Джеймс Н. Фрэй

Как написать гениальный детектив

Памяти Раймонда Чендлера (1888–1959)

Предисловие

Почему всем авторам детективов следует прочесть эту книгу

Большинство книг, посвященных тому, как написать детектив, до отказа набиты мудрыми советами: как собирать улики, как преступнику оставить ложный след, где найти ядовитые грибы и как снимать отпечатки пальцев. У вас может создаться впечатление, что детективный роман — смесь ингредиентов. Их тщательно отмеряют, кидают в миску, взбивают деревянной ложкой до получения однородной смеси, потом ненадолго ставят в духовку и — вуаля — гениальный детектив готов!

Не хочу вас разочаровывать, но так ничего не получится.

Книга «Как написать гениальный детектив» вовсе не сборник наставлений, что писать можно, а что нельзя. Эта книга научит проводить мозговой штурм, строить схему детектива, писать черновик, вносить правку. Эта книга подробно расскажет, как создать яркие динамичные трехгранные персонажи, которые, если дать им волю, помогут построить сложный, запутанный, но тем не менее правдоподобный сюжет. Он будет полон загадок, опасностей, драматических конфликтов и напряжения.

Кроме того, книга объяснит, как выбрать правильную форму повествования, как совершенствовать стиль и наводить на роман глянец и как после завершения работы над рукописью найти литературного агента.

Есть ли гарантия, что вы напишете гениальный детектив, если воспользуетесь рекомендациями, изложенными в данной книге? Извините, таких гарантий нет. Очень многое зависит от вас самих. Если вы будете тщательно и неукоснительно следовать инструкциям, заставите персонажи действовать так, как им предопределено, если будете писать, писать, писать, а потом править, править, править, пока ваш роман не зашипит от накала страстей — возможно, вас ждет большой успех. Его добились многие авторы детективных произведений. А вы чем хуже?

Научиться писать гениальные детективы — все равно что научиться кататься на коньках. Вы падаете, с трудом поднимаетесь на ноги и снова принимаетесь за дело. Снова и снова вы повторяете одно и то же. Наконец вы даете почитать свой труд друзьям, а они говорят: «Слушай, да это же настоящий детектив!»

Не надо воспринимать работу над детективом как нудный или даже тяжкий труд. Детектив — литература приключенческая, поэтому надо проникнуться духом приключений. Есть куча историй про писателей, которые до кровавого пота сидят, уставившись в чистый лист бумаги. Кровавый пот — удел писателей, творящих серьезную литературу. Для авторов детективов творческий процесс должен быть… ну, скажем, удовольствием. Создавать персонажи, придумывать никогда не существовавшие на самом деле города и даже целые миры, размышлять о том, как убийце избежать расплаты, обрекать на смерть людей, напоминающих вашу неряшливую бывшую жену, самодура-начальника, тещу-стерву — что может быть приятней?

Наши приключения начнутся в главе I. В ней мы обсудим, почему люди читают детективы, подумаем, какое место детективы занимают в современной литературе и какое участие принимают в создании мифологии культуры. Если вы собрались написать детектив, вам все это крайне важно знать.

I. Почему люди читают детективы и другие полезные сведения для авторов, взявшихся писать детектив

Ответ первый, классический (и тем не менее правильный)

Если вы хотите написать детектив, сначала нужно понять, почему люди их читают.

Обычный ответ — люди хотят «убежать от реальности», на пару часов погрузиться в тишину, удалиться от кипящей жизни, желают развлечься. Однако есть еще масса других развлечений, не столь популярных, как чтение детективов.

Эд Макбейн (автор серии книг про 87-й полицейский участок) в одном интервью сказал, что люди читают детективы, чтобы еще раз утвердиться в своей вере в эффективность законов. Без сомнения, справедливое утверждение.

Обычно считается, что читателям нравится разгадывать преступление, описанное в детективе, точно так же как им нравится решать кроссворд. Говорят, что детективный роман — своего рода головоломка, ставящая читателя в тупик. Автор играет с читателем, скрывает улики, наводит подозрение на невиновных, которые ведут себя так, словно они и есть убийцы, и т. д. Читатель, скорее всего, пойдет неверной дорогой, и все его догадки будут ошибочными. Сыщик в детективном романе, как правило, всегда превосходит читателя в сообразительности и первым обнаруживает убийцу.

Однако, если бы страсть к загадкам была главной причиной любви читателей к детективам, этот жанр вымер бы в тридцатые-сороковые годы XX века вместе с особым направлением детективных романов, которые назывались «детективы запертой комнаты». Они были тщательно продуманы и полны загадок. Убийство происходило в комнате, запертой изнутри, в ней находили только труп. Пулевое ранение есть, а пули нет. Тело обнаружили на крыше, потом оно исчезло. Любой читатель, самостоятельно вычисливший убийцу, мог гордиться собой.

Чтобы написать гениальный детектив, одной головоломки мало.

Мари Роделл в работе «Детективный жанр» (1943) приводит четыре классические причины, заставляющие людей читать детективы. Эти причины не изменились и по сей день.

1. Читателям интересно следить за ходом мыслей главного героя, они сопереживают сыщику, преследующему убийцу.

2. Читателям нравится испытывать удовлетворение при виде злодея, получившего по заслугам.

3. Читатели отождествляют себя с главным героем, «включаются» в события романа и тем самым повышают собственную значимость.

4. Читатели проникаются чувством уверенности в реальности событий, происходящих в детективном романе.

Далее Мари Роделл отмечает, что «детективный роман, который не отвечает указанным требованиям, обречен на провал». То, что было справедливо во времена Мари Роделл, не потеряло значимости и в наши дни. Более того, сейчас к работе над детективным романом надо подходить намного серьезней, чем прежде. Современный читатель — скептик, он более осведомлен о методах работы полиции, поднаторел в юриспруденции. Заставить его поверить в реальность происходящего теперь гораздо сложнее.

Современный детективный роман и героическая литература

Барбара Норвилль в полезной и познавательной книге «Как написать современный детектив» (1986) утверждает, что современный детективный роман уходит корнями в средневековые пьесы-моралите, отмечая, что «в современном детективном романе отрицательный персонаж совершает преступление, направленное против своего соседа, в пьесе-моралите отрицательный персонаж виновен в грехах гордыни, лени, зависти и т. д.».

Бесспорно, средневековая пьеса-моралите и современный детектив обладают общими чертами. Тем не менее, я полагаю, что корни современного детектива уходят куда глубже. Современный детективный роман является версией самого древнего предания на Земле — мифического сказания о скитаниях героя-воина.

Говоря о «мифе» или «мифологических чертах», я подразумеваю, что детектив содержит мифологические элементы и представляет собой пересказ древних преданий современным языком. Герой древних легенд убивал драконов (чудовищ, которых страшилось тогдашнее общество) и спасал красавиц. Герой современного детективного романа ловит убийц (чудовищ, которых страшится современное общество) и спасает красавиц. Многие качества героев древних легенд и персонажей современных детективов совпадают: они отважны, преданны, стремятся наказать зло, готовы на жертвы ради идеала и т. д.

Роберт Б. Паркер, автор детективных романов, ставших бестселлерами (серия о приключениях Спенсера), называл детектив «одним из последних прибежищ героического персонажа». К счастью для авторов детективных романов, в этом прибежище места предостаточно. У детективных романов огромное количество почитателей. В англоговорящих странах треть от всех продаж художественных книг приходится на детективы.

В книге «Ключ: как писать романы, используя силу мифа» (2000) я показал, как современный писатель может произвести на читателя самое глубокое впечатление, прибегнув к элементам и мотивам древних преданий. Подобные элементы и мотивы мифологи называют фикциями. Они свойственны всем культурам и эпохам на Земле. Функциями могут быть образы, персонажи: например «ловкач», «наставник». Ими могут быть события: «особые обстоятельства, сопутствующие рождению героя» или «заключение героя в темницу». Эти функции повторяются снова и снова, они формируют модели мифов и легенд, присущих любой культуре. Например, некоторые мифологи утверждают, что различные варианты сказки о Джеке и бобовых зернах встречаются в Америке, Европе, Азии, Океании и даже в таких местах, где никто и не слышал о бобах.

Британский мифолог лорд Раглан в работе «Герой» (1956) отмечал, что «миф о короле-герое» (в котором герой становится королем, правит, устанавливает законы, потом попадает в немилость и погибает) можно без труда обнаружить в любой без исключения культуре Земли.

Подчас мифы и легенды принимают форму, которую Джозеф Кэмпбелл назвал «странствиями героя». Этот тип мифов он подробно охарактеризовал в знаменитой работе «Герой с тысячью лиц» (1948). Кристофер Воглер в книге «Путь писателя» (1992) (ее следует прочитать каждому автору, хотя в первую очередь она предназначена сценаристам) применил идеи Кэмпбелла на практике — в работе над сценариями. Мифы, описывающие странствия героя, встречаются чаще всего. По Кэмпбеллу, данная форма мифа как в далеком прошлом, так и в настоящем, была и продолжает оставаться основой для большинства художественных произведений. Современный детектив воплощает в себе древнюю легенду о странствиях героя.

Для автора, работающего над детективным романом, важно знать, что мифологические элементы и черты, присутствующие в современном детективе, оказывают глубочайшее воздействие на читателя. Психолог Карл Юнг полагал, что мифологические элементы соответствуют определенным образам, зафиксированным в человеческом сознании. Эти образы он назвал архетипами и утверждал, что они заложены в сознание человека уже в момент его появления на свет. Иными словами, тяга к мифологическим формам передается по наследству, является частью человеческого сознания и, значит, универсальна. В древних мифах и легендах герои отправлялись на поиски эликсира вечной жизни или золотого руна, средневековые рыцари бились с драконами — сегодня они превратились в сыщиков, вставших на защиту правосудия.

Стандартный мифологический сюжет, повествующий о странствиях героя, выглядит следующим образом: у героя возникает необходимость отправиться в путь, как правило, он получает какое-нибудь задание, он попадает в незнакомую страну, приобретает новые навыки, проходит через испытания, встречается с различными архетипическими персонажами (падшей женщиной, женщиной в образе богини, стражами границы, волшебниками, которые приходят ему на помощь, и т. д.). Герой погибает и возрождается, находит отрицательный персонаж, побеждает его и со славой возвращается домой.

Конечно, в рамках шаблона допускаются вариации. Например, какие-то герои не хотят отправляться в путь, а потом из-за этого их мучает совесть. Других героев отправляют в путь пинками и со скандалом. Кто-то из героев проигрывает схватку с главным злодеем. Некоторые герои гибнут.

В современном детективе задача героя/сыщика — найти убийцу. Он отправляется в путь, но в отличие от мифологического сюжета попадает не в безвестную волшебную страну, а в мир предательства и обмана. Этот мир чужд главному герою. Там он встречает главного злодея — убийцу и, мобилизовав весь свой ум и мужество, побеждает его. Герой/сыщик со славой возвращается домой — правосудие свершилось.

Главное оружие героя детективного романа — не удача, случай или интуиция (хотя все эти элементы могут сыграть определенную роль). Главное оружие героя современного детектива — разум. Фактически, универсальная идея детективного романа (определение термина «идея романа» приводится в работе «Как написать гениальный роман»): разум побеждает зло. Природа зла, естественно, меняется от сюжета к сюжету, но идея, лежащая в основе всех детективов, неизменна. Герой/сыщик, прибегнув к силам разума, вынуждает злодея-убийцу предстать перед правосудием.

