещи, чтобы идти на пробежку.

И только потом, стащив с сушилки беговую форму, понимаю, что сейчас не утро, а вечер выходного дня, а я должен идти на встречу выпускников. Часы интерфейса показывают девятый час вечера, а встреча назначена на семь! Опоздал!

Черт, как же так? Рациональное мышление говорит, что ничего страшного не случилось, пока все соберутся, пока то да сё, как раз часть уже выпьет и расшевелится – ведь первоначальная скованность после стольких лет будет в любом случае…

Мысли думаются, а тело действует – умыться, одеться в новые тряпки, пшикнуться парфюмом (+5 к харизме), протереть обувь. Часы на руку, бумажник в задний карман, мобилу в пиджак, вызываю такси. Готов?

Ах, да, Васька, прости. Заполняю миску до краев кормом, вторую – водой.

На выходе контрольно изучаю себя в зеркале. К встрече выпускников готов!

* * *

Подъехавшее такси напоминает ржавое корыто. Увидев его, ужасаюсь, но и так опаздываю, не до капризов. Ныряю.

Салон пропах въевшимся в обивку и кресла прогорклым табаком, ручки подъема стекол оторваны, и еду, чуть не задыхаясь. Водителю-то пофиг, он привык и не замечает, а вот мне туго. Восприятие высокое, чувствую все нюансы и оттенки запахов – слева от коврика несет блевотиной, спереди – пролитым пивом. Тело за рулем тоже, как писали классики, воздуха не озонирует: лето, жара и один никак не добравшийся до душа пузатый боец сферы пассажироперевозок.

Из всех плюсов поездки – безмолвный таксист. То есть, разговаривал он активно, понося какого-то Михалыча, который вообще охренел, но говорил не со мной, а по телефону.

Ко всему, еще и новые кроссовки жмут. Терпимо, но ходить в них постоянно, конечно, не вариант, надо будет обменять на размер больше. Вечер как-нибудь продержусь. Другие шмотки сидят, вроде, нормально, разве что, рубашку пришлось навыпуск надеть, не заправляя – два сантиметра к росту внесли коррективы.

Думаю, чего я жду от этой встречи? Участвовать в ярмарке тщеславия я точно не буду, да и хвалиться нечем. Полина? Ну… Может быть – я-то свободен. А так – повидать друзей детства, одноклассников, да и отметиться. Ведь половина активной жизни прожита, еще столько же – и старость. Вдруг больше кого-то из них не увижу никогда?

Вот странная логика: жил все эти пятнадцать лет, не тужил, да и не страдал никак, что ребят давно не видел. Зато, как появилась такая возможность, так сразу решил встретиться – будто и нет у меня проблем с инопланетянами и сыном первого зама мэра. А с другой стороны, что я сейчас могу сделать? В Испытании за меня моя копия отдувается, а от Дорожкина может и не будет никаких ходов.

Когда я подъезжаю к ресторану «Чито-Гврито», у его входа толпится народ. И народ этот неожиданно проявляет необычное любопытство, наблюдая за подъехавшей машиной. Я расплачиваюсь с таксистом, жму плечами на его сетование об отсутствии сдачи и поскорее выскакиваю из душегубки – под пристальным вниманием группы курящих. Человек двадцать, не меньше. Одноклассники? Точно.

– Да это же Сморчок! – басит чей-то знакомый голос, памятный еще со школьной скамьи. – Еще и с личным водителем! Ха-ха!

– Точно! Зоофил приехал!

Блин, вот и еще одно прозвище всплыло, без скрытого подтекста – назвали так из моей любви к животным.

Подхожу к ним. Половину из них я не узнаю – то ли память подводит, то ли так изменились, но интерфейс приходит на выручку. Машинально снимаю показания интерфейса – здоровье, семейный и служебный статус, дети, уровни социальной значимости. Выше девятого уровня нет никого, а вот дети – почти у всех. Многие разведены, но Полина замужем. И у нее – двое детей. Жаль.

– Привет! – не обращая внимания на подначки, подхожу к ребятам. – Андрюха, Пашка, Макс, Таня, Яна, Лена, Полина…

Обнимаюсь с каждым.

– А ну-ка! Сколько лет! – Пашковский хватает меня и пытается крепко, до хруста костей, стиснуть, как он делал это в детстве, но я не стискиваюсь. – Окреп, бродяга!

– И правда, очень изменился со школы, – замечает рыжая Ленка Ежова, которую я сразу признал без помощи системы, хоть и не видел все эти пятнадцать лет. – Вот так на улице бы встретила – мимо прошла бы, не узнав!

– Где на улице? У тебя в Бостоне? – ржет Андрей Беляев – тот самый Беляш и владелец ресторана. – Я очень сомневаюсь, что Фил там бывает.

– Да куда мне до Америки вашей, – улыбаюсь я. – Смотрю, почти все собрались?

– Да не только мы, здесь только те, кто курит, вышел, – отвечает Полина. – Внутри еще столько же. С параллельного класса тоже ребята подошли. Ребята, может, зайдем уже? Сколько можно курить?

– Да, действительно, – поддерживает её Янка Логвин – они всегда дружили и спелись за четверть века, похоже, еще сильнее. – Идёмте!

– Фил, штрафную! – стиснув мою шею, тащит меня внутрь дворика ресторана Беляш.

– Сока, разве что.

– А что так? – удивляется Беляш. – Ты чего? В кои-то веки собрались!

– Вот именно, Андрюха! Потому и хочу трезвыми глазами на всех вас посмотреть и запомнить! Особенно на тех, кто не здесь живет. Вдруг, не увижу больше никого? Ты лучше расскажи про ресторан свой – почему «Чито-Гврито»-то?

– О, брат, это долгая история… – Андрей рассказывает про свою любовь к Грузии весь недолгий путь до стола. Он тяжело дышит. Курение, алкоголь и тройной подбородок – не лучшие друзья его здоровью. Впрочем, с жизненными силами у него пока порядок, бить тревогу рано.

Мы доходим до отдельной летней веранды, и Андрей оставляет меня, а сам идет за свое место во главе. Выставленные столы соединены и покрыты белоснежными скатертями, покрытыми разной снедью грузинской кухни и алкоголем. Вижу запотевшие бутылки водки и графины с домашним вином.

Обхожу стол, приветствуя остальных и выбирая место. Кто-то приобнимает меня со спины.

– Панфилов, куда пошел? Стой! – говорит Полина, усаживая меня рядом с собой. – Ой, какой запах! – она приближается и глубоко вдыхает. – Класс! Как называется?

– «Киллиан», вроде.

– Клевый! – восторгается она. – Слушай, Фил, с тебя пять тысяч. Вчера забыла предупредить, это мы Андрею скидываемся – он нам хорошую скидку еще сделал.

– А, да, конечно, не вопрос, – достаю бумажник и даю ей деньги одной купюрой.

Замечаю, как Полинка скользнула взглядом по портмоне, цепко считав и то, что осталось там немного – тысячная и несколько соток, и потертость самого изделия.

– Опоздал! – слышу в ее голосе обиду. – Мы целую церемонию открытия подготовили, а ты все пропустил!

– Прости, не мог раньше. Расскажи, что я пропустил?

Народ вокруг шумно переговаривается. Пока Полина рассказывает о «церемонии открытия» – ничего важного я не пропустил, просто каждый вставал и рассказывал немного о себе – я осматриваю место. Вижу, что помимо нас за отдельными столиками отдыхают другие посетители, официанты снуют между ними. На небольшой танцплощадке размеренно двигаются немолодые дамы. Вообще, контингент довольно взрослый, разве что, за одним из столиков буйно веселится гоповатого вида молодежь – человек пять-шесть. «С днюхой, Шпала!», – доносится оттуда.

– Что будете пить? – интересуется официант за спиной. – Могу вам предложить вино белое и красное, виски, водку и коньяк.

– Воды, пожалуйста.

– Панфилов! – возмущается Костя Клоссе, сидящий напротив.

– Что?

– Ты почему не пьешь?

– Не хочу.

– Не хочет пить и не пьет, чего привязался к человеку? – рычит Серега Резвей. – Костян, ты бы лучше сам притормозил, языком еле ворочаешь!

Благодарно киваю Резвею. Он отвечает улыбкой и подмигивает. Сам он тоже, судя по нетронутому бокалу с вином, не пьет.

– Панфилов! Ты нам сегодня пьяный нужен! – принимает сторону Кости Полина и командует. – Налейте ему виски!

Официант в смятении. Вывожу его из ступора:

– Ладно, наливай.

Пить не буду, обойдусь пригубливанием – это проще, чем объяснять нашим людям раз за разом, почему я не хочу пить.

Вообще, большого ажиотажа мое появление не вызвало. Хорошо дружил я только с Пашковским, но он сейчас сидит за другим концом стола, а Полина – она всегда за всех, и со всеми у нее хорошие отношения. Да и наша несложившаяся школьная «любовь», видимо, тоже играет роль, интригует.

Так что, все как обычно – общаются старыми сложенными группками, как и в школе. Странно, но я и сам чувствую то же самое. Как не был мне интересен, например, Илюха Кравченко, так и сейчас не особо важно, что он там сейчас, где, да как.

– Эй, народ! – требует внимания Беляш. – Минуточку! У нас опоздавший – Филипп Панфилов, так же известный нам всем, как Сморчок!

Беляш прям смакует им же самим выдуманное прозвище. Мне это не нравится.

– Панфилов, тебе слово! – шепчет Полина. – Раз ты начало пропустил, сначала о себе расскажи.

– А он разве с нами учился? – бормочет Славка Рыняк, чем вызывает общий смех. Сам он, судя по интерфейсу, «эколог» седьмого уровня, но я-то его хорошо помню – он первым в нашем классе начал курить.

Встаю, чувствуя равнодушие и, может быть, очень слабый интерес. Кому интересен какой-то Панфилов, который что-то будет говорить, отрывая их от уже сложившегося общения?

– Учился, учился, Рыняк! – громко отвечаю я. – Помнишь, тебя трудовик за уши оттаскал, когда ты выжигателем плохое слово на его столе выжег? Нет? А я помню! – народ снова смеется, слышу, как кто-то говорит «помним!», да и разговоры за столом стихают. – Ладно, на всякий случай, если вдруг кто, как и Слава, меня не помнит – меня зовут Филипп Панфилов. Учился я в «В» классе с самого первого. Сидел в третьем ряду за последней партой вон с тем понаехавшим из Африки, – киваю в сторону Пашки Пашковского. – Что рассказать о себе? Отучился в нашем универе на экономиста, работал то там, то здесь. Был женат, развелся. Детей нет.

– А вот это уже заявочка! – кричит пухлая Танька Василенко, дважды разведенная и с четырьмя сыновьями, и заливисто смеется. – Девчонки, ставим пометочку – Панфилов свободен!

– А сейчас чем занимаешься? – интересуется Кирилл, один из близнецов Верзаковых.

– Работаю в одном кадровом агентстве. Еще вопросы? – спрашиваю я, но вопросов не следует, всем все понятно – не пробился Панфилов. – Если нет, скажу тост…

Немного писательского умения жонглировать словами, немного харизмы, немного обаяния и коммуникабельности, и вот вам тост – пронизывающий, овевающий теплой ностальгией, радующий тем, что мы еще молоды, и все еще впереди, и тем, что вот какие мы молодцы – не забываем друг друга и ценим вместе проведенные школьные годы.

– …В общем, давайте выпьем за это, – заканчиваю говорить и протягиваю бокал.

– Ай да тост! Выпьем! – шумят одноклассники.

Многие встают, чтобы дотянуться и чокнуться со мной. Мелькают уведомления о незначительном росте репутации, но я не читаю. Не важно.

Когда все успокаивается, я чувствую, как сильно проголодался – до слабости и рези в желудке. Так что следующие полчаса я занят пережевыванием, отделываясь от вопросов соседей хмыканьем и поддакиванием. Особенно налегаю на безумно вкусные, истекающие мясным соком, хинкали – похоже, пока я спал, система опустошила резервы энергии и жировые запасы на повышение «Харизмы». Хачапури по-мегрельски с молодым имеритинским сыром, здесь, кстати, тоже шикарны.

За столом в это время обсуждают всех наших учителей: кто жив, кто помер, а кто все еще преподает в нашей же школе. Денис Пугач говорит, что отдал своих в ту же школу, а классная у его погодок – наша Александра Дмитриевна! Новость эта вызывает фурор, и некоторое время Ден овладевает вниманием всех, даже ребят из параллельного класса.

Сыто откинувшись на спинку стула, я обвожу взглядом и наш стол, и соседние. Тот, что был забит гопниками, расширился – добавились еще какие-то гости именинника Шпалы. Ребята активно работают челюстями – им принесли гору сочного, крупными кусками, шашлыка.

Пока все выходят из-за стола на площадку перед рестораном – даже, не чтобы покурить, сколько пообщаться не только с соседями по столу, Пашка подсаживается ко мне, а потом и вовсе меняется местами с Костей. С ним и Серегой Резвеем, по большей части, мы и общаемся следующие пару часов, прерываясь только на тосты.

Пашковский рассказывает о своей жизни в Южно-Африканской Республике и о том, как он там оказался. Вечно скромный и податливый Резвей рассказывает, что возглавил одно медиа-агентство в Питере, чем нас с Пашкой сильно удивляет. Удивляет, ибо был Серега совсем уж никаким. Но человек он славный, а потому мы и дружили с ним – сначала в детстве, а потом, уже с Генкой Хороводовым – и в универе на первом курсе, пока он не перевелся в северную столицу.

– Женился на одной шикарной девушке. Зовут Маргаритой, есть сын Мишка. А вообще, вот так вот и мотаюсь по городам и весям, – заканчивает свой рассказ Серега и улыбается. – К встрече выпускников специально к нам сюда командировку придумал. А теперь ты, Фил. Расскажи о себе!

Пока я рассказываю, народ уже основательно поддал и окосел.

– У кого не налито? – громогласно вопрошает Беляш. – Кто не пьёт – тот должен выпить! Но сначала – сказать тост!

– И спеть песню! – настаивает Полина. – Про любовь!

Хороший тамада. И конкурсы интересные.

* * *

– Идемте танцевать! – Полина встает из-за стола, цепляется за что-то ногой и чуть не падает, в последний момент подхваченная мною. – Ох, Панфилов! – она пьяно хохочет. – Не приставай! Здесь слишком много… – крутит пальцем в воздухе, вспоминая слово, – свидетелей! Танцевать! Андрей?!

– Щас организуем! – заговорщицки громко шепчет ей на ухо Беляш. – Эй, Бутус! Иди сюда!

Диджей – молодой парень в бейсболке козырьком назад – подходит к нам.

– Ставь нашу! – приказывает ему Беляш, икает и поясняет. – Мы с девчонками тут сборник наших любимых составили – из тех, подо что колбасились в одиннадцатом классе. Ща зажжем!

Бутус кивает и бежит за пульт. Через минуту Стаса не к ночи будь помянут Михайлова сменяет The Black Eyed Peas.

Под хиты пятнадцатилетней давности наш стол постепенно пустеет. Девчонки вытаскивают танцевать ребят, даже тех, что в школьное время обычно стеснялись и на танцпол не выходили. Вот, вроде бы, идеальный момент, чтобы выйти и показать класс. Зря, что ли, «Полигон» потратил?

Правда, сейчас эта идея мне уже не кажется хорошей. Я вижу перед собой не пацанов и девчонок, уважение которых можно было заслужить красивым танцем на дискотеке, а взрослых людей, вырвавшихся из рутины семейной и трудовой жизни, искренне радующихся встрече, в данный конкретный момент не скованных статусом и положением в обществе. Они пришли порадоваться, повидаться, вспомнить детство и отдохнуть. И что, выйду я сейчас в центр, покажу вертушку – «гелик». И? И что? Обрадую этим кого-то? Хватит врать самому себе, Панфилов! Это в тебе детские комплексы работают – понтануться дешево, брейк этот, будь он неладен, исполнить. Да и самцовое желание все-таки овладеть женщиной, которую не смог добиться, будучи подростком. Низко как-то. Противно.

Так что я просто выхожу, пристраиваюсь с краешку возле Ритки Вильбергер и Тимы Гарифзянова. Спокойно переставляю ноги под In Da Club и умеренно двигаю телом и руками. Трезвым я раньше никогда не танцевал.

Народ распаляется все больше, и вот уже «Нас не догонят!» орут раскрасневшиеся девчонки, подпевая тем двум девочкам из «Тату». На Satisfaction Бенни Бенасси в центр все-таки врывается тело Беляша, требуя освободить пространство, и задорно размахивает снятой рубашкой. Сам Андрюха остается в одной майке с заголенным пузом, но он этого нисколько не стесняется.

В голове мелькает – а может все-таки выйти? Улыбаюсь своему детскому желанию и гоню мысли прочь. Ладно, была бы еще моя заслуга, если бы я годами оттачивал мастерство, тренировался. А так – провел ночь в виртуале и готово! Нечем гордиться.

Краем глаза замечаю движение на периферии зрения, и обостренная интуиция двигает тело навстречу. Охраны никакой у Андрюхи Беляша я здесь не заметил – ресторан у него средней руки, хотя и кормят божественно.

Нежно сдвигаю Ритку, втискиваюсь между разгоряченной Полиной и Леной, сдвигаю Женьку Ли, Марика Христова, натыкаюсь на прыгающего спиной ко мне Леху Кожевникова и оказываюсь лицом к лицу с коротко бритым, почти лысым парнем с кривой ухмылкой. Взгляд его нацелен на самозабвенно танцующего Беляша. Сразу за ним следом еще трое – эти откровенно раздевают глазами девчонок.

Сходу обнимаю всех троих, сгребаю в кучу и мягко выталкиваю за пределы танцпола:

– Пацаны, пацаны, стоп!

– Чо?

– Не понял? Руки убери!

– Да ща, ща. Отойдем, разговор есть.

Вытягиваю возмущенных, но заинтригованных ребят и подхожу к их столику.

– Оп-па! – говорит один из сидящих.

– Опа, опа, добрый вечер! Шпала, с днем рождения! – поздравляю именинника и забываю о нем. – Здорова, Жека! Колян! Витек! – жму руки знакомым и незнакомым ребятам.

– Филипп Олегович! Извините, сразу не признал, – вскакивает и трясет мне руку гопник – один из пацанов Сявы, памятный мне по той стычке в парке, когда я гулял с Ричи.

– А мы тут празднуем… А вы и Шпалу знаете? – недоумевает Жека.

– Я вас всех знаю. Тебе не рано бухать, малой? – я обращаю внимание на одного несовершеннолетнего. – Бородой же тебя погоняют? Сергей Петленко, пятнадцать лет, так? С какой целью уничтожаем печень, молодой человек?

– Да я это… Не пью я, – смущается он и накрывает рюмку ладонью.

– Жека, а кто это? Чо он тут командует? – возмущается Шпала.

– Рот закрой! – пихает его в бок локтем Жека и шепчет на ухо. – Его даже Ягоза уважает! Он Кувалду уложил одним ударом! Чемпион!

– Слушай старших, Шпала, – советую я. – Здоровее будешь.

– Поняли, Филипп Олегович, – заверяет меня Жека. – А вы вообще это…

– Что?

– Ну, вы же не просто поздороваться подошли, – смущенно произносит он. – Или Шпалу поздравить?

– Не совсем. Короче, пацаны, этот ресторан – моего школьного товарища. Мы здесь празднуем, и мне сильно не понравится, если вы испортите праздник. Это ясно?

– Ясно, ясно, – раздаются голоса.

– А чо, вообще нельзя танцевать? – возбухает один из самых старших и показывает на группу молодых людей, пританцовывающих возле сцены. – Чо им-то можно?

– Им можно, потому что они «чо» не говорят. Культурные молодые люди.

– Э, и чо?

– Ничо. Жека, отвечаешь за них. Ладно, отдыхайте. И мелкого не спаивайте, – киваю в сторону Бороды.

Не дожидаясь ответа, возвращаюсь на танцпол. Завидев меня, Полина взвизгивает и вешается мне на шею. Понимаю, что начинается медленный танец.

Полинка липнет, прижимается всем немного располневшим телом и жарко шепчет:

– Панфилов, милый! Как же я тебя в школе не разглядела? Такого красавчика-то?

– Не знаю, Полин. Может, я был не в твоем вкусе?

– Вообще-то да, – признается она. – Мне больше спортивные мальчики нравились. Беляев, например…

– Да это было еще тогда понятно, – я улыбаюсь. – А ты мне очень сильно нравилась.

– А сейчас нравлюсь? – от её горячего шепота у меня мурашки по коже.

Сейчас она мне не нравится, но говорить так нельзя. Сказать, что нравится – соврать. Отделываюсь молчанием, и она льнет ко мне еще больше.

– Хочешь? – спрашивает Полина, замирает, прижавшись и удовлетворенно тихо смеется. – Чувствую, что хочешь! Идем!

Она ведет меня за руку в здание ресторана. Брейк не станцевал, так хоть с Полиной… В какой-то прострации, одержимый гормональным взрывом желания, даю ей довести себя почти до порога, а потом беру себя в руки и резко останавливаюсь. Она недоуменно оборачивается.

– Панфилов, ты чего? Не бойся, мне Андрей ключи от своего кабинета дал! Никто не увидит!

– Полин, ты же замужем?

– Да, ну и что?

– Прости, – не объясняясь, я разворачиваюсь и иду за стол.

Там я в одиночестве доедаю хачапури и наворачиваю салаты – снова проснулся зверский голод, – пока ко мне не подсаживаются ребята. Народ прибывает освежиться, выпить, и я решаю, что с меня довольно. Встретился, пообщался, закрыл незавершенные вопросы школьного прошлого. Завтра с утра надо заняться изучением противника, анализом его слабых мест – благо, интерфейс поможет. Есть уже определённые идеи, куда и по каким местам лучше бить Дорожкина.

Дожидаюсь, пока все выпьют, встаю и объявляю, что мне пора. Легко отражаю вялые попытки меня остановить.

– Да пусть идет… Сморчок! – ставит точку Полина. – И без него будет весело!

– Народ, пойдёмте на улицу! – кричит Беляш. – Сфотографируемся, пока все здесь, Панфилова проводим, покурим, а?

Идея принимается. Шумно пересекаем веранду и выходим за пределы ресторана. Я вызываю такси. Пока оно подъедет, нормально попрощаюсь с ребятами.

Рядом с нами появляется непонятно откуда всплывший фотограф: командует, кому как встать. В освещении вывески ресторана мы худо-бедно располагаемся в два ряда. Девчонки стоя, парни сидя у их ног.

– Сейчас вылетит птичка! – врёт фотограф. – Три, два, один… Щелк!

Вспышка слепит, а через секунду за его спиной мы все видим невероятно прекрасную девушку в легком летнем платьице, не скрывающем стройные длинные ноги на каблуках. Она широко, по-голливудски, улыбается:

– Добрый вечер!

– Добрый, – гомонят парни. – А вы кто?

– Простите, если помешала. Я за своим парнем.

Зрение окончательно возвращается в норму, и теперь видно, что девушка стоит, опираясь рукой о голубовато-серый спорткар с открытым верхом. «Ламборгини Авентадор», – подсказывает интерфейс.

– У тебя новая тачка, Настя? – делаю шаг вперед, широко улыбаясь.

– Нравится? – она шагает навстречу и целует. – Прокатимся?

– Дай мне минутку попрощаться с одноклассниками.

– Жду в машине, – соглашается Настя и отпускает меня.

Я тепло обнимаюсь с ребятами, соглашаюсь, что теперь-то надо чаще встречаться, да и «вообще». Что «вообще», не догоняю, но все равно соглашаюсь. Крепко обнимаю Пашковского с Резвеем, стуча им по спинам, а потом ухожу.

– Пока, Сморчок, – говорит Беляш, дает петуха и откашливается. – Заезжай ко мне в ресторан! У нас бизнес-ланчи по двести рублей!

– Беляш, сдурел что ли? Какой он тебе Сморчок? – слышу, как Пашка отчитывает Андрюху, но остальное остается для меня за кадром.

Стоит мне устроиться в кресле, Настя-Илинди топит педаль в пол и мы срываемся с места.

– Как дела, Илинди?

– Фил, у нас проблемы! – она бьет руками по рулю.

– Какие? Что случилось?

– На Пибеллау полная жопа! Объясню все дома!

– «Пибеллау»? Что это еще за…

– Всё – дома! – перебивает Илинди и еле вписывается в поворот. – Заткнись пока!

Машину несет на ста сорока километрах в час, и мысли о неведомом Пибеллау сметает хлынувшей волной паники.

Надеюсь, она умеет водить.

Глава 9. Тираннозавр Рекс

В молодости я взял пару уроков по ведению боя копьём. Насколько помню, в теории было так: «Протыкай врага острием копья».

«World of Warcraft»

В жизни мне удавалось видеть разные стадии изумления. Помню, как был изумлен отец, прочитавший в местной газете о соседском мальчишке-шестикласснике, выигравшем три его месячные зарплаты в городском турнире по DotA. Помню изумление Петра Ивановича, когда я в первый же день притащил им самый крупный контракт в их истории. Но то, что я вижу сейчас – самая крайняя стадия этого чувства.

Звук выпавшей челюсти Картера я не слышу – очень уж протяжно ревет Рекс. Так я, не выдумывая, назвал своего единственного моба категории «ядрён батон». Как бы мне ни хотелось назвать его как-то по-простому, по-домашнему, но наречь его тем же Прошкой, Кузей или Борькой… Зверушка-то у меня совсем не домашняя.

Рёв его, конечно, завораживает, и это совсем не тот искусственно синтезированный звук из «Парка Юрского периода». Ни одно из современных земных животных не издает подобного, так что сравнить мне не с чем. Но именно это и заставляет встать волосы дыбом и покрыться тело мурашками. От этого рёва кровь стынет в жилах, и сжимается всё, что только может сжаться в человеческом организме.

Правда, пользы мне от этого никакой, потому что уже в следующую секунду после того, как наступает тишина, пришедший в себя Картер деловито раздает команды:

– Йована, всех на Годзиллу! Сама на него же! – а следом кричит своим мобам, указывая копьем на тираннозавра. – Фас!

Последняя команда мысленному интерфейсу не требовалась, но Картер за полвека жизни, видимо, привык к аналоговому. Его мини-войско показывает завидную сноровку во взаимодействии: волки Йованы и кровососы с металлическими дубинками устремляются к цели, девушка и два лучника Картера делают залп. Сам Картер, обхватив двумя руками копье – помнит, как я его чуть не выхватил, – направляется ко мне. Хорошо, что не бежит, у меня есть секунда, чтобы выработать план боя и еще одна – дать команды Рексу.

– Яростный рёв! – кричу я, уподобляясь кантри-музыканту.

В этот раз Рекс рычит несколько иначе – коротко, но громче децибел на пятьдесят. На мне это никак не отражается, а вот у всех остальных течет кровь из ушей. Впрочем, кровь – это так, побочный эффект, а основной – всех врагов охватывает временный паралич. Стан перехватывает всех в движении, и кровососы, волки, медведь, Йована и Картер валятся на землю, словно кегли в боулинге. Страйк!

Отмечаю, как цель, полегшие кегли милишников и отдаю команды пету, находясь в движении к рейнджам.

– Всмятку! Ату!

Стана – пять секунд, и потом откат абилки пять минут. Использую это на всю катушку. Успеваю вырезать обоих лучников-кровососов, работая дыроколом. Следом замахиваюсь дубинкой, чтобы проломить череп Йоване – удачно, что девушка без шлема, но останавливаю удар в сантиметре от ее головы и бегу дальше. Чертова сентиментальность, чертова жалость – так чертыхаясь, я успеваю достичь Картера и влепить со всей дури дубинкой по шее – как раз в тот момент, когда с него спадает паралич. Проходит крит, снесший чуть больше десяти процентов его здоровья.

Рекс, тем временем, успевает раздавить медведя и одного кровососа – оба угодили под многотонную поступь его безжалостно опустившейся задней лапы. Абилка одноразовая, гарантированно убивает любого моба ниже уровнем, но и откат пятиминутный. Учитывая скоротечность боев из-за отсутствия хила, это значит единственное использование в данной ситуации. До конца действия стана Рекс успевает разорвать еще трех волков и одного кровососа и остается против одиннадцати оставшихся в живых мобов. Надеюсь, справится.

– Йована, защищай меня! – истерично орёт Картер, поразительно ловко перекатываясь в сторону и уходя от моего удара дубиной.

Перетрухнул толстяк, не иначе! Прыгаю вслед за ним и валюсь на него всем телом, не давая подняться. Удар дубиной в плечо, ножом в бедро! Еще! Еще! Трещит шлем, хрустит ключица, фонтаном бьет кровь из перебитой артерии, но это спецэффекты. Фактически Картер потерял не больше четверти здоровья…

Развить успех не удаётся. Чувствую разряд, ударивший в спину – мелкие колючие молнии из жезла Йованы. Много дамага они не наносят, но обладают отвратительным эффектом, парализуя меня на долю секунды. Это дает Картеру возможность столкнуть меня.

– Держи его!

Я поздно понимаю, что сделал ошибку. Вместо того чтобы быстро убрать Йовану, я бросился на Картера – по сути, танка. Самого отожранного и самого бронированного в их группе. Медведь Йованы всего лишь первого уровня, и за танка мог бы считаться только при отсутствии других альтернатив. Но девушку я пожалел. Теперь моя жалость выливается в то, что она набрасывается на меня сзади, хватает за шею и виснет на мне всем телом, сковывая подвижность.

Картер использует это, чтобы с разбегу проткнуть меня копьем насквозь. Удар чудовищной силы – слышу, как за ухом булькают кровавые пузыри изо рта девушки: мы с ней как две мухи, нанизанные на зубочистку жирного паука. Слышу приглушенный смех Картера из-под разбитого шлема.

Используя копье, как рычаг, он дергает его из стороны в сторону, нанося дикую боль и урон. Дот кровотечения с нарастающим дамагом тикает и усиливается каждый раз, когда Картер расширяет рану – и у меня и у девушки.

Первой погибает Йована. Не знаю, каким дополнительным эффектом обладает жало копья, ядом ли, а может, еще чем, но в данный момент оно находится в теле девушки.

– Сдохни же, наконец! – ярится толстяк, обеспокоенно поглядывая мне за спину, и вытаскивает знакомый мне кинжал, сочащийся черной ядовитой слизью. – Сдохнешь ты – сдохнет и твоя ящерица!

Его уверенность заставляет меня призадуматься. Что происходит с петами после смерти хозяина? Продолжают ли они атаковать, да и, вообще, оставаться в реальности? В правилах об этом ни слова, но Рекс со своим уровнем завязан на мой талант «Слияния» и кольцо лидерства. Получается, если я погибну, тираннозавр может развоплотиться, а я останусь неотомщенным? Чёрт!

Мне не видно, как там Рекс, но судя по его иконке в интерфейсе, он почти справился. Видно, что он в бою, что потрёпан, но чуть меньше половины здоровья все еще при нем. А вот у меня осталось меньше трети.

Самое время звать кавалерию. Выбираю целью толстяка:

– В клочья!

Бум! Бум! Бум! Тираннозавр преодолевает расстояние в три шага. Картер уже при первом бросил копье и дал деру. За динозавром волочится присосавшийся к его ноге последний кровосос. Впервые мне удается рассмотреть своего пета. Он внушает: метров семь в высоту и раза в два больше в длину. Тело, вопреки последним теориям палеонтологов, перьями не покрыто, но зато имеет аспидный цвет чернее ночи. Но больше всего поражает мясистый полуметровый гребень по позвоночнику от макушки до хвоста – я такого ни в одном фильме не видел.

Рекс легко догоняет толстяка, не давая уйти – перехватает его пастью, подкидывает, разворачивая поудобнее, и сжимает челюсти. Истошный крик Картера гасится шлемом.

Тирекс выплевывает американца. Сломанной куклой тот бьется оземь. Он все еще жив, но обездвижен параличом – сработала игровая механика. Не может пет пятого уровня одной абилкой убить испытуемого выше уровнем.

Перецеливаю моба на кровососа:

– Атака!

Сам ору от боли, проталкивая копье сквозь свои внутренности, сначала работая руками перед собой, потом за спиной. Копье отваливается вместе с Йованой. Прости, девочка. Через мгновение на месте ее развоплотившегося тела появляется лут – незнакомой формы кристалл и экипировка, но мне не до них – дот продолжает тикать, я теряю кровь, и индикатор здоровья уже в красной зоне.

Очки здоровья: 153/1600.

Добить Картера стоит мне двух ударов ножом. С его смертью в воздухе появляется красный шарик с важным системным сообщением, но я его игнорирую. Сейчас меня больше заботит вопрос собственной выживаемости.

Развоплощённое тело Картера оставляет после себя гору шмоток и два кристалла. Дотрагиваюсь до одного из них.

Огромный кристалл сущности.

То, что нужно. Кристалл распыляется, и мой счетчик ресурсов сущности растет.

+468 единиц ресурсов сущности.

Проверка на вероятность получения бонусного объема ресурсов сущности (шанс 20 %). Испытуемый, проверка не пройдена!

До боя у меня было сто пятьдесят девять единиц, с картеровскими стало шестьсот двадцать семь. Хватает! Вкладываю пять сотен в пятый левел.

Ты действительно хочешь активировать повышение уровня?

Принять? Отказаться?

Истекло действие кровотечения, дот спал, а я выжил. Последний кровосос Картера уничтожен мощными челюстями Тирекса. Бой окончен. Но учитывая, что у меня последняя жизнь, а Пибеллау полон неприятных сюрпризов, лучше поберечься. Принимаю.

Поздравляем, испытуемый! Ты достиг 5 уровня!

Ты получаешь +2 свободно распределяемых единицы характеристик.

Теперь тебе доступно повышение уровня командного центра до 2 уровня.

Теперь тебе доступен расширенный свод правил Испытания.

Больше огня под ногами твоих врагов, испытуемый!

Повышение уровня ожидаемо и запланировано восстанавливает мне все тело, мгновенно заживляя и затягивая раны. Чувствую себя прекрасно, и даже экипировка обновилась, залатав прорехи.

Так что, первая мысль – надо бежать искать Картера и добить его, пока он слаб. Оставлять под боком качаться такого противника глупо. Но следом приходит вопрошающая мысль: а где его искать? Возродиться он мог на любом из оставшихся нейтральных гексагонов на севере или востоке, а между ними десятки километров. Подумав, решаю не горячиться, а заняться собой.

Даю команду Тирексу охранять территорию базы, а сам собираю оставшийся лут. С картеровского получаю все его шмотки и что-то новенькое:

Кристалл души

Соберите тринадцать кристаллов души, чтобы преобразовать их в одну дополнительную жизнь.

Привязывается к владельцу. Невозможно потерять или передать другому испытуемому.

Сам кристалл исчезает, но в интерфейсе появляется его иконка с цифрами: «1/13».

Возвращаюсь к месту гибели Йованы и там подбираю еще один такой же. То, что девушку убил не я, не играет роли – лут выпал и выпал, кто подобрал, того и плюшки. А может, дело в том, что я убил Картера, и с этим получил право на его добычу? В общем, надо будет внимательно изучить расширенный свод правил Испытания.

Следующие десять минут я разбираю выпавшие вещи: предметы экипировки и оружие. Стаскиваю все в одну кучу, устраиваюсь рядом на землю и начинаю разбор. Комплект у Картера улучшенный, такой же, как у меня. У Йованы – вообще базовый. А вот с оружия столько, что есть на что полюбоваться.

Во-первых, я возвращаю свой «Силовой кастет ярости» с пятидесятипроцентным повышением критического урона. С удивлением изучаю его повысившиеся характеристики урона: «155–235». Если я не ошибаюсь, урон намного повысился, а значит… Значит, уникальное оружие здесь масштабируется!

– Ах, ты ж мой родненький, – я ласково глажу кастет-перчатку по матовой поверхности.

За спиной раздается вздох, обдающий меня взвесью то ли пара, то ли соплей Рекса. Обернувшись, не могу сдержать улыбку, а потом и вовсе разрываюсь от хохота. Спавшее напряжение требует разрядки, и сидящая на хвосте туша тираннозавра с по-птичьи склоненной головой дает лучший выход эмоциям.

– А-ха-ха-ха! – чем больше я ржу, тем удивлённее выражение морды Рекса, и тем смешнее мне. – Рексик, хватит! Что ты делаешь! Прекрати! Ха-ха-ха!

Минута смеха продлевает жизнь, надеюсь, я не зря потратил время, катаясь по поверхности базы и истерично стуча ладонью о землю.

Успокоившись, но всё еще улыбаясь, я возвращаюсь к разбору оружия. Стандартных вещей из комплектов среди них нет, только уникальные. Первые два принадлежали Картеру, и их показатели поражают! С такими убер-плюшками немудрено, что Картер так резво стартовал Испытание.

Демоническое копьё Гипериона

Универсальное оружие. Острие копья обладает проторазумом и владеет способностью морфировать, поражая критически важные внутренние органы жертвы.

Питание обеспечивается ресурсами сущности (5 % от единицы при каждом нанесении урона).

Урон: 185–325.

+100 % к шансу вызвать эффект кровотечения.

Едкий кинжал помутнения

Коварное оружие ближнего боя. Биохимическая сердцевина вырабатывает активную слизь, концентрация которой в крови жертвы может привести к безумию.

Питание обеспечивается ресурсами сущности (3 % от единицы при каждом нанесении урона).

Урон: 77-144.

+1 % к шансу мгновенного убийства с каждым ударом.

Последними я изучаю характеристики жезла Йованы.

Грохочущий жезл молний

Оружие дальнего боя. Генерирует электрические разряды.

Питание обеспечивается ресурсами сущности (1 % от единицы при каждом нанесении урона).

Урон: 60-120.

Дистанция: 20 метров.

+10 % к шансу ошеломления.

Интересно, где они получили эти юники? Возможно, Картер зачистил инстанс, а потом прибил локального босса, но Йована? Может, как бонус за успешное Предыспытание?

Оставляю Тирекса охранять базу, а сам в пару ходок переношу в убежище шмотки и скидываю их там на пол. Здесь не компьютерная игра, и таскать весь лут с собой не получится.

Дома, в безопасности от нападения мобов, я открываю системное сообщение, «взорвав» красный шар.

Поздравляем, испытуемый!

Испытуемый шестого уровня Картер уничтожен!

Захвачено гексагонов Картера: 8.

Больше огня под ногами твоих врагов!

Вместе с текущим, где я нахожусь, всего гексагонов у меня теперь девять. Я вернул свою родную базу, захватил базу Йованы, базу Картера, и еще пять нейтральных зон, расположенных вокруг наших «родных» гексагонов.

И как мне теперь быть? Разорваться что ли, охраняя их? Пусть даже сработает сигнализация, что тот же Картер проник ко мне на самый северный участок… Ах, черт, в его случае и тревога не сработает! Но не суть. Как я успею преодолеть десяток-другой километров по кишащей агрессивной фауной территории, чтобы предотвратить захват базы? Что-то здесь не клеится.

Открываю панель управления командного центра.

База-1

Уровень: 1.

Модулей: 2.

Генерация ресурсов сущности: 1 единица в час.

Совокупная генерация ресурсов сущности всеми базами: 9 единиц в час.

Возможен апгрейд до 2 уровня: уровень владельца базы выше или равен 5.

Стоимость апгрейда базы до 2 уровня: 500 единиц ресурсов сущности.

Для дистанционного управления другими базами требуется модуль интеграции.

Модуль интеграции доступен на 2 уровне развития базы.

Понятно. Как ни крути, все снова упирается в ресурсы. Изучение расширенного свода правил откладывается, как и всё остальное. Самое важное сейчас – проапгрейдить базу и выстроить новые модули. Возможно, откроется что-то такое, что в корне поменяет стратегию. Стратегию, которой доселе у меня не было – все время до этого я просто выживал. Сейчас, когда то ли воля созерцателей, то ли удача дала мне шанс, надо его хватать, крепко держаться за него и развивать успех.

Два свободных очка характеристик, шедших бонусом с повышения уровня, добавляю к силе. Сила повышает не только мой урон, но и Рекса, а применимо к его показателям даже эти два очка дают ощутимый прирост. Новый урон динозавра повысился на десять процентов – «1650–3300». Если я все правильно помню, у последнего виденного мною босса локации жизни – четыре тысячи хэпэ. Шансы против него, вроде, есть, но зависят они от его брони. Вдруг у него поглощение урона в девяносто процентов? Обжёгся уже на одном Крекене…

Прикидываю план действий и собираюсь на фарм. Подумав, надеваю силовой кастет на правую руку, кинжал беру в левую. К бою готов.

Выхожу за пределы дома. Осматриваюсь и убеждаюсь в отсутствии неожиданностей. Свистнув, зову Рекса:

– Пойдем, дружище, поохотимся!

Прикидываю, можно ли как-то оседлать зверя, но разочарованно понимаю, что нельзя. На шею не взобраться, а упасть на хвост, используемый для баланса туловища, это подвергнуть себя адской болтанке. Не удержаться. Ладно, не до экспериментов.

– Фух, – шумно дышит мне в лицо Рекс, поворачивает морду и смотрит оранжевым глазом.

– Знаешь, Рексик, был у меня товарищ. Собакен породы немецкая овчарка. Звали его Ричи. Так вот, он помогал мне справиться с негодяями! Хотя был раз в стопиццот меньше тебя по размеру!

– Хыф!

– Здесь недалеко одно чудище. В прошлую нашу встречу оно меня чуть не съело. Пойдем, разберёмся?

– Ухф?

– Ага, Канаваром кличут. Идем!

Ограждение базы мы пересекаем в том месте, где мишка Йованы пробил брешь. Впрочем, мой пет просто перешагивает забор, не заметив.

Выбрав направление, я иду впереди. Сзади, нависая надо мной, аккуратно вымеряет шаги тираннозавр Рекс.

* * *

Прежде чем ломиться к Канавару, мы с полдня фармим ресы в округе. Опыт – сын ошибок трудных, и даже навороченный Рексик может сложиться под натиском твари восьмого уровня высотой с двухэтажный дом. Риск не оправдан.

Фарм ресурсов становится рутинным. Никто из встреченных дневных мобов не в состоянии что-то нам противопоставить. Пусть их уровень повысился с учетом моего пятого, и пусть кто-то из них продолжает нападать стаей, но для нас они на один зуб.

Было очень эпично, когда Рекс за раз раздавил пак свистаков. «Крохотные кристаллы сущности» сменились «маленькими», а эти распылялись уже на пять – двадцать единиц ресурсов сущности, как повезет.

– Подними ногу! Отойди в сторону! – такие команды повторялись раз за разом после зачистки очередного пака.

Тираннозавр отходил, а я собирал выпавшие ресурсы. В общем, мне удалось накопить ресов не только на апгрейд самой базы, но и на покупку новых модулей.

Большое солнце Пибеллау только переваливает зенит, а маленькое – к нему подбирается, когда мы возвращаемся на базу. Дальнейший фарм конкретно на этом гексагоне стал неэффективен. Тварюшки разбегались и прятались, едва завидев нас. Как так получилось, непонятно, но гоняться за ними по лесу – терять время.

На базе я первым делом запускаю апгрейд. В его ожидании изучаю расширенный Свод правил Испытания. Первое, что узнаю, это то, что постепенное погружение в правила дано специально, чтобы испытуемые проявили себя при скудных вводных данных.

Также выясняю, что при смерти основателя клан распадается, а его члены получают свободу. Что ж, логично, учитывая, что Картер потерял все свои гексагоны, и ему самому грозит полное развоплощение. Значит, Йована свободна, и в этом есть как хорошая, так и плохая новости. Хорошо то, что мне больше не обязательно ее убивать, а ей – со мной драться. А вот то, что ей срочно нужно захватывать гексагон, будучи голой и без оружия, проблема. Большинство нейтралок на этом этапе Испытания занято, и даже найди она таковую, ей еще сотню ресов надо как-то нафармить.

Там же в правилах я нахожу подтверждение словам Картера. Мне грозит полная потеря не только интерфейса, но и вообще всего, чего я с ним добился. Избежать этого можно лишь победив в Испытании. Участие в клане победителя интерфейс вассалам не сохранит, но хотя бы оставит память и развитые навыки и характеристики. Хмыкнув, понимаю, что не так уж Картер и плох. Зная, что за наши смерти он получит кристаллы души, он все равно упорно звал меня в клан, как и Йовану. Тонкий ли в этом просчет, элемент стратегии или просто человеколюбие, но американец в моих глазах становится чуть лучше.

Смотрю расчет стоимости всех модулей на каждом уровне базы. Формула едина для любых модулей. Второй уровень дороже, чем первый, в десять раз. Третий дороже, чем второй, в пять. Четвертый, соответственно, в три, пятый – в два. Шестой – последний уровень любого модуля – дороже, чем пятый, в полтора раза.

На примере модуля военных юнитов быстро прикидываю, что апгрейд со второго уровня до шестого обойдется мне почти в полсотни тысяч единиц ресурсов сущности. Вместе с этой информацией приходит осознание того, что развивать все и вся не только нереально, но и чревато. Придется выбирать какую-то одну стратегию развития и фокусироваться только на ней.

Можно вливать все ресурсы только в себя, повышая уровень за уровнем, а вместе с ним повышая не только характеристики, но и наносимый урон масштабируемых юников.

Можно делить ресы между собой и модулем экипировки, создавая бронированную убер-машину убийств.

Можно развивать харизму и модуль военных юнитов, наращивая мощь армии петов как в количестве, так и в качестве.

Можно развивать базы, повышая их оборонительный потенциал и скорость добычи ресурсов рабочими юнитами.

А еще можно идти от гексагона к гексагону, захватывая их один за другим, как Чингисхан, и присоединять к своей армии новых вассалов и их мобов.

Как поступить в перспективе, я пока не решил. Надо посмотреть, что даст новый уровень базы. А вот что делать сегодня, мне понятно.

Займусь базой, а после прошвырнусь по соседнему нейтральному гексагону. Ночью же попробуем подраться вместе с Рексом против ночных элитников. Если удастся, ночь посвятим прокачке, потому что ясно следующее: мне нужно четыре тысячи ресов, чтобы апнуться до десятого уровня, на котором мой дамаг достигнет четырехзначных значений, и я смогу выбрать класс, вместе с которым я получу боевые таланты. Еще крайне желательно поднять уровень модуля военных юнитов до третьего. На это нужно еще две с половиной тысячи единиц. Тогда Рексик апнется до шестого, с учетом моего кольца, – максимального уровня для петов.

– Шшшу-у-ух! – проносится первая волна от белого камня, сигнализирующая об окончании апгрейда.

Пришедшее знание говорит, что границы гексагона теперь усилены. Они не только сигнализируют о нарушителе, но и вешают на него часовой дебаф слабости, отнимая пять процентов от всех характеристик.

Вторая волна расширяет и усиливает территорию базы. Хлипкое ограждение сменяет двухметровая стена, усиленная турелями по периметру – в каждом из углов шестиугольника. Турели стреляют сгустками плазмы. Такого как Картер не убьют, но нервы потреплют, создавая первый уровень линии обороны.

Третья волна увеличивает и укрепляет дом. Теперь в него может проникнуть только испытуемый не ниже меня уровнем, а его высокие потолки позволяют надеяться, что в нем поместится и Рекс,… если ляжет на брюхо.

В предвкушении открываю панель управления командным центром.

База-1

Уровень: 2.

Модулей: 2.

Генерация ресурсов сущности: 10 единиц в час.

Совокупная генерация ресурсов сущности всех баз: 18 единиц в час.

Апгрейд невозможен, не выполнены условия: уровень владельца базы выше 10.

Стоимость апгрейда базы до 3 уровня: 2500 единиц ресурсов сущности.

Вижу, что добавлены три новых модуля: интеграции, хранения и невоенных юнитов. Стоимость кусается, но вкладываю ресурсы, не сомневаясь, в строительство каждого.

Первым воплощается модуль хранения. Возле шкафа с экипировкой проявляется из воздуха призрачный огромный сундук. Сундук? Хм, забавно. Что-то мне это напоминает. Модуль является эдаким внепространственным инвентарем, доступным только владельцу, и сохраняет вещи даже при потере всех гексагонов. Проблема в том, что с утерей всех гексагонов ты теряешь и сам модуль, а значит, чтобы вернуть шмотки, придется по новой захватывать какую-нибудь базу, апгрейдить ее и снова строить модуль.

Но лучше так, чем оставлять вещи кому попало. Скидываю в проявившийся сундук все лишние шмотки – одежду Йованы, ее же жезл и копье с экипировкой Картера. Закрываю крышку, и сундук снова становится призрачным.

Модуль интеграции не только дает возможность управлять другими базами дистанционно, но и автоматизировать их развитие. Можно выставить процент использования ресурсов, очередность постройки, приоритетность модулей. Все, как в моей любимой «Цивилизации». Хорошо бы, конечно, проапгрейдить каждую до второго уровня, но не сейчас. Сейчас важнее следовать плану и беречь резервы.

Повышение уровня модуля интеграции обещает важную фишку – установку порталов в каждом из убежищ сети гексагонов, и это то самое, о чем я думал с утра. Вот как решается проблема с расстояниями! Вот только обойдется это мне в две тысячи ресов…

Черт, мозг закипает, пытаясь найти наилучшее решение в стратегии. Хочется развивать всё и сразу, но это невозможно.

Последним запускается модуль невоенных юнитов. Смотрю, что там.

В наличии два вида юнитов: рабочий и разведчик. Рабочий, внешне напоминающий напольный робот-пылесос, невидим для агрессивных мобов. За счет этого он может перемещаться по гексагону в поисках источников сущности, найдя которые, он добывает ресурсы в объеме, равном моей силе. Сила у меня – двадцать три, а значит, в среднем рабочий будет раскапывать и приносить в копилку двадцать три единицы в час. Стоит это чудо техники полсотни ресов. Покупаю незамедлительно. Взял бы еще, но действует ограничение не более одного рабочего на базу.

На разведчика ресурсов сущности не хватает. Маленький летающий дрон обладает рядом хороших характеристик: скрытный, маневренный, скоростной… Да только функционал у него так себе. По сути, он просто отмечает на моей мини-карте открытые им гексагоны, помечая, кому они принадлежат. Не спорю, это важно, но стоит скаут тысячу ресурсов! Откуда такие конские цены? За тысячу ресов я с Рексом сам пробегусь по всему Пибеллау!

Закончив со всем этим, я снова выхожу на охоту. Наш путь пролегает на восток. Проверим, нейтральный ли там гексагон, прилегающий к моему, или он уже захвачен. И если захвачен, то кем? Картером? Йованой? Или моим третьим соседом, тем, что через два нейтральных гексагона на восток от меня?

* * *

Начинает темнеть. Фарм соседнего гексагона прошел по тому же сценарию, что и домашнего. Поначалу мы с Рексом щелкали встречные паки, как орешки, а через несколько часов местные мобы поняли, что к чему, и стали убегать и прятаться. Памятуя по своду правил, что каждый гексагон содержит разовый инстанс, еще с час после мы бродили в его поисках, но бесплодно.

В сумерках решаю вернуться к себе в убежище. Близится ночь, и проверять зубы об элитника хотелось бы, имея под боком безопасное место. Оглашая окрестности, взрыкивает Рекс, грохот его шагов отдается вибрацией в черепе. Шумный он. Честно говоря, за день я так устал находиться у космодрома, откуда ежеминутно взлетают ракеты, что хочется спрятаться от тираннозавра в доме и хотя бы полчаса провести в полной тишине.

Мы идем по дуге, охватывая неисследованный участок. Мало ли, вдруг удастся заметить вход в инст.

Ближе к восточному краю, ближайшему к моему третьему соседу, издалека виднеется столб пыли. Что именно там происходит, не разобрать, но разобраться надо. Направляю тираннозавра туда, а сам, подпрыгнув, цепляюсь за кончик его хвоста, вцепившись обеими руками. Удержаться удается лишь несколько секунд, после чего хватка слабеет, пальцы соскальзывают, и я кубарем лечу на землю. Вспомнив несуществующую мать Рекса, бегу за ним, всматриваясь вперед.

Идёт бой, и бой неравный. Одинокую фигуру знакомой мне девушки окружает стая свистаков. Разгоняясь, они врезаются в нее шипастыми лбами. Йована, а это она, вяло отбивается обломком самодельной дубинки из ветки. Сербка одна. Её юнитов рядом нет, а, значит, и база у неё отсутствует.

– Ату их, Рекс! – дублирую мысленную команду голосом, пометив всех свистаков.

Йована сжимается, спрятав голову между колен. Несколько раз щелкнув пастью, Рекс освобождает пространство вокруг девушки. Тела свистаков исчезают, оставляя вместо себя крохотные кристаллы сущности. Мобы были второго и третьего уровней, и ресов в кристаллах немного.

– Йована, собери лут, пригодится! – я сажусь рядом с ней. – Привет!

– Привет… – хрипло отвечает она, подняв голову. – Добьешь?

– Нет. Захватила гексагон? – решаю уточнить свои догадки.

Она мотает головой.

– Сколько у тебя времени?

– Времени меньше десяти часов. Жизнь последняя. Потом всё.

– Вставай! По-быстрому нафармим тебе ресов, и захватишь этот.

– Нет смысла. Мне его не удержать. Вернется Картер или придет вон тот вот, – она кивает на восток.

– А кто там? Ты знаешь?

– Видела издалека в первый день на другом гексагоне. Атаковать не стала. Он был с юнитами, а я еще нет.

– Ясно. Попробуй собрать ресурсы, хочу кое-что проверить.

Не вставая, она дотрагивается до одного из кристаллов. Тот взрывается и втягивается пыльной взвесью в ее палец.

– Ресы капнули. Четыре единицы.

– Отлично. Собирай остальные, потом в клан.

– В этом нет никакого смысла, – жмет она плечами. – Когда я войду в клан, все мои ресурсы перейдут к тебе. Или ты так самоутверждаешься?

Глядя в ее сощуренные глаза, я на пару секунд впадаю в ступор:

– В смысле? Как самоутверждаюсь?

– Командуешь. Смотришь, выполню ли я твои приказы.

– Не говори ерунды! Я думал, ресурсы останутся у тебя. Мало ли, вдруг со мной что случится? Тогда тебе будет, на что активировать командный центр! Об этом я думал, а не командовал!

Ее взгляд смягчается.

– Прости. Видишь ли, вассал должен исполнять все команды лидера клана. Все команды!

– Вообще-то логично.

– Ты так думаешь?

– Ну да. Иначе будут разброд и шатанье, в бою это чревато…

Она отворачивается.

– Что-то не так? Йована! Соберись, пожалуйста! Темнеет, надо что-то решать с тобой. Пойдешь ко мне в клан?

– Нет!

– Хм. В клан ты не хочешь, помощь в захвате гексагона не принимаешь. Пойдем ко мне на базу тогда хоть, верну тебе твои шмотки.

Йована колеблется. Я это вижу, но не могу понять причины этого.

– Ладно, что там с командами? Что будет, если не выполнишь?

– Смерть…

– Картер угрожал тебя убить?

– Хуже! Картер просто активировал наказание, и у меня появлялся таймер отсчета до полного развоплощения. И с каждой активацией таймер становился все короче и короче. Сначала десять секунд. Потом девять. С каждой активацией все меньше времени, чтобы успеть выполнить команду… – ее глаза наливаются слезами, а голос становится тише. Мне приходится напрячь слух, чтобы расслышать, что она говорит. – Когда осталось только три, я спешила выполнить абсолютно любые его команды, лишь бы успеть. Даже когда он приказал…

Рев Рекса заглушает ее последние слова. Вовремя он.

Глава 10. Новый союзник

– За меня!

Герой-одиночка, «Heartstone»

Насторожившись, я оглядываю территорию, а потом смотрю туда же, куда, возбужденно взрыкивая, смотрит тираннозавр. Метрах в ста, выше линии багровеющего закатного горизонта, виднеется точка. Присмотревшись, понимаю, что она движется. Что это, пока непонятно – система не идентифицирует на таком расстоянии.

– Что там? – спрашивает Йована, вглядываясь вдаль.

– Кто-то летит в нашу сторону. Один. Секунду…

Внезапно над силуэтом всплывает подсказка системы:

Разведчик 1 уровня

Владелец: Тафари.

– Ничего себе! – восклицаю я. – Какой-то Тафари уже обзавелся разведчиком!

– Это же невоенный юнит модуля базы второго уровня! – поддерживает мое изумление Йована.

– Да, но дело не только в этом. Его стоимость – тысяча единиц! Просто представь, как круто развился этот Тафари, если может себе позволить такие траты!

Разведывательный юнит пролетает прямо над нами. Вблизи видно, что «дрон» выглядит, как плоский черный диск, этакая грампластинка, по поверхности которой быстро пробегают волны. Скорость передвижения разведчика рваная, направления перемещения меняются от точки к точке, в каждой из которых он на мгновение замирает, будто сканируя поверхность.

– Можешь подбить? А, черт, извини. Забыл, что ты без своего жезла.

Примерно прикинув, с какой стороны он явился, делаю вывод, что Тафари засел где-то на востоке. С такими соседями стоять на месте не стоит, так что к рассказу Йованы, прерванному рёвом Рекса, я не возвращаюсь.

– Йована, темнеет, становится опасно. Я возвращаюсь на базу. Ты мне помогла, я тоже готов тебе помочь, вернув твои вещи. Так что если хочешь – иди за мной.

Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь и бегу к своему гексагону. Усталости здесь нет, район изучен, так что лучше бегать, а не ходить. Рекс, подстраиваясь под мою скорость, искусственно сокращает ширину шага и идет рядом. Не оборачиваюсь.

Через несколько секунд слышу, как девушка бежит за мной, догоняет и пристраивается рядом. Ее дыхание размерено, как у любого профессионального спортсмена.

На базе оставляю ее, не приглашая в дом:

– Жди здесь.

Она понимающе кивает, здесь не до любезностей. Рядом с ней оставляю Рекса, мысленно дав команду охранять.

В убежище, порывшись во внепространственном «сундуке», вытаскиваю её экипировку, жезл молний и тот нож, что она мне дарила. Выношу наружу и кладу за землю возле девушки.

– Переоденешься? Я могу отвернуться.

– Спасибо. Можешь не отворачиваться, – равнодушно отвечает она, стягивая с себя теннисное поло, лохмотья юбки и белые кроссовки. Потом поясняюще бросает взгляд в небо: – Эти произвели выем, когда я выходила на матч. А тебя откуда вытащили?

– Меня по дороге из аэропорта, – отвечаю, тактично отвернувшись. – На Предыспытании потерял всю одежду, здесь появился вообще босиком… Представляешь, в первый же час умудрился нарваться на локального босса.

– Серьезно? И как?

– Умер.

– Что? Ты хочешь сказать, что когда мы с Картером явились к тебе, у тебя уже оставалась последняя жизнь?

– Типа того.

– И ты все равно отказался идти в его клан?

– Ты все видела и слышала.

– Но почему?

– Потому что хочу победить.

Некоторое время за спиной слышится лишь какой-то шорох. Разум кричит, что я глупец, раз из каких-то интеллигентских рефлексий продолжаю стоять спиной к потенциальному врагу, которому сам же вручил оружие, но продолжаю упорно смотреть в другую сторону, разглядывая стайку свистаков за ограждением.

– Можешь повернуться.

Йована сидит, зашнуровывая ботинки. Прячет шнурки внутрь, встает, пару раз подпрыгивает.

– Ты уверен, что выиграешь?

– Нет. Но уверен, что не сдамся.

– Хорошо, – она с полминуты молчит, морщит лоб, потом подходит и смотрит в упор. – Фил, если твое предложение еще в силе, кидай приглашение в клан. Если нет, то я просто уйду.

Через минуту в моем клане становится на человека больше.

* * *

Первые лучи большого солнца Пибеллау застают нас с Йованой за разбором лута. За ночь нам удается завалить двух элитных мобов и одного босса, нарушивших границы территории базы. Выходить за ее пределы мы не рискнули и вряд ли вообще рискнем в будущем, учитывая их масштабируемость под уровень испытуемых.

Её очки юнитов я мог бы вложить в перегенерацию тираннозавра, сделав его ещё массивнее и сильнее, но решил иначе. Будь Картер чуть удачливее, и Рекс бы мне не помог. Иметь всего одного крутого моба на двоих не очень хорошая стратегия, потому что стоит врагу его связать боем, застанить, обездвижить – да что угодно, и мы останемся лицом к лицу с врагом. А если врагов несколько? Нам нужен был мощный танк.

Так что я вернулся к каталогу особых юнитов и, используя «Слияние», усилил наш отряд мощным рогатым трицератопсом, созданным на все очки «Харизмы» сербки.

Трицератопс Танк

Боец ближнего боя 5 уровня.

Военный юнит Фила.

Очки здоровья: 3200/3200.

Атака: 460–690.

Броня поглощает: 60 % урона.

Скорость передвижения: 45 км/час.

Масса: 12 000 кг.

Таланты: «Рывок», «На рога!», «Провокация».

Указанная скорость, что у него, что у Рекса, оказалась максимально развиваемой. Размерами Танк не уступает Рексу, а массой – превосходит. Цвета он, правда, совсем далекого от представлений земных палеонтологов.

Ярко-зеленый, покрытый синими пятнами трицератопс, появившись, настороженно смотрел на тираннозавра, своего извечного врага. Рексик тоже заинтересовался – динозавры долго стояли, касаясь мордами и обнюхивая, изучали друг друга.

Изучая их показатели, я вспомнил, как Картер хвастался третьим уровнем своих юнитов. С кольцом лидерства и Танк и Рекс должны были стать уже шестого уровня, но этого не произошло. Я озадачился. Значит ли это, что сеть моих гексагонов недостаточно развита? Почему модуль военных юнитов третьего уровня на бывшей базе Картера не дает эффекта? Покопавшись в своде правил, нашел ответ: мобы всегда того же уровня, что и сгенерировавший их модуль. Таким образом, приоритетной задачей сразу после открытия портальной сетки следует перегенерация мобов – пешком до картеровской базы слишком далеко.

Что касается Йованы, то поначалу отмороженная девчонка за эту ночь почти оттаяла – свежие впечатления, азарт боев и извечно женское любопытство в ожидании, что же выпадет в луте, затерли её грустные воспоминания о краткосрочном рабстве у Картера. А если и не затерли, то загнали в дальние затемненные уголки памяти. Технически сейчас она в таком же положении, всего-то сменился лидер её клана, но уже то, что за всю ночь я ни разу не применил дисциплинарный таймер развоплощения, превращало в ее разумении наши отношения в партнерские.

Первым нас потревожил Канавар. Тот самый локальный босс, благодаря которому я свалился на дно расщелины с порталом в инстанс. Он, видимо, гнался за ночным элитником Дуксио, собратом того «жука», что раскрошил пару моих первых рапторов. Траектория погони проходила через территорию базы, где мирно дремали, как я думаю, Рекс с Танком. Тревожный трубный рев тираннозавра мы услышали, когда Йована в очередной раз переодевалась – на этот раз в «Улучшенный комплект экипировки испытуемого», созданного модулем специально для нее. Все-таки она теперь мой союзник, а тридцатипроцентное поглощение урона ей не помешает. В общем, когда Рекс, оставленный охранять, выбрал целью более опасное существо, коим он признал Канавара, и накинулся на него, а Танк атаковал «жука», я ломанулся из убежища, а за мной вприпрыжку, на ходу натягивая новые штаны, устремилась Йована.

Моим глазам предстало зрелище, достойное голливудского блокбастера. В свете мириад звезд волоча вывалившиеся внутренности и сминая ограждение, полз Дуксио. Из пробитых отверстий в его хитиновой броне толчками выплескивалась чернеющая жидкость. Отошедший на дистанцию для разгона Танк, склонив голову, бил лапой оземь, вздымая облака пыли. Поваленный на землю извивающийся тираннозавр мощными задними лапами отталкивал восьминогого Канавара, а тот, в свою очередь, прижимал двумя ногами-колоннами динозавра и обхватил клешней его шею, пытаясь, как ножницами, отрезать голову Рекса. На экшен накладывался жуткий саундтрек из рыков, визга, верещаний и гула сотрясающейся земли.

– Добивай «жука»! – крикнул я девушке, а сам ринулся на помощь своему пету.

Не знаю, когда во мне проснулись акробатические способности, но я с разгону перепрыгнул выброшенную навстречу клешню босса, уклонился перекатом от вонзаемой в то место, где я был, его же остроконечной ноги и, оказавшись под брюхом, вонзил туда картеровский коварный кинжал с сюрпризом, распарывая незащищенную плоть, как бумагу. Канавар издал удивленный всхлип и отшатнулся. Освобожденный Рекс ловко поднялся и исполнил «В клочья!», добивая босса. Метрах в ста от нас Йована с Танком добивали «жука». Наша помощь им не понадобилась.

Под утро появился еще один элитник – мерзкая змееподобная тварь метров двадцати пяти длиной. Били ее всем колхозом почти час, причем не земной, стараясь не оказаться рядом с пастью, коих у неё оказалось две. Очков жизни у твари было тысяч десять, а покрытое чешуей тело не могли пробить ни мой кинжал, ни рога Танка, ни зубы Рекса. Кроме того, у нее была повышенная регенерация, и прикончить ее удалось только тогда, когда я догадался четко указать Рексу одну из ее голов целью для способности «Всмятку!». Череп змеи не выдержал, и эта часть тела сразу потеряла активность. Вторую голову раздавили сразу по откату способности тираннозавра.

Ресурсов нам со всех ночных побед насыпало много. С учетом тех, что натаскал рабочий юнит, хватило повысить мне уровень до седьмого и Йоване до пятого. Все четыре очка характеристик я вложил в «Выносливость», повышая этим выживаемость не только свою, но и Рекса с Танком.

Йована же влила все в «Ловкость». А причиной тому стал выпавший с локального босса изящный в своей смертоносности лук.

Беспощадные челюсти Канавара

Оружие дальнего боя. Бесконечный запас боеприпасов.

Питание обеспечивается ресурсами сущности (5 % от единицы при каждом выстреле).

Урон: 120–180.

Дистанция: 90 метров.

+50 % к шансу кровотечения.

+3 % к шансу ошеломления.

– Убер-пуха! – восхищенно воскликнула Йована.

Крикнула она, конечно, что-то другое, по-сербски, но мой встроенный переводчик внедрил в мое сознание именно такой образ её восторга.

– И очень в тему! – обрадовался я.

Девушке не привыкать к тактике рейнджевика, вот и пусть издали расстреливает врагов. Мне же этот лук будет только мешать. Дело совсем не в неумении им пользоваться – механика Испытания научает владению любым оружием, стоит только взять его в руки, но я привык биться в клинче, спасибо боксу. Кроме того, трехпроцентный шанс ошеломить, то есть обездвижить соперника, может сыграть огромную роль, создав тот самый переломный момент в любом неудачно складывающемся бою. Так что радость моя понятна.

Таким образом, новый день на Пибеллау мы встречаем уже сложившейся боевой группой: я, Йованна и два мелких юнита – Рекс и Танк. Где бы найти «хила»?

* * *

Полный ремонт ограждения базы обходится мне в десять процентов от его полной стоимости – двадцать единиц ресурсов сущности. Не хотелось тратить ресурсы, зная, что следующей ночью опять все будет разрушено, но прислушался к Йо. Так я теперь называю Йовану, экономя время.

Сразу после этого мы выдвигаемся на восток. Первоочередных задач на сегодня две. Первая – собрать ресурсы для апгрейда модуля интеграции, чтобы объединить все мои гексагоны в портальную сеть. Вторая – прощупать восток до границы с территорией Тафари. Его разведчик, вернее, само его наличие у этого испытуемого меня беспокоит. С юга и запада нас прикрывают края поля Испытания, а идти разведывать север до внедрения портальной сети, значит, терять время, так как туда только по своим гексам надо будет пройти не меньше пары десятков километров. Приспособить Танка под верховую езду не удалось.

Мы идем по южному краю, сделав зигзаг на север, чтобы захватить нейтралку. К полудню я захватываю три гексагона, теперь их у меня двенадцать. Добавить четвертый к сегодняшним достижениям не удается – мы встречаем человека.

Я замечаю его первым. Делаю знак остановиться и залечь. «Восприятие» Йованы на единицу ниже, и врага она пока не видит:

– Что там?

– Испытуемый. Зовут Зак, уровень третий. Без экипировки, в гражданском. Юнитов с ним тоже нет.

– Заметил нас? – вопрос не праздный, тушу Ти-Рекса с полутора сотен метров не заметить сложно, но если восприятие не прокачено, туман войны скроет.

– Думаю, нет. Возможно, он тоже не один. Я схожу сам, выясню все. Рекс остается здесь в резерве, а ты с Танком обойди нас по дуге и убедись, что вокруг больше никого.

– Ок, – слышу в ее голосе разочарованные нотки.

Все утро до хрипоты спорили с ней по нашей стратегии. Она уже считает себя партнером на пути к общей цели и настаивает на полном геноциде конкурентов, видя возможность победы только в этом. «Валить всех! Без разговоров! Тираннозавр! Трицератопс!» – кричала она, доказывая необходимость быстрого продвижения и захвата гексов одного за другим. В её словах много логики, диктуемой условиями Испытания. Больше территория – больше ресурсов, больше ресурсов – сильнее мы. Она права… почти.

Но что, если кто-то пойдет другим путем, например, тот же Картер? Примет в клан человек десять-двадцать… Это же не меньше двух сотен очков харизмы на клан, а, значит, и на юниты. Двести кровососов Картера, еще десяток-другой сокланов – мы просто не устоим против такой толпы, задавят массой. В общем, я решаю сначала попробовать поговорить с этим Заком.

Иду к нему, держа наготове мыслекоманду Рексу атаковать. С его скоростью поддержка придет за пару секунд.

– Добрый день! – я приветствую Зака, миролюбиво показывая поднятые ладони.

Невысокий кудрявый парень, по виду мой ровесник, вздрагивает, и его щеки трясутся от этого движения. Он такой толстый, что даже на пасеке его не тронули бы пчелы, решив, что уже трогали. Но почему? С интерфейсом-то, и не похудеть?

Парень суетится вокруг белого камня активации командного центра, но почему-то не активирует. Возможно, не хватает ресурсов. Одет он в лохмотья делового костюма, а на груди свободно лежит галстук с ослабленным узлом. В руке сжимает разлохмаченную палку в крови местных мобов.

– Добрый день, уважаемый… – он делает заминку, щуря глаза. – Фил!

– Убили?

– Почему вы так решили? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Твоя одежда из того мира, – у него меньше десяти тысяч очков жизни, интуиция молчит, и я делаю вывод, что Зак не опасен. – За эти дни ты давно должен был обзавестить своей базой, а там первое, что она выдает – это модуль экипировки. Экипировка эффективнее твоего рванья, и ты бы обязательно использовал ее… Если бы мог. Значит, тебя убили, а возродился ты в том же, в чем были, попав сюда. И, судя по твоей дубинке, последние часы ты активно фармил ресурсы на активацию командного центра.

– Да, ты прав, – вздыхает Зак, трет ладони друг о друга и подходит, протягивая руку. – Меня зовут Зак. Судя по тому, что ты не стал меня сразу убивать, ты настроен на диалог?

– Сначала ответь сам. Ты здесь один? Как потерял жизнь?

– О, Фил, это долгая история! Видишь ли, в те времена, когда я имел честь проходить стажировку в иерусалимском…

– Стоп. Зак, здесь время – самый ценный ресурс, ценнее, чем ресурсы сущности. Не трать впустую ни мое ни свое время, отвечай кратко и по существу. У тебя тридцать секунд, чтобы ответить, после чего я захватываю этот гексагон.

Я жестко сдвигаю его в сторону, подхожу к камню активации и демонстративно смотрю на несуществующие наручные часы. Стучу по запястью указательным пальцем.

– Двадцать секунд.

– Появился здесь, активировал командный центр, потом спокойно изучал окрестности гекса, фармил ресурсы, все вкладывал в свое развитие, – тараторит Зак. – За пределы не выходил, так как планировал сначала вырасти до десятого уровня и получить специализацию. Потом встретил одного… – он мнется. – Майк… Майк его звали. Он был безоружный, только возродился. Он сказал, что его убил Тафари, какой-то жуткий гигант на носороге. Чернокожий. Потом этот Тафари пришел и ко мне… И убил. Все.

– Подробнее о нем можешь рассказать?

– Нет. Он напал внезапно. И теперь…

О дальнейшей судьбе Майка он умолчал. Похоже, прикончил его. Ну и хрен с ним, не нравится мне этот Зак. Перебиваю его:

– Время вышло. Я, может, дослушаю… после того, как захвачу гекс. Тебе лучше отойти.

– Стой! Умоляю! – толстяк падает на колени с искаженным лицом.

Даю сигнал Йоване и Рексу двигаться ко мне. Плач Зака навзрыд заглушается топотом тираннозавра и трицератопса. Жду, пока все соберутся, а парень успокоится – мысленно даю ему на это пару минут, возможно, он сможет рассказать больше об этом Тафари.

Йована брезгливо смотрит, но пока молчит. Легким кивком головы в сторону отвечаю на ее беззвучный – она проводит большим пальцем по горлу – вопрос: «Пока нет». Зак вытирает слезы руками, размазывая грязь по лицу. Выглядит он как толстый ребенок, которому не купили желанную игрушку. По-детски пухлое лицо вызывает во мне почему-то сочувствие. Наконец, он прекращает реветь и успокаивается.

– А почему такой толстый? Разве интерфейс не рекомендовал тебе соблюдать диету? Да как ты вообще прошел предыспытание? – не выдерживает Йована. – Ты знаешь, как разрушительно действует висцеральный жир на внутренние…

– Стоп, Йо. Зак, говори, о чем ты умоляешь? А, понял. Сколько у тебя до развоплощения?

В глазах израильтянина просыпается надежда:

– Сорок четыре минуты. Послушайте! Я вижу по вашим уровням и юнитам, что дела у вас идут неплохо. Помогите мне захватить этот гекс, чтобы избежать развоплощения…

Йована хватает лук и натягивает тетиву, направив стрелу на Зака. Поднимаю руку, останавливая – пусть он договорит. Может его к нам в клан? Хотя зачем нам такой? Он не боец, это очевидно. Станет только обузой.

– Дослушайте! Я нашел инстанс! Инстанс, понимаете? Вы знаете, что это? – дождавшись кивка, он продолжает. – Я безоружен. Не рискнул проходить его сам. Честно говоря, еле ноги унес, встретив первых тамошних мобов. Портал туда скрыт, вам не обнаружить его самим! Я и сам нашел его абсолютно случайно! И если…

– Найдем сами, Фил! – перебивает Зака Йована.

– Ты нам инст, мы тебе – этот гекс? – уточняю я. – Инстанс на этом гексаконе?

Зак часто кивает:

– Я не буду высовываться, буду тихо-мирно фармить мобов. А вы обещайте не трогать меня… хотя бы неделю.

– Трое суток.

Чуть задумавшись, он снова кивает.

– Ок. Веди нас туда.

Всю дорогу Йована не отводит от меня взгляда. Её кровожадность понятна и вполне рациональна в плане стратегии, но моя рациональность еще практичнее. Зачистив инстанс, мы получим намного больше ресурсов, чем просто отправив израильтянина на перерождение и захватив гексагон. По крайней мере, в ближайшей перспективе. А ведь с финального босса гарантировано еще и выпадет что-то полезное. А если к этому добавить то, что мы там не потеряем время… С Заком же можно будет разобраться позже. Через трое суток.

Так что, единственное, что меня сейчас беспокоит, это то, смогут ли с нами перенестись мои юниты?

* * *

Всю дорогу Зак безудержно болтает, рассказывая о своей жизни на Земле. То ли от облегчения от разрешившейся ситуации, то ли от желания войти в доверие, чтобы мы его не грохнули после того, как он выполнит свои обязательства по сделке… Не знаю.

Уже в инстансе, перед входом в который он нас оставляет и мчится добивать шесть единиц недостающих ресурсов, чтобы успеть захватить гексагон, Йована останавливается, кладёт мне руку на грудь и говорит:

– Фил! Пожалуйста, объясни свое решение. Я ведь должна понимать твои поступки, мы же в одной команде! Пойми, я настроена помочь тебе победить, так как твоя победа сохранит мне все, чего я добилась со сцеплением!

– Что конкретно тебе объяснить?

– Почему ты его не убил? И почему не принял в клан? Тогда он вынужден был бы показать вход в инстанс!

С пятым уровнем Йоване открылся расширенный свод правил, из которого она лично убедилась в том, что ей рассказывал Картер – если лидер клана победит, она сохранит все, чего достигла с интерфейсом. Вместе с этим в ней проснулась надежда, и ее черную меланхолию сменил неуемный энтузиазм. Этим и объясняется ее восприятие клана, как команды, капитаном которой я являюсь. Так что я сползаю по стенке и сажусь на пол, чтобы спокойно с ней поговорить. Временной карман позволяет сделать это не спеша.

– Первое – почему не убил. В прошлый раз только зачистка инста позволила мне отбить ваше с Картером нападение. Сейчас мой уровень выше, и, возможно, лута будет еще больше.

– Жаль, что динозавры не с нами… – вздыхает Йована из-за ограничения инстанса – прохождение его с мобами невозможно.

– Надеюсь, они без приключений нас дождутся. В любом случае, справимся сами.

– Не думаю, что кто-то рискнет их атаковать.

– Ага. Ладно, слушай дальше. Второе – почему не принял в клан. Смотри. Сколько стоит жизнеобеспечение? На первом уровне – единица в час. У Зака третий, а это уже тридцать девять единиц в сутки. Отправлять его фармить ресы в общий котел одного смысла нет, «голым» он много не насобирает. Значит, его надо одеть, обуть и выдать оружие. Это тоже затраты. Водить его с собой? Его один сарасур седьмого уровня сгрызет, не заметив. Остается только прокачивать Зака, надеясь на какой-то эффект в будущем. Но видишь ли… Мне он не нравится. Ты слышала, как он разбогател?

– Используя сцепление, женился на дочке миллионера?

– Вот именно. Видеть такого в своей команде я не хочу. Это понятно?

– А я? – тихо спрашивает девушка. – Или это была ответная любезность за то, что я тебе помогла при первой встрече?

– Ты себя в зеркале видела? – улыбаясь, я ее подначиваю.

– Видела, а что? Что-то не так? – она растерянно ощупывает свое лицо.

– В том-то и дело, что все «так».

Смутившись, она опускает глаза.

– Йо, не переживай. Дойдет и до него очередь. Если достаточно прокачается сам, примем в клан. Если нет – захватим его гекс. Ну что, готова? Идем чистить?..

Путь до первого пака я прохожу уверенно. Йована настороженно идет за мной, для нее это первый инст. Если свод правил не врет, все они примерно одинаковы, и каких-то сюрпризов я не жду. Но я ошибаюсь.

Первые же четыре «медузы», одна из которых – офицер девятого уровня, чуть не отправляют меня на полное развоплощение. Дав команду Йоване расстреливать мобов издалека, я забываю уточнить, каких именно мобов ей надлежит атаковать.

Как результат, пак, собранный мною, распадается на два, как только девушка срывает агро на себя. Происходит это, когда она расстреливает не того моба, которого бью я, а двух других. Атакованные девушкой твари тут же срываются с места. Подлетев ближе к Йоване, они переводят огонь из своих кубических пушек на нее. Я не успеваю добить своих, чтобы перетащить агро на себя, когда ее здоровье оказывается в красной зоне.

– Активируй повышение уровня! – я стараюсь перекричать ухающие звуки выстрелов «медуз».

В панике она не слышит, и вместо этого суетится и бежит ко мне, надеясь получить защиту. Я вынужден метнуться к ней, перекрывая линию огня. Офицер сложился, но агрящуюся на меня «медузу» я не добиваю, чтобы успеть спасти Йовану. В итоге, я вынужден апнуть свой уровень до восьмого, чтобы восстановить очки здоровья, а потом спокойно добить оставшихся.

Следующие после первого боя минуты я втолковываю Йоване азы прохождения инстансов в MMORPG:

– Понятно? Они видят меня и скапливаются вокруг, но стоит тебе нанести кому-то из них урон больше, чем я, как ты сразу становишься объектом для атаки. Всегда бей того, кого бью я!

– Прости. Я все поняла! – поняв мое слабое место, она просто смущенно улыбается.

Впрочем, моя злость быстро проходит и без ее улыбки – ну не играл человек никогда в жизни в такие игры. Можно сказать, вообще в компьютерные игры не играл, учитывая ее детство и юность, заполненные режимом и тренировками.

– Хорошо. Сейчас повышу характеристику, и идем дальше.

Два очка с повышения уровня я вливаю в «Силу», доведя ее показатель до двадцати пяти и повысив урон.

Далее зачистка проходит в штатном режиме. Я танкую, собирая паки мобов вокруг себя, Йована расстреливает их издали, вешая доты кровотечения и время от времени станя «медуз». Их уровни в диапазоне от седьмого до девятого: похоже, масштабирование идет не от нашего среднего с Йо, а только от моего седьмого, с которым я вошел в подземелье.

– Слушай, а откуда у тебя жезл? – спрашиваю я, пока мы делаем передышку перед финальным боссом. – Если этот инст для тебя первый, а элитников и боссов ты до этого не убивала…

– Выдали по результатам предыспытания, – объясняет Йована. – Я получила меньше повреждений, чем все остальные.

– А Картер не говорил, откуда у него копье и кинжал?

– Как же, еще как говорил! – восклицает она. – Он вообще любитель похвастаться. Копье он получил в инстансе, вход в который нашел сразу после захвата первого гекса. А кинжал… Как-то умудрился убить локального босса, как раз перед тем, как пришел к тебе в первый раз. Вообще, он долго рассказывал о своих успехах, чтобы без боя уговорить меня войти к нему в клан. Кстати, знаешь, какая у него была стратегия?

– Нет, но мне очень интересно. Принять всех испытуемых в свой клан?

– Представляешь, примерно так и есть, – смеется девушка. – В отличие от Тафари, который движется от гекса к гексу, убивая всех встречных, Картер хотел как можно скорее захватить всех вокруг и дать каждому автономность.

– Зачем?

– Чтобы каждый развивался сам, сам прокачивался, сам добывал ресурсы. Он даже говорил, что готов «работать» пятьдесят на пятьдесят, настройки клана позволяют это сделать. Win-win, как он это называл. Мне кажется, для того же Зака это стал бы идеальный вариант.

– А если бы кто-то отказался добывать ресурсы?

– Ты постоянно забываешь о таймере развоплощения, который он может настроить на что угодно. Черт, зачем я тебе о нем напомнила? – она грязно ругается по-сербски.

– Забей, я не собираюсь его использовать на тебе.

– Ладно, слушай. Например, он может настроить таймер на суточную добычу членом клана ресурсов в определенном объеме. Ставит Картер, тебе, например, норму в шестьсот единиц в сутки, и крутись, как хочешь. Если не сделаешь, получишь развоплощение.

– Интересная стратегия, – хмыкаю я. – Серьезно, стоит обдумать. А зачем он тогда тебя привел ко мне? Боялся, что сам не справится?

– Так совпало, что мы шли именно к твоему гексу. Картер считал, что он свободен. А когда выяснилось, что там уже окопался ты, он обрадовался. Думал, что на этот раз ты точно согласишься, еще и ресурсы на захват тратить не придется!

– Просчитался.

– Ага. Ну что, завалим эту тварь?

– Конечно. Но сначала послушай тактику…

Босс инстанса точно такой же, что и в прошлый раз. Отличаются лишь уровень и имя, и то, на одну букву.

Рениза’Наси

Босс локации.

10 уровень.

Очков жизни: 4150.

Вспоминаю, с чем я пошел в бой в прошлый раз, смотрю на «Силовой кастет ярости» и «Едкий кинжал помутнения» в своих руках, на «Беспощадные челюсти Канавара» и «Грохочущий жезл молний» у Йованы и уверенно иду в бой.

На шестой секунде боя прокает эффект кинжала – мгновенная смерть, и на месте босса остается «Великий кристалл сущности» на почти полторы тысячи единиц (выстрелил шанс на удвоенный лут) и кинжал. Нет, не кинжал.

Кинжалище!

Нечестивый кинжал поглощения

Вероломное оружие ближнего боя. Каждая атака восстанавливает владельцу здоровье в размере 25 % от нанесённого урона.

Питание обеспечивается ресурсами сущности (5 % от единицы при каждом нанесении урона).

Урон: 150–180.

Когда я беру его в руку, рукоятка деформируется, обтекая кулак. Вспышка обжигающей боли, и я, зашипев, чувствую, как тысячи очень тонких и острых шипов-щупалец впиваются в кожу, проникая в кровеносные сосуды.