Почему именно убийство?

В подавляющем большинстве современных детективов главный герой бьется над разгадкой убийства. Неужели так обязательна смерть? Неужели сложно написать детектив о том, как из запертой изнутри комнаты были похищены королевские драгоценности, и теперь перед героем/сыщиком и читателем стоит задача — вычислить похитителя? Большинству будет неинтересно читать о том, как ищут и ловят вора. «Почему?» — спросите вы. Хороший вопрос.

В детективном романе смерть, кажущаяся нам иррациональной, становится логичной и закономерной. Герой, прибегнув к силам разума, символическим образом берет верх над иррациональностью смерти. Детективный роман, показывая, что смерть можно объяснить, апеллирует к глубинам нашего сознания. Когда мы закрываем книгу, нам кажется, что далеко не всегда нам противостоят силы иррационального, стремящиеся погубить нас. Видя, как разум одерживает победу над злом, читатель испытывает глубокое удовлетворение.

Современные детективы — не просто развлекательная литература, содержащая в себе набор загадок. Детективные романы вносят значительный вклад в культурную жизнь. Герои детективов — это не персонажи комиксов, призванные развлечь детей. Культура без мифологических героев все равно что хлеб без дрожжей. Герои формируют определенные модели поведения. Как отмечала Мари Роделл более пятидесяти лет назад, «читатель, погружаясь в детектив, ощущает себя героем».

Детективные романы приносят культуре много пользы. Возьмем, к примеру, детективы о крутых сыщиках, появившиеся в Америке в двадцатых годах. Это время было периодом расцвета дешевых бульварных романов и журналов типа «Черной маски». На страницах этого журнала появлялись такие мифологические герои, как «Человек-тень», «Человек-паук» и прочие персонажи, присущие комиксам. В то время Америка вступила в полосу бурных перемен. Только что закончилась Первая мировая война, из которой Америка вышла победительницей. Страна пыталась свыкнуться с ролью лидера в новом мире. Америка переживала бум промышленного производства, для сельского хозяйства Среднего Запада наступили тяжелые времена. Разоренная Европа отказалась от закупок продовольствия в США. Это событие совпало с началом засухи, в результате которой сформировался «Пыльный кубок»[1]. Толпы фермеров в поисках работы хлынули в города к гудящим фабрикам и заводам. В 1919 году вступил в силу закон Волстеда[2], который вместе с восемнадцатой поправкой к Конституции, объявившей алкоголь вне закона, породил особую субкультуру торговли спиртным из-под полы. Она быстро набирала силы, это была субкультура легких денег.

Люди, попавшие в водоворот этих перемен, чувствовали себя потерянными в разрастающихся, грязных, переполненных городах. Каждый отдельно взятый человек ощущал свою беспомощность. Позже, когда в тридцатые годы грянула Великая депрессия, чувство беспомощности многократно усилилось, и на сцену вышел крутой сыщик, образ которого создали Дэшил Хэммет и Раймонд Чендлер.

Крутой сыщик стал общепризнанным героем Америки. Он одиночка, он крут, но, черт побери, его волнуют проблемы «маленьких людей». Он не бросает слов на ветер и всегда справляется с бедой, пару раз врезав кулаком или выстрелив из своего старого доброго пистолета 38-го калибра. Самое забавное в крутом сыщике то, что крут он только снаружи, а под чугунной оболочкой — мягок как пух.

Яркий пример крутого сыщика — Сэм Спейд из романа «Мальтийский сокол» (1930). Он крут, одинок, но проблемы «маленьких людей» не могут оставить его равнодушным. Против него ведут игру крутые полицейские и крутые злодеи, он влюбляется в Бриджид О'Шонесси, а потом выясняется, что она — убийца. Он отправляет ее за решетку — это его долг, но, обратите внимание, он обещает ждать ее, даже если она выйдет только через двадцать лет. Суровый сыщик предстает перед читателями в ином свете — в его груди бьется любящее сердце.

Спенсер, образ, созданный Робертом Б. Паркером, является современным воплощением Сэма Спейда, однако в отличие от Спейда он добр и мягок снаружи, но суров внутри.

В семидесятые-восьмидесятые годы, период расцвета женской эмансипации, читателя перестал устраивать прежний образ крутого героя, не бросающего слов на ветер. Появился новый образ крутого героя, а точнее, героини.

Возьмем, к примеру, Кей Скарпетту, женщину-сыщика из серии романов Патриции Корнуэлл. Кей научилась жить в этом жестоком мире и противостоять дискриминации. Она типичный герой американской культуры — крутая, одинокая, умная, образованная, умеет стрелять и драться, и в случае необходимости, не задумываясь, пускает свои навыки в ход. Миллионы женщин и мужчин отождествляют себя с Кей.

Этот феномен свойствен не только Америке. Ассоциация авторов детективных романов присудила Линде Ла Плант премию Эдгара По за телевизионный фильм «Главный подозреваемый» (1981). Героиня этого фильма — англичанка по имени Джейн Теннесон, заместитель главного инспектора. Джейн конфликтует с коллегами-шовинистами чаще, чем с подозреваемыми и обвиняемыми. Джейн Теннесон — культовая героиня своего времени.

Герои современной культуры воплощают в своих образах ее ценности. Ценности со временем меняются, но ядро характера героических персонажей остается постоянным. Уже упомянутые Джейн Теннесон и Кей Скарпетта, а также Кинси Милхоун Сью Графтон и В. И. Варшавски Сары Парецки являются современными воплощениями образов Сэма Спейда и Филиппа Марлоу Раймонда Чендлера и героев, созданных Дэ-шилом Хэмметом.

Характеры мифологических героев современных детективных романов и древних легенд совпадают. Они отважны, творят добро, наделены особыми талантами, изранены и практически всегда в той или иной степени находятся «вне закона». Герои современных детективных романов не воюют с драконами, они защищают справедливость. В детективе герой, столкнувшись с преступлением, ищет правосудия, но не ради себя, а ради других. Герой детектива готов пожертвовать собой, и эта готовность — стержень его образа.

В работе «Ключ: как писать романы, используя силу мифа» в качестве примера героя современной культуры я привел Джеймса Бонда — персонаж, созданный Яном Флемингом. Этот персонаж появился в пятидесятые годы, когда казалось, что весь мир покорится коммунистам. Джеймс Бонд воплощал в себе ценности буржуазной культуры. У него был шелковый костюм, пошитый на заказ в Гонконге, он водил «бентли» и по вкусу бренди мог определить сорт винограда, из которого он изготовлен. У Джеймса Бонда была лицензия на убийство (что в своем роде ставило его вне закона).

Мисс Марпл — персонаж, созданный Агатой Кристи, также является культурным героем. Образ мисс Марпл возник в тридцатые годы — время, когда Англия все еще отчаянно пыталась вернуться в русло нормальной жизни после опустошительной Первой мировой войны. Нарастал экономический кризис, появилась новая угроза — нацистская Германия. Мисс Марпл принадлежала к джентри[3] и воплощала качества и достоинства, которыми издревле дорожили англичане. Мисс Марпл была преданна стране и королю, резка на слово, но добра, прозорлива, все схватывала на лету и жила в идиллической английской деревне. Мисс Марпл — пример стопроцентной англичанки, англичанки до мозга костей. Она никогда не отказывала себе в плотном ужине с чаем и всегда носила с собой тугой зонтик.

Подавляющее большинство самых известных и живучих персонажей живучи именно благодаря тому, что являются героями современной для них культуры, пусть образ некоторых из них можно назвать лубочным, если не карикатурным. Это Джеймс Бонд, Индиана Джонс, Перри Мейсон и его закадычные друзья — Делла Стрит и Пол Дрейк. У таких персонажей крайне мало внутренних конфликтов, их не мучают сомнения и страхи, их редко терзает совесть. Эти персонажи выдержали проверку временем, потому что воплощают в себе универсальные качества мифологического героя, несмотря на то что они одномерные, тонкие и плоские, как кредитная карточка.

Конечно, эстеты, критики, университетская профессура и прочие снобы с предубеждением относятся к романам с подобными персонажами, называя такие книги «макулатурой» и «бульварной» литературой. Однако большинству этих эрудитов не под силу придумать стоящий сюжет для потрясающего детектива, даже если им дать на раздумья двадцать лет.

Порой авторы детективных романов шепотом обсуждают теорию, суть которой заключается в том, что плоские персонажи оказывают на читателя особое воздействие. Поскольку внутренний мир плоских персонажей либо небогат, либо отсутствует вовсе, читатель проецирует на персонаж свои личные свойства и особенности характера. Пример таких персонажей — герои комиксов. Та же схема действует при восприятии абстрактных картин — каждый человек самостоятельно привносит форму в аморфное, бесформенное изображение. Один из величайших режиссеров Альфред Хичкок говорил, что на главную женскую роль предпочитает выбирать блондинок, индивидуальность которых либо выражена слабо, либо отсутствует в принципе. В таком случае зритель будет проецировать на главную героиню свою собственную индивидуальность.

Я предпочитаю яркие трехмерные персонажи, но это дело вкуса. Я с большим удовольствием буду читать о Джордже Смайли, персонаже, созданном Джоном Ле Карре, чем о приключениях Джеймса Бонда, хотя, следует признаться, я прочел немало романов Яна Флеминга. Читать романы, где действуют шаблонные главные герои, все равно что гнать спортивную машину по узкой дороге. Скорость порой приносит удовольствие. Если хотите так писать — воля ваша. Критики выставят вас на посмешище, но ваши кредиторы будут радоваться как дети, получившие леденцы длиной в десять футов каждый.

Хорошее драматическое произведение повествует о трансформации персонажа в процессе драматической борьбы, имеющей ясную цель. Детективные произведения — особый тип драматической литературы. Драматическая трансформация бывает разной: атеист обретает веру, алкоголик бросает пить, негодяй раскаивается. В детективном произведении драматическая трансформация по большей части повторяется от произведения к произведению — сложность и неясность становятся достоверностью и определенностью, в начале убийца неизвестен — в конце книги его вычисляют, и ему не избежать возмездия.

Виды детективных произведений

Давайте назовем гениальный детектив произведением, соответствующим следующей парадигме: персонаж, который мы зовем «злодеем», совершает убийство; его преследует другой персонаж — положительный герой, благодаря усилиям которого свершается правосудие. В данной книге под сыщиком подразумевается персонаж, расследующий убийство. Он является главным героем произведения. Кто он по профессии — неважно. Он может быть студентом, заключенным, зубным врачом, землекопом или просто бездельником. Главный герой может быть «настоящим сыщиком» — полицейским или частным детективом, но может им и не быть.

Гениальный детектив в первую очередь должен являться потрясающим художественным произведением. Во всех гениальных художественных произведениях есть мораль. Они объясняют, что такое быть настоящим человеком, как относиться к ближним, учат нас жизни. Детективные произведения рассказывают об убийстве и свершении правосудия — таким образом, они несут в себе мощную идею этики и морали.

Детективные романы — литература массовая, а значит, она должна быть развлекательной. Поэтому автору, взявшемуся писать детектив, нужно помнить, что он работает над произведением, которое, с одной стороны, должно доставлять удовольствие, а с другой — содержать в себе мораль.