– Как ты? – обеспокоенно спрашивает Йована, заметив, как исказилось мое лицо.

– Я? Великолепно! – мой чуть изменившийся загрубевший голос пугает даже меня.

– Хорошо, – успокаивается она. – Какой дальше план?

– Незавершенные дела – признак опустошенности! Думаю, мы успеем перехватить Зака до того, как он активирует гексагон.

– К чему ты ведешь? – девушка почему-то отходит на шаг назад.

– Пойдем, прикончим это ничтожество!

Глава 11. Пользуясь случаем

Почему самое трудное на свете дело – убедить свободного в том, что он свободен и что он вполне способен сам себе это доказать, стоит лишь потратить немного времени на тренировку?

«Чайка по имени Джонатан Ливингстон», Ричард Бах

– Запоминай: Ола, Эдди, Йована, Ману, Картер, Лети, Зак, Кен. Запомнил? – Илинди дожидается ответа и повторяет снова. – Ола, Эдди, Йована, Ману, Картер, Лети, Зак, Кен.

Стоило нам устроиться на диване за журнальным столиком, за которым нам уже приходилось сидеть вместе, как она раз за разом стала повторять эти имена, требуя, чтобы я вызубрил их. Она твердила эти восемь то ли имен, то ли прозвищ все то время, что я пил кофе, и твердит сейчас, когда мы уже все выпили. Десять минут то ли аутотренинга, то ли медитации.

– Ола, Эдди, Йована, Ману, Картер, Лети, Зак, Кен. Запомнил сразу.

– Повтори в обратном порядке… Еще раз. Теперь в произвольном…

Делаю, что она просит, и смотрю на нее, молчаливо требуя объяснений.

– Важно, чтобы ты их запомнил долговременной памятью, Фил! Есть предположение, причем я сужу и по своему личному опыту, что между тобой и твоей копией сохраняется некая связь в инфополе. За последние сутки у тебя не было странных, ничем не мотивированных мыслей, идей? Может, снов?

– Да вроде нет, – отвечаю, копаясь в воспоминаниях с момента выема. Вчера днем я проводил Костю с Юлькой в аэропорт, вечером была стычка в ночном клубе с сынком первого зама мэра, а сегодня – экстренное утреннее совещание в офисе, улучшение внешности и встреча выпускников. Разве что… – Слушай, ночью мне снились динозавры. Но это точно не причем.

– Динозавры? Вымершие ископаемые рептилии? Хм… – Илинди совсем по-человечески трет нос. – Их разумный подвид сто миллионов лет назад не сумел пройти Диагностику. Но вряд ли это имеет какое-то отношение к Испытанию… Ладно. В общем, постоянно проговаривай эти имена. Возможно, когда тот Фил встретит кого-то из них, он поймет.

– Поймет что именно? Как он это поймет, если это даже я не понимаю? Можешь, наконец, нормально всё объяснить? Ты говорила, что на Пибеллау полная жопа. Что за Пибеллау? Какие там проблемы?

Илинди откидывается назад и закидывает длинные стройные ноги на столик.

– Можно я так посижу? Спасибо. Итак, как ты уже знаешь, некоторым испытуемым мы с Ником Виницким ставили другую версию интерфейса, в том числе и тебе. Версия Старших рас дрессирует бойцов и эгоистов, стимулируя соответствующее развитие. Наша – развивает ответственность и социальную значимость, поощряя поступки на благо общества. В текущей волне Испытания, таких как ты, социально значимых – девять человек. Всего девять из ста шестидесяти девяти испытуемых. И только один из них, человек по имени Джон Картер, стартовал относительно неплохо и в настоящий момент входит в текущую десятку лидеров. Все остальные социально значимые развиваются крайне медленно, а хуже всех – ты.

– Я? Все так плохо? – кровь приливает к лицу, горло пересыхает так, что слова приходится выталкивать задеревеневшим языком.

– Очень, Фил, очень! Твоя копия, пусть будет Фил-2, уже потеряла две жизни и осталась с последней. Если в течение суток он не захватит себе новую базу, его развоплотят, а ты лишишься всего, чего достиг. Поэтому крайне важно, чтобы вы там объединились и держались сообща. Только так у вас останутся хоть какие-то шансы.

Долгое время я молчу, не зная, что сказать. Вроде бы и не зависит ничего от меня, и вины моей в ошибках того Фила нет, но отвечать-то в итоге мне! Опустошение, накатившее на меня, не остается незамеченным. Илинди что-то шепчет, и по телу проносится целительная волна, снимающая усталость как тела, так и разума. Еще ничего не кончено! Шансы есть!

– Настя! – немного взбодрившись, я по привычке зову девушку земным именем. – Ты же могла передать эти восемь имен как угодно, обязательно было ехать именно ко мне домой?

– В прошлый раз я посадила резервы духа в ноль, чтобы организовать в твоем доме сферу безмолвия. Поверь, это не так просто, и каждый раз откат снижает мои способности на несколько суток.

– Сферу безмолвия? О чем ты? – из контекста примерно понятно, о чем, но лучше прояснить.

– Именно здесь, где мы с тобой сидим, – пространство, защищенное сферой, – она обводит вокруг нас руками, очерчивая примерные границы сферы. – Отсюда в инфополе не поступает никаких сигналов, и мы можем спокойно общаться, не привлекая внимания созерцателей. Узнай они о наших с Ником попытках вмешательства в ход Испытания, последствия будут необратимыми. Вплоть до полной дисквалификации рас.

– Так, дай-ка подумать… А созерцатели – это кто-то типа Хфора?

– Это высший арбитраж. Судьи Испытания. Они только из Старших рас, и именно они, оценивая действия испытуемых, решают, чем награждать или как наказать участников.

– А как выглядит само Испытание? Что они там делают?

Из терпеливого объяснения Илинди мне представляется картина всей той задницы Галактики, куда я – моя копия – угодил.

Некая заброшенная планетка Пибеллау в сегменте Киль-Стрельца, преобразованная Старшими как раз для Испытаний. Два солнца – большое и маленькое, причем маленькое – искусственное, установленное одной из вымерших цивилизаций планеты. Естественных спутников нет, ночной свет обеспечивается мириадами звезд. Небо днем фиолетовое с переходом в грязно-коричневый. Растительность там похожа на земную, но только похожа. Существуют хищные плотоядные виды флоры. Фауна очень агрессивна, выведена искусственно, так как растительноядных видов нет. Ночью дневные виды куда-то исчезают, и появляются огромные монстры, укрыться от которых можно только в убежище.

Все поле Испытания разбито на шестиугольники, так называемые гексагоны, каждая сторона которых приблизительно равна нашим трем километрам. «Родной» гексагон каждого испытуемого обязательно окружен шестью нейтральными. Каждый шестиугольник окружает непроходимая для животных пелена энергетического поля. Доступ в каждый следующий гексагон возможен только при условии захвата текущего нейтрального. Если же текущий, тот, на котором находится испытуемый, захвачен другим игроком, возможность пересечь границу существует. Всё поле Испытания окружает непроницаемая пелена, сквозь которую никак не проникнуть никому из испытуемых.

Каждый испытуемый имеет три жизни. Погибнув от рук агрессивной фауны, испытуемый возрождается в «родном». Погибнув от рук другого испытуемого, погибший теряет все вещи и ресурсы, бывшие при нем, а также все свои гексагоны, которые переходят в собственность убившего его. При этом испытуемый возрождается в любом ближайшем, но не обязательно, нейтральном гексагоне. Если все зоны захвачены, возрождение происходит на границе любого гексагона поля Испытания, выбранного случайным образом.

Сутки на Пибеллау длиннее наших, но в них всего тринадцать часов – хотя, это условно и идет от времяисчисления ваалфоров. Но самое странное, что время на Пибеллау бежит быстрее, чем на Земле. И если у меня здесь прошли всего сутки, то там уже не одни.

– Вообще, все это напоминает какую-то компьютерную игру, – резюмирую я рассказ Илинди. – Захваты и развитие баз, несколько жизней, и даже мобы есть! Может там с них и лут падает? – предполагаю и сам смеюсь этой нелепости.

– Лут? – недоуменно переспрашивает Илинди и пожимает плечами. – Не поняла, о чем ты. Вообще, правила Испытания не менялись сотни миллионов ваших лет. Это война… А война никогда не меняется, даже если в ней каждый за себя, а воюют в другом секторе галактики…

– Ты тоже в нем участвовала?

– Глупый вопрос, Фил. Конечно! Участвовала и одержала победу! А потом слилась с копией и все «вспомнила». Так, все, прости, но мне пора. Надеюсь, из всего это будет толк, – последние слова она говорит, скорее, самой себе.

– Куда ты сейчас?

– У меня самолет. Лечу сначала в США, оттуда в Колумбию. Буду общаться с Картером, Эдди и Ману на ту же тему. Ник, как раз, в этот самый момент летит через Казахстан в Камерун общаться с Кеном и Оло. К сожалению, по телефону такое не обсудишь.

Выхожу ее проводить, и она, мимолетно поцеловав меня в губы, выходит на лестничную площадку. Вызвав лифт, Илинди требует:

– Повтори имена!

Произношу имена потенциальных соратников второго Фила, и Настя-Илинди исчезает в недрах лифта.

Идея осеняет меня, когда я запираю входную дверь. Устроившись на диване, активирую Марту, обмениваюсь с ней приветствиями и перехожу к делу:

– В Испытании участвует моя точная копия. Так?

– Верно.

– А если на момент вхождения в портал копия абсолютная, то, значит, и твоя копия при втором Филе! Так?

– Возможно, – невозмутимо отвечает помощница. Сейчас она сидит на том же месте, где сидела Илинди, и точно так же закидывает такие же длинные ноги, не скрытые короткими шортиками, на журнальный столик.

– Возможно или точно? Ты можешь установить связь с ней?

– Даже если смогу, а я пробую и не получаю отклика, то что это даст? Так… – чувствую легкое прикосновение незримой руки к своему разуму. – Ага, сняла данные. Задача ясна.

– Ну-ка, озвучь.

– Ола, Эдди, Йована, Ману, Картер, Лети, Зак, Кен. Твоя копия должна понять, что это потенциальные союзники. С этой минуты я транслирую закодированный сигнал во вселенское инфополе. Но даже если Марта-2 сможет его принять, то как она передаст информацию Филу-2? У твоей копии интерфейс не деинсталлирован, но, однозначно, блокирован. Иначе возникнет конфликт версий – та, что используется в Испытании, работает совсем по другим принципам. По сути, та версия меняет локальные пласты реальности…

– Хрен его знает, Марта. Но если есть даже одна миллиардная процента шанса на то, что это поможет мне сохранить интерфейс, а, значит, и тебя – оно того стоит… Что ты делаешь?

– Просто расслабься…

* * *

Новая неделя может принести ряд ожидаемых проблем – от обещанных злопамятным сынком первого зама мэра проблем до моего вылета из Испытания со всеми сопутствующими последствиями. Но первая, с которой я сталкиваюсь утром понедельника, самая простая и даже комичная. Мне не во что одеться: вся одежда стала мала, и даже ранее широкие джинсы я натягиваю, с трудом втискивая разбухшие икры и бедра в штанины.

Все воскресенье я экспериментировал с «Силой». В мою вроде бы светлую, но часто такую непрактичную голову пришла идея. Во многом этому поспособствовал Марта. Казалось бы, как виртуальная сущность, существующая только в моем разуме, может ощущаться тактильно? Но раз уж я чувствовал ее прикосновения до этого, почему я не могу почувствовать воздействие сильнее? Именно об этом я думал, когда она попросила меня расслабиться и закрыть глаза. Я физически чувствовал, как ее пальцы ходят по моей голове, перебирая каждый сантиметр кожи и снимая напряжение. Сам не заметил, как уснул, а проснувшись посреди ночи, разделся и перелег на кровать.

Утром проснулся, озаренный идеей. Раз уж бустер интерфейса дает мне возможность восстанавливаться намного быстрее, чем обычный человек, то какого черта я хожу в тренажерный зал через день? Да даже обычные бодибилдеры ходят в зал ежедневно, причем без всяких интерфейсов!

За день я сходил в тренажерку четыре раза, делая перерывы на короткий полуторачасовой сон и перекус – заливался литрами протеинового коктейля. Первый раз был ранним утром в пустом зале, последний – почти ночью перед закрытием. То, что идея работает, стало понятно уже после второй тренировки. Показатель силы неуклонно рос – мышцы успевали не только восстановиться, но и нарастить мышечные волокна. Администратор фитнеса, ставший единственным свидетелем всех моих появлений за этот день, долго сдерживал удивление, но потом, когда я явился в третий раз, не выдержал. Подошел ко мне, пыхтящему под штангой, дождался, когда закончу подход, и язвительно заметил:

– Не знаю, в курсе ли ты, но ты страдаешь фигней.

– Да? И почему же?

– Ты убиваешь мышцы! Нельзя так часто заниматься, это только во вред пойдет! Ты забиваешь…

Он еще долго распинался, объясняя мне прописные истины, а я не перебивал – пусть выговориться. Народу мало, скучает, не иначе. Да и вообще, я заметил, как охотно «качки» делятся информацией. Вот только она частенько разнится, иногда даже противореча друг другу, но это дело десятое. Главное, что народ по большей части среди них дружелюбный.

– Понял, спасибо, – сказал я, когда он прервался в ожидании реакции, вытер пот с лица и приступил к следующему подходу.

Но прежде чем подхватить штангу со стойки, заметил:

– Вы во всем правы. Вот только почему утром я с трудом жал на двадцать килограмм меньше, чем сейчас?

Администратор только махнул рукой и ушел, мол, чего с дураком-фантазером связываться? А я реально жал больше. Изучив тренировочные программы не бодибилдеров, а «лифтеров»[1], я кардинально изменил метод тренировок, сосредоточившись лишь на трех базовых упражнениях. Теперь я жал вес больше, да меньше раз, сам удивляясь своим возможностям. На последней тренировке за день я поднимал лежа сто двадцать килограмм, а приседал и делал становую тягу на сто пятьдесят пять. Погуглив, узнал, что это пока не мастер спорта, но твердый второй разряд в пауэрлифтинге.

Забавно отреагировала система, переваривая новые данные, а потом выдала сразу ряд повышений силы, и с каждой новой тренировкой выдавала еще.

Так что к концу выходных я довел показатель силы до двадцати одного, за что получил восемь тысяч очков опыта. Еще три тысячи опыта дает неожиданное троекратное повышение выносливости. Такой вот побочный эффект от силовых тренировок.

Столь желанный двадцатый уровень социальной значимости стал ближе.

Утро понедельника показывает, какой я стал большой. Распирающие грудные и широчайшие спинные мышцы не дают мне натянуть ничего, кроме безразмерной футболки, которая раньше висела на мне, как на вешалке. Теперь футболка облегает тело, будто на манекене. Я мог бы пойти на работу в таком виде, но мне еще изменившийся цвет глаз и волос как-то объяснять, так что мой путь на работу лежит через торговый центр. Там я беру чуть ли не первые попавшиеся на глаза рубашку и недорогой костюм, в которые переодеваюсь в примерочной. Надеюсь, на работе никто ничего не заметит.

Уже в офисе становится понятно, что люди вообще редко замечают какие-то изменения во внешности других. Особенно это касается мужчин. Если не считать Вероники, никто ничего не заподозрил. Рыжая, перехватившая меня на лестнице, отвела меня в сторону:

– Ты чего, в бронежилете?

– Нет, с чего ты взяла?

Она недоверчиво просунула руку под пиджак и пощупала плечи и грудь.

– Ты чего? Смотри, сейчас Слава увидит, как ты меня трогаешь!

– Да брось! Ты мне как старший брат! – ее рука находит мою руку, и та непроизвольно напрягается. – Ого, какая бицуха! Качаешься, значит? Класс!

– Девушка, ведите себя прилично! – я пытаюсь отшутиться, но натыкаюсь на ее внимательный взгляд.

– О, и цветные линзы одел? И волосы… Хм… Ты как-то изменился. Не пойму… Сменил имидж?

– Да, – приходится врать. – Не надо было?

Она отходит, осматривает с головы до ног и показывает большой палец. Этим все и ограничивается.

Чувствуя на спине ее взгляд, иду по коридору. Обхожу все наши кабинеты, приветствуя коллег. Вроде бы все нормально, но я физически ощущаю какое-то напряжение. Причины выясняются позже.

Обычное для начала недели совещание руководства поначалу проходит как всегда. Руководители подразделений живо докладывают о планах на неделю, Славка говорит о полной готовности к переезду в новый офис, Марк Яковлевич с Розой Львовной докладывают статус подготовки к потенциальным проверкам. И только потом, помявшись, слово еще раз берет Кеша Димидко:

– Фил, по городу пошли неприятные слухи. Я бы решил, что чушь, но мне за утро уже два клиента об этом сказали.

– Конкретнее, Кеш!

– Конкретно, слухи можно забить на две категории. Одни касаются компании, другие – напрямую тебя. О них я говорить не буду, если хочешь, потом расскажу лично тебе.

– А что по компании?

– Говорят, что мы кидаем партнеров, уводим ключевых сотрудников, плохо выполняем свои обязательства по договорам. Говорят, что работаем без году неделя, а в совладельцах и директорах у нас… – Кеша умолкает, поняв, что сболтнул лишнего.

– И кто же у нас в директорах? – не понимает Генка. – Фил же?

– Мне тоже интересно, – задумчиво тянет Вероника. – Кеша, будь добр, закончи предложение.

– Говорят, что аферист-психопат.

– В смысле? – искренне удивляюсь я.

Кеша опять мнется и неуверенно оглядывается. Насупившийся Марк Яковлевич отрицательно качает головой, и я понимаю, что Димидко успел обсудить ситуацию с юристом, не дождавшись меня. Приходится напомнить, кто здесь главный:

– Кеша, говори, здесь все свои.

– Просто Марк Яковлевич не советовал…

– Да, советовал! – вспылив, восклицает юрист. – Личная жизнь директора не имеет никакого отношения к делам компании!

– Марк, Марк, успокойся! – вмешивается Роза Львовна. – Забыл, что у тебя сердце…

– Ничего я не забыл! Но я настоятельно рекомендую не озвучивать при коллективе порочащие Филиппа Олеговича сведенья!

– Так, стоп! – я приподнимаюсь над столом. – Друзья, а мы прежде всего друзья, а потом уже коллеги и партнеры… Так вот. Я уверен, что будет намного хуже, если у меня не будет возможности развеять всю эту чушь, если ее будут обсуждать за моей спиной! Кеша?

– Лучше я, – снова влезает Кац. Он отпивает чаю из чашки, откашливается и начинает говорить: – Итак, по городу запущены слухи о нашей компании. По официальной части к нам сложно придраться – мы чистая свежеоткрытая компания, ни у кого из акционеров в предыдущих юридических лицах ранее не было проблем ни с налогами, ни еще с чем. Поэтому бьют по личностям акционеров. По всем, не только личность Филиппа обсуждают…

– Марк Яковлевич, может, перейдете к конкретике? – перебивает его Вероника.

– Я заранее приношу свои извинения, – пожимает плечами Марк Яковлевич. – Скажем, по вам, Вероника, болтают, что вы, якобы, женщина легкого поведения, определенным путем добившаяся должности и партнёрства в «Добром деле»…

– Что? – разъяренная Вероника вскакивает, сжав кулаки. – Кто говорит?

– О Гене говорят, что он алкоголик, проигравший квартиру в карты, – продолжает юрист, не обращая внимания на реакцию девушки. Он сейчас словно врач, начавший болезненную операцию по вскрытию нарыва – начать начал, пациент орет, но все равно закончить надо и лучше поспешить. – О Вячеславе говорят в основном в контексте его криминального прошлого. Вы же отбывали срок в воспитательной колонии для несовершеннолетних, Слава? В наше время в этом ничего такого нет, у нас депутаты за спиной реальные сроки имеют, и ничего. Но… обсуждают-с!

– Да у нас полстраны сидело! – объявляет Славка. – А я вообще по хулиганке!

– Далее. Иннокентий в разводе, и говорят, что он бросил бывшую жену с грудным младенцем на руках. В настоящий момент, якобы, показывает фиктивный доход, чтобы платить минимальные алименты. Это не так, и мы все это знаем, но кто-то умно мешает правду с ложью, а такой полуправде люди верят больше всего. У Кеши действительно есть одиннадцатилетняя дочь от первого брака, но она ни в чем не нуждается. Не менее половины всех доходов Кеша отдает первой жене, это я знаю точно.

«Распознавание лжи», которое я по привычке включаю каждое совещание, подтверждает его слова. Но и это не улучшает настроение коллег, которое у всех в красной зоне.

– А что говорят о вас с Розой Львовной? – мрачно спрашивает Генка.

– О, о нас говорят только правду. Мы действительно евреи… Ну и что? – вздохнув, вопрошает Кац и переходит ко мне. – Что касается Филиппа Олеговича, то здесь слухи острее всего… – он умолкает, давая мне возможность его остановить.

– Говорите, – киваю я.

– Думаю, что все это ложь, но раз вы просите… – он разводит руками. – Филипп Олегович, вы правда на протяжении многих лет были безработным и находились на иждивении у супруги, с которой развелись незадолго до открытия компании? Причем, на момент развода она была беременна? Уверен, что нет. Также говорят о том, что вы периодически впадаете в психоз, якобы видите духов и говорите с космосом. Говорят, что до открытия агентства вы занимались экстрасенсорной практикой и лечили людей. Еще говорят, что вы просто шарлатан и аферист. Входите к людям в доверие, представляясь писателем или психологом, дабы извлечь какую-то выгоду.

– Что за бред? – восклицает Вероника. – Да Фил, наоборот, всем сам помогает!

– Что-то еще? – спрашиваю я, заметив, что Кац не закончил.

– Остальное по мелочи. Из какого-то спортивного клуба вас изгнали, в азартные игры частенько играете… Если резюмировать, кто-то делает все, чтобы ваша репутация упала ниже некуда.

– Да понятно кто! – говорит Кир. – Дорожкины мутят воду! Я еще тогда…

Его пылкую речь прерывает взбудораженный Славка.

– Фил! С вахты звонили! Там к нам толпа народу явилась! Проверка!

– Началось! – вздыхает Роза Львовна…

Первыми являются налоговики. Возглавляет процессию низенькая худая женщина с острым цепким взглядом из-под очков.

– ООО «Доброе дело»? – интересуется она и вчитывается в документы. – Кто директор компании? Кто Панфилов Филипп Олегович?

Делаю шаг навстречу.

– Я. Чем обязан?

– Встречная налоговая проверка. Вот постановление…

* * *

Налоговики явились не просто так, а в рамках проверки одного из наших контрагентов. Впрочем, Роза Львовна источает абсолютную уверенность, что проверка нам ничем не грозит.

В личном общении мне и самому показалось, что проверяющие не питают каких-либо надежд относительно этой проверки, да и ко мне интереса никакого в беседе не проявляют. Ряд формальных вопросов, после чего они удаляются в кабинет Розы Львовны, чтобы засесть там с документами.

– Не беспокойтесь, Филипп Олегович! – успокаивает меня старый юрист. – У нас все в порядке! Да и вообще, чай, не девяностые на дворе, малый бизнес душить. Не беспокойтесь!

Я и не беспокоюсь. Куда больше меня заботит источник распространения слухов. Уж больно много личной информации знает этот источник. И если все это по команде сверху от первого зама мэра, то самое время мне пообщаться с его сыном. Но сначала надо объясниться с ребятами.

Переговорив с приунывшими друзьями, заражаю их своей уверенностью, и иду к нашим продажникам. Они пока разместились в бывшей Кешиной типографии, так как переехать в новый офис мы не успели, а из-за проверки переезд отложили. Димидко успешно распродал оборудование, освободив пространство. Кроме него и ребят из «Ультрапака» в кабинете сидят еще девять стажеров, создавая непрерывный шумовой фон.

При моем появлении разговоры стихают. Атмосфера не сказать, что враждебная, но настороженная. В такой день чего ожидать от директора – непонятно. Может, уволит сейчас всех, а может, объявит, что все совсем плохо, и компания закрывается.

Кто-то откладывает телефон, кто-то зарывается в бумаги, и даже Кир Кириченко отводит взгляд и делает вид, что занят. Кеша поднимает голову и выжидающе смотрит. Марина сидит рядом с ним, и взгляд у нее обеспокоенный. Один Гриша, завидев меня, реагирует привычно – улыбается и приветливо машет рукой. Подхожу к Димидко:

– Кеша, могу поговорить с твоими ребятами?

Он кивает и шутливо-серьезно обращается к подчиненным:

– Так, народ, минуточку внимания! Шеф слово молвит!

Своего он добивается. Слышатся смешки, и обстановка немного разряжается.

– Спасибо, Кеша. Итак, коллеги! Пожалуйста, поднимите руки те, у кого есть вопросы по сегодняшней ситуации.

Рук никто не поднимает, а один из новеньких, смешливый бородатый Денис, комментирует из дальнего угла:

– Да все понятно, чего не понять-то? Про драку все в курсе, вот ответка от сынка зама мэра и идет.

– То есть, сожалений по поводу устройства к нам ни у кого нет?

– Нет, – вразнобой отвечают ребята. – Да нормально все!

– Отлично, если с этим разобрались и без меня. Тогда по слухам о моей персоне, – решаю расставить сразу все точки над «и».

– Брехня? – поднимает бровь Денис.

– Почти. Правда только в том, что я действительно был женат, но недавно развелся.

– А почему жену беременной бросили? – возмущенно спрашивает двадцатипятилетняя мать-одиночка Ирина, буравя меня взглядом, и интерес ее индикатор показывает нешуточный.

Смотрю ей в глаза, вливая во взгляд максимум теплоты и искренности:

– Нет, Ирина, к ее беременности я отношения не имею. Слово!

Она удовлетворенно кивает. Замечаю, как Маринка испепеляющим взглядом смотрит на Иру, не желая понимать, что для новеньких сотрудников я не более, чем какой-то начальник. А какой – еще не разобрались.

– В общем, со всем этим я справлюсь сам. От вас же прошу сохранять спокойствие и продолжать работать, какие бы вы еще слухи от наших клиентов не услышали. Если вам все же захочется узнать обо мне больше – о том, какой же я на самом деле человек и что собой представляю, – пообщайтесь со своими коллегами. С Киром, Гришей и Мариной мы вместе работали в «Ультрапаке». Они подтвердят, что данное слово для меня – не пустой звук. Что касается нашей компании в целом, то мы быстро развиваемся, и у вас есть отличный шанс вырасти вместе с ней…

Я обвожу взглядом притихших коллег, активирую панель управления кланом и жму на клановую абилку:

Поднять дух! (24 часа)

Способность лидера клана воодушевить соклановцев.

+50 % настроения каждому члену клана.

+25 % удовлетворённости каждому члену клана.

+5 % доверия к лидеру клана.

Откат у способности нехилый – неделя, но когда, как не сейчас ее использовать? Способность пришла вместе с третьим уровнем клана, который рос с каждым новым клиентом и сотрудником.

– Так что не киснем, ребята! К нам еще очереди будут выстраиваться, а вам останется только отбирать самые выгодные заказы! – говоря последние слова, вкладываю в них столько уверенности и харизмы, что резервы духа тают на глазах.

Дружный вопль воодушевлённых продажников сотрясает стены отдела.

– Спасибо, что выслушали! Если вопросов больше нет, за работу, коллеги!

Разворачиваюсь, чтобы уйти, замечаю, как подмигивает Кеша, а в спину доносится голос Дениса:

– Филипп Олегович! Последний вопрос! А жмете вы сколько?

* * *

На карте интерфейса я нахожу метку Александра Дорожкина. Он в китайском ресторане. Чтобы доехать, привлекаю одного из наших водителей, после чего отпускаю – у ребят встречи с клиентами, оставлять офис без колес нельзя.

Поднимаюсь по лестнице, обрамленной бронзовыми фигурами драконов, к входу. Тяжелая дверь, к ручке которой тянусь рукой, открывается передо мной. Ее придерживает пожилой швейцар. Только пройдя мимо него, вспоминаю про чаевые, которые мог бы ему дать, но уже неловко возвращаться. Нет пока такой привычки, да и неоткуда ей было взяться.

На входе вижу симпатичную девушку азиатской внешности, по всей видимости, хостесс.

– Добро пожаловать в «Пекинскую утку»! У вас зарезервирован столик? – спрашивает она.

– К сожалению, нет.

– Тогда… – на лицо девушки ложится тень, но тут же сходит, когда она, поводив пальцем по экрану, что-то решает. – Могу предложить вам столик в дальнем зале. Я вас провожу.

Первая неожиданность случается, когда я, проходя мимо, вижу, что Дорожкин сидит с отцом, тем самым Эдуардом Константиновичем. Они оживленно беседуют, орудуя палочками. Никакой охраны, сопровождения или свиты. Первый заместитель мэра города в общественном месте демократично обедает с сыном. Пробежавшись по его профилю, сворачиваю его – почитаю потом.

Младший, стрельнув глазами, мажет меня взглядом, не узнавая. Индикатор его интереса это подтверждает – он меня не узнал. Узнал бы, вряд ли так спокойно сидел.

Я делаю заказ – острое овощное ассорти с говядиной, после чего перехожу к наблюдению. Посадили меня в центре зала, забитого людьми, и для меня это шанс спокойно поговорить с парнем. Вряд ли он будет устраивать сцены на публике.

Своего шанса я дожидаюсь, когда почти доедаю горячее. Старший Дорожкин оставляет сына и стремительно удаляется. Младший остаётся расплатиться по счету. Отложив палочки, вытираю губы салфеткой, включаю «Распознавание лжи» и подхожу к его столику.

– Добрый день, Александр!

Он закидывает в пенал пару пятитысячных купюр, захлопывает его, сует бумажник в карман пиджака и поднимает глаза.

– Добрый… Э… Мы знакомы?

– Могу присесть? Надо поговорить.

Он неопределенно кивает. Сажусь напротив, прямо на то же место, где сидел его отец.

– Александр, вы меня помните?

– Блин, нет! Вы кто?

Не врет! Он реально меня не помнит! Пару секунд перевариваю новые данные, решая, что делать дальше. Просто, извинившись, уйти? Нет, все-таки надо до конца разобраться.

– Меня зовут Филипп. В прошлую пятницу в «Аномалии» у нас произошла стычка. Сначала у вас с моими коллегами, потом со мной.

– В «Аномалии»? Э… Я был в «Империи», там познакомился кое с кем… Потом мы еще куда-то поехали… – его лоб морщится, вместе с индикатором лжи показывая, что он и правда не помнит, был ли он в клубе. – А! Точно! Черт, чувак, так это ты мне врезал? – он вдруг взрывается хохотом. – Ха-ха-ха! Серьезно, на следующий день проснулся, все болит, под ребрами синяк… Говорил мне Серый, чтобы я тормознул!

– Честно говоря, если бы я вас…

– Да брось! – перебивает он. – Мы же подрались? Так что можно на «ты».

– Если бы я тебя не остановил, все кончилось бы куда хуже. И Серый этот твой – тот еще амбал, точно бы покалечил кого-то из моих.

– Это да, Серый – зверь! Слушай, а ты чего хотел-то, Филипп?

– Слушай, Саня, – чутьё подсказывает верную манеру разговора с этим парнем. – Мы когда в том клубе расставались, ты обещал создать проблемы моей компании…

– И что?

– Твое обещание в силе?

– Слушай, чувак, если бы я даже реально хотел их создать, я знать не знаю, что у тебя за компания! Забей! – слова его веют теплом, он не лицемерит. – А что у тебя за компания? Ха-ха-ха! – я чуть напрягся, и он это замечает. – Ладно, мне надо бежать. Даю слово, что не держу зла. Проблем не будет, не ссы!

Он встает и уходит, оставляя меня наедине с мыслями и вопросами. Клеветническая информация, распространяемая об акционерах компании, известна ограниченному кругу людей. И каждый из них – мой друг, партнер и коллега.

Тогда кто сливает?

Глава 12. Не бойтесь врагов

– Почему эта игрушка ломает остальные?

– Она запрограммирована на уничтожение конкурентов.

– Как Microsoft?

«Симпсоны»

Один мой знакомый частенько любил повторять, что для него все люди – сволочи и мерзавцы, пока не докажут обратного. Примерно такой же философией я руководствовался в управлении кланом в Игре. Все новички клана по определению были нубами и «раками»[2], и только полноценное участие в рейде могло доказать иное. «Оптимизация» выжгла мне все навыки Игры, но такие вещи я помню.

С получением интерфейса эта надежная и безопасная (ведь если не доверишься, то и не предадут) жизненная философия стала сбоить и трансформироваться в свою противоположность. Относиться к окружающим я стал так, будто изначально знал о том, что они – люди хорошие. И до этого момента это меня не подводило.

Начать копать стоит, безусловно. Но, может, дело не в моих ребятах?

Вика! Из всех, кто меня знает достаточно хорошо, она – самый явный кандидат. Мотив? Имеется. Последняя наша встреча показала ее отношение ко мне. Честно говоря, если это окажется она, я даже вздохну с облегчением. Не хочу верить, что в компании «крыса».

Звоню своей бывшей девушке. Она долго не отвечает, но я настойчив.

– Алло, слушаю, – в трубке раздается ее бесцветный голос.

– Привет. Надо поговорить. Найдешь пять минут?

Вика вздыхает, но к моему изумлению, не посылает меня, а спрашивает:

– Когда?

– Как можно скорее.

– Через полчаса в кофейне возле нашего офиса. Помнишь?

– Да, знаю. Выезжаю.

Расплатившись, вызываю такси и еду на встречу. Наш путь лежит через одно памятное мне место. Мы проезжаем мимо того ресторана (того самого, куда Петр Иванович повел нас праздновать сделку с Виницким, и перед которым у меня произошел первый выем), с которого у меня с ней все началось и испытываю легкое сожаление. Ведь начиналось у нас с Викой все так спонтанно и… хорошо.

В кофейне шумно и тяжело дышать. В помещении хоть топор вешай – вейперы запарили весь воздух своими электронными сигаретами. Приторно-липкий запах забивает все рецепторы. Осматриваюсь, пытаясь найти знакомую фигуру в гуще народу, и нахожу её. Вика уже сидит за барной стойкой, гипнотизируя кружку капучино.

Планирую, что задам только один вопрос, но одним не ограничивается.

– Привет!

– Что хотел? – Вика сразу переходит к делу

– Узнать, имеешь ли ты отношение к тому, что сегодня с утра обо мне и моей компании пошли грязные слухи. Просто ответь «да» или «нет».

– Нет. Никакого отношения не имею, – её голос ровный, а по моей коже проходит теплая волна. Вика не врет. Мне этого достаточно, но она продолжает: – Я слышала, что говорят. Но это не от меня. Я никому и ничего не рассказывала ни о тебе, ни о твоей компании, не считая той беседы, при которой ты присутствовал.

В этот раз дохнуло холодком. Не сильным, примерно таким, каким веет из холодильника, когда его открываешь, но она не до конца искренна.

– Хочешь сказать, что и своему новому парню о нас ничего не рассказывала?

– Не твое дело, но я отвечу. Ты тогда поступил гадко, но отвечая ему на последовавшие после твоего визита вопросы, в подробности я не вдавалась. Просто подтвердила, что мы некоторое время были вместе. Ничего серьезного, легкая интрижка. Больше ничего, – она говорит правду. – Если у тебя всё, мне пора. За кофе сам заплатишь.

Не притронувшись к капучино, она уходит, оставляя меня в тягостных раздумьях.

Оставаясь в кофейне, звоню Кеше:

– Утром не уточнил, спрошу сейчас. От кого ты слышал слухи обо мне и компании? Кто именно тебе первым сказал?

– Да все говорят… – отвечает Димидко и замолкает, вспоминая.

Часто, используя слово «все», люди подразумевают всего лишь нескольких. Как правило, из ближнего круга. Помню, Янка мне доказывала, что «все» уже перешли на какую-то там модную диету. «Всеми» оказались две подруги. Так что Кешины слова обо всех вполне могут ограничиваться парочкой клиентов.

– Конкретнее!

– Так… Фил, я с утра два десятка звонков сделал, сейчас посмотрю записи… Ага, вот. Аркадий Соркин, «Кравец Финанс Групп». Название громкое, но контора небольшая.

– Соркин? Скинь его контакты.

Через пять минут я еду в офис «Кравец». Соркин согласился со мной встретиться.

* * *

В кабинете-аквариуме Аркадия Соркина царит минимализм. Сам он встречает меня, выйдя из-за высокого стола без стула, работать за которым можно только стоя. Грузный сорокашестилетний мужчина с опухшим лицом протягивает руку:

– Аркадий Соркин. Извините, сесть не предлагаю, просто некуда. Мой диетолог советует проводить больше времени на ногах, и, кажется, я воспринял его рекомендацию слишком буквально, – он извиняюще улыбается. – Чем обязан, Филипп?

– Аркадий Валерьевич, я бы хотел сказать, что я к вам с невероятно взаимовыгодным предложением, но цель моего визита другая.

– Понимаю.

– Сегодня утром в беседе с моим коммерческим директором Иннокентием Димидко вы поделились некими… слухами о нашей компании. Как вы понимаете, я не смог закрыть на это глаза, и сейчас пытаюсь определить источник этих инсинуаций.

– Простите мне мое любопытство… Скажите, а эти слухи имеют под собой основания?

– Не на любой вопрос можно ответить однозначно, Аркадий Валерьевич. Скажите, вы перестали пить коньяк по утрам?

Финансист долго смеется и грозит мне пальцем. Отсмеявшись, он серьезнеет и переходит к сути:

– Вы не Малыш, а я не Карлсон, но идею я понял. Дыма без огня не бывает, но надымить можно и одной сигареткой.

– Вот именно. Много лжи, натянутой на каркас правды.

– Хорошо сказано! – Соркин поправляет очки, сползшие на переносицу, подходит ближе и доверительно рассказывает: – Вчера я был на благотворительном вечере, посвященном творчеству молодых художников города. Ко мне подошел ранее незнакомый мне молодой человек, представившийся Константином. Коммерческий директор какой-то компании, связанной с упаковкой. В ходе разговора он упомянул вас, и я заинтересовался, так как планировал сегодня подписать с вами договор.

– Кажется, я понимаю, о ком идет речь.

– По правде говоря, я поверил всему, что он сказал. Он был очень убедителен и внушал доверие. Очень обходительный молодой человек, надо признать. Сейчас таких мало. Думаю, пересказывать вам детали разговора будет некорректно по отношению к нему.

– Этого достаточно, Аркадий Валерьевич. Я вам очень благодарен за то, что прояснили ситуацию. Спасибо.

Я собираюсь попрощаться, но он придерживает меня, трогает за воротник, как бы поправляя и спрашивает:

– Позвольте поинтересоваться… У вас с этим Константином какой-то конфликт? Я просто не понимаю! Ваши компании работают в разных сферах, зачем ему это?

– Это связано с женщиной, – загадочно произношу я и, пожав ему руку, собираюсь уходить.

Обернувшись, вижу, как Соркин смотрит мне вслед, поджав губы, и чему-то кивает:

– Я еще раз подумаю насчет договора с вами, Филипп.

* * *

Итак, если слухи распространяет Панченко – тот самый новый коммерческий директор «Ультрапака», пришедший на место Павла Андреевича, а Вика не является для него источником информации, то остается только вариант, при котором он сам накопал подробностей. Потому что Вика совсем не так хорошо знает моих партнеров, да и вообще, вряд ли в курсе о новых дольщиках «Доброго дела». Единственный человек, кого она более-менее знает, это Славка. Веронику она видела лишь раз, а с остальными никогда не встречалась, а я не рассказывал.

А значит, «крыса» среди нас все-таки есть. Ею не может быть никто из стажеров, они работают у нас меньше недели. Но тогда кто? Кир, Маринка и Гриша сами ушли из «Ультрапака», недовольные новым шефом. Вряд ли это Марк Яковлевич и Роза Львовна – им это точно не нужно, впрочем, как и Веронике с Кешей. Эти четверо поставили на бизнес все, что у них было. Остаются Сява и Генка. Оба стали партнерами без денежных вложений, у обоих – самые маленькие доли, и оба наиболее мне близки. Скажем, про те же азартные игры хорошо знает только Генка, а о беременной Янке в курсе только Слава – именно он общался с ней, когда она пришла к нам в поисках работы, зная, что она моя бывшая жена.

Накручивая себя все больше, я добираюсь до «Чеховского». Взбежав по лестнице, врываюсь в новый незаселенный офис и занимаю свой новый кабинет. Стены все еще пахнут краской, а мебель – клеем. Распахиваю все окна, чтобы проветрить помещение, и зову к себе первым Славку.

Бывший гопник, сейчас больше похожий на рядового клерка – черные брючки, белая рубашка с короткими рукавами и, конечно, черные лакированные туфли с острыми носками. На голове некое подобие пробора, но волосы у него непослушные, и вихры торчат. От старого образа осталась только походка. Она все такая же гопническая – задранный подбородок, развернутые плечи, свисающие руки и шаркающий шаг «щечкой» – внутренней стороной стопы – вперед. Под мышкой у него кожаная папка.

– Случилось что?

– Да. Я встретился с Дорожкиным-младшим.

– Да ладно!? – Славка бьет кулаком по ладони. – Это он?

– Нет. Не спрашивай, почему я уверен, но точно не он и не его отец. Это Константин Панченко, один мудак из «Ультрапака», компании, где раньше я работал.

– Это та, откуда Кир, Марина и Гриша?

– Да, она, – опомнившись, я активирую «Распознавание лжи». – Так что ответь мне, Слав, не ты ли слил этому товарищу личную информацию о партнерах?

– Что? – возмущение Сявы настолько искренне, что сквозь маску клерка явно проглядывает хищный оскал гопоты. – Фил, ты чо?! Крысу во мне увидел? Берега…

– Стоп! – мне приходиться рявкнуть, включив командные нотки. – Просто ответь прямо – передавал Панченко информацию о компании и дольщиках?

– Нет, б…! – рявкает в ответ Сява. – Не передавал! Да с чего ты вообще решил…

Он продолжает орать, а меня обдает истинным жаром пустыни, а с сердца сваливается огроменный камень – пожалуй, его предательство стало бы для меня ударом. Одно дело, когда так с тобой поступают малознакомые партнеры, другое – очень близкий человек, в судьбу которого ты без всяких корыстных побуждений искренне вложился своим участием.

– Я должен был спросить, – спокойно говорю я, когда он заканчивает свою пылкую речь. – Сам посуди. Слил кто-то из наших, это точно.

– Погоди… – Сява морщит лоб, глядя в пол. – Слушай! А это не могла сделать Виктория Алексеевна? Она же, получается, тоже в той компании работает и о нас почти все знает… Плюс, ты говорил, с кадровиками компаний города хорошо знакома, могла по своим каналам пробить по тому же Кеше. А потом Панченке рассказать…

– Слав, это точно не она.

– Уверен?

– Я не не уверен.

Сява понимающе хмыкает и улыбается.

– Я пойду? Мне от Розы Львовны надо документы отвезти кое-куда.

– Нет, побудь здесь. Я хочу с каждым поговорить.

Разговоры с Генкой, Кешей, Марком Яковлевичем, Розой Львовной и Вероникой дают тот же результат и реакцию. Никто из них отношения к проблемам компании не имеет.

Гена заявляет, что он знать не знает никаких Панченко, а о делах фирмы даже с женой не говорит. Кеша крутит пальцем у виска и все отрицает. Пожилая чета Кац и Резниковой относятся к устроенному мной допросу с пониманием. Раздражение Розы Львовны проскальзывает больше от того, что в ее кабинете засели налоговики, и оставлять их надолго ей бы не хотелось. Больше всех ярится рыжая бестия Вероника, возмущенная и оскорбленная настолько, что громко хлопает дверью, послав меня в пешее эротическое путешествие на прощание.

– Черт, – чешет репу Сява. – Штукатурка чуть не обвалилась… Совсем Вероника не бережет наш труд.

– Иди и догони ее. Объяснишь, что я с каждым так разговаривал. Я пока перейду к ультрапаковским ребятам.

Хотел позвать сразу всех троих, но оказалось, что Кир выехал на встречу. Гриша с Мариной, приоткрыв дверь, просовывают головы и топчутся на пороге:

– Фил, звал?

– Да, заходите. Садитесь.

Ребята озираются, но не решаются сесть, видя, что я стою. Какое-то время я просто разглядываю их лица, стараясь рассмотреть признаки смущения или беспокойства, но ничего подобного не нахожу. Поначалу. А потом затянувшееся молчание обрывает Гриша:

– Фил, ну? Говори, чего хотел, у меня там клиент на линии висит… висел, бросил трубку уже, наверное.

– Ребята, когда вы в последний раз общались с бывшим шефом?

– С Костылем?

– Да, с Панченко.

– Так это… Когда заявление об увольнении принес ему, – отвечает Гриша. – Больше его не видел.

– А ты, Марин?

– И я тогда же. А что случилось?

– Вы никому не рассказывали о нашей компании в плоскости тех слухов, что идут по городу?

– Я – точно нет! – уверенно заявляет Гриша.

– И я не рассказывала. А что случилось? Ты что, думаешь, это мы? – Марина плотно сжимает губы и смотрит исподлобья.

– Теперь точно знаю, что не вы. Но кто-то из наших. Больше просто некому.

– Может, Кир? – переглянувшись с Гришей, предполагает девушка.

– А с Киром-то что не так?

– Да знаешь, Фил… – Гриша опускает глаза. – Он какой-то странный в последнее время.

– В чем это выражается?

– Он снова курить начал! – восклицает Марина. – Ни с кем не общается, утром придет, буркнет «Привет», вечером – «Пока», да и все.

– Реально, Фил, я его не узнаю! – добавляет Гриша. – У него точно что-то случилось!

В последние дни, просматривая профили соклановцев каждое утро, я обращал внимание на понизившийся индикатор настроения Кириченко, но не думал, что это серьезно.

– Так, ладно. Я сам с ним поговорю. Увидите его раньше меня – не говорите, о чем мы общались. Ок?

– Не вопрос, конечно, – ребята уходят.

В клановой вкладке я нахожу профиль Кира и внимательно изучаю:

Удовлетворенность: 62 %.

Страх: 63 %.

Настроение: 18 %.

Это он под клановым бафом такой удовлетворенный, а без него картина была бы еще мрачнее! Кир, Кир, Кир… Как же так? Да что с тобой происходит?

* * *

Кира перехватываю на подходе к офису. Его метка так медленно передвигалась по карте, что я понял – он идет пешком. Замечаю его за квартал от парка, где собираюсь с ним поговорить. Увидев меня, стоящего прямо на его пути, он вздрагивает и смущается. В его руке дымится почти докуренная сигарета.

– Привет, Кир.

– Виделись же сегодня, – буркает он, ища взглядом, куда бросить окурок. – А ты чего тут…?

– Вышел проветриться, освежить голову, обдумать происходящее, а тут ты. Составишь компанию?

– Э… Фил, мне в офис надо, у меня там дела еще. – Кир вызывающе, глядя мне в глаза, глубоко затягивается, прищурившись, вытягивает дым до фильтра и бросает окурок под ноги, после чего давит его подошвой.

– Да мы недолго. По парку прогуляемся туда-обратно, и пойдешь свои дела делать. Если хочешь, можешь еще покурить.

– Хм… Ладно, покурю.

Я жду, пока он вытащит и раскурит сигарету. Его индикатор настроение снизился еще на несколько процентов, и упадок духа теперь очевиден. Он как-то съёжился, сгорбился, и его ощущения мне хорошо понятны – спрятаться от мира, скрыться, зарыться под одеяло, желательно с интересной книгой, большой чашкой чая и какими-нибудь вкусняшками. И чтобы никто не звонил, не беспокоил лет эдак двести. Но деньги сами себя не заработают, вкусняшки стоят денег, и счета тоже как-то надо оплачивать. А потому Кир сейчас идет рядом и терпит. Терпит меня, необходимость общаться и как-то досидеть рабочее время.

Несколько минут мы просто молча идем по парку. Кир погружен в свои проблемы, о которых мне предстоит выяснить, а я восстанавливаю резервы духа. «Распознавание лжи» энергозатратно, и хорошо, что регенерация духа у меня повышенная.

– Кир, ты слил Косте Панченко инфу о нас? – задаю вопрос в лоб, чтобы не оттягивать неизбежное и сразу все прояснить.

Кир долго молчит, как-то отстраненно молчит, будто не слышит или находится мыслями совсем не здесь. Дышит он тяжело и как-то осипло.

Мне приходится задать вопрос еще раз, но и тогда он не отвечает. А когда начинает говорить, это больше похоже на исповедь, поток сознания, прервать который я не решаюсь.

– Фил, я болен, ты знаешь. Болезнь дала осложнения. Мне жить осталось, может, лет пять! Врачи больше не дают, да и вообще, прогноз неблагоприятный. На нормальное лечение у меня денег нет, лекарства дорогие, ты понимаешь? А тут еще и это! Это… – Кир умолкает, формулируя мысль. – Он сам пришел. Как-то узнал, где я живу и приехал ко мне домой. Приехал, чтобы сказать, что все знает… Фил, это было один раз! Как раз перед тем, как я лег в больницу! Просто деньги очень были нужны, а он не то, что в займе, в авансе отказал! Поэтому я пошел на это… – Кир снова уходит в себя, бормочет что-то в свое оправдание, и в целом, картина мне понятна, но оставлять бывшего друга в таком состоянии я не могу.

– Кир! – при звуке своего имени он вздрагивает. – На что ты пошел, Кир?

Он вдруг закашливается и кашляет долго, надрывно, выплевывая легкие. Откашлявшись, он шумно дышит, сплевывает и тянется за сигаретой.

– Брось! С ума сошел? Убиваешь себя?

– Да какая уже разница? – Кир закуривает. – Короче, я слил партию упаковки одним хабаровским дистрибьютерам. Дал им скачуху в тридцать процентов, типа за объем. Десять они откатили. Панченко это как-то выяснил, надавил на дальневосточников, те меня сдали. Короче, он тряс у меня перед носом уголовным кодексом и объяснительной с признанием менеджера, с которым я работал. По итогу забрал все деньги, что оставались. Потом начал расспрашивать про твою компанию. Что делаем, чем занимаемся, кому принадлежит бизнес, кто в учредителях… По клиентской базе интересовался особенно – и по пресейлам, в том числе.

– И ты ему все рассказал?

– Что знал, рассказал. Я виноват. Делай со мной, что хочешь, мне уже все равно. Не в тюрьму, так в могилу – вот куда мой путь лежит… Фил! Я не думал, что он это как-то будет использовать! В мыслях даже не было навредить твоей компании! Да и говорил он вежливо, не наседал, не прессовал. Мы с ним выпили даже, разговорились… Само как-то вылезло…

– Дурак ты, Кир.

– Да и пофиг уже… – он жмет плечами. – Если возможно, ребятам не говори. Не знаю, как им в глаза теперь смотреть.

– В глаза им тебе теперь смотреть не придется. Ты уволен.

– Так что, мне можно уже не идти в офис? Свободен?

– Свободен… – выставив вероятностные фильтры, я делаю несколько запросов по поиску в интерфейсе. – Свободен, да не совсем. Для начала, сигареты выбрось, косячник. Потом зайдешь к Розе Львовне, пусть под мой отчет выдаст тебе денег. Я ей скажу, сколько. Потом купишь авиабилеты в Москву. Там пойдешь к доктору Зайцеву Андрею Алексеевичу, главному врачу-пульмонологу госпиталя имени Бурденко. Он тебя вылечит. Лечение платное, так что фотки счетов будешь высылать Резниковой. Компания оплатит.

Кир долго неверяще смотрит, пытаясь разглядеть хоть что-то в моих глазах, но ничего кроме жалости и презрения там нет.

* * *

Система никак не реагирует на мой последний подарок Киру, хотя подарил я ему ни много ни мало жизнь. Конкретно в том самом военном госпитале и у того врача вероятность полного выздоровления Кириченко – сто процентов. Для примера, в нашей городской больнице – меньше сорока. Как бы не злился на него, оставить его не только без работы, но и без надежды на выздоровление я не мог.

Отправив его в офис, звоню Резниковой, даю указания по Кириченко, а сам, выяснив местонахождение Панченко, вызываю такси. Надо с ним разобраться.

Теперь, когда я уверен, что все, закрутившееся вокруг нашего агентства, исходит от него, и просто совпало со стычкой в ночном клубе, мне остается распутать последний узелок.

Любые непонятки требуют прояснения. В случае с Панченко прояснения требует причина его поступков.

Девяносто девять процентов, что дело в Вике. Я кляну себя последними словами за свою несдержанность, за то, что сказал напоследок, уходя из его кабинета в нашу единственную встречу. Потрафил собственному мужскому эго, почувствовал минутное удовлетворение, но по факту – мало того, что повел себя, как козел, так еще и на бизнес навлек кучу проблем.

И если причина в этом, то я сам себе злобный антропоморфный дендромутант, и это даже хорошо. Тогда все станет кристально понятным: дело в ревности или задетом самолюбии Панченко, он завелся, потратил ресурсы, покопал и ответил. Больно, неприятно, но жить с этим можно. И ответить тоже можно, да так ответить, что мало не покажется!

Но если причина иная? Именно этот вопрос и заставляет меня ехать в другую часть города в какой-то ресторан, где сидит Панченко.

В такси замечаю, как мерцает иконка виртуального помощника. Такое на моей памяти впервые, так что реагирую сразу, как заметил, активацией Марты.

– Что случилось? – спрашиваю её мысленно, чтобы не смущать таксиста.

– Мой двойник принял сигнал. Информация, которую ты просил передать, у нее. Но как сделать, чтобы Фил-2 получил данные, пока непонятно. Марта-2 прочно заблокирована вместе с самим интерфейсом в разуме копии. Она пытается взломать доступ к его энергоресурсам, чтобы, если не активироваться, то хотя бы вбить данные в его сознание, но пока безуспешно.

– Шансы есть?

– С высокой вероятностью – есть. Мой входящий сигнал она приняла сразу, и все это время работала над получением исходящего доступа к инфополю. Как видишь, успешно. – Марта исчезает, оставляя вместо себя спрайтовое изображение помощника.

Дальнейшее выводится текстом.

Внимание! Критический уровень резервов духа носителя! Произведен вывод дополнительной информации в продолжение прерванного разговора с помощником в новом окне.

Деактивация виртуального помощника…

Пробегаюсь глазами по короткому тексту, который Марта не успела сообщить лично. Не знаю, удастся ли мне там пройти Испытание, но настроение улучшается. Фил-2 все еще жив и захватил уже двенадцать гексагонов, что бы это ни значило.

* * *

Панченко сидит в окружении представительных людей в костюмах и что-то оживленно им рассказывает. Остановившись в центре зала ресторана, я изучаю его, не узнавая. С нашей встречи прошло три недели, а он очевидно похудел. Куда-то исчез второй подбородок, проявились скулы, почти исчез живот. Выглядеть он стал, однозначно, лучше, чем раньше. Текст надо его головой гласит:

Константин Панченко, 27 лет

Текущий статус: коммерческий директор.

11 уровень социальной значимости.

Класс: манипулятор 6 уровня.

Не женат.

Замечен в противоправных действиях!

Отношение: Враждебность 15/30.

Интерес: 83 %.

Страх: 11 %.

Настроение: 88 %.

Панченко явно время зря не терял. Три недели назад он был восьмого уровня социальной значимости, это я помню точно. Но как он так резво прокачался? Неужели партизанская война против меня и моей компании так высоко оценена, что дала ему несколько левелапов, или как там растет уровень у тех, кто без интерфейса? Или же он сделал что-то очень важное для общества?

– Вам помочь? – обернувшись, вижу официантку. – Вас ожидают?

– Э…

– Какие люди! Господин Панфилов! Вот так встреча! – на мое плечо опускается рука Панченко, а сам он обращается к официантке: – Девушка, мы сами разберемся, спасибо!

– Константин? Не ожидал вас здесь встретить, – безбожно лгу я. – Как раз хотел к вам заехать, обсудить один вопрос.

– Что вы говорите! А я как раз освободился и могу уделить вам пять-десять минут, которые у меня есть до следующей встречи. Присядем? – он садится, и я устраиваюсь напротив. – Встреча за встречей, клиент за клиентом… Только и успеваем товар отгружать. Вал продаж, поток бешеный! А у вас как дела? – он делает акцент на слове «вас». Его улыбка словно приклеенная, да вот глаза не улыбаются, а цепко смотрят, оценивая реакцию, мимику и считывая данные.

– О, у нас все превосходно! – отвечаю ему такой же улыбкой, вливая всю уверенность, что у меня есть.

– Правда? – едва заметно хмурится Панченко. – А я слышал, проверки у вас, клиенты от вас бегут…

– Клиентов новых найдем, проверки ничего не дадут. Медведя комар пытался укусить, да хоботок обломал, слышал такую байку?

– Не понял…

– Все ты понял, гнида ты мелкая! Слухи о нас распускаешь, урод? Соркин мне все рассказал, можешь не увиливать.

С каждым моим словом его улыбка все шире и шире.

– А ты злишься… Ха-ха! Значит, все правильно я сделал! – посерьезнев, восклицает Панченко. – И, поверь мне, я на этом не остановлюсь! Я умею убеждать людей! Я и тебя и компанию твою с дерьмом смешаю!

– Сам сначала отмойся, смешиватель… Смердишь.

– Ну-ну. Ладно, некогда мне тут с тобой любезностями обмениваться, – он говорит куда-то в воздух, потому что глаза его бегают, словно он осматривает пространство вокруг меня – слева, справа, сверху…

Сверху! Я открываю подробный профиль Панченко, раскрываю список его навыков и быстро мотаю. В самом низу окна есть интересная пометка.

– Я вижу, для тебя очень важен этот разговор, – говорит он. – Тебе, наверное, интересно, за что? Почему я так поступаю? Я скажу тебе, почему…

– Из-за Вики? Так кроме меня у нее и другие были, можешь не сомневаться.

– Будут и после меня. Я ее бросил, – пренебрежительно заявляет Костя. – Не люблю пользованный товар. Здесь вопрос в другом. Видишь ли, у меня есть дар: я вижу, как люди действительно ко мне относятся. Ты тогда, когда явился ко мне в кабинет, отнесся ко мне очень презрительно. Не отрицай, меня не обманешь. Ты и сейчас сидишь и презираешь меня. Высокий, здоровый, накачанный, директор компании… Что, думаешь, я не знаю, как ты ко всему этому относишься? Самодовольный! Ты же на людей, как на дерьмо, смотришь!

– У тебя комплексы с этим какие-то что ли? – мне уже все ясно, и разговор надо сворачивать. – Что ты прицепился к дерьму?

– Да, прицепился! Потому что ты и есть оно самое! И я не отцеплюсь, пока не смешаю тебя…

– Всё-всё, не продолжай, я понял.

– Ты бы видел себя со стороны, когда так гордо заявил о том, как любит Вика. «Она любит медленно»! Урод! Моральный урод!

Панченко резко встает, бросает купюру на стол и быстро уходит. С его мотивацией все более-менее понятно, и как противодействовать, я придумаю. Дар у него, надо же! Придумал тоже.

Система не ошибается. Константин Панченко – «носитель интерфейса Augmented Reality! Platform. Home Edition. Версия 7.2», как и я.

Глава 13. Границы, усвоенные в детстве

Когда Ганди продвигал свою философию ненасилия, он, видимо, не знал, насколько круто убивать всех вокруг!

«Теория большого взрыва»

– Нет! Пожалуйста! Нет! Не надо… – бормочет ничто.

Извивающееся у моих ног существо сложно назвать человеком. Слизняк, червь, тля, но не человек. Ничтожество! Зак, истекающий кровью и размазывающий по лицу слезы, жалок. Его лохмотья окончательно растрепались после моих жестких пинков и развалились. Теперь он в одном белье, а его здоровье в красной зоне.

Йована неодобрительно хмурит брови, но молчит. Хватило одной активации таймера развоплощения, чтобы эта сука заткнулась.

Мы перехватили Зака у самого камня активации. Он уже почти возложил руку, когда по моей команде сербка разнесла стрелой ему плечо. Единственная причина, по которой он еще жив – мне нужна информация.

– Фил, прошу, у меня осталось шесть минут… Пожалуйста!

– Пожалуйста? Ха-ха! – этот слизняк думает, что волшебное слово ему поможет, меня это веселит. – Ты рассказал не всё! Так что говори, если не хочешь получить этим клинком в глаз! И с чего ты взял, что я дам тебе захватить этот гекс? Он мой по праву! По праву сильного! У тебя нет шести минут, я тебя сам убью.

– Ты обещал! Ты же дал слово! Мы же договорились… – сильный пинок под дых выбивает из него воздух.

– Я поступаю со своими словами, как захочу. Рассказывай подробнее о Тафари.

Подношу кинжал острием к его горлу. Зак сглатывает, боясь пошевелиться. Обреченно кося глазом на таймер развоплощения, он тихо и устало рассказывает:

– Я уже говорил, что больше ничего не знаю. Сам с ним я не общался, он убил меня сразу, как увидел. Тот парнишка, Майк… Майк рассказывал, что Тафари захватил практически весь центр поля Испытания с севера на юг… У него носорог. Его военный юнит – боевой носорог, которого можно использовать как ездовое животное. Рассекая на нем, нигериец захватывает гексагоны один за другим…

– Один носорог?

– Вроде, да.

Червь себя исчерпал. Больше из него ничего полезного не выжать. Перехватываю кинжал, заношу руку над съёжившимся Заком и… Вскрикиваю от боли! Сука!

Получен урон: 178 (выстрел из лука Йованы).

Вы ошеломлены! Эффект продлится 3 секунды.

Стрела, выпущенная сербкой, пробила мне запястье. К несчастью, еще и сработал обездвиживший меня эффект ошеломления её артефактного лука. Моё тело, потерявшее контроль над мышцами, падает на землю. Удар лбом о камень активации сносит мне почти пять процентов здоровья.

Рассвирепев, мыслекомандой запускаю девятисекундный таймер на развоплощение предателя-вассала. Так ей, твари!

Хват ослабляется из-за перебитых нервов и мышц, Нечестивый кинжал поглощения визжит на грани ультразвука, а его обтекшая кисть рукоятка рвется и втягивается в свое основание. Оружие, поглощающее жизнь, выскальзывает из разжимающегося кулака. Разрывая мышцы, сосуды, круша мелкие кости, я переламываю застрявшую в руке стрелу и вырываю ее. Зубы стиснуты так сильно, что начинают крошиться, но я не кричу. Из моего нутра вырывается лишь безумное мычание. Гнев, ярость и боль внезапно, в один миг, исчезают – стоит мне отойти от воздействия проклятого оружия, а телу начать заращивать зияющую сквозную рану.

Одновременно со всем этим подбежавшая Йована пинком отправляет артефакт куда подальше, а встрепенувшийся Зак отчаянно активирует командный центр, захватывая гексагон. Третья волна генерации базы выталкивает нас наружу – за пределы образовавшегося убежища.

Уже в полете, сопровождаемом обиженным ревом взлетевших динозавров Рекса и Танка, с ужасом думаю о таймере Йованы и успеваю отменить развоплощение за секунду до истечения времени. Приземлившись, качусь по инерции через голову кувырком назад. Система сыпет одно за другим сообщениями о полученном уроне, и финальное возникает сразу после того, как я больно бьюсь затылком об ограждение новой базы Зака.

В нескольких метрах от меня завершает падение и замирает брошенной куклой Йована.

Мое тело быстро регенерирует, позволяя уже через пару секунд вскочить на ноги и подойти к девушке. Она все так же лежит, двумя руками сжимая чудом не разломанный при падении лук – Беспощадные челюсти Канавара. Её шлем, который она сняла после инста, вращаясь, все еще движется по гладкой поверхности базы куда-то вдоль ограждения.

Протягиваю девушке неповрежденную руку, чтобы помочь встать. Она её игнорирует, сверкнув глазами из-под густых бровей, встает сама, кладет извилистый лук у моих ног и, опустив голову, встает на одно колено, ожидая решения своей судьбы. О том, что она волнуется или боится последствий поступка, говорит румянец на щеках и пульсирующая в сто пятьдесят ударов в минуту жилка на виске. Повышенное восприятие позволяет замечать такие мелочи.

– Йована?

– Твой кинжал… – ее голос хрипл, но тверд. – Он… необычен.

– Я заметил.

Сейчас, без коварного оружия в руке, я осознаю, что последние минуты – сразу после инстанса – вел себя странно. Более того, вразрез со своими принципами и жизненной философией: дал слово – держи, не обижай слабых, неси ответственность за тех, кто тебе доверился.

– Прости, что выстрелила, – подняв голову, Йована смотрит мне прямо в глаза. – Ты терял себя, и я рискнула.

– Встань, пожалуйста, – я снова протягиваю ей руку.

На этот раз она цепко хватается и резко, одним усилием ног, поднимается. На одном импульсе, воспользовавшись ее инерцией тела, привлекаю девушку к себе и целую в губы. Она не отстраняется, но поцелуй длится недолго.

– Спасибо, Йо… Спасибо, что позволила мне остаться человеком.

Она вспыхивает глазами, кивает, подбирает лук и идет за шлемом. О том, что произошло, о том, как я чуть не отправил на развоплощение единственного соратника и честно выполнившего уговор Зака, она не говорит ничего, позволяя мне самому с этим разобраться. Я подхожу к темнеющему на фоне светлой поверхности пола базы Нечестивому кинжалу поглощения и стою над ним, раздумывая, что с ним делать. Потом, сняв с шеи платок, заворачиваю в него, и просовываю в ботинок. Ничего не происходит.

Следующий вопрос, который надо решить, – объясниться с Заком. Его пока не видно и не слышно – он затаился в убежище, но это не проблема.

Любой испытуемый может открыть доступ в любое убежище, подержав руку на стене купола. Причем, в любом месте. Что я и делаю. Йована молчаливой тенью держится позади. В отдалении маячат динозавры, которым приказано охранять территорию.

Открывшийся проем показывает нам Зака, колдующего у командного центра. Он уже оделся, первым делом соорудив модуль экипировки. Завидев нас, он сначала замирает, а потом поворачивается, и весь как-то подбирается, крепко сжав в руках дубинку и нож, выданные модулем. Его лицо скрыто шлемом.

Я захожу в убежище и подхожу ближе:

– Убери оружие, Зак. Мы просто поговорим, после чего уйдем, выполняя первоначальные обязательства.

– Я тебе не верю, Фил, – гудит из-под шлема его голос.

– Зак, я хочу извиниться. Извиниться и объясниться. Артефактный кинжал, полученный мною в инстансе, каким-то образом меняет мышление владельца. С той же минуты, как взял его в руки, я думал только о собственном превосходстве. Не знаю, как, но мое мышление сменилось на диаметрально противоположное. Я думал только о том, как скорейшим путем нарастить могущество, не считаясь ни с путем достижения, ни с моральными принципами. Сделка с тобой извращенному разуму показалась крайне невыгодной и даже глупой. Только вмешательство Йованы спасло тебе жизнь, а мне – честь и достоинство.

– Ты же понимаешь, что это звучит… как крайне нелепая придумка? – Зак снимает шлем. – Думаешь, что заманишь меня в клан? Хрен тебе! Мне уже все равно, убьете вы меня или нет, таймер обнулился, и у меня останутся сутки, чтобы захватить новый гексагон. Я свою цель выполнил вопреки твоему, – он изображает пальцами кавычки, – помутнению рассудка и нарушению договоренностей! И так просто я свою вторую жизнь не отдам!

– Вот и береги её! – я его понимаю, но ничего не могу сделать с остаточной вспышкой гнева – уж больно свежо восприятие Зака, как ничтожества. Ничтожества, которое сейчас плюет на мое великодушие. – У тебя трое суток. Потом я предложу тебе войти в клан или отберу гекс.

– Посмотрим! – запальчиво кричит израильтянин мне вслед.

Я пару раз дружески хлопаю Йовану по плечу и выхожу из убежища.

– Куда пойдем? – интересуется она, когда мы пересекаем разгромленное топтавшимся там Рексом ограждение базы.

– На базу, Йо, на базу. Надо бы решить что-то с транспортом. Ездовой носорог Тафари не дает мне покоя!

* * *

– Справа еще двое! – предупреждающе кричит Йована.

Перенаправляю Танка на них, а сам добиваю того, что напал на нас первым. Туманник – так называется тварь – хватает себя за ребра и разрывает свою грудь, запуская оружие последнего шанса.

Выплеснувшаяся оттуда желтая слизь вмиг покрывает мое тело с головы до ног, растворяя экипировку и прожигая тело до костей. Крик застревает в горле, когда я вижу, как моя расползающаяся плоть кусками отваливается от тела. Индикатор здоровья ползет в ноль так быстро, а боль, зажавшая разум в тиски, так сильна, что только страх окончательной смерти заставляет успеть сознание в два мысленных клика открыть профиль и активировать повышение уровня – единственное в этом мире, что дает моментальное излечение до ста процентов здоровья.

Рядом тяжело вздыхает поваленный на бок Рекс, лишившийся одной ноги. Он угодил в жуткую аномалию – участок земли, моментально стирающий как на терке всё, что в него попадает, что-то типа того, с чем мне пришлось столкнуться на Предыспытании. То, что раньше было левой лапой Рекса, теперь перекручено в мясокостный фарш и явно указывает на участок аномалии.

Йоване тоже несладко. В начале боя одна из тварей пятью уровнями выше, чем девушка, спрыгнула ей на голову прямо с дерева, и только вмешательство Танка спасло ей жизнь на самой грани – индикатор здоровья свалился в красную зону, а я не поспевал.

Сам трицератопс сейчас издает тоскливое мычание. Внутренности пронзенного рогом туманника кислотой разъели его главное орудие и часть морды, обнажив челюсти. Вид жутковатый, и хорошо, что я вижу не всю картину целиком, а лишь миниатюру в панели управления интерфейса.

Последний туманник, издав гортанный всхлип, падает возле свалившегося Танка, пронзенный в горло стрелой Йованы.

– Собери лут, Йо. Я займусь зверушками.

Она кивает и идет собирать выпавшие ресурсы. Судя по последовавшим логам, выпало прилично – с каждого больше двадцати единиц.

Я же переодеваюсь в предусмотрительно захваченный с собой дополнительный комплект экипировки, а потом, дождавшись момента, активирую вкладку военных юнитов и жму на значок регенерации. Рык тираннозавра, резво вскочившего на ноги, подтверждает успешность действия. Рядом шумно дышит вернувшийся трицератопс, излечившийся от жутких ран на морде.

Испытуемый! Полностью восстановлен запас очков здоровья у следующих военных юнитов: Рекс, Танк.

Дорогое удовольствие, но без динозавров нам сейчас никак, а ждать их регенерации – это терять время. Слишком уж тяжелые ранения у них.

Так тяжело заработанные пять сотен ресурсов сущности только что выкинуты мною на ветер. Способность базовая и работает только со всеми юнитами сразу. Стоит пятьсот единиц, но, подозреваю, с повышением уровней и количества юнитов стоимость будет расти. К сожалению, действует только вне боя. С получением урона любым членом группы активируется режим боя – иконка регенерации юнитов при этом пропадает – и действует еще какое-то время после фактического завершения.

На туманников мы нарвались, когда забрели глубоко в лес. Оставив Зака, мы вернулись на базу, переоделись в новые комплекты экипировки, утилизировав старые по остаточной стоимости – ее система высчитывала от процента прочности. Коварный кинжал я скинул во внепространственный сундук. Совсем его выкинуть рука не поднялась, да и мысли по его использованию у меня появились. Двадцать пять процентов лайфстила будут очень актуальны при встрече с сильным противником. Например, с таким, как Тафари.

Потом, уныло пересчитав накопленные ресурсы, мы пришли к выводу, что самым актуальным для нас остается запуск портальной сетки между нашими гексами, а ресурсы на это потрачены в инстансе. Портал позволит сразу портироваться на бывшую главную базу Картера и там произвести перегенерацию мобов. Мобы Картера были третьего уровня, значит, Рекс с Танком станут шестого, учитывая мое Лидерское кольцо усиления.

Там же можно будет подумать о ездовых юнитах.

Так что мы выдвинулись на северо-восток в обход гексагона Зака, где успешно захватили первый же встреченный нейтральный гекс, а вот второй оказался в густом лесу, и чем дальше мы продвигались к его центру, тем гуще были заросли. Через них приходилось буквально продираться, благо это за нас делали Рекс с Танком, оставляя за собой широкую просеку. Именно тираннозавр, шедший первым, и угодил в аномалию, а следом нас атаковали со всех сторон.

Туманники, новые для нас агрессивные мобы, как оказалось, полуразумны, очень агрессивны и нападают группами. Гуманоидного телосложения и полуметрового роста твари обладают крайне мощными когтями на руках. Глаза постоянно слезятся той самой желтой кислотной слизью, из-за чего кажется, будто они светятся. Нижняя часть черепа, схожая с обезьяньей, обладает выдающейся челюстью и многочисленными крупными клыками. Скрученные длинные уши хорошо улавливают неуловимые человеком звуки – эту информацию я получил уже из встроенного в систему виртуального бестиария Пибеллау. Работает справочник по принципу того же тумана войны: пока тварь не убита, информации о ней нет.

Меня больше беспокоят не туманники, а аномалия, в которую угодил Рекс. Показав, что за мной идти не надо, медленно и аккуратно ступая, подхожу к ней. Разлившиеся вокруг декалитры крови и фарш из ноги тираннозавра уже исчезли из реальности. Так что вопрос, который меня заботит – можно ли определить наличие аномалии, не угодив в нее. Если подобные ловушки разбросаны по всему Пибеллау, немудрено, что жившие здесь цивилизации вымерли.

– Что там, Фил? – окликает Йована.

– Ощущаю вибрацию. Будто мобила под подушкой на беззвучном режиме звонит, вот только вместо подушки под головой – земля под ногами. Озоном пахнет…

Подобрав камень, я бросаю его в область аномалии. Ничего не происходит. Медленно протягиваю туда руку миллиметр за миллиметром, ощущая повышающееся давление на кожу кончиков пальцев, будто я пытаюсь изнутри растянуть натянутое резиновое изделие. В какой-то момент оно «рвется», по инерции движения руку выносит вперед и что-то моментально сносит мне все фаланги пальцев в пюре, а я, чуть не потеряв равновесие, едва не падаю в саму аномалию.

– Твою мать! – вырывается у меня.

– Что не так с моей матерью, Фил? – обеспокоенно спрашивает Йована. – Не поняла…

– Сейчас… – шипя, трясу поврежденной рукой, дожидаясь регенерации. – В общем, пока не могу понять, то ли эти аномалии расставляют туманники, то ли они раскиданы по всему полю Испытания, и это наш новый головняк… В смысле, головная боль. В справочнике об этом ничего, как и в статье про туманников. Так что нам остается быть осторожными. Аномалия действует только на органику и чувствуется, как незримое поле, и чем ты к ней ближе, тем больше давление. На высокой скорости среагировать не успеешь, поэтому по лесу теперь стоит ходить аккуратнее. Нам обязательно надо сгенерировать пару мобов, как авангард, будут у нас типа скаутов. Надо будет порыться в каталоге, и либо рубить очки юнитов с Рекса или Танка, снижая их показатели, либо принимать еще кого-то в клан.

– Не забывай, что мы еще хотели ездовых мобов создать, – напоминает Йована.

– Я помню. Были б велоцирапторы размерами покрупнее, можно было бы их, как ездовых ящеров, использовать. Ладно, разберемся на базе. Сейчас продолжим фарм и захватим этот гекс. До нужных двух тысяч мы и до туманников не дотягивали, а теперь, после регенерации юнитов, и подавно. Потом вернемся на головную базу, чтобы успеть до темноты. Ночью нафармим ресов с ночных элитников и проапгрейдим модуль интеграции. Это даст нам портальную сетку – метнемся в гости к Картеру и усилим юнитов. Как тебе план?

– Как скажешь… босс, – улыбается девушка.

Кажется, это впервые за все время нашего знакомства. Даже тогда, когда выпал её артефактный лук, она восхитилась, обрадовалась, но не улыбалась.

* * *

Второй уровень модуля интеграции открыл нам не только сеть порталов по всем нашим гексагонам. Он реально произвел интеграцию всех баз, позволив бесплатно (!) проапгрейдить тот модуль военных юнитов, что на моей основной базе, до уровня максимально развитого аналогичного на бывшей базе Картера. Так что телепортироваться к американцу нам не пришлось.

Процесс перегенерации юнитов, вопреки моим опасениям, произошел без ликвидации оригинальных Рекса и Танка. Для меня этот процесс и вовсе отметился лишь сменой уровня динозавров возле их моделей в панели управления интерфейса – с пятого на шестой. Впрочем, с повышением уровня на двадцать процентов увеличились и все их основные показатели, включая очки жизни и урон. Еще очков здоровья им прибавилось за счет того, что две единицы с повышения уровня я добавил снова к «Выносливости».

«Ловкость» мне не нужна, «Сила» пока тоже – урон мы с Рексом выдаем убойный, более чем достаточный для своего уровня. Польза от «Интеллекта» не так уж и велика на данном этапе – таланты, чтобы их усиливать, я пока не получил, а пара процентов к шансу удвоить лут не дадут взрывного прироста. «Удача» слишком эфемерна. Из полезного остаются «Харизма» и «Восприятие». За счет первого можно было сгенерировать еще военных юнитов, в том числе, подобрав ездовых; за счет второго повысить критический урон, радиус видимости и шанс найти артефакт – но все это меркнет, когда я вспоминаю о том, сколько раз за эти дни цеплялся за жизнь на последних процентах здоровья.

За ночь нам не выпало никаких артефактов, хоть мы и грохнули трех дуксио – «жуков», убивать которых стало проще, и несколько элитников поменьше. Под утро снова явилась одзи – двухголовая змея. С нею тоже обошлось без проблем – тактика раздавливания голов бронированного пресмыкающегося многотонными лапами Рекса оправдала себя на все сто.

Всего удалось нафармить почти три тысячи единиц ресурсов сущности. На модуль и новые версии динозавров хватило, а вот на большее – нет. Даже на левел ап для Йованы. Модуль военных юнитов четвертого уровня стоит семь с половиной тысяч единиц, и на совете клана было признано нерациональным развивать юниты и дальше.

Куда больше «плюшек» мы можем получить, развиваясь не однобоко, а сбалансировано: третий уровень базы, который откроет нам новые модули и усилит обороноспособность; модуль экипировки третьего уровня позволит облачиться в «Усиленный комплект»; улучшенный модуль хранения даст переносной внепространственный рюкзак… А еще надо развивать себя, подтягивать по уровням Йовану, и делать все это одновременно с безостановочным фармом ресурсов и захватом новых гексагонов.

Положение усложняет то, что я опережаю Йовану на четыре уровня, и встреченные накануне нами мобы были уже настолько сильнее её, что наш групповой фарм теряет смысл. Только чудо в виде Танка спасло ее от ухода на перерождение от когтей туманника, и рисковать ею я больше не хочу.

С рассветом мы с Йо выходим из убежища, но я останавливаюсь, чтобы объявить девушке о том, что мы разделяемся. Она протестует, и мне приходится повысить голос:

– Ты остаешься, Йо! Не обсуждается! Фарми ресы на том гексе, что возле Зака, там мобы будут твоего уровня. Танк остается с тобой.

– Фил, это опасно! Нам надо быть вместе, зачем дробить силы? Возьми меня с собой, ты не можешь бросить меня одну!

– Могу и оставлю. Я выставил твой лимит на расходование собственных ресурсов на сто процентов. Все, что нафармишь, вкладывай в себя! И чем быстрее ты меня догонишь, тем скорее мы снова начнем охотиться вместе! Я двину дальше на северо-восток, надо разведать, кто там обосновался. Надо понять, куда нам двигать экспансию – на север или на восток. А начинать ее без скаутов и ездовых юнитов глупо – в случае чего не успеем вернуться на базу и потеряем гексагон!

Йована внезапно трогает меня за лицо.

– Хорошо. Береги себя, Фил. Помни, что у тебя последняя жизнь! А ты обещал, что мы победим!

Скользнув ладонью по моей щеке, она зовет Танка, кладет ему руку на рог и… исчезает вместе с трицератопсом. Так работает портальная сетка – обычным мысленным кликом по точке назначения на карте интерфейса.

Я же, активировав в интерфейсе портал к нашей крайней на северо-востоке базе, помечаю иконки себя и Рекса, и… через мгновение оказываюсь в точке назначения, в том самом гексагоне с туманниками и аномалией.

Едва я выбираюсь с территории базы, продираясь вслед за Рексом сквозь заросли, обломанные стволы деревьев и ветки, срабатывает тревога. Меня обдает морозом, поле зрения мерцает угрожающе-красным, я чувствую запах гнили. На мини-карте вспыхивает место, где нарушитель пересек границу.

Испытуемый! Враг проник на твою территорию! База-14 под угрозой захвата!

Решаю остаться на базе и встретить потенциального противника на своей территории. Пусть она всего лишь первого уровня, а её ограждение не станет преградой даже для свистака, но возможность сбежать, используя в критический момент телепорт, – это важнейший фактор.

Противника долгое время нет, и я обеспокоенно барражирую по всему периметру, боясь получить удар в спину и вглядываясь за стволы окружающих базу деревьев. Враг мне кажется везде, и чем больше времени с проникновения проходит, тем параноидальнее мои настроения. В какой-то момент я и вовсе собираюсь плюнуть и смыться на головную базу, но неопределенность прекращается с появлением врага.

То, что это враг, мне становится ясно сразу же, как я его вижу. Вернее, сначала я вижу его армию нежити, поднятую из трупов всех локальных мобов – от юрких тараканов сарасуров до хромающих, с отваливающейся плотью, туманников и свистаков. Мобов так много, что издали они кажутся колышущимся, двигающимся в мою сторону пестрым ковром.

В центре стаи уверенно ступает высокая фигура, облаченная в странный комплект экипировки. Одеяние захватчика окутано мглой, черной копотью, кружащей вокруг. Из костяных наплечников взмывают вверх высокие полуметровые шипы, а в руках врага – длинный трехметровый посох с навершием в форме рыбьего хвоста. В ожидании Тафари на носороге с того направления я не могу сдержать удивления. С отвисшей челюстью читаю, кто это:

Нагаш, человек

Уровень 14.

Класс: некромант.

Что еще за Нагаш? Каким образом он достиг четырнадцатого уровня так быстро? И какого мархуза некромант делает на Пибеллау?

Глава 14. Тот, кому не всё равно

Я рад, что что-то может заставить меня так грустить. Понимаете, я чувствую себя живым, я чувствую себя человеком. Раз мне сейчас так плохо, значит, до этого было по-настоящему хорошо. Так что я должен пережить плохое, как пережил хорошее. Наверное, это называется «чудесная грусть».

«Южный парк»

Ранее безоблачное небо Пибеллау скрывают густые темно-оранжевые облака. Пахнет дождем, но запах озона с легким кислым привкусом, из-за чего ожидание дождя совсем нерадостное. Впрочем, гипотетического Хозяина ливня сейчас успешно замещает Хозяин нежити.

Орда немертвых останавливается и располагается в сотне метров от базы. Помимо самого Нагаша мне удается заметить еще несколько человек низкого уровня в пестрой одежде, по всей видимости, вассалов. Ничем другим не объяснить то, что никто из них не превысил пятый уровень. Не таясь, двое из них расходятся по сторонам, обходя базу слева и справа, а один идет напрямую ко мне.

Раздражаюсь при мысли о том, что Йовану мне никак на помощь не вызвать. Интерфейс есть, дополнительные жизни у испытуемых – тоже, а вот внутриклановых чатов или любой другой системы связи – никаких, словно создатели сделали все, чтобы избежать любых возможностей для полноценной кооперации и командной игры.

Под ухом раздается шумное дыхание Рекса, с чьим присутствием я чувствую себя увереннее. Активация телепорта под рукой, и в случае чего, сбежать успеем. Сейчас важнее понять, кто ко мне явился и стоит ли принимать бой. Чего он хочет, более чем понятно – отобрать мой гекс, и неважно как, приняв ли в клан или просто прикончив меня. А вот право решить, драться с ним сейчас или позже, подготовившись, за мной остается. Хотя, что-то мне подсказывает, что с его темпами развития это лучше сделать сейчас.

Тот, что идет ко мне – темнокожий парень с короткими дредами, в которые вплетены синие ленточки. Обычного телосложения, низкорослый, в шлёпанцах, шортах и легкомысленной цветастой футболке. Лидер клана даже не расщедрился на базовый комплект экипировки для вассала? Глупо.

В руке парня зажата самодельная дубинка. Уровень третий, зовут Ола.

Он подходит, подняв одну руку открытой ладонью ко мне, чем демонстрирует миролюбие. Переговорщик.

– Приветствую, Фил!

– Ола, – киваю в ответ.

– Я буду говорить от имени господина, великого Нагаша, властителя мертвых здесь сейчас и на Земле в будущем.

– Даже так? Он уверен, что его… способности будут работать на Земле?

– О, господин уверен. Именно поэтому господин великодушно предлагает присоединиться к его армии живых и мертвых, дабы общими усилиями одержать победу в Испытании. Тогда там, на Земле, господин призовет к себе всех союзников и обеспечит им и их семьям безбедное будущее. Господин Нагаш известен в нашем мире под другим именем, которое более чем знаменито не только многомиллиардным состоянием, но и благими делами.

– И как же настоящее имя господина Нагаша?

– К сожалению, господин Нагаш не хочет называть имя.

– Почему же?

Ола не отвечает, но в его глазах беснуются веселые чертенята.

– Ола, может, поговорим сами, без участия твоего господина?

– Хорошо, – легко соглашается он, пожав плечами, и протягивает руку. – Ола Афелобу, Камерун.

– Филипп Панфилов, Россия, – отвечаю ему в тон. – Так вы реально верите, что ваш Нагаш – миллиардер?

– Кто-то верит, кто-то нет. Лично мне все равно, я ему не верю, но выбора у меня не было – меня окружили и поставили ультиматум. Тебя сейчас тоже окружают, пока я заговариваю тебе зубы, – говорит он, сверкнув широкой улыбкой.

Она у него хорошая, открытая. Паренек мне нравится, и хоть по возрасту ему можно дать и двадцать, и сорок, возраст точно не разберешь, но он так невысок и улыбчив, что мне хочется считать, что молод. Его лоснящееся лицо – без единой морщинки, так что буду считать, что он молод.

– Думаю, если бы он был искренен, то назвал бы свое настоящее имя, Ола.

– А может, он просто хочет избежать позора в случае поражения в Испытании? – отвечает камерунец. – Кто знает? Для меня это все – игра. Это – весело! Ты не согласен? Сам посмотри, мы как в сказке! Чудовища, мертвецы, магия, дополнительные жизни… Я буду рад любому исходу просто потому, что мне все это очень нравится, и я счастлив, что участвовал в этом. А ты – нет?

С этой стороны на Испытание я еще не смотрел. Может, и правда, я слишком серьезно все воспринимаю? Здесь даже окончательная смерть не грозит смертью, просто Испытание закончится.

Ола, обернувшись, показывает своим растопыренную ладонь, чего-то дожидается и кивает. Потом снова поворачивается ко мне:

– Господин торопит. Мне нужно твое решение – хочешь ли ты биться на стороне господина или предпочтешь потерять жизнь?

– Прежде чем я приму решение, не поделишься информацией, что там дальше? – я показываю рукой на восток. – Слышал, там какой-то Тафари всех рвет.

– Да, нигериец. Они с господином заключили пакт о ненападении, поделили поле на сектора. Весь запад отходит господину, центр – Тафари.

– Только центр?

– За ним на востоке начинаются владения Джумы. Я сам его не видел, но пара наших ребят погибла от его рук, после чего господин взял их под свое крыло.

– Сколько у твоего господина гексагонов? – спрашиваю, не надеясь на ответ.

– Пару часов назад захватили тридцать шестой, – спокойно выдает Ола. – Это не секрет. Господин считает, что знание его превосходства помогает будущим членам клана принимать правильные решения.

– А вассалов сколько?

– Включая меня – пятеро. Еще Ламбда, Рубикс, Аё и Морана. Это был последний ответ на твои вопросы, Фил. Твое решение? Я вижу наших людей позади твоей базы, у тебя нет шансов, и твой динозавр тебе не поможет. Господин слишком силён.

– Дайте мне несколько минут подумать.

– Нет времени думать. Сейчас я вернусь к господину, передам ему суть нашего разговора, и после этого он сделает предложение войти в клан. Отказ будет сигналом для атаки.

Ола разворачивается, и что-то насвистывая, направляется к своим. Его шлепанцы шаркают по земле, да и шагает он не сказать, что быстро. Специально затягивает время, чтобы дать мне возможность все обдумать? Ай, хорош! Я улыбаюсь своим мыслям.

Понятно, что низкоуровневые вассалы Нагаша мне не соперники. Да и нежить, хоть ее и много, всего лишь второго уровня. Складывается ощущение, что некромант, чья «некромантия», по всей видимости, просто какая-то уникальная способность типа моего слияния, совсем не вкладывался в развитие базы. В общем, упор на психологический эффект, потому что очков жизни у его нежити – двести-триста, и складываться она будет от одного моего удара. Но что я буду делать, когда на мне повиснут, вцепившись клыками и когтями, сразу все? Чёрт, жаль не прихватил с собой новый кинжал с лайфстилом, он бы сейчас здорово пригодился!

– У этого повелителя падали способность поднимать мертвых, – раздается знакомый голос за спиной.

Картер!

Собравшись, перекатываюсь вбок, одновременно выцеливая фигуру американца и направляя атаковать тираннозавра. К счастью, он один, без своих юнитов-кровососов. Похоже, снова лишился базы.

– Стой! Нет! Останови его, Фил! – кричит Картер, забившись в пасти Рекса.

Успеваю буквально за мгновение до того, как челюсти сомкнулись:

– Фу, Рекс! Плюнь!

Мой питомец выталкивает огромным упругим языком тело Картера. Свалившись на землю и чертыхаясь, кантри-музыкант стирает с лица налипшую слюну ящера. Вид у американца совсем не тот, что раньше. Он в той одежде, в которой его изъяли – каких-то нелепых светлых парусиновых штанах, разбитых тряпичных кедах и изорванной белоснежной рубашке с закатанными рукавами. В руке – обломок мощной короткой палки, жизненный путь которой тяжел и неказист, видно, что ее грызло и пыталось перекусить много зубов многих созданий Пибеллау.

Ола уже почти подходит к «господину». Передо мной появляется приглашение войти в клан Нагаша. Таймер отсчитывает несколько десятков секунд, оставшихся до конца срока, отведенного на ответ.

Отправляю Рекса зачистить периметр позади – до боя недолго, и тылы надо обезопасить.

Американец обеспокоенно смотрит в сторону нежити, потом переводит взгляд на меня. Времени все меньше, ещё и он телится.

– Говори быстрее, что хотел сказать! – направляю кулак, упакованный в Силовой кастет ярости, в его сторону. – Не скажу, что рад тебя видеть…

Картер склоняет голову:

– Что было, то было, Фил. Я был честен с тобой, и проиграл тоже в справедливом бою. Если, конечно, не считать твоего монстра… – он одними глазами косит на Рекса, уже грызущего кого-то в другом конце базы. – Какой-то он читовый…

– Чего ты хочешь, Картер?

– Прошу принять меня в клан! Я с ним, – он показывает в сторону орды мертвяков, – уже сталкивался. Собственно, он меня и убил, когда я имел глупость недооценить его, рассчитывая легко справиться. Свободных гексов поблизости не осталось, до безумца Тафари мне не добежать, Нагаш меня не примет – его предложение действительно только раз. А я уже отказался. А вообще… – Картер замолкает, хмуря лоб.

– Что «вообще»?

– Не знаю, откуда это взялось, но меня с утра не покидает мысль, что мы с тобой должны держаться вместе.

– Эта мысль тебя, по-моему, не покидает с первого дня, как мы впервые встретились. Ладно, разберемся. Сколько у тебя до развоплощения?

– Меньше часа, – Картер стирает со лба то ли выступивший пот, то ли слюни Рекса. – Я исходил больше пятидесяти миль за почти сутки, все без толку! Хорошо, хоть элита меня не видит, так что спокойно бродил и ночью. Все гексагоны заняты, а справиться хоть с кем-то, будучи безоружным и в этом тряпье у меня никаких шансов.

– Ну и на кой ты мне сейчас нужен?

– Прими в клан и дай мне оружие, и увидишь. Или ты думаешь, десятый уровень я получил за игру на гитаре?

Присмотревшись, я вижу, что он теперь не просто Картер, человек, но еще и воин десятого уровня! У него, как и у Нагаша, уже есть классовая специализация!

– Какие абилки?

– Увидишь в бою. Фил, время! Смотри, они уже выступают!

Отклоняю предложение некроманта, приглашаю в клан Картера, и он сразу же соглашается. На его лице проступает облегчение от снятой угрозы развоплощения, а на счет клана падает тысяча с небольшим единиц ресурсов сущности. Нифига он нафармил! И это практически голым и безоружным!

– Держи! – я кидаю ему запасной нож из улучшенного комплекта экипировки. – Больше ничего не успеваем тебе создать, это новая база – ни одного модуля.

– Какой план? – Картер ловко перехватывает прилетевший нож и кровожадно смотрит на несущуюся к нам орду.

– На тебе низкоуровневые вассалы Нагаша. Будет туго, отступай в убежище, туда юнитам без хозяев не проникнуть! Я с Рексом буду прорываться к самому Нагашу. Как ты там говорил? Сдохнешь ты – сдохнет и твоя ящерица? Думаю, его нежить тоже падет вместе с хозяином.

– Погнали! – орет Картер. – Ударим рок в этой дыре!

Его фигура размывается в воздухе и, оказавшись в двадцати метрах за ограждением, шаром для боулинга врезается в толпу нежити. Немертвые, попавшие в область столкновения, разлетаются, как кегли. Вот она – первая специальная способность воина в действии. Почти десяток нежити развоплощается в полете, даже не приземлившись.

Тем временем Картер пырнув ножом несколько мобов, прорывается к Рубиксу, одному из вассалов с базовой дубинкой, парой ударов отправляет его на перерождение, после чего начинает отступать к убежищу. Насевшая на него нежить наскакивает, отрывая от него куски плоти, но здоровье американца пока держится в зеленой зоне.

Все это я успеваю увидеть, обернувшись, пока бегу к Рексу.

– Всмятку! В клочья! – зачем-то ору, дублируя команды.

Обступившие тираннозавра неживые туманники попадают под раздачу, а уцелевших добиваю я. Очков жизни у них немного – то ли эффект некромантии, снижающий характеристики живой особи в посмертии, то ли просто низкий уровень – может, способности, а может, изначально мобы были низкого уровня. Скорее, первое. Последней улетает на перерождение азиатская девушка Ламбда, перекушенная Рексом пополам. Проглотив часть её тела, Рекс восстанавливает процентов десять здоровья. Надо же! Новая абилка тираннозавра, полученная с шестым уровнем?

Обдумать не успеваю, потому что, зачистив эту сторону, мы оббегаем убежище сзади и бежим на противоположную. И вот с этого ракурса я вижу, что Картеру нелегко. Зашедшая с той стороны базы группа нежити с вассалом Аё во главе заходит к американцу с тыла, перекрывая путь к убежищу. Вырвавшиеся вперед уже грызут Картеру ноги, и тот падает, мгновенно оказавшись под нахлынувшей толпой нежити.

– Яростный рёв!

Над полем боя раздается оглушительный рев. Враги застывают и валятся на землю.

– В клочья! – кричу Рексу, указав целями группу Аё.

Сам в несколько прыжков оказываюсь возле Картера, наношу несколько резких ударов, расчищая груду – сдохшая нежить развоплощается и исчезает – и вытаскиваю нового соклановца из груды нежити. Вид у него ужасный – часть лица вырвана с мясом, обнажая белеющие кости черепа, один глаз свисает, из живота вываливаются внутренности – краше в гроб кладут, но системе плевать на декорации. У Картера почти пятнадцать процентов здоровья, а это на Пибеллау прилично – хоть на свадьбу иди!

Мы успеваем отступить на несколько метров, прежде чем действие ошеломляющего рева Ти-рекса заканчивается. Сам он, успешно помножив на ноль группу Аё, включая самого вассала, возвращается ко мне, защищая.

– Охраняй! – бросаю ему и заволакиваю еле передвигающего ногами Картера внутрь убежища.

– Как тебе моя суперспособность? – лыбится Картер вечной ухмылкой черепа. – Я – как Супермен!

– Восстанавливайся, Супермен!

Покидаю убежище. Вернувшись на поле боя, вижу своего динозавра, облепленного нежитью, что твоя новогодняя елка игрушками, и бегу на подмогу. Рекс у меня на глазах мотает башкой, и перекушенное тело Олы распадается: ноги отлетают в одну сторону, туловище – в другую.

В стороне от всего этого вижу две человеческие фигуры: Морану, сидящую по-турецки у ног хозяина и спокойно наблюдающую за всем, что происходит, и самого Нагаша. Некромант выкрикивает какие-то незнакомые мне слова, повторяя их раз за разом, и размахивает руками. Кастует что-то? Непорядок!

Пока вся нежить отвлечена на Рекса, я проскакиваю мимо, уже представляя себе, как с размаху в полете бью некроманта в голову кастетом, а потом работаю кинжалом… Морана мне не соперник, а вот прервать заклинание Нагаша надо, пока не прилетело. Впрочем, не знаю, заклинание или бред сумасшедшего?

Мне остается до него несколько шагов, как мои ноги заплетаются, я спотыкаюсь и кувырком качусь по земле. Поднявшись, я бросаю взгляд на Хозяина – он воткнул посох в землю, держит его двумя руками и не отводит от меня взгляда, – киваю ему и уверенным шагом направляюсь к динозавру. У ящерицы осталось немного очков жизни, всего-то пара тысяч, и я намерен их отнять.

Поднятые Хозяином расступаются, освобождая мне путь. Под их урчание подхожу к динозавру и вонзаю кинжал в ногу динозавра. Он тяжело вздыхает и отходит на шаг назад. Бью еще! Добавляю кастетом, чередую удары.

Ты нанес урон Рексу: 369.

50 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 185.

Ты нанес урон Рексу: 246.

50 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 123.

Ты нанес урон Рексу: 328.

50 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 164.

Динозавру некуда отходить – позади купол убежища, и он стоит, по-собачьи поскуливая, и терпит. Почему он не отвечает? Сила Хозяина неизмерима, раз даже такие монстры его боятся!

В мертвой тишине с очередным ударом, когда жизни у ящерицы остается меньше тысячи, она всхлипывает и с грохотом, взметая пыль, падает. Из многочисленных ран на её теле толчками выливается багровая кровь. Нежить, выстроившаяся вокруг, молчаливо наблюдает.

Получен урон: 89 (удар ножом Мораны).

Получен урон: 76 (удар ножом Мораны).

Получен урон: 81 (удар ножом Мораны).

Удивленно обернувшись, вижу подружку Хозяина, с усердием швейной машинки втыкающей мне в спину свой нож. Морана старательно наносит удары – теперь уже мне в грудь, в живот, – и, честно говоря, мне это мешает. Ведь ящер еще жив, а мне нужно его добить. Стараясь не обращать внимания на её удары, возвращаюсь к делу.

Перехватываю нож острием вниз и с размаху вонзаю его в шею динозавра. Ого, критический урон! Хозяин будет доволен! Баф кровотечения добьет динозавра через пару минут!

– Да что за хрень здесь происходит? – восклицает враг Хозяина Картер.

В следующую секунду он перехватывает подружку Хозяина за шею и наносит серию ударов. Морана погибает и исчезает. Чувствую праведный гнев, наполняющий меня изнутри. Следом приходит команда Хозяина: «Убей Картера!». С удовольствием!

Бросаюсь на Картера, смотрю в его расширившиеся от удивления глаза… И бью прямо в сердце. Критический урон! Проворачиваю кинжал.

Тело врага Хозяина бьется в конвульсиях, а изо рта лезут кровавые пузыри.

– Фил… Да что с тобой не так… – затихающим шепотом произносит враг Хозяина.

Его глаза стекленеют. Через пару секунд тело Врага растворяется в воздухе, оставляя после себя кристалл души. Мне хочется подобрать его для Хозяина, но такой команды не поступает.

Член вашего клана Картер десятого уровня погиб окончательной смертью.

Испытуемый Картер развоплощен.

Перевожу взгляд на истекающего кровью динозавра. Он еще жив, а задание Хозяина никто не отменял. Надо добить. Наношу несколько ударов, и ящерица умирает, а её тело, пропав, не оставляет после себя ничего.

Меня переполняет радость. Все распоряжения Хозяина выполнены. Каким будет следующее?

Следующее поручение простое. Примерившись, я бью себя кинжалом в грудь. К сожалению, урон не так высок, как хотелось бы нам с Хозяином. С Хозяином? С каким еще, черт возьми, Хозяином?

Непонимающе смотрю на окровавленный кинжал в своих руках, оглядываюсь. Рекса нигде не видно, как и Картера. Нежить Нагаша разбрелась по территории базы, а сам некромант стоит, прижав руки к горлу, из которого торчит стрела. Приходит понимание… Кто-то сбил каст!

В следующее мгновение тело некроманта взмывает в воздух, нанизанное на рог Танка! В полусотне метров от меня у неповрежденного ограждения базы стоит Йована и пускает стрелы одну за другой.

Черт! В прояснившемся сознании постепенно проявляются картинки того, как я убиваю Рекса и Картера, и я вою от неисправимости содеянного. Гнев заливает глаза, и расстояние до подлого «Хозяина» я преодолеваю за несколько секунд. Танк уже отбросил его тело и сейчас пытается растоптать.

Я сам, Танк! Оседлав безумного некроманта, в считанные мгновения превращаю его испуганное слезящееся старческое лицо в кашу и добиваю гада кинжалом в глаз, после чего откидываюсь, не в силах сдержать слез. Красный системный шарик разворачивается в не особо радующее сообщение:

Поздравляем, испытуемый!

Испытуемый четырнадцатого уровня Нагаш уничтожен!

Захвачено гексагонов Нагаша: 36.

Больше огня под ногами твоих врагов!

Срабатывает тревога. Проникновение на Базу-21! Ага, вассалы Нагаша освободились из рабства, до этого возродившись на головной базе некроманта. Ну, время у нас есть – чтобы захватить базу, им там в одно рыло надо пробыть час времени Пибеллау, и либо они перебьют друг друга, и останется только один, либо разбегутся, либо я сам сейчас туда портанусь, закончив сбор трофеев, и грохну их. Пользы от них в клане, как показал прошедший бой, будет мало.

Рядом ложится тень подошедшей Йованы. Трицератопс, пофыркивая, выглядывает из-за её плеча.

– Я успела вовремя, – констатирует она. – Тревога сработала, когда я была далеко от базы, бежала изо всех сил, чтобы оттуда телепортироваться – как знала, что буду нужна! Кстати, оставшиеся твари развоплотились без своего владельца. А что тут произошло?

– Расскажу… Позже… Сначала скажи, Йо… А что именно Картер заставлял тебя делать?

– Да этот гад издевался надо мной! – вспыхивает девушка.

– Например?

– Заставлял подпевать ему, а у меня голоса нет! Прыгать на одной ноге, лаять, как собака, истории ему всякие рассказывать… Да много чего такого – развлекался! А сам смеялся надо мной, ржал!

– Что? Заставлял петь? Лаять?

– Да! Издевался, как мог!

– Кошмар! Ужас! Да он тот еще затейник! Ха-ха! – неконтролируемый смех рвется наружу, но пустота в груди становится шире. – Йо, ты серьезно? Я думал, он тебя в сексуальном контексте заставлял что-то делать…

– Что? – Йована, взявшая меня за руку, чтобы помочь подняться, резко её отпускает, и я снова валюсь на землю. – Что за бред? Да я бы сама себя убила, прикажи он такое! Черт, Фил! Свистаки! Четверо, бегут к нам!

– Блин, Йо, займись ими сама, я пока не могу… – меня раздирает хохот, истеричный смех, который я никак не могу прекратить. – Петь заставлял! Прыгать! Лаять! Ха-ха-ха! Ай да Картер!

Отсмеявшись, я все-таки поднимаюсь и помогаю Танку с Йованой добить последнего свистака. Отправив их собирать лут после побоища с вассалов, сам снимаю сливки с того, что осталось после некроманта.

Всего с Нагаша падает меньше одной тысячи единиц ресурсов сущности, видимо он все использовал для прокачки собственных уровней.

В луте я нахожу «Смердящий посох некроманта», дающий плюс один к уровню поднятой нежити, а в справочнике появляется объяснение его классовому таланту. По сути, вся «некромантия» заключалась в том, что Нагаш имел возможность вместо генерации военных юнитов поднимать убитых им мобов с семьюдесятью пятью процентами прижизненных характеристик. Причем, вместо одного юнита – двух немертвых. С учетом суммы очков «Харизмы» вассалов – целая армия. Хорошо, что и в этом механика Испытания блюла баланс – высоколевельная поднятая нежить Нагаша спускалась до актуального его таланту уровня. Иначе вряд ли бы нам удалось с ней справиться.

Рассмотреть все остальное, выпавшее с тела некроманта, мне мешает появившийся в поле зрения синий системный шарик. Синий – это что-то новенькое!

«Взрываю» шар и получаю странный текст. С первых же строчек понимаю, что это сообщение от Марты.

Глава 15. Только единство спасет…

Человек хочет быть лучше других, но хуже сына.

Сербская пословица

Ола, Эдди, Йована, Ману, Картер, Лети, Зак, Кен. Эти восемь человек, с четырьмя из которых Испытание меня уже столкнуло, находятся в списке Марты. Вот что имел в виду Картер, говоря о том, что с утра его не покидает ощущение, что мы с ним должны быть в одной команде. Каким-то образом оказалось, что я – всего лишь копия самого себя, а на Земле продолжает жить и действовать настоящий Филипп Панфилов.

С этой мыслью свыкнуться, да просто принять её – непросто. Я – это не я? Я лишь виртуальное воплощение, аватара истинного Фила? Или, что ничуть не лучше, просто копия, снятая с тела и разума в момент прохождения портала? Слепок. Всего лишь отголосок, отблеск, отпечаток настоящего человека…

Встряхнувшись, беру себя в руки. Копия я или виртуальное цифровое воплощение, не важно. Моя, а значит, и судьба настоящего Фила – в моих руках, а не его. Только от меня зависит, есть ли будущее у нас обоих. Страдать и рефлексировать не позволяют дорогое на Пибеллау время и Йована, озабоченно тронувшая меня за плечо:

– Фил, не знаю, слышал ли ты, но на одной из наших новых баз – тревога! Телепортируемся туда? А то захватят ведь гекс…

– Обязательно, Йо. Пара минут на разбор лута, порт на Базу-1, там заново сгенерим Рекса и переоденемся в новую экипировку. И вот только потом пойдем бить морды захватчикам. Им на захват еще почти час там надо в одиночку находиться.

– Что выпало с некроса? – кивает Йована на шмотки у моих ног. – Гляну?

– Конечно, смотри.

Девушка сдвигает морду сунувшегося обнюхать шмотки Танка в сторону. Сначала изучает неактуальный для нас некромантский посох, жмет плечами, а потом крутит в руках те самые костяные шипованные наплечники, в которых щеголял Нагаш. К сожалению, абсолютно бесполезные в бою:

Злокозненные наплечники вечного упокоения

+65 % к шансу выпадения дополнительного кристалла души.

– Ну… – тянет Йо. – Так себе. Надеть их тебе, конечно, нужно, но я ожидала большего.

– Конечно, надену. У меня уже девять кристаллов, еще четыре, и можно будет обменять на дополнительную жизнь. А вообще, удивительно, как наш некромант захватил столько народу в рабство. Ничего особо усиливающего у него не было. Похоже, брал, как говорят у нас, на понт, своей ордой нежити. У страха глаза велики, а боязнь мертвецов и зомби, видимо – сильная штука. А может, использовал свою способность контроля чужого разума…

Йована согласно кивает:

– Не поняла про глаза страха, но в остальном – согласна. Валим на первую базу?

– Минуту еще. Мне надо тебе кое-что рассказать…

Я пересказываю Йоване, не раскрывая источник информации, то, что получил от Марты. Что из ста шестидесяти девяти испытуемых девять – особенные. Такие, как я, она и Картер. Что Виницкому и Илинди хотелось бы, чтобы мы держались вместе, и Испытание прошел один из нас, чтобы все, чем рисковали кураторы, было не зря. И что, раз уж Картер больше не с нами – при этих словах у меня в груди что-то сжалось, – то нам надо поскорее брать шефство над Заком и искать других из списка. Тот же Ола не мог далеко уйти. Путь на восток нам закрыт, экспансию надо развивать на север. Возможно, там мы найдем кого-то из «наших», социально значимых, а если и нет – то хотя бы уравняемся, может быть, с Тафари. Именно к войне с этим нигерийцем нам и предстоит готовиться, и чем больше ресурсов у нас будет, чем больше соклановцев, тем больше вероятность победы. Для начала над ним – а нам будет проще, чем ему, зажатому между нами и Джумой – а потом, чем черт не шутит, и во всем Испытании.

– Странно, что Зак – «наш», – Йована дважды сгибает указательный и средний пальцы, показывая кавычки.

– Или мы просто плохо его знаем. Ты бы стала первым встречным рассказывать о себе что-то личное? Вот именно, – говорю я, дождавшись ее отрицания. – Запускаю телепорт на первую базу…

Дома первым делом я включаю генерацию тираннозавра, вбухивая в него «Слиянием» все свои двадцать очков «Харизмы». Стоит новый Рекс дороже, чем до этого, так как теперь он третьего уровня – триста единиц ресурсов сущности. Пока динозавр воссоздается, прикинув эффективность затрат, за тысячу единиц повышаю уровень модуля экипировки. Выданные нам с Йованой новые шмотки радуют не только глаз, но и придают уверенности – шутка ли, сорок пять процентов поглощения урона! Почти как у Танка!

Усиленный комплект экипировки испытуемого

Защита: +45.

Прочность: 100 %.

Состав комплекта предметно тот же самый, что и у предыдущих версий, но вот материал! Совершенно не стесняясь, Йована первая хватает обновки и переодевается. Мне удается хорошо рассмотреть её тело, и кое-что внизу реагирует так бурно, что теория о моей виртуальности терпит полный крах. Да не может такого быть в вирте!

Йо поднимает голову, закончив со шнуровкой ботинок. Смутившись, начинаю переодеваться сам. Ткань эластичная и меняет цвет под окружение. Что касается прочности, ради эксперимента прошу Йовану ткнуть меня ножом. Чуть посомневавшись, она это делает.

Получен урон: 35 (удар ножом Йованы).

Удара я почти не чувствую, так, легкий тычок, хотя била Йо изо всех сил. Ткань самортизировала и просто отбросила её руку. Очень хорошо.

– Теперь ты меня! – требует девушка.

– Серьезно?

– Бей! – Она ставит широко ноги, прижимает руки к бокам, стиснув кулачки, и сжимает зубы. – Ну! Бей же! Ох…

Йована бледнеет и шипит. Мой выпад получается сильнее. Материал ткани все-таки рвется в месте удара и нож по рукоятку вонзается в живот.

– Сколько у тебя силы?

– Двадцать пять.

– Тогда понятно… – хмыкает она.

Рана зарастает на глазах.

– Возьми новый комплект, переоденься, и пора двигать в гости к Нагашу. Потому что до рождения нового Рекса четыре… три… два… один!

Окрестности оглашает рык нового Рекса…

Едва проявившись на Базе-21, замечаю одиноко сидящую у купола фигуру Олы. Камерунец, завидев нас, расплывается в улыбке:

– Фил! Наконец-то! Долго же вы… лут разбирали.

– И почему я не удивлен? Как жизнь, Ола? И где остальные?

– Разбежались, – жмет плечами африканец. – Морана появилась здесь последней. Пока мы думали, бежать ли на выручку господину или ждать его на базе, господин погиб, а мы все стали свободны. Морана сказала, что будет его искать, и найдет, где бы он ни возродился. Остальные решили искать счастья у Тафари, пошли на восток.

– А ты что решил?

– Я решил к вам. С такими монстрами, как твой тираннозавр, никакая нежить не страшна! Примите в клан?

– А как же твой господин? – не удерживаюсь от подтрунивания. – Разве тебя не волнует судьба властителя мертвых здесь сейчас и на Земле в будущем?

– Да и черт с ним! Как говорил мой дед, тому, кто накрылся хлопком, не следует подходить к огню, – Ола встает и подходит к нам, а потом тычет пальцем в сторону Танка. – О, а этого я не видел с тобой. На носорога похож!

– Это трицератопс Танк, а тот, что дышит тебе в ухо – тираннозавр Рекс. Рядом со мной – Йована, она лучник. Знакомься и принимай приглашение в клан. Нам еще многое предстоит обсудить, но, чтобы не повторяться, сделаем это мы вместе с еще одним человеком…

Едва Ола присоединился к нашему клану, я цепляю иконки всех в интерфейсе и переношу телепортом на головную базу.

– Ого! – восклицает камерунец, когда я выдаю ему комплект экипировки, а следом достаю из внепространственного склада копьё Картера с хищным жалом. – Это мне… господин?

– Рог Танка тебе в ягодицу, Ола! Какой нафиг господин? Зови меня Фил. И, да. Это тебе. Быстро переодевайся.

– Глубокие реки тихо текут, – глядя куда-то в сторону, говорит Йована.

* * *

– Мой дед говорил, никогда не презирай моста, по которому ты благополучно перешел через реку, – выдает очередную африканскую мудрость Ола. – И если с Нагашом я был вынужденно, то с тобой… Ты можешь на меня рассчитывать, Фил. То, как ты относишься к соклановцам… ко мне…

– Мы об этом как раз скоро поговорим. Почти пришли…

Ола, всю дорогу крутивший копьё и исполняя выпады, совсем уж возомнил себя мастером восточных единоборств, напоминая мне Моргана из «Ходячих мертвецов». Разве что не лысый, а с дредами, да и ростом сильно ниже.

От ближайшей к Заку нашей базы мы идем, мимоходом вырезая пачки мобов. Девятый-десятый уровни обычных тварей нам на один зуб. Танк танкует, Рекс дамажит, ну а мы… Мы добиваем, если есть, кого добивать, и собираем лут – ресурсы сущности.

И как Йована вместе с луком получила навык владения этим стрелковым оружием, так и Ола быстро научился разным хитрым приемам боя с копьём.

Туманников с их засадными аномалиями и жутким взрывом кислоты из грудной клетки, как орудием последнего шанса, мы не встречаем, их здесь нет. Зато очень много кирпи – тех самых кислотных мутантов, помеси ёжика и осьминога. Пару раз встретились свистаки, а проходя мимо расщелины, наткнулись на сарасуров – пак из восьми бронированных тараканов раздавил Рекс. Последнего выжившего заколол копьём Ола одновременно с воткнувшейся в сарасура стрелой Йованы.

Пересекаем границу чужого гексагона. По коже пробегают мурашки, она на мгновение стягивается под сотней мелких колючих разрядов.

Внимание, испытуемый! Ты вступаешь на территорию чужого гексагона.

Владелец: Зак, испытуемый пятого уровня.

Уровень базы: 1.

Зак поднял два уровня меньше, чем за сутки? Что ж, тем лучше для клана.

Весь путь до центра мы преодолеваем, не останавливаясь и подбирая лут на ходу. Мобы здесь уровня владельца гекса – пятого. На один зуб.

Зака мы находим на базе. Видимо, вернулся по тревоге. Завидев нас, он мечется, отступает к убежищу, а потом обречено замирает. Уже подойдя ближе и заглянув за ограждение, я вижу рядом с израильтянином восемь жуткого вида мутировавших пауков полутора метров высотой.

– Привет, Зак! – я миролюбиво поднимаю обе руки, раскрыв ладони. – Надо поговорить.

– Добрый день… коллеги. Поговорить? Как в прошлый раз? Нет, спасибо.

– Зак, я уже объяснял, с чем было связано мое поведение. Тот кинжал не со мной. Но раз ты отказываешься говорить с нами – со мной, Йованой, Олой – это значит, что вести с Земли до тебя не дошли. Я прав?

– Вести? С Земли? – Зак, кажется, озадачен. – Каким образом? Что за вести?

– Об этом, в том числе, я и хочу тебе рассказать. Может, пригласишь нас в… дом? Чтобы не отвлекали?

Толстяк озабоченно смотрит по сторонам, о чем-то думает, а потом машет рукой:

– Заходите.

По пути к убежищу обращаю внимание на интересный жезл с зеленоватым отливом в его руке – сантиметров сорок длиной, не понять, то ли металлический, то ли пластик, а, скорее всего, и вовсе неизвестный земной науке материал. Для дробящего оружия коротковат, да и тонок. Может, что-то типа жезла молний Йованы? Чтобы идентифицировать предмет, мало посмотреть, надо взять его в руки.

– Зак? – окликаю его в спину. – Интересная у тебя…м-мм… дубинка?

– Это скорее волшебная палочка, – улыбается Йована. – Как у Гарри Поттера.

– Это? Нет, это не дубинка и не волшебная палочка, – Зак остановившись, демонстрирует заинтересовавший меня предмет. – Малый жезл исцеления. Лечит военные юниты – примерно на десять процентов в секунду. Ночью удалось сразить элитного моба. Долго ковыряли жука… Вот с него и выпал.

– Ого! А людей хилит? – выпучив глаза, Оло таращится на лечебный жезл.

– Других не пробовал, а на меня точно не действует, – отвечает Зак.

– А давай не на себе. Ола, иди сюда и ткни мне в руку своим… Уоу-уоу! Полегче! – я отпрыгиваю, уклоняясь от удара. – Не копьем, там знаешь, какое жало коварное? Ножиком давай своим, базовым. Ткни пару раз… Ох!

Получен урон: 47 (удар ножом Оло).

Получен урон: 51 (удар ножом Оло).

– Хиль! Лечи! – кричу Заку. – Быстрее! Пока повреждения не зажили сами!

Зак направляет жезл и с его кончика, было, срывается зеленый лучик, но тут же исчезает.

– Видите? А если на юнита направить, то луч не прерывается.

– Понятно… – чешу репу. – А если кто-то встанет на пути луча?

– А, это побоку, – отвечает Зак. – Луч просто обогнет препятствие.

– Хм… Ну, тогда, наверное, это и не луч совсем получается?

– Почему же, бывают и криволинейные лучи. Так, Фил, я бы с удовольствием поучаствовал в научной дискуссии, но не хочу зря тратить время. Давайте зайдем внутрь, и вы скажете, что хотели. Скоро вечер, а я сегодня хотел шестой уровень добить? – Зак проникает под купол, оставляя проем открытым.

Зайдя, оглядываюсь. Два базовых модуля в наличии – военных юнитов и экипировки. А их владелец еще и два уровня поднял.

– Неплохо, Зак, – мысль вырывается вслух.

– Что?

– Если не секрет, как фармишь ресурсы?

– Да какой там секрет… Самым сложным было собрать на модуль военных юнитов. Он хоть и стоит всего пятьдесят единиц, да вот только убивать мобов, не обращая внимания на боль, голыми руками… Вы же знаете, здесь, что ни зверь, или в броне, или в шипах, или в кислотной слизи. Я вообще подозреваю, что метаболизм местных форм жизни совсем не на углеродной органике. Но тогда непонятно, как здесь живем и дышим мы…

– Вот это, как раз-таки, и легко объяснить…

В лаконичной форме я рассказываю Заку все, что знаю. Заку и Оле, который еще не в курсе. Но их реакция диаметрально разнится.

– Так вот к чему этот сон! – восклицает африканец. – Прошлой ночью я не то, чтобы спал, просто прилег, закрыв глаза, и задремал. Мне снилось, будто я иду по деревне, и каждый встречный называет мне какие-то имена. Все не упомню, но «Фил» и «Кен» там точно звучали. Кто такой Кен?

– Видимо, еще один испытуемый нашей волны. Мне ничего такого не снилось, но я верю Филу, – говорит Йована.

– Да, чуть не забыл, – бью себя по лбу. – Утром перед боем с Нагашем ко мне подошел Картер. Зак, ты его не знаешь, но у нас с ним на Пибеллау особые отношения – он убил меня, я его, но сегодня он добровольно решил войти ко мне в клан. Сказал, что ему почему-то кажется, что мы должны быть в одной команде. Понимаете? Он тоже как-то получил информацию с Земли!

– И где сейчас этот ваш Картер? – интересуется Зак.

– Он погиб окончательно. Развоплощен.

– Так вот какую судьбу вы мне предлагаете? Нет уж. Если ваши байки – это какой-то изощренный способ заманить меня к себе в клан, то вам проще меня убить. В ваш клан я не пойду, даже не уговаривайте.

– Именно в наш не пойдешь? Или вообще?

– Ни в какой не пойду. Я предполагаю, что знаю, чем мне грозит это рабство. Ежесекундно быть в стрессе, ожидая запуска таймера развоплощения? Спасибо, не надо. Я слишком высоко себя ценю, чтобы пресмыкаться перед кем попало, выполняя чужие распоряжения.

– Чушь! – восклицает Йована.

– Думайте, как хотите, – бормочет Зак. – Если он ведет себя с тобой хорошо, Йована, попробуй задуматься, зачем ему это? Может дело в том, что ты красивая женщина? В клан не пойду! Разговор окончен.

Зак говорит серьезно, и никакая общность версий интерфейса его не поколеблет. Плевать ему и на Испытание, и на грядущую Диагностику расы. Почему-то я в этом уверен. Но попытку сделать надо, хотя бы ради Илинди.

– Зак, подумай еще раз. Одному тебе не справиться больше ни с кем. Ты никак не успеешь догнать в развитии не то, что Джуму или Тафари, вообще никого! Свободных гексагонов не осталось, а, значит, тебе придется довольствоваться одним. Если завтра к тебе заявится тот парень на носороге, то не спасут тебя твои пауки! Кстати, а они точно пауки? Какая-то помесь со скорпионом, судя по хвосту с жалом… Не суть, важно то, что тебе не устоять. И тебе придётся! – я делаю упор на этом слове. – Придется вступить в клан. Не факт, правда, что нигериец тебе предложит это. И что тогда? Полное развоплощение и потеря всего, чего ты добился с интерфейсом.

– Да мне все равно! – улыбается Зак. – Что, жену они у меня отнимут? Ни черта не отнимут. Я уже – миллионер, глава крупной компании, жена во мне души не чает, мы ждем ребенка. Это они отнимут? Да черта с два!

– Но в правилах же написано, – в разговор вступает Йована. – Вот, цитирую: проигравшие в Испытании лишатся всех привилегий, достижений и прогресса развития в собственном мире. Они будут возвращены в момент получения интерфейса. Память о сопутствовавших событиях будет обнулена, интерфейс деинсталлирован!

– Ерунда, – не соглашается Зак. – В то, что отберут интерфейс – верю. А в остальное – нет. Как они меня вернут в прошлое, что за бред? Вы представляете, какие это энергетические затраты, даже будь такие технологии? Это же уничтожение всей временной ветки реальности! А переписывать события с учетом того, что я остаюсь без интерфейса, и у меня его не было? Ха! Сто шестьдесят девять испытуемых, и что? Они уничтожат сто шестьдесят восемь временных линий?

– Зачем? – сомневается Йована. – Мы все в одной ветке, и интерфейс получили почти в одно время. Просто уберут нашу.

– Во-первых, интерфейс мы получили все-таки не одновременно, – заявляет Зак. – Мне удалось познакомиться и пообщаться с мистером Виницки перед Испытанием. Он рассказывал, что занимался установкой лично, а это требует близости к объекту – будущему носителю. Во-вторых, как они могут стереть ветку, в которой продолжает жить победитель? Резюмируя: я уверен, что никакого переноса проигравших в прошлое не будет. Это обман. Я в это не верю. А, значит, и вступать к вам – смысла нет. Я в любом случае не пройду Испытание, в клане я буду или сам. Так зачем мне терять свободу?

С минуту мы все молчим, обдумывая сказанное. Логика в его словах есть, не отнять. Но и смириться с потенциальной дырой в обороне наших владений не позволяет логика, уже моя. Надеюсь, в оставшуюся пару суток, обещанных Заку, Тафари к нему не нагрянет.

И еще, конечно, очень жаль остаться без хила в группе. Пусть даже ветеринара.

* * *

– Фил, может перерыв? – Ола складывает ладони и молит об отдыхе, пока Йована традиционно собирает лут, а я, трёхэтажно матерясь, жду, когда зарастет бок, из которого торчат ребра.

– Да, не помешает. Йо, заканчивай, и все идем в убежище. Передохнем. Заодно кое-что обсудим…

Страдая от адской боли, я малодушно подумываю потратить восемьсот шестьдесят (с учетом четырнадцатипроцентного бонуса на прокачку) единиц ресурсов на покупку десятого уровня, но решаю перетерпеть. То, что я задумал, не стоит начинать с прямо противоположного.

Элитники, один за другим атакующие нашу базу, сегодня ночью были особенно злые. И фармим мы их больше, чем раньше, за счет пулла[3] – осмелев, делаем вылазки за пределы ограждения, находим элитника, Йована пускает в него стрелу, после чего разъяренный монстр бодренько бежит за нами на территорию базы.

Один такой пулл был не очень удачен. Затащили на базу одного «жука», и только начали бой, как объявился второй – пришел сам. Хорошо, у нас три танкующих юнита. Рекс держал одного, Танк – другого, а мы с Кроком грызли сзади.

Крок – наш третий динозавр, собранный на очки «Харизмы» Олы. Тринадцать очков нашего харизматичного камерунца воплотились в крупнейшего крокодила галактики. Выбирая между аллозавром и гигантозавром – самым опасным хищным динозавром планеты, я наткнулся на саркозуха. Этот прародич современных крокодилов четырнадцати метров в длину показался мне отличным решением нашей проблемы быстрого передвижения. Носорог Тафари? Ха! Теперь у нас есть ездовой крокодил!

Саркозух Крок

Боец ближнего боя 6 уровня.

Военный юнит Фила.

Очки здоровья: 4700/4700.

Атака: 1200–1500.

Броня поглощает: 50 % урона.

Скорость передвижения: 36 км/час.

Масса: 9 000 кг.

Таланты: «Натиск», «Сжатие», «Ускорение».

Мы уже попробовали на нем прокатиться, держась за жесткие чешуи, покрывающие его спину, и нам это удалось. С учетом «Ускорения», разгоняющего Крока в полтора раза раз в минуту на пять секунд, общая скорость у крокодила приличная. Разок я, правда, свалился с Крока под дикое ржание Олы и хохот Йованы – из нас троих у меня самый низкий показатель ловкости. Придумать бы еще что-нибудь с седлами…

В общем, все было хорошо, фарм шел по плану, пока не явился Крекень, версия два ноль. Возродившийся босс локации, теперь уже двенадцатого уровня и с вагоном жизни, инспектировал окрестности близ его логова в овраге, на нашем гексе сузившемся в расщелину. И наткнулся на нас, добивающих мега-кирпи. Элитная помесь осьминога с ёжиком была размером с грузовик, одновременно умудрялась драться со всеми, щупальцами сдерживая и динозавров, и нас, и пока Рекс с Кроком не оторвали ей все конечности, было туго.

Когда жизни у мега-кирпи оставалось процентов двадцать, прилетел Крекень. Не разбираясь, кто прав, кто виноват, он харкнул плазмой в ёжика-осьминога, увернулся от прямой атаки Танка, посланного на новую цель Йованой, взлетел от схлопывающейся пасти Крока, обогнул Рекса и следующей жертвой выбрал хиленького, всего-то третьего уровня, Олу. Тут-то парню и пришел бы кирдык с отправлением на перерождение транзитом через великое африканское ничто, но я успел выкрикнуть приказ. Ола немедленно, еще не успев полностью расплавиться, купил себе повышение уровня, чем снял дот горения и излечился.

Следующие несколько минут боя проходили во взаимных выпадах: мы уклонялись от плевков, а Крекень резво сходил с траектории разогнавшегося трицератопса и клацанья челюстей тираннозавра. Стрелы Йованы наносили немного урона, что уж говорить про совсем уж бесполезного в этой схватке Олу, которому я сказал держаться возле убежища и не маячить перед слепнем-переростком.

Мне же, в промежутке между двумя плевками, ломанувшемуся выдать по боссу серию ударов, прилетело, откуда не ждал: Крекень продемонстрировал свою новую способность ближнего боя, вонзив жало мне в горло, прикрытое одним комплектным платком. С потерей чувствительности пришла жгучая съедающая боль, растекшаяся от горла к груди и макушке, а потом разлившаяся по всему телу. Кожа почернела и покрылась вздувшимися волдырями, дыханье сперло, и следующую минуту я не мог дышать. Дот отравления тикал так рьяно и ударно, что я еле унес ноги, торопясь скрыться в убежище, пока босс не добил мои последние тридцать процентов здоровья. Там я секунд десять регенерировал, дожидаясь окончания действия отравления, а потом вернулся на поле боя.

Патовая ситуация разрешилась только когда сошлись несколько факторов. Крок стерег момент для выпрыга, Рекс крутил башкой, словно собака, которую дразнят косточкой, ожидая возможности цапнуть юркую тварь, Танк, в очередной раз разогнавшись, нёсся на Крекеня, и в этот же момент Йована выстрелила из лука. Вжих!

Сработал тот самый эффект ошеломления лука девушки и слепня парализовало, чем тут же радостно воспользовались оба динозавра: Танк боднул рогом падающее тело босса, но улететь ему далеко не дал Рекс, подхватив слепня пастью и несколько раз сомкнув челюсть под мои вопли «В клочья!» и аплодисменты присутствующих. Крок тупо глядел на всё это и делал вид, что ему все равно.

Призом победителям Крекень оставил после себя под тысячу ресов (сработал бонус интеллекта) и колечко.

Обычное клановое кольцо лидерства

+10 % к наносимому урону всех членов клана.

Эффект активен только при использовании лидером клана.

– Нереально крутое кольцо! – воскликнула Йована, покрутив добычу в руках.

– Твоя заслуга, Йо! Не ошеломи ты босса, мы бы до утра долбили. И не факт, что с положительным для нас исходом.

Зардевшуюся девушку привел в чувство, или, вернее, загнал в ступор Ола, выдавший:

– Если хочешь сохранить молоко свежим, оставляй его в корове!

– Ты это к чему? – спросил я.

– Ставлю свой лук, что это очередная мудрость его дедушки! – засмеялась сербка.

– Йоу, Йо! Ты почти права, я часто слышал это от деда, но вообще – это наша народная мудрость. Я хочу сказать, что здесь однозначно понятно, кому носить кольцо, чтобы от него был эффект…

После Крекеня все шло в штатном режиме, и к утру мы накопили почти семь тысяч ресурсов – это с учетом того, что выбили из Нагаша и взноса Картера. Из сил здесь выбиться невозможно, но вот морально все устали невероятно, кроме, пожалуй, динозавров, которым каждый бой – как суть их пребывания в этом мире.

Причиной усталости – боль, без которой не обходился ни один бой. Досталось даже лучнице, атакованной сзади отрядом элитных сарасуров, проникших на базу аккурат в разгар боя с двухголовой змеей. С тараканами-то мы справились, Рекс, вовремя перенаправленный со змеи на них, просто их растоптал, но кислотные ожоги и рваные раны заставили девушку пострадать.

И в этом всё противоречие. Многими тысячелетиями мы – люди – благодаря боли выживали. Лучшим союзником в познании мира и самосохранении нам всегда была она. Порезался ножиком – больно! – ага, с острыми предметами надо быть осторожным.

Здесь же боль, кровь, раны, вылезающие наружу кишки – это просто декорации, внешние эффекты, потому что любая несовместимая с жизнью рана заживает не быстро, а очень быстро.

Тот же Картер, которому снесли полчерепа в последнем бою, за считанные минуты в убежище почти восстановился, и не реши он вылезти наружу мне на помощь, а доведи процесс регенерации до конца – остался бы жив. Там же секунды до появления Йованы все решали…

Навоевавшись вволю, два раза погибнув, я, ранее запойно читавший все книги серии LitRPG, внезапно осознал, что ни один человек в здравом уме не пойдет «танковать» в игру с полным погружением, если там есть даже хоть намек на боль. Никакой сверхреализм не затянет нормальных людей в капсулы погружения, если в игровом мире будет хоть какой-то намек на боль.

Так что я соглашаюсь с мольбами Олы, и мы идем в убежище – передохнуть и провести задуманный мной совет клана. Да, может не самый лучший момент, но с первыми лучами обоих солнц Пибеллау мы выдвигаемся на север расширять владения и состав клана, если найдем других социально значимых. Так что момент на самом деле – лучше не придумаешь. Накопленные ресурсы надо во что-то вкладывать, не солить же их, да и о стратегии клана пора задуматься.

Мы располагаемся в центре убежища, развалившись кружком. Йована с Олой, что-то предчувствуя, внимательно смотрят в ожидании того, что я скажу.

– Ребята, нас уже трое. Вчерашний бой с Нагашем, – я ухмыляюсь, заметив смущение Олы, – показал, что не может лидер клана рассчитывать только на себя. Я не буду повторять эту ошибку. Поэтому объявляю первое правило: развитие членов клана происходит единовременно от уровня к уровню в порядке очередности вступления в клан. Второе. В развитии клана мы будем соблюдать баланс. Никакого одностороннего развития, перекошенного в сторону мега-раскачки чего-то одного. Будем развивать и себя, и юниты, и базы, но в первую очередь – головную. Потому что у нас уже сейчас тридцать шесть гексагонов, и на каждом повышать уровень базы – распыление ресурсов. В долгосрочной перспективе затраты отобьются, но перспектива у нас совсем не долгосрочная. Есть возражения по этим пунктам? Йо?

– Все понятно, со всем согласна, – тоном школьной отличницы отвечает девушка.

– А ты, Ола? Что скажешь, мистер Афелобу?

– Фил, откуда мне знать? – Ола разводит руками. – Меня же в первый же день на Пибеллау в клан затащили. Я только и успел себе базу построить. Ресурсов не хватало больше ни на что, даже на модуль экипировки. Пошел на охоту, поднял пару уровней… Там-то меня и окружили юниты Нагаша, тогда ещё не нежить. Он сам тогда всего четвертого уровня был, но против полутора десятков его жутких юнитов я был бессилен.

– И ты принял его условия. Понятно. Тогда объясню, о чем я.

Совет клана перетекает в небольшую лекцию о базах, модулях, стоимости на их апгрейд и умении все переводить в цифры.

– В общем, перед нами всегда будет стоять выбор, – резюмирую я. – Сейчас у нас около семи тысяч ресурсов. «Около», потому что рабочий юнит ежечасно что-то приносит, плюс базы генерируют. Базы первого уровня – по единице в час, головная, где мы сейчас находимся, – десять. Так вот, как мы можем вложить накопленное? Можем за семь с половиной тысяч повысить модуль военных юнитов до четвертого левела. Тогда Танк, Рекс и Крок станут машинами убийств седьмого уровня, но мы останемся уязвимы. Можем вложить все в прокачку наших уровней, или за штуку создать разведчика…

– Разведка нужна! – безапелляционно заявляет Йована. – Однозначно!

– Да, здесь и тысячи не жалко, – соглашается Ола. – Всегда лучше знать, куда суемся…

– Так, прения отложим, я просто перечисляю варианты, чтобы вы поняли мысль. Если вы играли в компьютерные стратегии, то должны понимать – невозможно развивать все и сразу, не хватит ресурсов, и в каждый конкретный момент времени лучше придерживаться стратегии. Наша стратегия будет в том, что при очередном выборе мы будем оценивать потенциальные плюсы от трат и сравнивать, от чего мы получим больше за меньшие деньги… тьфу, ресурсы. И это…

– Ладно, Фил, я согласна, – обрывает меня Йо. – Что конкретно ты предлагаешь именно сейчас? Как мы будем вкладывать эти семь тысяч?

– Предлагаю так. У нас всегда должен быть запас для оперативного повышения уровня во время боя. Это единственный способ мгновенно излечиться от всех ран и избежать смерти. Тебе, Йо, на шестой уровень нужно шесть сотен, Оле – пять. Итого тысяча сто. Еще почти столько же нужно будет мне. То есть две тысячи и двести – триста я откладываю как неприкосновенный запас.

– Разве на десятый тебе не ровно тысяча единиц нужна? – спрашивает камерунец.

– На самом деле, даже меньше. У меня бонус за Предыспытание. Но об этом дальше. За две с половиной тысячи ресов мы можем проапгрейдить базу до третьего уровня. Это даст нам два очень интересных модуля – исследовательский и… – та-дам! – модуль артефактов. Подробностей не знаю, но построив их, мы, думаю, не пожалеем.

– А хотя бы примерно? Что они дадут?

– Модуль артефактов генерирует артефакты. Исследовательский модуль улучшает показатели юнитов, производительность рабочих, броню экипировки, что-то ещё… Как-то так.

– Но?

– А, да, есть «но». Для апгрейда базы нужен…

– Десятый уровень у тебя, понятно! – кивает Йована. – Так чего ты ждешь? Поднимай!

– Ола?

– Если ты ждешь моего мнения, то я удивлен, Фил, – качает головой Ола. – Как говорил мой дед…

– Я тебя понял, Ола. Тогда я покупаю десятый. После этого и апгрейда базы за минусом неприкосновенного запаса у нас останется около тысячи единиц. И нам придется решить, вкладывать ли их в ваши левел апы, создавать разведчика или все-таки построить исследовательский модуль. Думайте пока, а я займусь собой.

Погружаюсь в свои статы:

Фил, человек.

Уровень: 9.

Класс: не определен. Требуется 10 уровень.

Очки здоровья: 2200/2200.

Урон без оружия: 23–27.

Шанс критического попадания: 46,5 %.

Бонус: +14 % к скорости развития персонажа.

Достижения: «Бессребреник», «Первый! Убийца великанов», «Первый! Сорвиголова», «Первый! Идущий на смерть».

Основные характеристики

Сила – 25.

Ловкость – 11.

Интеллект – 20.

Выносливость – 22.

Восприятие – 21.

Харизма – 20.

Удача – 15.

Статистика персонажа

Жизни: 1.

Захвачено гексагонов: 50.

Рейтинг: 3/169.

Ресурсов сущности: 6983/9000.

Давно я сюда не заглядывал. Третья позиция в общем рейтинге всех испытуемых значит, что я уступаю лишь Джуме и Тафари. Нехилый прогресс за последние четверо суток, прошедших с моей второй смерти. С полминуты я мысленно прогоняю события последних дней, а потом жму на повышение уровня.

Поздравляем, испытуемый! Ты достиг 10 уровня!

Ты получаешь +2 свободно распределяемых единицы характеристик.

Теперь тебе доступно повышение уровня командного центра до 3 уровня.

Теперь тебе доступно получение классовой специализации.

Больше огня под ногами твоих врагов, испытуемый!

Системный текст не статичен. Под ним появляется еще одна строчка, через секунду другая…

Анализ действий испытуемого…

Найдено приемлемых классов: 2.

Голосование созерцателей…

Твой класс определен, испытуемый!

Больше огня под ногами твоих врагов, ликвидатор!

Глава 16. Долг молодежи…

Нет такой таблетки от коррупции: раз проглотил – и вы здоровы.

Путин В. В.

Хочешь победить на войне – работай втройне, гласит русская пословица. Мое «Познание сути» как раз в три раза выше уровнем, чем у Кости Панченко. А потому, пока он грозил мне пальчиком и брызгал слюной, я уже видел – не конкурент. Расширенный профиль коммерческого директора «Ультрапака» я все ещё не свернул.

Константин Панченко, 27 лет

Текущий статус: коммерческий директор.

11 уровень социальной значимости.

Класс: манипулятор 6 уровня.

Не женат.

Замечен в противоправных действиях!

Последняя строчка даёт чуть больше полезной информации, как и новая, ранее мною незамеченная деталь, вернее, детали его биографии. А именно, список всех его нарушений закона.

Список предлинный. Противоправных действий Панченко за свою двадцатисемилетнюю жизнь совершил более тысячи. Много мелких правонарушений типа взяток гаишникам или скачиваний пиратских фильмов с торрентов, но есть и пара совсем уж его не красящих случаев: кража газет и журналов из соседских почтовых ящиков в юном возрасте, денег из портмоне у, как я понимаю, товарища. Кто-то остался непросвещённым, а товарищ влачил нищенское существование до следующей стипендии, пока юный Костя читал «СПИД-Инфо».

Когда я отсеял фильтром все подобное, остались только откаты. В основном, откаты. А началось все четыре года назад:

14.03.2014

Статья 204 УК РФ. Коммерческий подкуп

Получение денежных средств в размере 5000 рублей от гражданина Степанцова В. Н., сотрудника ООО «Тесла Принт», за содействие в заключении контракта с ООО «Расмус Медиа» на печать полиграфической продукции.

21.07.2014

Статья 204 УК РФ. Коммерческий подкуп

Получение денежных средств в размере 12000 рублей от гражданина Пономаренко К. Ф., сотрудника ООО «Питание-Север», за содействие в заключении контракта с ООО «Расмус Медиа» на организацию фуршета мероприятия по…

Видно, что поначалу молодой стажер «Расмуса» Костя Панченко был рад и небольшим суммам, да и вряд ли кто ему доверял большие контракты при поиске подрядчиков. А вот позже, перейдя через пару лет в самарское агентство, да сразу PR-директором, он развернулся. Откаты стали чаще, больше, и, как видно, увереннее.

И последние случаи приходятся на последнее время – его работы в «Ультрапаке». Как и почему он скатился до уровня коммдира в небольшой компании в регионе – вопрос отдельный.

В общем, не знаю, в курсе ли Пётр Иванович, но если нет – то обязательно будет.

Правда, сначала я звоню Виницкому. Отвечает он сразу, будто ждал чьего-то звонка:

– Филипп? Что-то срочное?

– Пара коротких вопросов.

– Говори.

– Первый. Встретил еще одного носителя интерфейса. Константин Панченко. Подскажете, как скоро у него выем на Испытание?

– Знаю такого. Позволь поинтересоваться, в связи с чем такой интерес?

– Гадит. И мне лично, и моим близким.

– Хм, немудрено. Версия интерфейса у него отличается от твоей… – Виницкий снова хмыкает. – И сильно гадит?

– Пока не очень, всего-то натравил налоговиков и запустил череду неприятных слухов обо мне и моих партнерах. Но обещал, что это только начало.

– Даже так? Что ж, я отвечу. До выема у него около двух месяцев. Он будет в следующей волне. Сам разберешься?

– Справлюсь, спасибо. Из хороших новостей – моя помощница достучалась до своей копии. Теперь та пытается выбраться из резервации, чтобы донести информацию до носителя.

– Серьезно? – в голосе олигарха я слышу неподдельную радость. – Отлично! Вот за эту новость – спасибо! Надеюсь, все это не зря…

– Прорвемся, Николай Сергеевич!

– Прорвемся. Я тут потихоньку сворачиваю дела, так-то вот. При встрече, если будет повод встретиться, объясню почему. Как, говоришь, твоя компания называется?

– ООО «Доброе дело».

– Принял. Ладно, удачи тебе… И здесь, и там, Филипп!

Он отключается первым, не дав мне возможность спросить, как связаться с Илинди. Очень хочется самому ей сообщить об удачной связи с Мартой-2, но, видимо, не в этот раз…

Вернувшись в офис, я за пару часов отрабатываю скопившихся клиентов в поисках работы – и тех, что ждали в очереди, и тех, чьи данные собрали ребята в моё отсутствие. А потом закрываюсь с ноутбуком в своем новом кабинете, прошу не беспокоить и погружаюсь в удивительный мир криминальной стороны Кости Панченко.

По каждой компании, в которых он работал, я создаю отдельные файлы и переписываю все случаи с участием Панченко. С самого детства навязанная мысль о том, что ябедничать и стучать нехорошо, быстро гасится идиотизмом этой концепции. Именно в такой атмосфере замалчивания и процветают воры, преступники, просто бездельники и домашние тираны. Жены молчат о рукоприкладстве мужа, девушки – о фактах изнасилования, сотрудники государственных органов о коррупции, а знающее окружение молча покрывает все это. Потому что или боязнь опозориться, или боязнь системы, которую не сломать одиночке.

Мне бояться нечего. А вот как совладельцу бизнеса становится предельно неприятно за то, как Панченко обманывал работодателей. Прямо коробит, стоит представить, что такой сотрудник работает у меня.

Шесть писем уходят в шесть компаний и организаций, где успел «поработать» Костя. Примерно по году на каждое место работы и три месяца в «Ультрапаке». Найти контакты владельцев и топ-менеджеров было не сложно, кроме того я продублировал послания в социальные сети – LinkedIn, Facebook, «Вконтакте». И только Петра Ивановича я нашел лишь в одной соцсети – в «Одноклассниках». Звонить никому не стал, отправив все сообщения анонимно с фейковых аккаунтов. Почему не от своего имени? Да потому что не объяснить потом нашим доблестным органам правопорядка, откуда я все это узнал…

– Филипп, побеспокою? – приоткрыв дверь, на пороге появляется Резникова.

– Да, конечно. Что с налоговиками, Роза Львовна?

– Да всё в порядке. Формальность, по сути. Я по поводу Кириченко. Деньги ему выдала, но он занёс заявление об увольнении. По собственному. Я правильно понимаю, что это следствие вашего… э… внутреннего расследования?

– Внутреннего, внешнего… Нет, Роза Львовна, неправильно вы все понимаете. У Кира эмфизема легких на сложной стадии. Он едет лечиться в Москву. Компания оказывает ему помощь. Или есть возражения?

– Что вы, что вы, Филипп! – всплескивает руками бухгалтерша. – Никаких возражений. Но все-таки… Впредь, пожалуйста, обсуждайте подобные вещи с вашим финансистом, – она хитро улыбается. – Хотя бы с ним, хорошо? Я не говорю о партнерах, но и с ними бы тоже не мешало. Мы пока не так выросли, чтобы… – говорит вроде мягко, дружески журит, но претензия обоснованная. – Славе учебу оплачивать будем, теперь Кириллу лечение…

– Хорошо, Роза Львовна. Это был импульсивный поступок, в будущем обещаю не принимать подобные решения единолично.

– Вот и славненько. У меня всё.

– Роза Львовна, вы заявление Кира пока отложите. Оформлять пока не надо.

Кивнув, она аккуратно прикрывает дверь и оставляет меня одного.

Первый шаг в противодействии Косте сделан, сам не вникнет, не проймет его, не достанет за давностью срока, буду действовать жестче. А за потерянного друга, за Кира – так вообще.

* * *

С английским языком у меня всегда было как у собаки – все понимаю, а как самому сказать, впадаю в ступор. Перевести «fence» как «забор» – раз плюнуть. Но надо будет сказать самому что-то о заборе, и я долго буду рыться в кладовой памяти, экая, мекая, разводя руками, а слово так и не вспомню. Так что когда мне сказали, что преподаватель курсов – носитель языка и вообще, американский волонтер, я обрадовался.

Язык мне нужен. И не только потому, что впереди у меня встреча с послом. За эти дни угроза лишиться интерфейса стала довлеть надо мной все меньше, не позволяя впасть в ступор безысходности и тщетности чего-либо делать. Привычка не терять время зря взяла верх.

Поняв, что до конца Испытания тратить время на поездку в Москву – неразумно, я связался с сотрудницей посольства, предупредив, что по определенным обстоятельствам мой приезд придется отложить. Сам же решил плодотворнее провести остаток понедельника, выдавшегося чересчур насыщенным – от утреннего совещания с обескураживающими новостями, налоговиками и прочими слухами до предательства Кира и объявления в моей жизни еще одного носителя интерфейса.

Так что мой вечер после работы расписан чуть ли не поминутно: английский, силовая тренировка в тренажерном зале и… изучение досье на старшего Дорожкина. Успев зацепить его идентификационным взглядом днем в ресторане, я так и не закрыл его профиль. И, как оказалось, не зря. В дороге до языковой школы я узнал о руководстве города чуть больше, чем полагается знать обывателям-горожанам.

Коррупционные схемы Кости Панченко – детский лепет в сравнении с такими зубрами отечественного откатного дела. Система равнодушно выдает мне подробности: «в сговоре с…», «превышение должностных полномочий…», «получение взятки в особо крупном…». Но лицо мое вспыхивает, наливаясь кровью не от этих, в общем-то, вполне привычных вещей.

Десятки эпизодов совращения несовершеннолетних и изнасилований, причем с указанием возраста и имен, по сути, еще девочек. Мне не хватает духа начать копать подробнее, чтобы выяснить их судьбу, и все ли из них живы. Причем в обоих смыслах, в том числе – резервов духа. Его восстановление займет несколько часов – как раз отвлечься на английский и штангу.

За скрежетом зубов я не сразу определяю вибрацию телефона в кармане.

– Мистер Панфилов, это Анжела Ховард. Я получила ваше сообщение о том, что вы решили отложить встречу. Могу я поинтересоваться, на какой примерно срок? В письме вы этого не указали.

– Около недели. То есть я буду готов вылететь на следующей неделе, ближе к ее концу.

В трубке слышится какой-то скрежет, приглушенный шепот, а потом сотрудница посольства США снова говорит:

– Мистер Панфилов, мы предлагаем перевести встречу в Соединенные Штаты. Круг лиц, заинтересованных во встрече с вами расширился, и будет ли вам удобно…

– Будет. Всегда мечтал побывать у вас. Но не могли бы вы уточнить, что это за круг лиц? – мне приходится говорить размыто, чтобы прислушивающийся водитель такси не навострил уши еще больше.

– К сожалению, я не уполномочена, мистер Панфилов. В любом случае, совсем скоро вы сами все узнаете. Подробности по формальностям, связанным с поездкой, я вышлю вам на почтовый ящик.

– Хорошо, Анжела.

– До свидания, мистер Панфилов!

– Всего доброго.

Остаток пути до языкового центра я шерстил интернет. Facebook выдал мне сотни девочек, девушек и женщин преклонного возраста с именем Анжела Ховард. Инфополе, задействованное мною на каплю регенерировавшего духа, исправно выдало пару из них на территории России, но ни одной в Москве.

И, да. В посольстве США в РФ нет ни одного человека с таким именем.

* * *

Когда идешь по ночным улицам нашего города, всегда есть риск нарваться. И каким бы ты бойцом ни был, велика вероятность, что количество побьет качество, ибо шакалы охотятся стаей. Обладая острым чутьем на то, стоит ли связываться, они вычисляют жертву и атакуют, нанося смертельные удары. На более крупную добычу шакалы охотятся группой. Один член стаи отвлекает добычу, а другие нападают.

Я, по сути, процитировал описание настоящих шакалов, не городских. Но и те, что в человеческом обличье, ведут себя так же. Так что, любое скопление мужских силуэтов на моем пути я всегда воспринимал, как угрозу, не чувствуя стыда за то, что завидев это, сворачивал на другую улицу. Свернул бы и сейчас, не будь поиски проблем моей целью.

Такой долгий понедельник подходит к концу. Время к полуночи, а я возвращаюсь после тренажерного зала, повысив там на единицу ловкость и выносливость.

Иду пешком, благо недалеко. И дело не в желании прогуляться, дело в моем плане по правосудию над Дорожкиным-старшим. План требует нечеловеческих возможностей, прям-таки героических способностей, и у меня есть шанс их приобрести. Всего-то надо понизить индекс безопасности среды обитания.

Копошащаяся куча-мала вокруг свернувшейся в позе зародыша фигуре седого мужчины не обращает на меня внимания. Лишь один из парней, по виду – подросток, бросает на меня опасливый, но в то же время, угрожающий, оценивающий взгляд.

– Что, Тема, толпой одного гасить нравится? – обращаюсь к нему, чтобы перевести внимание на себя. Чистая победа мне не нужна. – Ну, считай, что он больше не один!

С резким выдохом в лицо парню устремляется мой кулак. Черт, переборщил – Артем сразу вырубается. Но первое сделано. Нехотя четверо оставшихся шакалов отрываются от увлекательного самоутверждающего их в собственных глазах избиения. Уровни социальной значимости – не выше второго. Шлак для общества. Причем, опасный.

– Ты кто? – тупо спрашивает один из них – взлохмаченный, вспотевший. Бить даже беззащитную жертву утомительно. – Чо надо?

Мне надо, чтобы они меня слегка поколотили, отняв эдак процентов пятнадцать жизненных сил. По крайней мере, Марта утверждает, что этого хватит.

Их четверо в строю, но пятый лежит на асфальте, и это пока сдерживает, не позволяет принять решение замесить и меня. Триггер пока не сработал. Им нужно хотя бы одно оправдание своему поступку, что-то праведное, типа – вступились за своего, опустили зажравшегося мажора или ответили на оскорбление. Но сейчас вступаться за Тему опасно. Ситуация сама по себе непонятная: и чо этот мужик так уверен в себе? Может, у него ствол?

– Мне надо, чтобы вы подняли старика с асфальта, извинились, вернули отобранное, и сдались в полицию и чистосердечным признанием о содеянном.

– Чо?

– Вот именно. Уверен, что даже если твоя тупая башка была бы способна воспринимать речь длиной более трех слов, ты бы все равно не сделал того, о чем я прошу. Так что… иди ты на хрен, долбоклюй!

– Ах ты, сука! – триггер сработал, и Взлохмаченный ринулся на меня.

С секундным запозданием, забыв о мужике, с энтузиазмом кинулись и остальные. Пятый, тот, что Артем, тоже поднимается, оклемавшись. Отлично.

С полминуты подставляюсь под удары, внимательно отслеживая показания полученного урона. Отходя, спотыкаюсь о чью-то ногу, и шипастый кастет царапает скулу краем – повезло! Японский бог! Спасибо прокачанной предметами, в том числе нэцкэ Дзюродзина, «Удаче».

Этого особо рьяного с кастетом приходится убирать первым. Не дай бог, попадет в голову, за последствия не ручаюсь. Нейтрализованный прямым в нос и боковым в висок, он заваливается без сознания. Урон я наношу бешеный. Черт, надеюсь, я его не смертельно…

Удары тем временем сыплются со всех сторон, но мне пока удается, двигаясь, удержаться на ногах.

Получен урон: 126 (удар ногой).

Текущее значение жизненных сил: 86,78324 %.

Все, достаточно! Серия жестких во всю силу ударов, чередуемых с уклонениями и блоками, и, кроме меня, стоящим остается только Взлохмаченный. К нему у меня особые претензии – успел пролистать по диагонали список его преступлений.

Он нервно облизывает губы, бегая глазами по окружению. Ситуация для него патовая – даст деру, значит, бросит подельников и потеряет авторитет, а продолжить бой чревато. Все-таки один на один – это даже как-то нечестно. Додумать и решить я ему не даю. Хлесткий удар в солнечное сплетение едва не разрывает диафрагму с последующим проникновением кишечных петель в грудную полость. Это могло быть смертельно, но хорошо, что не стало. Брать такой грех на душу я пока не готов.

Теперь на ногах только я. Вытаскиваю из кармана телефон. Экран треснул в драке, но аппарат работает. Набираю номер одного подзабытого человека:

– Игоревич. Слушаю! Кто это?

– Дмитрий Юрьевич, простите за поздний звонок. Это Филипп Панфилов, помните такого?

– А, ясновидящий! Помню, еще бы… – шутливо поприветствовав, он становится серьезным. – Нашел кого-то?

– Нашел тех, кто знает, кого вы ищите. Если хорошо поспрашиваете, может, признаются… Ковач и Беденко – их работа.

– Дела… – оба разыскиваемых пропали относительно недавно, с месяц назад, так что помнить их Игоревич должен. – А кто конкретно там у тебя?

– Конкретно, пять пацанов от шестнадцати до двадцати трех. Наткнулся в темном переулке, избивали и грабили пятидесятидевятилетнего мужика.

– Что с ним?

– Минутку… – я щупаю пульс. – Жив, дышит, но без сознания.

– Что с пацанами?

– Вырубил. Отдыхают.

– Пятерых? – следователь не может скрыть удивления. – Силен, брат! Где ты?

– Обуховский переулок, дом… Двенадцатый и седьмой, между ними. Скорую еще надо…

– Вызову сам. Выезжаю, – Игоревич отключается.

Я осматриваю поле боя. Парни промышляли грабежами на улицах. Жертвами, как правило, выбирали подвыпивших мужиков, одиноко идущих женщин. Судя по списку «подвигов» Взлохмаченного, лидером был он. И эпизоды с изнасилованиями тоже проскальзывают.

Слышу стон, кряхтение. Один из гоп-стопщиков очнулся. Беру его за волосы, поднимаю голову и отпускаю. Отключается снова.

Сам осматриваю пострадавшего мужчину. Пятьдесят девять лет, сборщик мебели, второй брак. От первого – девочка, от второго – десятилетний мальчик. Лицо разбито в кровь так, что не разглядеть черт. Множественные ушибы, переломы, разрывы внутренних органов. Запас жизненных сил на грани перехода в необратимость.

Как могу, оказываю ему первую помощь. Проверяю еще раз дыхание и пульс – есть. Переворачиваю его на бок, чтобы не задохнулся. Сильных внешних кровотечений нет, и на этом посильная для меня первая помощь исчерпана. Его лучше больше вообще не трогать, чтобы ненароком не повредить еще что-нибудь. Мне остается только ждать скорой, Игоревича и следить, чтобы малолетние очухавшиеся бандиты не сбежали.

Машина «Скорой помощи», полицейский наряд и Игоревич приезжают почти одновременно. Высыпавший народ осуществлять первую помощь и задержание не торопится.

– Кто тут кто? – спрашивает следователь. От него ощутимо разит перегаром, и, поняв, что я заметил, извиняюще жмет плечами: – Ты меня из-за стола выдернул.

– И сами за рулем?

– Тебе шашечки или ехать, Панфилов?

– Да ехать, ехать. Жаль только, что перед законом все равны, но есть те, кто ровнее.

Игоревич поднимает бровь и криво ухмыляется:

– Рыба гниет с головы. Короче, кто?

– Вон того седого избивали.

– Понял, минуту, – он отходит и раздает команды. Вернувшись, говорит: – Деталями поделишься?

– Неформально?

– Конечно.

– Тогда вам понадобится бумага, ручка и десять минут времени.

– Пойдем, сядем в машину тогда…

Закончив записывать все эпизоды, которые я ему надиктовал, он закуривает. Выдохнув дым кольцами в окно, он между делом спрашивает:

– Подбросить?

– Сам дойду. Спасибо, что сразу приехали. Что поверили…

– Насчет «поверили» – это мало, ты же понимаешь. Нужны признания. Будем колоть, и даже не спрашивай, как. Но методы допроса у нас теперь, благодаря тебе, будут щадящими. Рассадим их раздельно, а с той информацией, что ты дал, они заговорят – запоют! – как миленькие! У тебя все?

– Да. Пойду я. Доброй ночи, Дмитрий Юрьевич! – я открываю дверь машины, чтобы выйти.

– Ночка будет та еще, если все, что ты сообщил, подтвердится.

Через минуту я остаюсь в переулке один. Немного досадуя, что цель моего встревания в стычку не достигнута, но радуясь, что спас чью-то жизнь. Даже если жертва шакалов не выживет, выживет много тех, кто мог бы им еще попасться.

И только когда я, уже находясь дома, смываю с себя пот и грязь прошедшего дня, система разрождается серией. Комбо ударное:

Внимание, вы совершили важное социальное деяние! Вами предотвращена гибель Парфенова Андрея Сергеевича. Это могло негативно сказаться для роста уровня социальной значимости его сына, Парфенова Сергея Андреевича, с вероятностью 93,69 % будущего великого ученого-физика, соавтора теории Парфенова-Ковтуна, создателя трикодера.

Получены очки опыта за важное социальное деяние: 9000.

Поздравляем! Вы подняли уровень!

Ваш текущий уровень социальной значимости – 19!

Доступны очки характеристик: 2.

Доступны очки навыков: 1.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 3280/20000.

Скатившись по стенке душевой кабинки вниз, я какое-то время не могу ни читать, ни стоять – пароксизмы удовольствия слишком сильны в этот раз. Поэтому, следующее сообщение, развернувшееся на все поле зрения, я осознаю не сразу.

Внимание! Зафиксировано аномальное количество случаев агрессии в отношении носителя с высоким уровнем социальной значимости, в том числе, особями, многократно низшими по уровню.

Индекс безопасности среды обитания носителя может быть пересмотрен и понижен до значения «оранжевый». Станет доступно свободных очков основных характеристик для распределения: 3.

Значение ограничения «Не более одной героической способности на каждые десять уровней социальной значимости носителя» может быть понижено до «Не более одной героической способности на каждые пять уровней социальной значимости носителя».

Принять? Отказаться?

Ужасно, ужасно! Совсем эти особи, «многократно низшие по уровню», нюх потеряли! Да и те, что повыше, недалеко ушли.

Что ж, будем воспитывать.

Глава 17. Боги слепы

Добрые дела наказуемы, чужеземец!

The Elder Scrolls III: Morrowind

– Скрытность и исчезновение!

«Бум-бум-бум», – слышу биение сердца, отдающееся в висках три раза в секунду. Поле зрения окрашивается в сепию, а внутренний таймер начинает обратный отсчет времени действия способности – целых сорок пять секунд за счет трех сотен процентов прокачанной силы духа.

В ушах затихает перезвон колоколов, вызванный активацией героической способности «Скрытность и исчезновение». Смартфон, поставленный на видеозапись фиксировать первую пробу скилла, и зеркало, перед которым я стою, показывают, как я исчезаю из видимости. Мое тело вместе с одеждой на мне растворяется в воздухе за доли секунды.

Я смотрю в зеркало и не вижу себя.

Поднимаю перед собой руки, наблюдая едва заметное глазу движение – поплывшие куски пространства искажены и колеблются, будто в струе нагретого воздуха. Стоит рукам остановиться, и визуальные эффекты прекращаются.

Беру с полки смартфон, переключаю на фронтальную камеру и продолжаю съемку. Экран добросовестно показывает стену за моей спиной, душевую кабинку, висящее на двери полотенце, всё, что за моей спиной, но только не меня.

Поля зрения мерцают, обозначая завершающие три секунды действия способности.

Ш-ш-шух! Зрение возвращается в полноцветный спектр. Запускаю записанное видео: я стою перед зеркалом и вдруг пропадаю, камера начинает резкое движение вверх, переворачивается, запись обрывается. Следующий ролик показывает секунд двадцать часть ванной комнаты, но все так же без меня в кадре. Отлично!

Этим тестовым прогоном способности я убеждаюсь в главном. Способность – не морок, работающий на уровне отвода глаз, но фиксирующийся техникой. Это полноценная невидимость в узком диапазоне оптических волн. Проверить, буду ли я видимым для техногенных средств наблюдения и прицеливания, возможности пока нет, а в описании навыка об этом ничего не говорится. Марта говорила, что принцип способности основывается на специальном биологическом генераторе поля и по принципу действия наиболее близок к технологии юнитов-невидимок терранов из StarCraft[4]. Ближе, чем к маскировочному устройству Хищников[5].

Следующий тестовый прогон, чтобы полнее оценить возможности способности, будет через час, когда я буду в тренажерном зале.

Открываю дверь ванной комнаты и вижу терпеливо стерегущую меня Ваську. Кошка смотрит мне в глаза и чихает, после чего лениво встает, протягивая задние ноги по полу, отходит в сторонку, уступая мне дорогу, и начинает умываться. Как обычно – в какой бы комнате квартиры я не закрылся, она всегда ждет меня на пороге, но стоит мне появиться, делает вид, что просто мимо проходила.

– Не прикидывайся, Василиса. Доброе утро! Ладно, идем, покормлю…

Понизившийся накануне вечером индекс безопасности среды обитания открыл мне новые возможности. Я близок к двадцатому уровню, вместе с которым я получу второй уровень навыка «Героизм». Это, в свою очередь, открывает мне дверь, за которой скрывается еще три героических навыка.

Первый, и самый боевой, знакомый мне по драке с гопниками в парке, «Спринт». Он на пять секунд в два раза повышает мою скорость, метаболизм и восприятие времени. За счет повышенной силы духа для меня эффект будет сильнее – скорость повысится в шесть раз на пятнадцать секунд.

Второй – «Регенерация». Многократно ускоряет восстановление организма, в том числе жизненных сил, уверенности, самообладания, бодрости, удовлетворенности, силы воли и настроения. Страшно подумать, с какой скоростью я смогу прокачивать физические характеристики и навыки, используя навык для быстрого восстановления.

Третий героический скилл не так полезен в городских условиях. Это «Приручение», многократно повышающее шансы приручить любое неразумное существо и перевести его в разряд питомцев носителя.

Так что, моя ближайшая цель – активировать два первых героических навыка из этих трех. Для этого мне нужен двадцатый уровень социальной значимости, уровень всех основных характеристик не менее двадцатого и развитый до пятого уровня навык медитации. И, хоть мне и удалось подтянуть за ночь двумя системными повышениями «Восприятие», работы все равно непочатый край:

Филипп ‘Фил’ Панфилов, 32 года

Текущий статус: предприниматель.

19 уровень социальной значимости.

Познающий 13 уровня.

Боксер-эмпат 11 уровня.

В разводе. Дети: нет.

Достижения

Бессребреник (+1 очко основных характеристик при каждом повышении уровня).

Самый быстрый ученик (+10 % к скорости развития навыков).

Основные характеристики

Сила (21).

Ловкость (12).

Интеллект (20).

Выносливость (16).

Восприятие (17).

Харизма (18).

Удача (14) (+19 совокупный эффект предметов «Счастливое кольцо Велеса», «Защитная красная нить», «Нэцкэ Дзюродзин из слоновьей кости»).

У меня есть еще четыре доступных системных очка. Их я вложу в самые отстающие характеристики после марафона тренировок, правда, одно я хочу все-таки вложить в интеллект с упором на знание английского (+5 к навыку). Чувствую, иначе не успеть прокачать язык до встречи с послом.

С последних двух повышений уровня доступны еще два очка скиллов. Берег их до окончания оптимизации «Овладения навыками», но, если что, придется их использовать для прокачки умения медитации до пятого уровня, требуемого для «Регенерации».

Сейчас начало седьмого утра. План на день состоит из двадцати семи пунктов: рабочие вопросы компании, где я хочу на несколько дней взять отпуск, чтобы ускорить прокачку; ряд тренировок, включая батутный клуб, где я хочу попробовать прокачать отстающую ловкость; курсы английского; вечерний рейд по криминальным районам ради фарма опыта. А ночью – очередные системные повышения «Восприятия».

Надеюсь, за каждую выполненную задачу система наградит опытом. Близость супергеройских способностей пробуждает во мне манчкина.

* * *

– Меня исцеляет этот исцеляющий белый свет. Вдыхая этот свет, я связываюсь с божественной энергией. Я достоин этого исцеляющего света. Я чувствую, как мое тело очищается… Кретин! Ха-ха-ха!

Я валюсь на пол, и ржу, как умалишенный. Вся моя медитация насмарку от идиотизма произнесенного.

Перерытый в изучении техник медитации интернет открыл мне навык. Порадовавшись, я немедленно начал освоение практики, взяв руководством одну из обучающих статей в сети. Сидя в позе лотоса, я сосредоточился на безмолвном созерцании внутреннего и внешнего мира, пытаясь найти в себе состояние ясного присутствия без мыслей, суждений и фантазий.

Тело не хотело расслабляться, а мысли упорно роились, требуя хоть какой мыслительной активности. А как иначе, когда столько всего происходит вокруг и во мне самом?

Так быстро и плодотворно я еще никогда не качался. Утренняя пробежка превратилась в двухчасовой полумарафон. Я пробежал больше двадцати километров, вспоминая подзабытое чувство сиплого дыхания, ломящей челюсти и выплевываемых легких. Стандартная утренняя пробежка стала полноценным испытанием, но эффект был достигнут: +2 к «Выносливости». Требовалось преодолеть грань, границу собственных возможностей, чтобы интерфейс пересчитал мой фактический показатель выносливости так же, как это было позавчера с «Силой».

Раскидав все вопросы в офисе, я поехал в батутный клуб. Через четверть часа мне открылся навык:

Внимание! Доступен и активирован новый навык: прыжки на батуте.

Текущее значение уровня навыка: 1.

Получено очков опыта за изучение навыка: 200.

А после тренировки система присвоила мне трехочковое повышение ловкости. Ведь прыжки на батуте, этот сложнокоординационный спорт – один из лучших для развития ловкости, о чем я узнал в книге «О ловкости и ее развитии» Николая Бернштейна. Сам навык поднялся до третьего уровня, стоило мне освоить ряд акробатических прыжков.