Обычно в книгах, рассказывающих о том, как написать детектив, детективные произведения подразделяются на категории. Детективы бывают «полицейские», «про частных сыщиков», «про детективов-любителей», «жесткие», «мягкие», «иронические», «научно-фантастические», «исторические», «фэнтезийные», «романтические». Иногда к детективам относят и криминальные романы, как например, «Почтальон всегда звонит дважды» (1934) Джеймса М. Кейна. Эти категории полезны в издательском деле, да и писателю важно знать, к какому типу относится детектив, над которым он работает. Но с художественной точки зрения можно выделить три вида детективных произведений: жанровые детективы, детективы мейнстрима и эстетические детективы.

В жанровых детективах (их еще иногда называют «детективы категорий») все внимание сосредоточено на процессе расследования преступления: уликах, свидетелях, игре в кошки-мышки, которую ведет герой/сыщик с убийцей. Эти детективы держат читателя в постоянном напряжении, а героя подстерегает масса опасностей. Они обладают большим числом элементов, присущих триллерам: крадущимися убийцами, бомбами, которые вот-вот взорвутся, и т. д. Персонажи в лучших образцах жанровых детективов театральны, но не карикатурны. Театральность проявляется в их подчас излишней яркости, особенностях характеров и эксцентричности. Жанровые детективы обычно издаются в мягкой обложке и помимо книжных магазинов также продаются в аэропортах, на автовокзалах, в газетных ларьках, аптеках и супермаркетах. Потрясающие жанровые детективы пишут Сью Графтон и Тони Хиллерман.

Детективы мейнстрима сначала выходят в твердой обложке и только потом в мягкой. У них тот же набор черт и элементов, что и в жанровых детективах — улики, свидетели, напряжение и т. д. Отличие заключается в том, что персонажи детективов мейнстрима более многогранны, они прорисованы четче, чем герои жанровых детективов. Как и в остальных произведениях мейнстрима, персонажи выглядят более живыми, нежели «настоящие» люди с их насущными проблемами. В детективах мейнстрима обычно присутствует второстепенный сюжет, в котором главную роль играет бывшая жена или больной ребенок героя, не имеющие никакого отношения к убийству. Детективы мейнстрима рассказывают о людях, вовлеченных в расследование преступления. Потрясающие детективы мейнстрима пишет Скотт Туров.

Эстетические детективы также имеют многие черты жанровых, в них тоже есть трупы, улики, напряжение и т. д., но они очень часто написаны в унылом, угрюмом стиле. Эстетические детективы зловещи и показывают читателю темную сторону реальности. Очень часто героев таких детективов отвергло общество, они жестоки и ни во что не ставят закон. Эстетические детективы издают в мягкой обложке (в одинаковом формате с книгами в твердой обложке). Купить их можно в книжных магазинах. Непревзойденным мастером эстетического детектива считается Раймонд Чендлер.

Какой вид детективного произведения вы предпочтете, не столь важно. В любом случае вам придется начать с первоначальной идеи, о которой пойдет речь в главе II.

II. Первоначальная идея, которая поможет приступить к работе: хорошая, плохая, безобразная

Хорошая первоначальная идея

Что может послужить хорошей первоначальной идеей детективного произведения? Вернее, скажем точнее, что может послужить гениальной первоначальной идеей?

Вы, наверное, ждете, что я выложу все гениальные первоначальные идеи, которые заставят редакторов в Нью-Йорке прыгать от восторга. Многие писатели считают, что задумка, заставляющая редактора прыгать от восторга, и есть та самая гениальная первоначальная идея.

Увы, я вас разочарую.

Правда ужасна: я пишу романы не одно десятилетие, но так и не научился угадывать, какие идеи вызовут у редакторов интерес, не говоря уже о том, чтобы заставить их прыгать от восторга.

Я слышал, как многие литературные агенты, писатели и редакторы утверждали, что знают, какие жанровые направления привлекают внимание читателей. Мол, детективы, действие которых происходит в маленьких городах, идут нарасхват, а детективы про крутых парней уже никто не покупает, а межжанровые произведения — удел будущего. Насколько я могу судить, редакторов в Нью-Йорке нанимают издатели — они полагают, что редакторы наверняка знают, что нужно читателю и какие произведения станут бестселлерами. Я думаю, если редактор утверждает, что знает наверняка, какие книги будут пользоваться спросом, — он сумасшедший. Это никому не дано знать. Не обращайте внимания на то, что редактор говорит с такой уверенностью, словно получил эти сведения от самого Бога.

Если на обложке не указано, что роман написан одной из таких звезд, как Роберт Б. Паркер, Сью Графтон, Дик Фрэнсис или Патриция Корнуэлл, будущее книги в руках судьбы.

Первоначальную идею я вам не подкину. Так где же ее взять? Все очень просто: первоначальная идея захватывает вас целиком и уже не отпускает. Сара Парецки в «Создании детективного произведения» (1992) — сборнике статей, выпущенных американскими авторами детективов, отмечала: «Работа на гипотетический рынок и отказ от собственных интересов — лучший способ написать скучный и тусклый роман».

Я со своими студентами сотни раз убеждался в справедливости этих слов.

Когда вам в голову приходит потрясающая первоначальная идея, она поражает как молния: «Ух ты, да я с такой идеей напишу гениальный детектив!» Джордж С. Чезборо в «Создании детективного произведения» писал: «Автор детектива начинает работу с идеи, которую он крутит, сжимает, пинает, гладит у себя в сознании. Этот процесс я называю разминкой. Автор прикидывает, сможет ли эта идея лечь в основу той сущности, что мы зовем сюжетом».

Сейчас я опишу вам весь процесс.

Представим, будто вы прочли в газете, что древние майя пользовались особым ядом, который убивал человека при попадании на кожу. Отлично, теперь у вас есть орудие убийства. У вашего соседа постоянно лает собака. Вы задаетесь вопросом, способно ли беспрестанное собачье гавканье толкнуть на убийство. Этажом ниже переехали соседи, и тетя Зельда говорит, что они какие-то странные. Не исключено, что у Зельды паранойя, но вдруг эти странные новоселы задумали убить тетушку?

Я продемонстрировал примерный образ мыслей пи-сателя-детективиста. Почему, почему, почему некто стал убийцей? И как, как, как этот некто собирается избежать наказания? Мозговой штурм поможет найти идею, которую вам захочется развить.

Может, вы отправились в отпуск к семейству Ади-рондаков и, гуляя по окрестностям, обнаружили пещеру в известняковой скале. «Вот это да, — думаете вы, — если здесь спрятать труп, его в жизни никто не найдет». Ваш друг купил дом и нашел в гараже старый грузовик. «А что, если там труп?» На столе в учительской вы увидели большую банку майонеза. «Когда его делали на заводе, в нем кто-то мог утонуть».

Увы! Большую часть времени автор детективов думает о том, как кого-нибудь убить.

Идея может прийти откуда угодно, она зародится в вашем сознании, пустит корни, а затем расцветет потрясающим романом.

Религиозные мотивы появляются в детективных произведениях не так уж и часто, поэтому нам есть где развернуться. Как насчет священника, который служит заупокойную по человеку, которого только что убил? Эта идея как-то раз пришла мне в голову. Вполне возможно, я ее где-нибудь пущу в ход. Масло, используемое священником для заупокойной службы, становится уликой, благодаря которой герой/сыщик вычисляет убийцу. Кто этот герой/сыщик, мне еще предстоит придумать. Но заупокойная, которую служит убийца, — отличная первоначальная идея.

А как насчет сюжета, в котором злая мачеха получает по заслугам? Злые мачехи всегда хорошо подходят на роли убийц. Мачех никто не любит. Ну, почти никто.

А как вам женщина, которую все считают абсолютно нормальной, за исключением супруга?

Может, вам понравится история о молодом человеке-идеалисте, который ищет давно пропавшего деда, а потом выясняется, что он убийца?

Или такой сюжет: труп находят в одном месте, например в Нью-Йорке, а голову — в другом, скажем в Сан-Франциско? Я обожаю задумки такого рода. В убийстве определенно присутствует символ, но смысл его известен только убийце, и сыщику придется потрудиться над разгадкой. Сам не понимаю, и чего я нахожу в таких убийствах? Наверное, во мне говорит поэт.

Идея должна привести вас в восторг. Необычный мотив убийства, орудие преступления, место преступления, интересный персонаж, особый способ расследования убийства — сойдет все что угодно. Самое важное заключается в том, что первоначальная идея — искра, которая зажжет огонь вашего творчества.

Обратите внимание: если хотите писать детективы, они вам должны нравиться. Чтобы писать детективы, вы должны любить их читать. Детектив следует воспринимать как «настоящий» роман, серьезную художественную литературу, которую создают «настоящие» писатели. Поскольку вам должен нравиться сам творческий процесс, именно поэтому так важно, чтобы первоначальная идея полностью овладела вашим сознанием и не отпускала вас ни на секунду. Вам даже не придется выбирать идею, она сама выберет вас.

Если вам в голову не приходит идея, которая вас полностью захватывает и которую можно развить и написать гениальный детектив, займитесь макраме. В литературе вам делать нечего.

Начать можно с любой идеи. В процессе развития она подвергается трансформации подобно детской игрушке, которая в один момент может быть грузовиком, а в другой — космонавтом. Важнее всего, чтобы идея казалась вам занимательной. Она послужит мехами, поддерживающими творческий огонь. Она топливо вашего вдохновения. Когда полыхает творческий огонь, творятся чудеса, вам на ум приходят такие сюжетные повороты, о которых, садясь за работу, вы даже и не мечтали.

Представим, что у вас возникла первоначальная идея — необыкновенный главный герой. Я проводил семинары у вечерников Калифорнийского университета, и один из моих студентов по имени Майкл Месробиан (пишет под псевдонимом Грант Майклс) создал образ необыкновенного героя/сыщика — парикмахера-гомосексуалиста Стена Крайчика. Стен является главным героем романов «Тело стоит смерти» (1990), «Любовь больше жизни» (1992), «Мертв у твоих ног» (1994), «Маска для дивы» (1996), «Время уезжать» (1997) и «Мертв как камень» (1998). У парикмахера уникальный подход к людям: волосы рассказывают ему все, что нужно. Грант Майклс пишет легкие иронические детективы, которые очень приятно читать.

Вас может привлечь идея о необычном месте преступления: подводная лаборатория, буддийский монастырь или розарий у Белого дома. Герой Майкла Месро-биана отправляется в места традиционных встреч геев в Бостоне, Йосемитском парке, на Флориде-Кис, где большинство читателей никогда не бывало.

Бетти Винклеман (псевдоним — Лорен Хэйни) тоже была слушательницей моих семинаров на вечернем отделении Калифорнийского университета. Она написала серию детективных романов, действие которых происходит в Древнем Египте, в те времена, когда фараон считался богом. Главным героем ее детективов «Правая рука Амона» (1997), «Лицом назад» (1999), «Подлое правосудие» (1999) и «Проклятие молчания» (2000) стал лейтенант Бак. Бетти продолжает работать над следующими романами этой серии. Она египтолог-любитель, обладает немалым багажом знаний о предмете и хочет знать еще больше.

Кара Блек, еще одна слушательница моих семинаров, пишет серию романов об Эми Леду, частном сыщике, наполовину американке, наполовину француженке, живущей в Париже. Эми — главная героиня романов «Убийство в Марэ» (1999), «Убийство в Бельвилле» (2000) и «Убийство в Сентье» (2002). Сейчас Кара работает над детективом «Убийство в Бастилии». Как у нее появилась идея написать серию этих романов? Она мне сказала, что просто очень любит Париж, и когда однажды туда приехала, то подумала: «А что, если…»

У нее уже вышло четыре романа в серии. Она призналась, что ей всего-навсего нужно два раза в год летать в Париж для «проведения изысканий». Бедняжка.

Еще одна писательница, с которой мне довелось работать, — доктор Маргарет Кутберт, автор романа «Тихая колыбель» (1998), повествующего об аферах в больничной сфере. В детективе жертвами становятся новорожденные. Маргарет вложила в роман всю душу. Хотя он относится к развлекательной литературе, в нем есть несколько потрясающих эпизодов в операционной, которые вы вряд ли найдете в каком-либо другом произведении. В книге подвергается нападкам система медицинского обеспечения, основанная на получении прибылей. Именно неприятие этой системы и стало для Маргарет Кутберт источником вдохновения.

Вы можете придумать неожиданный мотив преступления. Допустим, человек идет на убийство, чтобы спасти честь семьи или чтобы ребенка отдали приемным родителям и никогда не нашли настоящих. Существует бесчисленное число семейных проблем, которые могут стать причиной убийства, особенно в наш век суррогатных матерей и доноров спермы.

Вполне допустимо изобрести неожиданное орудие или способ убийства, например химическое вещество, которое сводит человека с ума и толкает его к суициду, или яд, который можно залить в пульверизатор. В романе Патриции Корнуэлл «Причина смерти» (1997) убийство совершается посредством нагнетания паров цианида в дыхательную трубку ныряльщика. Возможно, именно способ убийства был первоначальной идеей Патриции Корнуэлл. Он чертовски хорош и оригинален.

Первоначальной идеей может быть открывающая роман сцена. Шелли Сингер один из романов о Джейке Сэмсоне начала с описания сцены преступления. Обнаженный труп жертвы — кандидата в сенаторы был подвешен к дереву за ноги.

Не исключен вариант, когда идеей становится кульминация. В романе Агаты Кристи «Занавес» (1975) Эркюль Пуаро убивает преступника, после чего умирает сам — потрясающая кульминация, одновременно являющаяся точкой, завершающей серию романов о Пуаро.

Кара Блек призналась, что когда она работала над «Убийством в Бельвилле», сначала ей в голову пришла идея кульминации. Она ее знала еще до того, как задумалась над остальным сюжетом. Она прочла в газете о том, как террористы захватили в детском саду группу детей и обложились динамитом. Она знала, что в кульминации героиня ее романа Эми обязательно спасет детей. Кто эти террористы, чего они хотят — подробности пришли уже потом. У нее была идея потрясающей кульминации, от которой в обратном порядке она отстроила весь сюжет.

Обычно авторам советуют писать о том, что они знают. Кара Блек хорошо знает Париж, Майкл Месробиан — Бостон, Ки-Уэст и Йосемит, Бетти Винклеман — Древний Египет, Маргарет Кутберт — медицину, Патриция Корнуэлл — процедуру вскрытия трупов.

Я могу писать только о том, что знаю на данный момент. Тем не менее я могу попасть в затруднительное положение, ведь я не всеведущ. К счастью, в библиотеках книг в избытке. Если мне что-то неизвестно, это не беда. Если вы засядете в ближайшей крупной библиотеке и будете там вкалывать как каторжный, за шесть дней вы станете экспертом в любой области. Я не оговорился. За шесть дней упорных занятий вы будете знать об интересующей вас области, будь то ядерная физика, философия экзистенциализма или экспрессионизм, больше чем 99,99 процентов людей в вашей стране. Исходя из собственного опыта, скажу, что можно управиться даже быстрее — я просто умею работать в библиотеке.

Пишите о том, что знаете — совет хорош, но вы всегда можете узнать то, что вам неизвестно. Посидев над книгами, вы уже будете писать то, о чем вы знаете.

Когда мы дойдем до принципов построения сюжета, вы прочтете образец, который я написал. В нем герой/сыщик попадает в ситуации, в которых я никогда не был и не могу сказать, что много о них читал. Одно из главных достоинств литературного творчества заключается в том, что писателя заносит в самые неожиданные края. Жизнь писателя — бесконечное приключение.

Итак, хорошая первоначальная идея должна целиком овладеть вашим воображением и вдохнуть в вас творческий огонь.

Что же тогда такое плохая первоначальная идея?

Плохая первоначальная идея

Представим, что вас посетила блестящая идея написать детектив о сыщике-экстрасенсе, который находит убийцу благодаря своим сверхъестественным способностям, а не путем расследования и логических построений. У вас получится произведение, которое противоречит самой сути детектива. Такая идея никуда не годится.

Или у вас появляется потрясающая задумка написать о преступнике, который не преступил нравственный закон. Может, он совершил убийство, спасая жизнь своего ребенка. Такое произведение тоже противоречит сути детектива. Идея неудачна.

Вы пишете в рамках определенной традиции. Не стоит обманывать ожидания читателей, покупающих ваши книги.

Есть люди, чьи побуждения чисты, но причины, толкающие их на работу над детективом, необоснованны.

На семинарах, которые я провожу, ко мне иногда подходят некоторые участники и говорят, что пытались работать в других литературных жанрах, писать заумные романы, но у них ничего не получилось, и они хотят попробовать себя в детективе, поскольку мечтают, чтобы их начали наконец издавать. Служба безопасности немедленно уводит таких ребят с глаз долой, поскольку на меня накатывает жажда убийства.

Но перед тем как их выкинуть, я сообщаю им, насколько они глупы. В заумных романах нечего мучиться над сюжетом, можно намудрить что-нибудь о мотивах поступков персонажей, можно не упоминать мотивы вовсе, не стоит беспокоиться о том, чтобы главный персонаж вел себя как герой, он может вообще себя никак не вести — так будет даже лучше. Я объясняю этим тупицам, что, возможно, писать детектив и удовольствие, но занятие это гораздо более сложное, чем работа над заумным романом.

Подавляющее большинство заумных романов и романами назвать нельзя, поскольку в них отсутствует сюжет. На протяжении трехсот страниц автор вгоняет читателей в глубокую депрессию, а в конце милостиво убивает главный персонаж. И что же автор хочет сказать таким романом? Жизнь отвратительна и заканчивается смертью? Мрачновато.

Бесспорно, заумные бессюжетные романы, как правило, блестяще написаны. Автор глубоко погружается во внутренний мир человека, его жизнь. Однако поскольку в романе нет драмы, характер героя не проходит проверки, сфера нравственного отсутствует. Значит, этот роман никак нельзя назвать драматическим. Я глубоко убежден, что вне зависимости от того, насколько хорошо написан роман, он будет считаться заумным, если в нем отсутствует драма.

Драма присутствует во всех художественных произведениях, которые называют «преждевременными». Такие драматические писатели, как Диккенс, Толстой, Харди, Остин, Конрад, По, сейчас считаются классиками. В свое время на них обрушивались критики-снобы, поскольку эти писатели не желали потакать вкусам толпы.

Элизабет Джордж — автор детективов, с которой я имел честь познакомиться на конференции писателей в Южной Калифорнии, рассказала, что ее часто спрашивают, когда она начнет писать «настоящие» романы.

Таких любопытствующих она награждает ледяным взглядом (а ледяной взгляд у нее такой, что «Титаник» на дно отправит) и говорит: «Я и пишу „настоящие“ романы, с „настоящими“ персонажами в „настоящих“ драматических ситуациях. Я пишу „настоящие“ романы, которые любят читать „настоящие люди, а не снобы-интеллектуалы“».

Полностью согласен.

Когда у Роберта Б. Паркера поинтересовались, почему он пишет детективы, а не серьезную литературу, он ответил: «Детектив и есть серьезная литература».

Конечно, он прав.

Я двадцать лет читаю лекции начинающим авторам детективов и убежден: начинающий автор должен знать, что писать детектив — удовольствие, но, несмотря на это, данный жанр относится к настоящей серьезной литературе и требует самого тщательного подхода.

Эд Макбейн как-то сказал: «Современный детектив — репортаж о нашей эпохе, попытка пропустить ее сквозь фильтр воображения автора и осветить ее для других». Потрясающее сравнение. Детектив — репортаж о нашей эпохе и не менее серьезен, чем другие литературные жанры. Сью Графтон в предисловии к сборнику статей «Создание детективного произведения» отметила, что детектив — это «способ постичь темную сторону человеческой натуры, средство, с помощью которого мы можем понять сложнейшие вопросы нарушения закона, вины и невиновности, насилия и справедливости».

Безобразная первоначальная идея

Если вы решите, что героем/сыщиком вашего произведения станет скучная домохозяйка/счетовод (или какой-либо другой тип персонажа, так часто встречающийся в заумных романах), то это будет безобразной идеей. Такие персонажи я высмеял в работе «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии» (1994).

Как автор приходит к решению создать такой главный персонаж? Ему хочется создать образ сыщика-любителя в рамках доброй старой традиции детективных произведений. Автору кажется, что раз главный герой не профессионал, а обычный человек, он обязательно должен быть нелепым и скучным. Страшная ошибка.

Сыщик-любитель не должен уступать профессионалу в уме и находчивости. Разница заключается в том, что у любителя лишь смутные представления о работе сыщика, источник его информации — кино и телевидение, а значит, любителю найти убийцу сложнее. Но сыщик-любитель должен быть таким же мужественным, как и профессионал, и превосходить по качествам читателя, который будет отождествлять себя с главным героем. Отождествление с главным героем/сыщиком — одна из главных причин, по которой люди читают детективы.

Безобразной можно назвать идею, которая уже использовалась и исчерпала свой потенциал. Если вы пустите ее в ход, реакция читателя будет немедленной. «Я такое уже читал», — скажет он.

Самая безобразная идея — садиться за работу, когда никаких идей нет. Вы не поверите, но я знаю несколько идиотов, которые пытались так поступать. Один-два раза я попробовал и сам — это кончилось тем, что пришлось выкинуть много бумаги. Девиз одной фирмы, производящей спортивную обувь: «Сделай!»[4]. Если у вас нет идей, вам больше подойдет девиз: «Лучше не делай!».

Как только у вас появилась первоначальная идея, вы можете садиться за сюжет. Какая идея конкретно — разницы нет, вам сначала надо создать сюжет, скрывающийся за сюжетом. Как это сделать, расскажет глава III.

III. Сюжет, скрывающийся за южетом

Философия сюжета

Существует два способа начать работу над детективом:

1. Писать план.

2. Не писать план.

Я не раз слышал, как писатели, участвующие в рекламных акциях, заявляют, что они никогда не составляют планов — это, мол, вредит творческому процессу. Они говорят, что литературное творчество — чудесный путь, полный новых открытий, словно их романы написались сами собой, после того как авторы, видимо, погрузились в блаженство от поцелуя Музы. Я более чем уверен, 99 процентов писателей составляют планы, но боятся в этом признаться, потому что читатель перестанет считать их гениями.

Полеты в облаках и самохвальство оборачивались страшной катастрофой для всех писателей, с кем я был знаком. Это было, по сути дела, творческим самоубийством.

Если вы не составляете план, естественно, первый черновой вариант становится основой для правки и следующих вариантов черновиков. Давайте назовем такой способ работы «методом нескольких черновиков».

Авторы, которые пользуются методом нескольких черновиков, исписывают тонны бумаги, которая потом отправляется в мусорную корзину. Чтобы закончить роман в 80 000 слов, они пишут варианты в 200 000, а то и в 300 000 слов. Они перебираются от одного черновика к другому, и на роман у них уходит от двух до пяти лет.