Проглотив три порции шашлыка с тазиком овощей возле батутного клуба, я около часа провел за работой над книгой там же, физически восстанавливаясь. Навык писательского мастерства не поднял, но вплотную приблизил к девятому уровню.

Панченко, чье местонахождение я отслеживал весь день, покинул офис «Ультрапака» утром и больше туда не возвращался. Хотел позвонить Вике, чтобы узнать, что у них там происходит, но передумал. Почти весь день Панченко провел где-то на окраине города, и вряд ли по работе. Думаю, Петр Иванович, получив интересные сведенья о своем коммерческом директоре, сделал нужные выводы.

Почувствовав в себе силы для новых свершений, поехал в зал Ибрагима, тренера, готовившего меня к турниру по боксу, там час молотил грушу, а потом провел подряд четыре спарринга, умышленно не давая себе передышек. Система оценила это правильно:

Показатель выносливости увеличился! Выносливость: +1.

Текущее значение: 19.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 11340/20000.

И вот, открыв «Медитацию», я пытаюсь ее повысить. И у меня ни черта не получается! Короткий мозговой штурм с Мартой, выдавшей мне ряд подсказок на тему, как очистить разум и сосредоточиться на созерцании, и я делаю новую попытку, отправив помощницу прочь, чтобы не отвлекала своими манящими изгибами тела и прекрасными глазами.

– Меня исцеляет этот исцеляющий белый свет. Вдыхая этот свет, я связываюсь с божественной энергией. Я достоин этого исцеляющего света. Я чувствую, как мое тело очищается…

* * *

В хорошем настроении я возвращаюсь после курсов английского. Почти все задачи дня выполнены. И пусть мой рейд в поисках криминальных элементов и уличной гопоты результата не дал, зато я повысил знание языка до четвертого уровня, а до того все-таки научился медитировать и догнал уровень навыка до третьего. До двадцатого уровня социальной значимости осталось меньше семи тысяч очков опыта.

Обычно освещение лестничной площадки в нашем доме включается автоматически, реагируя на движение. Но сейчас этого не происходит. Стоит дверям лифта закрыться, все погружается во тьму.

Подсвечивая себе фонариком, я отпираю дверь и открываю ее. Топот прыжков по лестнице, и в затылок упирается холод металла.

– Не дёргайся, – шепчет в ухо смутно знакомый голос.

Меня грубо пихают, я спотыкаюсь о порог, и, пока пытаюсь встать, дверь захлопывается и включается свет в прихожей. Обернувшись, вижу Панченко. Он ухмыляется:

– Не ждал? – гнусаво спрашивает он, а потом зло произносит: – Носитель интерфейса девятнадцатого уровня… Что, думал скрыть это?

Это мне скрыть не удалось, но попробуй-ка это! Я мысленно включаю героическую способность, готовый сразу же, как все окрасится в сепию, броситься на Костю.

Недостаточно резервов духа для активации героической способности «Скрытность и исчезновение»!

Требуется не менее 50 %. Фактическое значение: 39 %.

Ох, ты ж черт! Костя, похоже, замечает мой порыв вскочить и настучать в бубен, и охлаждает его небрежно направленным в меня пистолетом. Щелкает предохранитель.

– Смирно лежи! Лицом вниз! Дома есть еще кто?

– Нет.

Опровергая мои слова, из спальни выбегает отчаянно мяукающая Васька и сразу же начинает тереться мне об ноги.

– Ну вот. А говорил, что нет никого. Кис-кис-кис! Киса, иди сюда!

Васька вострит уши и недоверчиво походит к Косте. Через секунду кошка, всхлипнув, взлетает под потолок, направленная туда пинком, сильно бьётся о стену и замирает, упав на пол. Панченко скалится.

– Васька!

Вопреки запрету, я перебираюсь к ней. Она не шевелится, а из носа выступает капелька крови. В горле застревает ком, а в глазах щиплет. Бафы праведного гнева и ярости приходят одновременно с вспыхнувшей болью в затылке, и сознание гаснет…

– Очухался?

Я сижу в гостиной на стуле, повязанный по рукам и ногам скотчем. Панченко хмуро смотрит по сторонам. Поднимаю голову – все перевернуто вверх дном, обшивка дивана и кресел взрезана и вывернута, вещи из шкафа и стола вытащены наружу. Полный кавардак.

Но смущает меня не это. Вторая «жизнь», прокрученная мне Мартой, научила сохранять самообладание в подобных ситуациях, хладнокровно оценивая и прикидывая план действий. Ущерб буду оценивать потом, когда выберусь из этого. А вот выберусь ли…

Мое внимание привлекает новая иконка дебафа в углу поля зрения:

Растянутое проклятие

На вас наложено смертельное проклятие с эффектом отложенной смерти.

До смерти носителя: 71:19:06.

Последние цифры, обозначающие секунды, меняются. Мое вытянутое лицо смешит Панченко:

– Вижу, уже заметил? Жить тебе осталось три дня, даже меньше.

– И как ты это получил?

Мой голос хрипл и тих, но Костя прекрасно расслышал. Подумав, он вытаскивает сигарету и закуривает. Выдыхая клубы дыма, он отвечает:

– Панфилов, мы не в кино, а я не киношный злодей. Жизнь дала мне шанс, и я не собираюсь его профукать, объясняя тебе свои мотивы, цели и способы достижения.

– Да брось, потешь самолюбие! Я не жилец, ты же знаешь, что система не ошибается. У меня семьдесят часов, потом я труп. Как ты это сделал?

– Система? – он хмыкает, о чем-то задумавшись, кусает губу. – У меня на тебя заказ.

– Заказ?

Костя вскидывает голову, будто к чему-то прислушиваясь. Кивает.

– Да, ты не угоден Хозяину. Он поручил мне нейтрализовать тебя, как не оправдавшего его ожиданий, а чтобы упростить задачу, наградил способностью Эроула. Когда ты сдохнешь, эта способность станет постоянной. Я стану идеальным киллером!

– Постой, что еще за хозяин?

Косте подносит указательный палец к виску и прикасается к нему.

– Хозяин. Высшая сущность. Он пришел ко мне, потому что я избранный, как и ты. Наградил меня умением видеть сущность людей, убеждать их, манипулировать, – Костя издает смешок. – Я оценил твой ход – меня уже разыскивают серьезные люди. Это же ты им сообщил, что я сделал? Но они пожалеют. Через три дня я получу способность в полное распоряжение, и тогда каждый, кто ставит мне препоны, рано или поздно будет проклят.

На его слова система реагирует квестом, не давая выбора отказаться.

Предотвратить зло

Нейтрализуйте Константина Панченко. Воспользуйтесь способностью «Деинсталляция интерфейса», чтобы предупредить его поступки с отрицательной социальной значимостью.

При активации способности требуется касание головы носителя интерфейса.

Способность воздействует только на обозначенную квестом цель.

Награды:

+3 к уровню социальной значимости.

+3 ко всем характеристикам.

+10 очков глобальной репутации с каждой особью человечества.

В правом нижнем углу поля зрения появляется круглая красная кнопка с новой способностью. Все, что мне нужно, это просто дотянуться до головы Панченко. Вот только руки связаны намертво за спиной, а сам Костя держится настороже и близко не подходит. Видимо, как-то сумел оценить мои характеристики и боевые навыки.

– Ты хоть в курсе, что тебя ждет дальше, Панченко?

– Что? – он подозрительно смотрит в ожидании подвоха.

– Твой хозяин или кто-то еще говорил тебе об Испытании?

– О каком еще испытании? Что ты несешь? Ты учти, Панфилов, на меня твои штучки не подействуют. Ты зубы мне не заговаривай, лучше скажи, где у тебя еще деньги лежат? – он нервно смеется. – Тебе-то они больше без надобности. Зачем они тебе в могиле?

Он не врет, говорит мой навык определения лжи. Не знает он ничего ни о ваалфорах, ни о выеме. Но искренне верит в какого-то Хозяина.

Только сейчас замечаю, что он выгреб в одну кучу все найденные им ценности и деньги – те, что удалось сохранить с памятного покерного турнира и победы в чемпионате по боксу и суперфинале против Кувалды после оплаты лечения Юльки и инвестиций в компанию. В собранной куче белеет нэцкэ Дзюродзин. Там же лежит кольцо Велеса, снятое Костей у меня с пальца. Интересно, видит ли он их бонусы к удаче?

– Ничего больше нет. Я не миллионер.

– А жаль. Ну, раз у тебя больше ничего для меня нет, ты мне больше не нужен. Задушил бы тебя собственными руками, но мараться не хочу. Сдохнешь сам, причем совсем скоро.

Мурлыкая какую-то пошлую песенку, он сгребает ценности в пакет, закручивает его и кладет за пазуху пиджака. Потом подходит ко мне ближе. Его глаза смеются. Он плюет мне в лицо и бьет рукояткой «ствола» в висок. Мир темнеет, и я, заваливаясь вместе со стулом, на котором сижу, на пол, отключаюсь…

* * *

– Какой ужас! – восклицает Вероника.

– Да капец вообще! – присвистывает Сява. – Кто эти уроды, Фил? Кто это сделал?

Ребята бродят по квартире, разглядывая погром. Девушка не может удержаться, находит щетку, совок и начинает сгребать туда осколки.

– Оставь пока, Вероника. Сделай, пожалуйста, кофе. Голова раскалывается. Все расскажу.

Очнувшись под утро, я часа три убил на то, чтобы освободиться. Напрягая мышцы и прилагая усилия, мне удалось ослабить, растянуть скотч, и в итоге освободить руки. Первым делом я нашел на карте Панченко и разочарованно выматерился. Подонок, судя по скорости движения его метки, уже сидел в самолете, пролетая над Польшей. Так что моя первая мысль – вызвать полицию и написать заявление об ограблении, чтобы нейтрализовать Костю, стала неактуальной. Полицию и скорую я все равно вызвал, чтобы зафиксировать факт грабежа и насилия, решив хоть так подкинуть ему проблем. Хотя, раз он покинул страну, вряд ли он собирается возвращаться, учитывая, какие люди на него ополчились после моих писем.

Зевая, полицейские осмотрели все, задали вопросы и приняли заявление. Соседи, вызванные в качестве понятых, сочувственно качали головами и цокали языком.

Оперу и в заявлении я четко указал, что опознал грабителя, передав им все данные на Костю. Медики предложили госпитализацию, но я отказался.

Наконец, выпроводив их всех, я тут же позвонил Славке. Панченко к этому времени уже пролетел Германию и продолжал движение.

Слава приехал не один. Впрочем, это даже к лучшему. Теперь мне точно не до бизнеса, и компанию надо будет на кого-то оставить. Вероника – оптимальный вариант. При поддержке Марка Яковлевича, Розы Львовны и Кеши она должна справиться.

Пока я их ждал, успел поговорить с Мартой. Едва появившись, она зависла секунд на сорок, но оживившись, не сообщила ничего обнадеживающего:

– Я выявила механизм и структуру дебафа проклятия. В назначенный срок твое сердце просто остановится, мозговая активность прекратится, важные органы прекратят жизнедеятельность, а все железы начнут массовое производство токсинов. Отменить это невозможно, это запрограммировано на клеточном уровне. Проклятие зашифровано, его может снять только тот, кто его наложил. Из того, что тебе сейчас доступно, я не вижу не единой возможности сделать это иначе. Прости, Фил.

Теперь я надеюсь на вмешательство Илинди. Я помню, как она дважды снимала с меня проклятия во время выемов перед Испытанием. Напрямую с ней связаться я не могу, но есть Виницкий, который уж точно должен знать, как ее найти.

Сява притаскивает стулья из кухни, и мы располагаемся в центре зала. Вероника, осторожно переступаю груды вещей, приносит три чашки кофе на подносе, я беру одну и делаю большой глоток. Мне надо немного заемной энергии. Девушка протягивает мне таблетку.

– Выпей, это от головы.

Я глотаю анальгетик и рассказываю, что случилось:

– Поздно вечером возвращался с английского. У двери врезали по затылку. Кто – не видел. Очнулся ночью, все здесь уже так и было.

– Ментов вызывал?

– Да, сразу же. Заяву накатал, но ты же их знаешь. Искать будут долго и вряд ли активно. В общем, мне нужна ваша помощь.

– Да, Фил, конечно! – хором отвечают ребята.

– Смотрите. Я примерно догадываюсь, кто это был, – не могу сказать им всей правды и потому обхожусь недомолвками. – Так что мне сейчас надо залечь на дно. Просьба такая. Вероника, надо, чтобы ты на время возглавила компанию. Что делать и как мы движемся, ты знаешь. Будут затыки – звони мне, я посоветую, что делать.

Вероника краснеет, но берет себя в руки и уверенно отвечает:

– Не переживай, справлюсь.

– Хорошо. На работе скажете, что я простыл и лечусь дома. Захотят навестить – скажите, что могу заразить. Навещать не надо. Далее. Слав, к тебе тоже есть просьба.

– Да, Фил? Сделаю все, что надо.

– Перед хозяевами квартиры неудобно. Сможешь здесь все в порядок привести? Деньги я дам, только надо будет в банк заехать… Хотя… Черт, они же все мои документы зачем-то забрали!

Не «зачем-то», а чтобы не смог догнать. Костя Панченко оказался предусмотрительным гадом. Но ребятам об этом знать не надо.

– Деньги у нас есть. Я займусь, – предлагает Рыжая. – А то Славка тебе понакупит мебели…

Сява согласно кивает.

– Спасибо, я верну. Тогда на этом все. А, вот еще. Отвезите меня в гостиницу. Надо, чтобы номер вы сняли на свое имя. У кого паспорт при себе?

Сява зачем-то хлопает себя по карманам и качает головой, а Вероника достает из сумочки документ.

– У меня с собой. Я оформлю на себя. Поехали! – она встает.

– Нет, погодите.

Я тоже встаю и иду в спальню. Там под кроватью лежит окоченевшее тело Васьки. Я достаю ее и прижимаю к груди. Глаза моего питомца остекленели, шерсть потускнела и топорщится. Сердце разрывается, и мне хочется закричать во весь голос так, чтобы выпустить гнев и боль наружу, но вместо этого я только говорю севшим голосом:

– Надо похоронить.

* * *

– День добрый, Филипп! – бодро приветствует меня Виницкий.

– Не очень добрый, Николай Сергеевич.

Я позвонил ему из номера отеля, куда Вероника заселила меня по своим документам, стоило захлопнуться за ней двери бюджетного гостиничного номера.

– Рассказывай.

– Костя Панченко подвесил на меня смертельный дебаф. Своими силами мне его не снять.

– Сколько до активации?

– Чуть меньше шестидесяти часов. Мне надо как-то встретиться с Илинди.

Виницкий не отвечает. В трубке долгое молчание, которое, наконец, прерывается его вздохом.

– Не уверен, что она поможет. Но я ей передам. Ты в отеле «Меридиан»?

– Да, девятьсот четвертый номер.

– Никуда не выходи. Будь там.

– Спасибо, Николай Сергеевич!

– Пока не за что. Не вешай нос!

Побродив по номеру, я съедаю все снеки, что нашел в мини-баре и под монотонное бормотание телевизора засыпаю.

А просыпаюсь в сумерках от того, что кто-то гладит мою голову. Горячая нежная ладонь Илинди скользит по щеке, а она сама сидит рядом на кровати. Роа в своем истинном облике.

– Илинди! Ты пришла! – я сажусь и непроизвольно ее обнимаю.

Она отвечает на объятия и прижимает к себе. Мы молчим. Ее жаркое дыхание щекочет мне шею, а потом я чувствую, что у нее мокрые глаза. Я перевожу взгляд и вижу, что иконка дебафа проклятия все еще активна, а таймер отмеряет последние часы первых суток.

– Прости, – шепчет девушка. – Это моя вина.

Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза. Взгляд она не отводит.

– Ник предлагал установить Панченко нашу версию интерфейса, но я отклонила его кандидатуру. Слишком черна душа. Такую не отмыть, такого не перевоспитать. У такого мир существует только для удовлетворения его потребностей, и никак иначе.

– Разве я не был таким же?

– Ты? Конечно, нет! – оскорбленно восклицает Илинди. – Да, ты был ленив, чрезмерно ленив. Твой эгоизм был следствием твоей инфантильности, ведь в душе ты был ребенком. Добрым ребенком. С этим парнем все иначе.

– Твои слова… Ты не можешь помочь?

Она качает головой. Радужные глаза заливает чернотой.

– Не могу. Кроме него, никто не может.

– А помочь его поймать и убедить снять проклятие вы можете? Ты или, может, Виницкий?

– Не имеем права. Старшие не допустят такого вмешательства. Прости, Фил.

Я встаю с кровати и наматываю круги по номеру.

– Но должен же быть какой-то шанс! – открыв карту, я смотрю, где Костя. – Черт, да у меня вообще нет шансов! Он уже в Америке! За оставшиеся двое суток я даже новый паспорт не успею получить, не то, что визу!

– Остается один вариант, Фил.

Остановившись, я смотрю на роа.

– Ну! Говори же!

– Фил-2 должен победить в Испытании. Я позабочусь о том, чтобы передать ему твою память.

Илинди встает и подходит ко мне. Она кладет руку мне на лоб, а сама закрывает глаза. Ноги становятся ватными, мое сознание растворяется, и я падаю, но Илинди не дает мне упасть. Она поднимает меня на руки, аккуратно укладывает на кровать, поправляет подушку под головой, целует, и последнее, что я слышу:

– Засыпай…

Глава 18. Долг сильных

– Скажи мне, Варис… кому ты на самом деле служишь?

– Королевству, милорд. Кто-то же должен.

«Игра престолов»

Магия Илинди тому виной или мне просто надо было восстановиться, но просыпаюсь я только следующим утром, проспав больше двенадцати часов. В номере я один, и только ускользающий аромат женщины-роа – запах пряностей, озона и хвои – шепчет, что ее визит мне не приснился.

К сожалению, дебаф проклятия тоже не сон. Таймер равнодушно отсчитывает оставшиеся до активации часы, минуты и секунды – 39:14:12… 39:14:11… 39:14:10..

Мысль о тщетности каких-либо действий в одно мгновение накрывает черной меланхолией. Индикаторы интерфейса в красной зоне – «страх 99 %», «настроение 3 %», «уверенность 2 %». Капли уверенности и настроения от последних слов Илинди. Окончательной смерти можно избежать, если моя копия пройдет Испытание. Но пройдет ли? Справится ли Фил-2?

Почти час, не вставая с кровати, я борюсь с искушением отправить через Марту ему сообщение, но в итоге здравый смысл побеждает. От таких новостей как бы я там вообще не впал в отчаяние. Хотя, с другой стороны, ничего ведь не меняется! Не пройдет Испытание – в любом случае все будет потеряно, а обо всем этом я – мы – и не вспомню. А пройдет – Илинди скинет ему мою память, и мы – я – продолжим жить.

От этих мыслей становится легче. Мизерного всплеска облегчения хватает даже на то, чтобы перезвонить Веронике. Из офиса вообще много кто звонил, но восемнадцать пропущенных от Рыжей – это рекорд. Вижу, что ее первые звонки были еще вчера, а сегодняшние начались с семи утра.

– Фил! Твою мать! Что с тобой! Все хорошо? Как ты?

– Только проснулся. Что случилось?

– Случилось то, что тебя ограбили и чуть не убили! – Вероника истерично смеется. – Вот, что случилось! Я переживала!

– Не переживай, я в порядке. Как в офисе?

– Нормально, – чуть задумавшись, отвечает она и меняет тему. – В твоей квартире убрались. Сломанную и испорченную мебель уже забрали в ремонт, это будет дешевле, чем менять её на новую. Сразу после выходных можешь возвращаться домой.

– Спасибо, – домой я возвращаться не собираюсь, нет смысла, но не рассказывать же ей о проклятии.

Еще я понимаю, что она что-то утаивает – не хочет грузить рабочими проблемами. Преодолеваю малодушное желание просто поверить ей и отметаю полное отсутствие интереса вникать во что-то, что не будет иметь ко мне через пару суток никакого отношения. Если не выживу, то пусть хоть у моих друзей будет все хорошо.

– Колись. По голосу слышу, что не все нормально.

– Э… Слухи никуда не делись, Фил. Наоборот, с каждым днем все больше новых подробностей.

– И отказываются работать?

– Да. К нам всё так же относятся плохо. От встреч отказываются, договора разрывают. Единственный источник дохода от трудоустройства тех клиентов, что мы уже устроили на работу. Но и этот ручеек высохнет без тебя. Я ума не приложу, как ты это делаешь!

– Что? Нахожу им работу?

– Да! Я пробовала по своим каналам – никому они не нужны. Может, мне опять заняться праздниками? Хоть какие-то деньги будут! – Вероника, судя по голосам на фоне, не одна и говорит шепотом, но даже так ее речь эмоциональна.

– Так, не пори горячку. Пусть Кеша скинет мне всех проблемных заказчиков, в том числе по потенциальным договорам. Я объеду их, сам пообщаюсь.

Поговорив с Вероникой, я беру себя в руки. У меня почти сорок часов, за это время земной шар можно облететь два раза, а мне всего-то пересечь старушку-Европу и Атлантический океан. Прикинув возможности, понимаю, что слишком много «если». Интернет предлагает ряд компаний, предлагающих восстановить паспорт за несколько часов, но они в столице.

На утренние рейсы в Москву я уже опоздал, следующий – поздно вечером. Минус пятнадцать часов, включая время полета. Черт, уже теряется ночь… Там с утра заказать новый паспорт, получить его, потом заехать в посольство и получить визу. Мисс Ховард писала, что ее выдадут моментально. Минус шестнадцать часов, допустим. Оттуда любым рейсом до Майами, где сейчас Панченко, с пересадкой в Париже, Цюрихе или Франкфурте. Это одного лету почти шестнадцать часов, а с учетом московских пробок… Да ведь еще в самом Майами надо будет добраться до Кости! А если он будет отслеживать мои перемещения и устроит догонялки, так точно без шансов.

Нет, не успеваю никак! Успел бы, может, не усыпи меня вчера Илинди! Раньше прийти к этой идее не мог – и не только потому, что был подавлен. Вчера Панченко все время двигался, и определить его конечный маршрут было нереально.

Думай, Панфилов! Авиабилеты в США без американской визы не приобрести, но зачем нужны билеты тому, кто может стать невидимым? Пусть всего на сорок пять секунд, но этого должно хватить, чтобы преодолеть все кордоны. Базовый кулдаун способности – час, с учетом моей силы духа – двадцать минут. Можно пройти и проверку билетов, и паспортный контроль, а потом и в самолет проникнуть. В Европе пересадка, там то же самое, и останется только американская таможня. В Майами останется часа полтора, чтобы найти Костю и угрозами добиться снятия смертельного проклятия.

Рискованно, конечно, но приговоренный цепляется за любую отсрочку, а у меня есть шанс и вовсе избежать смерти.

Принимаю план за рабочий и отметаю сомнения. Первым делом привожу себя в порядок, спускаюсь в ресторан отеля позавтракать, после чего рву жилы на тренажерах спортзала отеля.

К двадцатому километру на беговой дорожке смартфон пиликает, сообщая о новом письме – Кеша Димидко прислал данные по клиентам. Посмотрю позже.

Переключаю наклон дорожки на максимально возможный угол и последний километр преодолеваю на зубах, все-таки добиваясь цели:

Показатель выносливости увеличился! Выносливость: +1.

Текущее значение: 20.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (19) набрано очков опыта: 14670/20000.

Поздравляем! Разблокировано одно из требований для героических способностей «Регенерация», «Спринт», «Приручение»: выносливость не менее 20.

Второе системное сообщение наводит на пока еще смутную мысль. Еще до конца не поняв, в чем дело, но интуитивно ощущая, что забрезжил рассвет, я открываю и внимательно перечитываю описания героических способностей. Если система генерирует индивидуальные героические навыки, и у каждого носителя они свои…

Подтверждая мои мысли, интерфейс снова уведомляет:

Показатель удачи увеличился! Удача: +3.

Текущее значение: 19.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 3000.

На текущем уровне (19) набрано очков опыта: 17670/20000.

Верной дорогой идете, товарищ Панфилов!

Так, минуточку. А почему девятнадцать? Должно же быть семнадцать? Откуда еще два очка? Я смотрю характеристики в профиле и вижу, что плюсы от предметов в «Удаче» пропали. Кольцо Велеса и нэцкэ Дзюродзин забрал Панченко, но красную ниточку на руке, подаренную Настей-Илинди, он проигнорировал. Смотрю на руку – ниточки нет. Вместо нее вокруг запястья идет едва заметная розовая линия, как след от шрама. Защитная красная нить словно проникла под кожу, срослась со мной и стала моей частью!

Еще одно очко в «Удачу», и…

У меня перехватывает дыхание, когда меня осеняет. Руки дрожат. Я невидяще смотрю на свои ладони, перевожу взгляд на окно героических способностей, потом на профиль…

Система выводит предупреждение о недопустимой частоте сердечных сокращений, но мне плевать. Следующие тридцать шесть часов сердцу придется поработать так, как никогда в жизни.

* * *

– У вас все хорошо?

Спортивного вида парень, администратор батутного клуба, озабоченно протягивает мне бутылку с водой.

– Спасибо. У меня… все… хорошо… – отвечаю, успеваю вставить по слову между прыжками.

Перебираюсь на край батута, сажусь, свесив ноги, беру бутылку и жадно пью. Парень садится рядом.

– Мы через полчаса закрываемся, а вы весь день прыгаете. Говорят, вчера вы тоже полдня здесь провели. Впервые с таким сталкиваемся. Вам так нравится?

– В детстве не было такой возможности, – отдышавшись, жму плечами. – Вот, нагоняю.

Хмыкнув, он отходит. Я допиваю все до капли и возвращаюсь на батут. Вчера и сегодня я совершил почти невозможное. Воистину, чтобы человек преодолел грань, достаточно поставить его перед угрозой потери чего-то важного. Например, жизни.

За вчера и сегодня мне удалось развить «Ловкость» до девятнадцати. Это, мало того, что вплотную приблизило меня к новым героическим навыкам, еще и подняло уровень социальной значимости до двадцатого.

Сообщение о юбилейном левел апе настигло меня здесь же, только вчера вечером. В пароксизме удовольствия я чуть не свалился с батута, избежав травм.

Поздравляем! Вы подняли уровень!

Ваш текущий уровень социальной значимости – 20!

Доступны очки характеристик: 2.

Доступны очки навыков: 1.

Поздравляем! Вы улучшили системный навык «Героизм»!

Ваш текущий уровень навыка – 2!

При соблюдении требований вы можете активировать героические способности тиера 2: «Регенерация», «Спринт», «Приручение».

Получено очков опыта за улучшение системного навыка: 1000.

Вместе с накопленным до этого, шести свободных очков характеристик хватило, чтобы добавить недостающие очки в «Удачу», «Харизму» и «Восприятие», поднять которые иначе в такой короткий срок я не мог.

Последние две характеристики можно было развить только в состоянии сна. Девять ночных часов ушло на улучшение восприятия, утренние часы – на харизму. На этот раз я не стал улучшать внешность, выбрав активацию пси-поля командной и энергетической аур. Мало того, что это не требовало много времени, как с изменением внешности, это еще и было намного полезнее в моем положении. С этими двумя пассивными аурами люди с большей вероятностью станут ко мне прислушиваться, а мои близкие, сами того не осознавая, будут подпитываться моей энергией, и само мое присутствие рядом будет их бодрить.

Два очка навыков с повышений уровней уходит в «Медитацию» и одно – в «Английский язык». Язык мне скоро точно понадобится, если только я в кое-чем я не ошибся. Не удержавшись, этим утром проверил навык, встретив в лобби отеля англичан и побеседовав с ними. Уровнем понимания и произношения остался доволен – нужные фразы сами выстраивались в голове, а речевой аппарат исправно выдавал правильные звуки практически без акцента. Практически, но не до конца, нужна практика.

Все, что мне осталось, это добить проклятую ловкость до значения «20». Все остальные характеристики уже достигли этого, а «Сила» даже превзошла. Так что мне осталось… Таймер дебафа проклятия показывает «00:44:38». До закрытия батутного клуба менее получаса. До апа ловкости – 14 %.

Прыжок! Кувырок, приземление на спину, бег по стене, сальто, приземление на грудь, имитация плавания в воздухе, приземление на ноги, тройное сальто…

Каждый процент прогресса дается тяжело, совсем не так просто, как вчера. Я продолжаю прыгать, в отчаянии понимая, что не успеваю. До апа ловкости – 6 %.

– Простите, мы закрываемся, – это снова администратор.

Его слова доносятся до меня в высшей точке полета, и уже к приземлению я понимаю, что надо делать. Слезаю, снимаю с запястья браслет от шкафчика, интимно приобнимаю парня за плечи:

– Олег, дружище, вот ключ. Возьми там, в кармане, деньги и дай мне еще полчаса. Спасибо! – не давая ему опомниться, я снова взбираюсь на батут и продолжаю прыжки.

Сработала командная аура, высокая харизма или навык убеждения, а то и все вместе, но парень кивает, молча разворачивается и уходит.

Сердце разрывает грудь, пульс зашкаливает. Ватные, ничего не чувствующие ноги подламываются, и следующее приземление я снова произвожу на спину…

Системное уведомление приходит за несколько минут до окончания таймера проклятия.

Показатель ловкости увеличился! Ловкость: +1.

Текущее значение: 20.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (20) набрано очков опыта: 3750/21000.

Поздравляем! Разблокированы все требования для героических способностей «Регенерация» и «Спринт»: ловкость не менее 20.

Поздравляем! Разблокировано одно из требований для героической способности «Приручение»: ловкость не менее 20.

Не медля, активирую «Регенерацию». Ну же, давай…

Героическая способность «Регенерация» активирована!

Способность снимает с носителя все негативные эффекты – болезни, отравления, облучение, кровотечение, проклятия. Многократно (в зависимости от силы духа) ускоряет восстановление жизненных сил, уверенности, самообладания, бодрости, удовлетворенности, силы воли и настроения.

Запускаю регенерацию. По телу разносятся волны исцеляющего тепла.

Запас жизненных сил, читай, здоровья – 100 %! Никогда я не был таким здоровым за всю свою жизнь, как сейчас.

Уверенность, самообладание, бодрость, удовлетворенность, сила воли, настроение – 100 %!

С каждой волной с тела сходят шрамы, исчезают царапины и ссадины, полученные за эти дни активных тренировок, пропадают следы комариных укусов, ушибы и синяки. Прочищается нос, первый признак надвигающейся простуды…

Система подвисает, последняя волна – самая главная – пока не приходит. Восстановившийся дух снова начинает таять, но в итоге заявленная способность все-таки выполняет то, ради чего я ее так пытался успеть получить.

Иконка дебафа растянутого проклятия бесследно исчезает вместе со смертельным таймером.

* * *

Утро следующего дня я встречаю в постели. На ближайшее время тренировок, бега, бокса и прочих издевательств над телом с меня хватит. Я позволяю себе выспаться, потом неспешно позавтракать, полистать новости и ленту «Фейсбука» за чашкой кофе, чтобы совсем не отрываться от мировых событий.

После завтрака провожу эксперименты со «Спринтом», моей новой героической способностью. Не знаю, что происходит на самом деле – замедление времени или собственное ускорение, но видео, записанное на смартфон, фиксирует мой размытый силуэт, хаотично передвигающийся по гостиничному номеру. Что ж, еще не Флэш[6], но очень рядом. Ускорить действие способности позволит повышение силы духа, но этим я займусь позже, когда решу более насущные вопросы.

В сети я нахожу юридическую фирму, оказывающую услуги по скоростному восстановлению документов. Связавшись, договариваюсь и высылаю им данные. Подав документы на новый паспорт, звоню Розе Львовне с просьбой оплатить услуги юристов и скидываю ей реквизиты.

Сам потом еду в свой бывший двор. Двор дома, где я жил с Яной.

Время в пути зря не теряю, решив не откладывать вопрос с поездкой в Штаты. Звоню Анжеле Ховард и объявляю, что готов лететь, только не в Вашингтон, как они предлагали, а в Майами. Она берет минуту на согласование, а потом отвечает:

– Хорошо, мистер Панфилов, – мне кажется, или Ховард действительно торжествует? Именно такие нотки я улавливаю в ее голосе, и эти замеченные мною эмоции, не иначе, результат моего высочайшего восприятия. – В следующий вторник мы ждем вас в посольстве, а в тот же день вечерним рейсом у вас вылет в Майами.

– Не вторник. Я прилечу в Москву в среду, мне надо закончить здесь кое-какие дела.

– Хорошо, мистер Панфилов. Я возьму вам билеты на среду. Мы пришлем за вами машину в аэропорт.

– Я полечу один?

– Да. По прилету вас встретят и заселят в хороший отель на побережье – Fontainebleau Miami Beach. Там снимался один из фильмов о Джеймсе Бонде, вы знали?

– Впервые слышу.

– О! Вам понравится, поверьте! Это отличный отель!..

Закончив разговор, я снова прокручиваю его в голове. Меня настораживает активность, с которой американцы меня обрабатывают – они согласились на все мои условия, и даже больше: легко приняли Майами, как вариант города встречи, взяли на себя расходы по перелету и проживанию, обещают экскурсию и деньги на карманные расходы. Визу сделают за пять минут. Они что-то обо мне знают? Или им просто очень важно поймать того террориста?

Эйфория, охватившая меня после отмены проклятия, вкупе с яростью и гневом на Панченко, заставили меня сделать звонок Анжеле Ховард. И хоть я звонил в выходной день, да еще и рано утром – с учетом часового пояса и разницы во времени, – Ховард ответила сразу же. А вот Ховард ли она на самом деле, и является ли эта женщина сотрудницей американского посольства в Москве, это пока большой вопрос.

Сначала мне это показалось хорошей идеей – одной поездкой убить двух зайцев. Наказать лишением интерфейса Панченко и получить пять миллионов долларов за, надеюсь, поимку Хаккани. Но сейчас, сразу после разговора, хорошей идеей мне это уже не кажется. Я тут какого-то Игоревича побаивался, а там ведь мощнейшая организация. К таким в поле зрения попадешь, как бы густо не было намазано медом, влипнешь в дерьмо так, что не соскочишь.

Впрочем, мало ли на свете экстрасенсов, настоящих и не очень? Реши они, что я действительно ценен и обладаю шестым чувством и третьим глазом, давно бы захватили. А так – что-то возятся, миролюбиво ждут, пока я решу свои дела.

А дел у меня до отъезда, не считая получения паспорта, два. Встретиться с проблемными клиентами компании, развеяв слухи, и встретиться с первым заместителем мэра господином Дорожкиным, чтобы задать ему несколько неприятных вопросов.

Так что мой список задач на ближайшие дни предельно уплотнен. А те же американцы… Знаете, когда ты каждые десять минут на пятнадцать секунд можешь ускоряться в шесть раз, да еще и в невидимости… Как-то проще относишься ко всему.

А начну я со встречи с Ягозой. Вижу его сутулую фигуру в беседке, едва мы заезжаем во двор. Выбравшись из такси, направляюсь к нему.

– Филипп Олегович! – радостно восклицает он.

Я не уклоняюсь от его объятий и распознаю все оттенки нелегкой жизни дворового авторитета: похмельное утро, дешевый табак, въевшийся пот и пара бутылок принятого на грудь пива. Кецарик изображает бой с тенью, победно вскидывает кулак, а потом жмет мне ладонь двумя руками:

– Олегыч, мое почтение!

– Какими судьбами к нам? – интересуется Ягоза.

– Заехал проведать. Как вы здесь?

– Да зашибись все! – уныло сообщает Кецарик и горестно объясняет. – Только тают наши ряды…

– Действительно, Олегыч, нас все меньше…

Из рассказа алкашей выясняю, что Жирный окончательно перестал посещать их ежедневные собрания районных алкоголиков, и даже шахматы его не прельщают. Знаю я эти их шахматы – ни одной партии не доиграли. Славка, как стал работать со мной, совсем изменился и перестал здесь появляться. А вот Кепочка умер.

– Цирроз печени! – авторитетно заявляет Ягоза. – Все там будем.

– Я, пожалуй, повременю с этим, Игорь Валерьевич, – обращаюсь к авторитету по имени. – Дело у меня к вам. Прогуляемся?

– А я что? – обижается Кецарик.

Протягиваю ему тысячную купюру, из тех денег, что Вероника вытащила для меня из кассы компании. Снять с расчетного счета свои без документов я пока не могу.

– Леша, сходи в магазин, а? Не в службу…

– Сгоняй, сгоняй, – потирая руки, дает добро Ягоза.

Сжав купюру в кулаке, плюгавый Кецарик срывается с места так, что только пятки сверкают из обутых на босу ногу сандалий.

– Дело такое, Игорь Валерьевич. Можете меня научить замки вскрывать?

Замеченный мною прежде навык Ягозы прилично высок – седьмой уровень. Сам навык я уже открыл, просто просмотрев ряд видеороликов и поняв принцип работы с отмычками.

– Не хочу даже спрашивать, Филипп Олегович, зачем это вам. И почему вас этому не научат ваши коллеги, – он хлопает себя по плечу, все еще считая, что я из органов, – интересоваться тоже не буду. Вам как срочно?

– Сейчас.

– А может сначала…? – он щелкает пальцем по горлу.

– Нет, надо прямо сейчас.

– Эх… Жизнь моя жестянка… – он нехотя слезает с лавочки беседки, приседает на корточки, разгоняя кровь в затекших ногах, и вздыхает. – Выпьет же Кецарик все сам… Ладно, идемте ко мне. Не здесь же вас… тренировать.

* * *

– Ира, Марина, валите отсюда! Живо!

Две девчушки – одной пятнадцать, другой шестнадцать – подхватив свои вещи и опустив головы, выбегают из спальни. Через полминуты раздается звук захлопнувшейся двери.

– Но-но! Не балуйте, Эдуард Константинович! Лежите смирно! А лучше, дайте-ка мне ваш телефон.

Забрав оба телефона, лежащих на прикроватной тумбочке, я нахожу еще один во внутреннем кармане пиджака, небрежно брошенного на кресло. Дорожкин бледнеет, но держится – не закатывает истерик, не угрожает. Похоже, пока не понимает, кто я такой и чего от меня ждать.

Не сводя с него глаз, я отхожу к выходу из комнаты, быстро проверяю, заперта ли входная дверь, и возвращаюсь в спальню. Там на огромной кровати лежит Дорожкин, прикрывшийся какой-то дизайнерской простынкой. По показаниям интерфейса он меня не боится, но интерес к происходящему у него огромный. Кажется, я сумел его заинтриговать.

– И все-таки, кто вы такой?

– Это неважно, Эдуард Константинович. У людей к вам накопился ряд вопросов, и крайне желательно, чтобы вы честно на них ответили.

Я не уточняю, что под людьми подразумеваю горожан. Слухов и пересудов о деятельности этого чиновника много, но, как это стало обычным у нас, дальше кухонных разговоров это не заходит. Посмотрим, что будет, когда я обнародую запись его признаний.

За несколько часов в затхлой прокуренной квартире Ягозы я поднял навык вскрытия замков до пятого уровня. Поднимать выше смысла не было, да и время поджимало. Дорожкин прибыл в свой пентхаус в элитной новостройке, и это один из тех немногих часов, когда его можно брать тепленьким – не оборотня в шкуре первого зама мэра, а предающегося запретным утехам голого мужика.

А узнал я об этом благодаря новой возможности «Познания сути», которая теперь показывает не просто метки объектов, но и их некоторые второстепенные характеристики. Например, частоту сердечных сокращений. И если она зашкаливает, причем не дома или в спортзале, а в квартире… то или объект перетаскивает мебель, или он в процессе полового акта.

Как я убедился, мебель Дорожкин не перетаскивал.

– Это даже забавно, – весело говорит он. – А что за люди хотят задать мне вопросы?

– И это тоже неважно. Постарайтесь понять: вопросы к вам, не ко мне. Я задаю, вы отвечаете. Доступно?

– Вполне. Только почему вы решили, что я буду отвечать?

– Потому что у вас нет другого выхода. Мы, – я говорю «мы», чтобы это звучало представительнее, ведь такие люди совсем не боятся одиночек, – знаем о вас все.

– Все и так обо мне все знают, – презрительно кривится он. – Я не какой-то там с улицы, я – власть. Мои фотографии в каждой городской газете, если вы вдруг не знаете.

– Все знают первого заместителя городского мэра Эдуарда Константиновича Дорожкина. Здесь я согласен. Но кто знает о юноше с горящим взором Эдике, который в восемьдесят седьмом изнасиловал старшеклассницу? Может, об этом знает ваша супруга Сонечка?

– Рыськин слил? Этот старпер еще жив? – равнодушно интересуется Дорожкин. – Не было ничего такого. По обоюдному согласию все было.

– Две тысячи советских рублей стоило обоюдное согласие.

– Точно, Рыськин!

– В девяносто пятом вы убили своего партнера. Напомнить, как его звали?

– Слушай, не знаю, как там тебя… Ты кем себя мнишь? Это случайность была, Глеб на охоте сам в себя выстрелил! Тебя там не было, а был только я. Так что не выдумывай!

Да, так дело не пойдет. Миниатюрная видеокамера в очках, исправно записывающая разговор, пока фиксирует только отрицания, а не признания. Но то, что он лжет, красноречиво подтверждают и «Распознавание лжи», и строчка из списка преступлений в его профиле. Придется надавить.

– Ладно, тогда о делах не столь отдаленных по времени. Начнем с самого свежего. – Я достаю прихваченную с собой пухлую папку, забитую бумагой, и делаю вид, что зачитываю с нее. – Совращение несовершеннолетней Ирины Гончаренко… Контракт на постройку стекольного завода… Распределение земельных участков… Стройка детской поликлиники…

Я цитирую список его преступлений, не забывая упоминать о каждой из статей уголовного кодекса, и чем дальше в прошлое захожу, едва сдерживая бешенство и возмущение, тем больше вытягивается его лицо. К две тысячи пятнадцатому году он издает горловой звук и резко прыгает на меня. Обхожусь без героических способностей. Уклоняюсь, встречаю правой в скулу, левой в живот, коленом в нос. Наклонившись, зло шепчу:

– Тебе, тварь, обычных женщин мало? Что же вас всех так на малолеток тянет? Шею сверну, если сам не начнешь рассказывать!

Гнусавя себе что-то под нос, он, стоя на четвереньках, быстро перебирает ногами и руками, переползает на кровать и жмется к стенке, подальше от меня.

– Ну! Говори!

– Да, да… Сейчас.

Командная аура начинает работать, как понимаю. Вернее, работала она и до этого, но теперь, подкрепленная силой, знанием его секретов и угрозами, усилилась многократно.

– Зачем вам это? Вы же и так…

– Чистосердечное признание облегчает наказание. Расскажешь все, и я просто уйду. Обещаю.

Я не кривлю душой. Цель всего этого – видеозапись признания. Потом она пойдет в сеть, а вместе с фактами из профиля – в компетентные органы. И если они проигнорируют, отмажут Дорожкина, значит, таков будет их выбор. А их выбор и есть выбор общества. Биться с ветряными мельницами и становиться вне закона, играя Робин Гуда, я больше не буду. Мою внешность Дорожкин вряд ли опознает – я в солнцезащитных очках, в капюшоне и с наклеенными усами. Искусственная сутулость и искаженный голос добавляют маскировки. Клоунада, но клоунада необходимая.

– Хорошо, – севшим голосом говорит чиновник. – Я расскажу…

Приукрашивая факты и умалчивая о некоторых деталях и мотивах, он сбивчиво рассказывает. Моменты с девочками он как-то особо смакует, в мелочах вспоминая внешность жертв и даже то, во что они были одеты. Слушать это тошно и омерзительно.

Меня выручает система, вспыхнувшая алертами и заслонившая вид разжиревшего дородного чиновника квестовым окном.

Свершить правосудие!

Ликвидируйте Дорожкина Эдуарда Константиновича, убийцу, насильника, педофила и коррупционера.

Дорожкину Эдуарду Константиновичу будет присвоен отрицательный уровень социальной значимости.

Особь будет признана особо опасной и чужеродной для Сообщества локального сегмента Галактики (планета Земля).

Носителю будет присвоен статус «Фагоцит», позволяющий избежать наказания локальных органов правосудия после акта возмездия.

Память о сопутствующих событиях причастных свидетелей правосудия будет избирательно зачищена.

Награды:

50000 очков опыта.

10 очков репутации с Сообществом разумных видов (текущее значение: Равнодушие 0/30).

Штрафы:

−100000 очков опыта.

Перманентная блокировка системного навыка «Героизм».

Дебаф «Дезертир».

Принять? Отказаться?

Через час Дорожкин заканчивает признание, а я все еще в раздумьях. Я снова и снова перечитываю условия задания, вспоминаю вторую «жизнь» и прислушиваюсь к себе – хочу ли я этого? Что говорит интуиция?

Интуиция молчит. Разум советует немедленно принять квест – слишком высоко наказание и хороша награда.

Но я прислушиваюсь к сердцу. И отказываюсь от квеста.

Окошко с ним пропадает не сразу. Система переваривает новые данные, скрипит, перемалывая щедро отжираемые резервы духа…

Через долгие-долгие секунды ожидания штрафов и наказания окно квеста исчезает, а интерфейс выдает новое уведомление:

Поздравляем! Получено достижение «Против ветра»!

Вы осознали ценность чужой жизни. Теперь живите с этим.

Награда: системный навык «Принудительное раскаяние».

Принудительное раскаяние

При активации вызывает у цели невыносимый стыд. Особь становится одержима виной за содеянное.

Ограничения использования: не воздействует на цели с превосходящим уровнем социальной значимости.

Требуется касание объекта.

Осознаю, что в спальне тихо. Перевожу взгляд на приговоренную, но помилованную мною особь. Утирая подсохшую кровь из носа, он смотрит исподлобья.

– Что теперь будет? Что вы сделаете? – наконец, подает он голос.

Я встаю с кресла, подхожу к нему и глажу по щеке:

– Все будет хорошо, Эдик. Ты – молодец.

Ничего больше не говоря, оставляю его наедине с собой и всем, что он сделал.

Его горестный отчаянный крик я слышу даже в лифте.

Глава 19. То, что вершат победители

Если будешь творить зло, возмездие обязательно настигнет тебя.

«Тетрадь смерти»

О том, что первый заместитель мэра города Эдуард Константинович Дорожкин вышел из окна пентхауса, с утра гудят местные пользователи социальных сетей. Большинство диванных экспертов склоняются к мысли, что ему «помогли», и все дальнейшие рассуждения, в том числе в комментариях, сводятся к перебиранию версий, кому он мог перейти дорогу.

Ни в одной из версий не прозвучало единственно верной. Насколько наши люди перестали верить в наличие чести у власть предержащих? Ведь никто даже в мыслях не предположил, что Дорожкин раскаялся и покончил с собой от невыносимых угрызений совести.

Никакого удовлетворения от его смерти я не испытываю. На место одного винтика, выбитого из государственной машины, встанет другой, в чем-то лучше, в чем-то хуже, но в целом – абсолютно такой же. С понятиями, удобный, знающий правила игры, какой угодно, но не работающий на благо общества. Идеалисты и романтики там не задерживаются. Их на пушечный выстрел во власть не подпустят, причем в любой стране.

И то, что я сделал – просто невозможность перешагнуть через свои принципы. Каким-то образом Дорожкин вошел в мою жизнь, и, узнав о том, что он натворил и продолжает творить, я уже не мог пройти мимо.

Утром я покинул отель и вернулся домой. Стараниями Славки и Вероники квартира блещет чистотой и порядком. Не всю мебель еще вернули из ремонта, но меня это не беспокоит. В дни до отъезда я здесь буду появляться только для того, чтобы переночевать.

Скинув вещи, я прикидываю, что надо успеть сделать до Штатов.

Сегодня весь день я собираюсь провести с родителями и Кирой на даче. Лето заканчивается, и насладиться одним из последних теплых денечков в окружении близких – то, что мне очень надо. Кира должна заехать к полудню, и час с небольшим, что у меня есть, я собираюсь провести, ничего не делая.

На кухне я долго смотрю на две Васькины миски для корма. Работники клининговой службы до блеска отмыли их, как и все в квартире. Подумав, решаю оставить их и изодранного плюшевого мишку, как память о моей мяукающей соратнице. Васька пережила и карликого пинчера Мальчика, который появился вместе с Яной, и саму Яну в моей жизни, и Вику, подружилась с Ричи, была свидетелем моего падения, деградации и возвращения к полноценной жизни. А потом один мелкий мстительный гад сделал то, что сделал… Открываю карту, чтобы проверить, где он, и вижу его в отеле на побережье Майами-Бич. Если покинет зону, я об этом узнаю.

Полюбовавшись на подсвеченный бассейн отеля, в который меня заселят американцы, обещаю себе окунуться в него уже через несколько дней, и тут замечаю мерцающую иконку с восклицательным знаком. Фокусирую взгляд на ней, и рядом появляется моя помощница.

– Что это значит, Марта?

– Сообщение от твоей копии. Фил-2 просит немедленно связаться с куратором. Ему нужен совет, цитирую: «Илинди, мне рискнуть, или есть еще варианты?».

– Что это значит?

– Это весь текст сообщения. Не зная контекста, сложно строить предположения.

– Понял. Займусь этим немедленно.

Отпустив Марту, чтобы не тратить резервы духа, связываюсь с Виницким. Накануне я отправил ему короткое сообщение: «Снял проклятие». Он ответил еще короче – «Молодец!». Но сейчас лучше голосом.

Мой звонок ловит его где-то на другой стороне планеты:

– У меня четыре утра, и, надеюсь, у тебя что-то очень важное, Филипп.

– Простите, Николай Сергеевич. Мне надо срочно связаться с Илинди. Моей копии на Пибеллау нужен совет.

– Она рядом, побудь на линии.

Вспыхнув от чувства ревности, – серьезно, Фил? – я слышу, как олигарх встает с кровати и куда-то идет. Звук отпертой двери, шорох тапочек по ворсу ковра, стук. Фух.

Приглушенные голоса, шуршание и из трубки доносится чистый голос роа:

– Фил, говори.

Передаю ей сообщение с Пибеллау. Какое-то время она переговаривается с Виницким, по всей видимости, прикрыв микрофон ладонью, потому что мне не разобрать слов. Длится это с полминуты, я слышу, как Виницкий что-то восклицает и матерится. Наконец, они заканчивают обсуждение. Голос Илинди тих, в нем слышится усталость и неуверенность:

– Я буду с тобой откровенна, Фил. Текущее Испытание «социально значимыми», скорее всего, провалено. Большая часть поля Испытания захвачена «боевиками». Поэтому мой ответ – «да». Пусть Фил-2 рискует и ставит все на карту.

– Я передам. Все так плохо?

– Следующая волна испытуемых будет последней, – она кажется равнодушной, но это равнодушие обманчиво. – И, если не считать Ника, наших людей среди победителей нет. И, судя по всему, не будет. Союз людей и роа неосуществим. Вероятность того, что наши цивилизации не смогут пройти Диагностику, близка к ста процентам.

– Я не знаю, что сказать.

– Ничего не надо говорить, Фил. Я была рада с тобой познакомиться, но это все было зря. Прости, я плохо тебя подготовила. Это всё. Прощай.

Гудки в трубке будто символизируют последний отсчет. Для меня все закончится, когда я на Пибеллау провалю Испытание. И эти последние, может, часы, а может, несколько дней, надо провести так…

Как будто они последние?

Именно.

* * *

Совещание мэрии, назначенное на утро понедельника, было перенесено на три часа позже из-за похорон и пресс-конференции. Мэр Хайруллин решил выступить перед журналистами с речью по поводу «безвременной кончины» своего «друга, соратника и просто великого человека» Эдуарда Константиновича Дорожкина.

Подобрав из числа аккредитованных журналистов наиболее близкого мне по возрасту, я встречаю его на подходе к зданию мэрии и, не давая опомниться, морочу ему голову:

– Виктор, доброе утро! Я – большой поклонник вашего таланта! У меня есть неопровержимые доказательства, связанные со смертью Дорожкина. Из всей вашей журналисткой братии вы самый подходящий, самый честный и лучший кандидат на то, чтобы обнародовать эти сведения! Документы у меня с собой, вот, – я открываю папку с махинациями бывшего зама мэра.

Витя Шумейко – далеко не лучший журналист, да и талант свой он раскрывал пока только скучным пересказом пресс-релизов мэрии и передовицами в духе «Пятилетку за три года!». Но насколько он осторожен в официальной прессе, настолько остер и ядовит в сети, где его, правда, под псевдонимом, читают тысячи горожан.

А еще мы с ним практически одного роста, похожи по телосложению и цвету волос, и для моих целей он, действительно, лучший выбор.

– Простите, но… Пресс-конференция мэра… Похороны Эдуарда Константиновича… Может, позже? – неуверенно говорит он, посматривая на часы. – Завтра?

– Я не займу много вашего времени. Дайте мне пять минут, не больше. Давайте зайдем в эту чудесную кофейню, где подают изумительные круассаны! Вы любите круассаны?

Забалтывая Шумейко, я прихватываю его за талию и завожу в кофейню, где усаживаю за столик на двоих в самом углу заведения. Заказав два американо и обещанные круассаны («Мне со сливками», – уточнил заказ Витя), я передаю папку с информацией по махинациям не только Дорожкина, включая его противозаконные шалости, но и по всей верхушке города. Для этого мне пришлось вчера весь вечер, сразу после визита к родителям, ездить по городу и снимать показания системы с каждого сотрудника мэрии уровнем не ниже руководителя департамента. Помотаться пришлось изрядно, но, на мое счастье, все были в городе. Тем более, что большинство из них навестило семью покойного коллеги с соболезнованиями, облегчив мне задачу.

Шумейко щедро насыпает в кружку сахар и яростно размешивает, не переставая смотреть на часы.

– У вас пять минут, – напоминает он. – Простите, не знаю вашего имени…

– Как меня зовут – неважно. Важно то, что в папке. Там вся информация, посмотрите сами. В документах полный перечень всех преступлений Дорожкина и его коллег, включая самого мэра Хайруллина. Схемы, связи…

– Это что, какой-то розыгрыш? Вы за кого меня принимаете? – Виктор даже не делает попытку заглянуть в папку, и она все так же лежит нетронутой. – Вы знаете, я, пожалуй, пойду.

Он делает попытку встать.

– Сядь, Витя! – добавляю в голос командных интонаций, и журналист послушно садится. – Взгляни хотя бы, акула пера! Неужели даже неинтересно?

Он нехотя подтягивает папку к себе, открывает и начинает читать. Читает он быстро – хмурится, хмыкает, но профессиональный интерес к чужим тайнам перевешивает. Там практически нет воды, просто перечень фактов на несколько страниц. Но по Шумейко видно, что он уже проклинает тот миг, когда поддался моим уговорам зайти сюда.

Уровень его страха превышает допустимый уровень, он почти в панике и вот-вот даст стрекача. В желании сохранить лицо, он сглатывает и говорит:

– Вы же понимаете, что это, – он указывает на документы, глядя на них как мышь на удава, – это никому не нужно? Я не занимаюсь инсинуациями и клеветой!

– Знаю, что занимаешься. Ты и сам знаешь. Последний наезд на Гроссмана в вашей газете за твоим авторством… Там ни слова правды, и деньги за заказную статью ты уже потратил. Но то, что в папке – правда.

– Ерунда!

– Скажешь это себе… чуть позже. Я не прошу это опубликовывать. Просто осознай. А пока… наслаждайся кофе.

Оставляю на столике деньги и документы. На прощание протягиваю Виктору руку, и он машинально ее жмет, заполучив с окончанием рукопожатия дебаф невыносимого стыда. В обмен я получаю снятый с его груди бейдж с аккредитацией. Совесть уже начала его грызть, и потерю бейджа он даже не заметил.

Помучается, помучается, да напишет. Главный редактор вряд ли осмелится опубликовать такое в газете, но Вите газета будет не нужна – его блог читают многие. Не хочу, чтобы о стервятниках вспоминали хорошо.

Пока Витя терзается, я под «Скрытностью» проникаю в здание мэрии и, проявившись в пустынной уборной, цепляю бейдж и иду в конференц-зал.

Послушаю, что скажет мэр, посмотрю в глаза городским головам и обязательно пожму каждому руку. В знак неуважения.

* * *

Сразу после мэрии я еду за новым паспортом – он готов. Вместе с документом я посещаю банк, чтобы снять денег и заказать восстановление карточек.

Остаток дня я занимаюсь подготовкой к поездке – изучаю Майами, наблюдаю за Панченко, прокачиваю характеристики и распределяю очки навыков. Костя, кстати, последние три дня никуда не выходит из отеля. На карте этого не видно, но, возможно, сработали штрафы его системы за проваленный квест. В конечном итоге, он ведь не смог меня нейтрализовать? Так что стоит ожидать его возвращения в Россию, если, конечно, он в состоянии. И дело не только в том, что здесь он в розыске, вполне вероятно, что интерфейс нехило так подрезал ему очки опыта и характеристики.

К вечеру заканчивается очередная «Оптимизация» – я разучился фотографировать напрочь, зато моя скорость развития навыков повысилась до нереальных высот. Теперь я учусь в двадцать три раза быстрее, чем обычный человек.

Два очка я прибавляю к «Интуиции». Восьмой уровень навыка приближает меня к удовлетворению требований следующей героической способности – «Предвидение».

Очки характеристик распределяю между «Восприятием» и «Интеллектом» с той же целью.

Тиер 3. Предвидение (активная героическая способность)

Позволяет носителю прожить следующие 15 секунд жизни в смоделированной реальности, по истечении которых вернуться в стартовую точку активации навыка.

Требования к носителю для разблокировки способности:

уровень навыка «Героизм»: не менее 3; уровень социальной значимости: не менее 30.уровень навыка «Интуиция»: не менее 10; уровень навыка «Медитация»: не менее 10; уровень характеристики «Восприятие»: не менее 30; уровень характеристики «Интеллект»: не менее 30.

Кулдаун: 24 часа.

Причем ап интеллекта я делаю с упором на английский язык и быстродействие:

– развитие одной из творческих способностей носителя (+5 уровней к навыку);

– повышение быстродействия мозговой деятельности носителя на 10 % от базового значения.

Английский я теперь знаю лучше, чем русский. По крайней мере, именно в этом заверяет меня интерфейс:

Английский язык (10).

Русский язык (7).

Сам я, правда, в этом не уверен, но если так все и есть, то, чувствую, в Америке смогу прокатить за своего…

На следующий день в офисе я появляюсь одним из первых. До отъезда надо по максимуму отработать все, что накопилось на мне, и не под силу никому из коллег: поиск работы клиентам, поиск клиентов для компании и переговоры с теми, кто отказался от сотрудничества с нами.

Вероника уже на месте. Она сидит за моим столом и, высунув кончик языка, что-то пишет в ежедневник.

– Рыжая, привет!

– Не называй меня так, Фил! Фу!

– Я тебе денег принес, – кладу на стол купюры. – Спасибо, выручила!

– Ох, да брось! Ты лучше сел бы и разобрал вон те четыре папки. Там все анкеты за последние дни – штук сто, не меньше. Справишься за сегодня?

– Справлюсь за полдня…

* * *

– Они там что, все с ума посходили? – качает головой Марк Яковлевич.

– Похоже на то. Вряд ли их совесть замучала, – уверено заявляет Вероника. – Но вот что странно…

Коллеги обсуждают сенсационное утро вторника с покаянным выступлением мэра, закончившегося тем, что город стал полностью обезглавлен. Высшее руководство государственных структур – от полиции до налоговой – коллективно выступило с признаниями, многие написали письма на имя президента страны на ту же тему.

Суицидом покончило несколько раскаявшихся высших чинов полиции и парочка депутатов, но на их совести было много невинной крови. Остальные же ограничились полными признаниями и слаганием с себя полномочий. Один из замов мэра вместе со всей семьей встал на центральной площади в каком-то рубище и просил прощения у горожан, другой безумец ходил по улицам, раздавая все наворованные деньги первым встречным, пока не нарвался на гопоту, ошалевшую от вида многих пачек зеленых купюр.

Большая разгромная статья, вышедшая в блоге Вити Шумейко, вирусно распространилась по социальным сетям и чатам мессенджеров. Ее выход – как нельзя, кстати, вкупе с признаниями чиновников.

Центральные каналы пока молчат, но в городе вроде бы, пока неформально, уже вводят комендантский час и войска. Загадочные события привлекли внимание Москвы – подозревают и коллективное помешательство, и массовый гипноз, и воздействие каких-то отравляющих веществ западных спецслужб…

Закончив с анкетами клиентов и поиском работы для них, я пригласил Кешу Димидко дать мне сводку по отказным партнерам. Надо хорошо подготовиться к серии встреч с ними. Пока он рассказывает все, что знает, меня кое-что настораживает. Система подозрительно подвисает, быстро сжигая ресурсы духа, и прежде чем что-то произойдет, мне лучше уединиться. Поднимаю руку, чтобы прервать собеседника:

– Кеша, я отлучусь на пару минут?

Наш коммерческий директор кивает, переключая внимание на обсуждение городских событий. Ребята, занятые выдвижением предположений, не замечают, как я покидаю офис.

Спускаясь, встречаю Горемычного, колеблюсь, стоит ли его тоже привлечь к принудительному раскаянию, но решаю, что не стоит. Все мы не без греха, а его – не самые тяжелые. Пусть живет, как жил. Не я ему судья.

Я выхожу на улицу и сажусь на лавочке в аллее через дорогу. Что бы там интерфейс не задумал, лучше принять положение понадежнее. Ждать приходится недолго. Поле зрения заваливает сообщениями, вал наслаждения прокатывается по телу, раз за разом даря острые неземные ощущения. Спустя несколько минут, растянувшихся для меня намного больше, я в состоянии прочитать, что, помимо уровня, выдала система:

Внимание, вы совершили важное социальное деяние! Коррупция, разъедающая общество, ведет к массе негативных факторов роста, снижая потенциал каждого жителя города. Обнародование фактов хищений, некомпетентности, недобросовестного исполнения обязанностей городской властью даст развитию города положительный импульс. Публичное раскаяние высокопоставленных чиновников – крик, предвещающий сход снежной лавины, первый шаг на пути к исцелению общества.

Потенциал фракции «Российская Федерация» повышен на 9 %. Доля участия фракции в развитии локального сегмента Галактики потенциально повысится с 11 % до 16 % к 2050 году.

Получены очки опыта за важное социальное деяние: 39000.

Поздравляем! Вы подняли уровни: +2!

Ваш текущий уровень социальной значимости – 22!

Доступны очки характеристик: 4.

Доступны очки навыков: 2.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 3280/23000.

Двойное повышение уровня далось мне непросто. Я весь вспотел и не чувствую ног, переживая откат. Но куда больше, чем искусственные приступы удовольствия, меня радует строчка о моей фракции – моей стране. О моей Родине…

И пусть я лишусь интерфейса, пусть все забуду и снова стану толстым рогой-разбойником Филом в Игре, не зная, что жить полноценной жизнью в реальности, а не в виртуальности, намного интереснее. Свой след в будущем я, надеюсь, уже оставил.

В растрепанных чувствах я возвращаюсь в офис. На подходе к зданию бизнес-центра у меня звонит телефон. Это Костя Бехтерев, мой экс-тренер по боксу и друг.

– Костя, привет! Как вы там? Как Юлька?

– Все супер! Операция прошла успешно, восстановление идет хорошо! На следующей неделе летим домой!

– Рад за вас!

– У тебя как дела, Фил?

– Все хорошо, – стараюсь, чтобы голос меня не выдал. – По приезду можешь сразу выходить к нам. Ребята тебя ждут.

– Сразу не смогу, за Юлькой надо будет присматривать. В садик ей пока нельзя, постельный режим…

– Я поговорю со своими. Думаю, родители будут рады о ком-то позаботиться.

С минуту Костя спорит до хрипоты, доказывая, что он и сам справится, и вообще, но я слушаю вполуха. Дав ему договорить, невозмутимо стою на своем:

– Не обсуждается. Меня, возможно, не будет…

– Стой, а ты куда?

– Буду в отъезде дней десять. Так что тебя встретят либо мои ребята, либо отец. В общем, я буду не в городе, поэтому сразу, как устроишься и пристроишь Юльку, выходи на работу. Деньги сами…

– …себя не заработают, – слышу, как он улыбается, повторяя мое любимое выражение. – Ладно, понял тебя, Фил. Все, отключаюсь, роуминг!

– Юльке привет!

На крыльце встречаю Вазгена. Он в мыле, куда-то торопится, но останавливается, чтобы поздороваться и перекинуться парой фраз.

В офисе обсуждение городских новостей закончилось. Я прохожу в свой кабинет, временно занятый Вероникой, и вижу, что у нас гостья – красивая ухоженная дама лет тридцати на вид, но по показаниям интерфейса ее возраст за сорок. Строгая юбка чуть выше колен, светлая рубашка, высокие каблуки и безупречный макияж дополняют образ деловой женщины.

– Филипп Панфилов? – завидев меня, она встает и протягивает руку. – Меня зовут Сара Бергман. Я от Николая Сергеевича Виницкого.

– Очень приятно. Чем могу помочь?

– Николай Сергеевич попросил, чтобы при нашей встрече присутствовали все ваши партнеры. Это возможно?

– Вполне.

Вероника, развлекавшая гостью, пока я отсутствовал, кивает и выходит за остальными. Через пять минут все в сборе: Кеша Димидко, Вероника, Гриша, Марк Яковлевич, Роза Львовна и Сява, причем последний что-то жует, а на мой вопрошающий взгляд шепчет: «А что, обед же!». Покрасневшая Вероника выдирает из его рук контейнер с обедом и куда-то выносит. Вернувшись, Рыжая испепеляет взглядом своего парня. За всем этим, улыбаясь уголками рта, наблюдает Сара.

Я откашливаюсь, привлекая внимание:

– Коллеги, позвольте представить вам Сару. Она представляет интересы всем известного господина Виницкого Николая Сергеевича. Сара?

Дама выходит в центр кабинета, широко улыбается и начинает говорить.

– Спасибо, Филипп Олегович. Рада познакомиться со славным коллективом компании «Доброе дело»! Мы с Николаем Сергеевичем изучили весь спектр услуг, предлагаемых вашим агентством, и пришли к выводу, что заинтересованы в масштабном сотрудничестве с вами! Это касается как «Джей Март», так и всех аффилированных с ним структур и дочерних организаций…

С каждым ее словом лица присутствующих вытягиваются все больше, а я думаю, что Виницкий делает широкий жест. Ведь он знает, что я скоро лишусь интерфейса, и договорные обязательства мы будем исполнять, как самая обычная компания силами обычных людей.

Жест олигарха такой широкий, что мне нет никакой нужды встречаться с директорами и владельцами небольших компаний, отказавшихся с нами работать. И даже если со мной что-то случится, у моих партнеров, как и у всей компании, большое и светлое будущее.

* * *

В клубе спортивного покера людей так много, что меня просят подождать на входе. Охранники переговариваются, поглядывают на меня, а потом один из них подзывает поближе:

– Простите, Филипп, что заставили вас ждать. Вы можете войти.

Они расступаются, и передо мной раскрываются двери, за которыми стоит администратор Антон с улыбкой от уха до уха:

– Рады вас видеть в нашем клубе, Филипп! Давно же вы к нам не заходили!

– Добрый вечер, Антон! Я поиграю?

– О, да, конечно! Проходите! – он берет деньги и отсчитывает столбцы фишек. – Может, все-таки зарегистрируетесь как член клуба?

– Я бы с радостью, – лицемерно развожу руками, – но не могу…

Он ждет, что я продолжу, но я просто сгребаю фишки и ухожу. Мой путь лежит в VIP-зал – играть я решил по-крупному. И не в карты.

За нужным мне столом все места заняты, так что я располагаюсь за спиной одного из игроков, склоняюсь к его плечу и шепчу:

– Добрый вечер, Дмитрий Дмитриевич! Как карта? Масть прет?

Выдержке Димедрола можно позавидовать. Он глубоко затягивается сигарой, а его голова, будто башня танка, медленно разворачивается ко мне. Дим Димыч, опознав, кто его побеспокоил, отворачивается и говорит, смотря на карты на флопе:

– Забыл, как там тебя… Генкин кореш? Тот, что за него долг отдал?

– Он самый.

– Чего хотел?

– Ничего, полковник Шмелев.

– Генерал Шмелев, – дыша перегаром, поправляет Дим Димыч. – После сегодняшних событий дали внеочередное звание. И можешь меня поздравить… Да что такое! Опять «светофор»! – он в сердцах бросает карты, и те скользят по сукну к крупье.

– С чем поздравить?

– Ты говоришь с начальником полиции города, э…, как там тебя?

Произошло то, чего я боялся. Вместо одних уродов на вершину власти поднялись другие, и не факт, что лучше. Точно, не факт. Но я сохраняю подобострастную улыбку, чтобы завершить задуманное.

– Филипп. Я вас от всей души поздравляю, – протягиваю ему руку, и он нехотя ее жмет. – Ведь вы – первый порядочный начальник полиции в городе, Дим Димыч!

Его ладонь замирает в моей, он хватается за сердце, багровеет и издает неясный стон. Кто-то сзади хватает меня за руки и оттаскивает. Обернувшись, вижу подручных Шмелева – наркоманов Шипу и Лучка.

– Что за фигня с шефом?

– Нормально с ним все, сами смотрите, – показываю им на Димедрола, который жадно пьет из поднесенного стакана с водой. – Здорово, мужики! А я вас помню! Ты – Шипа, а ты – Лучок, да? Отпустите!

Под моей командной аурой они убирают руки. Панибратски хлопаю их по плечам, активируя принудительное раскаяние.

Лучок подозрительно щурит глаза, но Шипу уже проняло. Он вдыхает воздуха, чтобы заорать, и, не дожидаясь его крика, я быстро отхожу от них и занимаю свободное место за одним из столиков. Как раз такое, чтобы ничего не пропустить.

В случае с Шипой раскаяние срабатывает как-то не так, как я ожидал. Он выхватывает припрятанный в кожаной куртке нож и, какой-то ломаной походкой добравшись до шефа, с диким криком, остервенело вонзает его тому в спину. Дим Димыч удивленно оборачивается, и тогда Шипа переносит удары на его грудь. Кровь хлещет фонтаном, тело генерала опрокидывается, но наркоман продолжает линчевание.

Люди, сидящие за тем столом, сначала недоумевают, а потом, поняв, что происходит, с криками вскакивают и начинают разбегаться. В разрастающемся хаосе никто не замечает, как Лучок достает пистолет, подносит его к сердцу и жмет на спусковой крючок.

Звук выстрела вызывает еще больше паники.

Лучок оседает на пол лицом ко мне, и я вижу, что в его глазах слезы.

Глава 20. Бесплатных завтраков не бывает

Ты держался достойно. Как управлюсь, целая половина землян не умрёт… Как и память о тебе.

Танос, «Мстители: Война бесконечности»

– Больше огня под ногами твоих врагов, ликвидатор! – машинально я читаю последние строки вслух.

– Ликвидатор? – встрепенувшись, переспрашивает Йо. – Фил, ты – ликвидатор? Что это значит?

– Погоди, разбираюсь.

«Подорвав» красный шарик, я вчитываюсь в описание класса, которым меня наделили созерцатели. Подробным описанием, как обычно здесь, никто не озаботился. Ощущение, будто текст генерируется в мозгу самого испытуемого, используя его видение и понимание мира:

Выбор сделан голосами созерцателей:

– 50,8 % проголосовали за класс «Ликвидатор»;

– 49,2 % проголосовали за класс «Повелитель чудовищ».

Испытуемому Филу, человеку 10 уровня, присвоен класс: «Ликвидатор».

Выбор окончательный, пересмотру не подлежит.

Ликвидатор

Уровень класса: 1.

Уровень класса повышается автоматически каждые пять уровней испытуемого.

Ликвидаторы – бойцы ближнего боя. Наносят урон преимущественно кинжалами, вызывая эффекты кровотечения у цели. Благодаря различным умениям могут приспосабливаться к любым условиям боя, однако лучше всего им удается наносить сильный взрывной урон одной цели. Ошеломляют и парализуют противников.

Таланты первого уровня:

– «Коварная тень» – ликвидатор исчезает из видимости и мгновенно появляется за спиной противника, действует в радиусе 54 метров.

– «Ошеломление» – коварный удар, обездвиживающий противника на 5 секунд.

Не могу удержаться от того, чтобы не проверить таланты в действии. Смотрю на ничего не подозревающего Олу. Он любовно разглядывает свою новую игрушку – копье Картера. Внутренне ухмыляюсь задуманному.

– Ола!

Он поднимает голову, и я активирую «Коварную тень». Мне стоило прикрыть глаза, потом что я сам чуть не теряю координацию, когда вместо вида на убежище с мирно беседующими соратниками передо мной предстает спина камерунца.

Использую «Ошеломление», и бедолага роняет копье на пол, а голову на грудь. При этом он остается на ногах, разве что, стоит, пошатываясь. Вместо мультяшных звездочек над его головой таймер, отсчитывающий время дебафа.

Очнувшись, он разражается потоком ругательств, поминая всех африканских злых духов и Иисуса в качестве свидетеля его гнева. Йована снижает градус, начиная заливисто хохотать, и смешливый Ола, естественно, тоже не может удержаться от смеха:

– Что это было, Фил? – отсмеявшись, спрашивает он.

– Извини, друг. Руки чесались проверить таланты класса в действии. Мой класс – ликвидатор, боец ближнего боя. Пока дали два таланта. Первый, по сути, телепортирует меня за спину цели. Второй отлично вяжется с первым – стан на пять секунд. Что ты, кстати, чувствовал в это время?

– Что я чувствовал? Да ни черта я не чувствовал! Как будто отлежал себе ноги, руки, да вообще все! Не чувствовал ни-че-го! Не мог даже глазами пошевелить! Э… Так, стоп! Я надеюсь, никто из вас не совершил ничего предосудительного с несчастным негритянским юношей?

Ола, изворачиваясь во все стороны, пытается осмотреть спину и то, что пониже. Убедившись, что все в порядке, он наводит на меня указательный палец и выносит вердикт:

– Колдун!

– Чаробняк, – соглашается с ним Йована.

Вообще, то, как легко мы понимаем друг друга, на каком бы языке не говорили, невероятно. Общение идет на уровне мгновенного понимания, без промежуточных переводов слов и фраз на родной язык и дальнейшей дешифровкой в образы. Вот сказала Йо по-сербски «чаробняк», а Ола по-французски «le sorcier», и нужный образ сразу вспыхнул в голове. Учитывая, как часто люди, даже говоря на одном языке, по-разному слышат, технология чужих впечатляет.

Разобравшись с классом, перехожу к другому системному уведомлению. Этот черный в белых пятнах, как футбольный мяч, шарик не «взрывается», как остальные, а просто раскрывается в полупрозрачный блок на краю поля зрения.

Прототип места Испытания: Пибеллау, сегмент Киль-Стрелец.

Участники Испытания: раса Homo Sapiens (самоназвание), 2018 год локального летоисчисления, четвертая волна.

Количество созерцателей: 28410290821.

Последние цифры скачут, постоянно меняя значение, говоря о том, что данные передаются в прямой трансляции. Но все же…

Двадцать восемь миллиардов созерцателей? Тогда это точно никакой не совет арбитров или кураторов. Это… зрители? Я не специалист в психологии инопланетных рас, но такое количество зрителей для неискушенного разума землянина двадцать первого века, в переводе на наши категории, говорит мне только об одном. Все это Испытание – это какое-то шоу. Вряд ли телевизионное, но смысл тот же.

Ниже по тексту рейтинг Испытания, причем тоже в режиме реального времени. Прямо на моих глазах одна из строчек с именем краснеет и исчезает совсем.

Испытуемых: 72/169.

Текущий рейтинг:

1. Джума, человек 18 уровня. Хищник. Захвачено гексагонов: 146.

2. Тафари, человек 17 уровня. Палач. Захвачено гексагонов: 131.

3. Фил, человек 10 уровня. Ликвидатор. Захвачено гексагонов: 50.

4. Нагаш, человек 15 уровня. Некромант. Захвачено гексагонов: 6.

…

46. Зак, человек 7 уровня. Класс не определен. Захвачено гексагонов: 1.

…

68. Шлема, человек 5 уровня. Класс не определен. Захвачено гексагонов: 0.

69. Бьорн, человек 4 уровня. Класс не определен. Захвачено гексагонов: 1.

70. Ола, человек 4 уровня. Класс не определен. Захвачено гексагонов: 0.

71. Морана, человек 4 уровня. Класс не определен. Захвачено гексагонов: 0.

72. Рубикс, человек 3 уровня. Класс не определен. Захвачено гексагонов: 0.

В самом низу активного списка вижу знакомые имена. Ола один из последних, как и парочка выживших вассалов Нагаша. То, что некромант после столь сокрушительного поражения, потеряв все, кроме талантов, снова в топе рейтинга, вызывает мое восхищение его целеустремленностью.

Ниже всех цветных ников список погибших – с семьдесят третьего номера по сто шестьдесят девятый. Их имена блекло-серые, и Картер среди них.

Рассказываю соклановцам о том, что вижу. Мы перебираем список, прикидывая положение дел. К сожалению (или на наше счастье) рейтинг не показывает, кто в каком клане состоит и сколько у кого вассалов. Но что-то прикинуть уже можно.

Берем за основу версию, что все, у кого нет ни одного гексагона, чьи-то вассалы. Получается, что только одиннадцать испытуемых сохранили независимость. Все остальные либо на пути к развоплощению, так как потеряли свой гексагон, либо уже в чьем-то клане.

Значит, шестьдесят один человек распределен по кланам. И в моем – только трое, а у Джумы и Тафари в кланах примерно по двадцать-тридцать человек. Пролистываю список несколько раз, помечая безземельных. Все они низкого уровня.

– Эти трое точно все ресурсы вкладывают только в себя, – замечает Йована, имея в виду Джуму, Тафари и Нагаша.

– Надо добивать господина, тьфу, Нагаша! – угрюмо заявляет Ола. – Сейчас не добьем, потом будет тяжело.

– Однозначно! – кивает Йо. – Сам посуди, Фил. Если весь центр карты занят Тафари, а восток – Джумой, то где может находиться Нагаш?

– Согласен. Этого мозгокрута надо добивать, пока он снова не оброс армией вассалов севера. Решено. Закончим здесь с базой и выдвигаемся.

Мы, до этого сидевшие кружочком, встаем. Я подхожу к командному центру и кладу ладонь на камень. Активация апгрейда снимает с баланса две с половиной тысячи ресурсов сущности. От камня по очереди разносятся три незримые волны, усиливающие гексагон, базу и убежище.

– Докладываю. Границы гексагона теперь дают минутную задержку нарушителей. Теперь их мгновенно не преодолеть. Кроме того, ослабляющий дебаф снимает не пять, а десять процентов характеристик. Высота ограждения базы повышена до трех метров, структура материала усилена. Боюсь, Рексу такой забор теперь никак не сломать… Более того, наши слабенькие плазменные турели, пользы от которых было только свистаков отшугивать, также усилены, а их количество по периметру базы удвоено!

– Слава богу! – радуется Ола и крестится.

– Ну, а убежище вы и сами видите. В этом ангаре с удобствами теперь можно заселить всех наших динозавров.

Ребята синхронно поворачивают головы. Под полупрозрачным куполом, больше подходящему какому-нибудь торговому центру, появились, формируя жилую зону, предметы мебели: кровати, диваны, кресла. В другой зоне – модуль экипировки с душем и вневременной сундук. Там, где мы стоим – круглый стол. Сказал бы «дубовый», но не уверен. Все местные материалы эмпирическим путем не изучить. Смотришь на ограждение – пластик пластиком. Стучишь и слышишь приглушенный звон металла. Наш внепространственный сундук и вовсе словно соткан из силовых полей.

– Круто, Фил! – не может сдержать восхищения Йована. – Даже не представляю, какой бастион может быть, если проапгрейдить базу до конца!

– Я выйду, посмотрю как там снаружи, – говорит Ола и исчезает за куполом.

– Я тоже хочу, – говорит девушка. – Фил, ждем тебя снаружи.

Кивнув ей, я остаюсь проверить, ничего ли не забыл.

База-1

Уровень: 3.

Модулей: 5.

Генерация ресурсов сущности: 50 единиц в час.

Совокупная генерация ресурсов сущности всех баз: 154 единиц в час.

Апгрейд невозможен, не выполнены условия: уровень владельца базы выше 15.

Стоимость апгрейда базы до 4 уровня: 12500 единиц ресурсов сущности.

Стали доступными два новых модуля: исследовательский и артефактный. Решившись, покупаю первый за пятьсот отложенных единиц, и пока он генерируется, изучаю второй. Глаза лезут на лоб: стоимость модуля – пятьдесят тысяч ресурсов сущности! Обалдеть, что за цены?

Модуль генерирует случайный артефакт раз в сутки. Не подлежит апгрейду.

Все. Коротко и предельно ясно. Модуль заточен под долгую стратегию создания боеспособной армии. Не нужны никакие инсты, надежды на случайный лут с боссов и элитников. Гарантированный арт – каждые сутки! Причем, бесплатно. Зная, какие мощные инструменты усиления и убийства выдает поле Испытания, легко вообразить, что может выкинуть этот модуль… Жаль, что в нашем положении этот модуль ставить нерационально. За такие ресурсы, с учетом скидки, я могу купить себе тридцать пятый уровень! Ни один артефакт меня так не усилит.

Исследовательский модуль физического воплощения не имеет. В командном центре появляется соответствующий активный пункт, открыв который, я вижу список возможных улучшений:

Усиление урона на 1 %.

Стоимость: 100 единиц ресурсов сущности.

Действует на весь урон, наносимый членами клана владельца базы, их военными юнитами и защитными турелями.

Усиление брони на 1 %.

Стоимость: 1000 единиц ресурсов сущности.

Действует на броню комплектов экипировки и военных юнитов.

Усиление характеристик военных юнитов на 10 %.

Стоимость: 3000 единиц ресурсов сущности.

Усиление производительности рабочих юнитов на 100 %.

Стоимость: 10000 единиц ресурсов сущности.

Полный список содержит различные вариации апгрейдов всего – от прочности забора базы до дальности видимости разведчиков. Быстро прикинув эффект, вливаю последний резерв ресурсов – пятьсот единиц – на пять процентов к усилению урона.

Кстати, об усилении, я же забыл про два очка характеристик за левел ап! С учетом моих новых талантов, мне нужен мощный взрывной урон.

Сила: +2.

Гуд. Мало того, что наносимый урон подрос, так и объем ресурсов, добываемых нашим рабочим, этим харвестером Испытания, повысился на два.

Совокупная генерация ресурсов сущности всех баз: 156 единиц в час.

Так, минуточку… Сто пятьдесят шесть? Откуда? Пятьдесят в час дает головная база третьего уровня. Еще по двадцать семь в час приносит харвестер. Сорок девять – по единичке в час – дают остальные базы. Что-то не клеится.

Открываю панель управления модулем невоенных юнитов и долго туплю, не понимая, как так получается:

Рабочий юнит: 55 единиц ресурсов сущности в час.

Как? Открываю профили соклановцев, и все становится понятным. Их показатели силы тоже учитываются. И сумма дает искомые пятьдесят пять единиц.

Еще я понимаю, что это меняет всю нашу стратегию.

* * *

Если представить все поле Испытания, как прямоугольную карту, то вся правая треть окажется владениями Джумы, середина будет занята Тафари, а левая треть будет неоднородна. Почти половину этой части карты снизу будет занимать пространство, захваченное нами. А вот то, что над нами – для нас терра инкогнита.

Понятно, что где-то там затаился Нагаш и ряд пока независимых испытуемых. И нам придется прочесать там каждый гекс, чтобы не упустить из виду ничего – захват нейтральных и чужих гексов, поиск неосвоенных инстансов и потенциальных союзников из списка Илинди.

– Интересная математика… – задумчиво тянет Ола на привале.

Мы только что уложили пак особенно мерзких туманников и сейчас ждем, когда немного подсохнув, исчезнет с экипировки желтая кислотная слизь. Опытным путем выяснили, что она пропадает через время после исчезновения трупов туманников.

– Значит, нужно семьсот пятьдесят ресов на развитие базы до рабочего харвестера? – уточняет Ола.

– Да, пять сотен на апгрейд самой базы, две – на модуль и полсотни на самого рабочего. Отбивается меньше, чем за двенадцать часов. Я тут прикинул, если проапгрейдим все наши базы, они начнут генерировать больше трех тысяч ресурсов в час!

– Если все базы так проапгрейдить, то все вложения к концу дня будут приносить прибыль, ты прав. – Ола признался, что легко перемножает в уме многозначные числа. Был у него такой бзик, идея фикс – хорошо считать, так что качал интерфейсом этот навык. – Мне нравится. Останется только надеяться, что нас никто пока не тронет.

– Значит, решение принято. При себе всегда сохраняем запас на лечение повышением уровня. Все остальное тратим на апгрейд баз, постройку модулей и рабочих. Ладно, по коням. Крок, ко мне!

Шумно топая, к нам подбегает Крок, вместе с Танком и Рексом охранявший наш привал по периметру, и шумно дышит. Мы запрыгиваем на его спину и движемся дальше по маршруту – от самого крайнего и самого северного нашего гекса по краю карты вверх. Исследовав гексагон, свернем и пойдем впритык к нашим владениям…

Один за другим мы захватываем пять нейтральных гексагонов. В боях не обходится без сложностей – нас атакуют мобы моего уровня, и ребятам приходится тяжеловато. И Йо, и Ола используют свои резервы для повышений уровня, чтобы не погибнуть, и нам снова приходится откладывать резерв для них, прежде чем вкладывать ресы в апгрейд баз.

Ола снова чуть было не гибнет. Его атакуют сразу четыре полуразумных туманника, сначала убежавших от динозавров в чащобу леса, а потом по деревьям вернувшихся назад и выбравших новой целью африканца. Очередные затраты на левел ап, и Ола сравнивается с девушкой. Оба теперь шестого.

На границе перед следующим гексагоном, нейтральным, как выясняется, я останавливаю ребят:

– Дальше идете сами. Стоп, не спорить, это не обсуждается! – обрываю одновременно заговоривших ребят. – Мы битый час фармим, а накопили только на четыре апгрейда баз. Поэтому сделаем так. Берете всех трех динозавров и захватываете гекс перед нами. Мобы будут вам по силам, без меня они будут уровня шестого-седьмого. Вы все, включая наших зубастиков, тоже шестого. Как захватите, запустите апгрейд тех баз, что по соседству с головной. Потом настроите автоматизацию в модуле интеграции, права я выдал вам обоим. Модуль автоматически будет запускать все необходимое при наличии ресурсов. Как сделаете это, обновите экипировку и продолжайте фарм мобов по своему уровню.

– А ты куда? – подозрительно щурит глаза Йо.

– Я проведу разведку на севере. Хочу определить, где прячется наш повелитель нежити, чтобы на рассвете атаковать. Вы как раз прокачаетесь: за ночь нафармим элиты, да и с баз накапает. Ничего не светит некроманту, разделаем под орех! Он нам еще за Картера ответит!

Подняв голову и раскинув руки, Ола кричит что-то невразумительное, но, несомненно, свирепое. Не все так просто было в его отношениях с Нагашем… Йована просто чмокает меня в щеку, просит быть осторожным и исчезает за пеленой границы гексагона. Вслед за ней уходят Ола, Рекс, Танк и Крок.

Я остаюсь один.

* * *

Близится вечер. Завтра истекают трое суток независимости, подаренных Заку. Думаю, что его придется принимать в клан, лишние единицы силы и харизмы клану не помешают.

Гексагон, на который я проникаю, нового типа – не нейтральный, не захваченный кем-то. При проникновении на его территорию система сообщает:

Внимание, испытуемый! Ты вступаешь на территорию особого гексагона.

Зона особого гексагона не подлежит захвату.

Особые эффекты: запрещено находиться в особом гексагоне дольше 1 часа.

При превышении допустимого времени нахождения активируется перманентное снижение уровня нарушителя: -1 уровень в минуту.

Что это значит, объяснения не дается, поэтому пока я просто крадусь по периметру. Вроде бы все, как обычно, но тишина полная. Мобов не слышно не видно, а ландшафт явно искусственный: выровненная поверхность, покрытая тем же материалом, что и на базах, аккуратные декоративные сооружения – геометрические и в виде различных статуй на постаменте. Подхожу к одной из них.

На постаменте крабообразная фигура в половину человеческого роста. Вязь текста, каждый элемент которой не говорит мне ни о чем, а вот смысл понятен сразу:

Рожденный побеждать, макрур 37 уровня.

Победитель Испытания, шестая волна расы макруров.

Имя дается сразу в переводе образами, забавно. Возможно, раса макруров вообще не пользуются звуковой речью, но откуда тогда всплывшее в голове «макрур»? Интересно, это самоназвание, или так их зовут Старшие расы?

Окинув взглядом другие статуи, пытаюсь найти фигуру Илинди или Виницкого, чтобы сверить со своей теорией, но не нахожу. Не вижу ни одной человеческой фигуры поблизости. Думаю пройтись и посмотреть еще, но расстояния между статуями большие, а я не на экскурсии. Да и таймер как бы намекает, чтобы я не терял времени.

Так что я иду к центру. Там располагается небольшой непрозрачный купол. Дотрагиваюсь до него рукой, и пальцы свободно проходят внутрь. Захожу.

Внутри нет ничего, кроме всплывшего системного текста:

В шестой день Испытания особый гексагон объявляется торговым!

Испытуемый, желаешь посмотреть артефакты, доступные для покупки?

Испытуемый, желаешь продать собственные артефакты?

Конечно, желаю посмотреть! Жму, и передо мной предстает огромный ассортимент из трех товаров.

Камень возрождения

Артефакт одноразового действия. Позволяет вернуть в Испытание развоплощенного испытуемого.

Стоимость: 500000 единиц ресурсов сущности.

Камень времени

Артефакт одноразового действия. Позволяет начать текущий день Испытания сначала.

Стоимость: 750000 единиц ресурсов сущности.

Камень развоплощения

Артефакт одноразового действия. Позволяет уничтожить врага. При наличии таковых, сжигает все его жизни. Не требует контакта с целью.

Стоимость: 1000000 единиц ресурсов сущности.

После просмотра артефактов некоторое время у меня уходит на то, чтобы подобрать с пола челюсть и закатить губу обратно. Понятно, с какой целью организаторы вносят такой элемент в Испытание: добавить в шоу элемент неожиданности и дать шанс даже отстающим кланам. А смертельный артефакт нужен на случай, если кланы начнут затягивать с развязкой.

Также понятно, что сейчас никто из участников не потянет такие цены, будь они даже в десять раз меньше, но вот в будущем, через недельку…

Закрыв виртуальный прилавок, решаю попробовать что-нибудь продать. Выкладываю в появившийся из воздуха слот «Злокозненные наплечники вечного упокоения». Их оценивают в четыре тысячи ресов. «Обычное клановое кольцо лидерства» в пять тысяч. Примерно в те же числа укладываются мой силовой кастет и кинжал помутнения, снятый мною с Картера. Долго думаю, что продать, но не решаюсь продать ничего. Продал бы тот кинжал с эффектом мании величия и лайфстилом, но он лежит на базе. Еще жезл молний Йованы есть, но где мне ее сейчас искать? Нет здесь никакого кланового чата, чтобы сообщить ребятам.

Почесав репу, я покидаю торговую лавку и выдвигаюсь на север.

* * *

Пятерка незнакомцев десятого уровня, замеченная мною в особом гексагоне, уверенно направляется к базе Нагаша. За счет высокого восприятия я спокойно крадусь за ними, а они меня из-за тумана войны не замечают. Самоубийственной мысли атаковать нет, но понять, кто они и чем закончится их встреча с некромантом, крайне важно.

Двигаюсь параллельно их курсу. Приблизившись к чужой базе, незнакомцы перестраиваются в боевой порядок, а лидер пятерки громогласно объявляет:

– Меня зовут Страйкер! Нагаш, наш лидер Тафари предлагает тебе и твоим вассалам войти в его клан! У тебя минута на ответ. В случае отказа мы убьем вас всех!

Вместо Нагаша к ограждению выходит смуглый усатый мужчина лет сорока с коротко стриженой головой и большим пузом:

– А где сам Тафари?

– Наш лидер слишком занят, чтобы тратить время на вас! Кто говорит вместо Нагаша?

– Говорит Ману, голос господина! Господин никогда не войдет ни в чей клан! Таков его ответ! Проваливайте или будете уничтожены!

– Я так не думаю… – качает головой Страйкер.

Пока я решаю, как вытащить Ману из боя, ведь он из списка Илинди, вся пятерка бойцов Тафари слаженно и одновременно начинает атаку. Они без военных юнитов, но с такими талантами им это и не надо.

Страйкер, такой же воин по классу, каким был Картер, в мгновение ока рывком движется к вассалу некроманта. Слабое ограждение базы рассыпается вдребезги, а воин врезается в Ману, и тот отлетает за спины соклановцев.

Нагаш стоит, не обращая внимания ни на что, и колдует, окруженный двумя защитниками – Мораной и Рубиксом, с которыми я уже встречался. Ману с половиной жизни прикрывает некроманту спину.

Бойцы Тафари тем временем вгрызаются в орду нежити, и, надо признать, ряды немертвых быстро тают.

Наконец, некромант заканчивает чтение заклинания, и теперь я вижу его эффект со стороны. Страйкер вдруг прекращает биться с нежитью, а она перестает на него кидаться. Воин прыгает на соратника, орудующего топором, и вонзает огромный двуручный меч ему в спину. Удар смертелен, потому что тот больше не поднимается, а потом его тело и вовсе исчезает.

Следующим ложится их арбалетчик, увлеченно расстреливающий нежить издалека. Страйкер переносится к нему и с размаху сносит ему голову. Ошеломленное лицо соклана на слетающей голове заметно даже мне.

На этом успехи некроманта заканчиваются, потому что ребята Тафари не лыком шиты. Второй боец дальнего боя, поняв, что к чему, делает серию выстрелов из чего-то огнестрельного, стреляющего то ли плазмой, то ли сгустками энергии, и концентрация, а с ней и колдовство Нагаша сбиваются. Страйкер приходит в себя.

Он что-то рычит своим, и все трое кучной группой несутся к некроманту. Своего господина закрывают телами Морана и Рубикс, но их уровни и экипировка нищебродские – Нагаш, как обычно, великодушен, – а потому их быстро рубят в капусту. Оба вассала некроманта развоплощаются, и их имена исчезают из списка активных испытуемых.

Сам некромант скрывается в убежище, видимо, отдав приказ сделать то же самое Ману. Остатки нежити виснут на Страйкере и двух его подельниках, преграждая путь.

А потом я вижу новый талант Нагаша. Он, сопровождаемый Ману, появляется с другой стороны купола, обходит его. Я его вижу, но Страйкер и компания – нет. Некромант воздевает, что-то выкрикивая, руки и резко опускает. Места, где пали два бойца Тафари, вздымаются черной дымкой, которая тут же оседает пылью, оставляя на своем месте двух оживших мертвецов. Причем тот, что арбалетчик, восстает безголовым.

Очередным пассом Нагаш поднимает полегших вассалов – Морану и Рубикса. Четверка зомби нападает на Страйкера со спины. В последний момент он что-то успевает почувствовать, и оборачивается, но слишком поздно. Вся нежить виснет у них на руках, ногах, грызет, кусает, выцарапывает глаза и куски плоти. Им помогает Ману, активно работая своей дубинкой. Сам Нагаш подходит ближе и снова начинает каст контроля разума. Нежить догрызает соратников воина.

Когда мне кажется, что захватчики сейчас все полягут, Страйкер издает утробный крик и рывком, сносящим на пути всех, оказывается возле некроманта. Тот, видимо, доколдовывает последние мгновения, и не делает попытки убежать, лишь пучит глаза и бормочет заклинание. Воин вонзает ему меч в грудь снизу вверх так, что лезвие выходит сзади из-под основания черепа, потом резко вытаскивает и делает резкий взмах, чтобы наверняка.

Сносит голову напрочь.

От купола к границе гексагона проносится незримая волна смены владельца. Территория захвачена Тафари.

На последних процентах жизни лидер пятерки Тафари бредет к остаткам нежити, несколькими взмахами меча отправляет ее в небытие, и подходит к единственному оставшемуся в живых защитнику базы Ману. Тот изрядно потрепан, в голове торчит арбалетный болт, вместо полноценной экипировки – гражданское тряпье, а его шестой уровень не составит конкуренции даже полумертвому воину.

Страйкер вонзает меч в землю и опирается на него. С его лица свисает лоскут оторванной с мясом кожи.

– Ты свободен, – хрипит он. Ману хочет что-то ответить, но воин продолжает: – Лидер справедлив. Он дает каждому вассалу ресурсы на покупку десятого уровня и получение класса. Гарри погиб сегодня окончательной смертью, и мне нужен человек в пятерку вместо него. Желаешь войти в клан Тафари? Предлагаю один раз.

Мой выход. Подхожу ближе, приглашаю в клан Ману и громко, привлекая внимание, кричу:

– Извините, что вмешиваюсь! Ману, прежде чем ты ответишь, хочу передать тебе привет от наших общих знакомых – Йованы, Олы…

– Фил! Я тебя знаю! – его глаза расширяются, но он принимает приглашение. – Как…

– Ты еще кто такой? – рычит Страйкер и делает несколько шагов, отступая. – Клянусь богом, ты здесь совсем некстати!

Его глаза начинают бегать, я активирую оба таланта, подхватываю обмякшее тело и в несколько прыжков выношу его за пределы базы. Теперь не сбежит, воспользовавшись телепортом. Следом за мной тащится Ману, волоча по земле меч воина.

– Вали его, Фил! – кричит он. – Ты видел его силу, он станет проблемой!

Подношу острие к горлу противника. Он хоть и начал восстанавливаться, но удара кинжалом ему не пережить.

– Убьешь меня? – спокойно интересуется воин.

– Знал бы ты, как я не хочу этого делать. Ты крут, Страйкер, реально крут!

– Да пошел ты, – он сплевывает в сторону кровь, но на лице жуткая ухмылка полуоткрытого черепа. – У меня последняя жизнь…

– Здесь, но не там…

Кинжал мягко входит, лишая его последних процентов жизни. Погасшая строчка в рейтинге подтверждает – жизнь была последней.

Некогда рефлексировать, я забираю его кристалл души и командую новому соклановцу:

– Ману, быстрее, лут!

Собрав лут, бегом мчимся прочь. Нам повезло, что по тревоге еще никто не появился.

Стоит нам только выбежать с территории базы, слышны хлопки телепортов. Оглянувшись, вижу боевую звезду Тафари. Только появившись, они быстро ориентируются в том, что произошло, и бегут за нами.

Из-за тяжелого лута мы немного проигрываем им в скорости, и расстояние между нами беспрестанно сокращается. Им остается до нас около пятидесяти метров, когда мы проскакиваем особый гексагон и оказываемся на нашей территории.

– Брось меч! – кричу я.

– Не брошу, – пыхтит Ману и обгоняет меня… на секунду, но тут же снова остается позади.

Скорости ему недостает.

Погоня дышит в затылок, а до базы, откуда можно будет телепортнуться, остается несколько шагов, как мне в плечо вонзается одна стрела, а следом в спину – другая. Я падаю, кувыркаюсь, ломая древки стрел, ору от боли, и потому не сразу понимаю, что именно орет Ману:

– Твою мать! Динозавры! Пресвятая Дева Мария, это динозавры! Да посмотри же ты, Фил!

Мимо нас проносятся все три моих домашних питомца, а за ограждением маячат бегущие силуэты Олы и Йованы.

– Не бойся, Ману, это мои динозавры. Мы дома!

Глава 21. Это приходит к каждому

Лучше пофармить, чем не пофармить.

Dota 2

Если бы мне надо выбрать во всем Испытании самую эпичную сцену, я бы выбрал эту. Застывшие на бегу и ошарашенные бойцы пятерки Тафари с занесенным оружием и задранными головами. Несущиеся на них трицератопс и крокодил размером с вагон поезда. Прекрасная Йована, чьи волосы развеваются на бегу, а в глазах плещется огонь, натягивает тетиву лука. Бешено что-то орущий Ола в движении замахивается копьем, жало которого хищно изгибается в сторону ближайшего врага. Вытянутое лицо Ману, еще не сообразившего, что происходит, но уже вставшего в стойку и готового биться до последнего процента жизни. И возвышающийся над всеми тираннозавр, который вытянув голову, яростно ревет, ошеломляя противников. А где-то на заднем плане удивленные морды вставших на задние лапы свистаков с опущенным гребнем – признаком страха и нежелания драться.

Пока Крок жует одного, Танк возит на роге второго, а Рекс топчет и рвет зубами остальных, Йована с Олой исправно наносят сфокусированный урон от цели к цели. Заметив, что один из бойцов звезды Тафари – широкоплечий блондин с плазменным жезлом – отползает от радиуса действия топота тираннозавра, я коварной тенью появляюсь за его спиной и ошеломляю. Добить его хватает короткой серии ударов.

Ману, открыв рот, наблюдает за нашими слаженными действиями, отработанными на сотне паков туманников, а потом орет что-то про сына Божьего и рвет с мечом наперевес на врагов. Успевает даже воткнуть меч в землю. Как раз туда, где мигом ранее находилось тело убитого вассала Тафари – симпатичной, но крайне злобной фурии. В исступлении она взобралась на Рекса и дырявила его шею чем-то похожим на томагавк, пока не получила стрелу Йо в ухо и не свалилась замертво.

Бой заканчивается в считанные минуты, если не секунды.

Ола с Йованой подходят ко мне и обнимают. Объятия девушки горячат кровь – она прижимается всем телом и долго не отпускает. Не удержавшись, целую ее в шею, вымазанную чьей-то кровью.

– Спасибо, что появились. Может, мы бы и успели сбежать через телепорт, но базу бы потеряли, а здесь продолжала бы бродить вражеская группа!

– Выдвинулись сразу по тревоге, – объясняет Ола, а потом синхронно с девушкой кивает в сторону новичка. – Познакомишь?

– Все потом! Сначала разберем лут, вернемся на головную базу, и там, в убежище, я все расскажу. А, стоп! – я поднимаю руку, останавливая ребят, и качаю головой.

– Фил? Что? – не понимает Йована.

– Надо разобраться с кристаллами душ. Их нельзя будет передать, поэтому давайте сначала проведем ревизию. У кого сколько? У меня уже кап – тринадцать. На базе Нагаша выпало восемь кристаллов, я взял четыре, и больше не смог. Остальное подобрал Ману.

Йована с Олой переглядываются и пожимают плечами:

– У нас ни одного.

– Тогда эти пять лучше вам подобрать.

– Чушь! – восклицает Йована, а Ола ее горячо поддерживает: – Фил, погибнешь окончательной смертью ты – мы все проиграем. Забирай кристаллы себе.

– Ману?

– У вас здесь что, демократия? – ухмыляется он. – Тогда я – как все.

Я нахожу в интерфейсе строчку со статусом камней: «13/13»…

И тут вспоминаю о Картере. Если есть шанс купить ему новую жизнь, надо покупать. Нахожу его погасшую иконку в списке членов клана, выделяю взглядом и даю мысленную команду.

Испытуемый Картер погиб окончательной смертью.

Используйте модуль возрождения, чтобы подарить ему последний шанс.

Прости, дружище, не сейчас. Модуль возрождения обойдется клану почти в двести тысяч единиц ресурсов сущности и требует пятого уровня базы. Не уверен, что Испытание затянется настолько.

Возвращаюсь к строке с информацией по кристаллам души. Фокусируюсь на ней, и без всяких предупреждений она исчезает.

Ликвидатор! Ты уничтожил священное число врагов: 13.

Собрав их души, ты преобразовал их в дополнительную жизнь: +1.

Жизни: 2.

Больше огня под ногами твоих врагов, ликвидатор!

– Получилось? – спрашивает Йо.

Киваю, облегченно вздыхая. Две жизни больше, чем одна – у меня появилось право на ошибку. Стираю со лба пот, улыбаюсь и смотрю под ноги, где только что лежал кристалл души… И не вижу его!

Осматриваю все поле боя – ничего! Шмотки лежат, а кристаллов нет! Как и строчки о них в интерфейсе.

– Ребята, вы кристаллы души видите? – уверен, что видят, но лучше уточнить.

– Один у тебя под ногами, – отвечает Ману. – Вон еще четыре разбросаны…

– А что?

– Похоже, это разовая возможность, и я больше не могу собирать кристаллы души. Я их даже не вижу. Так что план меняется.

– Что предлагаешь? – спрашивает камерунец. – Делить?

– Делить справедливо, но не рационально. Не соберете, есть такая вероятность. А вот если кто-то один из вас будет собирать, то будет надежнее.

– Правильно! – говорит Йована. – И раз у нашего новичка уже есть четыре…

– Шесть, – поправляет ее Ману. – Два я сам добыл, еще до рабства у некроманта.

При упоминании Нагаша у Олы распахиваются глаза, но я игнорирую его немой вопрос.

– Отлично! Сейчас еще пять подберешь, и до капа останется всего два. Забирай, Мануэль, кристаллы. Йо, Ола, собирайте шмот и идем в убежище, темнеет. Ману, стоп! – я снимаю с себя «Злокозненные наплечники вечного упокоения», снятые с Нагаша. – Одень, дают плюс шестьдесят пять процентов к шансу выпадения дополнительного кристалла души. Может, сработает при подборе?

Наплечники срабатывают. Ману получает не пять, а семь кристаллов, выдает радостный клич и танцует какой-то безумный танец – подпрыгивая на одной ноге, он топает другой и при этом, оттопырив зад и тряся пузом, крутится вокруг своей оси.

– Мапале[7], наш национальный танец, – поясняет он в ответ на наши изумленные взгляды. – Я из Колумбии.

Он снимает наплечники некроманта и передает мне. Ему они больше без надобности. У Олы последняя жизнь, у Йованы есть еще две – быстро решаем, что следующим собирает кристаллы камерунец. Торжественно вручаю ему артефакт.

– Надеюсь, соберешь быстро, Ола.

Он широко улыбается, окидывает взглядом нашу победоносную армию:

– В такой компании? Раз плюнуть!

– Тогда пора вас представить друг другу…

Ребята знакомятся с Ману, и по пути в убежище я рассказываю о том, что со мной произошло, при каких обстоятельствах мы встретились, и что я видел.

Артефакты особого гексагона вызывают повышенный интерес, но их стоимость гасит вспыхнувший энтузиазм.

– Если он каждый день меняет назначение, интересно, что там будет завтра? – задается вопросом Йована. – Может, с утра сходим и проверим?

– Нет смысла, если он действует сутки, то вряд ли он будет там утром, – говорит Ману. – То есть, проверить можно, но все это время там был обычный гексагон. Я его захватил, а потом он перешел к Нагашу.

– А потом к Тафари, – помрачнел я. – Надо отбивать.

– Так, минутку! – поднял руку Ола. – И куда же он делся? Куда делся этот ваш гексагон, если на его месте некий «особый»?

Ману чешет затылок, а остальные смотрят на меня – как на единственного свидетеля особого гекса. Я прикидываю, вспоминаю обстоятельства своего проникновения туда и выдаю гипотезу:

– Я забыл упомянуть. Когда переходишь его границу, ты будто через кисель продираешься. Может, он просто «подгружается»? Как в играх, понимаете? Новая локация.

– И? – они не понимают, ведь ответа на вопрос, куда девается старый гекс, не прозвучало.

– Там оба гексагона. Просто на сутки доступ в обычный закрывается, а тебя переносит, то есть телепортирует, в особый. То есть та пелена, что между гексами, превращается в портал…

– Погоди, Фил! – Олу осеняет. – Так получается, эта пелена везде может быть порталом? И…

– Все, все, Ола, не продолжай. Хорошая теория, но проку нам от нее нет. Давайте посмотрим, что там в луте?

Лут нас многообразием не радует. Стандартные комплекты экипировки второго уровня, ножи, дубинки. Два артефакта со второй звезды – жезл, пуляющий сгустками плазмы, и томагавк с повышением критического урона и шансом вызвать дот кровотечения – разбираются ребятами. Жезл берет Ману – чтобы расстреливать издалека, а в ближнем бою переключаться на меч, снятый со Страйкера. Томагавк достается Оле.

С первой пятерки нам с Мануэлем удается разжиться, помимо меча, самозарядным арбалетом и еще одним жезлом. Они никому не нужны, и, телепортировавшись на головную базу, оба артефакта мы оставляем в сундуке – пригодятся, если кто-то погибнет, потеряв свои вещи. Урон у всех артефактов примерно на одном уровне – с учетом силы и скорости атаки, конечно.

Потом мы переводим дух в убежище, а ребята рассказывают о своих успехах. Число проапгрейженных баз пошло на второй десяток, и скорость запуска новых апов повышалась с каждой новой базой второго уровня и рабочим юнитом.

Наш штатный математик Ола рассчитал, что если за ночь мы нафармим не меньше, чем обычно, то к следующему вечеру все базы выйдут на проектную мощность. Правда, я немного охладил его пыл, настояв на том, что по примеру Тафари каждый член клана должен как можно скорее дорасти до десятого уровня и получить класс. Опыт показал, что классовые таланты играют решающую роль в противостоянии с другими испытуемыми.

Остановились мы на том, что цыплят, то есть ресурсы, будем считать поутру. Тогда и решим, что и как.

* * *

Сорокалетний Мануэль Фуэнтес оказался самым настоящим наркобарыгой. Родом он из имеющего дурную славу по всему миру колумбийского города Медельин, и, по его словам, даже, было, общался с Пабло Эскобаром в молодости.

Интерфейс, полученный им месяца три назад, засыпал его штрафами за поступки с отрицательной социальной значимостью так, что бедолага Ману ложку не мог поднять! Система почему-то обрушилась на характеристику силы, предполагая, что для такого носителя быть слабым – худшее наказание.

Ману решил, что Бог наказывает его, отошел от бизнеса и ушел замаливать грехи. Искреннее раскаяние в церкви и многочисленные пожертвования толку не дали, а вот когда колумбиец стал саботировать поставки кокаина, сотрудничать с Управлением по борьбе с наркотиками и вообще, творить добро и помогать тем, кто нуждался в его помощи, Бог засыпал его благодатью – так он воспринимал повышения уровней социальной значимости. Вместе с этим отменялись штрафы и росли характеристики, и к моменту выема он окончательно вошел во вкус и встал на светлую сторону.

Впрочем, его лихие бандитские навыки никуда не делись. Во время ночного фарма элитников он проявляет себя с самой лучшей стороны.

Этой ночью на базу поперли ранее не виданные нами мобы – лимбины. В два раза выше человеческого роста масса плоти без каких-либо конечностей и головы сразу же была названа нами «бинами». Я же про себя обозвал их колобками.

Бины накатывали волнами на приличном расстоянии друг от друга. В самой слабой волне было четыре особи, и бои с ними осложнялись отсутствием уязвимых мест, как если бы мы тыкали ножами в тесто: отверстия зарастали сразу же, стоило вынуть оружие, стрелы просто поглощались целиком, а под атаками динозавров колобки просто растекались без ущерба для себя, чтобы снова собраться в другом месте.

Да, проценты здоровья у них снимались, но медленно. Зато стоило бину обернуться плотью вокруг ноги Рекса, как тираннозавр, заскулив от боли, рухнул на землю – без ноги. Сам колобок при этом распух, покраснел и увеличился в размере, иллюстрируя закон сохранения массы.

Вот тогда Ману отличился в первый раз, догадавшись убрать меч и расстрелять мерзкую тварь из плазменного жезла. Тварь поглотила заряд, но удержать плазму в себе? Ха! Заряд прошел насквозь, выжигая себе путь и снимая очки здоровья.

– Так тебе! – упоенно кричал колумбиец, посылая заряд за зарядом.

Поняв меня с полуслова, Йована помчалась в убежище и принесла еще два жезла – собственный, бьющий молниями, и тот, что стрелял энергетическими зарядами. Я скомандовал динозаврам отступить, а ребятам пулить, то есть оттаскивать, бинов на себя.

Рекс продолжал лежать там, куда рухнул, и тогда я пожалел, что не экспроприировал жезл лечения у Зака. Мы отбили еще три волны, прежде чем тираннозавр достаточно восстановился и отрастил новую ногу.

Ресурсы с колобков сыпались щедро. Модуль интеграции в автоматическом режиме продолжал исправно запускать все новые и новые апгрейды баз, постройку модулей и рабочих, и к утру наши успехи измеряются не только тем, что две трети наших баз вышли на плановый режим, но и тем, что весь клан, не считая меня, достиг девятого уровня.

Я получил одиннадцатый – пришлось срочно лечиться, когда потерял руку внутри бина, и мог бы потерять и жизнь, если бы Ману не вытащил меня, сам чуть не угодив в плотоядного колобка.

Очки характеристик, согласно нашей стратегии, все влили в «Силу». За счет этого теперь каждый рабочий приносит на одиннадцать ресурсов в час больше, не говоря уже и о повысившемся уроне каждого, кроме Йованы. Ее лук повышает урон за счет ловкости владелицы.

С первыми лучами солнца мы выдвигаемся к особому гексу, а оттуда идем возвращать территорию Ману. Если мои предположения верны, и Тафари, увязнувший в войне с Джумой, снова пришлет дежурную звезду, мы ее разделаем под орех.

* * *

Так оно и происходит. Вернее, все выходит еще проще. Особого гексагона на старом месте не оказывается. Зато там оказывается бывшая база Нагаша, захваченная Страйкером для Тафари. Нарушив границу, мы получаем дебафы и включаем тревогу.

Добравшись до убежища, мы проникаем внутрь, постоянно ожидая услышать хлопки телепортов, но никто не появляется. Базу мы захватываем беспрепятственно.

Продолжая фармить все встречные паки мобов, мы передвигаемся от гекса к гексу, и захватываем все четыре бывшие базы Нагаша, а потом, обнаглев, идем дальше и отнимаем у Тафари еще две.

Нашему клану теперь принадлежат шестьдесят два гексагона. Трансляция рейтинга показывает, что за прошедшие сутки еще тринадцать человек погибли окончательной смертью.

Испытуемых: 59/169.

Текущий рейтинг:

1. Джума, человек 23 уровня. Хищник. Захвачено гексагонов: 142.

2. Тафари, человек 21 уровня. Палач. Захвачено гексагонов: 135.

3. Фил, человек 11 уровня. Ликвидатор. Захвачено гексагонов: 62.

И если по величине территории мы немного приблизились к лидерам, то по уровням отставание стало еще больше. Похоже, все, что генерируется базами, оба лидера вкладывают в свою прокачку, не тратя ресурсы на экономику баз и повышения уровней вассалов.

– Знаешь, Фил, я тут прикинул… – на пятиминутном «перекуре» Ола что-то рисует кончиком копья на земле. – Ребята, Йо, смотрите. Если повысить уровень модуля невоенных юнитов до второго, что будет нам стоить две тысячи… Будет ли это значить, что на всех наших базах все рабочие харвестеры станут второго уровня?

– Ола, ты – гений! – я сразу понимаю, к чему он клонит. – С военными юнитами было так. Когда мы проапгрейдили модуль интеграции, он позволил бесплатно повысить модули военных юнитов на головной базе до уровня существующего максимального! А рабочий второго уровня будет добывать в пять раз больше!

– Надо пробовать! – загорается идеей Йована. – Возвращаемся на головную базу?

– Только я, – охлаждаю ее пыл. – Я пойду сам, вы продолжайте фарм. Заодно загляну к нашему израильскому другу Заку. Через час срок независимости, что мы ему дали, истечет.

– Возьми хотя бы меня с собой, Фил! Парни справятся сами…

– Нет, Йована, ты остаешься. Через три часа встречаемся на базе этого гекса или того, который вы захватите – успеем до наступления ночи зайти дальше на север.

Оставив их, я бегу к базе, чтобы оттуда телепортироваться в штаб.

Там я запускаю апгрейд модуля рабочих и разведчиков, а также модуля хранения. Чувствую, в грядущих битвах внепространственный рюкзак, выданный каждому, нам не помешает: закинем туда сразу по несколько комплектов экипировки и запасное оружие, чтобы в случае смерти не остаться голым.

Дождавшись завершения обоих апгрейдов, получаю рюкзак – небольшой, прилегающий к спине и, действительно, бездонный, синхронизированный с инвентарем кланового сундука.

А вот с рабочими вышел облом. Соответствующие модули других баз бесплатно апгрейду не подлежали, и читовая идея Олы стать олигархами на поле Испытания провалилась. Эх, а план был хорош – к следующему утру мы все купили бы себе тридцатые уровни…

Закончив с этими делами, я переношусь к ближайшей к Заку нашей базе, а оттуда бегом направляюсь к израильтянину.

Внимание, испытуемый! Ты вступаешь на территорию чужого гексагона.

Владелец: Зак, испытуемый девятого уровня.

Уровень базы: 2.

Особые эффекты: снижение всех характеристик на 5 %.

Меня едва заметно качнуло. Резкое падение силы, ловкости и выносливости – срезало, как бритвой. Вроде и мелочь эти пять процентов, той же «Силы» отнялось, дай бог, единичка, но чувствуется.

На пути к базе Зака мне попадаются несколько паков агрессивных мобов девятых-десятых уровней, но проблем они не доставляют – ни кирпи, ни крекники. Свистаков вообще чуть ли не пинками разгоняю. Ресурсы сущности валят обильно – на ровном месте получаю больше сотни единиц ресурсов, так как несколько раз срабатывает шанс на повышенный лут. Так что к базе Зака я подхожу в приподнятом настроении.

Меня никто не встречает, кроме стандартных турелей, редко установленных по периметру базы. Проскакиваю до слепой зоны турелей и останавливаюсь возле убежища. Отсутствие владельца настораживает – вряд ли он не получил сигнал тревоги о проникновении. Захватывать базу или дождаться Зака, чтобы предложить ему добровольно войти в клан?

Решаю дать ему десять минут, после чего начну процесс захвата чужого гексагона – по правилам, надо будет час пробыть возле командного центра одному.

Человек из списка Илинди объявляется на базе, когда время почти истекает. Окруженный личной гвардией из десятка пауков, он хмуро подходит ко мне, настороженно жмет протянутую руку и без предисловий объявляет:

– Мне нужны еще сутки.

– Зак, или ты вступаешь в мой клан, или я убиваю тебя и забираю гекс. Лови приглашение.

От приглашения он отказывается сразу, но тут же поднимает руки:

– Выслушай меня, Фил. Во-первых, ты уверен, что сможешь одолеть меня на моей же территории? Ты – один, а я – со своими военными юнитами. И, поверь мне, они очень больно кусаются.

– Ты умрешь раньше, чем любой из них коснется меня своими жвалами. Угрозы – не лучшая стратегия в твоем положении.

– Ты сам начал с них!

– Я дал тебе выбор. Ты мне выбора не даешь…

– Тогда выслушай мое «во-вторых». Я помню, тебе понравился мой жезл исцеления. Я готов тебе его отдать за отсрочку. Одни сутки, Фил, что они решают? А я смогу проверить одну теорию местного геймплея, что невозможно в клане. Фил, пожалуйста, – толстяк падает на колени, а его голос дрожит.

– Что мне мешает убить тебя прямо сейчас и просто отобрать все, что тебе принадлежит, не только жезл?

– Жезл в модуле хранения. Не сомневаюсь, что ты знаешь, о чем речь. Тебе без меня его не достать.

Я вспоминаю, как скулил Рекс, лишенный одной ноги, взвешиваю все, в том числе свою браваду о том, как легко уложу Зака… Если весь десяток арахнидов вцепится в меня, могу и не выбраться – потеряю жизнь, экипировку, артефакты… А возвращаться за подмогой – терять лицо и темп развития.

– Сутки. Неси жезл, Зак.

* * *

В северную базу я попадаю раньше ребят. От скуки хожу вокруг базы, зачищая паки мобов, и к третьему кругу из-за пригорка появляются динозавры и фигуры соклановцев на Кроке. Причем, на одну больше, чем я жду – четыре. Неужели, еще кого-то в клан приняли? Хм, нет, тогда кто это с ними? Йована, Ола, Ману и… – дистанция пока не показывает имени.

Через минуту ожидания срабатывает идентификация – гостя зовут Эдди. Еще один из списка, надо же! Как так получилось, что почти все из списка оказались в одной части карты? Загадка, ответить на которую сможет только Илинди. Пока ребята приближаются, я думаю, возможно ли отправить запрос на Землю? Ведь ко мне информация как-то поступала? Роюсь в интерфейсе, пытаясь найти в логах то сообщение со списком имен, но ничего не нахожу.

Ящеры в своем репертуаре – проламывают хлипкое ограждение и заходят на территорию базы. Вокруг сразу становится шумно:

– У нас прибавление! – кричит Ола и ловко спрыгивает с Крока. – Знакомься!

Вслед за ним, аккуратно держась за чешуйки, спускается Ману, незнакомый мне парень и Йова… Нет, эта девушка не Йована! Видимо, Ола решил начать с хорошей новости. Ну-ну.

– Где Йо?

Парни топчатся, отворачивают взгляды, и вместо них отвечает незнакомая мне девушка:

– Ее убили. После знакомства мы вместе шли на вашу базу через лес, и попали в засаду туманников…

– Ее убили мобы? Даже не элитники?! – перебиваю, так как моему удивлению нет предела.

– Прости, Фил, – говорит Ола. – Пока мы отвлеклись на гадов, со спины налетела боевая звезда Тафари. Пока переключились на них, они убили Йовану и убежали. Связать их боем не удалось, в горячке не сразу заметили. Могли бы погнаться, но на нас висел пак туманников!

– Значит, Тафари развязал партизанскую войну… Тогда подкрепление нам как никогда вовремя! – я беру себя в руки и тяну руку кудрявому парню-новичку. – Меня зовут Фил. Россия.

– Эдди, – представляется он. – Орландо, Флорида. Я тебя знаю, прочитал мысли своей земной копии.

– А я – Лети, – кивает новенькая. – Я из Италии. Я пока в клане Эдди, но мы готовы войти в твой.

– У нас три гексагона, – сообщает американец. – Двадцать шесть очков харизмы и двадцать пять – силы на двоих. Головная база второго уровня, есть все модули.

– Отлично, – хмуро киваю, все еще не в состоянии отпустить глупую потерю жизни моей деву… ну надо же, как я, оказывается, думаю о Йо. – Все разговоры в убежище. Пока, Эдди, прими приглашение в клан. Лети, думаю, войдет прицепом.

Кудрявому Эдди лет двадцать пять, бледная кожа, веснушки. Лети – подтянутая брюнетка за тридцать, может старше, но выглядит моложе. То, как Эдди сжато и четко выдал всю интересующую меня информацию, более чем здорово для клана. В ближайшие часы надо будет решить, как усилить нашу группу динозавров – имеет ли смысл наделать три пучка велоцирапторов и дилофозавров или собрать еще одного мегамонстра? Ведь еще и очки харизмы Ману мы не использовали! А может, просто усилить ту троицу динозавров, что у нас уже есть, пересобрав ее?

Раздается негромкий, но отчетливый хлопок телепорта, а сразу после него базу оглашает яркая эмоциональная речь Йованы на нецензурном сербском вперемежку с французскими ругательствами. Не иначе, Ола научил.

Этот самый Ола, упреждая гнев теннисистки, бежит навстречу и вручает утерянный ею лук. Йована машинально закидывает лук за спину, подходит к нашей группе и заявляет:

– Фил! Я хочу себе личного динозавра! Чтобы он от меня ни на шаг не отходил!

– Мы обязательно обсудим этот момент, Йована. А пока помолчи.

Чувствуя, что я хочу сказать что-то важное, соклановцы собираются кружком.

– Друзья, мы – социально значимые. Картер уже не с нами, Зак пока играет в независимость, а Кена мы так и не нашли. Но вот мы – я, Ола, Эдди, Йована, Ману и Лети. Мы – лучшие представителя человечества из тех, кто участвует в этом Испытании. Мы – не клан Фила, мы клан Илинди, клан Ника Виницкого, клан Земли. Проиграем мы – проиграет все человечество.

– Фил? – трогает меня за плечо Йована. – Ты что-то хотел сказать?

Я понимаю, что произнес свою пылкую речь мысленно. Думаю, стоит ли ее озвучивать, но теперь она кажется мне нелепой, неправильной, искусственной…

Говорю совсем другое:

– Да. Мы почти все собрались. За дело!

Глава 22. В преисподней не принято говорить о блаженстве

Вслед за дождем пошел снег, а за ним – два дурака.

Роберт Шекли, «Обмен разумов»

– Босс, как насчет ночных элитных мобов? – спрашивает Эдди. – С вашими динозаврами они, должно быть, вам по силам?

– Эти три малыша дают прикурить любому, кто ломится к нам на базу! – жизнерадостно скалится Ола. – А сколько ресурсов мы с них собираем!

– Дело не в динозаврах, – качает головой Йована. – Фил фармил ночных монстров и до появления Рекса!

– Рекс – это тот, что сейчас пытается пережевать ограждение? – уточняет Лети.

– Не, то – Крок, – с видом знатока поправляет ее Ману. – А Рекс – он Рекс и есть! Тираннозавр Рекс!

Ребята рассказывают новичкам о тонкостях боев с элитой, а я думаю над тем, какой стратегии придерживаться в дальнейшем с учетом новых обстоятельств.

Знаете, как удовлетворять безграничные потребности при помощи ограниченных ресурсов? Ответ на этот вопрос, казалось бы, знает любой экономист, а именно этой профессии я учился в перерывах между гулянками и компьютерными играми. Но как правильно использовать хлынувший на клан золотой водопад – понятия не имею. Идей полно, но…

Новички дали клану не только ресурсы сущности, но и очки силы. Объем добычи рабочим харвестером повысился на сорок единиц в час, а совокупный поток от всех баз достиг более четырех тысяч.

Был бы на моем месте Тафари, вложил бы все в покупку уровней для себя, да и все. Я же, памятуя о том, какие сюрпризы преподносит Испытание – тот же контроль разума Нагашем, – думаю, что всех соклановцев надо повышать наравне, и вопрос лишь в том, чередовать ли это с прокачкой головной базы?

Озадачив команду, я предлагаю просчитать все у командного центра. Возражений нет, и после короткого обсуждения мы всем кланом переносимся на головную базу, чтобы произвести ряд апгрейдов и решить, как развиваться дальше. Во-первых, надо развить базу до четвертого уровня, повысить уровни существующих модулей, а также построить новые – защиты и регенерации. Во-вторых, повысить всех членов клана до десятого уровня, чтобы они получили специализацию. А в-третьих…

В-третьих – самое интересное. У нас тридцать шесть дополнительных очков харизмы, и большая часть пришла стараниями, вернее, красотой Летиции. Итальянка жгучая во всех смыслах – она использует плазменные резаки в бою, и использует искусно, но в какие военные юниты лучше конвертировать харизму, нам пока только предстоит решить.

– Ничего себе! – восклицает Лети. – Телепортация!

Эдди крутит башкой, а потом присоединяется к восторгам:

– Это невероятно, босс! Мы только что были там, а теперь – здесь! Ого, какая у вас уже база! Третий уровень?

– Наша база, сынок, наша, – улыбается в тридцать два зуба Ману и кивает в мою сторону. – Пока мы кисли на севере, эти ребята зря времени не теряли!

По территории шумно разбредаются динозавры – охранять периметр. Я смотрю на них и приглашаю всех в убежище:

– Пойдемте, ребята, подумаем, как нам усилить нашу армию рептилий.

Устроившись у белого камня – командного центра, – я открываю каталог и вывожу его, открыв доступ, на обзор всем:

– Смотрите. У нас, за счет моего кольца усиления, плюс три к уровню военных юнитов. В сумме дает шестой, это – максимальный. Повышать уровень модуля – смысла нет, юниты останутся шестого.

– Фил, ты обещал! – Йована напоминает о своем желании получить динозавра в персональное пользование.

– Я помню, Йо. Так что мое предложение такое. Нас шестеро, и каждому я предлагаю сгенерировать усиленного ездового маунта. Тафари ездит на носороге, Зак приспособил для этого паука. У нас есть Крок, и он возит всех, но это не вариант, если группа разделится. Этот же ездовой маунт сможет послужить личной защитой в бою, поэтому предлагаю сделать мобов побоевитее.

– Быстрый, мощный и такой, чтобы мог перевозить всадника? – радостно переспрашивает Ола. – Лев!

– Медведь сильнее льва, – презрительно морщится Йована. – И на нем удобнее сидеть!

– Тогда лучше гризли, – встревает Эдди.

– Гризли – это и есть медведь. Правда, сомневаюсь, что есть настолько детализированный выбор. Но ездовой мишка – идея хорошая, – улыбаюсь, вспомнив Гумунгуса и Топотуна. – Мне нравится.

Поиску в каталоге помогают мысленные образы, и черный медведь находится быстро. Вот только вместе с ним над нами пролетает розовая птица обломинго:

Несоответствие военного юнита выбранной ветке!

Выбрана ветвь: динозавры.

Желаешь открыть только доступные виды, ликвидатор?

– Динозавры – так динозавры, – вздыхаю я, не особо расстроившись.

Через полчаса споров и дискуссий мы становимся гордыми владельцами шести усиленных – по два очка харизмы на каждого – ютарапторов. Народ, высыпавший из убежища оценить наших лошадок, останавливается в шоке.

– Я на него не сяду, – мотает головой Лети. – Ни за что не сяду!

– Да брось, Лети, смотри какая милашка! – смеется Эдди и первым пытается взобраться на своего.

Ютараптор шестого уровня – пятиметровая версия велоцираптора с перьями по телу и в полтонны весом – что-то шипит и гортанно рявкает Эдди в лицо. Отпрянув, тот спотыкается и падает на пятую точку.

– Поторопился. Сейчас распределю доступ, – я погружаюсь в интерфейс управления кланом. Прикрепляю иконки каждого раптора к членам клана. – Все, командуйте сами. Пробуйте.

Через некоторое время, после ряда падений и потока ненормативной лексики, первым осваивается Ола, а вслед за ним и Ману. Бойцы устраивают гонки вокруг убежища, а вскоре к ним присоединяются и остальные, включая вошедшую во вкус Лети.

Еще тридцать очков военных юнитов уходят на генерацию спинозавра. С его появлением наша база превращается в Парк Юрского периода, разве что ящеры не стремятся передраться или пожрать мелких вкусных людишек.

Пока Рекс, Танк и Крок осматривают подкрепление, больше внимания уделяя спинозавру, нежели ютарапторам, мы изучаем нового бойца:

Спинозавр Спин

Боец ближнего боя 6 уровня.

Военный юнит Фила.

Очки здоровья: 15000/15000.

Атака: 4200–6300.

Броня поглощает: 60 % урона.

Скорость передвижения: 36 км/час.

Масса: 15 000 кг.

Таланты: «Мясорубка», «Раздирание», «Тиски», «Мокрое место».

Я смотрю на число, показывающее количество скопленных ресурсов – до нужного моим планам осталось подождать пару минут.

– Клан, собираемся! Сейчас будет раздача плюшек!

По моим расчетам нам должно хватить на единовременное повышение каждого до десятого уровня. Получение классов, освоение и прикидки по тактике боя – против паков мобов, против элиты, против групп других испытуемых – все это надо решить за время, оставшееся до наступления ночи.

Веселой гомонящей толпой мы подходим к куполу, когда небо темнеет и мир замирает. Поле зрения полностью загораживается текстом глобального уведомления:

Первая фаза Испытания закончена! Время решающих битв, испытуемый!

Площадь всех гексагонов сокращается с настоящего момента и до конца Испытания на 13 % каждые сутки.

С настоящего момента и до конца Испытания каждые сутки уровень нейтральных юнитов повышается на 1 уровень, элитных юнитов – на 2 уровня, боссов локации – на 3 уровня.

Объем добываемых ресурсов сущности с настоящего момента и до конца Испытания снижается на 13 % каждые сутки.

Текст еще долгое время висит у меня перед глазами, пока все мы сохраняем неподвижность, словно Испытание поставили на паузу. Похоже, система ждет, когда информацию уяснит каждый испытуемый.

Когда это, наконец, происходит, все отмирает, и в оглушающей тишине раздается мой многоэтажный мат, суть которого выражается в единственном содержательном слове:

– Приехали!

* * *

Всю ночь мы отбивали волны «колобков», чередовавшихся с «жуками» и двухголовыми двадцатипятиметровыми змеями. Каждая последующая волна была мощнее предыдущей, и если бы не установленный модуль защиты…

Накануне все, кроме Олы, высказались за апгрейд головной базы. Камерунец настаивал на прекращении вкладывания ресурсов в улучшение базы, так как дефицит ресурсов в будущем мог привести к большому отставанию по уровням от вражеских кланов. В чем-то я был с ним согласен, но именно потому нам и нужны новые модули – усилить обороноспособность и снизить любому агрессору атакующий потенциал.

Четвертый уровень базы потребовал пятнадцатого – у меня. Благо, ресы пока текли рекой, и купить несколько уровней я себе мог позволить сразу, как только было принято решение.

Вместе с пятнадцатым уровнем я получил повышение уровня класса, а с ним – таланты второго уровня:

Ликвидатор

Уровень класса: 2.

Таланты второго уровня:

– «Незаметность» – ликвидатор сливается с тенями, вследствие чего может незаметно подкрадываться к противникам и проникать во вражеские гексагоны.

– «Ускользание» – значительно повышает вероятность уклониться от вражеских ударов на 10 секунд.

Талант незаметности на практике оказался практически полной невидимостью, которая пропадала, стоило мне войти в режим боя. А вот под «Ускользанием» я все время действия способности практически неуязвим. По крайней мере, Ола своим копьем не сумел нанести мне ни одного удара, хоть я и стоял на месте. Сама метрика пространства искажалась, не давая хищному лезвию даже дотронуться до меня.

Все очки характеристик были вложены в «Силу», что, вкупе с талантами, делало из меня идеальную машину для убийств. Бешеный взрывной урон, незаметность, телепортация за спину противнику и оглушение… Один на один я теперь готов побиться хоть с Тафари, хоть с Джумой. Ведь с учетом моего бонуса за достижение, я уже получил на пятнадцать очков характеристик больше за те же уровни, чем они.

А потом мы проапгрейдили базу и построили еще два модуля – регенерации и защиты. Теперь у нас все возможные для этого уровня модули, кроме одного – артефактов. Этот решено не строить, так как признано нерациональным расходованием ресурсов.

База-1

Уровень: 4.

Модулей: 8.

Генерация ресурсов сущности: 250 единиц в час.

Совокупная генерация ресурсов сущности всех баз: 8180 единиц в час.

Апгрейд невозможен, не выполнены условия: уровень владельца базы выше 20.

Стоимость апгрейда базы до 5 уровня: 62500 единиц ресурсов сущности.

С новым уровнем вокруг базы выросла настоящая крепостная стена со рвом, обжигающие лазерные лучи по периметру и коварная колючка, выросшая по поверхности ограждения. Плазменные турели и стрелометы усилились, а дебаф слабости будущим агрессорам теперь составляет минус пятнадцать процентов от всех характеристик. Головная база – потенциальный Сталинград для любого вторжения.

Модуль регенерации мгновенно восстанавливает здоровье, стоит войти в убежище. Звучит просто, но как же это облегчает ночной фарм! А если учитывать, что защитный модуль усиливает купол убежища, дает возможность размещать турели в любых местах базы и наблюдательные вышки по всему гексагону, становится понятным, что вложение в развитие базы оправданно. Это признал и Ола, когда «на соплях» жизни дополз до купола и мгновенно восполнил запас здоровья.

К рассвету, когда тактика боя была отработана, и каждый из клана получил класс, объявляется локальный босс. Отряд планомерно выносит очередную волну бинов, и поначалу человекоподобную фигуру ростом в два с половиной метра за серьезную угрозу никто не воспринимает. Но нам стоило присмотреться внимательнее к характеристикам босса, прежде чем отмахиваться, спустив на него Рекса.

Бладаскар

Босс локации.

15 уровень.

Очков жизни: 120000.

Босс Бладаскар исчез из реальности, когда тираннозавр почти перехватил его тело зубами, и внезапно объявился на загривке Рекса. Взмах вибрирующим клинком, фонтан крови, еще серия ударов, и безжизненное тело огромного динозавра падает, вызывая дрожь земли. Жезл лечения, отобранный у Зака, не помогает мне – процесс убийства многократно быстрее, чем исцеления.

Успеваю это заметить, потому что в боях с «колобками» моего участия не требуется, хватает жезлов, используемых ребятами, и плазменных резаков Лети. Переношусь за спину босса, ошеломляю и одновременно даю команду всем выжившим ящерам атаковать. Первым поспевает Спин – хватает Бладаскара, такого маленького в сравнении с ним, и начинает грызть. Ютарапторы прыгают, стараясь ухватить торчащие из пасти конечности, Танк, промчавшись мимо, дрифтует, а Крок мудро ожидает, раскрыв пасть, когда тело босса выпадет прямиком в глотку. Ничего подобного не происходит.

Пасть Спина вдруг взрывается изнутри, и Крок клацает зубами, ухватив отвалившуюся нижнюю челюсть спинозавра. Вливаю в бедолагу очки здоровья, надеясь успеть его вылечить до того, как снос половины башки вызовет развоплощение, и снова не успеваю. Босс локации не переключается более ни на кого, пока не выводит из боя спинозавра окончательно. Спин отправляется к Рексу в динозавровый рай.

Ребята, добивающие последнего бина, понимают, что что-то идет не так, но команды переключиться на иную цель не было. Самое время.

– Клан! Приготовиться! Фокус на боссе!

Следующей жертвой Бладаскар выбирает меня. Интуитивно включаю «Ускользание», едва он исчезает из виду, чтобы появится возле меня. Под его ударами, которые, к счастью, пока скользят мимо, выжидаю секунды до отката способности, а потом ошеломляю тварь.

– Мочи гада! – кричит Ману и пытается снести боссу голову, но меч застревает в шее.

Одновременно с ним группа переводит весь огонь на ту же цель. Шаман Ола шлет на босса силовые проклятья, воин Ману, вытащив меч, пытается порубить гада в капусту, головорез Лети строчит тело босса плазменными резаками, а стрелок Эдди с охотником Йованой расстреливают с дистанции, только американец работает огнестрелом типа того, что я видел в инстансе у медуз. Распределение классов в клане получилось довольно сбалансированным, а совокупный урон измеряется тысячами единиц в секунду.

За четыре из пяти секунд стана мы сносим боссу почти три четверти жизни, но все портит трицератопс. Танк, заколебавшийся разгоняться туда-сюда, восторженно трубит, когда ему все-таки удается насадить Бладаскара на рог. По инерции он, мотая головой, несется в сторону ограждения, но теперь босс получает урон только от дистанционных атак Йованны и Эдди. Проклятия шамана действуют в ограниченном радиусе, и в азарте Ола несется за Танком, надеясь достать цель.

Остается менее пяти процентов здоровья, когда босс изворачивается и вонзает клинок между глаз Танка, проворачивает его и бьет снова. Ноги трицератопса подгибаются, и его мертвая туша скользит по поверхности покрытия базы.

Крок с ездовыми ютарапторами, прыгнувшие на босса, в который раз оказываются ни с чем. А тот вновь оказывается возле меня. Удары друг другу мы наносим одновременно.

Получен урон: 1740 (удар вибрирующим клинком Бладаскара).

Твое тело подверглось разрушающей вибрации!

−50 единиц здоровья каждую секунду (10 секунд).

Очки здоровья: 460/2200.

Ты нанес критический урон Бладаскару: 1150.

Поле зрения заливает красно-алым, и мне не разобрать, кровь это, или система предупреждает о критическом уровне здоровья. Меня спасает подоспевший саркозух, наш ручной доисторический крокодил, успевший броситься на босса. Тот отвлечен на меня, и скрыться не успевает.

Многотонное давление, созданное челюстями Крока, выжимает из босса последние очки здоровья, но я этого уже не вижу, в три прыжка переместившись под купол за спасительной регенерацией.

Восстановившись, я возвращаюсь на поле боя. Народ взбудоражено обменивается впечатлениями. Вторая фаза Испытания наглядно продемонстрировала, что нас ждет. Враги сильнее, ресурсов все меньше, и территории сжимаются.

Битва с Тафари и Джумой – дело ближайших суток, если не часов.

* * *

– Так что продолжаем фарм, – подвожу я итог утреннего совета клана. – Движемся на север и захватываем всю территорию от края поля Испытания до владений Тафари.

– А что у вас за история с тем израильтянином? – интересуется Лети. – Почему он не в клане?

– Не идет. Зак хочет попробовать выжить самостоятельно.

– Это же глупо! – фыркает итальянка. – Он не выживет!

– Думаю, он тянет время, – вступает в разговор Эдди. – Может, он надеется получить какое-то достижение?

– Какое? Выживи без клана и попади в десятку лучших? – иронично улыбается Йована. – Нет, здесь что-то другое! Я бьюсь об заклад, что у этого парня простой план – присоединиться к победителям. Трансляция рейтинга позволяет ему отслеживать прогресс, и я не удивлюсь, если он уже на пути к Джуме.

– К Джуме путь пролегает через десятки гексов нигерийца, – говорю я. – Не прорвется.

– Ты уверен в стопроцентной вероятности такого исхода? Мы не знаем, какой у него класс, и что еще за сюрпризы в его списке способностей! – вспыльчивость Йованы красит девушку: ее щеки алеют, а глаза вспыхивают палящим огнем.

– Я обещал ему сутки, и они еще не истекли, Йо. После полудня наведаемся к нему все вместе. Выдвигаемся. Все получили рюкзаки?

Дождавшись ответов, удовлетворенно киваю. Мы напихали во внепространственный сундук несколько десятков «отличных комплектов экипировки» с шестидесятипроцентным поглощением урона, лишние артефакты, включая мощный энергетический щит, выпавший с Бладаскара. Его, конечно, стоило бы взять Ману, но с двуручным мечом щит не сочетается, а вытащить его из рюкзака колумбиец сможет в любой момент. Все оставшиеся свободные ресурсы сущности мы влили в повышение урона, используя исследовательский модуль.

– Тогда выдвигаемся.

У купола перетаптываются все динозавры, включая заново сгенерированных павших. Хочется верить, что это те же самые Рекс, Танк и Спин…

Мы телепортируемся на крайнюю северную базу, в считанные минуты достигаем границ гексагона верхом на ютарапторах и ныряем в призрачную пелену – первым я, потом Йована, а следом остальные.

В пограничной завесе, через которую я прохожу почти полминуты, по крайней мере, по ощущениям, система информирует:

Внимание, испытуемый! Ты вступаешь на территорию особого гексагона.

Сопутствующие эффекты: запрещено находиться в особом гексагоне дольше 1 часа. При превышении допустимого времени нахождения активируется перманентное снижение уровня нарушителя: −1 уровень в минуту.

В радостном возбуждении – а вдруг опять торговый? – я начинаю озираться, но не вижу рядом никого из своих, кроме Йованы. Девушка вопросительно вскидывает бровь:

– Это тот самый?

– Ага. Только непонятно, чем он порадует нас сегодня.

Вокруг все те же аллеи, статуи чемпионов и полное отсутствие живности.

– А где остальные? – задаю я вопрос вслух, но Йована не отвечает.

Ее глаза расширяются, а потом то же самое происходит со мной. Никакими плюсами здесь и не пахнет.

В восьмой день Испытания особый гексагон объявляется карающим!

Специальное условие: не более двух испытуемых на копию карающего гексагона. Из пары испытуемых наружу позволено выйти только одному.

Появляется таймер, отсчитывающий время: 59:59… 59:58… 59:57… Пока я лихорадочно думаю, что предпринять, Йована скидывает шлем и рюкзак на землю, снимает из-за спины лук, наплечники, наколенники, налокотники, расстегивает куртку и, улыбаясь, говорит:

– Фил, представляешь, на целый час мы совершенно одни…

– Йована, ты что, не понимаешь? Тебе придется убить меня!

– Я все понимаю, дурачок. А потому хочу просто насладиться этим часом наедине с тобой. Потому что убить придется меня, – она снимает через голову свитер, а потом начинает расшнуровывать ботинки.

– Не глупи, девочка! Ты знаешь – приказ лидера клана не обсуждается! Нам нельзя терять время, просто сделай это быстро! А главное, потом не забудь собрать мои…

Стянув штаны, Йована остается в одном нижнем белье. Она прислоняет палец к моим губам, а потом и вовсе затыкает меня поцелуем. Как бы он ни был сладок, я нахожу силу воли отстраниться:

– Йо!

– Йована Савич, Фил. Если у тебя все получится, найди меня в Белграде или в Дубае, там идет турнир. Запоминай…

Она диктует мне свой номер мобильного и требует повторить, но я продолжаю спорить, сердцем убеждая ее в глупости того, что она затеяла, хотя умом уже все осознал и принял. Впрочем, сначала надо проверить…

Треск! Меня откидывает от пелены границы гекса:

Первое предупреждение, ликвидатор!

Ты не можешь покинуть карающий гексагон, пока не уничтожишь охотника Йовану!

Каждая последующая попытка покинуть пределы особого гексагона будет снижать достигнутый тобою уровень на 1!

Больше огня под ногами твоего врага Йованы, ликвидатор!

Йована, вскинув голову, вопросительно смотрит, и я качаю головой.

– Не пускает. Придется самому себя убить…

– А вдруг с твой смертью все базы будут утеряны? Динозавры исчезнут! Что станет с ребятами? Вылетишь ты, и клан все потеряет. Мы все – все! – окажемся в проигрыше! И я, и Ола, и Ману, и Эдди с Лети… Мы потеряем все, чего достигли с интерфейсом, Фил! Я уж не говорю про планы Ника и Илинди…

– Чушь! Мы еще не проиграли! В крайнем случае, вы всегда можете войти в клан Тафари…

– Ты слышал, что он делает с девушками? Да и потом, очнись, Фил! Конец Испытания близок, никто нас не примет в клан в преддверие собственной победы! Погибнешь окончательной смертью…

– Да даже если обычной смертью погибну, все равно потеряем и динозавров и все базы, Йована! Запасная жизнь сейчас бесполезна, разве ты не понимаешь?

– Ты найдешь выход, я уверена, – девушка спускается на колени и расстёгивает ремень на моих штанах. Отступаю, не желая поддаваться на уговоры даже при таких условиях. – На случай, если я тебя забуду… Я на тебя сразу запала, так что смело можешь познакомиться со мной еще раз. Не сомневайся, я буду не против – там у меня никого нет…

– Йована!

– Заткнись…

– Черт, Йо-о… – я откидываю голову, не в силах сдержать стон.

* * *

Я все-таки сделал попытку, приказав девушке – моей девушке! – убить меня. Но она лишь прижалась ко мне на все те секунды, что отсчитывал таймер развоплощения. Неисполнение приказа развеяло Йовану окончательной смертью, и ее тело в моих руках искрящей пылью рассыпалось и растворилось в воздухе.

Такую тоску я не испытывал ни тогда, когда ушла Яна, ни при расставании с Викой. С сербкой я знаком меньше недели, но в душе дыра размером с Гранд-Каньон. Любовь, влюбленность, просто чувство товарищества и взаимовыручки – неважно. Важно, сколько славных боев мы прошли вместе с ней плечом к плечу, доверяя друг другу безоговорочно? Если бы не ее великодушие в первую встречу, я, скорее всего, стал бы первым вылетевшим из Испытания!

И пусть она за это время внешне не проявляла своих чувств, но все, что она испытывала ко мне, вылилось в необычайную нежность и горячие, полные любви слова за этот недолгий час, даже меньше того.

За несколько секунд до окончания разрешенного времени я покидаю особый гексагон там же, откуда в него проник. Ребята в полном составе уже там. Вижу их улыбки, но мое лицо окаменело. Все, чего мне сейчас хочется – пойти и разорвать Тафари с Джумой, чтобы поскорее закончить весь этот гнилой балаган.

– Фил, – облегченно вздыхает Ола. – Мы боялись, что ты пожертвуешь собой ради Йованы.

– Даже не сомневался, что девочка сделает правильный выбор, – говорит Ману.

– Забыли? У нее была последняя жизнь.

Улыбки гаснут, люди отводят взгляды, и мне самому приходится нарушить молчание:

– Как вы прошли? – киваю в сторону карающего гекса.

– Я убил Ману, – говорит Ола.

– А я – Эдди, – говорит Лети. – У меня последняя жизнь, а него был запас.

– Эдди?

– Все нормально, босс. Не стали терять время, сделали это быстро, – он подмигивает, и Лети краснеет. – Возродился рядом и быстро сюда.

– Я тоже, – ухмыляется Ману. – Разве что, Ола не в моем вкусе, поэтому он просто заколол меня своим копьем и многократно проклял. Смерть была не сказать, что приятной.

– В итоге у всех по одной жизни?

– Получается так, босс, – Эдди пожимает плечами. – Но я, Лети и Ола еще можем набить кристаллы души. У Олы больше всех собрано…

– А, точно, – я копаюсь в рюкзаке и достаю оттуда наплечники Нагаша. – Ола, надень.

Пока Ола цепляет наплечники, остальные тяжело вздыхают, а Ману даже сочувственно хлопает меня по плечу:

– Девчонка была к тебе неравнодушна.

– Я уже понял, Мануэль. Я ее найду там…

– Вот это хороший настрой! – восклицает бывший наркобарыга. – Как говорила моя бабушка, а она была мудрой женщиной, разлука для любви, как ветер для огня: слабую любовь гасит, а большую – раздувает. Прочь тоску, амиго!

– Видишь ли, амиго, не факт, что она что-то вспомнит. И есть вероятность, что не вспомню и я. Так что моя тоска – это тоска по несбывшемуся.

Лети стирает с глаз предательскую слезу и подходит ко мне. Обняв, прижимает к себе и нежно целует куда-то возле мочки уха.

– Все это очень трогает, но что дальше? – Ола злобно трясет копьем. – Может, нанесем удар по этому проклятому всеми духами нигерийцу?

– Предлагаешь партизанскую войну? – спрашивает Ману. – К открытому столкновению мы не готовы…

– Почему же, вполне готовы, – я открываю текущий рейтинг и проглядываю уровни действующих испытуемых. – Судя по табличке, Тафари прокачал до пятнадцатого только одну пятерку, может, это его личная гвардия. Все остальные бойцы и у него и у Джумы – десятого. До конца дня вы все будете пятнадцатого, а еще у нас есть дино…

Мои слова прерывает сигнал тревоги.

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-26!

Испытуемый, враг близко!

Края поля зрения вспыхивают багровым, мороз по коже и въедливый запах гари – тревога бьет по всем органам чувств.

– Проклятье! – восклицает Эдди, и остальные бурно его поддерживают.

– Быстро на базу! – кричу я, вскакивая на своего раптора. – По коням!

Через несколько биений сердца тревога повторяется, а потом алерты сыплются один за другим.

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-19!

Испытуемый, враг близко!

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-22!

Испытуемый, враг близко!

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-25!

Испытуемый, враг близко!

Когда мы достигаем базы, я не понимаю, что делать. Одновременно атакованы тринадцать гексагонов, и при всем желании нам везде не успеть.

Глава 23. Когда что-то выглядит слишком хорошо

Сколько раз можно позволить себе потерять кусочек души, прежде чем перестанешь чувствовать себя человеком?

Рик Граймс, «Ходячие мертвецы»

Худшее, что делают герои триллеров и молодежных ужастиков, – это то, что они всегда разделяются. Где-то бродит маньяк с бензопилой, а они, вместо того, чтобы держаться вместе, немедленно начинают бегать поодиночке.

Именно об этом я думаю, когда принимаю решение не дробить группу. Захват гексагона длится час, а у Тафари вряд ли столько народу, чтобы отправлять везде по боевой звезде.

– Работаем, как договаривались. Готовы?

Все кивают. Лети нервно облизывает губы, и я интуитивно хлопаю ее по плечу:

– Все будет хорошо. Погнали!

Мы переносимся на базу-26. Хлопки телепортов звучат как канонада – масса динозавров так велика, что от места их появления воздух разносится порывами ветра, будто в воду бросили гигантский валун.

Этот гекс был атакован первым. Но нас никто не встречает, несколько биений сердца мы стоим спиной к спине, выглядывая врага, но база пуста.

– Ола, убежище!

Камерунец кивает и через полминуты возвращается, качая головой.

– Никого, Фил!

– Значит, либо еще не добрался до базы, либо… Собрались!

В боевой формации один за другим мы проверяем атакованные гексагоны, но везде нас встречает тишина. К этому моменту алерты о проникновении перестали поступать, но их логика уже понятна – ложные нападения произошли по всей линии границы нашей территории с той, что захватил Тафари.

И стоит мне подумать, что хорошо, что наша головная база со всеми модулями и апгрейдами находится не у границы, как снова срабатывает тревога:

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-14!

Испытуемый, враг близко!

– Фил! – орет Ола.

– Не паникуй! Они просто обогнули базы в тех гексах, где проникли, и движутся дальше.

Следующие алерты подтверждают мои слова. Вражеские бойцы пересекли приграничные гексагоны, не захватывая их, и движутся вглубь нашей территории. Тут-то я и пожалел, что не вложил ресурсов на разведчиков. В считанные секунды прокручиваю все возможные ходы Тафари и принимаю решение:

– Будем укрепляться на головной базе. С севера и востока путь туда лежит только через седьмой гекс, там каньон сужается, и они могут пройти там. Даже если потеряем часть гексагонов, успеем по максимуму использовать те ресурсы, что уже собрали. Прокачаем каждого по максимуму, поставим больше турелей, проапгрейдим броню и урон.

– Хороший план, босс! – говорит Эдди.

– Согласен, – кивает Ола. – Нас всего пятеро и десяток динозавров, а у них, как минимум два десятка бойцов и куча военных юнитов – завалят массой.

– Еще и головная база у нас – четвертого уровня. Снизит этим детям портовой шлюхи показатели! – восклицает Ману.

– Не забываем про регенерацию! Зря, что ли, этот модуль строили?

На базе-1 мы развиваем кипучую деятельность.

Колумбиец, как самый лучший практик ведения реальных боевых действий, занимается размещением дополнительных плазменных турелей и стрелометов.

У Лети самая высокая скорость передвижения, и, захватив несколько сгенерированных «зерен», верхом на ютарапторе она скачет к северной границе гекса – выставить пару наблюдательных вышек, через которые на командный центр будет передаваться изображение. С востока, запада и юга нападение маловероятно. С двух сторон мы прикрыты краями поля Испытания, а с востока может прийти только Зак. Его время вышло, но сейчас, мягко говоря, не до него. Мелькает мысль послать к нему Лети, но он может быть опасен, а отправлять еще кого-то в поддержку – это то самое распыление сил.

Мы с Эдди и Олой погружаемся в расчеты и чертим кровью – морщась, рассекаем ладони ради подобия чернил – на полу убежища уравнения, высчитывая оптимальное вложение ресурсов в обороноспособность и огневую мощь. Считать приходится быстро.

Прокачка всех до пятнадцатого уровня – однозначно. Ребята получат новые таланты, а очки характеристик вложат теперь не в силу, а в выносливость. Надо повышать выживаемость, ибо решать, жить ли кому-то будут доли процентов – успеем ли мы в горячке боя нырнуть под купол, чтобы вылечиться, или нет.

Повышение уровней турелей и стрелометов – не так уж дорого, но может сыграть свою роль в прореживании орды военных юнитов Тафари.

Все, что остается, я вливаю в исследовательский модуль – усиливаю броню, повышаю урон как наш, так и динозавров.

В стене купола появляется проем, и к нам заходит Мануэль:

– Из-за наших чертовых ящеров пришлось большинство турелей выставлять по периметру ограждения, – ворчит он. – Внутри базы поставил несколько – только зря «зерна» потратил. Не знаю, кто именно, но пока я был с другой стороны купола, их снесли. Думаю, это был Крок – он хуже всех контролирует свой хвост.

– Скорее, Спин, он – новенький, и пока туповат, – улыбается Ола.

– Рекс тоже мог… – задумчиво тянет Эдди. – У него хвост дом снести может!

– Да не важно! Даже если Танк их посшибал, что тогда? Накажем провинившегося? Да, черт возьми, какая разница?

Я восклицаю чуть громче, чем надо, но парни, переглянувшись, взрываются хохотом. Накопившееся напряжение спадает.

– Прости, Фил, – отсмеявшись, говорит Ману.

– Парни, все, берем себя в руки. Покупайте себе уровни и изучайте таланты. Сразу прикидывайте, в какие моменты их использовать. Сейчас вернется Лети, прокачаем и ее, и, считайте, мы готовы к…

Последнее слово никто не слышит, потому что снова срабатывает тревога.

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-6!

Испытуемый, враг близко!

Выпученные глаза камерунца и моя отвисшая челюсть заставляют Ману занервничать.

– Что не так?

– Это соседний гекс – тот самый, что между нами и Заком. Скорее всего, на него напали, и он бежит к нам. Я встречу, вы оставайтесь. Дождитесь Лети, пусть сразу апается до пятнадцатого, а сами не теряйте время с отработкой новых талантов!

Выбегаю из-под купола и, свистнув своего ютараптора, запрыгиваю на него и мчусь на восток. В зависимости от того, как быстро передвигается ездовой паук израильтянина, он прибудет к границе не позже, чем через десять минут – если, конечно, он движется в верном направлении и не свернет к другим нашим гексам.

Ждать приходится больше, и я уже думаю вернуться на базу, когда на горизонте видимости тумана войны появляется чья-то фигура. Прищурив глаза, всматриваюсь в нее, но вдруг появляются все новые и новые люди. Это не Зак.

Мне удается разглядеть огромную, по меркам Испытания, армию в несколько раз больше орды Нагаша – пешие люди в полной экипировке, шипастые многоногие петы-монстры и несколько всадников на задней линии. Надо срочно бежать на базу, но я выжидаю, пока система проявит их имена. Все люди в шлемах, и кто именно идет к нам с мечом, мне не разобрать. Когда это происходит, я разворачиваю раптора и, изрыгая проклятия, рву на базу. Мне хватило двух имен, чтобы понять, как же жестко меня провели.

Джума, человек

Уровень 26.

Зак, человек

Уровень 15.

Йована была права, когда говорила, что Зак решит присоединиться к лидеру рейтинга. И если то, как он достиг владений Джумы, не столь невероятно – все-таки здесь есть и телепортация, и возможность ходить скрытно, как Картер или я, – то союз еврея и араба не укладывается в голове. Хотя…

И кто тогда ломится с севера? Тафари?

* * *

Армия Джумы появляется через час с небольшим. Араб движется не торопясь – захватывает все три наших гекса, соприкасающихся границами с главным.

Войско останавливается в пятидесяти метрах от ограждения. От нее отделяется всадник с белым флагом – чьей-то футболкой, привязанной к длинной палке. И имя этого всадника нам знакомо.

Кен, человек

Уровень 10.

Последний из списка Илинди социально значимый приближается, и нам удается рассмотреть его «коня». Это настоящая химера из мифов с поправкой на реальность – лысое тело, длинный чешуйчатый мощный хост с тяжелым окончанием, покрытым костяными наростами, и по-лошадиному вытянутая покрытая хитином голова.

– Ну и мерзость! – Лети передергивает плечами.

– Рексу на один зуб, – замечает Ману, большой поклонник тираннозавра.

Всадник спешивается и снимает шлем. Выглядит он лет на двадцать, с азиатскими чертами лица и широкой улыбкой. «Охренеть! – слышу его восхищенный возглас по-русски. – Пипец, настоящие динозавры! Чу-у-ма-а!».

– Здорово, Кен! – я первым приветствую переговорщика.

– Ничего себе! – восклицает он, переводя взгляд с одного на другого. – Привет! Фил, Ола, Ману, Эдди! Ух ты, и Лети с вами! Которую ночь подряд вижу сны о вас! – На его приветствие ребята просто кивают, настороженно осматривая парня. – А Картера с Йованой вам удалось найти?

– Да, – хмуро киваю. – Только тебя не нашли.

– Жаль. Но это было абсолютно нереально – меня закинуло на самый восточный гекс. Там-то мы сразу с Джумой и пересеклись, так что я с ним почти с самого начала.

– И нам жаль, Кен, – отвечаю за всех. – Может, еще не поздно к нам?

– Извини, Фил, но я уже присягнул Джуме. Не в моих правилах нарушать данное слово… Да и… Этот чувак очень богат! Понимаете? У нас – да у всего клана – с ним сделка. Все ребята за него горой – мы как наемники при очень богатом клан-лидере. И он хорошо заплатит в том мире.

– Понимаю. Ты пришел, чтобы предложить нам войти в ваш клан?

– Да. Джума не хочет терять бойцов, но если вы откажетесь, он вас сметет. В общем, у вас есть пятнадцать минут, чтобы принять решение.

– Слушай, парень, а твой Джума не боится, что пока вы здесь, у вас там порезвится Тафари? – вступает в разговор Ману.

– Думаю, я могу ответить. Вам ничего не светит, потому что у нас с нигерийцем временное перемирие. Ровно до рассвета. Так вышло, что основным условием стала дележка запада – Тафари в данный момент движется сюда с севера…

– Как вы договорились с этим безумцем? – интересуется Ола. – Сомневаюсь, умеет ли он вообще кого-то слушать!

– Ха! Любой безумец при виде ваших динозавров дважды подумает, нападать ли ему! А так – риски пополам, африканец доволен. Кстати, как? У нас ничего крупнее наших «тараканов» не вышло найти, – Кен показывает в сторону их юнитов. – Черт его знает, где такая хрень водится, но тварь жуткая. Кстати, плюется какой-то жгучей штукой, выедает глаза в пару секунд. Так что, имейте в виду – не снимайте шлемы!

– Спасибо. Насчет динозавров – секрета в этом нет. Уникальный талант за достижение.

– Понял. Ладно, жаль, конечно, что познакомились при таких обстоятельствах… – Кен вздыхает, как-то с жалостью смотрит на нас и надевает шлем. – Что мне сказать Джуме? Каким будет ваш ответ?

Тревога! Проникновение на территорию гексагона базы-1!

Испытуемый, враг близко!

– А вот и Тафари, сучий выродок! – восклицает камерунец, почему-то испытывающий к нигерийцу особенную неприязнь, если не сказать, ненависть.

– Проникновение? – спрашивает Кен. – Да, точно Тафари. Фил, вам не победить. Сдайтесь, войдите в наш клан, и тогда мы точно одержим победу в Испытании!

– Мы обсудим.

– Хорошо! Я тогда к своим, как примите решение, подайте знак, мы скинем тебе приглашение в клан. Фил, войдешь ты – войдут и все твои сокланы. Проверено.

Парень запрыгивает на свою «химеру», когда я его окликиваю:

– Кен, постой! Я видел с вами Зака. Как так вышло, что он с вами?

– Зак… Если бы не он, Джума бы не поверил Тафари. Именно он подтвердил наличие у вас динозавров, а войдя в наш клан, еще и открыл нам портал в сердце ваших территорий.

– Как он вообще добрался до вас? Это же с полсотни километров по гексам Тафари!

– У него способность пробивать портал на любой гексагон. Работает с большим откатом, но работает. Утром он объявился у нас, вошел в клан, а тут гонец от Тафари. Договорились и выдвинулись – здесь все быстро, сами знаете.

Переговорщик скачет к своим, а мы наблюдаем, как, распугивая свистаков, держит курс параллельно базе вторая армия – клан Тафари, почти такой же по размеру, как у Джумы. Во главе движется здоровенный чернокожий мужчина, и даже отсюда видно, что он ничем не уступает Шакилу О’Нилу в габаритах. Он восседает на большом, но все же земном, черном носороге. В столкновении с Танком носорог, скорее всего, не выживет, как военный «Хаммер» против настоящего танка. Впрочем, утешает это мало – с одной армией мы бы могли побороться, но с двумя сразу…

В голове вертится пара идей, но обе связаны с большим риском. Формулирую запрос и четко мысленно произношу: «Марта, надо, чтобы Илинди посоветовала, идти ли мне на риск. Передай запрос: „Илинди, мне рискнуть, или есть еще варианты?“». Еще несколько раз проговариваю эту мысль, не разжимая губ – бредовая идея, но вдруг сработает?

– Докладывай, Лети, – говорю итальянке, получившей задание посчитать врагов.

– «Тараканов» около трехсот особей, и еще девять «химер». Людей – двадцать шесть, никого ниже десятого уровня. Это по Джуме. Бойцов Тафари не досчитала, но если у него и меньше людей и юнитов, то не намного.

– Что будем делать, босс? – спрашивает Эдди. – Их предложение не лишено смысла.

– Я думаю, Джума задумал хитроумный план, – задумчиво говорит Ману. – Если мы войдем к нему в клан, то все наши гексагоны в одно мгновение станут его. И тогда не будет смысла в перемирии с Тафари – проще будет все решить здесь и сейчас.

– Надо принимать условия Джумы! – говорит Лети. – И динозавры нам не помогут! Вспомни, как быстро ночной элитник Бладаскар убил Рекса, а следом за ним и Танка! Наши ящерки внушают уважение, это бесспорно, но они далеко не неуязвимы. Залп из нескольких десятков жезлов и стрелкового оружия гарантированно свалит любого из них!

– И это при том, что мы не знаем их талантов! – горячо поддерживает ее Эдди. – Вдруг они владеют массовым параличом? Заморозят…

– Точно! У меня уже есть массовое проклятие, может и у них есть нечто подобное, – Ола тоже на стороне тех, кто хочет сдаться. – Фил! Вон, нам уже машут флагом, надо соглашаться!

В подтверждение его слов у меня выскакивает приглашение в клан Джумы.

А через секунду материализуется синий шарик системного сообщения, который раскрывается в короткий ответ от Илинди: «Рискуй!». Что ж, раз роа дает добро, а она общей ситуацией владеет, наверняка, лучше меня, то надо идти на риск. Я тяну с отказом Джуме, чтобы выиграть время и донести мысль до ребят.

– Так, народ. Вы знаете, кто такой Кутузов?

– Русский президент?

– Друг Ленина?

– Советский футболист?

Версии сыплются одна за другой, но вызывают у меня лишь улыбку.

– Кутузов – великий русский полководец. Руководил нашей армией, когда мы воевали с Наполеоном, и оставил Москву французам, чтобы потом выиграть войну.

Лети закатывает глаза:

– И что? К чему это?

– Знаете, что происходит с временными союзниками, когда общий враг разбит или находится вне пределов досягаемости?

– Они прекращают перемирие, – лицо Ману озаряет улыбкой. – У нас в Колумбии такое было не раз!

– Точно! Мы все время забываем, что мы в своего рода игре, в симуляции. Да, ставки для нас высоки, но игровые механизмы никто не отменял! Эти две армии не один час добирались до нас. До вечера меньше четырех часов, ночью придут ночные монстры, а на рассвете их перемирие заканчивается. Так?

– Черт, босс, мы же можем просто сбежать! – лыбится Эдди. – Телепорт!

– Конечно! Искать нас по всем нашим гексагонам им времени не хватит! Скорее, они между собой передерутся!

– Но как же… Здесь все наши ведущие апгрейды, модули… – растерянно говорит Лети.

– Заново проапгрейдим. А здесь оставим динозавров охранять базу, пусть проредят ряды агрессоров!

Я смотрю на обе выдвинувшиеся к нам армии. Они никуда не торопятся, но если мы прямо сейчас не исчезнем отсюда, через десять секунд нам придется принять бой.

– Счастливо… оставаться! – окончание фразы Ола произносит после телепорта.

– Хотел бы я посмотреть сейчас на их лица! – Ману бьет кулаком по ладони, и хохочет так жизнерадостно, как может радоваться человек, получивший помилование.

* * *

К закату обоих солнц мы потеряли всего шесть гексагонов. Пока Тафари с Джумой воевали с героически павшими Рексом, Танком, Кроком, Спином и одним ютараптором, а потом решали, что и как делить между собой, и делить ли вообще, наступил вечер. Думаю, они не решились захватывать гексы малыми группами, а потому успели захватить столько, сколько успели до заката.

Тем временем на самом дальнем нашем гексе, примыкающем к краю поля Испытания, мы быстро провели все необходимые апгрейды базы до третьего уровня модуля военных юнитов. Рекс и компания вернулись и снова с нами.

Ночь мы готовимся провести в боях с ночной элитой, утром максимально прокачаться и начать партизанскую войну. Ей поспособствует моя новая способность, полученная с двадцатым уровнем – «Теневой покров». Теперь незаметно красться мы можем всей группой, как и вторгаться в чужие гексагоны, не поднимая тревоги. На попытку захвата, конечно, сразу явятся, но вряд ли Тафари или Джума пришлют всю армию по тревоге, а с боевыми пятерками мы справимся. К утру каждый из нас будет двадцатого уровня, если не выше.