Подобный подход можно сравнить со строительством дома без чертежей. Вы пилите, забиваете гвозди, сносите и принимаетесь строить заново, и наконец дом постепенно начинает обретать желаемую форму. Затем вы снова сносите и опять строите, пока не добиваетесь нужного результата. Я не знаю, кто так строит дома, но есть авторы, пишущие романы именно по такой схеме.

Данная книга рекомендует начать с предварительной идеи, потом написать биографии главным персонажам, не забыв, естественно, и об убийце. У преступника есть план убийства — «сюжет, скрывающийся за сюжетом».

Как только у вас появился сюжет, скрывающийся за сюжетом, вы узнаете о намерениях убийцы. После этого вам нужно составить для сюжета потрясающего детектива подробный пошаговый план. После завершения работы над пошаговым планом вы возьметесь за грубый черновик, потом за рабочий черновик, за ним, возможно, последует второй рабочий черновик, а потом конечный черновик, на который вы наведете глянец. Если вы станете действовать по этой схеме и все время уделять работе, на роман в 80 000 слов у вас уйдет от трех до пяти месяцев, и от шести до восьми месяцев если будете трудиться над романом неполный рабочий день.

Джордж С. Чезборо в сборнике статей «Создание детективного произведения» описывал процесс следующим образом: «Для меня первым шагом является создание схемы сюжета, в которой будет подробно излагаться его развитие. В эту схему я стараюсь внести как можно больше деталей, поскольку уже усвоил, что чем больше я вложу труда в подготовительную работу, тем меньше у меня будет проблем, когда я сяду писать основной текст романа».

Согласен на 1000 процентов.

Вам может показаться, что писать без плана — подход более творческий, однако на это уйдет очень много времени и конечный результат не будет столь впечатляющим. Если вы составите тщательный план, то вы не только быстрее справитесь с романом — он у вас получится более качественным.

«Чего? — спросите вы. — Как такое может быть? И быстрее и лучше?»

На протяжении последних десяти лет я проводил мастер-классы на вечерних курсах в Беркли, в Калифорнийском университете, в поселке писателей в Орегоне и еще на многих семинарах в США и Европе. На этих мастер-классах я устраивал мозговые штурмы, в ходе которых участники создавали несколько персонажей, сюжет, делали наброски нескольких эпизодов — все то, чем мы займемся в этой книге.

Перед началом мастер-классов участники представляли на рассмотрение свои рукописи. Большинство участников были хорошими, если не сказать, потрясающими писателями. Однако практически у всех без исключения итог работы во время мастер-классов значительно превосходил рукописи, представленные перед началом занятий.

Почему так получилось? Во-первых, нам удалось близко познакомиться с персонажами, поскольку мы обсуждали их доминирующие страсти и внутренний мир. Чтобы сблизиться с персонажами, мы писали от их лица дневники. Поэтому позже, когда писатели принимались за эпизоды, им было известно, какую роль эти эпизоды сыграют в произведении, они понимали, чего хотят персонажи, над какими конфликтами необходимо работать. Авторы полностью владели ситуацией, они не ловили рыбу в мутной воде и не метались в поисках предмета повествования. Авторы понимали своих героев и потому тратили очень мало времени на работу над каждым эпизодом. Стиль стал уверенным, ярким, живым.

Если вы никогда не пробовали писать по плану, попробуйте, и вы поразитесь разнице. Писатель-профессионал, в отличие от писаки-любителя, владеет ситуацией и держит сюжет под полным контролем.

Ладно, я спускаюсь с кафедры, конец нотациям.

Мы готовы шаг за шагом создать детектив (надеюсь, он будет потрясающим). Я вам покажу весь процесс в действии.

С чего начать

Еще до того как вы приметесь за образ автора сюжета, скрывающегося за сюжетом, вам надо решить две вещи: когда и где происходит действие произведения.

Время действия моего романа — наши дни, но вам, возможно, захочется написать детектив, действие которого происходит в прошлом или в будущем. Решать вам. Пишите то, о чем вам нравится читать, — это лучший совет, что я могу дать.

Итак, время действия — наши дни. А где происходит действие?

Когда несколько лет назад я был на симпозиуме в Монтане, то подумал, что этот штат может стать отличным местом действия романа. Природа там неописуемой красоты, люди отличаются открытостью, дружелюбием и независимостью. Самодостаточность — добродетель. Там мало пустозвонов и снобов. Людям, живущим в сутолоке и мелькании огней крупных городов, визит в Монтану покажется путешествием в прошлое, в эпоху покорения Запада. В тех краях я нашел много прообразов своих персонажей.

Решено, действие моего романа будет разворачиваться в Монтане. По сути дела, с этой идеи я и начну, она вдохнет в меня огонь творчества. Я хочу писать про Монтану.

Для детективного романа, вам необходимо выбрать не просто место, где будет разворачиваться действие, а место, где будут происходить драматические события. Будут и другие конфликты помимо тех, которые произойдут во время расследования преступления. Появление на заднем плане побочных конфликтов добавит вашему произведению глубины, сделает его реалистичнее. И неважно, что большинство из них не окажет влияния на поимку убийцы.

Приведу пример детектива в котором на заднем плане происходят драматические события. Это роман Ганса Гельмута Кирста «Ночь генералов» (1963) — по нему был снят потрясающий фильм с Питером О'Ту-лом и Омаром Шарифом в главных ролях. Герой/сыщик расследует убийства проституток, совершенные маньяком. Одновременно на заднем плане повествуется о заговоре против Гитлера высших чинов немецкой армии. Несколько из высших чинов становятся подозреваемыми в убийстве проституток. Ну как, потрясающая идея?

В «Мальтийском соколе» параллельно с расследованием убийства на заднем плане ведется поиск легендарной статуэтки сокола, инкрустированной драгоценными камнями.

В «Убийстве в Бельвилле» сыщик идет по следу убийцы на фоне разворачивающегося захвата террористами заложников в детском саду.

В романе Скотта Турова «Презумпция невиновности» (1987) фоном основного действия служат драматические события политической кампании.

Вне всякого сомнения, есть потрясающие детективы, в которых на заднем плане не происходит никаких драматических событий. Но если эти события все же присутствуют, они усложняют сюжет, добавляют в него драмы, делая его, таким образом, более увлекательным. В любом случае, включать или нет драматические события заднего плана в детектив — решать вам.

Итак, события моего детектива происходят в Монтане, в маленьком городке Северная Даль. Представим, что городок Даль уже есть, а наш будет расположен к северу от него, отсюда и название. Допустим, городок Даль полностью сгорел в 1894 году, уцелел только бордель. Сюжет будет разворачиваться во время сезона охоты на лосей. Один мой друг — страстный противник спортивной охоты — считает ее кровожадным и недостойным занятием. Вот у нас появился и фон к основному сюжету: движение против охоты на лосей.

Подведем итоги: я знаю, когда и где происходит действие произведения (наши дни, Монтана), известен драматический конфликт заднего плана — движение протеста против охоты на лосей. Что касается названия — пусть будет «Убийство в Монтане».

Идем дальше. Кто станет убийцей?

Как создать образ убийцы

Как я уже отмечал, именно убийца, а не вы, мой друг, является автором сюжета, скрывающегося за сюжетом. Сюжет, скрывающийся за сюжетом, рассказывает историю убийцы, причины, толкнувшие его на преступление, раскрывает личность жертвы и то, как убийца собирается избежать наказания. Мотив преступления — двигатель любого детектива. Наш убийца должен быть личностью страстной, он жаден, в нем бурлят амбиции, а быть может, и похоть, или ненависть, или всепоглощающая жажда мести.

Убийца — главный персонаж детектива. Благодаря ему действие развивается, сюжет не стоит на месте, происходят события, на которые должен реагировать герой/сыщик и которые влияют на другие персонажи.

Естественно, образ убийцы, как и любого другого персонажа, должен быть драматическим.

В книгах «Как написать гениальный роман», «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии» и «Ключ: как писать романы, используя силу мифа» я подчеркивал следующую мысль: чтобы полностью понять персонаж, вам надо написать его биографию, в которой осветить физиологическую грань персонажа (внешность, ум, шрамы, манеру говорить и одеваться, поведение и т. д.), социологическую грань (социальный статус, события, пережитые в детстве и оказавшие влияние на формирование характера) и психологическую грань (результат взаимодействия сфер физиологического и социологического).

Персонаж может быть высоким, худым и неуклюжим (физиологическая грань). Он рос, опекаемый любящей матерью (социологическая грань). Родившись с такой неказистой внешностью и испытывая в детстве постоянную опеку, персонаж вырос эгоистом-интровертом (психологическая грань). Другой персонаж физически развит (физиологическая грань), в его семье принято уважать и восхищаться физической силой (социологическая грань), герой вырос хвастуном и эгоистом, стремящимся всегда быть центром внимания (психологическая грань).

Физиологическая, социологическая и психологическая грани персонажа описаны Лайосом Эгри в книге «Искусство создания драматических произведений» (1946). Взяв их за основу, можно создать очень яркий образ.

Эгри также рекомендует писателям создавать персонажи с «доминирующей страстью». Так называют драматическую силу, являющуюся ключевой в характере персонажа. Убийца с доминирующей страстью может хотеть стать президентом, или великим художником, или просто властвовать над другими. Доминирующей страстью персонажа может быть желание нравиться другим или поиск смерти. Сойдет все что угодно, главное, чтобы страсть наполняла персонаж энергией и заставляла действовать.

Убийца должен иметь доминирующую страсть, тогда его образ будет ярким. Помимо этого, он должен еще обладать и другими качествами.

Убийца должен быть злодеем. Мы знаем, что убийца — мифологическое воплощение зла, а злодей всегда действует так, чтобы удовлетворить свои желания. Злодей воспринимает себя сияющей звездой в центре вселенной. Наш убийца будет эгоистом. Конечно, мы все читали романы, в которых человек идет на убийство ради благого дела, совершая геройский поступок, но результатом такого сюжетного поворота всегда является посредственная кульминация. Мари Роделл в работе «Детективный жанр» отмечала, что «читателю всегда приятно видеть, как злодей получает по заслугам». Если убийца действует из чистых, а не эгоистических побуждений, читатель не видит свершения правосудия и чувствует себя обманутым. Не будем забывать, что удовольствие от осознания того, что злодей получил по заслугам, — одна из главных причин, по которой люди покупают детективы.

Наш убийца не похож на злодея. Причин тому две. Одна и так очевидна — если убийца похож на злодея, герою не составит труда выделить его из толпы подозреваемых. Есть и психологическая причина скрывать истинное лицо убийцы. Мы все очень боимся злых людей, притворяющихся добрыми. Если автору удастся скрыть личность убийцы до конца произведения, впечатление от кульминации, когда с преступника сорвут маску, будет очень ярким.

Убийца изобретателен и умен. Помните, Мари Роделл указала первую причину, по которой люди читают детективы? Читателям нравится следить за ходом мыслей сыщика, они проникаются волнением от преследования убийцы. Волнение возникнет только в том случае, если убийца изобретателен и умен.

На сердце убийцы рана. Преступник пережил сильную психологическую травму. Его могли несправедливо осудить или плохо с ним обращаться. Эта психологическая травма является скрытым мотивом его поступков. Душевная рана часто, по мнению убийцы, оправдывает его преступление.