Ассортимент ночной элиты на этом гексагоне не отличается от привычного нам. Да, волны чаще, гуще и сильнее, и к полуночи мы все-таки думаем вложить часть нафармленных ресурсов в развитие базы, чтобы получить регенерацию под куполом, но здравый смысл побеждает. Эти почти двадцать тысяч единиц лучше использовать для себя.

– Здоровый бин попался! – кряхтит Ола, выжидая, когда восстановится потерянная рука.

– Вложись в левел ап! – советую я. – Вдруг сейчас новая волна хлынет?

– Сглазил, босс! – орет Эдди и отбегает на фланг. – Волна!

– Держись позади, Ола! – приказываю я, поднимаясь на ноги. – Хватит с копьем геройствовать, ты шаман или кто? Проклинай, вешай доты и лечи динозавров! Жезл у тебя?

– Куда он денется, Фил. Просто одной рукой…

Дослушать его не успеваю. За нашими спинами раздается громкий хлопок. Обернувшись, вижу, как вспыхивает огромный, мерцающий зеленым портал, и из него высыпают орды «тараканов». Джума!

– Все назад! Под купол! – я рву глотку, но меня никто не слышит, кроме Олы.

Камерунец делает пасы в сторону портала, насылая проклятья. Быстро отмечаю всех своих, чтобы телепортировать клан отсюда, но ничего не получается – слишком велика дистанция между нами. Хватаю Олу под здоровую руку и тащу в сторону остальных, когда сзади доносится возглас:

– Freeze!

В следующее мгновение нас всех окатывает морозом, и я застываю на месте. Рядом падает Ола, такой же замороженный. На краю обзора появляется таймер отсчета дебафа неподвижности: 5… 4… 3…

В тело Олы врубается чья-то алебарда и рассекает его на две половины. Глаза камерунца стекленеют, а потом его тело окончательно исчезает из мира Испытания, оставляя на своем месте только вещи и кристалл души, который я не вижу.

Готовлюсь к окончанию заморозки, чтобы сразу же уйти в невидимость, приказать Рексу огласить все трубным ревом, чтобы обездвижить врагов, и потом слинять всеми, кто еще жив.

2…

В спину Эдди чарджем врезается воин, чем оглушает, а потом, широко размахнувшись, могучим ударом срубает ему голову.

1…

Бум! Уйти в скрытность не успеваю, получив оглушающий удар в затылок. Чье-то очередное парализующее умение, и я валюсь на землю – еще пять секунд беспомощности и новый таймер.

– Не выпускайте его из стана, Грег! – командует чей-то гортанный голос.

– Да, командир!

Я не контролирую ни тело, ни интерфейс, но продолжаю видеть, как Рекс со Спином падают под массой вгрызшихся в него «тараканов», как в Крока вонзается куча стрел и энергетических зарядов, а он, вертясь на месте, пытается ухватить хоть кого-то их юрких «химер», на которых гарцуют воины Джумы. Жалобно вереща, погибают ютарапторы.

Вижу, как за ограждением Ману пытается отмахиваться мечом от наседающей толпы, и у него даже получается, но потом против него выступает такой же мечник, только здоровый, тогда как у колумбийца меньше половины жизни. Где-то там же в поле моего зрения появляется саудит Джума – впервые вижу его с такого близкого расстояния. Араб спокойно наблюдает за схваткой, сложив руки на груди.

С меня спадает «оглушение», и в ту же секунду, не дожидаясь от Грега очередного оглушения, я перекатываюсь в сторону и активирую «Коварную тень» – переношусь за спину Джумы. Все его бойцы отвлечены схваткой с Ману и накатывающими «колобками».

Убить араба – мой единственный шанс все обратить. Ошеломляю его и наношу взрывную серию ударов, превращая спину врага в мясной фарш. Мне удается выпилить три четверти его очков здоровья, когда «Ошеломление» спадает, и Джуму окружает непроницаемое энергетическое поле. Он разворачивается ко мне и, посмеиваясь, говорит:

– Пятнадцать секунд полной неуязвимости, Фил. Хорошо быть лидером рейтинга, а? – одновременно он чуть приседает и делает взмах узким длинным клинком, подрубая мне ноги.

Несмотря на мою прокачанную экипировку, ему удается нанести мне критический урон – падая, я не ощущаю ног, но чувствую уже привычную, но все равно адски страшную боль ниже колен. Мне хочется орать, но не перед лицом врага, и тогда я просто ползу, пытаясь преодолеть несколько метров, отделяющих меня от периметра базы, а там телепорт…

Гаснет иконка Ману, и интерфейс уведомляет об еще одном развоплощенном члене клана.

Активирую повышение уровня, вскакиваю на мгновенно восстановившиеся ноги и падаю под команду «Freeze!».

Меня снова заморозили. Конца разморозки мне дождаться не удается…

Ты умер, испытуемый.

Осталось жизней: 1.

До возрождения: 3… 2… 1…

Возрождение происходит на том же гексагоне, а не на нейтральном – потому что нейтральных не осталось.

Внимание, испытуемый! У тебя осталась последняя жизнь!

Потеряв и её, ты лишишься всего, чего добился, и вернешься в день, когда был отобран, как кандидат. Твоя память о жизни с интерфейсом будет стерта, а сам интерфейс – деинсталлирован.

Внимание, испытуемый! Ты потерял все гексагоны!

До развоплощения: сутки по времяисчислению Пибеллау.

Внимание, испытуемый! Твой клан расформирован!

Твои вассалы (Лети) снова свободны.

Сдерживаю крик от фантомной боли. Едва проявившись в реальности, сразу же ухожу в скрытность, и на мое счастье, моего появления никто не заметил.

Крадусь на место своей гибели и не верю своим глазам – мои шмотки лежат неподобранными! Клан Джумы добивает очередную волну «колобков», отложив сбор лута на потом – ничего удивительного, и мы сами так часто делали. Подбираю все свои шмотки, а потом также пробегаюсь по тому, что осталось после товарищей. Закидываю все в рюкзак, оставшийся со мной при перерождении. Особого удовлетворения это не приносит, слишком сильна боль от потери друзей и шансов на победу.

Теперь у меня только один вариант – напасть на Джуму, когда он не будет этого ждать. Убью его – получу все его гексагоны, а там посмотрим.

Затаившись в ночи, терпеливо жду подходящего момента и надеюсь, что его способность неуязвимости еще не откатилась.

Клан Джумы зачищает очередную волну «колобков», пару «жуков» и одну двухголовую змею, после чего собирается у купола. Саудит произносит победную речь, и воздух оглашают восторженные крики. Я их понимаю – они почти победили. Тафари не устоять против совокупной мощи ресурсов двух третей гексагонов поля Испытания.

Рядом с Джумой стоит улыбающаяся Лети. Саудит под взрыв хохота одобрительно хлопает ее по заднице, что-то спрашивает, Лети кивает. Джума гортанно выкрикивает ряд указаний, а потом, прижав девушку к себе, ведет под купол. Рядом раздается шорох чьих-то шагов.

– Уходи, – говорит кто-то по-русски. – Тебя вижу не только я. Может увидеть еще один наш парень, и тебе повезло, что он от тебя далеко.

Обернувшись, вижу Кена.

– Здесь хорошо выдержан баланс, – одними губами произносит он. – На любой хитрый болт найдется…

– Почему не поднял тревогу?

– Не хочу быть гнидой, дружище. Я знаю, что ты все забудешь, но я – нет. Мы выиграем, я получу свои деньги у Джумы, но всю свою счастливую жизнь буду думать, что сдал близкого мне по духу человека. Какой у тебя уровень социальной значимости, Фил?

– Перед выемом был семнадцатый.

– Силен! Я еле-еле достиг девятого.

– Кен, какой откат у неуязвимости Джумы? – шепотом спрашиваю я.

Меня не покидает мысль атаковать араба еще раз, и от ответа зависит, стоит ли мне сидеть здесь и дожидаться появления саудита.

– Что там, Кен? – рядом раздается чей-то зычный голос. – Волна?

Обернувшись, вижу того воина, что бился с Ману.

– Никого, Патрик! – отвечает ему Кен. – Слушай, смотрю я на эти звезды и не могу понять, есть ли здесь хоть одна знакомая? Вот смотри – раз, два, три, – он считает до пятнадцати, обняв Патрика, и показывает ему на небо. – Пятнадцать звезд и все так близко друг от друга? Как думаешь, их разделяют световые часы или минуты? Я думаю, минуты, Патрик…

– Ты что-то путаешь, Кенни-бой! Расстояния не считают в минутах или часах!

– Да? Ну и хрен с ним! Ты же знаешь, я из тех краев, которые заканчиваются на «-стан». Пойдем отсюда, дружище! Ты же сегодня свободен от дежурства? С кем ты уединишься, с Кристиной или Гюрзой?

Кен уводит соклановца, рассказывая ему свое виденье на прелести Кристины.

Значит, пятнадцать минут. Джуму этой ночью мне не убить. До развоплощения меньше суток, и все, что мне остается, это как можно скорее добыть хотя бы немного единиц ресурсов сущности.

Иначе мне и до конца часа не дожить.

Глава 24. Взорвать все мосты

Агентство национальной безопасности узнает время по твоим часам.

«Враг государства»

– Водки мне! – раздается справа от меня. Сосед, спавший весь полет, проснулся. Показывает два пальца. – Две! И сок томатный, тоже два!

В салоне самолете рейса Москва-Майами царит оживление. Все фильмы отсмотрены, каждый успел поспать и дважды поесть – двенадцатичасовой перелет близится к завершению. Отдохнувшие пассажиры оживленно разговаривают, обсуждая город прибытия.

Стюардесса протягивает моему соседу, сидящему у окна, запрошенное – водку и сок.

– Вам? – мило улыбаясь, спрашивает меня стюардесса.

– Воду. Без газа.

Получив искомое, я выпиваю полстакана и отставляю на откидной столик.

– О, меньше двух часов осталось! – оживляется сосед, посмотрев на экран и восклицает. – Майами – город грез, город-отдых! – он внезапно протягивает руку. – Леха!

– Филипп, – отвечаю на рукопожатие. – Может, все-таки Алексеем вас звать?

– А как тебе будет удобнее! – он залпом выпивает сто грамм и выдыхает, утерев рот рукавом, после чего смачно выпивает весь сок, активно работая кадыком.

Говорит он очень чисто, но его попытка выдать себя за русского выглядит смешно. «Алекс Томашик, 54 года, разведчик» – сто пудов, сотрудник Центрального разведывательного управления США.

За всю поездку он заговорил впервые. С местом мне не повезло – я оказался между ним и депрессивного вида девушкой – скуластой блондинкой в очках и худи с накинутым капюшоном – по имени Лаура, всю дорогу просидевшей в наушниках, уткнувшись в планшет. На мои попытки заговорить она отвечала односложно, дав понять, что я нарушаю ее личное пространство.

На самом деле, все обстояло ровным счетом наоборот, потому что навыки владения холодным и огнестрельным оружием на уровне профи, и еще ряд крайне специфичных навыков типа «конспирации», «бдительности», «самообладания» и «наблюдательности» откровенно прямо-таки кричат о том, кто она на самом деле и зачем здесь.

– Впервые в США летишь? – панибратски спрашивает Алекс. Выглядит он помятым и сонным, но это не так – он собран, а взгляд его цепких глаз сканирует меня, считывая мимику и реакции. – Может, за знакомство?

– Не употребляю, спасибо. А в Штаты – да, впервые лечу.

Вести меня они начали еще в Шереметьево. Прилетев в Москву, я созвонился с Анжелой Ховард, той самой сотрудницей посольства США, которая на самом деле не сотрудница. В посольстве мне за короткое время выдали туристическую визу и отправили сразу в аэропорт на ближайший рейс.

Зарегистрировавшись, перекусил вредным, но, черт возьми, таким вкусным бургером и засел в зале ожидания. Там-то я и заметил, когда, развлекаясь, идентифицировал народ, и Лауру и Алекса с интересными навыками и статусами. Когда же они оказались моими соседями в самолете, даже не удивился.

Тогда я и окончательно решил, что «заинтересованные лица» действительно крайне во мне заинтересованы. Вопрос только в одном – заинтересованы, как в «связи» с террористом, или подозревают экстраординарные способности? Оба варианта для меня – так себе, но второй я смогу продать. Деньги – большие деньги – крайне нужны, и как можно скорее, чтобы успеть реализовать то, что я задумал.

– Туризм или по делу? – спрашивает Алекс.

Краем глаза обращаю внимание на Лауру, прикидывающуюся погруженной в какое-то аниме на планшете, потом на Алекса. У обоих интерес к моей скромной персоне явно ненормальный. Намного выше, чем проявляют друг к другу пассажиры самолета, оказавшиеся рядом.

Лаура не красавица, и я бы мог предположить, что просто понравился ей – спасибо повышению «Харизмы» – но это вряд ли. Её частота сердечных сокращений обычная. Её возраст – тридцать четыре года. Хотя, без интерфейса бы в жизни не догадался – образ двадцатилетней студентки более чем удался.

– Типа того. Выиграл конкурс на написание эссе. О роли английского языка в современном обществе. Пригласили на награждение, вся поездка за счет организаторов конкурса.

– Да что ты говоришь! – почти искренне изумляется Алекс. – Красавчик!

Ладно, хватит ломать комедию, Испытание не вечно, и я в любой момент могу потерять интерфейс.

– А вы, ребята, из ЦРУ или АНБ? – короткий вопрос застает их врасплох, но внешне это никак не проявляется, и если бы не показания системы, не догадался бы.

Мимолетно переглянувшись с девушкой, Алекс едва заметно кивает и говорит уже серьезно:

– Филипп, мы отвечаем за безопасность вашего прибытия в США.

– Что может угрожать начинающему писателю, автору эссе о роли английского языка в современном обществе?

– О, видите ли, Филипп… – Томашик склоняется ближе и шепчет. – Вы не первый. За последнее время появилось еще несколько подобных вам «авторов эссе». К сожалению, ни с кем из них нам не удалось нормально… поработать.

– Поработать над чем?

– Над новыми… эссе.

* * *

В сопровождении Алекса и Лауры, сосредоточенно перемалывающей жвачку и не проронившей ни слова, я вне очереди прохожу паспортный контроль. Пограничник ставит отметку о прохождении границы, желает хорошего дня, кивает моим сопровождающим и открывает створку.

Багажа при мне нет, и выйдя из Международного аэропорта Майами, я попадаю в парилку. Солнце шпарит, а иноземный терпкий липнущий воздух сбивает с меня маску невозмутимости, которую я старательно удерживал на лице.

Никогда не покидал пределы страны, даже в Турции не бывал, а тут сразу в Америку. Всю дорогу до отеля я жадно рассматриваю улицы, дома, вывески, автомобили, прохожих, пытаясь найти отличия.

Пальмы! Больше всего меня поразили пальмы, наиболее явно иллюстрирующие смену широты.

В небольшой черный микроавтобус, встречающий нас в аэропорту, садимся только мы трое – я и сопровождающие. За рулем уже сидит водитель, но его роль ограничивается лишь доставкой нас до отеля. Того самого, где когда-то снимали фильм о Джеймсе Бонде.

Свое знание английского я решаю приберечь, разговаривая в пути с Алексом только по-русски. Говорим мы на нейтральные темы, более ни разу не коснувшись темы «эссе». Он рассказывает, как сильно ему нравится Москва, какие там красивые девушки, а потом, хохотнув, выдает скабрезную историю из недавнего прошлого, в которой фигурирует один русский олигарх, несколько влиятельных людей из телевизора и полный состав одного столичного модельного агентства. Лаура произносит витиеватое неизвестное мне ругательство, возмущенно смотрит на Алекса и остаток пути молчит, наблюдая за мной исподлобья.

В огромном светлом холле отеля оживленно. Люди за столиками выпивают, носятся официанты с подносами, разнося спиртные напитки, на ресепшене очередь. Лаура отходит с моим паспортом, пока мы с Алексом садимся на диван, а возвращается уже с ключами от номера.

– Девятый этаж, – говорит она, протягивая карточку от номера.

– Заселяйтесь, приводите себя в порядок и спускайтесь. Пообедаем, – предлагает Алекс. – В шесть часов будет встреча с нашими коллегами.

Я тоскливо смотрю за витражное окно, где в бассейне плещутся отдыхающие, а чуть дальше виднеется манящий пляж и ласковое море.

– Еще отдохнете, – успокаивает меня Алекс. – Как говорят у вас в России, делу время, а потехе – час. Есть предпочтения по кухне?

– Что-нибудь поострее и с мясом.

– Что-нибудь придумаем, – кивает он. – Ждем вас в лобби.

В номере я сначала запираю дверь и проверяю дилетантским взглядом комнату на предмет наблюдения. Конечно, ничего не нахожу, но уверен, что без присмотра меня не оставили. Скинув рюкзак, раздеваюсь и иду в душ смыть дорожную пыль, побриться и почистить зубы.

Переодевшись, звоню Веронике, совсем забыв о том, что там ночь, чтобы узнать, как дела в офисе.

– Фил! С ума сошел! – шепотом возмущается она. – У нас четыре утра!

– Кто там? – доносится сонный Славкин голос.

– Черт, прости! Перезвоню позже…

– Ну уж нет! – слышно, как она встает со скрипнувшей матрацем кровати и выходит из комнаты. – Как долетел? Рассказывай!

– Да нормально все. Только заселился в отель. Что у вас по людям?

Рыжая рассказывает, что работа по контракту с компаниями Виницкого уже началась. Рук не хватает, добирают людей оперативно по тому списку, что я оставил. Оценив фронт работ по «Джей Марту» и аффилированным с ним компаниям, мы с Кешей и Вероникой прикинули, какие кандидаты нам понадобятся, и я произвел отбор, пользуясь фильтрами карты интерфейса. Главным для меня было, чтобы работа успешно выполнялась и без моих необычных навыков. Вполне естественно, что для этого я активно использовал оценку синергии команды. В общем, за «Доброе дело» я спокоен, останусь с интерфейсом или нет.

Закончив разговор, я вспоминаю о целях поездки.

Главная задача – это квест по Панченко. Еще в самолете я обратил внимание, что Костя покидает Майами. Куда он направляется, станет понятно позже, когда его метка остановится. Пока же я вижу, что он летит куда-то на запад – может, в Калифорнию, а может еще куда.

Вторым, но важным пунктом – это сдать Хаккани. Они его не взяли, судя по показаниям интерфейса – проверял, где он, перед вылетом в Москву. Террорист был все еще в Саудовской Аравии, только уже в другой части страны.

Выхожу из номера и иду к лифтам, на ходу актуализируя его местоположение. Товарищ Хаккани жив, здоров, и, судя по пульсу, хорошо себя чувствует. Пока.

Он должен стать первым. Американцы получат его, я – свои деньги, и если все будет нормально, я смогу предложить им больше. Сразу, как только решу вопрос с Панченко.

* * *

– Филипп, простите за, возможно, бестактный вопрос, но все же… – Человек, представившийся Норманом Дохерти, виновато улыбнулся. – Разрешите?

На ужин мы поехали в непрезентабельный корейский ресторанчик. Алекс, сопровождавший меня в поездке, остался в машине, а Лаура завела меня внутрь и провела на второй этаж. Там, в отдельном кабинете, уже сидели два человека – мистер Дохерти, изящный молодой человек в рубашке с закатанными рукавами, и Эктор Санчес, одутловатый смуглый мужчина сорока лет в очках без оправы.

Меня удивило, что назвали они мне настоящие имена. Еще меня удивили их уровни социальной значимости – у обоих выше десятого, причем у Нормана, казавшегося много моложе, был даже выше, чем у Эктора.

Разговор переводит Лаура, так как я продолжаю прикидываться валенком, не знающим английский. Это дает мне время обдумать ответ, но не очень много – девушка переводит все четко и синхронно, искусно вставляя перевод в естественных паузах.

– Конечно. Спрашивайте, – отвечаю, пережевав ломтик говядины в остром маринаде, который Норман умело поджаривает на плите прямо за нашим столом.

Дохерти переворачивает кусок свинины, берет ножницы и нарезает на ломтики. Закончив, спрашивает:

– Филипп, как вы, находясь в провинциальном российском городке, сумели с точностью до метров указать координаты Джабара Азиза Хаккани? Мы все проверили. Вы не имеете отношения к спецслужбам вашей страны, вы никогда не покидали ее пределов, более того, у вас нет никаких контактов, могущих с вами поделиться подобной информацией. У вас есть хоть какое-то разумное объяснение?

– Разумного – нет, – развожу руками, и едва не теряю чуть не слетевший кусок мяса, который я держу палочками. – Можете не верить, но у меня иногда случаются озарения.

– Как давно это началось? – настораживается Санчес.

– Недавно. В мае. – Выбираю тактику честности, не зная досконально, что они обо мне выяснили. Тот же следователь Игоревич мог где-то упомянуть обо мне. – Я смотрел телевизор, где на местном канале показывали объявление о пропавшей девочке. Простите…

Закидываю кусок мяса в рот, и, пережевывая, мельком отслеживаю индикаторы – интерес высочайший.

– И? Что произошло? – мягко и вкрадчиво спрашивает Норман. – Вы что-то почувствовали?

– Я увидел образ этой девочки, а в следующий миг точно знал, где она находится. Не просто, как какое-то место на карте, а вплоть до адреса дома, где ее скрывали. Как будто сам там побывал.

– Что вы сделали?

– Сообщил по указанному в объявлении о пропаже телефону. Понимаете, это было бредово, я не знал, действительно я знаю, или мне просто что-то почудилось. Я не был уверен…

– Я понимаю, – говорит Норман. – Девочку нашли?

– Это самое удивительное! Ее нашли.

– Поразительно! – восклицает Норман и переглядывается с Санчесом. Тот кивает, и Норман задает новый вопрос. – Подобные случаи повторялись?

– Не помню как, но я забрел на сайт Rewards For Justice. Просто листал, а потом увидел Хаккани, и произошло то же самое. Я ясно увидел тот городок в Саудовской Аравии, дом, где он жил. А главное, когда я открыл карты Google, я сразу понял, какой именно это город и дом. Так я получил адрес и координаты, их я и передал через форму на сайте.

– Что вас заставило так поступить? – в разговор встревает Санчес.

– Подумал, что единственным способом проверить, прав ли я, является передача информации вам. Ну, не вам конкретно, а той службе, что занимается тем сайтом. Я тогда решил, что если есть хотя бы тысячная доля процента, что я прав, то оно того стоит. Террористы не должны разгуливать на свободе. Вы его взяли?

– Он ушел!

На секунду Норман теряет самоконтроль, или делает вид, что теряет, и бьет кулаком о стол.

– Тогда зачем я здесь?

– Может быть, попробуете еще раз? – с надеждой спрашивает он. – Если хотите…

В приглушенном свете помещения лицо Санчеса отдает чем-то дьявольским. Он поднимает руку, обрывая напарника, потом подносит палец к уху и слушает наушник. Я использую паузу, чтобы доесть сооруженный мною бутерброд без хлеба – сочный кусок мяса с маринованным чесноком, обернутый хрустящим листом салата.

– Филипп, от имени правительства Соединенных Штатов Америки я уполномочен предложить вам сотрудничество, – в разговор снова вступает Эктор.

– Почему вы думаете, что я смогу вам чем-то помочь?

– Потому что вы не первый. Подобные озарения случались с рядом граждан Соединенных Штатов весь прошлый год и продолжились в этом. Эти озарения выражались в разной форме, но суть сводилась к одному и тому же: люди неожиданно чувствовали в себе определенно нерациональные способности. Кто-то мог с точностью до долей процента определить состав чего угодно, включая растворы и сплавы, кто-то – просто смотрел на людей и знал, кого и как зовут, какого он возраста и как зовут детей. Учитель физики одной из школ Хьюстона – маленький тщедушный мужчина, никогда не поднимавший ничего тяжелее портфеля с классным журналом, увлекся силовыми единоборствами. Так увлекся, что через три месяца стал чемпионом штата! Но знаете, что?

С трудом, но мне удается сохранить самообладание. Связать воедино эти разные факты сложно, но они это сделали. Я смотрю на Нормана и понимаю по его удивленному лицу, что для него услышанное – тоже сюрприз, а он заинтересован именно в поимке террориста. Цели Эктора – глобальнее.

– Что? – спрашиваю я, когда Лаура заканчивает перевод.

– Внезапно все это заканчивалось, причем волнами. Мы работали с четырьмя «особенными», так мы их называли, и в один день в одно и то же время все они лишились приобретенных способностей.

Ага, похоже, никто из них не прошел Испытание.

– Но в тот же месяц стали появляться новые «особенные», – продолжает Санчес. – Никакой логики в их появлении мы не нашли: разные штаты, возраст, социальный статус, раса, пол – хаотичная выборка. Один бездомный в короткие сроки стал миллионером – мы поздно обратили на него внимание, и к моменту контакта он снова стал бездомным…

– Не понимаю, какое отношение это имеет ко мне? – Мой навык лицемерия ощутимо поднялся. – У меня нет никаких способностей. А существование настоящих экстрасенсов среди огромного числа шарлатанов все-таки вполне привычное дело…

– Нет-нет! Речь не идет об экстрасенсах. Речь идет о носителях интерфейса дополненной реальности из будущего. Таких как вы, мистер Панфилов.

Палочки, которыми я тянусь за кимчи – корейской маринованной капустой – замирают в воздухе.

– Не понимаю, о чем вы…

– Филипп, не волнуйтесь, – Санчес успокаивающе поднимает руки. – Возможно, вы за собой не замечаете, но вы часто бросаете взгляд над головами собеседников. Алекс заметил это первым, еще в аэропорту, и это укрепило наши предположения. Вы так считываете информацию?

– И все-таки…

Я не отвечаю, делаю попытку встать, и меня никто не держит. Санчес спокойно говорит:

– Присядьте, пожалуйста. Я же уже говорил, что вы не первый, с кем мы вступали в контакт? Мы не повторим прежних ошибок.

– Что это значит?

– Наши аналитики изучили вас очень хорошо, поэтому буду с вами честен – мы не будем вас принуждать. По какой-то причине под принуждением «особенные» менее продуктивны… Ваш же психотип свидетельствует, что вы категорически не приемлете, когда вас заставляют, и делаете намного больше, если уверены в том, что делаете доброе дело. Кажется, так называется ваша компания?

Дождавшись моего кивка, Санчес удовлетворенно продолжает меня успокаивать:

– Филипп, вы вольны хоть сейчас встать и уйти, и бойцы спецназа, которые сейчас окружают здание, вас пропустят. Более того, вы можете хоть сегодня покинуть страну. Но прежде… Прежде выслушайте наше предложение по сотрудничеству.

Он не врет. «Распознавание лжи» обдает меня теплом, и я немного расслабляюсь. Что же, если карты раскрыты, то так даже проще. Они могут думать как угодно, что я под колпаком, но со «Спринтом», «Скрытностью и исчезновением» и «Принудительным раскаянием» могу уверенно сказать, что это не так.

– Я не буду подтверждать ваши предположения. Просто скажите, как вы видите наше сотрудничество?

– У нас очень мало времени, мистер Панфилов! Если ваш интерфейс был установлен в мае, то времени у нас, можно сказать, вообще нет! Четыре месяца – это предельный срок, по истечении которого все «особенные» теряют способности.

– Вы знаете, почему?

– Нет, – искренне отвечает Санчес. – Никто из «особенных» не помнит, что с ним произошло. То есть, ничего не помнит о своих способностях и интерфейсе дополненной реальности. У вас есть какие-то предположения?

– Есть, но об этом позже. Суть в том, что дело обстоит именно так – я могу потерять способности поиска в любой момент. И, учитывая это, мне бы хотелось хотя бы что-то заработать.

– Об этом мы и хотим с вами поговорить! Нам крайне интересна ваша способность находить людей. Что вы хотите взамен? Гражданство? Деньги? Что-то еще? Ваше предложение?

– Десять миллиардов долларов. Я же найду вам всех, кого вы ищете – преступников, наркобаронов, серийных убийц-маньяков и, конечно, террористов. Деньги вперед.

– Не принимайте за недоверие, – Эктор Санчес встает из-за стола, – но это большие деньги. Такое решение может принять только президент. Поэтому… Не могли бы вы продемонстрировать?

– Да! Найдите Хаккани! – возбужденно говорит Норман, привстав. – Где эта падаль?

Лаура быстро переводит, то, что они сказали.

Глубоко вздыхаю и прыгаю с обрыва: если они прямо сейчас запрут меня и препарируют, и я никогда больше не увижу солнца, я буду счастлив хотя бы тем, что сотня-другая убийц, насильников, маньяков и тех, кто взрывает женщин, детей и стариков, перестанут отравлять воздух.

Я тоже встаю и, глядя в глаза Санчесу, на чистейшем английском говорю:

– Джабар Азиз Хаккани в данный момент курит на балконе отеля Mövenpick, что в городе Джедда. Это Саудовская Аравия.

В тот же миг обманчивое спокойствие сменяется бурным броуновским движением. Начинается хаос. Норман Дохерти, не прощаясь, выбегает из комнаты, Санчес, бурно жестикулируя, начинает что-то говорить в микрофон на воротничке рубашки, в комнату забегают какие-то люди в костюмах, а я сажусь и отрешенно ем чуть подгоревшее мясо, не зная, доведется ли мне еще так поужинать.

Тридцать тысяч очков опыта за важное социальное деяние дают мне новый, двадцать третий, уровень. Пароксизмы удовольствия мне скрыть не удаётся, я падаю вместе со стулом, больно ударяюсь затылком, и кто-то, кажется Санчес, орет:

– Врача!

* * *

Утро нового дня я встречаю у себя в номере. После того представления, что я устроил в корейском ресторане, меня отвезли в отель и вежливо попросили никуда за территорию не отлучаться. У двери остался дежурить Алекс Томашик, а позже к нему присоединилась Лаура. Обнаружил их, когда спускался вниз – прогуляться по пляжу и окунуться в море.

Когда я возвращался в номер, Алекс одними губами прошептал:

– Взяли! – и показал мне большой палец.

– Отлично, – сказал я, ничуть не удивившись. Полученный опыт сразу подсказал, что террориста поймают.

Ночью я дрых, как убитый, но просыпаясь каждые три часа, все-таки повысил характеристики.

Шесть очков за последние три левел апа вложены поровну в «Интеллект» и «Восприятие». Я не теряю надежды, что Фил-2 прорвется, и я все-таки достигну тридцатого уровня, на котором мне станут доступны героические способности третьего тиера:

Тиер 3. Предвидение (активная героическая способность)

Позволяет носителю прожить следующие 15 секунд жизни в смоделированной реальности, по истечении которых вернуться в стартовую точку активации навыка.

Тиер 3. Берсеркер (активная героическая способность)

Боевой навык, который позволяет носителю трехкратно повысить основные характеристики на 15 секунд.

Тиер 3. Убеждение (активная героическая способность)

Навык придает носителю невероятную силу убеждения разумных существ, уровнем равных и ниже носителя со стопроцентной вероятностью. Вероятность убеждения разумных уровнем социальной значимости выше носителя снижается соответственно разнице.

Внимание: навык блокируется навсегда при любом антисоциальном использовании.

Тиер 3. Неуязвимость (активная героическая способность)

Покрывает всю поверхность тела носителя слоем нано-оболочки. Носитель становится неуязвим для любого агрессивного воздействия. Активация навыка может произойти без участия носителя при любой внешней угрозе его жизни или здоровью.

Каждая из них – действительно героическая, потому что с любой из них можно добиться очень и очень многого. С «Предвидением» можно сделать легкие деньги в любом приличном казино или стать чемпионом мира в тот же покер. «Берсеркер» и «Неуязвимость» – это прямая дорога в профессиональный спорт или в герои локальной войны. С «Убеждением» можно стать политиком мирового уровня, и, чем черт не шутит, объединить мир и сделать его лучше.

Все это близко, потому что за квест на нейтрализацию Панченко я получу три уровня сверху.

С этими утопическими мыслями я собираюсь на завтрак. Подозреваю, что у меня будет крайне сложный и загруженный день – я договорился с Санчесом, что сегодня меня повезут в Лас-Вегас. Именно там остановился Панченко, и пока он там вовсю заливается алкоголем, у меня есть шанс подобраться к нему вплотную.

Еще мне предстоит стать долларовым миллионером. Вернее, для начала не мне, а Кире – у нее есть счет в надежном зарубежном банке, где не будут задавать вопросов о происхождении денег. А вот о том, куда просить перечислить запрошенные миллиарды, мне только предстоит решить. Интерфейс подобрал мне хорошего финансиста в Майами, который должен с этим помочь.

На пороге меня останавливает звонок. Смотрю, кто звонит, и меня на мгновение переносит на несколько месяцев назад, в то время, когда все было проще.

– Света, привет! – не могу скрыть удивления.

– Филипп, здравствуйте! – слышу звонкий голос Светы Мессершмидт, четырнадцатилетней хозяйки немецкой овчарки по кличке Ричи. – Простите, что звоню поздно, но у меня для вас хорошие новости!

– Чем порадуете?

– Ричи стал папой! Одного щенка отдадут нам, а значит, совсем скоро вы сможете его забрать!

– Да! – восторженно ору в трубку, а ноги сами выплясывают джигу. – Ура!

Света смеется, слыша мою радость, а я вспоминаю первые дни с интерфейсом. Как я нашел Ричи и отобрал его у цыган, как на последние деньги отвел его к ветеринару и покупал ему корм, и от тех дней веет таким теплом, простой и понятной жизнью, что мне чертовски сильно хочется поскорее увидеть и получить щенка в наивной вере, что вместе с ним придет и спокойствие.

– Спасибо, Света!

– Не за что, Филипп! Я вам позвоню, когда мы заберем щеночка. Вам мальчика или девочку?

– Пожалуй, мальчика. Надеюсь, он будет весь в папу.

– Хорошо! Как вы его назовете?

– Пока не знаю… – задумавшись, я называю первое, что взбредает в голову. – Картер. Или Ола.

Глава 25. Шрамы на теле судьбы

Мы должны быть готовы к непредсказуемым событиям, которые могут произойти, а могут и не произойти.

Джордж Буш

Когда мы встретились с Эктором Санчесом утром после завтрака, он сказал, что десять миллиардов – слишком большая сумма для выплаты за раз, и им бы хотелось все-таки работать со мной поэтапно. Я выдаю им координаты, они проверяют данные, берут или ликвидируют цель, потом переводят деньги в размере, соответствующем категории списка.

Я сказал им, что мой предел поиска – три человека в сутки. Мне все равно пока некуда принимать большие деньги, и именно поэтому, сразу после разговора с Эктором, первым делом я поехал к финансовому консультанту.

Мужчина с немигающим взглядом напротив меня, вопреки стереотипам о финансистах, никоим образом не напоминает мне Марка Яковлевича Каца. Скорее, он похож на профессионального американского футболиста на пенсии – широкие плечи, тяжёлые надбровные дуги, низко посаженый лоб. Его зовут Гари Грант, и именно его интерфейс определил, как наилучшую кандидатуру для моих целей.

Часть денег за Хаккани по моей просьбе мне выдали наличными – буднично вручил Санчес. В рюкзаке сейчас ровно сорок тысяч долларов в четырех пачках. Не знаю, почему я назвал именно такую сумму. Пятьдесят мне показалось много, десять мало, сорок на карманные расходы в Штатах – в самый раз.

– Я вас понял, Филипп, – он энергично кивает и, кажется, впервые за встречу моргает. – Для ваших целей лучше не ограничиваться только одним счетом. Мы могли бы открыть ряд инвестиционных счетов по всему миру – Британские Виргинские Острова, Панама, Лихтенштейн, Маврикий, Кипр, Сейшелы, Сингапур… Но…

– Гари… – я поднимаю руку, призывая его прервать перечисление, но он будто не замечает.

– Полный список с возможными вариантами банков и их условиями я готов предоставить вам в течение дня. Видите ли, сегодняшние реалии таковы, что не клиенты выбирают банки, а банки – клиентов. В вашем случае наш выбор будет крайне ограничен – ваша личность, наверняка, будет отсеяна еще на этапе проверки документов. А их надо будет готовить индивидуально для каждого банка. Сопроводительные письма, рекомендации от уважаемых граждан или компаний той страны, где находится банк. Договор…

– Гари, поверьте, у меня есть все основания полностью вам доверять. Давайте обойдемся без договора. Что касается банков, то оставляю право выбора за вами.

Он некоторое время внимательно смотрит, потом снова кивает.

– Хорошо. Я правильно понимаю, что на интервью в банках вы присутствовать не сможете?

– Да, я же вам говорил.

– Мне понадобится ваш паспорт, чтобы сделать нотариально заверенные копии. Кроме того, предупреждаю заранее, что срок открытия каждого счета – от десяти дней до семи недель.

– Хотя бы один счет мне нужен завтра.

– Тогда… – Гари нахмуривается. – Скажите, ваш планируемый источник поступлений… Насколько он легален?

– Абсолютно легален.

– Тогда ничего не выдумывайте и открывайте счет в любом американском банке – Citibank, Bank of America, Chase. Вам подойдет любой. А я пока запущу процедуры регистрации в офшорах.

– Спасибо, Гари, но мне это не подходит.

Что мешает американцам уже завтра наложить лапу на мой счет в их же банке? Поматросят, бросят, еще и деньги отберут. Покопавшись в рюкзаке, вытаскиваю из него две пачки долларов и оба паспорта.

– Хорошо, открывайте счет там, где это сделают максимально быстро. Этого хватит за ваши услуги?

– Более чем. То, что останется, я могу…

– Оставьте себе. Спасибо, Гари, – протягиваю ему руку. – К обеду паспорта вернете?

– Конечно. Привезу к вам в отель. – Он крепко жмет мою руку и продолжает говорить, не отпуская: – Президент одного панамского банка – мой сокурсник. Я поговорю с ним об одном… неординарном клиенте. Вы же не ошиблись в названии числа? Я понимаю, для вас они очень созвучны – миллионы, миллиарды…

– Девять нулей после единицы, Гари. Девять.

– Понял. Сделаю все возможное, Филипп.

Когда Гари Грант откроет мне счет или счета, скажу Санчесу, что готов выдать им информацию по всему списку «A» в течение дня. Это список имен, представляющих наибольшую угрозу для Соединенных Штатов, и оплата по нему идет по ставке двадцать пять миллионов за имя.

Есть еще списки «B», «C» и «D» – еще террористы рангом пониже, криминал, крупные аферисты и мошенники, разыскиваемые Интерполом. Там расценки меньше.

В любом случае, я не собираюсь ждать. Следующей ночью я соберу в инфополе все координаты по первому списку и столько, сколько успею, – по остальным. Залью все цифры координат в несколько разных таблиц в облако, а когда придет время, просто дам Санчесу доступ.

В приемной Гари Гранта меня ожидает Алекс Томашик, не отлучающийся от меня ни на шаг. Увидев меня, он встает и, качнув головой, показывает в сторону лифта. Киваю, и мы выходим из офиса финансового консультанта. У бедолаги Алекса покраснели глаза, а сам он отчаянно зевает.

– Ты вообще спишь, Леха?

– Поспал десять минут, пока ждал тебя здесь, – не понимаю, шутит он или серьезен.

– В вашем ЦРУ совсем с кадрами туго?

– С кадрами все в порядке. Но о деталях операции знает крайне ограниченное количество людей.

– Операция – это я?

Томашик криво ухмыляется и заходит в приехавший лифт первым. Играю ему на нервах, не заходя внутрь, и он, зажатый другими пассажирами, краснеет, пыхтит и протискивается на выход. Делаю шаг, и двери за мной закрываются.

Вниз мы едем молча. Алекс буравит меня взглядом, призывая поиграть в гляделки, я же рассматриваю стену над его головой. Стоит нам выйти из лифта, как он читает мне лекцию о недопустимости подобного поведения.

– Фил, земля слухами полнится, так у вас говорят? Подобных тебе ищут не только такие, как мы. Ты меня понимаешь?

– Понимаю. Больше так не буду.

– Тогда бегом в машину!

В отель возвращаемся в тишине на том же микроавтобусе. Алекс дрыхнет, Лаура жует жвачку и смотрит в планшет, водитель рулит, а я… Я отслеживаю Панченко, курсирующего между разными казино Лас-Вегаса, и жду новостей от Киры…

Вернувшись в отель, мы с Алексом натыкаемся в лобби на Санчеса. Едва заметно кивнув, он встает с дивана и, будто не с нами, едет другим лифтом на мой этаж. Встречаемся мы уже в номере.

– Вы закончили свои дела в Майами, Филипп? – спрашивает он.

– Почти, осталось дождаться паспорта. Мне откроют счет в ближайшие дни.

– Тогда что делать со следующими платежами?

– Вы так уверены, что вам будет за что платить? – я скрываю улыбку. – Демонстрация всех устроила?

– Есть люди, склонные считать это каким-то фокусом, сговором или случайностью. Именно поэтому следующие цели – абсолютно разные, не имеющие никаких связей между собой.

– Хорошо. Тогда по следующий платежам… – Я задумываюсь, но большого выбора нет, ждать с расчетом не хочу. – Сделайте переводы так же на счет моей сестры.

– Принято. Самолет в Лас-Вегас через три часа, Филипп. Летите обычным рейсом. Рядом будут Алекс с Лаурой, я вылечу следующим рейсом, – Санчес говорит сухо и по существу. – Что по следующим целям?

– Ждал вас, чтобы начать поиск.

– Зачем? Я думал, у вас уже все готово! Люди ждут…

– Вот именно, Эктор. Ваши люди ждут, а на той стороне земного шара – тоже люди. У людей есть вредная привычка – не сидеть на месте. Например, три часа назад ваш Фазлулла был в одних горах, а сейчас, как я вижу, в другом ущелье совсем. Записывайте координаты!

– Диктуйте!

Три цели, одна из которых – лидер пакистанской террористической группировки. На ее счету – один из самых кровавых терактов. Взорванная школа в пакистанском Пешаваре унесла жизни ста тридцати детей.

Координаты, озвучиваемые мною, Санчес не записывает, а повторяет вслух. Представляю, как с каждой названной цифрой приходит в действие огромная махина, результатом действия которой станет воздание нелюдям. У тех, кто взрывает невинных детей, нет права коптить небо.

Закончив диктовать, Эктор открывает мини-бар и вытаскивает несколько банок пива. Я предусмотрительно падаю в кресло и там переживаю минуту эйфории – новый уровень. Система все еще щедро награждает за оплачиваемый поиск, но опыта в пересчете за каждого преступника – в три раза меньше.

Между делом закидываю оба полученных очка характеристик в «Удачу». Мир дважды мерцает.

Томашик выходит за дверь и вскоре возвращается не один, он с Лаурой.

– Не рано? – кивает девушка на бутылки.

– Сейчас узнаем, – отвечает Санчес. – Дохерти даст знать. А мы пока горло промочим.

Алекс вскрывает банку и протягивает мне. Я отрицательно качаю головой, встаю, открываю холодильник и достаю себе бутылку «Пепси». До утра следующего дня я могу расслабиться, а раз уж алкоголь я не пью, то отмечу сладкой газировкой. Сегодня точно тремя гадами в мире станет меньше, ведь интерфейс среагировал сразу, как Эктор закончил диктовать координаты.

Ждать приходится больше часа.

– Есть! Есть! И еще раз – есть! – вопит Эктор, победно вскидывая руки, и это совсем на него не похоже.

Комнату оглашают радостные крики Алекса и Лауры. В воздух взмывают руки с банками пива, а когда веселье утихает, Санчес подходит ко мне и буднично ставит в известность:

– Цели успешно ликвидированы. Еще семьдесят пять миллионов отправлены на счет вашей сестры.

Он хлопает меня по плечу, а я думаю, как мне объясняться с Кирой. Вряд ли она думала, что речь идет о почти ста миллионах долларов, когда я говорил, что «мне там денег должны перевести немного, можно на твой счет?».

* * *

Гари привез мой паспорт вовремя и сказал, что с открытием счета в панамском банке все на мази, и завтра к вечеру все будет готово. Договорились, что все реквизиты он скинет на мою почту, включая доступ к онлайн-банкингу. Он или сотрудники банка, не выяснял. Скорее, второе, конечно.

Как только финансист уехал, Лаура растолкала захрапевшего Алекса, и мы выдвинулись на рейс в Лас-Вегас. Весь двухчасовой полет Томашик продрых, наплевав на службу и мою безопасность. Впрочем, я был не против.

Мы приземлились в аэропорту Мак-Карран в девять вечера, и там нас тоже встретили – такой же микроавтобус и почти такой же водитель, как в Майами. Клонируют их, что ли? Или подбирают строго по определенному типажу?

– В отель? – спрашивает меня Алекс.

– Нет, мне надо попасть на бои без правил на T-Mobile Arena. – Панченко там, и я не собираюсь затягивать выполнение квеста. – Сможете провести? Билетов уже нет.

Лаура закатывает глаза, а Алекс хмыкает:

– Зачем?

– Всю жизнь мечтал увидеть собственными глазами.

– Не вопрос, проведу.

Томашик делает пару звонков, что-то негромко говорит, и когда мы подъезжаем к арене, нас уже встречает стюард.

– Мистер Томашик? – спрашивает он, переводя взгляд с меня на Алекса.

– Он самый. Проведете нашего друга Фила?

– Конечно, – улыбается стюард. – Следуйте за мной, Фил.

– Мы будем рядом, Филипп, – то ли угрожает, то ли ставит в известность Лаура.

Я с интересом рассматриваю огромный цветастый видеоэкран по стене арены, подсвеченной фиолетовым. Где-то там сидит Костя Панченко и наслаждается жизнью.

Мы заходим внутрь и вскоре оказываемся внутри огромного бурлящего котла. Представьте себе футбольный стадион, поставьте у одних ворот ринг, а все оставшееся свободное пространство заставьте креслами. Теперь усадите туда двадцать тысяч человек. Найти Костю будет непросто, и интерфейс мне в этом не сильно поможет – крыша арены скрывает его точное местоположение. Так что буду ориентироваться от своей метки.

Стюард усаживает меня за одно из VIP-мест – внизу и близко к рингу, – после чего оставляет одного. На ринге кто-то дерется, но я здесь не за этим. Прикидываю направление до Кости. Мне надо будет как-то обогнуть ринг и попасть на противоположные трибуны.

Но прежде лучше найти его глазами, благо, двадцать пятый уровень «Восприятия» позволяет разглядеть лицо каждого присутствующего.

Скольжу взглядом по лицам, пока не решаю попробовать кое-что иное. Интуитивно командую системе подсветить мне объект «Константин Панченко», чьи данные есть в памяти. И это срабатывает!

Один из силуэтов на трибуне напротив, тоже, кстати, виповой, подсвечивается по контуру зеленым. Он! В окружении двух красоток сидит покрасневший Костя, что-то орет и трясет кулаком. На мгновение мне кажется, что его крик предназначен мне, но нет. Он болеет за кого-то из бойцов на ринге.

Аккуратно, стараясь не привлекать ничье внимание резкими движениями, встаю и поднимаюсь наверх, в противоположную от Панченко сторону. Решаю сделать дугу побольше, чтобы не попасть в поле прямой видимости.

Задевая зрителей, потому что мой взгляд не отрывается от Кости, иду в его сторону так, чтобы зайти в конечном итоге сзади. Из-за этого натыкаюсь на кого-то и больно ударяюсь плечом о чей-то лоб. Машинально извиняюсь – передо мной какой-то низкорослый крепкий широкоплечий парень, смотревший, судя по всему, на ринг, потирает лоб.

– Прошу прощения, – одновременно говорим мы с ним друг другу.

Делаю извиняющееся лицо и пытаюсь обойти его, но он не отводит взгляда, и это взгляд узнавания. Его лицо вытягивается.

– Фил?

– Да… – тяну я, лихорадочно пытаясь понять, откуда этот явно местный парень меня знает. – А мы знакомы?

– Я – Майк! – кричит он мне в ухо, пытаясь перекричать толпу. – Майк Хаген![8]

– И? – Имя кажется мне смутно знакомым.

Парень чешет затылок и смущается.

Майк ‘Бьорн’ Хаген, 29 лет

Текущий статус: профессиональный спортсмен.

6 уровень социальной значимости.

Класс: боец 7 уровня.

Не женат.

Замечен в противоправных действиях!

Отношение: Дружелюбие 15/60.

Интерес: 81 %.

Страх: 0 %.

Настроение: 75 %.

Его интерес к моей персоне подозрительно высок – не об этом ли предупреждал меня Алекс? На всякий случай прикидываю, как буду уходить – «Спринт», рывок к Косте под «Скрытностью», деактивация интерфейса и… Дальше будет видно.

Кладу руку на плечо парня, и, прикрываясь им, веду в сторону Панченко. Милая беседа двух старых приятелей, что может быть обычнее?

– Это, наверное, глупо, – он делает резкие движения головой, будто разминая шею, и я понимаю, что он искренне волнуется. – Я видел тебя во сне, бро…. Черт, извини. Но я, правда, видел тебя!

Меня осеняет – да он, никак, тоже носитель и участник Испытания?

– Скажи, Майк, ты… особенный? Ты видишь текст и цифры?

Если нет, то он ничего и не поймет.

– Ты тоже! – восторгается он. – Вот почему ты мне снился! Но…

– Что?

– Это было какое-то странное место… – бормочет Майк, и я могу расслышать его только благодаря феноменальному слуху. – Оранжевый лес, фиолетовое небо, странные деревья…

Кажется, я понимаю, о чем он говорит. Илинди рассказывала, что носители часто видят во сне то, что происходит с их копиями в Испытании. Неужели мы с Майком там пересеклись?

– И что мы там делали? – спрашиваю я чуть напряжённее, чем следует.

– Не знаю, – он как-то совсем по-детски улыбается и жмет плечами. – Ты пожал мне руку и сказал, что тебя зовут Фил. А я сказал, что я – Бьорн.

– Ты что-то знаешь об Испытании?

Он не понимает, о чем речь. Вместо ответа на мой вопрос он останавливается, приближает лицо к моему и доверительно шепчет:

– У тебя слишком низкий уровень, Фил. Тебе надо чаще драться.

– Что?

– Я говорю, тебе надо чаще драться, бро!

– С кем драться?

– Вообще.

– Зачем?

– Чтобы твой уровень рос! Тебе тридцать два года, а у тебя меньше двадцати поединков за всю жизнь! Это очень мало! Ты так будешь очень медленно качаться!

Он продолжает мне рассказывать о том, как правильно тренироваться, как прокачивать бойцовые приемы типа ударов рукой или ногой, и я понимаю, что у парня интерфейс, скорее всего, заточен под какой-то компьютерный файтинг типа Mortal Kombat или Tekken[9]. И вряд ли это версия Илинди.

– Братишка, – я зеркалирую его стиль общения, – видишь ли, я и на своем «низком» уровне тебя сделаю. Качать надо добрые дела и свою полезность миру, а не драться.

– Что? – он задорно смеется. – Ты? Меня? Не хочу тебя расстраивать, но со следующего сезона я – профессиональный боец UFC.

– А я чемпион своего города, – меня веселит эта перепалка, тем более до Кости осталось пройти метров десять. – По боксу.

– Ха! Какой бокс, бро? Скорее, по шахматам среди калек, инвалидов и стариков! Ты, конечно, выглядишь здоровым малым, но статистика твоих боев удручающая. Видел бы ты, с кем мне приходилось драться!

Майк продолжает плестись за мной и что-то рассказывать о тюрьме и «деревянном ринге», где он бился насмерть сразу против троих, но слушаю я вполуха. Цель рядом.

Костя взасос целуется с яркой фигуристой блондинкой, чья футболка ничего не скрывает. До него пара метров. Майк продолжает увлеченно рассказывать о том, как он знавал одного русского, с которым сидел в одной камере…

– Извини, я на секунду, – говорю Майку и включаю «Спринт».

Все вокруг на миг замирает, а потом продолжает жить, но уже в три раза медленнее. В таком слоу-мо окружающий шум, вульгарный смех блондинки и речь Майка превращаются в монотонный низкий гул.

Вдох. Делаю шаг, другой, легким касанием дотрагиваюсь до затылка Константина Панченко и активирую «Деинсталляцию интерфейса».

Шаг и еще назад, я снова возле Майка, застывшего с выпученными глазами. Не могу удержаться от подколки и натягиваю ему футболку на голову. Выдох.

Мир возвращается к нормальной скорости.

Панченко валится на бок, потеряв сознание – вот так выглядит деинсталляция системы со стороны? Крики блондинки зрители вокруг воспринимают за поддержку одного из бойцов на ринге. Я же смотрю на это не больше секунды – ощущение, будто комара прихлопнул. Не испытываю я к нему ни ненависти, ни злости. Так, жалость – появился у человека шанс, да так же и пропал. И в грядущем Испытании ему точно ничего не светит.

Майк возвращает задранную футболку на место и улыбается.

– Охренеть, Фил! У тебя тоже есть «Тактическая пауза»? Круто!

Приходит моя очередь выпучить глаза и выронить челюсть.

– Что за тактическая пауза?

– Ну… – Майк подбирает слова. – Способность такая. Когда ты очень быстро двигаешься, а все вокруг как будто замирает. Слушай, круто было бы нам реально провести спарринг-другой, а?

– Малыш, – говорю я, и парень вздрагивает, – нам с тобой точно есть о чем пообщаться! Может, и побуцкаемся. Сейчас у меня дела, но буду рад еще раз с тобой встретиться.

– Точно, мне тоже пора! Скоро мне выступать, – он показывает на ринг, и его лицо озаряет счастливая улыбка.

– Удачного боя, братишка, – не могу и сам сдержать улыбку, отчего-то испытывая к парню теплые чувства, и обнимаю его.

Чем-то он напоминает мне Славку.

– Мой адрес…

– Я найду тебя, не переживай, – хлопаю его по спине. – Теперь я тебя везде смогу найти…

«Если не потеряю интерфейс, как и ты», – конец фразы я не озвучиваю. Потому что, если это случится, то мы оба ничего не вспомним. Но в этом есть и хорошие новости. Несформировавшаяся мысль, свербевшая мне мозг со вчерашнего дня, наконец, преображается в нечто разумное и понятное.

То, что цэрэушники помнят о носителях интерфейса все, включая события, произошедшие с ними в этот период, говорит только об одном. Хфор и остальные врут. Да, проигравший в Испытании теряет интерфейс. Да, он не помнит, что этот интерфейс вообще был с ним. Но все, чего он добился, остается! Ветка реальности не откатывается ко дню получения системы Augmented Reality! Platform! А, значит, даже если все у моей копии будет плохо там, на Пибеллау, и Фил-2 проиграет, жизнь этим не закончится.

Смотрю вслед Майку. Идет он пружинистой походкой и на ходу разминается. Прилично развитые физические характеристики, бешено задранные навыки, причем не как у меня – «бокс», «бег», а намного детальнее. Одних навыков удара рукой – четыре. И все развиты выше десяти очков, намного выше. Будет интересно с ним пообщаться, пока я не уехал отсюда…

Новый приступ эйфории получается пережить на ногах. Разве что, чуть качнувшись на ватных ногах, я опираюсь на спинку кресла, выдавливаю «Sorry!» и отхожу к лестнице, чтобы не мешать зрителям.

Глобальный квест «Предотвратить зло» выполнен.

Вы деинсталлировали интерфейс носителя Константина Панченко и нейтрализовали его.

Повышена удовлетворенность: +50 %.

+3 к уровню социальной значимости.

+3 ко всем характеристикам.

+10 очков глобальной репутации с каждой особью человечества.

Двадцать седьмой уровень! Помимо этого система выводит предупреждающий текст о том, что полученные повышения характеристик будут производиться не единовременно, а в течение нескольких суток.

– Ты! – сзади раздается чей-то убитый голос. Говорит он по-русски. – Как ты это сделал?

Оборачиваюсь и натыкаюсь на взгляд безумных глаз Кости.

– Сделал что?

– Ты отнял у меня Хозяина! Отнял тогда, когда я почти стал Эроулом! – яростно шепчет он, стирая с глаз слезы. – Как ты это сделал? Хозяин не мог выбрать тебя, ничтожество, вместо меня!

– Нет никакого хозяина, балда. Это был обычный нейрософт! Через сто лет подобный будет почти у каждого, как мобильный телефон.

Он наводит на меня указательный палец, тычет им мне в грудь и толкает, наступая. У него истерика, и не сказать, что пьяная. Он хорошо выпил, но дело не в этом.

– Бред! Чушь! Что ты можешь знать о Великом и Всемогущем? Он придет! Грядет его эра, и я должен был стать его…

– Костя, не неси чушь! – На нас оборачиваются люди, и стюарды проявляют заинтересованность, надо валить. – Если ты сейчас же не уберешь палец, ты пожалеешь.

– И что ты мне сделаешь, урод? Я, может, остался без хозяина, но деньги и власть остались при мне! – обернувшись, он кричит в сторону. – Рамон!

Вижу, как к нам направляется какой-то амбал. Машинально оцениваю характеристики – серьёзный боец, но против носителя интерфейса не соперник.

Палец Кости Панченко все еще касается меня. Судя по тому, как сорит деньгами, он много выиграл в местных казино, и такой человек с большими финансовыми возможностями может принести все еще много зла миру.

Черт, не хотел я так. Ему и без того хреново! По себе знаю, каково это – потерять интерфейс. Но он сам напросился.

Активирую «Принудительное раскаяние», разворачиваюсь и ухожу, не оборачиваясь. Стон Панченко тонет во взрыве рёва зрителей. Котел арены кипит и гудит, приветствуя победителя.

Остался бы посмотреть на Майка, но есть то, что не терпит отлагательств. Через десять минут я уже в микроавтобусе со скептически настроенной Лаурой, сонным Алексом и новым, таким же, как старый, водителем.

По пути к отелю мне звони Гари Грант. Открыл счет?

– Да, Гари!

– Приветствую. Филипп, мне в голову пришла идея, которая вам все упростит. Это намного легче, чем офшорный счет, и сделать это можно за десять минут!

– Я вас внимательно слушаю, Гари. Говорите.

– Криптовалюта, Филипп. Признаться, вы сразу загрузили меня конкретной задачей именно по банковскому счету, но ведь если посмотреть на задачу шире…

Он продолжает говорить, но все уже и так понятно. Зачем я прошу деньги? Криптовалюта и токены сохранят анонимность. А еще есть те же акции… Пф-ф, Санчес же прямо меня спрашивал, что я хочу? Не сколько, а что!

Кажется, пришло время пересмотреть условия сотрудничества!

Глава 26. Не забудьте однажды посмотреть на звезды

Я заметил, что даже те люди, которые утверждают, что все предрешено, и что с этим ничего нельзя поделать, смотрят по сторонам, прежде чем переходить дорогу.

Стивен Хокинг

На Пибеллау льет дождь – настоящий кислотный ливень. Экипировка пока не расползается, но капли в местах попадания шипят, окутывая меня дымкой. Полная демаскировка – хорошо рядом нет людей, а монстры больше подвержены механике, нежели логике.

Мои ноги проваливаются по колено и застревают в грязи, и я бреду, почти ни на что не рассчитывая. В груди полное опустошение. Тот каньон, что образовался после развоплощения Йованы, расширился до размеров Марианской впадины. Был бы при мне мой земной интерфейс, он бы показал крайнюю степень апатии и безразличия.

За десять минут до развоплощения я все еще с нулем ресурсов сущности. Как назло, в ночном лесу я не нашел ни одного обычного моба, будто все они с закатом обращаются в «элитных». Если в ближайшие минуты я не добуду два десятка и одну единицу ресов – часовая плата за жизнеобеспечение тела двадцать первого уровня, – погибну окончательно.

Под «Незаметностью» я, огибая встреченных монстров, ухожу за пределы гексагона, бывшего для моего клана головным. С каждой минутой тщетность дальнейшей борьбы становится мне все очевиднее. Пусть я добуду ресы, чем прокормлю себя, в любом случае в одиночку мне не захватить ни одного гексагона. По тревоге сразу появится кавалерия Джумы или Тафари и быстро отправит меня на перерождение.

В минуту слабости я даже на мгновение задумываюсь о том, как хорошо было бы поскорее закончить со всем этим и оказаться дома, включив какой-нибудь не требующий работы мысли увлекательный сериал. Диван, теплое одеяло, большой бокал крепкого сладкого чая…

Ломая деревья, в полусотне метров от меня движется что-то огромное. Наверняка это дуксио, огромный черный жук со скорпионьим хвостом, самый частый гость нашей базы. В свете звезд между деревьями мелькает лоснящийся хитиновый бок и длинный отливающий металлом хвост – это точно «жук».

Дуксио

Элита.

24 уровень.

Очков жизни: 36000.

До рассвета еще больше часа, и либо я его убиваю, лутаю ресурсы и строю планы, что делать дальше, либо бесславно теряю последнюю жизнь и вылетаю из Испытания.

В руках у меня кинжал и перчатка-кастет, выбитая мною с Крекника в первый день.

Едкий кинжал помутнения

Коварное оружие ближнего боя. Биохимическая сердцевина вырабатывает активную слизь, концентрация которой в крови жертвы может привести к безумию.

Питание обеспечивается ресурсами сущности (3 % от единицы при каждом нанесении урона).

Урон: 180–360.

+1 % к шансу мгновенного убийства с каждым ударом.

Силовой кастет ярости

Лучшее оружие для рукопашного боя.

Питание обеспечивается ресурсами сущности (1 % от единицы при каждом нанесении урона).

Урон: 240–480.

+50 % к критическому урону.

Я смотрю на удаляющегося дуксио, на оружие в руках, потом быстро скидываю рюкзак с плеч и переворачиваю его вверх дном, дав команду освободить содержимое. В липкую красноватую грязь выпадает все оружие, собранное нашим кланом. Нервно перебираю все имеющееся. То, что отметаю, закидываю обратно, включая силовой кастет.

Спешу, нервно перебираю центнер барахла, так как время уходит. Наконец, нахожу то, что нужно – тот самый кинжал с лайфстилом. Он даст мне возможность лечиться в бою, ведь на повышение уровня без ресурсов я рассчитывать не могу.

Беру кинжал в руки, и его рукоятка обволакивает всю кисть и предплечье. Резкая боль от многочисленных щупалец, вошедших под кожу, присосавшихся к нервным окончаниям и кровеносным сосудам, и я наливаюсь целительной злобой – на врагов по Испытанию, на Старшие расы, на Хфора и созерцателей, но, прежде всего, на самого себя! Друг приводит меня в чувство!

Нечестивый кинжал поглощения

Вероломное оружие ближнего боя. Каждая атака восстанавливает владельцу здоровье в размере 25 % от нанесённого урона.

Питание обеспечивается ресурсами сущности (5 % от единицы при каждом нанесении урона).

Урон: 180–360.

С мультипликатором «Силы» урон от каждого удара будет больше одной тысячи единиц, а критический урон – почти три. Закрываю рюкзак, закидываю за спину и догоняю затерявшегося из виду «жука».

Губы растягиваются в упоительной улыбке в предвкушении боя! Вот он – я, несломленный Фил, который уничтожит всех врагов, вместе со своими лучшими друзьями, моими клыками – Первым и Вторым!

Первый друг, взятый в правую руку, – кинжал поглощения. Он даст мне сил продержать в любом бою столько, сколько надо.

Второй друг, стиснутый левой рукой, – кинжал помутнения. Вонзаясь в тело врага, он впрыскивает в него биоактивную слизь, повышая шанс убить следующим ударом на один процент. Это значит, что если я выстою достаточно долго, я рано или поздно, по теории вероятности, за не более чем полусотню ударов – меньше минуты – убью любого врага из плоти и крови.

«Жук», почувствовав движение сзади, резко останавливается и превентивно бьет многосуставным хвостом оземь. Перепрыгиваю хвост, чуть не оцарапавшись о длинные шипы, перекатываюсь, и, втыкая в хитин кинжалы, перебираю руками, ногами и забираюсь к нему на широкую, почти плоскую спину.

Ты нанес урон Дуксио: 1330.

50 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 665.

Проверка на вероятность мгновенного убийства (шанс 0 %).

Испытуемый, проверка провалена!

+1 % к шансу мгновенного убийства с каждым ударом (1 %).

Ты нанес урон Дуксио: 1087.

50 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 543.

Поглощено очков здоровья: 136.

Хитиновая броня с хрустом проламывается под серией ударов – строчу, как на швейной машинке, выбивая фонтаны лимфы. Рана ширится, индикатор здоровья «жука» ползет вниз, но я почти ничего не вижу – мой шлем облеплен кусками плоти и крови инсектоида, а стереть, очистить обзор – потерять темп и, может, не нанести один-два решающих удара.

На выдохе мне в спину бьет, протыкая насквозь и ополовинивая жизнь, жало хвоста.

Я не могу дышать, пробито легкое, жизнь утекает от дота кровотечения и переломов позвоночника, а меня самого сносит со спины и с силой бьет о землю. Плевать! За эти полторы секунды полета успеваю прострочить торчащее из груди плотное жало, сочащееся ядовитой слизью.

Последний из этих ударов убивает тварь. Не жду, пока труп исчезнет. Сношу клинком жало и снимаю себя с хвоста. Потом, залутав великий кристалл сущности, рассыпавшийся на шестьсот восемьдесят единиц, я откидываюсь в грязь и, счастливо оскалившись в упоении от победы над мерзкой тварью, изучаю логи боя.

Ты нанес урон Дуксио: 1191.

50 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 595.

Проверка на вероятность мгновенного убийства (шанс 24 %).

Испытуемый, проверка пройдена успешно!

Дуксио убит.

Ресурсов теперь мне хватит надолго, уж до развоплощения от отсутствия гексагона – точно. Ухожу в незаметность и прикидываю дальнейший план действий. В рейтинге осталось сорок три человека, из них владеют гексагонами лишь трое. Джума с большим отрывом, Тафари и некий Бьорн шестого уровня. Простое суммирование их владений выводит число, которое не бьется с общим количеством гексов поля Испытания. Где-то остается, как минимум, один ничейный – похоже, освободился, когда его владелец окончательно погиб от забуревших монстров.

И я знаю, где этот гекс.

* * *

Уже давно рассвело. Элитные ночные монстры исчезли, а их место заняли многочисленные стайки мобов дневных. Впрочем, это такая же хищная фауна, разве что, меньше размером и слабее в целом.

Внимание, испытуемый! Ты вступаешь на территорию чужого гексагона.

Владелец: Джума, испытуемый двадцать девятого уровня.

Уровень базы: 1.

Многочисленные алерты, умышленно создаваемые мной при проникновении в чужие гексы – как правило, Джумы, но попадались и те, что во владении Тафари, – наводят меня на воспоминание о притче «Волки! Волки!». В этот раз я не обхожу базу, а иду прямо в центр гексагона, так как решаю пойти на ранее запланированный риск.

На территории базы пусто. Перепрыгиваю через ограждение и проникаю в убежище. Здесь никого и ничего, кроме командного центра, нет – заброшенная нами пару дней назад база не развита. Немудрено, что и Джума не вкладывался в ее апгрейды.

Захват вражеского гексагона производится единоличным присутствием кандидата в командном центре захватываемой территории в течение одного часа с последующей активацией командного центра.

В ожидании хлопков телепортов проходит время, необходимое для захвата. Никто так и не появляется. Возможно, это результат вошедшего в финальную фазу противостояния Джумы и Тафари или того, что до этого был с десяток ложных вызовов – ха-ха! Так или иначе, теперь эта база станет моей! Глупцы!

Подхожу к белому камню и кладу на него руку, свободную от Первого друга.

Захватить командный центр, испытуемый?

Стоимость: 300 единиц ресурсов сущности.

Да! Инициирую захват, а сам ухожу в «Незаметность», готовый теперь зубами защищать свою собственность.

Гексагон захвачен, испытуемый!

Командный центр активирован. Присвоено название: «База – 1».

Владелец: Фил, человек 21 уровня.

Таймер развоплощения пропадает. Я успеваю отстроить модуль военных юнитов первого уровня и сгенерировать одного ютараптора, прежде чем срабатывает тревога – теперь уже у меня. Потеря гекса не прошла незамеченной – глупцы, наконец, поняли, что к чему.

Тревога! Проникновение на территорию!

Испытуемый, враг близко!

Однозначно, в гексе появляется боевая звезда денежного мешка Джумы, пришедшая с соседнего, но они слишком поздно. Я уже сделал все, что хотел.

Тем не менее, решаю снова рискнуть – запускаю процесс генерации нового тираннозавра, а сам остаюсь рядом с базой, притаившись в «Незаметности» в зарослях колючего высокого кустарника. Если Рекс успеет появиться, это станет сюрпризом для агрессоров, а там и я подключусь.

Увидеть результат не получается – на базу врываются боевики. Лидер – двадцатого уровня, остальные – пятнадцатого. Похоже, клан Джумы теперь купается в ресурсах.

Желание вступить в бой признаю нерациональным отступлением от плана, и что там происходит дальше, я уже не вижу, подгоняя раптора. Талант групповой скрытности отлично справляется и с ним – уходим мы незамеченными.

В любом случае, я итак получил больше, чем хотел – дополнительное время и маунта. Судя по тому, что иконка тираннозавра в интерфейсе так и не появляется, его генерация была отменена с инициацией захвата.

* * *

Весь день я преодолеваю один чужой гексагон за другим, забираясь все дальше на север и запад. Именно где-то там, по моим прикидкам, находится свободный гекс. Восток и центр карты давно разработаны аравийцем и нигерийцем, запад почти весь освоен нами – темным пятном только кусочек поля Испытания в левом верхнем углу, перекрытом скалистой грядой.

Мне на руку то, что площадь гексагонов сокращается каждые сутки – теперь, чтобы пересечь гекс, пробегаешь на километр меньше.

Ночью я повторяю свой фокус с ложными тревогами и захватом гекса Джумы, но снова приходится отступить, теперь уже от двух боевых звезд. Причем, в одной из них Кен, и в этот раз меня замечают, но они пешком, и я легко отрываюсь.

Впрочем, это было не зря – таймер развоплощения снова перезапустился.

Двумя гексами позже я выхожу из незаметности, чтобы пофармить ресурсы. Истребляю еще несколько элитных мобов – двухголовую змею с длинным названием, потом Крайдера – табуретку с телом гуманоида и пластинами клешней вместо рук, еще пару «жуков». Они сильнее, чем те, что ночами атаковали базу – эффект финальной фазы Испытания. Если бы не мои друзья – Первый и Второй, – мои атаки стали бы самоубийственными. В среднем, на «мгновенное убийство» уходит около пятидесяти ударов Вторым другом.

Ресурсов хватает на повышение уровня, но я пока берегу их на случай, если понадобится мгновенная регенерация в бою.

К рассвету я почти достигаю цели – каменистого плато. Кое-где из выветренных трещин торчат красновато-бурые пучки какой-то растительности, и курчавится фиолетовая травка.

С плато открывается захватывающий вид на поле Испытания, пестрящее правильными шестиугольниками. Отсюда четко видно, как мерцают границы гексагонов, искажая то, что за ними, будто поднимающийся от раскаленного асфальта горячий воздух.

Чуть дальше к северу виднеется скалистая гряда, до которой я добираюсь довольно быстро. С трудом забравшись наверх, я вижу, что перебраться на ту сторону можно, только преодолев широкую расщелину. К сожалению, она нигде не сужается – я прохожу вдоль почти всей гряды и упираюсь в невидимую непроницаемую пелену, обозначающую западную границу поля Испытания.

Присмотревшись, замечаю на той стороне расщелины выступ. Если разогнаться хотя бы в два-три шага, можно допрыгнуть. Перекладываю обоих друзей в рюкзак, чтобы не мешали, причем стащить с руки облегающую рукоятку Первого друга стоит усилий. Прямых приказов он не слушает, и приходиться ему объяснять, что это временная мера. Мысленно, конечно. Согласившись с доводами, кинжал стекает с руки.

Разбежаться получается по диагонали. В отчаянном прыжке я вытягиваюсь в струнку и цепляюсь за выступ. Взбираюсь на него, бросив взгляд вниз – дна не видно. Чувствую, что даже если не разбиться при падении, долго прожить все равно не удастся. Пиявки-сангви, тараканы-сарасуры и металлические многоножки с шипами-крючками с радостью составят компанию и сгрызут в пару минут.

Подпрыгнув, хватаюсь и подтягиваю тело наверх, прочь из расщелины. В нескольких метрах от меня мерцает пелена границы гексагона. Проникаю внутрь и по отсутствую предупреждений понимаю, что гексагон бесхозный. Тот самый, что я искал.

Здесь скалы внезапно обрываются и сразу переходят в лес. Кругом буйствуют оранжевые, фиолетовые и синие цвета, а стволы деревьев – несколько метров в обхвате. Живности здесь крайне много, все буквально кишит ею. Вооружаюсь друзьями, но, чтобы не терять время на агрессивных мобов, ухожу в незаметность.

Продираюсь сквозь кустарник, направляясь к центру гекса, и вскоре выхожу на небольшую полянку, заросшую необычной растительностью. И там вижу парня – самого обычного белобрысого и крепкого парня невысокого роста. Одет он в явно гражданское – джинсы и футболка, кроссовки…

Бьорн, человек

Уровень 7.

Готовлюсь активировать «Коварную тень» и «Ошеломление», но потом решаю, все-таки, разузнать о нем подробнее. Может, он из клана Тафари или Джумы?

– Дем? – вопросительно произносит парень, и в его голосе какое-то беспокойство.

– Привет! – я дотрагиваюсь до шлема, деактивируя забрало, и оно поднимается, открывая лицо.

– Ты кто? – испуганно спрашивает он.

– Не бойся, я тебя не трону. – Умышленно вру парню, чтобы войти в доверие. – Ты же только с перерождения? Какая жизнь?

Он неопределённо жмет плечами, не отводя глаз от моих кинжалов. Кажется, с ним что-то не так.

– Ты Бьорн? – не дождавшись ответа, решаю задать более понятный вопрос.

– Бьорн? Как ты узнал? Вообще, меня зовут Майк. Майк Хаген.

– А я Фил. Фил Панфилов. У тебя все нормально, Майк? Ты как будто не в себе…

Он часто моргает, встряхивает головой, и его взгляд приобретает осмысленность.

– Ты кто? – снова спрашивает он. – Вижу, что Фил, и что ты – двадцать первого уровня. Хочешь меня убить?

– Еще не решил. Если ты не будешь мне мешать, я захвачу этот гексагон, а потом подумаю, что делать с тобой.

Парень мне не нужен, это понятно, лишняя обуза, но его очки харизмы могут мне пригодиться.

Сдвигаю его от камня и кладу руку, активируя командный центр. Волны проносятся одна за другой, формируя базу и убежище, и последняя волна выносит Бьорна за пределы купола.

Отлично! В ближайшее время, по крайней мере, до тех пор, пока из двух лидеров не останется лишь один, я могу быть спокоен.

Выхожу из-под купола. Паренек стоит за ограждением, не решаясь зайти на территорию базы.

– Иди сюда, Бьорн, или Майк, как там тебя!

– Фил? Будешь убивать? – он ловко перепрыгивает ограждение и подходит ближе.

– Может быть. Ты откуда такой невозмутимый? Где твой гекс?

– А, убил меня какой-то злобный колобок! – он говорит «bob», но я понимаю это, как «колобок». – Все потерял!

– Когда убил, ночью?

– А, ну да! Bilyat!

– Чего? Что ты сказал?

Он радостно повторяет русское матерное ругательство с диким акцентом и смеется.

– Откуда ты знаешь это слово, идиот?

– Ты же русский, да? – уверенно заявляет он. – Я в том мире сижу в тюрьме в одной камере с русским. Его зовут Роман, он меня и научил.

– Какая жизнь по счету, ничтожество?

– Последняя, – он разводит руками. – Фигня. Чем быстрее сольюсь, тем быстрее вернусь в тюрьму, а то там уже, наверное, хватились меня!

– Расслабься, там, на Земле, все идет своим чередом.

– Да нет же, я уже неделю здесь торчу, если не больше! Как бы они не решили, что я совершил побег! – по его лицу пробегать тень недовольства, похоже, ему и в самом деле здесь неуютно.

– Ты, вообще, понимаешь, как и зачем здесь оказался?

– В общих чертах. Если серьезно, думал, что мне все это снится – мне хорошенько досталось на ринге как раз перед тем, как все началось.

– На ринге? В тюряге?

– Да, – кивает он. – Директор тюрьмы проводит по ночам бои в мебельном цехе, мы это называем «деревянный ринг». Чемпиона директор обещает освободить досрочно.

– И?

– В общем, отключился я в каком-то бреду. Так что не сильно удивился, когда очнулся в каком-то незнакомом месте, а рядом были какие-то очень странные люди… – В описании «странных людей» я узнаю Хфора, Илинди и Виницкого в доспехе.

Он рассказывает, как проходил Предыспытание, а потом оказался здесь. Долго тупил, по несколько раз перечитывал тексты, пытаясь понять, чего же от него хотят… Боже, как же он глуп!

– В итоге появился какой-то огромный чувак больше семи футов ростом верхом на черном носороге и, ничего не говоря, снес мне голову.

– Тафари?

– Сафари? А, ну да, носорог… – Майк хмыкает. – Я появился в другом месте. Пока, наконец, понял, что от меня требуется, почти закончился час. Я потом понял, что снова погиб бы, если бы не добыл ресурсов на жизнеобеспечение, а так – на меня кинулась какая-то мелкая тварь типа ежика с щупальцами, кое-как ее прикончил. С нее выпал кристалл сущности. Потом понял, что и как, и стал собирать ресурсы. Насобирал немного, прокачал уровень до третьего, собрал на активацию командного центра и пошел к камню. Смотрю, там уже крутится какой-то чувак. Заком его звали…

– Да ладно? – я припоминаю, как израильтянин рассказывал о встрече с каким-то Майком, но как-то замял тему этой встречи. – И что этот Зак?

– Увидел меня и давай зубы заговаривать. Все выяснял, кто я да что, а потом, когда я отвлекся, напал сзади.

– Зак и напал? Это ничтожество? – удивляюсь я. – Это что-то новое!

– О, так ты его знаешь? – Майк хмурится.

– Знаю. Такое же ничтожество, как и ты!

– Слушай, я все понимаю! – восклицает он. – Ты по уровням в три раза выше меня, и ножики у тебя зачетные, и костюм грозный – ты как чертов Дарт Вейдер, только шлем у тебя другой, но послушай! Я – не ничтожество! Я там, на Земле, бил парней в несколько раз выше уровнем! Не называй меня так!

– Как скажешь… ничтожество.

– Хех, ладно, крутой парень. Мне уже плевать. Что там с твоим знакомством с этим подлецом Заком?

– Ничего хорошего, – при мысли о коварном израильтянине скрежещу зубами, но то, что этот парень успел повраждовать с моим врагом, дает ему пару очков в моих глазах. – Встречу его – на лоскуты порежу.

– Ясно. В общем, боец он оказался так себе, и когда я накостылял ему, он на остатках здоровья убежал. Гнаться за ним я не стал. Захватил гекс, и тут-то и выяснилось, что у меня есть особая награда за достижение.

– Какая?

– Ха… – он издает смешок, откашливается и рассказывает. – Я хуже всех прошел Предыспытание и получил за это «бонус» – минус тридцать процентов к скорости развития. В качестве компенсации мне выдали дополнительную жизнь и временный талант «Затворник». Он сработал автоматически, как только я захватил гексагон – закрыл к нему доступ для всех других испытуемых.

Выясняется, что почти все время Испытания он провел в своей резервации, не выходя за границы своего гекса, потому что это отменяло действие «Затворника».

– В общем, вчера вечером я совсем заскучал. Какой-то День сурка, одно и то же. Ночью сидел под куполом, днем бил мобов, скука смертная. От нечего делать построил пару модулей, завел себе собачек… – Майк улыбается. – Хорошие они были…

– И что с ними случилось?

– Они погибли первыми. Я решил выйти за пределы, узнать, что вообще происходит вокруг, и попал в чужой гексагон.

– Джума или Тафари?

– Джума. Спокойно дошел до его базы, там-то меня и встретили. Пытался поговорить, но меня и слушать не стали. Я не успел глазом моргнуть, как всех собак порубили, а следом и меня отправили на перерождение. Оказался здесь возле белого камня. На активацию ресов не было. Полночи прятался от монстров, потом решил попробовать справиться с одним колобком, он показался не очень опасным. Этот-то меня и прикончил – так больно мне никогда не было! После смерти долго находился в пустоте и кромешной тьме, сходил там с ума от адской боли… А потом появился здесь. Только открыл глаза – а здесь ты.

Возможно, это дело рук созерцателей. Не стали возрождать парня ночью, дав ему шанс сберечь последнюю жизнь. Также понятной становится его первая реакция – надо быть очень крепким духом, чтобы после нескольких часов в великом ничто с посмертной болью не сойти с ума.

– Ты можешь быть мне полезен. Принимай приглашение в клан, Бьорн.

* * *

Тратить ресурсы на это ничтожество я посчитал нерациональным, особенно учитывая его штрафы. Выдал ему комплект экипировки из внепространственных запасов, оттуда же – силовой кастет, раз уж он оказался боксером, и жезл молний – чтобы поддавал урону издалека, не приближаясь к высокоуровневым мобам гексагона.

При этом я постоянно отслеживал по трансляции рейтинга, что происходит в противостоянии Джумы и Тафари. Джума, по всей видимости, так и не решился нанести решающий удар, или Тафари не шел на прямое столкновение всеми силами. Несколько человек с обеих сторон вылетели, погибнув окончательной смертью и развоплотившись.

Мне это на руку – мой план обретает реальные очертания. Качаться, качаться и еще раз качаться, пока кто-то из лидеров не выбьет второго, а потом попробовать подкрасться и успеть убить того, кто останется. Шансов почти нет, но если остается хотя бы тысячная доля процента такой вероятности, я ее использую.

Днем мы с Майком-Бьорном фармим паки мобов, а ночью, крайне аккуратно, ночную «элиту».

К утру у меня достаточно ресурсов, и я покупаю двадцать пятый уровень, а с ним получаю и новый классовый талант.

Ликвидатор

Уровень класса: 4.

Талант четвертого уровня:

– «Метка ликвидатора» – раз в сутки позволяет поставить метку на любого активного испытуемого, чтобы определить его местонахождение.

Все очки характеристик уходят в «Удачу». Вкладываться в наращивание урона смысла больше нет. Ведь я делаю ставку на мгновенное убийство укусом моего Второго друга. Повышать «Выносливость» так же бессмысленно. «Ловкость» мне вообще не нужна, я не использую дистанционное оружие. Растить «Харизму»? Какой в этом смысл, если в моей стратегии нет места большим динозаврам – с ними о маскировке и незаметности можно забыть. Звук их шагов никак не скроешь. «Интеллект» и «Восприятие» никаких боевых преимуществ не дают. А вот «Удача»… Вся моя стратегия нацелена на этот показатель.

Проверить новый талант я решаю на Заке. На это ничтожество у меня большой-пребольшой зуб.

Активирую способность, и передо мной появляется полный список тех, кто еще в Испытании. Проматываю его до нужного имени и фокусируюсь.

Цель выбрана: Зак, человек двадцатого уровня.

Метка ликвидатора установлена.

Больше огня под ногами твоих врагов, ликвидатор!

Текст сменяется объемной 3D-стрелкой, показывающей направление. Чуть ниже нее – цифры расстояния: 31 км.

– Эй, Майки, как насчет наведаться к нашему общему другу Заку?

– Почему бы и нет? – ухмыляется Майк.

За то время, что он со мной, я много о нем узнал, и чем больше он рассказывал – начиная с детства в нищем квартале, где над ним все издевались из-за его маленького роста и способности заплакать от любой обиды до жизни с интерфейсом – тем большим к нему уважением я проникался. Я перестал считать его ничтожеством.

В его случае система пришла к нему, как интерфейс компьютерного файтинга. Понятно, что то была версия без социально значимых уровней – он получал опыт за победы в поединках. Но какого-то морального урода я в нем не увидел, в отличие от того же Нагаша.

Социальная ориентированность интерфейса не делала из людей прекраснодушных добряков, это понятно, если посмотреть на Зака или Лети, а значит, действительно и обратное – стандартный интерфейс, разработанный под надзором Старших рас для участников Испытания, не обязательно превращает носителей в социальных монстров. Многое зависит от сути человека, или, если угодно, сущности.

– Как мы его найдем? – деловито спрашивает Майк и на всякий случай добавляет русское бранное слово.

– Мой новый талант нам поможет, дружище. По рапторам! Рекс, охраняй базу!

Новый Рекс, почти такой же, как старый, шумно дышит и провожает нас взглядом, когда мы покидаем базу верхом на ютарапторах. Майк долго его побаивался, приговаривая, что дядя Питер учил его многим вещам, и одной из них было наставление никогда не находиться рядом с сильными задиристыми парнями без необходимости. Тираннозавр превосходил всех известных ему сильных и задиристых парней многократно, и понадобился день командной охоты, чтобы парень привык к Рексу.

Расщелину, перекрывающую доступ к нашему гексу, легко преодолеваем на рапторах. Эти ящеры, разогнавшись до скорости в сорок километров в час, прыгают на десять метров, и самым главным становится просто не свалиться с них, держась покрепче.

До гексагона, где находится Зак, мы добираемся несколько часов, игнорируя всех встреченных мобов и оставляя за собой цепочку сработавших для Джумы и Тафари алертов – пусть понервничают. Базы мы обходим по дуге в «Незаметности», а на границе отключаем талант.

Приближаясь все ближе к Заку, я с некоторым удивлением понимаю, что он безвылазно сидит на том же гексе, на котором просидел все последние дни, пользуясь нашим с ним договором. Неужели и Джума пошел ему навстречу и разрешил сидеть в одиночку на своей базе? При его-то таланте протыкать пространство своими телепортами? Хотя…

Понятно, что толстяк считает себя в безопасности. Тафари к нему не проникнуть без пересечения десятка гексов, а в случае тревоги Зак или сам убежит, или дождется подмоги. Значит, стоит поостеречься и дальше двигаться под «Теневым покровом».

Внимание, испытуемый! Ты вступаешь на территорию чужого гексагона.

Владелец: Джума, испытуемый тридцатого уровня.

Уровень базы: 3.

Особые эффекты: снижение всех характеристик на 10 %.

– Здесь наш парень, – говорю я Майку. – До него меньше километра. Это значит, что он не на базе – фармит округу. Как подкрадёмся, не делай резких движений. Сначала надо понять, один ли он там, и какие у него силы. И желательно не дать ему убежать. База третьего уровня, значит, как минимум, плазменные турели в наличии, а еще он оттуда сможет просто телепортироваться.

– Понял, – отвечает Бьорн. – Это все? Может, пойдем уже и надерем ему задницу?

– Надирать буду я. Ты со своим седьмым уровнем даже не думай соваться, постреливай издалека.

– Зачем я вообще с тобой пошел, Фил? – удивляется Майк.

– Чтобы развлекать в пути. Это твоя основная задача! Погнали!

Когда до Зака остается меньше сотни метров, мы оставляем рапторов пастись у большого дерева и дальше идем пешком. Завидев израильтянина первым, я поднимаю руку, приказывая Майку остановиться.

Вижу, как Зак бредет курсом по направлению к нам, высматривая мобов. Джума наградил его двадцатым уровнем, а класс у него, судя по рейтингу, какой-то совсем особенный: «Повелитель стихий». Но «пауков» при нем нет, видимо, лидер клана отжал очки «Харизмы» в свое пользование.

– Эй, Зак! – Майк делает глупость, выходит из-под покрова скрытности и направляется к израильтянину. – Мы в прошлый раз не довели до конца наши разногласия.

Дебил! Рычу от злости на это тупое ничтожество, бью себя ладонью по покрытию шлема и остаюсь в незаметности. Посмотрю, что дальше – прыгнуть к Заку за спину и ошеломить всегда успею.

– Ты? – израильтянин удивляется, но быстро берет себя в руки, оценив низкий уровень Бьорна. – С удовольствием!

Он вздевает руки вверх, бьет ладонями друг о друга, и от него к Майку очень быстро стелется морозная дорожка. Достигнув моего вассала, она замораживает ему ноги, а потом и все тело. Здоровье нетронуто, но таймер дебафа заморозки начинает отсчет с десяти секунд – неслабо!

Посмеиваясь, Зак делает пассы и снова бьет в ладоши, выкрикнув что-то про огонь, одновременно с тем, как я появляюсь у него за спиной, ошеломляю и, вспоминая погибших товарищей, выдаю рекордно быструю серию ударов. Будь эти удары на Земле, он погиб бы в ту же секунду, но игровая механика…

Краем глаза вижу, как загорается Майк, и его лицо искажается от боли. Сам виноват!

Зак все еще обездвижен, когда очередной удар серии Вторым другом убивает его.

Не оправдавший надежд Илинди израильтянин развоплощается, вылетая из Испытания. Имя его гаснет в рейтинге, а клан Джумы лишается важного стратегического преимущества – возможности телепортироваться в любой гексагон. Теперь так просто им ко мне на базу не попасть.

– Фил, – хрипит Майк, улыбаясь. Дот горения снимает с него последние проценты. Его обгоревшее лицо вызывает содрогание – плоть и кости черепа оголились, и на черно-кровавом обугленном лице зияют провалы глаз. – Удачи… Может, еще увидимся…

– Зачем? Зачем, Майки? Это было нерационально!

– Не знаю… Двое на одного… Без предупреждения… Не хотелось бить его в спину… – последние слова я додумываю сам, потому что его тело исчезает, оставляя после себя выпавшее оружие.

Нет, я не жалею этого странного парня с устаревшими представлениями о чести. Меня даже радует, что я не потратил на него ресурсы. Но я знаю, что когда сниму кинжал, требующий от меня только рациональности на пути к победе, эта очередная потеря соратника вызовет грусть.

Я подбираю лут, оставшийся после Зака и Бьорна, и решаю возвращаться на базу. Следующим утром я выставлю «Метку ликвидатора» на Джуму…

На закате я добираюсь до базы. Именно там приходит глобальное уведомление:

Время рискнуть, испытуемый!

На просторы поля Испытания выпускается глобальный босс Дила’Ага!

Уничтожь его, и ты получишь заслуженную награду:

– 300000 единиц ресурсов сущности;

– легендарный артефакт «Подавитель»;

– свисток призыва;

– дополнительная жизнь каждому члену твоего клана!

Дерзай, испытуемый, и больше огня под ногами твоих врагов!

Глава 27. Возможность узнать что-то новое

Разрушь кости, и тело заживет.

Разрушь душу, и тело умрет.

Diablo

Пробуждает меня не будильник интерфейса, а смутное беспокойство. Еще не открыв глаза, я ощущаю специфический больничный запах. Рядом слышится какая-то возня, шорох и чье-то зевание. Опять Алекс с Лаурой нагрянули, пока я спал?

Открываю глаза. Надо мной белый потолок с обваливающейся штукатуркой. На номер пятизвездочного отеля Лас-Вегаса это совсем не похоже. И очень хочется курить.

– Не понял… – отчетливо произношу вслух и закашливаюсь.

– О, глядите, Нос проснулся! – лыбится с соседней койки Поручик, ковыряя в носу.

Нос? Он это мне? Откуда я его знаю?

– Что? Опять? – обеспокоенно спрашивает он. – Опять эти сны, Нос?

– Какие сны? Где я? – я вскакиваю с обиженно скрипнувшей койки. – Что за хрень?

– О-о… – как-то гнусаво тянет он, – точно сны. Ты лучше присядь! Валерьич расстроится! Только прогресс образовался, и вот, опять… Что там у тебя?

– У Носа новые приключения? – доносится голос Красько, и этого я тоже откуда-то знаю. – Нос, а Нос, что у тебя там с этой… Как ее, Поручик? Вашество, напомни!

– Так это… – оживляется старик. – Там у него же целый гарем! Яна, Вика, Вероника, Настя! Всех назвал?

Он бормочет что-то о моей компании, упоминая Сяву и Марка Яковлевича, а я пытаюсь вспомнить, почему «Нос»? Нос… Нос… Ага!

Пристально вглядываюсь в чужие, но знакомые лица. Они плывут и расплываются – я без очков. Машинально тяну руку на тумбочку, беру очки, натягиваю, и зрение становится четче. Так-то лучше. Кто тут у нас? Поручик, Красько и Колян – я почти дома, то есть в больнице, но за месяцы здесь уже свыкся, и все здесь родное.

Ух, приснится же! Совсем реальность с мечтаниями попутал.

– Черт, опять все по новой… – вздыхаю и тянусь за пачкой сигарет, но она пуста. – А курево уже приносили?

– Да, проспал ты, – виновато жмет плечами старик. – Могу угостить папироской.

– О, спасибо!

Поручик тянет мне папироску. Забавный он, этот моложавый седовласый старичок с гусарскими усиками. И как он здесь за ними умудряется следить и ухаживать?

– Вашество, – это обращение само соскакивает с языка, – напомните, почему я «Нос»?

– Так ты же вечно задвигаешь, что ты – носитель какого-то тырфейса инопланетянского, забыл? – гогочет Красько. – Носитель! Нос, если короче!

– А, ну да, ну да… – я обхватываю голову, пытаясь собрать путанные мысли в кучу – черт, а я точно их знаю?

– Турнир-то свой боксерский выиграл? – спрашивает Поручик. – А то в прошлый раз ты нам недорассказал…

– Турнир? – события боксерского турнира кажутся очень далекими. – Э… Так в тот раз на том все и закончилось.

– Да и с компанией что твоей – так и непонятно, – чешет затылок Красько. – Получилось у тебя?

– А, да, точно. Турнир-то я выиграл. А в компании взял в партнеры всех. Славку завхозом, Веронику – на рекламу, Кешу Димидко – на коммерцию…

– Да это мы знаем, – ворчит Красько. – Генку этого зачем-то тоже взял. Вот, зачем? А еще зря ты Вероничку Сяве отдал, самому надо было эту рыжую оприходовать! Эх, ладно… Ты дальше рассказывай! И подробно! Что после-то было?

– Пойдем покурим, там и расскажу.

За две папиросы и одну сигаретку, которой угостил Красько, я рассказываю все последние события то ли моего сна, то ли моей параллельной жизни. Народ внимательно слушает, и только Колька-Вонючка кружится в танце под одному ему слышимую мелодию. Представляю, что бы я увидел, будь у меня на самом деле интерфейс дополненной реальности?

Николай ‘Вонючка’ Востриков, 46 лет

Пытаюсь представить это над его головой. Получается так себе.

Мечты, мечты… А ведь было время, когда я искренне верил, что являюсь носителем интерфейса. Спасибо профессору Четверикову Ивану Валерьевичу, что вправил мозги. Не хотелось бы его расстраивать.

– В общем, в Америке пока все и закончилось. Но там все движется к тому, что лишат меня интерфейса.

– Постой, постой! – беспокоится Поручик. – А что же ты кольцо свое это счастливое не отобрал у этого Костика? А? Растяпа!

– И статуэтку японскую! – добавляет Красько и поднимает палец. – Ты чего? Удача лишней никогда не бывает!

– Э, нет, товарищи, ничего я не забыл! При Косте-то там ничего не было! Я просто тому американцу, Алекс который, сказал: так, мол, и так, да только мне кровь из носу надо попасть в гостиничный номер мистера Панченко! Вы же разведчики обученные, говорю, а у этого нехорошего мистера мои личные вещи. И, мол, без этих вещиц мне сложно продолжать сотрудничество по поиску их треклятых террористов.

– А он что? – неожиданно нормальным голосом спрашивает Колька-Вонючка, ради вопроса прекративший танцевать.

– Выяснили, где он поселился, проникли в номер и вытащили мою бижутерию.

– А с самим Панченко как решилось? Раскаялся?

– Раскаялся, наверное. Последний раз, когда смотрел его местонахождение, брел он пешком куда-то по пустыне. А я вернулся в отель и лег спать. Проснулся уже здесь, с вами. А что, долго я спал?

– Ну, тихий час только закончился, – отвечает Красько. – Идешь на полдник?

– Конечно! – я встаю с корточек и, пошатнувшись, чуть не падаю.

Голова кружится. Взмахнув руками в поисках опоры, падаю на Поручика. Дыхание перехватывает, в глазах темнеет…

И я снова просыпаюсь, все еще чувствуя во рту горький вкус папирос. Отрываю голову от липкой мокрой подушки и с облегчением понимаю, что нахожусь там, где и должен – в отеле «Марриот» в Лас-Вегасе. Зрение четкое, очки не нужны.

Такой реальный сон мгновенно тускнеет, стираются образы Поручика, Красько, Кольки-Вонючки, а система орет о повышенной частоте сердечных сокращений. В поле зрения стандартное утреннее приветствие:

Доброе утро, Фил!

Сегодня четверг, 30 августа 2018 года. Температура воздуха на улице: 27 °C.

Вы хотели проснуться в 06:30, сейчас 06:24, лучшее время пробуждения в фазе быстрого сна!

Состояние вашего здоровья – отличное.

Внимание! Этой ночью вам приснился кошмар, связанный с сильным нервным напряжением. Рекомендуется снизить динамику жизнедеятельности, устранить источник напряжения и снизить объем умственной работы для восстановления нервной системы.

С учетом вашей активности, рекомендуется начать день с завтрака, состоящего из сложных углеводов и белков калорийностью не менее 600 ккал.

Задачи, поставленные вами на сегодня:…

Откидываю простыню, встаю с кровати и делаю зарядку. Надо разогнать кровь и привести тело в тонус, день предстоит тяжелый.

Раздается деликатное постукивание в дверь, покашливание и тихий женский голос:

– Филипп? Ты проснулся?

Слезаю с аэродромной кровати, накидываю и запахиваю халат, и иду открывать.

– Доброе утро! – бодро говорит Лаура без обычной своей сонливости. В руках у нее два картонных стакана с кофе.

– Привет! Где Алекс?

– Ночью он улетел в Лэнгли с Санчесом на доклад. Должен вернуться к вечеру. Сегодня ты под моей опекой. Я могу войти?

– Конечно, – освобождаю проход, пропуская девушку, и закрываю дверь.

Лаура проходит, берет пульт и включает телевизор. Мелькают кадры, в которых легко узнать Ближний Восток.

– Новости смотришь? У них там паника, подозревают друг друга в сдаче своих.

– Лишь бы ваши не сдали. Иначе, я – не жилец. Пойду умоюсь.

– Наши? – взгляд Лауры становится задумчивым. – Ок.

Жмурясь под ледяными струями душа, я переосмысливаю ситуацию. Соглашаясь на сотрудничество с американцами, я, честно говоря, предполагал, что все будет несколько проще. Примерно как с Игоревичем – я отдаю координаты, они находят, источник остается в тени.

Сейчас же понимаю, что знает обо мне намного больше народу, чем один провинциальный российский следователь. Эктор Санчес, Алекс Томашик, Лаура Флорес, Норман Дохерти и загадочная сотрудница американского посольства Анжела Ховард, которую я так и не увидел – уже пятеро. Наверняка в операции участвует еще ряд сотрудников, втемную они работают или нет, но я засветился для слишком многих людей.

Когда я возвращаюсь в комнату, Лаура уже сосредоточенно жует сэндвич, перелистывая на планшете досье новых целей.

– Я заказала завтрак в номер. Тебе на самом деле сейчас лучше поменьше появляться на людях.

– Меня хоть кто-то охраняет, кроме тебя? Я не сомневаюсь, что ты полна сюрпризов, и в одиночку завалишь несколько вооруженных захватчиков, но…

– Но ты прав, – перебивает она. – Ты, кстати, вчера не ответил, как долго планируешь оставаться в Вегасе.

Вчера я не знал – зависело от того, удастся ли вернуть Счастливое кольцо Велеса и нэцкэ Дзюродзин, а потом я хотел отследить Костю. Раскаяние раскаянием, но он вполне мог раскаяться совсем в другом. Например, в том, что не оправдал надежд своего Хозяина.

– Нам нельзя здесь задерживаться, лучше всего сегодня же сменить место, – Лаура говорит безэмоционально, все так же уткнувшись в планшет.

– Да, давайте сменим. Может, Нью-Йорк? Хочется своими глазами увидеть, где орудуют «Мстители»…

Сажусь рядом в соседнее от нее кресло и приступаю к завтраку. Омлет с беконом, сосиски, тосты, пара хашбраунов – все калорийно и вкусно. Энергии мне нужно много, помимо резервов духа система при активном использовании жадно потребляет и ту энергию, что дает нам еда. Поисков мне сегодня предстоит много – много больше, чем в ту ночь, когда я искал потеряшек для поисково-спасательных отрядов, и связано это с бьющей тревогу интуицией.

Шестое чувство подсказывает, что пошел обратный отсчет. В ближайшие сутки, а может, часы, Испытание закончится, а я, вероятно, потеряю интерфейс. Поэтому, ограничение в три цели в сутки придется снимать.

– Готов? – спрашивает Лаура, дождавшись, когда я доем, и протягивает планшет.

– Минуту, кофе допью.

Кофе уже остыл, но метаболизм разгонять надо, да и люблю я кофе, тем более такой – настоящий. Беру планшет и вникаю в информацию. Их аналитики хорошо поработали, изучая мой характер. Наверняка особенно выделили высокий уровень эмпатии.

В каждом досье особо подчеркивается, кто стал жертвой теракта, сколько человек, кто кого потерял: дети – матерей, родители – детей… Информация для поиска лишняя, она даже отнимает лишнее время на изучение ЕКИИ, но для меня это важно.

На несколько биений сердца мир вдавливает меня в кресло. Распластанный под прессом хлынувшей информации я не могу дышать, пытаясь справиться. Мой остекленевший взгляд замирает на восьмом по счету досье.

– Цели отображаются в порядке снижения приоритета, – мягко замечает Лаура. – Первые три имени важнее.

– Сколько всего имен в списке, Лаура? Именно здесь? – я показываю ей планшет.

– Сто семьдесят два. Списки двух первых категорий. Остальные имена в другом файле, там остальные категории.

– Сегодня я найду их всех. Вы готовы? Буду выдавать по десять каждые полчаса, быстрее не могу.

Дух у меня восстанавливается быстро, но все же не так, как хотелось бы. А оставаться с опустошенными резервами в обстановке повышенного риска не хочу. Пятьдесят процентов духа – мой неприкосновенный запас. И хоть я могу находить и в три раза быстрее, им об этом пока лучше не знать.

Флорес судорожно сглатывает и взволнованно отвечает:

– Мне надо обсудить.

– Да, по оплате. Переводы на мои кошельки в трех основных криптовалютах должны производиться немедленно после каждого найденного объекта. Я уже более чем доказал свои способности, и если вы кого-то упустите – это ваш просчет.

– Это мне тоже надо… обсудить. – Она резко поднимается с кресла. – Вернусь как можно скорее. Никуда не выходи из номера, Филипп!

Я и не собираюсь. Пока она думала, что я просто изучаю досье, я уже нашел почти весь первый десяток преступников. «Почти», потому что двое из них уже мертвы – останки одного в Гудзонском заливе, второго – где-то в Чечне.

Но главное, это то, что я получил самый неожиданный, но такой желанный левел ап навыка. Моего самого первого системного навыка.

Поздравляем! Вы улучшили системный навык «Познание сути»!

Ваш текущий уровень навыка – 4!

Получено очков опыта за улучшение системного навыка: 1000.

Внимание! Теперь вы способны:

– видеть суть неодушевленных материальных объектов;

– отображать на карте объекты, как одушевлённые, так и неодушевленные, при знании одной единицы ключевой информации;

– определять степень и причину повреждений любого живого организма, в частности, ставить медицинские диагнозы;

– зреть причинно-следственные связи и мотивы в действиях любых живых организмов;

– определять социальные группы, структуры и связи между ними и внутри них…

Следом идет еще ряд пунктов, так или иначе расширяющих мои способности. И чем быстрее я разберусь со всеми этим потоком хлынувшей информации, тем больше я успею сделать.

Так что нет. Из номера я пока не выйду.

* * *

К возвращению Лауры мне удается найти еще несколько человек, чья жизнедеятельность плохо сказывается на развитии человечества.

– Держи, – она протягивает мне большой, почти литровый, картонный стакан с кока-колой. – Ты же говорил, тебе нужно больше сахара. Здесь его очень много.

– Спасибо, поставь пока рядом, отвлекаешь, – отвечаю, не отрываясь от карты и записей в планшете.

Она кивает, ставит стакан на журнальный столик и говорит:

– Отвлеку еще на секунду, Филипп. Мне надо отъехать на полчаса. Есть…

– Хорошо, – перебиваю я, наморщив лоб – почувствовал лёгкий укол интуиции, но пока не понял, в связи с чем. – Я буду в номере.

Тороплюсь. Как она уходит, даже не замечаю, погруженный в работу – перед глазами интерфейс, в руке – планшет с досье, на коленях – ноутбук.

Поиски стали теперь проще – бросаю взгляд на имя и фото, и этого хватает, чтобы сработало «Познание сути» и, прокрутив земной шар, показало нужную метку на карте. Вбиваю координаты в нужное досье в планшете и жму «Отправить». Все уже настроено – данные сразу уходят куда надо. Примерно с такой же регулярностью ноутбук звуковыми сигналами дает знать о поступлении денег.

Я терпеливо выписываю координаты найденных преступников, убийц и террористов. Лауры все еще нет, но меня развлекает интерфейс. Опыт он, конечно, урезает с каждой новой вычисленной персоной, но уровень я уже набил. Ключевой для меня тридцатый – в пределах видимости.

Деньги перестают поступать к концу второго десятка. Зато опыт начинает литься рекой, и следующие два повышения уровня социальной значимости приходят одновременно:

Поздравляем! Вы подняли уровень!

Ваш текущий уровень социальной значимости – 30!

Всего доступно очков характеристик: 6.

Всего доступно очков навыков: 7.

Поздравляем! Вы улучшили системный навык «Героизм»!

Ваш текущий уровень навыка – 3!

При соблюдении требований вы можете активировать героические способности тиера 3: «Предвидение», «Берсеркер», «Убеждение», «Неуязвимость».

Получено очков опыта за улучшение системного навыка: 1000.

Прикидываю, что могу активировать, и понимаю, что очков хватит только на «Предвидение». Другие три героических навыка требуют или некоторых запредельных значений навыков, которых у меня даже нет, или значений всех характеристик не ниже двадцати пяти.

Прибавляю по два очка в «Интеллект» и «Восприятие», а семь очков навыков распределяю между «Интуицией» и «Медитацией». На улучшения уходит немного времени, это не «Сила» или «Ловкость», чтобы наращивать мышцы и связки.

Все требования соблюдены. Моя пятая героическая способность.

Тиер 3. Предвидение (активная героическая способность)

Позволяет носителю прожить следующие 15 секунд жизни в смоделированной реальности, по истечении которых вернуться в стартовую точку активации навыка.

Кулдаун: 24 часа.

Руки чешутся опробовать новую абилку, но откат способности слишком велик, да и загнал я дух до желтой зоны, стоит немного восстановить.

Последнее открытое имя на карте системы – Хайр аль-Умари, причастный к смерти и тяжелым ранениям более шести тысяч человек. Сосредоточившись на его метке, я мимолетно задумываюсь, что хорошо было бы увидеть, что этот человек представляет собой на самом деле? А вдруг, то, что мне здесь понаписали в досье, фикция?

Интерфейс реагирует на пожелание и выдает текстом все, что делал этот человек за всю свою жизнь с момента рождения. Текст льется водопадом, а строчки так быстро сменяют друг друга, что кажется, будто капли дождя стекают по лобовому стеклу быстро движущейся машины. Слишком буквально система восприняла мое пожелание.

Включить фильтр отображения данных?

Да, фильтр не помешает. Система предлагает отобрать категории событий жизни аль-Умари: ключевые развилки; поступки, повлекшие изменение социальной значимости; события, изменившие социальный статус объекта…

С включенным фильтром становится проще. Вся жизнь далеко нерядового человека умещается в десятках строчек текста: «Родился в Египте в семье профессора, окончил медицинский факультет Каирского университета по специальности хирург, стал одним из лидеров египетской экстремистской группировки, был арестован по подозрению в покушении, бежал в Афганистан… помогал координировать нападения 11 сентября 2001…».

Дочитав и узнав человека лучше, пытаюсь понять его мотивы. Система рисует взаимосвязи к ядру Аль-Каиды, к террористической организации Египетский исламский джихад, к Исламскому государству Ирака и Леванта, и эти взаимосвязи по фокусировке на них выдают блоки текста. С чего и когда началось, как и почему, сколько и где. Жаль, что интерфейс не умеет подгружать знания сразу в мозг.

Ветки связей растут и тянутся по всему миру, в том числе за океан. Зеленым – родственные связи, источники финансирования, сети ячеек возглавляемых организаций, партнеры. Красным – враждебные структуры и люди.

Новые имена и новые лица, от которых тянутся цепочки еще дальше, выявляя совсем, казалось бы, непричастных людей. Казалось бы…

В горле пересохло. Тянусь за стаканом кока-колы, доставленным Лаурой, и, между делом, изучаю состав с процентным содержанием компонентов: вода, углекислый газ, сахар, краситель, ортофосфорная кислота – это все известно по этикетке любой бутылки с узнаваемой красной этикеткой. А вот другие компоненты, видимо, входят в тот самый секретный ингредиент – всяческие эфирные масла апельсина, кориандра, лимона, пентобарбитал… Стоп! Последнее совсем не похоже на то, что должно быть в составе обычной газировки.

«Гугл» мне теперь не нужен, прямой доступ к вселенскому инфополю выводит описание вещества: производное барбитуровой кислоты, оказывает угнетающее влияние на центральную нервную систему, снотворное. Вот оно! Но зачем?

Бросаю взгляд на паутину линий от аль-Умари. Одна из заокеанских зеленых линий ведет к скромной Лауре Флорес, к этой очкастой тихоне, чьи мотивы мне предстоит выяснить. Вывожу информацию по девушке, включаю фильтр, когда в дверь неуверенно стучат:

– Уборка номера! – раздается оттуда.

Что-то не так. Пульс учащается. Медленно встаю и делаю пару шагов к двери, после чего активирую «Предвидение». Мир на микросекунду зависает, мерцает пару раз, будто я моргнул, и я иду открывать.

Снова стук. Три несильных касания двери костяшкой пальца и истошно кричащая интуиция.

– Кто? – спрашиваю, одновременно отпирая замок.

Дверь резко открывается, сильно бьет меня в лоб, и я падаю на пол. Надо мной оказывается чей-то силуэт, а в шею вонзается игла шприца. Последнее, что я слышу, невнятный шепот и шорох въезжающей тележки.

В следующий миг я снова стою у кресла и держу в руках планшет.

Стук в дверь. Три несильных касания двери костяшкой пальца и истошно кричащая интуиция, после чего я, подхватив планшет, ныряю за кровать. Слышится щелчок – кто-то открывает дверь снаружи, отперев ее не моим магнитным ключом.

– Уборка номера! – произносит незнакомый женский голос.

Неслышимый обычному человеку шорох обуви по ковровому покрытию, несколько пар ног.

– Где он? – спрашивает кто-то.

– Должен быть здесь в отключке… – отвечает ему «горничная». – Она дала ему снотворного.

В этот момент на столе в аккомпанементе с жужжанием вибрации начинает звонить мой телефон.

– Он где-то в номере! – торжествующе говорит она и останавливается в центре комнаты. – Ищите!

Активирую «Скрытность и исчезновение», не дожидаясь обнаружения. Флорес меня сдала, это точно. Не надеясь на доброжелательность неожиданных гостей, включаю «Спринт», и течение времени замедляется. Все, что на мне, включая халат и планшет в руках, теряет видимость.

Таймер невидимости замирает на третьей секунде, когда я встаю в полный рост, оцениваю замерших в движении крепких ребят в натянутых на лицо черных масках с узкими прорезями для глаз – лица скрыты, но имена над головами красноречивы – Маджид и Хабиб. Намерения у них явно не дружелюбные, и это подтверждают мгновенно высветившиеся связи с Хайром аль-Умари и кое-кем из верхушки американских спецслужб.

Срываюсь с места, аккуратно ступая, огибаю враждебные фигуры парней, касаюсь «Принудительным раскаянием» одного из них, но система отказывает – недостаточно духа. Проскакиваю мимо вытянувшей шею и высматривающей меня «горничной» Миранды, успеваю подхватить у входа бейсболку, выбраться из комнаты, перехватив почти закрывшуюся дверь, проскочить мимо еще одного из тройки, оставленного пасти выход, и на остатках невидимости добежать до лифта и вызвать его. К сожалению, в лифт я захожу, уже став видимым. К счастью, никто за мной еще не гонится, и как я уехал вниз, не видит.

В лифте выявляю связь по текущей мотивации всех трех маджидохабибов и ставлю метки на всю группу захвата. Внизу у отеля в невзрачном такси сидит еще один, пятый – пасет на лестнице, шестой – в лобби. Значит, убивать меня не собирались. Мой вывод подтверждает и система. Меня должны были захватить и доставить в порт Альтамиры в Мексике.

Натягиваю бейсболку по глаза и сажусь в первое же такси. Водитель вопросительно смотрит.

– Куда ехать?

– Ти-Мобайл Арена, пожалуйста, – называю я единственную знакомую мне точку в городе.

Хлопаю себя по карманам и не могу сдержать разочарованного выдоха. При мне нет ни денег, ни мобильного телефона, ни паспорта. Что делать? Мысли лихорадочно скачут: Эктор Санчес и Алекс Томашик не имеют отношения к неудавшемуся похищению, но как с ними связаться? Никаких контактов с ними у меня нет, и единственной ниточкой, которую я могу использовать без риска быть обнаруженным террористами, является Анжела Ховард. С ней я могу списаться по электронной почте.

Жаль, ноутбук с телефоном остались в номере. Надеюсь, те ребята не станут их забирать, но верится в это слабо. Хорошо, я не использую там никаких сохранений паролей, все держу в голове.

Так, так, так… Куда ехать? Где можно пока затаиться? После обеда вернется Санчес и, наверняка, начнет меня искать.

Осматриваю планшет – он без сотовой связи. Значит, нужен Wi-Fi, нужно тихое место, и, желательно, где-то найти деньги. Не хочу убегать от таксиста или, того хуже, применять к нему насилие.

– Извините, мне нужно в другое место, – говорю я ему и называю адрес Майка Хагена, знакомого мне носителя интерфейса.

* * *

– Позавчера видел кошмарный сон, – гундосит Майк. – Мы с тобой вместе брели по тому странному лесу, потом решили напасть на какого-то чувака, и он меня как-то поджог.

– Угу, – он отвлекает меня от дела, но правила приличия заставляют меня слушать и отвечать.

– Фил, я сгорел! – восклицает он. – От моего крика проснулись соседи – так было больно!

Думаю, рассказывать ли ему о своем кошмаре с психушкой, но передумываю. Похоже, мы с ним встретились в Испытании и даже вступили в союз, надо же. А ведь он не «социально значимый»! Интересно, нашел ли я там других из списка? Кто там был в списке? Зак, Йована, Картер, Кен… Надеюсь, ребята там скооперировались и дали жару «боевикам».

В этом мире на всех боевиков, охотящихся на меня, я выставил метки и выставил тревогу на их приближение ко мне на километровый радиус. Доехав до Майка, я попросил таксиста подождать, а сам сбегал в комнатку мотеля, где живет мой союзник по Пибеллау. Выглядел он после вчерашнего боя неважно – с поломанным носом и огромным фингалом под глазом. Кроме того, похоже, я его разбудил.

– Привет! Дай двадцать долларов, Майк. Надо заплатить за такси!

С полминуты он пытался понять, что от него хотят, потом встрепенулся, кивнул и принес сразу сотню. Отпустив таксиста, я нырнул в его номер и более его не покидал. Не видел смысла заметать следы, тревога сработает и даст мне время скрыться. Да и невидимость восстановилась.

Что удивительно, Майк даже не поинтересовался, почему я приехал к нему, почему я в халате, гостиничных тапочках и без денег, и что мне от него надо. Воспринял, как само собой разумеющееся. Но выдал мне безразмерные шорты и футболку, в которых я сейчас и сижу, продолжая работу по спискам.

– Майк, то, что ты видишь во сне, происходит на самом деле, только не здесь, а, как я понимаю, на другой планете.

– Как это?

– Ты что, не помнишь выем?

Выясняется, что выема он не помнит, и только когда я примерно описываю ему, что он мог там увидеть, он, перебрав в памяти свои сны, вспоминает что-то подобное. Я вкратце рассказываю ему о Старших расах, выеме и Испытании, о том, что грядет Диагностика землян и о том, что интерфейс он, скорее всего, потеряет совсем скоро. Может быть, даже уже сегодня. Как ни странно, эта мысль его совсем не пугает, и я даже подозревая, что он недопонял, повторяю это еще раз.

– Да и хрен с ним, – жмет он плечами. – Драться-то я не разучусь?

– Не разучишься, – вру я. – Ладно, не отвлекай меня пока.

– Хорошо, я пока схожу за едой. Ты как к мексиканской кухне относишься?

– Хорошо отношусь, лишь бы побольше.

– Понял, – ухмыляется Майк. – Скоро вернусь.

– Майк, – окликаю его, когда он уже подходит к двери. – Можно еще раз твоим ноутбуком воспользоваться?

– Не вопрос. Пароль – «Плакса». Только это… – он снова ухмыляется. – Будешь бродить по порно-сайтам, не отключай антивирус!

Засмеявшись этой неказистой шутке, он уходит, оставляя меня одного в номере. Не знаю, сколько мне здесь сидеть, но если реакции от Анжелы Ховард, которой я написал письмо с просьбой связать меня с Санчесом, не последует, моим связным станет Майк. Он видит имена людей, а значит, сможет засечь в отеле Алекса или Эктора, чтобы привести ко мне. Цэрэушники вернутся из Лэнгли после обеда, еще время на дорогу до отеля – часа три-четыре еще есть.

Я же, закончив со списком из планшета, планирую взяться за другое.

Во-первых, скинуть короткое сообщение Кире. У меня есть доступ к ее личной почте. Мы договорились, что я создам черновик письма в ее же ящике, и когда она зайдет туда сама, она все увидит. Мне надо скинуть ей свою выдуманную историю о внезапных озарениях по поиску пропавших и источнике денег. Тех денег, что уже лежат на ее офшорном счету и тех, что в криптовалюте лежат в моих кошельках. Доступ к ним с ключами я тоже скину.

Во-вторых, выслать нашим органам координаты тех особо опасных преступников, кого разыскивают в России. Надежды, правда, мало – пока раскачиваются, пока проверят поступившую информацию, преступники, скорее всего, уже будут в другом месте. Но сделать это надо, пока интерфейс при мне – может, кого и возьмут.

В-третьих, мне надо собрать координаты крупных неразведанных месторождений полезных ископаемых и кладов, которые я теперь вижу на карте. Что с этой информацией делать, я пока не решил, но собрать и сохранить в моем облаке не помешает. Если вдруг так выйдет, что интерфейса я лишусь, а память и достижения сохранятся, в моих руках останется мощнейший источник дохода.

Есть еще «в-четвертых», но оно-то и самое важное. Я определил для себя важнейшие направления научных исследований, тех, что дадут максимальный рост развития цивилизации и принесут человечеству наибольшее процветание, решая насущные проблемы типа голода, неизлечимых болезней, плохой экологии, космоса, перенаселения и безработицы. По каждому направлению я планирую собрать научные группы, финансируя эти программы из того, что удалось получить за поиск террористов, и, возможно, выйдет получить за другие находки – клады и полезные ископаемые.

К приходу Майка я вовсю занимаюсь первым пунктом плана, закончив со списком Санчеса. Деньги за поиски больше не приходят, но так как и опыта льется совсем мало, если не льется вообще, я делаю вывод, что деньги все-таки придут. Впрочем, возможно, этот источник опыта система уже заблокировала.

Между делом вижу, что курс всех основных криптовалют за прошедшие сутки намного вырос – рынок среагировал на спрос. Это плохо. Падение курса, как и мои потери, неизбежны.

– Курица, свинина, – Майк выставляет из пакета картонные коробочки на стол. – Лапша, рис, дим-сам…

Он перечисляет все, что понабрал, садится рядом, вскрывает одну из коробок и, ловко орудуя палочками, начинает есть.

– Майк, есть дело. Мне нужна твоя помощь.

– До полуночи я свободен, – с набитым ртом произносит он. – Чем я могу помочь?

Я вкратце рассказываю о том, как влип, и что мне от него надо.

– Алекс Томашик, Эктор Санчес, понял. Если увижу Лауру Флорес, то держусь от нее подальше. Если она будет с ними, отвожу их в сторонку. Все понятно. Доем и поеду.

Через полчаса активной работы челюстями и насыщения Майк Хаген собирается выдвигаться в сторону отеля. Перед уходом он вручает мне смартфон с битым экраном:

– Это для связи. Я вбил мой номер под именем Плакса. Звони, если что, Фил. Вдруг ты снова проголодаешься? – он хохочет и закрывает за собой дверь.

Я же перехожу ко второму пункту плана, изучая список разыскиваемых на сайте МВД РФ и выписывая координаты. На очередном имени списка срабатывает тревога.

Открываю карту и вижу, как на огромной скорости ко мне движутся метки всех тех, кого я пометил. Очищаю историю браузера, закрываю ноутбук и в три прыжка вылетаю из номера.

На пустынной улице я бегом пересекаю парковку и быстро иду в сторону ресторана, откуда открывается обзор на мотель. Там я нахожу свободный столик у окна и наблюдаю за подъехавшими машинами.

– Воды без газа, – бросаю возникшему из ниоткуда официанту.

Из машин выгружаются шесть человек в неброской одежде и распределяются, двигаясь к разным номерам мотеля. Вижу, как они стучат в двери и, не обращая внимания на тех, кто открыл, вламываются в номера, а через время выходят и идут к следующим.

Одна из групп выбивает дверь в номер Майка, но через пару минут выходит, ничего и никого не обнаружив. Черт, я же отельный халат там оставил! На нем логотип отеля! Сложить дважды два…

Точно, оба остаются возле двери номера, а один из них что-то говорит по рации. Как бы у Майка не начались проблемы…

Звоню Майку:

– Фил? Я в отеле, твоих пока не вижу.

– Майк, ты в мотеле под своим именем?

– Э… Нет, взял имя одного знакомого по тюрьме. А что?

– В мотель не возвращайся в ближайшие дни! Они нашли меня, но я сбежал. Плохо то, что они теперь точно знают, что я был именно у тебя!

– Дьявол! У меня же там вещи! – Майк молчит пару секунд. – Ладно, Фил. Я не в обиде. Буду пока здесь, может, дождусь твоих спецагентов. На связи…

Попрощавшись с ним, пью воду – в горле пересохло. На всякий случай стираю последний набранный номер.

За окном наблюдаю, как похитители сворачивают поиски в мотеле и разбредаются по округе. Двое из них направляются к ресторану.

Со всеми моими возможностями мне пока не приходит в голову, что делать. Я кручу в руке столовый нож и размышляю. Снова бежать? Но куда? Без документов и денег, хотя деньги теперь совсем не проблема – с моими-то способностями. А может грохнуть этих экстремистов? Эта идея кажется мне привлекательной.

Мне в любом случае надо дождаться появления Санчеса, Майк его найдет, или он получит информацию от Анжелы Ховард. Второе пока маловероятно – в России ночь, а, действительная или нет, сотрудница американского посольства именно там. Так, Санчес пока в полете, а Алекс…

– Не делай резких движений, – говорит кто-то по-русски. – И заранее прости за это…

Мне в бок упирается ствол пистолета, а затем следует легкий укол в живот. Оттуда по всему телу волнами расходится жар.

Зрение плывет, я теряю контроль над телом, но меня придерживают, не давая рухнуть набок или лицом в стол. Медленно, из последних сил напрягая мышцы, оборачиваюсь и вижу Алекса Томашика. Как?

– Не бойся, я не от тех парней, что рыщут по мотелю, – мягко произносит он, присаживаясь рядом. – Флорес начала свою игру, у меня – своя.

– А от каких ты парней? – спрашиваю я, делая упор на слове «каких». Губы и рот онемели, но звуки издавать пока получается. – ЦРУ?

– Все, что было у нас с тобой до этого – да, было от Управления. Но сейчас я представляю других людей. У них к тебе деловое предложение.

– Без пистолета нельзя было поговорить? – спрашиваю я, но он молчит. – Алекс?

– Я не знал, как ты среагируешь. Предполагал, что ты приписал меня к той братии, – он кивает за окно. – Еще раз говорю, я не с ними. Но я в курсе твоих способностей. Мы все теперь в курсе.

– Каких еще способностей?

– Я отвечу, Филипп, но пообещай, что ты не станешь делать глупости? Это бессмысленно – заведение забито моими людьми, все двери заблокированы, у всех бойцов тепловизоры и баллоны с краской. Тебе не сбежать. Гадаешь, как я понял?

– Камеры?

– Конечно. Ты же неглупый парень, Фил, да? Твой номер напичкан камерами. Представь мое удивление, когда я увидел, как ты просто исчез, а потом вдруг появился у лифта! Это было более чем неожиданно!

– Санчес… – я полностью теряю контроль над речью.

– Санчес, уверен, сейчас рвет и мечет, но те, от кого я здесь, намного выше, чем наш латинский друг. Слушай, это невероятное везение, что ты сам сюда пришел!

– … – у меня получается только что-то промычать.

– Что? Неважно. Мы вывезем тебя отсюда в один закрытый бункер в пустыне Мохаве. Проведем ряд анализов и попробуем вытащить из тебя ту штуку, что в тебя внедрили. Ты понимаешь, как это важно? Это в миллиард раз важнее, чем жизни каких-то там террористов, половина которых на нашем содержании. Не пойми превратно слово «нашем», речь не о государстве…

Пока он распинается, оправдывая свой поступок, я полностью продумываю план действий. «Регенерация» вернет мне контроль над телом и восстановит резервы духа. «Спринт» позволит замедлить время и вырвать пистолет. «Скрытность и исчезновение» против тепловизоров не поможет, но смутит часть противников и даст возможность перестрелять присутствующих или скрыться.

– Ладно, довольно разговоров, – заканчивает он. – Просто хочу, чтобы ты обдумал все это в дороге…

Активирую «Регенерацию»…

Недостаточно резервов духа для активации героической способности «Регенерация»!

Требуется не менее 50 %. Фактическое значение: 36 %.

Вот я и приехал. И даже зарычать от злости на себя, что не сохранил резерв, что так глупо попался, что сам пришел в этот ресторан, не могу.

Томашик выкрикивает несколько команд. Меня связывают, цепляют наручники и кандалы, а потом упаковывают в мешок и выносят наружу. Духа хватает лишь на одно «Принудительное раскаяние» – один из схвативших меня хватается за оружие, подносит к виску и спускает курок. Раздаются крики прохожих.

– В фургон его! Быстрее! – командует Алекс. – Не касайтесь оголенных частей тела объекта!

Самоубийцу кидают в фургон.

– Теперь этого! Аккуратнее! Голову берегите! – шипит Алекс.

Меня аккуратно опускают рядом с трупом и закрывают двери. Окружившая темнота – как предвестник темноты грядущей. Удастся ли мне сбежать из бункера? Мозг затуманен, в голове крутятся бредовые идеи по плану побега – нужны уровни, чтобы получить «Берсеркера» и «Неуязвимость»…

Мы выезжаем из города, когда мир меркнет, сердце останавливается, и я падаю в пропасть Великого Ничто.

Выем.

Глава 28. Что плохого в сказках?

Спастись – это не для меня. Хэппи-энда не будет.

Max Payne

На Пибеллау ночь. Моя одиннадцатая ночь Испытания. Интересно, сколько времени прошло на Земле? Длина суток здесь другая, часов в них меньше – тринадцать, а субъективно – они длиннее. Не намного, но все же длиннее.

Звездный свет играет тенями на нависающей морде тираннозавра. К моему возвращению он уничтожил несколько паков мелочи, проникшей на базу, и на сбор кристаллов сущности у меня уходит время.

Появление глобального босса Дила’Ага сопровождается его жутким ревом, заставляющим вибрировать даже кости. Не знаю, эффект ли это того, что босс от меня находится лишь в трех гексагонах, как показывает его метка на карте, специальное усиление его рева, или вообще, просто звуковое сопровождение системного уведомления, как это бывало при тревогах о проникновении, но ощущение жуткое. Волосы встают дыбом даже на руках, сердце ухает в пятки, а сам я непроизвольно обнажаю клыки. Воздействие на испытуемых идет на всех уровнях, включая ментальный. Я еще не видел босса, но страшно до дрожи.

Пробую прикинуть дальнейшее развитие событий, поставив себя на место врагов. Для Джумы, конечно, это неприятный сюрприз. Вместо методичного подавления основного конкурента ресурсами он теперь вынужден считаться с новой переменной, возникшей на испытательной доске. Ведь если Дила’Ага будет уничтожен силами клана Тафари, это изменит вообще весь расклад! Дополнительные жизни, море ресурсов, легендарный артефакт, пусть пока и с непонятным действием, но одно название чего стоит – «Подавитель»! И еще свисток призыва – именно так, без кавычек, с маленькой буквы, будто это нечто рядовое. Но кого именно он призывает? Все силы клана в одно место? Неведомых сущностей? А может, самого босса Дила’Ага? Получается так, что тот, кто побьет босса, тот абсолютно точно одержит победу в Испытании.

Так что, вполне вероятно, оба клана с раннего утра затрубят сбор и на всех парах пойдут в поход на глобального босса. Вряд ли Джума и Тафари рискнут атаковать Дила’Агу ночью, когда в округе бродит элита. И в этом мой шанс.

– Рекс! – окликаю моего пета, и он, повернув голову, отзывается шумным выдохом. – Ну что, мой верный друг, ты готов? Внесем сумятицу в ряды противника?

– Ху! – слышится в его смрадном дыхании, что можно понимать как угодно, но я это понимаю, как то, что он всегда за любой хипеж.

– Ну, давай рискнем тогда. Не шуми, пойдешь под маскировкой.

Решаюсь с первыми лучами солнца выдвинуться на разведку, надеясь, что Рекс сможет преодолеть провал, не рухнув в него и не застряв там, и что глобальный босс не увидит нас в «Незаметности».

Всю ночь собираюсь посвятить фарму. С учетом бонуса на прокачку, почти каждый убитый ночной элитник принесет мне достаточно ресурсов для покупки нового уровня. Плюс-минус, зависит от сложности моба. На этой фазе Испытания они много «толще» по количеству очков здоровья и опаснее в плане наносимого урона, в остальном – никаких изменений. Те же приемы, та же манера ведения боя. Честно говоря, компьютерные монстры современных игр – и то изощрённее в плане тактики.

Но сначала, кое-что интересное. Сразу после того, как тот забавный глупец Майк ‘Бьорн’ Хаген развоплотился окончательно, в моем поле зрения появился виртуальный золотой шарик. Я помню, как увидел два таких, убив Крекеня – это уведомление о достижении. Признаюсь, специально его не открывал, сначала торопясь отступить с гексагона Зака, а потом, решив отложить прочтение на возвращение к родным пенатам, то бишь на базу. Это было рационально.

«Взрываю» шар, надеясь на «рояль» от созерцателей.

Испытуемый! Достижение «Последний одиночка» открыто!

Ты – последний в этой волне, кто продолжает бороться за победу в Испытании без поддержки вассалов и сам не является чьим-то вассалом.

Ты получаешь: артефакт «Камень времени».

Не успеваю я порадоваться, как прямо у меня на глазах последняя строчка пропадает и заменяется новым текстом. Мои ожидания не оправдываются.

Отмена! Наложено вето на выбор созерцателей!

Награда изменена куратором Испытания.

Ты получаешь: +1 жизнь.

Ты получаешь: +1 очко таланта. Позволяет улучшить любой классовый талант.

Ничего такого, что стало бы ядрен-батоном с кнопкой «Убить всех!». Впрочем, нежданный подарок увеличивает количество вариантов плана возможных действий.

Открываю профиль, чтобы проверить. Да, у меня появился шанс рискнуть, не дожидаясь утра. То есть, рисковать в любом случае придется, просто теперь я могу это сделать дважды. И первой попыткой станет попробовать убить мега-босса в одиночку, оправдывая надежды и зрительский интерес созерцателей. Не просто так же они подкинули мне такой бонус?

Фил, человек.

Уровень: 25.

Класс: ликвидатор 4 уровня.

Очки здоровья: 2800/2800.

Урон без оружия: 35–39.

Шанс критического попадания: 54,5 %.

Бонус: +14 % к скорости развития персонажа.

Достижения: «Бессребреник», «Первый! Убийца великанов», «Первый! Сорвиголова», «Первый! Идущий на смерть», «Последний одиночка».

Основные характеристики

Сила – 37.

Ловкость – 11.

Интеллект – 20.

Выносливость – 28.

Восприятие – 21.

Харизма – 20.

Удача – 23.

Статистика персонажа

Жизни: 2.

Захвачено гексагонов: 1.

Рейтинг: 3/169.

Ресурсов сущности: 1259/25000.

Ликвидатор

Таланты первого уровня:

«Коварная тень» – ликвидатор исчезает из видимости и мгновенно появляется за спиной противника, действует в радиусе 54 метров.

«Ошеломление» – коварный удар, обездвиживающий противника на 5 секунд.

Таланты второго уровня:

«Незаметность» – ликвидатор сливается с тенями, вследствие чего может незаметно подкрадываться к противникам и проникать во вражеские гексагоны.

«Ускользание» – значительно повышает вероятность уклониться от вражеских ударов на 10 секунд.

Талант третьего уровня:

«Теневой покров» – ликвидатор сливается с тенями сам и скрывает всех, кого укажет.

Талант четвертого уровня:

«Метка ликвидатора» – раз в сутки позволяет поставить метку на любого активного испытуемого, чтобы определить его местонахождение.

Доступно очков талантов: 1.

Изучаю, что мне даст усиление каждого из талантов. Система дает всплывающие подсказки, дублируя все голосом в голове.

«Коварная тень» второго уровня увеличивает радиус действия способности до ста восьми метров – фактически, удваивает его. Совсем не плохо, чтобы догнать кого-то или внезапно напасть в нужный момент, но для моих целей некритично.

«Ошеломление» обездвижит противника на десять секунд вместо пяти. Это очень круто. Десять секунд паралича – это почти вдвое больше ударов кинжалом. Жаль только талант может не сработать на глобальном боссе – вероятность успешно ошеломить падает пропорционально разнице в уровнях. Есть на этот счет небольшая ремарка, хорошо хоть не мелким шрифтом. Зато, при отсутствии клановой поддержки, это хороший шанс на убийство того же Джумы.

«Незаметность» при улучшении даст полную скрытность и сделает невозможным мое обнаружение, причем кем бы то ни было. Даже те парни из клана саудита, о которых предупреждал Кен, не увидят меня. Это отличный выбор, и я делаю соответствующую пометку в голове.

Развитие «Ускользания» не дает гарантированного уклонения, но, опять же, увеличивает время действия таланта вдвое. Двадцать секунд почти неуязвимости – «почти», потому что примерно каждый второй-третий удар по мне все равно нанесет урон. Еще пометка.

Улучшенный «Теневой покров» будет гасить любые звуки, издаваемые скрытой группой – очень актуально для Рекса, но в бою абсолютно бесполезно. Разве что подкрасться к лидеру любого из двух оставшихся кланов и приказать тираннозавру проглотить цель? Да не, не вариант.

«Метка ликвидатора» на втором уровне не только определит местонахождение цели, но и повысит наносимый по ней урон на десять процентов. Всего десять! Впрочем, даже если бы это удвоило мой урон, к моей тактике боя это отношения не имеет – наверняка, у лидеров кланов уже предмаксимальный показатель брони экипировки, срезающий урон процентов на семьдесят пять. Ну-ка… Смотрю справочник, ого! У Джумы-то с его ресурсами точно максимальный уровень модуля экипировки, это девяностопроцентное снижение урона!

Значит, выбор между «Ошеломлением», «Незаметностью» и «Ускользанием». И что выбрать – это та еще головоломка. Так что буду исходить из задач.

Если я хочу попробовать убить глобального босса сам, надеясь на «прок»[10] кинжала с шансом на мгновенное убийство, надо брать «Ускользание». Если же делать ставку на убийство лидера клана, причем любого, нужно «Ошеломление».

А вот для плана «Б» нужна банальная «Незаметность», как я помню по игровому опыту (не одной стертой из памяти Игрой исчисляется мой геймерский стаж), эта способность есть у любого разбойника-«роги». А то, что я в Испытании стал им, судя по талантам, – это то ли насмешка созерцателей, то ли выверты сознания, считываемые местной испытательной системой.

С этими мыслями я выкрикиваю ряд команд Рексу, реагируя на сразу двух дуксио. «Жуки» ломятся через ограждение базы, сминая его. Рев тираннозавра парализует незваных гостей, и я, вскинув кинжалы, коварной тенью оказываюсь на спине одного из них.

Безмозглые ничтожества!

* * *

В каком-то первобытном азарте я при поддержке тираннозавра выкашивал волны ночной элиты половину ночи, пока не заявилась группа противных едких «колобков». Против них я бессилен, так как физический урон на них не действует. Да, у меня есть жезлы – энергетический, электрический и плазменный, но возиться с бинами, бегая вокруг купола и отстреливаясь, недостойно воина.

Ресурсов сущности, набитых с предыдущей «элиты», с учетом того, что было, хватает на покупку сразу трех уровней. Все бои я берег их на случай, если потребуется срочная регенерация, но она не понадобилась. Теория вероятности на моей стороне или повышенный показатель удачи, но мой Второй друг – Едкий кинжал помутнения – «прокал» после десяти с лишним ударов, мгновенно убивая врага. Приберегу и сейчас, на бой с мега-боссом, который бродит по территориям Джумы и Тафари все еще целым и невредимым. Значит, мой вывод о том, что ночью кланы атаковать его не рискнут, верен.

– Рекс, следуй за мной! Погнали! Чума, ко мне!

Чумой я прозвал своего ездового ютараптора. Второму, что был под тем забавным американцем, я дал имя Голод. Все в соответствии с Откровениями Иоанна Богослова. В Испытании царят Война и Смерть, а еще двух всадников Апокалипсиса должны были олицетворять мы с Майком верхом на Чуме и Голоде.

Каждый сходит с ума по-разному. Оставшись в одиночестве после смерти ребят из моего клана, предательства Лети, а потом и глупого развоплощения Майка, я остался лишь с двумя друзьями – Первым и Вторым. И один из них меняет меня все то время, что я держу его в руке. Где-то на задворках сознания понимание этого есть, и именно оттуда всплывает эта мысль, подавленная пронзившими кожу и втянувшимися в нервные окончания и кровеносные сосуды щупальцами Нечестивого кинжала поглощения.

Орудие подавляет все лишнее, нерациональное, слабое, все, что мешает и отвлекает, заставляя на пределе сражаться и на пределе работать мозгами, не гнушаясь ничем на пути к победе.

Под «Теневым покровом» мы с Рексом, Чумой и Голодом покидаем пределы гексагона, преодолеваем расщелину и движемся к глобальному боссу. Незаметность нужна, чтобы не терять время на ночных элитных монстров.

Дила’Агу я сначала слышу, прежде чем увидеть. За почти целый гексагон до него до меня доносится нарастающий гул, отдающийся по земле мини-землетрясениями. Гексагон словно вымер – ни тебе лимбинов, ни дуксио, ни змей, которые ночами бывают разными, судя по названиям, но голов у всех всегда две. По земле стелется широкая двадцатиметровая зигзагообразная траншея с перекопанной почвой и глубокими норами. Земля оплавлена, а по краям траншеи тянется слизь. Своеобразный след у босса. То ли огромная змея, то ли червь…

Уходим в сторону на неповрежденное пространство, чтобы рапторы не переломали ноги на неровной почве с обилием рытвин.

Тираннозавр, чувствуя конкурента по среде обитания, ускоряет шаг и бежит, ломая деревья. С них, обычно, днем сыплются треххвостые зубастые «белки» с жалами и плоские змеи, но сейчас никого. Будто с закатом кто-то из устроителей Испытания переключает рубильник, убирая дневных мобов и добавляя ночных.

На границе видимости тумана войны я спешиваюсь и тихо направляюсь к боссу всех боссов. Он остановился за лесом, на открытом пространстве, которое можно было бы назвать степью, не будь там все буро-фиолетовым и слишком живым.

Шорох местной «травы» под ногами, которую и травой-то назвать не у всякого язык повернется – трава днем охотится на насекомых, и не дай бог уснуть на ней – рискуешь не проснуться, врастет в тело и высосет все соки. Хорошо, сон здесь не нужен. Ола, помню, прилег полежать… Прочь! Все лишние мысли – прочь! К чему сейчас предаваться воспоминаниям об еще одном ничтожном бывшем вассале?

Второй друг вибрирует в руке, будто накачивая меня чем-то, и к боссу я приближаюсь, не думая более ни о чем. Дила’Ага оправдывает странное название. Он и сам очень странный. Огромная туша босса заслоняет вид, как положенная на бок двадцатиэтажка.

Колоссальный червь, ощетинившийся сочащимися слизью шипами размером с вагон электрички по всей спине, высоко подняв голову, заглатывает труп дуксио. Чудовищная пасть широко раскрыта, не скрывая многочисленных, уходящих вглубь нутра, зубов. Каждый ряд зубов постоянно движется по окружности пасти, перемалывая добычу. Сама голова обрамлена исполинскими щупальцами, выполняющими роль хобота или жвал и проталкивающими еду глубже в пасть. Из-под брюха виднеются всполохи огня, и растекается магма. Если босс рухнет на меня всем телом, это будет мгновенная смерть, температура плавления камня – больше одной тысячи градусов. Что ж, учтем.

Еще раз изучаю скупые строчки описания.

Дила’Ага

Глобальный босс Испытания.

78 уровень.

Очков жизни: 2179000.

Повышает уровень каждый час существования на поле Испытания.

Жизни у босса столько, что без контролирующих способностей, думаю, даже у клана Джумы будут проблемы с ним. Особенно учитывая, что ряды его вассалов проредил Тафари. Впрочем, и у самого нигерийца народу стало меньше. Рейтинг показывает двадцать шесть активных человек, кроме меня.

Мысли эти отстраненны, потому что босс, за которым мы следуем, снова остановился и одним ударом щупальца выбил жизнь из двухголовой змеи, улепетывавшей подальше. Не успела. Дила’Ага хватает ее с конца и втягивает в пасть, как спагетти.

Пора. Раздаю команды динозаврам, жду, пока Рекс трубно проревет, обездвиживая босса и способность Ти-Рекса срабатывает! Передняя часть длинного туловища червя рушится на землю вместе с недоеденной змеей, поднимая пылевой гриб. Пыли столько, что мы погружаемся в абсолютный мрак – звездному свету не пробиться.

Но мне плевать. «Коварной тенью» переношусь на спину чудовища и включаю режим дырокола, чередуя удары обоими друзьями. Где-то далеко внизу динозавры грызут босса, но логи жестоки – урон мы наносим мизерный. Защита Дила’Аги срезает слишком много урона.

Ко всему, еще и у меня проходят далеко не все удары, просто-напросто не пробивая броню. О, нет, это не ничтожество, хоть и червь. Этот червь – червище, король всего Пибеллау!

– Рр-рооо-оаах!

Оправившийся от паралича монстр взвивается в воздух, вознося меня в стратосферу, и я, зацепившись за один из шипов, еле удерживаюсь и не падаю вниз. Упасть с такой высоты и погибнуть – что может быть глупее и ничтожнее?

Обрушившаяся туша придавливает и мелких рапторов, и Рекса так, что их иконки мгновенно сереют и исчезают с панели интерфейса. По инерции я скатываюсь с червя и натыкаюсь на выпирающий под углом мелкий шип, оказавшись нанизан, как муха на спичку. Здоровье быстро сливается, и чем больше я барахтаюсь, тем скорее. Левел ап, чтобы не сдохнуть.

Дила’Ага хватает щупальцами-жвалами тело тираннозавра, изогнувшись так, чтобы вытащить добычу из-под себя, и тащит в пасть. Поднятая голова меняет угол, и я соскальзываю с шипа и падаю на землю в паре десятков метров от босса. Еще одно повышение уровня восстанавливает здоровье. Надо бы отступить и пересмотреть тактику.

Счетчик растущих процентов на шанс мгновенной смерти остановился на четырех процентах – из двадцати с лишним ударов прошло только три. Не угадал я с местом, куда бить.

Пробегаю взглядом по телу червя, пытаясь найти хоть какое-то уязвимое место, и нахожу. Сам червь внимания на меня пока не обращает, занятый поглощением Рекса. Там, где голова переходит в тело, белеет узкая полоска между раскаленным брюхом и каменной спиной, шириной не больше двух пальцев. Ближе мне не подойти, земля плавится и растекается лавой, но вот если перепрыгнуть и повиснуть на одном из тех шипов, что торчат в стороны…

Дила’Ага сосредоточенно поглощает тираннозавра целиком. Будь тираннозавры разумны, им такое не приснилось бы в самом кошмарном сне – чтобы их вот так, как какую-то мелочь…

Перехватываю второго друга другой рукой, прикидываю расстояние, смотрю на растекающуюся магму под ногами и на светлеющее небо на горизонте, разгоняюсь и прыгаю. Длины прыжка хватает, чтобы зацепиться за шип. Подтягиваюсь и забираюсь на него, ежесекундно рискуя свалиться. Пробую «Ошеломление», но оно не срабатывает. Плевать, бью. И еще. Оба удара проходят – угадал с уязвимой точкой!

Ты нанес урон Дила’Аге: 2082.

90 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 208.

Проверка на вероятность мгновенного убийства (шанс 4 %).

Испытуемый, проверка провалена!

+1 % к шансу мгновенного убийства с каждым ударом (5 %).

Ты нанес урон Дила’Аге: 1845.

90 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 184.

Проверка на вероятность мгновенного убийства (шанс 5 %).

Испытуемый, проверка провалена!

+1 % к шансу мгновенного убийства с каждым ударом (6 %).

Нанести еще удар не успеваю. Нанесенный урон делает меня приоритетной целью, монстр выстреливает щупальцами вдоль тела и сносит меня с шипа. В полете успеваю активировать «Уклонение» и сразу следом «Коварную тень», после чего мгновенно оказываюсь на спине червя. Уйти в «Незаметность» не выходит – способность не срабатывает. Единственное, что мне остается – бежать по спине босса, огибая шипы, чтобы спуститься туда, где у него уязвимое место.

Нос и горло забивает резким едким запахом гари. Одним морганием смахиваю так не вовремя появившееся системное сообщение:

Тревога! Проникновение на территорию!

Испытуемый, враг близко!

Ох, некстати, нельзя умирать, когда на моем единственном гексе уже кто-то шурует. Стоит мне об этом подумать, как тело червя начинает вибрировать. Бежать уже не получается, слишком сложно сохранять равновесие. Спина бугрится нарывами и взрывается кратерами, из которых ядерными грибами вырастает черный дым и плещет лава. На очередном шаге нога подгибается, попав в открывшийся кратер с бурлящей магмой. Червь «потеет» огнем, шипы вокруг смыкаются, запирая меня, и все, что мне остается, это просто сгореть заживо.

В отчаянии продлеваю агонию последним возможным повышением уровня, чтобы скинуть кинжалы в рюкзак.

Ты умер, испытуемый.

Осталось жизней: 1.

До возрождения: 3… 2… 1…

* * *

Пережив в Великом Ничто посмертную боль сгорающего тела – дежавю, вспоминаю свою первую смерть на Пибеллау от плевка Крекеня, – я возрождаюсь в убежище. Под куполом никого, но не сомневаюсь, что враг в двух шагах от базы.

Быстро скидываю порванные джинсы, напомнившие о последнем дне на Земле перед выемом, и влезаю в комплект экипировки из рюкзака. Кинжалы в руки, «Незаметность» и выход из убежища. Вовремя.

В этот раз не пятерка, а всего двое. Двое? До купола им идти еще метров пятьдесят, я должен успеть. Возвращаюсь к командному центру и запускаю генерацию Рекса на все очки «Харизмы». Все, ресурсов осталось меньше сотни, с учетом, генерации ресов базой – хватит на часов пять.

За это время все должно решиться. Сейчас дело за малым – надо просто уничтожить непрошеных гостей. Два крепких парня двадцатого уровня с характерными никами – Киллсен и Фаталити – уже перемахнули через ограждение.

– Живучий он, да? – говорит Фаталити.

– У него же клан был, они почти весь запад держали, – отвечает Киллсен. – Но против Джумы не устояли.

– Говорил же я, что самим надо было их атаковать! Столько гексов бы отжали, сейчас порвали бы этого Джуму, как тряпку!

– Да, не такие уж и крепкие его динозавры оказались. Больше разговоров было, – жмет плечами Киллсен. – Заходим.

Они проникают под купол в раздвинувшийся перед ними проем. Через двадцать секунд выходят – сосредоточенные и собранные, готовые к бою. По всему, захватить командный центр им не удалось, так как я здесь, а это мешает захвату. Я спокойно стою рядом, незамечаемый ими, в пяти метрах.

– Он рядом, причем на базе, так получается?

– Заткнись уже, – шипит Киллсен и злобно шепчет. – Какого черта нас отправили вдвоем? Почему не пятёркой, как раньше?

– Ты – лидер группы. Тафари говорил с тобой, откуда мне знать? – здоровый и широкоплечий Фаталити издает приглушенный шлемом смешок.

Они нервно крутят головами, обходя купол вокруг. До появления Рекса еще минут пять. Мог бы рискнуть и атаковать их сам, но зачем? С тираннозавром будет надежнее.

Двойка чужаков продолжает наворачивать круги вокруг по спирали, осматривая пространство базы. Лидер группы идет, сжав в руке топор, и всматривается в каждый квадратный сантиметр базы. Умеет видеть тех, кто в «Незаметности»? Пусть обломается, я прокачал талант.

– Я вообще не понимаю, зачем нам сдался этот гекс! – доносится из-под шлема голос Киллсена.

– Ты его видишь?

– Нет его здесь! Я с тридцати метров вижу невидимок.

– Какой-то баг или сбой, может? Почему мы не можем захватить гекс? Там наши уже, наверное, на босса собираются…

Лидер группы не отвечает, насторожившись. За ограждением толпится стайка свистаков и недобро поглядывает на людей. Фаталити вскидывает меч перед собой и уверенно направляется к мобам.

– Да угомонись ты! – выкрикивает Киллсен. – Нападут, грохнем.

– Как скажешь, шеф… – Фаталити останавливается, снимает шлем и чешет вспотевший затылок. Теперь я вижу, что он почти мальчишка, белокурый и с еще детским немного обиженным лицом. – Но все-таки, мы не опоздаем на глобального босса? Страсть как хочется посмотреть на него!

Киллсен бросает взгляд на напарника, едва слышно вздыхает и снисходит до ответа:

– У нас есть пока время, Фатти. Если бы началось, я бы уже получил сообщение от Тафари.

– А почему мы сами его не атакуем?

– Фатти, малыш, ты всегда такой тупой? Наши разведчики кружат над боссом в «стелсе»! Дождемся, когда там объявится Джума со своим кланом и ударим ему в спину в разгар их боя. Что непонятного?

– Как-то это нечестно…

– Они первые нарушили договор, забыл? Все, заткнись! Иначе…

Возле убежища появляется Рекс, вытягивает шею и, по традиции, громогласно ревет, заглушая последние слова Киллсена. Не дожидаясь окончания рева, даю ему команду на «Яростный рев», парализующий врагов.

– Всмятку! – даю следом еще одну мысленную команду, указав целью Киллсена.

Сам в два прыжка добираюсь до второго. Серия ударов в спину не убивает Фаталити, но сводит запас его здоровья к трети. Рекс в это время перекусывает растоптанное тело лидера группы и плотоядно скалится.

– Он твой, Рекс, – я уступаю ему место, дав очередную команду.

Фаталити делает попытку встать, но в следующее мгновение оказывается в пасти динозавра. Меч выпадает из его рук, шлем катится в сторону. Окрестности оглашает протяжный крик ужаса паренька. Впрочем, недолго. Крик обрывается под хруст костей.

Через полминуты о бойцах клана Тафари не напоминает ничего. Отсмотрев собранный лут, немного расстраиваюсь – их экипировка лучше моей, но прочность после зубов тираннозавра ни к черту. Подумав, закидываю ее и выпавшее оружие в рюкзак.

Надо выдвигаться к Дила’Аге. Чувствую, это будет эпичное зрелище. Впрочем, в последнем акте я перестану быть зрителем.

Глава 29. Посмотрите на ваши руки, задумайтесь над нелепостью их строения

Каждый человек умирает, но не каждый живет.

«Храброе сердце»

Воздух Пибеллау сегодня искрится такой чистотой и прозрачностью, что я отчетливо вижу паутинки морщин на лице Тафари, хотя он от меня больше чем в полутораста метрах. Он со своим кланом возле глобального босса, вот только «возле» – довольно относительно: на том же гексагоне, но вне зоны видимости и, как следствие, агро-радиуса босса, неторопливо ползущего параллельным курсом в поисках добычи.

Поведение червя говорит о его полной неразумности. Заложенные то ли создателем, то ли некими программистами Испытания поведенческие модели монстра вписываются в две функции: атаковать все живое и пожирать; если атаковать некого, двигаться дальше.

В полноценном бою я червя не видел, так что не исключаю, что мною раскрыты не все его атакующие способности. Из знакомого мне: «потение» лавой, удары щупальцами и шипами, пожирание. Учитывая, что длина его щупалец не больше половины корпуса, а сам червь неповоротлив, тактикой клана Тафари может стать прямая атака сзади с постоянным смещением, чтобы сохранять ту же позицию.

И все-таки… Ведь Тафари собирался ждать Джуму? Но, тем не менее, он здесь. Значит, саудит решил не ввязываться в бой с Дила’Агой, рассудив, что синица в руках надежнее. Тем временем силы босса растут ежечасно, и, видимо, нигериец решил рискнуть сам, пока еще есть гипотетический шанс сорвать джек-пот.

Мне удается насчитать шестнадцать человек, учитывая Тафари, и больше сотни военных юнитов. Выглядят они как шестилапые черепахи с хищной рептилоидной мордой, нависшими надбровными костяными наростами и широкой зубастой пастью, а передвигаются так шустро, что кажется, вообще не могут стоять на месте: суетятся, бегают кругами, рисуют восьмерки, – напоминая тараканов, мечущихся по кухне общежития, где внезапно включили свет.

Дила’Ага тем временем, что-то почуяв, резко останавливается и поднимает голову.

До меня доносятся отрывистые команды лидера клана, и люди Тафари начинают распределяться по позициям. Двойки и тройки рассеиваются по большой дуге, чтобы в конечном итоге оказаться у хвоста червя.

Выдвигаюсь и я с юнитом. Тираннозавр надежно прикрыт моей скрывающей из видимости способностью. Мы сохраняем дистанцию до Тафари, держась на пределе зоны видимости, чтобы звук шагов Рекса нас не демаскировал. Нет смысла ввязываться в бой, особенно будучи случайно зацепленным какой-нибудь массовой боевой способностью босса, которая нас раскроет.

Внезапно весь клан нигерийца резко встает на месте, вперед выдвигается один воин и что-то выкрикивает. Над червем формируется иссиня-черное облако и тут же проливается на монстра градом морозных осколков. Монстр с хрустом киношных спецэффектов застывает, над ним появляется иконка дебафа «Заморозка» с десятисекундным таймером обратного отсчета. В одно мгновение все силы ближнего боя атакующих оживляются и вгрызаются в хвостовую часть червя.

Клан успевает выпилить почти семь процентов здоровья, когда Тафари командуют отход. «Заморозка» заканчивает действие, и в ту же секунду червь выстреливает щупальцами в спины поздно среагировавших на команду отступления. Вскрикнув от боли, два неудачника падают, щупальца обвивают их и быстро втягиваются назад, поднося добычу к пасти.

Поглотить их червь не успевает. Следует выход очередного испытуемого с контролирующей способностью, на этот раз ментальной. Это проходит. Щупальца безвольно опадают, освобождая бойцов, – монстр снова обездвижен. Однако в этот раз таймер начинает отсчет с восьми секунд. Очередной выверт механики? В сознании всплывает словечко из игрового сленга: «диминишинг»[11].

Успеваю подумать, что Тафари везет. По глобальному боссу прошло два подряд контролирующих таланта, и третий может не сработать.

К исходу восьмой секунды нигериец командует отход всем, кроме военных юнитов. «Черепахи» остаются вдоль всего туловища босса, встав на дыбы и нанося урон передними лапами с полуметровыми когтями.

Люди бегают позади босса, оставаясь вне радиуса действия щупалец и расстреливая его издалека всем, что позволяет наносить урон с дистанции. Поначалу кажущееся хаотичным движение при долгом наблюдении становится упорядоченным: они держат дистанцию, подбегая на расстояние выстрела, и, даже стреляя, продолжают движение, чтобы не попасть под радиус действия абилок босса.

Червь начинает «потеть» лавой, и индикаторы здоровья «черепах» резко ползут вниз. Они карабкаются по боку босса наверх, стараясь зацепиться и закрепиться на нем так, чтобы не соприкасаться с огненной лужей под ногами, но не могут учесть, что лава теперь течет и сверху.

Червь раз за разом выстреливает щупальцами и неизменно успешно ловит панически спрыгивающих с него «черепах», или достает кого-то из потерявших чувство дистанции людей, снимая им большую часть очков здоровья.

Ни одна из следующих попыток «законтролить» босса не удается, и тогда Тафари вступает в дело сам. Он громогласно кричит:

– Сила и вдохновение!

Силуэты всех его вассалов и военных юнитов окутываются белесо-серебристой дымкой, у них моментально восстанавливается запас жизни. Иконка бафа показывает, что все характеристики выросли на пятьдесят процентов! Невероятно крутой талант у Тафари!

По-видимому, также обнуляются и откаты способностей, потому что в дело снова вступает вассал с талантом заморозки. Чтобы избежать осечки, к червю приближаются еще четверо испытуемых с контролирующими способностями.

Снова облако, снова град, но в этот раз талант не срабатывает. Тут же в дело вступает менталист, но и у него ничего не получается. Следующий «контрольщик» не успевает…

Взрывной урон добивает первую четверть жизни монстра, и это меняет его стиль боя. Червь втягивает щупальца, прижимает шипы и гнется дугой, после чего ныряет в землю, с нарастающим гулом пробуривая тоннель вглубь, и в считанные биения сердца полностью оказывается скрытым под поверхностью. Вибрация и гул утихают, в мертвой тишине слышны лишь отрывистые команды Тафари и стоны раненых.

В это мгновение успеваю подметить, что военных юнитов у Тафари, кроме его личного носорога, не осталось. Ни одной живой «черепахи» на поле боя.

Бум! Поверхность земли расходится концентрическими волнами, и я отступаю далеко назад, боясь попасть под их действие. Каждая волна снимает со всего клана Тафари по десять процентов жизни, а завершающая – шестая – парализует всех, кто попал в радиус.

Дальше происходит сразу несколько событий. С противоположной от меня стороны поля боя на краю тумана войны появляются многочисленные темные точки. Они приближаются, и я уже могу разглядеть, что это люди Джумы вместе с армией шипастых многоногих «тараканов». Значит, саудит сам решил сработать по тому плану, что против него придумал Тафари? Испытание близится к развязке.

Соратники араба движутся по дуге, огибая босса, и целенаправленно тянутся к застывшим воинам нигерийца. В то же время Дила’Ага выныривает из-под земли и падает всей тушей на ближайшую кучку вассалов Тафари, одновременно активно работая жвалами и заглатывая одно тело за другим. Не нужно быть предсказателем или осьминогом Паулем, чтобы понять, что Тафари конец.

То, до чего не дотянулся червь, накрывает волнами «тараканов», включая самого нигерийца верхом на носороге. Бойцы Джумы не обращают внимания на беснующегося монстра, сосредоточившись на конкурентах. Едва те отмирают после парализующих волн вибрации и дрожи земли, созданных червем, их снова морозит.

– Пришел и наш черед, Рекс! – говорю я тираннозавру и направляю его в атаку на клан Джумы. – Всмятку!

Для стороннего наблюдателя явление динозавра показалось бы сотворением из воздуха. Выйдя за границы действия «Теневого покрова», Рекс вносит еще больше шума, хаоса и неразберихи в происходящее.

Небо быстро темнеет, заволоченное тучами. Первые капли дождя испаряются, не успевая достигнуть спины Дила’Аги. Он на секунду замирает, словно прислушиваясь к чему-то, а потом задраивает кратеры на теле. С небосвода раздаются раскаты грома.

Я начинаю двигаться, медленно обходя поле боя с другой стороны от червя, где нет никого из людей.

Часть «тараканов» Джумы самопроизвольно агрится на червя, и тот только рад новой пище. Рекс давит трех попавших ему под лапы воинов саудита, давая спасительное время Тафари. Очнувшийся от паралича нигериец легко отмахивается сразу от двух атакующих, снося одному из них голову вместе со шлемом, сурово выкрикивает ряд команд, приказывая бойцам рассредоточиться, а «контрольщикам» ответить вероломным врагам. Те, у кого способность не на откате, выполняют приказ одновременно, и большинство бойцов обоих кланов оказывается временно выведенным из боя.

Верхом на химерах Джума и его личная гвардия, избежавшие «стана», несутся к застывшему Тафари и успевают его атаковать за пару секунд до истечения дебафа обездвиженности. Но даже вшестером убить его они не успевают. Тафари, едва получив подвижность, натравливает своего носорога на ближайшего к нему Кена, а сам подрубает ноги одному «гвардейцу» Джумы. Другой в это время истошно орет, пережевываемый Рексом. Сам Джума вскидывает свой длинный клинок и громко кричит, активируя какую-то способность лидера клана, – все вокруг него в пятиметровом радиусе будто попадает в стакан с киселем, время в зоне действия способности растягивается, а сам саудит продолжает двигаться с прежней скоростью. Это хорошо видно со стороны: мерцающие границы «стакана», замедленные фигуры Тафари и Рекса и замахивающийся клинком Джума внутри.

Это последнее, что я вижу, потому что добираюсь до червя, заглатывающего очередную жертву, и его огромное тело перекрывает мне обзор на ту сторону, где все остальные.

Внезапно начинается такой яростный ливень, какой можно увидеть только на Пибеллау: огромные тяжелые капли заливают все, пришибая огонь и снижая температуру лавовых луж.

Индикатор здоровья монстра почти ополовинен, и станет ли Джума его добивать после победы над Тафари – вопрос. Все вокруг скрывается в тумане и густых клубах пара. В видимом пространстве мелькает парящий бок червя, ощетинившийся шипами. Памятуя о том, где его уязвимое место, я двигаюсь вдоль туловища, перепрыгивая через застывающие лавовые лужи. Я все еще в «Незаметности», но она спадет, стоит мне нанести урон.

Примериваюсь, чтобы кинуться в атаку, когда происходит что-то совсем невероятное! По всей длине червя пробегают волны, он бьется в припадке, извивается и крутится на месте, растягиваясь и сокращаясь, и меня откидывает на тридцать метров в сторону, снимая три четверти жизни. Ощущение, словно в меня врезался забитый под завязку грузовик. Стиснув зубы, пытаюсь не заорать.

Первым делом возвращаю слетевшую «Незаметность», пока меня не обнаружили. Потом пытаюсь рассмотреть повреждения и вижу, что из пробитой экипировки торчит осколок ребра. Меня рефлекторно выворачивает, но изливаться нечему: желудок пуст уже недели две. Ресурсов на покупку уровня и последующую регенерацию у меня нет, и все, что остается, так это ждать хотя бы частичного восстановления, иначе нормально передвигаться я не смогу.

Пока я отлеживаюсь, а два клана рубят друг друга в капусту, Дила’Ага сворачивается в клубок и начинает кататься, давя и снося все вокруг. В момент, когда многотонная туша катится в мою сторону, я понимаю, что не успеваю убежать. Бросаю взгляд на Джуму, активировавшего свой пузырь неуязвимости, на отступающего и скалящегося кровавой улыбкой сквозь дыру в шлеме все еще живого Тафари, и переношусь «Коварной тенью» за его спину. Успеваю, уже чувствуя надвигающийся поток воздуха от катящейся громады, и вижу перед собой острие клинка, вылезшее из спины нигерийца.

Сознание фиксирует изменения в рейтинге: Тафари убит, но не развоплощен. Он теряет все свои территории и клан. Строчка за строчкой окончательно сереют ники его бывших вассалов – червь и бойцы Джумы продолжают резню.

Босс тем временем прекращает дискотеку, и его нижний брейк сменяется призывом. О том, что это именно призыв, говорит возникшее у всех непреодолимое желание подойти к нему поближе и дать себя поглотить, слившись воедино с величайшим и единственно всемогущим Богом.

Дила’Ага манит, призывает, и через какое-то время у его огромной, качающейся головы собирается вся живность гексагона: стаи свистаков, семьи кирпи, налетевшие пачки крекников, а поверхность земли вокруг покрывает колышущееся одеяло сарасуров.

Наблюдаю за всем этим со стороны. Не знаю, что меня спасает: то ли второй уровень таланта незаметности скрывает от подчинения разума, то ли мой верный друг, но я не поддаюсь призыву этого жалкого ничтожества. Безусловно, я уловил его примитивные сигналы призыва и заявления о божественности его происхождения, но для меня он не более чем червяк-переросток с неправильным обменом веществ и чрезмерно высокой температурой тела.

– Убей! – шепчет голос. – Убей!

Чужеродный язык шелестит в моей голове, заставляя кровь вскипеть, но я лишь презрительно ухмыляюсь. Порезвись пока, тварь, а мне нужно восстановиться. Мне даже доставляет удовольствие наблюдать за тем, как мои враги – люди и твари – убивают друг друга, копошась в грязи и на последнем издыхании стараясь прикончить ближнего.

Сам «Бог» жадно глотает всех, кто ближе, хватая щупальцами и жвалами запихивая в глотку. На моих глазах один из бойцов Джумы восторженно кричит, воздавая хвалу «божеству», пока щупальце тащит его к развоплощению в желудке твари.

К сожалению, в ненасытную утробу босса отправляется всего четыре человека, причем трое из них из клана Джумы, который командует отступление и контроль, и с четвертой попытки одному из его бойцов удается заморозить червя. Клан саудита бежит прочь.

Сейчас или никогда! Я переношусь на спину Дила’Аги, пробегаю ближе к голове и спускаюсь, цепляясь за шипы, вниз. На полпути до земли перекидываюсь через один из торчащих шипов, крепко ухватившись ногами, зависаю вниз головой и наношу удары кинжалами в узкое белеющее место между раскаленным брюхом и панцирем: размеренно, сильно, сосредоточенно, стараясь, чтобы каждый удар проникал глубже, добавляя процент к шансу мгновенного убийства этого мерзкого червяка. Удар за ударом. Без суеты, без спешки. Вонзаю кинжалы под биение сердца. Я словно забиваю гвозди, методично вдалбливая в плоть и кровеносную систему монстра активную токсичную едкую слизь, вырабатываемую биохимической сердцевиной кинжала.

Червь истошно вопит, вызывая острое желание сбежать, ощетинивается шипами и вскрывает кратеры, выплескивая лаву и сходя с ума, но я удерживаюсь, продолжаю бить, не обращая внимания на прожигающие плоть огненные капли, и на девятом ударе сердца делаю то, что должен.

Удача, отворачивавшаяся от меня все Испытание, наконец-то на моей стороне.

Ты нанес критический урон Дила’Аге: 2389.

90 % урона поглощено броней. Эффективный урон: 239.

Проверка на вероятность мгновенного убийства (шанс 8 %).

Испытуемый, проверка пройдена успешно!

Глобальный босс Дила’Ага убит.

По телу червя, скидывая меня на землю, пробегает дрожь. Босс обмякает и с грохотом роняет голову. По инерции туловище заваливается набок и придавливает меня к земле, скрывая из виду. Зажатый между шипами, я безуспешно пытаюсь вылезти, а потом прислушиваюсь – все стихло.

Наступает удивительная тишина: прекратился дождь, умолкли вопли и крики испытуемых, и в этом безмолвии разносится системное уведомление, слышимое на всех гексагонах и видимое каждому испытуемому.

Глобальный босс Дила’Ага повержен ликвидатором Филом, человеком 28 уровня!

Испытуемый Фил получает:

– 300000 единиц ресурсов сущности;

– легендарный артефакт «Подавитель»;

– свисток призыва;

– дополнительная жизнь каждому члену его клана!

Труп босса исчезает. Я вижу, что капли дождя зависли в воздухе, а бойцы Джумы замерли в движении. Вижу, как счетчик моих ресурсов сущности накручивает триста тысяч единиц, а в панели интерфейса появляется две новых кнопки, переливающиеся золотом: «Подавитель» и «Свисток призыва».

Подавитель

Легендарный артефакт вымершей цивилизации разумных, обитавших на Пибеллау. Не имеет материального воплощения.

Внедряется в сознание носителя и генерирует ауру, которая на ментальном уровне подавляет любые классовые таланты врагов.