Наш убийца боится. Страх сочетается с любым мотивом или чертой характера (ревностью, жадностью, желанием отомстить), усиливая их.

Итак, теперь мы теоретически знаем, как создать образ убийцы — автора сюжета, скрывающегося за сюжетом. Наш следующий шаг — создать этот образ.

IV. Создание образа убийцы

Убийца — персонаж «графика»

Кто же наш убийца? Пока не знаю. Даже не представляю. Я немного волнуюсь при мысли о том, какой образ нарисует мое воображение. Создание образа убийцы — поистине захватывающий процесс.

В книге «Как написать гениальный роман» я упоминал о крайностях в образах персонажей, теперь я предпочитаю использовать другой термин — экстремумы графика.

Что же такое персонаж «графика»?

Возьмем для примера любую черту человеческого характера, скажем честность, и распределим людей в зависимости от степени проявления этого качества по кривой графика от одного экстремума до другого. В сами точки экстремума попадут от силы несколько человек. Св. Симон Благочестивый — одна крайность. Он настолько честен, что если бы нашел на улице пять долларов, принялся бы спрашивать у каждого прохожего, кто обронил деньги. Люди в другой точке экстремума настолько бесчестны, что лгут, даже когда им выгоднее сказать правду. Мой двоюродный брат как раз из таких. Он торгует обшивкой и кровельными материалами. Если уснете с открытым ртом рядом с ним, он вытащит у вас все золотые пломбы.

Подавляющее большинство окажется примерно в середине графика честности. Мы можем немножко смухлевать при заполнении декларации о доходах, соврать жене о том, сколько времени провели в баре, но не решимся обманывать «по-крупному». Мы слишком скучны, чтобы стать персонажами художественного произведения.

Действительно интересные персонажи располагаются ближе к экстремумам — крайним точкам графика.

Займемся историей нашего убийцы. Для начала мне нужно понять, как его занесло в городок Северная Даль в этом диком штате Монтана. Наш убийца должен попасть в этот городок по собственной воле, а не потому, что я ему велел отправиться туда.

Мы собираемся создать образ настоящего человека — центральный персонаж романа, который будет совершать поступки, способствующие развитию сюжета. Мотивы его поступков — эгоистические побуждения. Наш персонаж — трехгранный, у него есть доминирующая страсть, он изобретателен и умен, на сердце у него глубокая рана, он не похож на злодея, и он патологически чего-то боится.

Придумаем убийце имя. Назовем его Форест. Из-за этого имени над ним будут смеяться и дразнить его Фо-рестом Гампом. Так, а какая у него будет фамилия? Может, Вольнер?

У меня никогда не было знакомых по имени Форест или по фамилии Вольнер, и я понятия не имею, почему именно эти имя и фамилия пришли мне на ум. Так или иначе, я их уже придумал и менять не собираюсь.

Теперь у нас есть убийца из Северной Дали, штат Монтана, по имени Форест Вольнер. Поскольку он убийца, он и станет автором сюжета, скрывающегося за сюжетом.

Рождение убийцы

Вам надо помнить, что процесс создания образа убийцы предполагает неоднократные изменения, но он должен доставлять удовольствие. Мы можем в любой момент, вплоть до последнего черновика, вносить мелкие и серьезные коррективы в образ персонажа. Порой, когда мы приступаем к работе над романом, возникает необходимость вернуться немного назад и кое-что добавить к истории убийцы, иногда даже поменять его характер — в этом нет ничего страшного. Когда мы создаем персонаж, мы превращаемся в богов, а значит, можем делать что вздумается.

Начнем с физиологической грани образа Фореста Вольнера — с его внешности.

Он высок, рост больше шести футов, и весит не меньше трехсот фунтов. У него пошаливает колено, время от времени напоминая о себе. У него густая борода, маленькие черные глаза и веселая улыбка мошенника-виртуоза. Он врет, что в его жилах есть цыганская кровь.

Пускай на момент начала действия ему будет сорок три года.

При ходьбе он слегка приволакивает ногу — старая травма, которую он получил, играя в футбол. У Вольнера крупные, выдающиеся вперед зубы, тонкие рыжие с проседью волосы. Крепкие плечи и тяжелая походка. На лице пара шрамов — следы от драк в барах и травм, полученных во время футбольных матчей.

У нас готов набросок внешности убийцы.

Давайте кинем взгляд на социологическую грань нашего персонажа и узнаем историю его жизни.

Предположим, что он вырос в предместьях Кливленда, штат Огайо. Отец — сварщик, мать бухгалтер. У него нет ни братьев, ни сестер. Родители Вольнера не ладили друг с другом. Отец пил, у матери была куча любовников, с которыми она знакомилась в церковном хоре, где сама пела вторым сопрано. Мать Вольнера — женщина привлекательная. Из церкви ее выгнали жены тех, кого она соблазнила. Но прежде она успела сойтись с пастором и бежала с ним, когда Форесту было тринадцать лет. Вот мы и нашли сердечную рану Фореста: у него была распутная мать, слухи о ее фривольном поведении распространялись по предместью со скоростью лесного пожара. От этих слухов он страдал.

Форест ненавидел мать за ее распутство, все знали о его ненависти и жалели его. А отца Форест ненавидел за мягкотелость. Он поклялся, что когда вырастет, никогда не будет такой размазней, как отец.

Форест был приветлив и любил переброситься парой шуток, однако у него был буйный нрав, который иногда давал о себе знать вспышками неудержимой ярости. Однажды он сломал мальчику плечо и шесть ребер, не поделив с ним игрушку.

Отец пытался сдружиться с сыном. Он играл с ним в футбол, брал с собой на работу. Благодаря своей комплекции (он был высок, но тогда еще не успел растолстеть) и ловкости Форест стал великолепным футболистом. Он усиленно тренировался и сделался местной легендой, на соревнованиях штата он привел команду к победе. Игроки в команде дали ему прозвище Стриж. Располнев, он вспоминал свое прозвище и смеялся.

Футбол он любил и ненавидел одновременно. Ему нравилось быть звездой, девушки звали его на свидания, и с некоторыми ему даже удалось переспать. Однако в постели он чувствовал себя нескладным. Ему нравилось осознание того факта, что девушки хотят быть с ним, это ему помогало ощущать свою значимость. Он ненавидел мать — неудивительно, что с девушками у него были проблемы.

Мы ознакомились с социологической гранью нашего персонажа. Теперь дело за психологической гранью. Что она скрывает помимо ненависти к матери и презрения к отцу?

Форест стал мечтателем. В школе он делал успехи, но занятия оставляли его равнодушным. Он мечтал стать охотником за сокровищами — эта мечта сделалась его доминирующей страстью. Ему казалось, что найти сокровище — его судьба. В своих мечтах он поднимал сокровища со дна морей, извлекал их из тьмы пещер. А потом с этим грузом богатств он возвращался в Огайо, чтобы все увидели: он парень не промах.

О поступлении в колледж он думал со страхом, хотя колледж штата согласился принять его, если он будет играть в футбольной команде. Он боялся, что не оправдает ожиданий. Он был высок и мог быстро бегать, но ребята из команд-соперниц — «Нотр-Дам», «Алабама» и «Мичиган» были очень крепкими. Столкнуться с ними на поле — все равно что с разбегу налететь на танк. Он еще не знал, что от него потребуется, но мысль о том, что он не справится, пугала его.

Его пугали и другие вещи: например, студенческие общества и все, что связано с жизнью в колледже. Он легко сходился с людьми, но ему казалось, что ребята в колледже считают себя выше его. В девушках из колледжа было что-то пугающее, что именно, он и сам понять не мог. Они казались очень… очень сложными.

Потом, в последнем матче, уже в выпускном классе, он получил травму колена. Доктора разрешили ему выходить на поле, но он утверждал, что его мучают боли. Он решил не поступать в колледж — полученная травма послужила ему оправданием. Чтобы добиться от людей сочувствия, он приволакивал ногу.

Форесту всегда удавалось проворачивать хитрые аферы. Когда он был подростком, он платил отличникам, чтобы за него выполняли домашние задания. Он научился делать шутихи, которые продавал детям за большие деньги, а потом, когда полицейские его накрыли, он подставил под удар другого.

Однажды на вечеринке один парень рассказал о своем дяде, который поехал в Монтану и сказочно разбогател — теперь у него вилла в Майами таких размеров, что там легко поместится олимпийский бассейн. Как только Форест окончил школу, он занял у друзей денег и отправился в путь.

Итак, у нас имеется яркий трехгранный персонаж. Может, вам не захочется, чтобы он стал мужем вашей сестры, но, так или иначе, Форест получился живым человеком, а не картонным силуэтом.

Приключения убийцы

Я хорошо понимаю: вам кажется, что из написанного в ходе подготовительной работы в произведение попадает очень мало, но тем не менее выполнить эту работу крайне важно. Убийца — автор сюжета, скрывающегося за сюжетом, поэтому вам обязательно нужно знать, что он чувствовал, думал, как менялся его характер до момента начала произведения. Знание и понимание характера отрицательного персонажа — ключ к созданию потрясающего сюжета.

Ладно, Вольнер отправился в Монтану. И что же с ним случилось?

Представим, что он был чернорабочим, мыл посуду в ресторанах, стриг кусты на ферме, кухарил у дровосеков, убирался в барах после закрытия. По выходным он мыл в горных ручьях золото и был потрясен, не найдя ни единой золотой песчинки. Зиму он провел над старыми картами, изучая, где в прошлом были обнаружены золотые жилы, искал в их расположении определенную систему, сидел над книгами по геологии, впитывая как губка все сведения о временах Золотой лихорадки.

Однажды весной он попал в буран, укрылся в пещере, обморозил ноги, и ему ампутировали два пальца.

В больнице он познакомился с Сэмом Хэггом, которому взрывом динамита оторвало руку. Похоже, Сэм знал о золотой жиле, которая находилась где-то на территории государственного охотничьего заповедника. Поскольку Сэм остался без руки, ему был нужен помощник. Встреча с Вольнером, полным мечтаний о сокровищах, приходящим в восторг от блеска золота, да к тому же физически сильным, показалась Сэму настоящей удачей.

Вольнер стал работать на Сэма в глуши заповедника. Вскоре выяснилось, что жила небогатая. На то, чтобы добыть пару кусочков золота, уходило несколько дней непосильного труда. Сэм Хэгг оказался мерзавцем. Он пил, сквернословил, делал подлости, а когда отправлялся в город (70 миль от жилы по грунтовым дорогам), Форест продолжал работу. Форесту казалось, что Хэгг не доверял ему, боялся, что Форест убежит и расскажет всем про жилу.

Вольнер проработал на Сэма три года. Оба они надеялись, что еще пара футов пустой породы — и они найдут богатую жилу и набьют карманы золотом. В случае обнаружения богатой жилы Сэм обещал Форесту треть доходов — вполне достаточно, чтобы сделать человека сказочно богатым.

Жила, которую они разрабатывали, стала расширяться — это хороший признак. Вольнер начал бояться, что Сэм не сдержит слова и не заплатит обещанного. Как-то Форест увидел, как Сэм уходит в лес. Он решил, что Хэгг прячет от него золото. Может, он обманывает Вольнера? Может, замышляет его убийство?

Вот почему Форест задумался об убийстве. Его охватил страх.

Вольнер принялся шпионить за Хэггом. Однажды он увидел, как Хэгг точит нож, и его охватила паника. «Хэгг хочет убить меня», — подумал он. В противном случае, почему Хэгг никогда не брал его с собой в город? Никто не знал, где находится Форест. Форест дал волю воображению. Если Хэгг его убьет и закопает в лесу, никто ни о чем не узнает. Хэгг вполне может пойти на убийство. Он вроде говорил, что у него брат сидит в тюрьме. Видать, у них это семейное.

Жадность и чувство опасности породили в Вольнере страх.

Однажды вечером Вольнер вернулся из леса, куда ходил собирать хворост. Сэм Хэгг сидел на пне, курил трубку, любовался восхитительным закатом и прихлебывал виски. Вольнер подкрался сзади и, взмахнув топором, убил Хэгга.

Вольнер похоронил Хэгга, забрал из его тайника золото и закидал жилу ветками. Почти всю дорогу до города он проделал на джипе Хэгга. Он столкнул джип в овраг и, обождав пару недель, прошел остальной путь до города пешком.

Он был достаточно умен и не стал швырять золото направо и налево. Он устроился разнорабочим в бар и затаился. Он остановился у женщины по имени Руфь. У нее была дочка, которую звали Пенни Сью. Пенни была скромной и застенчивой. Вольнер стал брать Пенни в походы на каноэ. Одним летним днем они пошли загорать в сосновую рощу, где и переспали.

Вскоре они поженились. Прошло еще немного времени, и Форест стал барменом, а потом выкупил часть закусочной «Орел» у хозяина-алкоголика. Потом вся закусочная перешла в его собственность.

Шли годы. Жена родила Вольнеру двух дочерей, его избрали в городской совет, он стал добровольным помощником шерифа, совладельцем отеля, борделя в городишке Даль и хозяином бара.

Именно таким был Форест Вольнер в сорок три года, когда начинается действие романа. Время его изменило. Он оставил бесплодные мечтания. Он любит дочек, но в семье установил режим железной руки. Пенни Сью боится мужа, она видит по глазам, что он способен на убийство. Он никогда и пальцем ее не тронул, и даже ни разу не пригрозил физической расправой, но Пенни он все равно внушает страх. Она знает, что время от времени он уходит в горы и приносит оттуда золотые самородки. Он скрытен и коварен. Пенни чувствует, что Форест за добродушием скрывает жестокость.

За прошедшие годы Форест участвовал в драках, но он пытается себя сдерживать. Будучи помощником шерифа, два раза в тюрьме он избил заключенных, и оба раза наблюдательный совет признавал его невиновность. Естественно, ведь он один из тех, кто в округе решает все.

Итак, у нас готово описание жизни Вольнера до момента начала действия романа.

«Опаньки! — скажете вы. — А как же убийство Сэма Хэгга?» Джип Сэма нашли. Люди решили, что Сэм попал в аварию, а его тело утащили дикие звери. Так что Форесту обвинение в убийстве не грозит. Пока.

Все, что было изложено до этого момента, — предыстория нашего персонажа, который вот-вот совершит второе убийство. Следующий наш шаг — заглянуть в душу Фореста и решить, подойдет ли он на роль автора сюжета, скрывающегося за сюжетом.

Я вкратце продемонстрировал, как создать предысторию персонажа. Мой вам совет, когда вы займетесь биографиями героев, пишите много и подробно. Вникайте в характер своих персонажей, знакомьтесь с ними ближе. Эта работа начнет приносить плоды, как только персонажи появятся на страницах романа. И вам, и читателям герои будут казаться более правдоподобными.

Теперь, когда персонаж создан, предоставим слово ему. Это позволит нам сблизиться с ним.

V. Как сблизиться с убийцей

Встреча двух душ

В работе «Ключ: как писать романы, используя силу мифа» я уже давал совет авторам писать от имени персонажей дневники. Мы с участниками мастер-классов пришли к выводу, что это гениальный способ проникнуть в душу персонажа.

Я настаивал, чтобы участники мастер-классов писали эти дневники в форме послания убийцы автору. Персонаж в дневнике должен быть абсолютно открыт и честен. Писать дневник — своего рода упражнение.

Форест мог бы мне написать следующее послание:

Дневник Фореста Вольнера

Ладненько, значит, ты автор детектива, ты меня создал, и я должен рассказать тебе правду. Договорились. Мне стыдиться нечего.

Начну с детства. Отца с матерью я никогда не любил. Куча людей не любят своих родителей, но не признаются в этом. Мне казалось, что я родился не в той семье. Родители были скучными. Не глупыми, именно скучными. А мать была настоящей шлюхой. Я думаю, обстановка во всем виновата. Жизнь в маленьком городишке Дженкин Корнерс, дурацком предместье — расслабляет, словно суешь голову под одеяло.

Нуда, мамаша иногда давала мне денег. До того, конечно, как сбежала с тем козлом. Хотя какая разница. От того, что она даваламне денег, шлюхой она быть не переставала. Когда я ушел из дому, я надеялся, что больше никогда ее не увижу. Я так ее и не встретил. Да уж, мать обожала влюбляться. Любовь — что за чушь! Никогда не верил в этот бред. Материнская любовь — вранье! Ко мне она могла относиться и получше — это единственное, что я могу сказать наверняка.

Ты, Фрэй, в моей биографии написал, что, мол, в школе я боялся девчонок. Ничуть не бывало. Это они меня боялись, потому что я был крепкий, сильный, звезда футбола. Тогда я не знал, чего им было нужно, зато знаю сейчас. Они разевали рот на мои денежки. Бабы могут думать только о двух вещах — о деньгах да о детях. Они хотят, чтобы ты им заделал ребенка, а потом всю оставшуюся жизнь оплачивал счета. Как там они говорят? «Хочешь немного любви»? Как бы не так! То у них голова болит, то эти чертовы месячные. Да пошли они! Знаешь, какая женщина с тобой по-настоящему будет честна? Проститутка. Ей ты можешь доверять на все сто. Она продает себя за деньги, ты платишь, она с тобой спит — сделка честная. Они не притворяются, что любят тебя. Ну да, они, естественно, говорят, что любят, но эту лапшу они вешают на уши любому, кто их подцепит. Это просто маленькая игра, так что никаких обид нет.

Считаешь кошмаром, что я член городского совета и одновременно совладелец борделя? Подумаешь, делов-то! В этом борделе всего-то четыре пользованных шлюхи, в Миссуле им бы вообще ни гроша не заплатили. Так что не надо делать из меня Аль Капоне. Мы помогаем ребятам, стосковавшимся по женской ласке. Мужики вкалывают на шахтах, охотятся, работают проводниками, короче, зарабатывают на хлеб насущный. Шлюхи дарят им немного любви и ласки. Что в этом плохого?

Так, теперь о жиле и Сэме Хэгге. Признаю, этого мужика я убил. В моейчто перетрухал. На самом деле все было не так. На моем месте так поступил бы каждый с головой на плечах. Выхода у меня не было. Клянусь, он сам собирался прикончить меня, так что мой поступок — самооборона. Принеси мне стопку Библий — я поклянусь на каждой изних.

Так, Фрэй, теперь ты хочешь, чтобы я сказал что-нибудь о своей жене Пенни Сью. Мы с ней хорошо ладим. Между нами не проскочила искра любви, но ты уже знаешь, в этот бред я не верю. А своих дочек я люблю больше жизни, но эта любовь совсем другая. Они меня любят, потому что я их отец. Их любовь значит для меня все. Если кто спутается с Энни или Франсес, я ему башку проломлю.

Хотя кто с ними спутается? Быть большим человеком в таком городишке, как Северная Даль, — это плюс. Все на тебя смотрят снизу вверх. Никто не хочет с тобой связываться.

Хочешь знать, что я думаю о жизни? Ладно, отвечу: она, похоже, удалась.

Сокровища я не нашел. Врать не буду, я вынул золота из жилы на полтораста тысяч. Но глупостей я не делал и деньгами не швырялся. Я сбываю самородки помалу, говорю, что купил их в баре у пришлых старателей.

Я счастлив и доволен собой. Иногда я даю себе волю: когда работаю помощником шерифа или если кто-то в баре наберется и начинает бузить, мне приходится помахать кулаками. Обычно мне удается сдерживаться. Каждое воскресенье я хожу с семьей в церковь. Как-то раз я помог с пожертвованиями — надо было собрать пару тысчонок, поэтому теперь все меня считают столпом общества. Видит Бог, я таковым и являюсь. Никто не работает усерднее меня. Чтобы защитить то, чего я достиг, я убью хоть десять Сэмов Хэггов. Я не шучу. Мне плевать, кто встанет у меня на пути.

Проверка персонажа

Ну как? Похоже, Форест Вольнер сгодится для осуществления наших планов. Давайте посмотрим, пройдет ли проверку созданный нами образ.

• Достаточно ли у Фореста Вольнера мотивов, чтобы совершить необходимые нам поступки? Конечно, если кто-нибудь начнет угрожать его тихой спокойной жизни, Форест совершит еще одно убийство.

• Ярким ли получился наш персонаж? То есть, в терминологии Лайоса Эгри, является ли Форест трехгранным персонажем? Мне кажется, да.

• Можно ли назвать Фореста изобретательным и умным? Более чем. У него хватило изобретательности и ума совершить убийство и избежать наказания. Ему удалось скрыть расположение золотой жилы.

• Есть ли рана на сердце Фореста Вольнера? Мать бросила Фореста, он не попал в колледж, где мог прослыть великолепным футболистом. Рана на сердце Фореста воистину глубока.

• Окажет ли страх влияние на поступки Фореста? Форест боится потерять то, что имеет. Чтобы сохранить свое положение, он пойдет на убийство.

• Хорошо ли сокрыто зло в образе нашего персонажа? Думаю, да. Он типичный житель маленького городка. У него горячий нрав, он не очень образован, но он хозяин бара, куда ходят все жители, и он добровольный помощник шерифа. Подавляющее большинство обитателей городка считают его образцовым гражданином, который многое сделал для людей. Конечно, ходят слухи, что он совладелец борделя в городишке Даль, но ведь это только слухи. Он любит дочек, примерный семьянин, ходит в церковь и вносит деньги на пожертвования.

Похоже, нам удалось создать образ убийцы для потрясающего детектива. Теперь пусть Форест займется сюжетом, скрывающимся за сюжетом.

Сюжет, скрывающийся за сюжетом

Наверное, вы уже заметили, что мы заговорили о сюжете, даже не упомянув о самом важном персонаже нашего детективного романа — герое/сыщике. Естественно, он нам понадобится для того, чтобы раскрыть преступление и свершить правосудие. Герой/сыщик становится самым главным персонажем, когда дело доходит до самого романа. Когда работа идет над сюжетом, скрывающимся за сюжетом, для нас важнее образ убийцы. Мы начнем работать над образами героя/сыщика, подозреваемых и прочих персонажей только после того, как у нас будет сюжет, скрывающийся за сюжетом.

Большая часть событий, составляющих сюжет, скрывающийся за сюжетом, произойдет до «точки приложения» — момента, когда начнется действие романа. Мы еще не знаем, какой будет точка приложения и кто станет героем/сыщиком. Пока нас это не должно беспокоить. Сейчас важнее всего решить, кого и за что убьет Форест Вольнер в сюжете, скрывающемся за сюжетом.

Не забывайте: мы еще не знаем, что расскажем читателю, а что утаим. Итак, сейчас речь пойдет об убийстве, которое совершит Форест.

Форесту жизнь кажется прекрасной, он счастлив.