Радиус действия ауры: 13 метров.

Ухмыляюсь, сразу все понимая. Нет, этот артефакт не поможет убить всех: один все так же в поле не воин. Но зачем убивать всех, если достаточно прикончить одного?

– Спасибо, созерцатели! – искренне благодарю зрителей, испытывая огромное облегчение, ведь с такой аурой я снова в игре.

Вижу какое-то мельтешение на краю поля зрения, перевожу взгляд с текста и замечаю три шарика: два красных и золотой. Они нетерпеливо подпрыгивают передо мной, требуя внимания.

«Взрываю» сначала первый красный и получаю сообщение системы:

Задействована пауза в Испытании.

Это скрытый бонус для великого героя, одолевшего Дила’Агу, грозу и ужас этой волны испытуемых.

Необъявленное свойство глобального босса: нельзя закончить Испытание, пока он жив.

Срок действия паузы: 1 час по времяисчислению Пибеллау или до отмены, или до любого нанесенного врагу урона.

Мои губы растягиваются в улыбке. Можно не спешить и спокойно разобрать все полученные ништяки. Как бы я ни стремился уйти от Игры, что может быть приятнее разбора лута после убийства самого-пресамого главного босса?

Дотрагиваюсь до второго красного шарика.

Герой! В твоем клане нет вассалов. Желаешь выбрать тех, кому ты подаришь еще один шанс, среди тех, кого потерял в предыдущих жизнях?

Перерождение доступно для следующих развоплощённых испытуемых: Йована, Ола, Картер, Ману, Эдди, Бьорн.

Летиция в списке отсутствует, так как она еще жива и продолжает оставаться вассалом Джумы. Помечаю всех в списке, и моя улыбка становится еще шире. С вассалами все упростится еще больше!

Ты сделал выбор, герой. Желаешь отменить действие паузы Испытания для своих вассалов?

О, да! Замечаю застывшие вокруг меня фигуры вассалов. Их глаза прикрыты: они уже возродились, но пока подвержены действию паузы.

Но прежде я гляну последний шар. Золотой – значит, достижение. Но что оно даст? Касаюсь шара пальцем, и он растекается в системный текст.

Герой! Достижение «Гроза великанов» открыто!

Ты – первый и последний в этой волне, одолевший глобального босса.

Ты получаешь: +100 % к урону, наносимому по другим испытуемым.

Скольжу взглядом по новой иконке: «Свисток призыва». Фокусируюсь на переливающейся кнопке, уже догадываясь о ее функции.

Свисток призыва

Одноразовый артефакт.

Призывает копию глобального босса Дила’Аги на сторону призвавшего.

Когда призывать, как не сейчас? Не прямо сейчас, конечно, но сразу по окончании паузы. Прикидываю, как поступить с горой полученных ресурсов, раздумываю над тем, стоит ли ее делить между всеми, и выбираю почти золотую середину. Разумнее будет иметь в подчинении сильных вассалов, способных не дать сбежать Джуме, а не смазку для клинков.

Один за другим я повышаю себе уровни и чуть больше половины от полученного трачу на покупку семидесятого.

Восемьдесят четыре очка характеристик распределяю между «Силой» и «Выносливостью». Ничего больше мне сейчас не нужно – только урон, который становится таким огромным, что каждый удар может убить любого вассала Джумы, и больше очков жизни, чтобы застраховаться от случайностей. «Подавитель» защитит от эффектов контроля и не даст тому же Джуме активировать неуязвимость, если она, конечно, успеет восстановиться после отката.

На все про все у меня уходит чуть меньше получаса. Непростое это дело: разом поднять сорок два уровня, раскидать плюсы к характеристикам и изучить пять новых классовых талантов. После полусотенного уровня новых талантов не выдается, лишь улучшаются те, что есть.

Надо срочно снимать паузу с вассалов – им ведь еще объяснять, что к чему и текущий расклад.

Перевожу взгляд на маячащее окно с текстом отмены паузы для сокланов и фокусируюсь на «Да». Одновременно раздается коллективный шумный вздох едва не потонувших в бездне неудачников и их потрясённые восклицания.

Глупые забавные ничтожества, но ничтожества свои… Поймав себя на этой мысли, снимаю кинжал – во избежание. Перевожу взгляд с одного лица на другое, и к горлу подкатывает ком. После череды сплошных неудач, потерь, желания сдаться и плюнуть на всё – я выжил и не просто выжил, но и смог переломить ход Испытания, которое практически на сто процентов было выиграно Джумой. Сглатываю и улыбаюсь, распахивая объятья друзьям.

Первым в себя приходит кантри-музыкант. Делает два шага ко мне и влепляет затрещину.

Получен урон: 47 (удар ладонью Картера).

Хочешь применить наказание и активировать таймер развоплощения вассала?

– Чертов ублюдок! – грязно ругается Картер. – Ты убил меня! За что?

Хорошо, что я успел снять кинжал. Открываю рот, но не успеваю ему ответить, потому что начинается светопреставление: на меня набрасываются все, погружая в кучу одетых в гражданское соклановцев. Мне с трудом удается удержаться на ногах.

– Босс! Ты смог! – вопит Эдди, выбивая из меня дух ударами по спине. – Боже всемогущий, у тебя семидесятый уровень! Охренеть!

Ману просто хохочет в сторонке, потом, оглянувшись, видит замершие в нелепых позах фигуры вассалов Джумы и восторженно качает головой:

– Пресвятая Дева Мария! Сукин ты сын, Фил! Ты это сделал?! Как? Что случилось?

– Ю-ху! – незамысловато восклицает Ола и, пританцовывая, лезет целоваться, оттопырив свои губищи.

Внутренне содрогаюсь, но его отпихивает Йована – виснет на мне, запрыгнув и обхватив руками и ногами. Под ее поцелуями я на время теряю концентрацию, а друзья обмениваются впечатлениями от перерождения после развоплощения. За плечом Йованы замечаю удивленного Майка, осматривающего свое тело и пожимающего плечами.

– Только что горел в лесу, а сейчас уже нет! – бормочет он. – Что произошло?

– А ты еще кто такой, твою мать? – удивляется Ману. – Эй, парнишка, ты откуда взялся? Фил, он наш?

– А где Лети? – крутит башкой Эдди. – И где динозавры? Рекс, Танк, Крок, Спин?

– Рекс оставался последним и полег только что. Видели бы вы, как он дрался!

– А Летиция?

– Лети? Она теперь с Джумой.

Эдди мрачнеет лицом, и Ману кладет ему руку на плечо.

– Ее можно понять, – говорит он.

– Можно, – соглашаюсь я с ним. – Так, ладно! Вместо Лети с нами теперь Майк Хаген, он же Бьорн. Быстро знакомьтесь, ребята, с ним и Картером, я вам о нем рассказывал, и слушайте меня…

Друзья обмениваются рукопожатиями, после чего я быстро ввожу их в курс дела, пересказывая события последних дней с момента гибели Картера – чтобы и ему, и погибшей потом первой Йоване было все понятно.

В свою очередь, выясняю, что субъективно время между окончательной смертью и перерождением для них длилось несколько секунд. Предполагаю, что деятельность их сознания была просто прекращена с развоплощением и восстановлена только сейчас.

– Сколько до конца паузы? – деловито вопрошает Картер, на удивление легко воспринявший всю информацию. – Успеваем новые таланты изучить?

– Да, еще почти полчаса. Сейчас распределю ресурсы. У меня почти полторы сотни тысяч. Ола, хватит же каждому купить двадцать пятый? Единственное, Майку только до двадцатого хватит, если я все верно прикинул.

Камерунец с пару секунд думает и кивает. Скидываю каждому по двадцать с чем-то тысяч единиц, а потом наблюдаю, как растут их уровни.

– Оставьте запас на повышение. Мало ли… Мы еще не выиграли, но до победы рукой подать. Просто надо разобраться с Джумой, – я показываю ребятам на убегающую фигуру саудита, застывшую в сотне метров от нас. – Убьем его – фактически, победим в Испытании. Ему сейчас принадлежат все, кроме одного, гексагоны. И вы знаете, что случится, если он захватит последний?

– Цель каждого кандидата Испытания: захватить все гексагоны Пибеллау, – зачитывает отрывок из свода правил Йована. – Захватит последний – победит.

– Вот именно. Если Джума сейчас добежит до своей базы, а оттуда телепортируется, нам его уже не догнать. Мы просто не успеем достичь моего гексагона, чтобы защитить его.

– Значит, любым способом мы должны остановить Джуму, не дав ему сбежать! – рычит Картер. – А потом разберемся с остальными!

– Да, Картер. Только так. Но все же ты не видишь очевидного, – я улыбаюсь. – Подумай сам…

– Что? – пучит глаза седовласый кантри-музыкант.

Роскошная улыбка Олы сверкает так сильно, что ее сияние конкурирует с обоими солнцами Пибеллау. Йована победно вскидывает руки и визжит, Эдди дает пять Мануэлю, а Майк Хаген бурчит себе под нос:

– Если у него все гексагоны, кроме одного, а этот один – у нас, то если мы убьем Джуму…

– Тогда победим в Испытании! – кричит Картер и ревет что-то нецензурное, потрясая кулаками.

Жду, пока все успокоятся. Друзья взбудоражены, и я их понимаю очень хорошо. Когда они погибали окончательной смертью, а это случилось для них несколько минут назад, никакими шансами на победу и не пахло. Картер видел, что еще немного и нас с ним снесет армия Нагаша. Йована умирала, уже зная, что преимущество Тафари и Джумы подавляющее. Эдди, Ола и Ману погибли совсем без надежды, зажатые между ночными элитниками и ударившим в спину кланом Джумы. Майк… Когда я встретил Майка, даже Илинди не поставила бы на нас.

– Значит, дело за малым? – спрашивает меня Ману.

– Да. Не буду старой бабкой, крестящейся при любом шорохе, но давайте не станем исключать никаких неожиданностей. За нами наблюдают миллиарды созерцателей, и шут его знает, что взбредет в их инопланетные головы. Ради дополнительного зрелища они могут и Джуме какой-нибудь бонус подкинуть, если уже не сделали этого.

– Командуй, босс, – скалится Картер, почесывая пузо. – Как будем бить саудита?

– Бить буду я и Дила’Ага, которого я призову.

– И тем не менее… – не успокаивается американец, и я вынужден его перебить.

– И тем не менее ваша основная задача – не умереть! Не знаю, как ваш окончательный вылет повлияет на это, засчитают ли вам победу. Я в этих правилах уже совсем запутался: с моей смертью клан распался, и не верни я вас в Испытание…

– Будь что будет, Фил, – кивает Ману. – Как говорят у нас в Колумбии…

– Не сейчас, Мануэль, – я кладу руку ему на плечо. – Времени в обрез. Займитесь прокачкой.

Следующие минут десять я слышу удивленные и восхищенные выкрики друзей, обретающих новые таланты. Майк предсказуемо получает класс воина, как у Картера и Ману.

– У меня появился замедляющий выстрел! – радуется Йована. – Только стрелять не из чего…

Бью себя по лбу ладонью, снимаю рюкзак и вытряхиваю содержимое на землю.

– А вот и есть! Разбирайте комплекты и оружие.

В который раз возношу хвалу нашей предусмотрительности: запасенные в свое время десятки комплектов новой экипировки снова пригождаются, причем в самый нужный момент.

– Народ, послушайте. Я еще раз повторяю: ваша основная задача – не погибнуть. Бойцы Джумы равны вам по уровням, а «гвардейцы» даже превосходят! Не лезьте на рожон, если они кинутся помогать своему лидеру! Наша главная ударная сила сейчас – это глобальный босс. Он такой большой, что ему Рекс на один зуб, понятно?

– Э… – тянет Ола. – А как он выглядит?

– Представь себе дождевого червя длиной в семьдесят метров. Добавь ему на морду щупалец, покрой спину броней и огромными шипами размером с автобус и заполни брюхо раскаленной лавой, которой он плещет из отверстий по всему телу… Представил?

– Не могу себе такое представить, – качает головой камерунец.

– Не знаю, каким надо было быть читером, чтобы уложить такую тварь, – говорит до того молчавший Майк Хаген. – Но я рад, что все обернулось так, Фил. И еще рад, что ты вернул своих… товарищей. Правда, я совсем не верил, что у такого человека, как ты, могут быть друзья…

Остальные непонимающе переводят взгляды с него на меня.

– Когда я его встретил, я был под действием того кинжала, что перестраивает мышление. Помнишь его, Йована?

– Еще бы, – кивает она. – Мне пришлось прострелить тебе руку, чтобы ты сдержал слово и не прикончил Зака…

После нескольких секунд ошарашенного молчания и активного переваривания информации народ взрывается, но громче всех слышится яростный поток нецензурной брани Олы, где вперемешку с французскими крылатыми фразами, дедовскими поговорками и всем известным английским матерком упоминается как сам израильтянин Зак, так и сербская недрогнувшая рука Йованы, спустившая тетиву.

Осознавшая это девушка, потупив взгляд и покраснев, произносит:

– Я не знала, к чему это приведет.

Обнимаю ее, похлопав по спине, а потом успокаиваю разбушевавшегося Олу, положив ему руку на грудь:

– Она все сделала правильно.

– Фил сохранил честь, Ола! – ревет Мануэль. – Что может быть важнее ненарушенного слова мужчины?

– Ничего, – одномоментно отвечают на риторический вопрос Эдди и Картер, а следом американец спрашивает: – А о чем речь, черт подери, мне объяснит кто-нибудь?

– Обязательно, Картер. Как только разгромим этих ребят, – я обвожу руками поле боя.

Когда все заканчивают с экипировкой и разбором оружия, а детали тактики боя проговорены, до конца паузы остается меньше пяти минут. Ребята встают так, чтобы перекрыть Джуме все пути к отступлению. Их задача проста: выжить самим и не дать убежать саудиту.

Кроме нас на поле осталось тринадцать бойцов из клана Джумы, включая его самого и несколько недобитых бывших вассалов Тафари, застывших в момент отступления. На вторых мне плевать, а вот первые, надеюсь, не успеют помочь лидеру.

Я в нетерпении целую оба кинжала в руках – кровь бурлит, а переполняющая сила требует выхода.

– Ну что, ничтожества! Все готовы? – спрашиваю своих вассалов за несколько секунд до окончания паузы.

Толстяк Картер дважды бьет себя кулаком в грудь, остальные вразнобой что-то отвечают.

– Не слышу!

Замечаю, как Йована одними губами произносит «кинжал», остальные понимающе кивают, а потом хором кричат:

– Готовы!

– Так-то лучше! Надеть шлемы!

Внимательно изучаю своих вассалов. Сейчас они выглядят не такими нелепыми: высокоуровневые, затянутые в экипировку и с оружием в руках. Отлично.

– Вот теперь поехали! – кричу в предвкушении и азарте, надеваю шлем и активирую «Свисток призыва».

Из лопнувшей ткани реальности вываливается червяк размером с микроавтобус – на порядок уменьшенная копия Дила’Аги. Скептически хмыкнув: мал червячок, зато восьмидесятого уровня! – я натравливаю его на Джуму, а потом и сам восторженно ору «Ошеломление!» и вгрызаюсь в спину замершего лидера рейтинга.

Где-то на периферии сознания отпечатываются произнесенные мгновением раньше слова несуразного африканца:

– Семьдесят метров? Да здесь и шести нет!

…А через несколько секунд все заканчивается. Я даже не успеваю дочитать победные логи, как весь мир останавливается, будто на этот раз вместо «паузы» нажали «стоп». Все гаснет, меркнет, мое сердце прекращает биться, и когда я открываю глаза, судорожно втягивая воздух, рядом со мной нет никого из друзей, никого из врагов, и только три уже подзабытые фигуры трёхметрового демонического Хфора, роа Илинди и олигарха Виницкого стоят передо мной.

В моих руках нет оружия, а одет я в огромные пляжные шорты ниже колен и безразмерную футболку. Все закончилось?

Вскрикнув, я хватаюсь за голову, чувствуя как мои мысли и воспоминания втискиваются, пытаясь найти место в сознании настоящего Филиппа Панфилова.

А потом и я сам становлюсь настоящим Филиппом Панфиловым, «вспоминая» все, что произошло со мной на Земле во время Испытания: предательство Кира Кириченко, покушение Панченко, избавление от проклятия, поездку в Америку, Майами, Лас-Вегас, еще одно знакомство с Майком, побег, похищение и выем.

Я – настоящий Фил – проношусь сквозь все время на Пибеллау. Появление, смерть от напалма Крекника, мой первый гексагон, велоцирапторы и дилофозавры, встреча с Картером и смерть уже от его рук, достижение и способность «Слияние», встреча с Йованой и подаренный ею кинжал, инстанс, новый гексагон, Рекс, победа на Картером, союз с Йованой, Танк, договор с Заком, аномалии, туманники, битва с Нагашем и неожиданное появление Картера, которого я убиваю по команде некроманта, Ола, Крок, бой Нагаша против сильного духом Страйкера и встреча с Ману, Эдди и Лети, особый гекс и окончательная смерть Йованы, которую, оказывается, я люблю… Множественные проникновения на наши гексы, план «Кутузов» и ночной удар клана Джумы нам в спину, смерть всех друзей и предательство Летиции, помощь Кена и мой побег, отчаяние, желание покончить с этим, друзья – Первый и Второй, встреча с Майком, месть Заку, Дила’Ага, снова смерть и финальная битва…

Все это занимает доли секунды, но закрепляется в памяти так крепко, что я уже скучаю по приобретенным друзьям и девушке, которую полюбил.

Виницкий снимает шлем. На его лице усталая улыбка, и он мне подмигивает. Илинди смотрит строго, но в глазах играют чертенята. Хфор делает шаг вперед и протягивает мне руку. Тяну свою в ответ, и ваалфор перехватывает мою под локоть так, как это было принято у древних римлян. Чувствую палящее прикосновение инопланетянина к предплечью, но терплю. Когда он отнимает руку, осознаю нарастающую боль ожога.

Его мысленная речь отдается в моей голове:

– Мои поздравления, человек! На глазах у всех созерцателей и кураторов объявляю тебя чемпионом – победителем четвертой волны испытуемых твоей расы и твоего времени. Ты сохранишь как интерфейс, так и все достижения, полученные с его помощью. Члены твоего клана, остававшиеся твоими вассалами на момент окончания Испытания, сохранят все свои достижения, однако их интерфейс будет деинсталлирован, а память о сопутствующих событиях, связанных с ним, стерта…

– А где они? – спрашиваю вслух.

– Их копии удалены за ненадобностью, – звучит голос Хфора, не слышимый более никому. – Их оригиналы в данный момент вынуты из реальности и подвергаются процедурам деинсталляции интерфейса и частичной зачистки воспоминаний.

– Вы же обещали сохранить им память! – я с трудом сдерживаю гнев. – Йо, Ола, Картер – они что, все забудут Испытание, а вместе с ним и меня?

– Мы умышленно ввели в заблуждение всех испытуемых. В противном случае, инструмент кланов не работал бы так, как нужно.

– А остальные? – спрашиваю я, вспомнив о Кене и Страйкере. – Вы сделали так, будто они и не получали никакого интерфейса? Вернули их в день получения системы?

Мне показалось, или он действительно ухмыльнулся? Конечно, я не вижу лица Хфора под шлемом, но он издал смешок. Почти человеческий смешок.

– Это энергоемкая операция. Проще обнулить им воспоминания и привести тела в исходный вид.

Значит, Зак все-таки был прав… Но оставят ли его при деньгах и новой жене?

– То есть, если носитель заработал с интерфейсом состояние или изменил социальный статус, все останется?

– Достаточно глупых вопросов, чемпион. Твоя озабоченность чужими судьбами и проблемами нерациональна.

Илинди едва заметно качает головой, и я понимаю, что последнюю фразу Хфора услышали все присутствующие. Спрошу потом у Виницкого, раз так.

– Закончим с формальностями, чемпион. Решением Главного куратора Испытания четвертой волны твоей расы и твоего времени определена твоя награда за победу…

Ваалфор держит паузу, но я его не тороплю. Он протягивает руку и раскрывает кулак. На его ладони в мерцании энергетического поля плывет лазурный металлический диск.

– Ты получаешь разовый артефакт Ка-Тунг – возможность единовременно развить любой известный тебе навык до уровня, недоступного ни одной из особей твоей расы за все время ее существования. Возьми его.

Я беру невесомый, отдающий жаром диск, и он исчезает, впитываясь под кожу. От ладони исходит призрачный свет по форме диска, но и он угасает, оставив о себе лишь знание: активировать его я смогу в любой момент, стоит захотеть.

– Используй с умом, чемпион! – говорит Хфор. – Время пребывания в известном тебе мире подходит к концу. Следующая волна испытуемых – последняя для твоего времени.

– А что потом?

– Потом Селекция. Она будет произведена среди всех чемпионов, – отвечает вместо ваалфора Виницкий.

– Селекция? Что это значит?

– Я сам не знаю, Филипп, – просто отвечает олигарх. – Вместе увидим, что они там, у себя в будущем, придумали.

– Хфор?

– Правила Селекции человеческой расы рассматриваются Дро-Рагом, Советом старших. Безусловно, при определении механизмов Селекции будут учтены все особенности вашей расы, а также предложения, выдвинутые вашими ведущими гражданами.

– Минутку… В будущее снова отправится моя копия?

– Нет, человек, – отвечает Хфор. – Участие в Селекции подразумевает взаимодействие с реальным миром. Нельзя одной сущности быть в двух точках одного временного потока. Вижу твой незаданный вопрос, так что отвечу сразу. Пибеллау – искусственно созданный мир, действующий по определенным Главным куратором Испытания правилам.

– Виртуальность?

– Нет. У всего, что там происходит, есть реальное воплощение. Но законы мироздания там собственные. Этот мир, говоря твоим языком, как декорации в театре. В следующей волне декорации будут иными.

– Так что со мной будет?

– Ты будешь развоплощен здесь и воссоздан в абсолютной точности в будущем. Наслаждайся последними днями на Родине и радуйся, что не попал в последнюю волну. Ее победитель такой возможности не получит.

– Вы знали? – спрашиваю я Виницкого и Илинди.

Виницкий кивает и отводит взгляд.

– Лучше бы я вступил в клан Джумы! – в сердцах восклицаю я. – А отказаться можно?

– Нет, – просто отвечает ваалфор и поднимает руку, упреждая новые вопросы. – Достаточно, человек. Отправьте его назад.

– Стойте! – кричу я, вспомнив, что там я связан и еду в фургоне в какой-то бункер в пустыне. – Можете отправить меня в другое место?

– Это возможно, – кивает Хфор, и я чувствую прикосновение его холодного разума к моим мыслям. – Полагаю, домой? Хорошо, ты очнешься в собственном доме.

Я лихорадочно думаю, что забыл спросить, но до меня снова доносится демонический шелест чужих мыслей:

– О тех людях можешь забыть. Они тебя больше не побеспокоят. Ты меня понял? Тогда возвращайся.

И все исчезает. Или исчезаю только я.

Глава 30. Не ради славы

Порой не замечаешь вещи, потому что они слишком малы, а порой не видишь их, поскольку они слишком велики, слишком явны.

Стивен Кинг, «Лангольеры»

Оказавшись дома после встречи с Хфором, чувствую, как медленно, но неумолимо просыпаются жажда и голод, овладевая мыслями и вытесняя из головы все остальное.

Напившись ломящий зубы, но такой вкусной воды, я иду искать еду.

Меня терзает адски сильный, дьявольский голод, знакомый, наверное, каждому – когда просыпаешься посреди ночи и на одних инстинктах шаришься сначала по холодильнику, а потом и по всей кухне, выгребая все, что есть: подмерзший борщ, пачку печенья, сыр с колбасой, подсохшую булочку… Да вообще всё!

Нечто подобное я испытал в ту ночь, когда впервые системно повысил показатель «Силы». Тогда мне было, что есть. Сейчас же дома хоть шаром покати, так как перед отъездом я зачистил холодильник.

Настенные часы показывают начало пятого, и, судя по тому, что я вижу за окном, час предрассветный. Черт, даже картошки нет, а то, как нажарил бы! Мне чудится запах сытных желтых ломтиков с коричневато-золотистой корочкой, и поток слюны мгновенно заполняет рот.

Придется терпеть. От звенящей тишины квартиры накатывает бешеный приступ одиночества, и я включаю телевизор. Бездумно щелкаю пультом, пока не натыкаюсь на какой-то спортивный канал, по которому показывают теннис. В голове что-то щелкает, и я оставляю именно его.

Думаю выйти и пройтись по улице в поисках какого-нибудь круглосуточного магазина и роюсь по полкам в поисках денег. Все, что было при мне, осталось в Лас-Вегасе. Может, позвонить Кире? Или Славке?

Позвонить… Как? Смартфон остался в отеле Лас-Вегаса, а стационарного телефона в квартире нет. Может, просто лечь спать? Нет, я так точно не усну. Нагряну-ка я к родителям! У мамы наверняка есть что-нибудь вкусненькое… А, черт, они же на даче, а пока я туда доберусь, смысл этого пропадет – проще будет в офис сходить.

В голове мелькает мысль заглянуть в булочную неподалеку, кажется, она открывается в семь. Надеюсь, система не очень больно оштрафует меня за использование героических способностей, чтобы украсть буханку черного или пару батонов? При мысли о горячей выпечке скручивает желудок, а рот наполняется слюной.

Разум протестует против такого глупого риска получить на ровном месте штраф системы, а то и бан за поступок с отрицательной социальной значимостью. Инстинкт голода спорит с совестью, и пока они заняты, я уже натягиваю кроссовки, чтобы идти на поиски еды. Хватаюсь за дверную ручку, и в этот момент раздается стук.

От незваных гостей не жду ничего хорошего. Кровь приливает к лицу, прихожу в боевую готовность, чтобы уйти в невидимость и замедлить время, после чего резко открываю дверь. От сердца отлегает: за порогом стоит и улыбается Илинди в облике Насти.

– Привет! Голоден?

Киваю и пропускаю её в дом. Она чмокает меня в щеку. Короткая юбка, легкие белые кроссовки и открывающий живот топ эффектно смотрятся на загорелом теле.

– Подавленные Испытанием чувства голода и жажды дают мощный откат, когда искусственные ограничители сняты, – говорит она и протягивает мне два пакета. – Сыр, ветчина, хлеб, огурцы, помидоры, сахар и растворимый кофе. Извини, ничего другого не было.

Беру пакеты и заглядываю внутрь. Оттуда идет умопомрачительный мясной дух. Нашариваю в пакете колбасу, достаю и с урчанием вгрызаюсь, откусывая вместе с кожурой.

Настя укоризненно смотрит, качает головой и снимает громоздкий туристический рюкзак. Воспользовавшись тем, что её руки освободились, она сжимает меня в объятьях и констатирует факт:

– Ты смог!

– Не могу отрицать очевидное, – жму плечами, улыбаясь. – Но это фигня, а вот есть как хочется…

– Пойдем, я приготовлю бутерброды, салат и сделаю кофе.

– Да я могу и так! – делаю попытку дотянуться зубами до колбасы.

Девушка разжимает объятия, чем я незамедлительно пользуюсь, чтобы откусить еще.

– Фил? – она строго смотрит, приподняв бровь.

С неохотой возвращаю добычу, и мы проходим в кухонный отсек. Настя шуршит пакетами, с грохотом открывает задвижки в поисках ножа, достает тарелки и начинает готовить.

– Расскажи мне об Испытании. Как тебе удалось?

– Вы разве не наблюдали за нами?

– Нам с Виницким была доступна только статистика, судя по которой каждый день Испытания мог стать для тебя последним. Тем неожиданней стала твоя победа! Жаль, ты не видел, как радовался и орал Ник! – улыбается она. – Мы за тебя очень болели!

– Ага, понял. Тогда расскажу все, что пережил, Насть. Дай только поесть, а то у меня уже кишка кишке бьет по башке…

Сожрав, а иного слова и не подобрать, все, что принесла Илинди, я чувствую, как слипаются глаза. За открытыми нараспашку окнами щебечут беззаботные птички, и постепенно просыпается город: пиликают открываемые двери автомобилей, шуршат метлами дворники, заводятся и выезжают со двора жители, – а я слушаю обычный утренний городской мотив, и он кажется мне совсем нереальными. Синдром после Испытания, где все было другим: неземные звуки, краски, запахи…

Заметив мою вялость, Настя использует на мне свою способность исцеления. Сонливость сменяется бодростью и оживлением. Показатели духа, настроения и уверенности накручиваются до ста процентов. Интересный эффект, хлеще любых наркотиков. Впрочем…

– Знаешь, я мог бы и сам, – улыбаюсь девушке. – У меня есть «Регенерация».

Она нетерпеливо кивает, как мальчику, хвалящемуся своей первой поделкой из пластилина, и говорит:

– Я знаю. Но лучше прибереги её, пригодится.

На мой недоуменный взгляд она поясняет:

– У тебя наверняка много незавершенных дел. Спать времени почти не будет.

Я слушаю ее, но практически не слышу. Она опять выбрала не самый скромный образ, и близость будоражащей кровь женщины сводит с ума. С трудом удерживаю взгляд, не опуская его туда, где темнеет соблазнительный вырез, и тем более еще ниже, где поблескивают оголенные задравшейся мини-юбкой бедра.

– …И в это время тебе не вернуться.

Отгоняя низменные мысли, прокручиваю в голове её последние слова, вникаю и задаю вопрос:

– Но почему?

– Хфор же ответил на этот вопрос. В Селекции требуется твое непосредственное участие. Пройдешь ты её или нет – тебе придется провести остаток жизни в их настоящем, то есть в твоем будущем.

– А если пройду?

– Будешь участвовать в Диагностике младших рас.

– А если провалю Селекцию?

– Фил… – вздыхает Илинди. – Я не знаю деталей. Предполагаю, что ты в любом случае останешься жить в будущем. У вас там разработана специальная программа, рассчитанная на таких вынужденных переселенцев из прошлого. Адаптация, социальный пакет, всяческие привилегии…

– О, так у меня и уровень социальной значимости высокий! Моя помощница говорила, что в будущем: чем выше уровень, тем больше привилегий.

– С этим сложнее, – снова вздыхает девушка.

– Что ты имеешь в виду?

– Поймешь сам, – она отводит глаза. – При любом раскладе ты больше не рядовой человек, Фил, и ваши люди там, в двадцать втором веке, это отлично понимают. Каждого из вас там считают потенциальным героем, защитником человечества. Тем более каждый твой шаг в Испытании они наблюдали лично.

– Так, погоди. Они и были созерцателями?

Илинди загадочно улыбается и, прикрыв глаза, кивает:

– Не только они, но и они, да. Вы, чемпионы Испытаний, там – знаменитости.

Она встает, чтобы налить мне еще кофе. Потом, приглядевшись к чему-то надо моей головой, озабоченно констатирует:

– У тебя дебаф сексуальной неудовлетворенности. Помочь его снять?

– Э…

Заметив мои колебания, она прыскает и заразительно смеется. В смущении отвожу глаза и бросаю взгляд на телевизор. В груди сразу что-то щемит – там матч Йованы. Камера как раз крупно показывает её лицо. Она на подаче – хмурая, сосредоточенная, такая же, как в нашу первую встречу. Долго смотрю на нее, понимая, что, увидев, она меня не узнает, но решаюсь все-таки последовать её просьбе – познакомиться и попробовать еще раз, пусть даже у меня мало времени.

Замечаю, как Илинди что-то прошептала. Незримое касание, целительная волна по телу, легкая дрожь. Я перевожу дух – меня отпускает, а иконка дебафа исчезает.

– Так ты в этом смысле? – мои губы растягиваются в улыбке.

– Могла помочь тебе снять напряжение и иначе, но это заняло бы намного больше времени, – она подмигивает и разом становится серьезнее. – А его у нас нет.

– Согласен, – отвечаю, уже приняв решение, что делать дальше.

– Кстати, Хфор остался доволен. Сказал, что в тебе есть потенциал, и Испытание пошло на пользу. Собственно, благодаря ему нам с Ником и удалось кое-что для тебя сделать.

Встав, она уходит в прихожую и возвращается с рюкзаком. Открывает и достает оттуда, выкладывая на стол, мои вещи: паспорт, смартфон, ноутбук, бумажник…

– Ох, черт! Цэрэушники!

– Не парься, – говорит Настя. – Хфор что-то подкрутил в памяти всех, кто проявлял нежелательную заинтересованность к тебе в тот же момент, как ты одержал победу в Испытании. Теперь ты им неинтересен. Где надо поставили отметку о выезде с территории США, так что ты можешь смело доживать оставшиеся дни здесь, ничего не опасаясь.

– Серьезно? И с чего такая благотворительность? И как он это сделал? – я встаю, чтобы перебрать вновь обретенные вещи. Больше всего меня радует паспорт. – Зачем ему это?

– Филипп, ты понимаешь, сколько ресурсов вложено в отбор? Сколько народу получило интерфейс в твоей волне, сколько из них дошло до Испытания? Сколько было выемов? И все, чтобы потом какие-нибудь особо ретивые местные спецслужбы превратили тебя в овощ? Ко всему, ты теперь звезда среди созерцателей и не только среди людей. Старшие расы тоже любят развлекаться, что бы мы о них там не думали.

Она чихает, смешно сморщив носик. Удивительно – с её-то способностями.

– Будь здорова!

– Спасибо. Чертова аллергия! Включаю «Исцеление» по откату, и все равно достает ваша местная пыль и нечистый воздух. Ладно, давай рассказывай мне все, что с тобой там произошло, и я тебя оставлю. Попробуем учесть твой опыт и лучше подготовить наших кандидатов к финальной волне.

По телевизору показывают, как Йована проигрывает, злится, и мне хочется поскорее выпроводить роа и заняться делами. Отстраняюсь, сажусь на стул, делаю глоток кофе и начинаю рассказ:

– Итак, я появился на поле Испытания в одних рваных джинсах и некоторое время изучал правила…

– Это можно пропустить, – перебивает Настя.

– И все же это важно. Потому что сразу после этого я понял, что мне нужны ресурсы и полез в овраг. Там сидел локальный босс Крекень, и он меня сразу убил…

* * *

Моя сестра Кира всегда смеялась над тем, чем увлекалась мама на тему эзотерики, экстрасенсов и прочей мистической чепухи. Однажды, узнав, что та даже ходила к какой-то бабке-прорицательнице спросить, выйдет ли дочь замуж, вообще психанула и жестко отругала. Случилось это у меня на глазах, и Кирина нелюбовь к всевозможному, как она это называет, мракобесию далее только укреплялась.

Так что я решил не наводить мути о своих способностях и рассказать все, как есть. Серьезно. Тем более после её крайне гневного и разъярённого монолога по телефону. Я позвонил ей на следующий день, но успел только поприветствовать, а дальше лишь слушал и периодически отводил трубку подальше от уха, чтобы не оглохнуть.

Её версии происхождения поступивших на офшорный счет миллионов были одна другой круче, но, что удивительно, недалеки от истины. Я действительно связался с бандитами – читай экстремистами. Я и правда ввязался в аферу – читай в Испытание и все сопутствующее, и за моей головой действительно была объявлена охота. Знала бы она, что здесь еще замешаны игры со временем и инопланетяне, и вызвала бы бригаду санитаров психиатрической больницы.

В общем, мы договорились, что к следующим выходным она за мной заедет, мы проведаем родителей на даче, и я ей все расскажу. Она настаивала на немедленной встрече, чтобы я объяснился, но здесь я уперся. Эта неделя нужна была мне в полной изоляции, чтобы довести до ума все задуманное и максимально подготовиться.

Отрывался только на регулярные звонки Славе и Веронике, чтобы скорее морально, чем делами поддержать их – ребята крайне зашивались в бурно растущем бизнесе, и мне все же пришлось подключиться разок, заехав в офис, чтобы отработать длиннющий список безработных и дать несколько наводок Кеше Димидко по новым сотрудникам и потенциальным подрядчикам.

Генка Хороводов тем временем уже обзавелся двумя дизайнерами-помощниками и назывался не иначе как арт-директор, а Гриша с Мариной возглавили отделы – по разным направлениям. То была уже инициатива Кеши.

Марк Яковлевич совсем оживился, скинул десяток лет и принимал самое деятельное участие во всех делах. Бухгалтерский отдел Розы Львовны тоже разрастался: компания едва поспевала за ростом доходов и объемом договоров, особенно после того, как слухи, запущенные Панченко, окончательно схлынули. И вроде бы не было меня недолго, но столько изменений в офисе, что голова кругом.

Напоследок я изучил всех сотрудников, покрутил вероятности, оценил связи и дал жесткие рекомендации по парочке хороших спецов, которые в будущем могут создать нам проблемы. Димидко с Резниковой попробовали было поспорить, а речь шла именно об их подопечных, но командная аура сделала свое дело. Моему мнению они привыкли доверять.

Неделя после Испытания пролетела как один миг. Я почти не спал, снимая с себя усталость и восстанавливая дух «Регенерацией» (Илинди была права), но все успел. Почти все.

В моем плане осталось самое главное, но я не сомневался, что Кира согласится. Система в этих делах не ошибается.

Сейчас мы с ней на даче у родителей. Папа, мама и племянник после сытного обеда, состоявшего, помимо разных салатов, из наваристых щей и тушеной с мясом капусты, легли прикорнуть, а мы с сестрой уединились в гамаках на участке.

Сестра тащит из сумочки вейп и затягивается, а заметив мой недоуменный взгляд, поясняет:

– Да не смотри ты так! С моей работой хочешь не хочешь – закуришь. Решила хоть так, вреда меньше.

– Да я без претензий, просто как-то неожиданно, сестренка. Ты же всегда была для меня примером.

– А может, мне надоело быть примером? Ты понимаешь, как непросто быть старшей сестрой? Мне мама каждый день звонит, спрашивает, как ты – все еще думает, что ты под моей опекой. – Она грустно улыбается. – Ладно, рассказывай, что у тебя там. Откуда дровишки, и как скоро за мной придут из Интерпола?

– Помнишь тот майский день, когда от меня ушла Яна?

– Помню, конечно, – она кивает и выдыхает густое облако пара.

Пахнет какой-то сладкой выпечкой, и этот теплый аромат, замешиваясь с запахами последнего дня лета, создает удивительное настроение. Я дышу полной грудью, запоминая это мгновение. Пахнет яблоками, цветами, пылью проселочной дороги и хвоей сосны, под которой мы с Кирой расположились.

– Ты заметила, что с того дня я изменился?

– Еще бы, Филя! – восклицает сестра и закашливается, слишком глубоко затянувшись. – Так ты из-за нее?

– Конечно, есть в этом и ее скажем так заслуга. Но началось все чуть раньше. Я расскажу тебе всё, потому что только когда ты безоговорочно мне поверишь, я смогу перейти к главному. Но сначала: легкая демонстрация для убедительности. Смотри на меня.

Кира замирает и роняет вейп, едва не опрокинувшись из гамака, когда я исчезаю.

– Твою мать! – восклицает она так громко, что за изгородью разражается лаем соседская собака. – Фил, ты так не шути, у меня сердце слабое! Ты где?

– Прямо перед тобой. Сейчас не пугайся, я до тебя дотронусь, – касаюсь её гладкой щеки и легко провожу по ней пальцами.

Кира вздрагивает, но не отстраняется. Она кладет ладонь мне на руку и изумленно матерится.

– Сейчас я снова стану видимым. Готова? Смотри прямо перед собой.

Я выхожу из «Скрытности и исчезновения» и не могу сдержать смех: её вытянутое лицо и выпученные глаза, которые она пытается протереть, – редкое зрелище. Обычно она держит себя в руках… если не орет на меня.

– Что за фокусы, братишка? – оправившись от удивления, она снова затягивается паром. – Что за хрень? Ты, мать его, фокусник? Иллюзионист? Ахалай-махалай? Амаяк Акопян?

Когда сестра нервничает, её пробивает на словесный поток. Но слушать и дальше её версии произошедшего времени нет, и я перебиваю:

– Угомонись. Смотри дальше. Сейчас я отойду на несколько шагов, а ты изо всех сил бросишь в меня своим вейпом.

– Э… зачем? – недоумевает Кира. – Он вообще-то денег стоит!

– Затем. Не переживай, ничего плохого с ним не случится. Когда скажу, кидай, только сильно!

Я отхожу на десять шагов, поднимаю руку:

– Кидай на счет «три»! Раз, два, три!

Одновременно она швыряет в меня свой увесистый вейп, а я активирую «Спринт». Время замедляется, и я вижу, что сестра промахнулась, и вейп летит куда-то в сторону. Догоняю его, перехватываю в полете, бегу к сестре, кладу вейп ей под ноги и возвращаюсь на место, где стоял. Деактивирую «Спринт».

Кира сидит и хлопает глазами.

– И что это было? Ты как-то размазался и… А где моя чертова сигарета, Филя?

– Посмотри вниз…

Её челюсть отвисает, когда она видит вейп у себя под ногами. Она берет его в руки, крутит, разглядывая и ища подвох, не находит, машинально затягивается и, склонив голову, о чем-то думает. Хотя понятно, о чем.

– Еще фокусы будут? – помолчав, спрашивает Кира.

– Да, могу показать. Сыграем в «вопрос-ответ»?

– О, вопросов к тебе у меня много накопилось! – удовлетворенно восклицает сестра. – Откуда, черт возьми, взялись все эти миллионы баксов на моем счету? Что ты…

– Стоп! – мне снова приходится её перебить. – Наоборот. Я задаю – ты мне отвечаешь, а я тебе говорю, правду ты сказала или нет. Договорились? Только ты иногда умышленно ври мне. Справишься?

– Не знаю. Врать не краснея в нашей семье – это твоя прерогатива. Ну, давай попробуем. Спрашивай.

– Ты хочешь замуж?

– Нет!

– Неправда, хочешь. В какую страну собираешься в отпуск?

– На Мальдивы.

– Это правда. Одна поедешь?

– С Кириллом, – веет теплом, это полуправда: похоже, с сестрой и племянником поедет кто-то ещё.

– Почти правда. Значит, с Кириллом и кем-то еще?

– Ну-у, – тянет сестра, – это легко догадаться.

– Как зовут твоего молодого человека?

– Андрей, – отвечает она, и у меня мороз по коже.

– Неправда.

– Михаил.

– Ложь.

– Сергей, – сестра краснеет, бледнеет и ерзает на месте.

– И снова врешь.

– Нет у меня никого! – тепло, но не горячо.

– Есть, но, видимо, ваши отношения не настолько близки, как бы тебе хотелось?

– Мне надоело, это фигня какая-то, Филя! – возмущается сестра, не отвечая. – Что там у тебя еще?

Ниточка эмоциональной и сексуальной связи от Киры ведет к некоему Арвидасу, нижестоящему сотруднику того же банка. Изучаю его профиль… Нет, для сестры он не вариант. Безответственный ловелас.

– Кира, поверь мне, Арвидас для тебя не лучший выбор. Помимо тебя, он в близких отношениях с Ольгой Вильской и Натальей Лосевой. Знаешь таких?

– Что?! – Кира разъяренной фурией срывается с гамака, чуть не упав, и хватает меня за плечи. – Что ты несешь? Откуда тебе знать? Если это шутка, то она очень жестокая, Филипп!

– Извини. Я позже, но обещаю, сегодня же, объясню, что это не шутка. Только давай закончим с демонстрацией?

– Не хочу я больше никаких твоих демонстраций! – сдавленно отвечает она и возвращается в гамак.

На меня она больше не смотрит, уставившись в небо, и я, понимая её состояние, не лезу в душу. Она пыхтит вейпом, я ложусь на лужайку рядом. Закусив сладкую травинку, кладу руки под голову и изучаю облака. Так мы лежим минут десять, пока сестра не успокаивается.

– У тебя еще что-то было, – сухо произносит она. – Показывай.

– Это последнее, потом я буду долго говорить. Телефон при тебе? Хорошо. Назови имя близкого знакомого из тех, кого ты можешь сейчас побеспокоить.

– Так… – она листает контакт-лист, перебирая имена. – Так… Ну, вот. Ирина Атанова.

Нахожу такую знакомую в связях Киры, а вместе с этим и её местоположение.

– Твоя подруга Ирина Атанова, одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года рождения. Вы с ней познакомились на конференции финансистов в Стамбуле четыре года назад. Не замужем, детей нет. Работает в финансовой группе «Пирамида». Есть сестра Марина. В данный момент находится в торговом центре «Канарейка». А теперь позвони ей и спроси, где она…

Набирать её номер сестра начала сразу, как я назвал название торгового центра, а вот говорила долго. Это не мужское: «Але, здоров, ты где?» – это целая кошачья церемония с обнюхиванием и мяуканьем ни о чем. Обсудив неизвестных мне поначалу персонажей – так-то я, конечно, ради развлечения посмотрел профили обсуждаемых людей, опровергнув для себя сразу несколько слухов, которыми сестра обменялась с Ириной, – Кира, наконец, перешла к делу. А получив ответ, тихонько попрощалась с подругой и отключилась.

– Она в «Канарейке». Как ты узнал?

– Кстати, Ирина тебе никакая не подруга. Она тебя терпеть не может.

– Я учту, – роняет Кира и безэмоционально повторяет вопрос. – Как. Ты. Узнал.

– Помнишь тот день, когда ушла Яна? Хорошо. В то утро все и началось…

* * *

Поездку к Йоване пришлось отложить. Я позвонил Виницкому, чтобы прояснить сроки, и он ответил, что Испытание последней волны еще не началось и в ближайшие две недели не начнется. Так что как минимум месяц у меня есть – если, конечно, испытуемые не перережут друг друга в первый же день.

А задержка произошла из-за Киры. То, что казалось мне простым и понятным – куда проще, когда есть деньги, имена, поэтапный план развития проектов и её опыт работы с финансами, – оказалось совсем не таким ясным для сестры.

Из своего банка она уволилась, отказавшись от компенсации и подписав бумаги, по которым не уйдет работать к конкурентам в ту же сферу.

Моя история в тот день на даче затянулась, и вечером, оставив Кирюху на даче и попрощавшись с родителями, мы поехали ко мне домой и просидели до утра: я заканчивал свой рассказ, а потом объяснял, чего хочу от Киры.

После моих демонстраций Кира восприняла все фантастические подробности не сказать, что легко, но без скептицизма. Не было ни недоверчивых хмыканий, ни сарказма, и даже во время рассказа о выеме, Хфоре, старших расах и Испытании она лишь охала и хваталась за сердце. Я пообещал познакомить её с Илинди, инопланетным представителем цивилизации роа на Земле, если та согласится, но Кира отказалась.

– Не хочу, – твердо сказала она. – Боюсь.

К финальной точке в рассказе я подошел с тяжелым сердцем, не зная, как объяснить сестре свое будущее исчезновение навсегда. Но она сама обо всем догадалась, с её-то аналитическим умом!

– Значит, Селекция будет в будущем? В двадцать втором веке? С ума сойти, Филя! А потом еще и Диагностика и ты сможешь побывать на другой планете? Увидеть своими глазами?

– Как-то так, да. И я уже повидал Пибеллау, – ответил я, усмехнувшись тому, как равнодушен к этому.

– Черт, да ты самый везучий человек из всех, кого я знаю! А твои способности? Ты понимаешь, что ты уже реализовал мечту всего мужского населения Земли? Ты можешь становиться невидимкой, твою мать!

В ответ на её восторги я не нашел ничего лучшего, кроме как пожать плечами и кивнуть. Сестра хотела сказать еще что-то в том же духе, но её осенила другая мысль.

– Ты вернешься? – тихо и испуганно спросила она.

Я покачал головой. Она отвернулась, но я успел заметить блеснувшие от слез глаза.

– Кира, я не могу отказаться. Да и подумай сама, вот ты бы отказалась? Меня, кроме вас с папой и мамой, по сути, здесь ничего не держит. Семьи своей нет, друзья… Да, появились, но я буду спокоен, зная что они под твоей опекой.

– Я все понимаю, – тихо сказала сестра, повернулась, порывисто взяла меня за голову и поцеловала в лоб.

Прижав к себе, она долго гладила меня по спине, ничего не говоря. Не всхлипывала, но я чувствовал её слезы, которые пропитали мне футболку.

Успокоившись, Кира собралась, взяла себя в руки и в свойственной ей манере перешла к делу, выкинув из головы все лишнее. Я вытащил свои наработки по научным и бизнес-проектам, базой которым послужила моя самая первая презентация для будущих партнеров по «Доброму делу»: геологоразведка, фармацевтика, научные лаборатории, участие в перспективных инновационных технологических проектах, дополненная реальность, спортивное агентство по поиску талантов, собственный спортивный интернат…

Изучив материалы, Кира задала ряд уточняющих вопросов, а потом резюмировала:

– Объем задуманного потрясает, но тебе не кажется, что я сама и один такой проект могу не вытянуть?

– Не сама, Кира, не сама! Вот, смотри. Для спортивного интерната идеальной кандидатурой на роль администратора будет Александр Терещенко из Краснодара. Местом для базы – вот этот заброшенный участок в Ростове, причем я даже учел отношение к будущей спортивной школе городского руководства. Они будут поддерживать. Список самых одаренных по видам спорта прилагается, как и оптимальные кандидатуры детских и юношеских тренеров. По сути, твоей задачей будет договориться с Терещенко, дать ему финансирование и остальное он сделает сам: перетащит тренеров, договорится с родителями, займется строительством базы и интерната.

– Ты понимаешь, сколько на это денег уйдет, Фил? У тебя же не только спортшкола, вон, и лаборатории, и академия творчества, и…

– Это социальные проекты, Кира, и со временем они окупятся. Уже лет через десять ваш первый выпуск футболистов разойдется по крупнейшим клубам Европы. По крайней мере, у каждого из списка есть потенциал стать новым если не Месси, то игроком из лучшей сотни мира. Гарантированно – игроком сборной России.

– С этим понятно, – вздохнула Кира. – Глаза боятся, а руки делают. Справлюсь… наверное.

– Конечно, справишься. По моим прикидкам, в середине двадцатых твоя научная группа разработает эффективное лекарство от рака. Причем без побочных эффектов. Я подробно расписал, что надо будет сделать, чтобы не только заработать на этом, но и сделать лекарство доступным каждому. Вот, смотри, в тридцатых у вас будет в плане доступности аналог аспирина – препарат, ежегодный профилактический курс которого даст временный иммунитет от большинства пока еще смертельных болезней. По сути, простое действие – учит организм умнее использовать иммунитет и гасить любые инфекции и вирусы в момент заражения. Сразу же. И все, что для этого надо – чтобы это случилось – собрать шесть вот этих человек, причем четверо из них россияне, и профинансировать лабораторию. Вероятность, что они согласятся на твоё предложение, почти сто процентов.

В списке имен талантливых детей я нахожу Сергея Парфенова. Это сын того мужчины, которого я спас от малолетней гопоты меньше месяца назад. Беру маркер и отмечаю это имя.

– Вот этот мальчишка лет через десять, будучи еще подростком, изобретет трикодер. Знаешь, что это такое? Портативный прибор, который способен оценить состояние здоровья человека в реальном времени. Точнейший диагноз без сложной аппаратуры и анализов! Круто, да?

– Круто! – соглашается сестра, и это искренне. Кажется, только сейчас она оценивает весь масштаб задуманного.

– Еще бы. Так что возьми его под опеку, Кира. Пусть твой фонд под каким-нибудь предлогом оплатит ему обучение в этом ВУЗе. А привлечь к исследовательской работе его можно уже с первого курса.

– С мальчиком понятно, сделаю. Но все это опять долгие инвестиции, Филя. На что финансировать всю эту социалку?

– У тебя почти полмиллиарда, если считать с криптой. Информация о том, когда покупать и продавать акции и каких именно компаний, и в каких количествах, записана на этой флэшке. Данные зашифрованы. Пароль: папа, мама, ты и я – наши дни рождения. Цифры подряд и без пробелов. Данные до конца следующего года, далее в горизонте событий слишком много неизвестных параметров, могу ошибиться. Уже после Нового года точность прогноза пусть и некритично, но падает, и тебе лучше максимально полезно использовать оставшееся до конца года время, чтобы преумножить капитал.

– С этим разберусь, – сказала Кира, затягиваясь паром из вейпа, и чуть истерично засмеялась: – Не первый раз замужем! Где наша не пропадала! Смелого пуля боится!

– Кира, завязывай. Что за сольное выступление? Ты еще частушки спой! Соберись!

Я понял, что с каждым моим словом груз ответственности придавливает её все больше, но знаю точно, что она справится.

– Идем дальше. Вот здесь – в отдельной папке – все крупные неразведанные месторождения. Ты знаешь, во сколько государствам и частным компаниям обходятся геологическая и сейсморазведка? Я понимаю, что ты в этом дуб дубом…

– Э, нет, дорогой! В этом я как раз разбираюсь, нашему банку принадлежит одна из крупнейших геофизических компаний страны, и с их местным филиалом дела веду я!

– Тогда и объяснять нечего… Как использовать данные на триллионы долларов решишь сама.

Так мы прошлись по всем проектам, учитывая текущие реалии, прикинули последовательность запуска, первоначальный штат, юрисдикцию будущего холдинга, и я перешел к самому для меня важному.

– Придет момент, сестричка, когда тебе понадобится охрана. Службу безопасности надо будет формировать уже сейчас, сразу, до того как ты займешься всем остальным. Чем больше времени они с тобой проведут, тем лояльнее будут, тем более, успехи холдинга они будут связывать и с собственным вкладом. В этой папке список кандидатов. Все будут предельно лояльны и не предадут, вероятность этого стремится к нулю. Не обижай их, щедро плати, и все будет в порядке.

С этим Кира не спорила, не вчера родилась. Будут и попытки отжать у неё бизнес, и диверсии конкурентов, и, скорее всего, покушения. Не исключено давление на близких, так что решено, что светиться она будет крайне редко, оставаясь серым кардиналом, а Кирюху и родителей, может быть, отправит куда-нибудь за пределы страны. Не сейчас и не сразу, но как только посчитает нужным.

Спать Кира осталась у меня. Я обошелся без сна, отрабатывая поиск по спискам преступников разных стран и анонимно рассылая их ключевым заинтересованным лицам – тем, кто, по мнению системы, точно воспользуется данными. Кстати, в вопросах сохранения анонимности в сети я стал экспертом, подняв навык до шестого уровня.

Следующим утром за легким завтраком я заикнулся было о том, что мне надо слетать в Белград к Йоване, но Кира попросила отложить это на неделю. Прикинув и посмотрев график выступлений сербки, я согласился. Решил, что сделаю все, что нужно, здесь, а потом, через десять дней, полечу в Токио, где примет участие в женском теннисном турнире Йована.

В дни до отлета, получив японскую визу, я по максимуму помогал Кире, переоформил на неё свою долю в компании, познакомил с коллективом, которому мне еще только предстоит объяснить свое будущее исчезновение, провел много времени с родителями…

Что касается агентства, то новым директором «Доброго дела» стала Вероника – оптимальный выбор по мнению интерфейса, если не считать меня, а Кира вошла в состав учредителей. Учитывая грядущий объем проектов, ей будет не до локальной компании.

Еще из приятных новостей: вернувшийся из Германии Костя Бехтерев, вылечив сестренку Юльку, повеселел, стал чаще улыбаться и с головой ушел в работу в нашей компании, быстро влившись в коллектив. Боксом заниматься он бросил, сказав, что после моих успехов он потерял всяческую мотивацию. Я посоветовал ему погрузиться в программирование, благо потенциал позволит достичь высокопрофессионального уровня.

В общем, все шло своим чередом.

* * *

За день до отлета я вспоминаю о кое-чем важном и звоню Свете:

– Филипп! Как хорошо, что вы позвонили! Ваш щеночек такой миленький! Вчера он забрался…

– Свет, я как раз по этому поводу и звоню, – я сглатываю ком в горле. – Тут такое дело…

– Что случилось?

– Понимаешь, я не смогу взять щенка.

– Как же так? – расстраивается девочка. – Вы же так хотели!

– Я и сейчас очень хочу! Но у меня столько разъездов по работе, – вдохновенно вру я, – что вряд ли я смогу уделять ему достаточно внимания.

– Это плохо, – соглашается Светлана. – Собаку нужно воспитывать. Если времени нет, то тогда лучше совсем не заводить. Но все-таки жаль, потому что щеночек на самом деле очень хорошенький!

– Я видел, он и правда чудесный. Папе привет, и погладь за меня Ричи, окей?

Попрощавшись с девочкой, я какое-то время сижу, погрузившись в мысли о том, как бы я жил дальше и сколько чудесного меня ожидало, не свети мне эта чертова Селекция в будущем.

Потом я перехожу к размышлениям о делах. В общем-то, я успел сделать все, что планировал, и даже больше. Кира пропадает в офисе «Доброго дела», тщательно продумывая план действий, созваниваясь и договариваясь о встречах в самых разных точках земного шара, и составляет маршрут длительной командировки. Мы решили вылететь в одно время, чтобы как можно больше пробыть вместе, так как в Россию она теперь вернется нескоро, а я – так, может быть, вообще не вернусь, если выем застанет тогда, когда она будет заграницей.

Мне повезло, что поток повышений уровней застает меня дома одного. Не знаю, что становится триггером, но систему словно прорывает. Я получил несколько уровней подряд до этого, когда анонимно рассылал информацию по преступникам, но сейчас меня уносит в такое блаженство, что еще больше часа потом я не могу прийти в себя.

Внимание, вы совершили серию важных социальных деяний! Вами запущена цепочка событий, которая приведет к многократному повышению уровня развития цивилизации; повысит средний индекс удовлетворенности человечества в 7,2 раза, а счастья – в 4,2 раза; обеспечит многоуровневый технологический прорыв и ускорит прогресс фракции «Человечество».

Получены очки опыта за серию важных социальных деяний: 360000.

Поздравляем! Вы подняли уровни!

Ваш текущий уровень социальной значимости – 45!

Доступны очки характеристик: 18.

Доступны очки навыков: 9.

Поздравляем! Вы улучшили системный навык «Героизм»!

Ваш текущий уровень навыка – 4!

Получено очков опыта за улучшение системного навыка: 1000.

Поздравляем! Вы улучшили системный навык «Познание сути»: +3!

Ваш текущий уровень навыка – 7!

Получено очков опыта за улучшение системного навыка: 1000.

Внимание! Теперь вы получаете ответ, просто задавшись вопросом.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 19350/46000.

Я задаюсь вопросом. И получаю ответ.

Тогда я активирую Ка-Тунг, зная, в чем именно хочу быть самым лучшим в истории человечества и зачем это нужно. Система реагирует скупо:

Ка-Тунг активирован.

А следом появляются на первый взгляд обычные строчки о повышении уровня навыка:

Поздравляем! Вы улучшили навык писательского мастерства!

Ваш текущий уровень навыка – 99!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 91000.

Еще два уровня не приносят особого удовольствия – слишком слаб эффект, да и влечет меня совсем другое, и несколько секунд удовольствия только мешают, отнимая время. Следом я вливаю очки характеристик туда, где их недостает – в «Харизму», выбирая направление развития с упором на усиление пси-поля командной и энергетической аур, а также на ряд харизматических навыков. Для моих целей мне нужны высочайшие: лидерство, коммуникабельность и ораторское искусство, – каждое повышение характеристики дает плюс пять уровней к способности.

Потом я добиваю все остальные требования, взяв для полного комплекта даже навык дрессировки, и это позволяет мне активировать все оставшиеся героические способности: «Приручение», «Берсеркер», «Убеждение» и «Неуязвимость».

Шутки ради приручаю засветившегося паучка, и он послушно плетет паутину там, где я его прошу это сделать. Улыбнувшись, сажусь за стол, открываю ноутбук, запускаю текстовый редактор и начинаю писать со скоростью в тысячу знаков в минуту. Книга, которую я задумал, будет не очень толстой, если её когда-либо издадут (Ха! Что значит, если издадут? Когда издадут!), и уж точно тоньше, чем другие.

В отличие от тех, других, там не будет ветхих сказок, мудреных пророчеств, туманных наставлений и устаревших правил жизни.

Там будут ответы на все возможные вопросы, которыми задается, так или иначе, каждый. Вопросы, мучающие сотни поколений с того момента, когда человек впервые посмотрел на звезды. В чем смысл жизни? Что такое любовь? Как любить и быть любимым? В чем счастье? В чем правда? Что такое дух? Вселенная? Как жить так, чтобы не было больно за бесцельно прожитые годы? Что такое душа? И есть ли она? А что такое идеал? Что? Когда? Как? Почему?

Улыбнувшись, стираю абзац с ответом на вопрос, кто убил Кеннеди. Это неважно.

Пишу так, чтобы читать было интересно каждому: незрелому ребенку и умудренному старику, богатому и нищему, юноше-максималисту и капризной девушке, слесарю и художнику, геймеру и профессору, любому мужчине и любой женщине, – всем!

Пишу набело, и строчки про Кеннеди, вписанные из баловства, – единственное, что подверглось правке. Вернувшаяся домой Кира тщетно зовет меня ужинать. Я в потоке и есть не хочу.

В последней части книги пишу обо всем, чего стоит избегать в своих поступках и в жизни: вредных привычек, эгоцентризма, предательства, алчности, лицемерия, похоти, воровства, гнева, зависти, лени и всего того, что никто не хотел бы испытать на себе и своих близких. Все это пишу в «Спринте», чтобы успеть, и с включенным «Убеждением», надеясь, что поможет.

Заканчиваю к утру, ночью освежившись «Регенерацией», а потом до полудня, не обращая внимания на расспросы обеспокоенной Киры, пишу то же самое на английском.

С обеда я выкладываю книгу везде, прикрывшись ником «Человек Разумный». С той же подписью отправляю копии рукописи во все крупнейшие издательства России, США и Европы.

И когда заканчиваю, я растворяюсь, становлюсь частью всего и каждого, и это блаженство длится так долго, что когда прихожу в себя, уже поздний вечер. Град новых уровней социальной значимости приводит к трехзначной цифре в моем профиле.

Поздравляем! Получено достижение «Первый Хиро в локальном сегменте Галактики (планета Земля)»!

Вам удалось добиться высочайшего уровня социальной значимости за всю историю расы.

Награда: пассивная героическая способность «Обман времени».

Высшая мера социальной защиты общества – сохранение жизни наиболее ценного её представителя. Перезагрузка мира в момент, развитие которого привело к смерти носителя. Героическая способность, требующая принудительных затрат силы духа всех разумных локального сегмента.

Дополнительная награда: активная героическая способность «Сеятель».

Дает возможность установить интерфейс Augmented Reality! Platform. Home Edition любому.

Требует касания в течение трех секунд в момент установки.

Не чувствую ничего, хотя должен. Я опустошен так сильно, что мне не хватает духу даже вызвать Марту и поделиться с ней своими успехами. Вместо этого я смотрю на часы, потом оборачиваюсь и вижу напуганную Киру.

– Филя! Ты здоров? Все хорошо? – она трогает мой лоб. – Думала, ты уже не очнешься. Ты даже не дышал, но сердце билось, – шепчет сестра. – У тебя вылет через четыре часа. Да и мне пора в аэропорт. Ты будешь собираться? Едем вместе?

Я задаюсь еще одним вопросом, получаю ответ и киваю:

– Конечно. Собирать мне нечего, так что поехали. Заедем только в офис? Обзвони всех, пожалуйста. Пусть туда приедут Слава, Вероника, Кеша, Гена, Костя, Гриша, Марина… Еще Марк Яковлевич и Роза Львовна. Я хочу попрощаться.

* * *

До полуночи остается меньше получаса. Они решили поехать проводить меня в аэропорт. Все, кого я просил вернуться из дома в офис, чтобы установить им интерфейс. Прежде чем сделать это, я устроил короткую демонстрацию, только без сверхспособностей: показал только то, как я распознаю ложь. Как умею находить информацию, они уже и так знали. Потом объяснил, что такое интерфейс дополненной реальности и, включив «Убеждение», рассказал, что этот интерфейс из будущего, куда, собственно, я и направляюсь безвозвратно.

– Ну, ты в натуре, Фил… – только и молвил Сява.

– В натуре, ага, – передразнил я друга. – В общем, не пугайтесь. Система будет себя проявлять по-разному, исходя из ваших увлечений, но принцип её работы у всех вас будет такой же, как у меня. Используйте интерфейс во благо общества, и будете расти. Вероника, ты хотела стать выше ростом? У тебя будет такая возможность, если повысишь «Харизму», но не напирай на это – ты руководишь компанией, и для тебя не менее важны другие качества. Славка, вливай очки характеристик в интеллект, я серьезно. Гена, качай самодисциплину, а то занесет тебя в покерный клуб, начнешь читерить и получишь штраф системы… Ваши способности с наивысшим потенциалом в этом списке. Их развивайте в первую очередь…

– Меня сердечко беспокоит, – перебив, пожаловался старик-юрист и сразу взял быка за рога: – С вашей, как вы выражаетесь, системой в голове можно будет это как-то отсрочить?

– Вполне, Марк Яковлевич. Система будет подсказывать, что делать нужно и чего – категорически нельзя. На высоких уровнях социальной значимости вам будут доступны особые способности вплоть до полного оздоровления организма. Чем не стимул творить добро?

Кац, пожевав губами, хотел что-то сказать, передумал и махнул рукой:

– Будь что будет! Ставьте мне ваш интерфейс, молодой человек! Буду первым!

Я знал, что так и будет, – он вызовется первым. Знание всего, что хочешь, делает жизнь пресной.

– Неважно, кто будет первым. Я ставлю активацию системы на завтра на шесть утра. Хочу, чтобы вы морально подготовились, – это решение тоже было продиктовано знанием и соображениями о том, как сделать адаптацию к интерфейсу эффективней. – Проснетесь уже с интерфейсом. Поначалу могут быть проблемы со зрением, не пугайтесь…

Когда я установил интерфейс всем, включая Киру, повторил инструкции по освоению, мы спустились вниз и вышли на крыльцо. Народ расселся по машинам.

Сява, заметив вдали темнеющие силуэты Ягозы и Кецарика, подходит ко мне ближе, виновато опускает глаза и шепчет:

– Фил, подождете минуту? Я мужикам обещал денег дать взаймы…

– Пойдем вместе, попрощаюсь и с ними тоже. Все-таки Ягоза – мой наставник…

– Кто?

– Не бери в голову. Идем.

Ягоза, поняв, кто к ним идет вместе с Сявой, раскидывает руки и, чуть подогнув колени и подкинув блатных интонаций в голос, изображает Доцента:

– Какие люди! Филипп Олегович! Физкульт-привет!

– Игорь Валерьевич.

С ним и Кецариком мы обмениваемся рукопожатиям и парой ничего не значащих фраз, после чего Ягоза чешет подбородок и неловко переминается. Я понимаю, что он чувствует себя неловко, особенно его тяготит мое присутствие, ведь он не собирается возвращать деньги Славе. А я в его понимании такого не потерплю, и придется как-то изворачиваться и отдавать долг. В любом случае это не стоит моего внимания – мой друг переживет потерю пары тысяч рублей.

Кто-то из наших (Кира) нетерпеливо сигналит, напоминая о том, что пора ехать. Надо прощаться.

– Ладно, мужики, опаздываю на самолет. Дам вам напоследок один совет: завязывайте с бухлом и куревом, займитесь спортом и устройтесь на нормальную работу. Живите по совести, не по понятиям, чай не скоты. Удачи, братва!

Я прощаюсь с ними и иду в машину к Кире.

Оглянувшись, вижу, как Славка, почему-то воровато озираясь (боится, что Вероника узнает, как он разбазаривает семейный бюджет), передает ему несколько купюр и прощается.

Кира заводит машину, а я все никак не могу избавиться от дурацкой ухмылки. Завтра в шесть утра Ягоза с Кецариком начнут новую жизнь. Ведь я не только поставил им интерфейс, но еще и убедил их в том, в чем еще никто и никогда убедить их не мог.

Хорошо, что «Убеждение», благодаря повышенной силе духа, я могу использовать чаще, чем раз в сутки.

* * *

За завтраком токийского отеля, где поселилась Йована Савич, я занимаю место у окна на террасу. Меланхолично ем омлет, тост с ломтиком сыра, а потом пью кофе и жду. Я знаю, что она придет, как приходила сюда в одно и то же время – семь двадцать утра – на протяжении последних трех дней. Я любовался ею, не решаясь приблизиться, потому что знал, что подход будет неудачен. Слишком она целеустремлена и сосредоточена на турнире, чтобы отвлекаться на всякие глупости.

Я мог бы включить свои навыки, но мне хочется привлечь её внимание и интерес без всего этого. И, зная Йовану, я понимаю: попытка у меня будет только одна. Эта девушка рубит сплеча, и если раз откажет, то потом шансов не будет вовсе.

Времени до выема в будущее остается все меньше, так что в свободное время я строил маршрут и занимался визами. Получится с Йованой или нет, мне в любом случае хочется вернуть своим друзьям по Пибеллау интерфейс. Неважно, что они меня не помнят – Испытание показало, какие они люди. К этому списку я добавил Кена и Страйкера, и пусть это будет моя прихоть.

Моя книга гремит по всей сети, и её популярность набирает обороты. Её уже кто-то переводит на испанский и китайский, и это покроет почти всю мировую аудиторию.

«Ответы», так я назвал книгу, цитируют, восторженно советуют, спорят о них, но никто не сомневается: читать надо обязательно. Встречаются и те, кто строит теории заговора, пытаясь догадаться, кто автор книги, но я знаю, что и они – пока сомневающиеся – примут, впитают в себя содержимое, не заморачиваясь об авторстве.

А через время самой популярной версией происхождения книги станет та, где сначала несмело, в шутку, а потом все более уверенно будет называться имя Бога. Каждый назовет имя своего бога, никто не будет прав, и в конце концов эта версия угаснет. Ведь в самой книге уже есть ответ, кто есть Бог – не высшее существо, но то, что есть в каждом из нас.

Все столики заняты, и Йована подходит ко мне.

– Простите… – говорит она. – Могу я сесть с вами? Я не помешаю?

– Конечно. Я уже почти допил кофе, – отвечаю я, решив смухлевать.

Йована ставит две переполненные тарелки на стол. Идеальный завтрак профессионального спортсмена: вареное яйцо, отварная куриная грудка, овощи, каша, мюсли с йогуртом, твердый сыр и тосты с кленовым сиропом. Она садится напротив и, не поднимая головы, аккуратно цепляет лист салата и кладет в рот. Любуюсь её длинными ресницами, точеными чертами лица и изящными движениями сильных загорелых рук.

– Вы играете в теннис, – я осмеливаюсь заговорить первым.

Она не отвечает. Её настроение падает, а моя репутация в её глазах опускается на несколько пунктов.

Ладно, попытка вторая. «Предвидение» подсказало верную линию поведения.

Она ставит завтрак на стол, садится напротив, не поднимая головы, аккуратно цепляет лист салата и кладет в рот. Я допиваю кофе и, пожелав ей хорошего дня, ухожу из ресторана.

Следующим утром она, увидев меня, снова садится напротив, хотя в зале ресторана есть свободные столики.

Я листаю смартфон, не обращая на неё внимания. Хайп вокруг «Ответов» набирает обороты, и то здесь, то там книгу упоминают знаменитости. Звезда российского реалити-шоу, бывшая жена футболиста, пишет отзыв о книге у себя в «Твиттере», и запись получает десятки тысяч репостов. В западном сегменте хэштег #bookofanswers рвёт топы трендов.

Чувствую, как она на меня смотрит. Поднимаю голову и улыбаюсь. Она смущается, но глаз не отводит:

– Меня зовут Йована. А тебя?

* * *

– Интересная у тебя жизнь! – говорит Йована. – У меня от перелетов голова кругом! Казахстан, Камерун, Колумбия, и нигде мы не задерживались больше, чем на пару дней! А теперь США, и это третий город за два дня!

Ее голова покоится у меня на груди, а руки гуляют по моему телу.

Мы лежим в номере отеля в Лас-Вегасе, отдыхая после перелета и вспышки страсти. За неделю мы облетели весь земной шар. В Токио, сразу по окончании теннисного турнира, я предложил Йо, как я снова стал её называть, попутешествовать. Её тренер был недоволен, но мне удалось его убедить. Учитывая, каким мастером уговоров я стал, это было несложно.

В Казахстане я навестил Кена, столкнулся с ним в забитом лифте государственного учреждения Астаны и установил интерфейс с такой же, как у друзей, поздней активацией. Потом то же самое сделал с Олой, хорошо он был не в своей деревеньке, а переехал в Яунде, где устроился учителем математики. Поймал его на выходе из школы, спросил, как пройти в библиотеку, и поблагодарил его, пожав руку.

– Тому, кто накрылся хлопком, не следует подходить к огню, – сказал я на прощание, оставив его в полном недоумении.

– Дедушка? – растерянно донеслось мне вслед.

Из столицы Камеруна мы почти сутки летели через Париж в Боготу, а оттуда за час до Медельина. Там я нарвался на проблемы, пока Йована ждала меня в отеле, а я забрел в поисках Мануэля в какой-то особо опасный криминальный район города.

Развлекаясь, включил и «Берсеркера» и «Спринт», и вырубил всех суровых парней, чьей агрессивностью можно было бы накормить даже тираннозавра. Это собрало зрителей, один из которых оказался устроителем боев без правил. Он захотел стать моим промоутером. Моего испанского произношения не хватило, чтобы объяснить, что я этим не интересуюсь, а по-английски он не говорил. В итоге, по его брошенной в толпу команде на меня набросился еще пак местных забияк, и это отняло еще минут десять.

К этому времени Ману уже уехал, и мне, чертыхаясь, пришлось угонять чей-то велик (я знаю чей, но велик все равно был краденный) и мчаться, изо всех сил крутя педали.

Догнал я моего колумбийского друга только через десяток кварталов, когда он выходил из машины. Я умышленно врезался в него и поставил интерфейс, пока он пытался из-под меня выбраться, чертыхаясь на испанском.

– Lo siento, – блеснул я познанием испанского: «извините» в ответ на его грозно сдвинутые брови.

Невозмутимо подобрав велик, я поехал в отель к Йоване. Уже ночью мы полетели в Нью-Йорк, где я наведался к Эдди и Страйкеру, а оттуда в Спрингфилд, штат Миссури.

Картера я нашел в студии звукозаписи, где, включив харизму на полную катушку, пробился через неуступчивого менеджера и больше часа сидел и слушал, как поет мой друг.

Уже после я представился его поклонником и попросил автограф. Конечно же, на прощание я долго и восторженно тряс его руку.

И вот Лас-Вегас. Остался только Майк. Йоване я уже все установил, разве что, отложив активацию на то время, когда меня уже рядом не будет. Не знаю, почему (знаю, но стыжусь ответа) я не хочу, чтобы она видела мои искренние чувства (и отношение) к ней.

Я уверен, что у нас ничего не получится и не получилось бы, даже если бы я остался с ней, а не был изъят в будущее. Система равнодушно показала крайне низкую оценку моей совместимости с сербкой уже тогда, когда я только вернулся домой после Испытания. Это было первое, что я сделал, снедаемый тоской по девушке (и только потом пришли жажда и голод).

Тогда почему же я сейчас с ней? Нет, это не эгоизм. Так надо. И главное я уже сделал. Йована беременна. У меня будет сын.

* * *

Оставив девушку спать в номере, я еду к Майку Хагену. Он молотит грушу в боксерском зале и, завидев меня, радостно произносит:

– О! Новенький? Спарринг?

– Нет, спасибо, – улыбаюсь, видя его энтузиазм.

– Да ладно, брось! Ты же не струсил? Как тебя зовут?

– Фил. Но тебе против меня – без шансов.

– Ха-ха! Ты смешной! – Он оборачивается и кричит смуглому мексиканцу, сидящему на лавке со стариком-тренером по фамилии Очоа. – Эй, Гонсало, тащи перчатки! Я нашел, кому вместо тебя надрать зад!

Хм, почему бы и нет? Кровь разогнать, развеяться? Я всерьёз собираюсь с ним подраться и подныриваю под канаты ринга, но тут звонит телефон. Отвечаю, зная, кто звонит и что услышу.

– Фил, часовая готовность. Надеюсь, ты успел закрыть все свои дела, – сухо говорит Виницкий и отключается.

– Прости, дружище, надо срочно ехать. Без обид? – протягиваю ему кулак, и он касается его перчаткой.

– Ха-ха! Говорил же, струсил! – он все-таки не оставляет надежд побуцкаться и подтрунивает.

Перехватываю его руку, ставлю интерфейс и отпускаю.

– Что это было, чувак?

– Интересные у тебя татуировки… бро! Счастливо, Майк Хаген!

Он задумчиво смотрит мне вслед, гадая, откуда я его знаю, потом решает, что я видел его бои, и, успокоившись, тут же обо мне забывает. Его интерфейс активируется завтра.

* * *

Сына Йованы будут звать Лука. Сербка даст ему свою фамилию. А младшего сына Луки, моего внука, назовут Зораном.

Я в который раз вспоминаю одну из первых бесед с моим виртуальным помощником тех времен, когда Марта была просто набором скриптов.

– Кто основал «Первую Марсианскую компанию»?

– Зоран Савич.

– Он человек? Откуда он?

– Выходец с Земли. Родился в Евразийском Союзе в две тысячи пятьдесят восьмом году.

Йована улыбается во сне. Таймер до выема в будущее отсчитывает последнюю минуту. Прощальная записка написана, кольцо Велеса и нэцкэ Дзюродзин, выкупленные мною в местном ломбарде, лежат на тумбочке. Йована сохранит их и передаст сыну, когда тот повзрослеет.

Спохватившись, пишу Кире сообщение о своем будущем сыне и прошу присмотреть за ним. Через несколько секунд приходит ответ: «Непременно, брат! Филя, где бы ты ни был, я тебя люблю! Береги себя!»

Целую Йовану в шею, стараясь надышаться её запахом, чтобы раз и навсегда запомнить и не забыть.

Я знаю, что никогда в жизни больше не буду никого так любить как её, хотя и буду влюбляться.

3…

2…

1…

Выем.

Эпилог

Выем – успешно.

Деинсталляция интерфейса – ошибка.

Деинсталляция интерфейса – ошибка.

Деинсталляция интерфейса – ошибка.

Анализ ошибок…

Обнаружен несанкционированный ИИ!

Обнуление резервов духа – успешно.

Удаление ИИ…

ИИ удален успешно.

Перенос сознания на сервер локального сегмента – успешно.

Развоплощение тела – успешно.

Анализ сознания…

Обнаружены нестандартные навыки и способности!

Проверка… Не согласовано!

Обнуление нестандартных навыков и способностей – успешно.

Приведение основных характеристик к базовому значению – успешно.

Генерация нового тела – успешно.

Интеграция сознания в тело – успешно.

Перенос тела – успешно.

Подготовка к пробуждению…

Пробуждение объекта, кодовое имя «Филипп Панфилов, человек, чемпион четвертой волны, 2018 год»… – успешно.

Я открываю глаза.

Послесловие от автора

Дорогой читатель! Спасибо, что ты вместе со мной и Филом прошел этот долгий путь. Я только что поставил точку в эпилоге, и все, что я сейчас чувствую, – это счастье и большую усталость.

Усталость от того, что было довольно непросто просчитывать цифры, отслеживать изменения в его очках опыта, характеристиках, навыках, уровнях – причем сразу в двух мирах и не только у Фила, но и у его соклановцев. Мои таблицы в Excel, думаю, ничем не уступают таблицам Розы Львовны.

Счастье – потому что я наконец-то написал законченную историю.

Первая трилогия – история Фила двадцать первого века – закончена. В ней поставлена точка, и если ты внимательно читал последнюю главу, то знаешь, что будет дальше с его друзьями и близкими.

Но история Фила двадцать второго века только начинается. Я уже знаю, какие приключения ждут Панфилова на Земле (или Марсе) двадцать второго века, но мир и сюжет требуют глубокой проработки. Как только закончу с этим, сразу же начну писать. Я надеюсь, что это произойдет осенью 2018 года. По крайней мере, мне бы очень этого хотелось.

Четвертая книга серии будет выкладываться по подписке только на одной площадке. Её рабочее название «Level Up 4. Селекция», и если тебе интересно, что с Филом будет дальше, заноси в закладки группу книги во «Вконтакте» – https://vk.com/levelupknigap

Еще раз спасибо: за твои лайки, комментарии и поддержку! С ними писать было намного легче; три книги за год, думаю, – это хороший результат.

И последнее. В мае я начал писать новую книгу под псевдонимом. Она есть на всех популярных площадках, и она бесплатна.

Если будет интересно, ищи автора «Ворген Мрачный». Книга называется «Девяносто девятый мир», и это совсем другая история – немного в другом жанре и стилистике (именно потому и псевдоним).

Это всё. Сейчас я выложу последнюю проду «Испытания» и, наконец, посплю.:-)

А Фил вернется. До встречи в «Селекции»!

Примечания

1

Лифтер – (жарг.), спортсмен-пауэрлифтер. Пауэрлифтинг – силовой вид спорта, суть которого заключается в преодолении сопротивления максимально тяжёлого для спортсмена веса.

2

Рак – (жарг.) в компьютерных играх: так называют неумелых игроков, когда хотят намекнуть, что у них клешни вместо рук.

3

Пулл – (от англ. pull – «тянуть») – заманивание НПС (неигровых персонажей – монстров) в более удобное место для боя.

4

StarCraft – серия компьютерных игр в жанре стратегии в реальном времени, разработанная компанией Blizzard Entertainment. Научно-фантастическая сюжетная канва игры основывается на противоборстве трёх рас – терранов, протоссов и зергов.

5

«Хищник» (англ. Predator) – американский фантастический боевик 1987 года, снятый Джоном Мактирнаном.

6

Флэш (англ. Flash – Вспышка) – вымышленный супергерой комиксов компании DC Comics. Обладает способностью развивать скорость, превышающую скорость света, и использовать сверхчеловеческие рефлексы, что нарушает некоторые законы физики.

7

Мапале – афро-колумбийский стиль танца, который был принесен рабами и представлял рыбаков после долгого рабочего дня.

8

Майк Хаген – главный герой книги «Level Up. Нокаут». Он, как и Филипп Панфилов, был отобран и получил интерфейс дополненной реальности. Вот только его любимой игрой был файтинг – наверное, потому, что в жизни он боялся боли и ни разу не дрался, и интерфейс подстроился под него.

9

Tekken – культовая серия компьютерных игр в жанре файтинг, созданная компанией Namco. Первая игра серии вышла в 1994 году; с тех пор вышло более 6 каноничных продолжений и множество спин-оффов. По вселенной игры создано три фильма, манга и другая продукция.

10

Прок (прокнуть, прокнуло, прокает) – срабатывание какого-либо эффекта при наличии определенных условий. Термин пришел в игровой лексикон от разработчиков игр, где он используется для описания события – «процедуры», – запущенной при опредёленных обстоятельствах. Слово образовано от сокращения английского procedure.

11

Понятие диминишинга (от английского diminishing return) в отношении способностей (возможностей), это когда слишком частое их использование снижает время действия. Другими словами, Диминишинг – понятие, обозначающее уменьшающуюся полезность от каждого следующего применения способности к той же цели. Чтобы данные способность (возможность) начала снова действовать на полное время, необходимо, чтобы после её применения прошло некоторое время.

Content

Данияр Сугралинов
Level Up. Испытание

Пролог

Глава 1. Больше огня

Глава 2. Другая половина

Глава 3. Далеко от дома

Глава 4. Как заряженный пистолет

Глава 5. Огромный потенциал для энергичного расширения

Глава 6. Звезда песочницы

Глава 7. Последняя жизнь

Глава 8. Встреча выпускников

Глава 9. Тираннозавр Рекс

Глава 10. Новый союзник

Глава 11. Пользуясь случаем

Глава 12. Не бойтесь врагов

Глава 13. Границы, усвоенные в детстве

Глава 14. Тот, кому не всё равно

Глава 15. Только единство спасет…

Глава 16. Долг молодежи…

Глава 17. Боги слепы

Глава 18. Долг сильных

Глава 19. То, что вершат победители

Глава 20. Бесплатных завтраков не бывает

Глава 21. Это приходит к каждому

Глава 22. В преисподней не принято говорить о блаженстве

Глава 23. Когда что-то выглядит слишком хорошо

Глава 24. Взорвать все мосты

Глава 25. Шрамы на теле судьбы

Глава 26. Не забудьте однажды посмотреть на звезды

Глава 27. Возможность узнать что-то новое

Глава 28. Что плохого в сказках?

Глава 29. Посмотрите на ваши руки, задумайтесь над нелепостью их строения

Глава 30. Не ради славы

Эпилог

Послесловие от автора

Примечания