И тут в Эдемском саду появляется Змей. Это Калеб Хэгг, мерзавец и хам, ему сорок пять лет, его только что выпустили из тюрьмы в Индиане. Калеб ищет своего брата Сэма. Вольнер потрясен, но остается спокоен, поскольку никто не знает о его знакомстве с Сэмом. Он не назвал Сэму своего настоящего имени, сказав только прозвище — Стриж. Калеб ищет парня по имени Стриж, но никто не знает, что под этим прозвищем скрывается Вольнер.

В полиции Калебу сообщают, что разбитый джип его брата нашли в овраге, а сам его брат считается мертвым.

Калеб на это не покупается. Он целыми днями пропадает в лесу. Никто не знает, чего он ищет. Вольнер понимает — Калеб ведет поиски золотой жилы.

Как-то вечером в баре Калеб рассказывает Вольне-ру, что в тюрьме он получил от брата письмо. Сэм писал, что нашел золотую жилу и ищет себе помощника, он не доверяет молодому парню, которого нанял, и надеется, что Калеб скоро выйдет из тюрьмы. Но Калеб часто устраивал в тюрьме драки, поэтому не смог получить досрочного освобождения. Больше Калеб не получил от брата ни единой весточки. Калеб думает, что кто-то убил брата из-за золота.

Вольнер ошарашен. Если обнаружится его связь с Сэмом, он потеряет все, над чем трудился долгие годы. Форест не просто напуган, он в ужасе.

На следующий день Калеб снова уходит в лес. У него есть письма брата, есть и догадки, где находится золотая жила. Догадки он методично проверяет. Вольнер отправляется вслед за Калебом. В глубине души он уже знает, что убьет его, вопрос только — когда и как. Вольнер пока спокоен — Калеб ищет жилу совсем не в том месте.

Несколько дней спустя Калеб снова появляется в баре у Вольнера. Калеб пьян. В бар заходит незнакомец. Ему около тридцати лет. Незнакомец оцарапал старый «пикап» с номерами штата Монтана, он спрашивает, кому принадлежит машина — хочет возместить ущерб. Незнакомец оказывается фотографом журнала о природе, в котором часто выходят статьи с требованиями запретить спортивную охоту. Поскольку город живет охотой на лосей и все посетители бара — сами охотники, фотографу приходится туго. Выясняется, что фотограф оцарапал машину Калеба. Фотограф предлагает пятьдесят долларов, но Калеб, воспользовавшись ситуацией, требует двести. Фотограф отвечает, что все возместит страховая компания.

Калеб Хэгг — грубиян, он, не говоря лишних слов, бьет фотографа по лицу. Начинается драка. Фотограф оказывается дзюдоистом и выходит из схватки победителем. Вольнер, будучи помощником шерифа, сажает фотографа под арест. Охотники в баре в восторге. Вольнер радуется удаче. Он убьет Хэгга и все свалит на фотографа.

В тот же вечер начинается буран. Вольнер обыскивает машину фотографа и находит тщательно спрятанный пистолет. Отлично. Сослужил службу опыт, полученный на должности помощника шерифа.

Настает время закрытия бара. Вольнер запирает дверь, но просит Калеба никуда не уходить — он хочет с ним поговорить. Вольнер согласен пойти на убийство только в случае крайней необходимости. Он рассказывает Калебу, что работал с его братом, но жила оказалась бедной и быстро истощилась. Вольнер говорит, что Сэм был его лучшим другом и потому он рад дать Калебу пару тысяч долларов, чтобы тот начал новую жизнь. Калеб отвечает, что прекрасно знает, какого мнения был его брат о своем помощнике. Кроме того, у такого жалкого ублюдка, как Сэм, никогда не было друзей. Калеб понимает, что Вольнер убил Сэма. Калеб требует половину всего, чем Вольнер сейчас владеет. Вольнер стреляет Калебу в грудь, а потом оттаскивает тело на стоянку, к машине Калеба.

Пистолет Вольнер кладет назад в машину фотографа.

В три часа ночи Вольнер отпускает фотографа. Он говорит, что арестовал его, потому что фотограф — защитник прав животных, и Вольнеру просто хотелось спасти его от расправы в баре.

Вольнер спокоен, теперь дело можно пустить на самотек.

Теперь мы знаем, как произошло убийство и что толкнуло Вольнера на преступление. Мы пока не закончили, еще надо поработать над деталями. Можем добавить таинственности. Вы сами убедитесь — все, что мы пишем на стадии подготовки, можно изменить и даже выкинуть. Создание детективного произведения — процесс постепенный.

Мы провели с Форестом чудное время. Мне даже нравится идея сделать козлом отпущения фотографа, борца за права животных. Перед нами открывается не-паханное поле конфликтов — сталкиваются интересы и точки зрения самых разных людей.

Каждый раз, когда обращаетесь к сюжету, ищите возможность усилить конфликты.

Итак, у нас есть убийца и сюжет, скрывающийся за сюжетом. И мы наконец добрались до образа героя/ сыщика. О нем пойдет речь в следующей главе.

VI. Герой/сыщик

Важность образа героя для читателя, редактора, литературного агента, кредиторов и вас самих

Как указывает Мари Роделл, одна из причин, по которой люди читают детективы, — рост самооценки читателя. Это связано с феноменом отождествления. Читатели чувствуют то же, что и герой, а быть героем очень приятно, особенно в детективе, когда герой/сыщик становится орудием правосудия и карает убийцу.

Несмотря на то что герой/сыщик не является автором сюжета, скрывающегося за сюжетом, он тем не менее самый главный персонаж вашего романа. Именно с ним будут отождествлять себя большинство читателей. Именно с ним у читателя будут наиболее близкие отношения.

Многие авторы гениальных детективов рассказывали о различных методиках создания образа главного героя. Грегори Макдональд (автор двух серий детективных произведений — о Флетче и Флинне) объяснял: «Сначала появляется персонаж, а за персонажем уже следует действие — энергия». Роберт Б. Паркер отмечал: «Преступление — это повод написать детектив, но его тема — не расследование, а тот, кто его ведет». Нельзя недооценивать важность образа героя/сыщика для вашего детектива. Образ должен быть ярким, драматическим и интересным. Главный герой должен жить так, чтобы читатель не отказался поменяться с ним местами.

«Сюжеты, — говорит нам Сью Графтон, — имеют пределы. У персонажей границ нет».

В связи с этим, создавая образ персонажа, будьте крайне внимательны. Если ваша книга будет иметь успех, придется писать продолжение и быть с героем день и ночь, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас.

Как создать образ героя, о котором будет интересно читать

Главный герой является драматическим персонажем. Он должен быть ярким и трехгранным. Нам необходимо придумать биографию героя/сыщика, как можно более подробно описать его жизнь, внешность и положение в обществе. Нам это потребуется, чтобы проникнуть в его душу. Конечно, у героя/сыщика должна иметься доминирующая страсть.

Затем нам потребуется написать от имени героя дневник, чтобы сродниться с ним, свыкнуться с его манерой разговаривать. Точно так же актер вживается в образ персонажа, который ему предстоит сыграть.

В книге «Ключ: как писать романы, используя силу мифа» я рассказал, какими качествами на протяжении многих сотен лет наделялся герой мифов. Как я же упоминал в главе I, герой детективного произведения — важный мифологический персонаж. Детективы, по сути дела, — яркие мифологические предания. Чтобы попасть в братство мифологических персонажей, наш герой/сыщик помимо яркости образа, драматизма и наличия доминирующей страсти должен обладать следующими качествами:

• храбростью,

• профессионализмом,

• особым талантом,

• изобретательностью и умом.

Кроме того, у него должна быть рана, он должен быть вне закона и совершать самоотверженные поступки.

В дальнейшем я объясню, что именно скрывается за каждым из этих качеств. Прошу обратить внимание: герой/сыщик вовсе необязательно должен быть полицейским или частным детективом. Герой/сыщик — главное действующее лицо произведения, именно с ним отождествляет себя читатель, когда читает о расследовании преступления.

Герой/сыщик должен быть храбрым. Если герой/сыщик не обладает этим качеством, он не сможет вести расследование и найти убийцу. Герой/сыщик действует перед лицом смертельной опасности, поэтому без храбрости ему не обойтись. Если герой/сыщик будет трусом, он не станет совершать нужные нам поступки, и сюжет зайдет в тупик.

В отсутствии храбрости есть еще один минус, который связан с феноменом отождествления читателя с главным героем. Если читатель увидит, что герой — трус, он будет испытывать к нему отвращение, и отождествления не произойдет. Если читатель не может отождествить себя с героем, он быстро теряет интерес к сюжету.

Я знаю, всегда бывают исключения. Именно поэтому художественная литература названа великим искусством формы. Бывают комические детективные романы, в которых главный герой — трус. Некоторые из таких романов имели большой успех. В телевизионном сериале M*A*S*H Хоки Пирс вечно строил из себя труса, но зрители считали его храбрецом, потому что в решающий момент он всегда вел себя отважно.

В заумных романах часто встречаются герои-трусы (их называют антигероями). Эти персонажи сидят сложа руки, даже когда ситуация недвусмысленно требует от них действия. Читать про таких героев — нестерпимая мука. Скрип камня по стеклу доставит нам больше удовольствия.

Герой/сыщик должен быть профессионалом в той деятельности, которой зарабатывает себе на жизнь. Это также связано с феноменом отождествления читателей с главным персонажем. Люди проникаются уважением к профессионалам. Если ваша сестра встречается с дворником, который неопрятно одет, постоянно опаздывает на работу и которому на все плевать, вы обнаружите, что он не вызывает у вас особых симпатий. Ваше отношение к нему будет совсем другим, если он всегда вовремя приходит на работу, тщательно подметает в углах и никогда не рассыпает мусор во время уборки. Такого человека вы будете уважать.

В комических детективах герой совсем необязательно должен быть профессионалом в той деятельности, которой зарабатывает себе на жизнь. Он может быть последним болваном, как инспектор Клузо в «Розовой пантере». И даже в серьезном детективе правило «герой-профессионал» можно нарушить, если объяснить читателю, что главный персонаж не любит свою работу, но вынужден ею заниматься. Взять, к примеру, человека, призванного в армию. Или другой пример: нашего героя принудил заниматься нелюбимой работой самодур-отец. Однако, если не рассматривать исключения, читатели будут охотнее отождествлять себя с сыщиком-профессионалом.

Герой/сыщик должен обладать особым талантом. Талант может быть абсолютно любым. Он необязательно должен быть связан с расследованием преступления. Джозеф Кэмпбелл в работе «Герой с тысячью лиц» утверждал, что «наличие особого таланта уже само по себе привлечет читателя на сторону главного персонажа». В фильме «Лоуренс Аравийский», когда мы впервые встречаем главного героя, он показывает, что может держать палец в огне. Не такой уж важный особый талант. Но этого эпизода вполне достаточно, чтобы продемонстрировать зрителю, что Лоуренс — человек незаурядный. Зритель отождествляет себя с главным героем.

Допустим, вы открыли книгу и обнаружили, что главный герой — самый заурядный человек. Он работает в магазине бакалейных товаров. Он отважен, но у него нет возможности продемонстрировать храбрость, поэтому мы о ней не знаем. Он профессионал в своем деле: он знает все о горохе и моркови. Может, читателям персонаж и понравится, но он не будет по-настоящему притягателен. А теперь представим, что у него фотографическая память, и он помнит всю Британскую энциклопедию. К персонажу тут же просыпается интерес.

Предположим, что героиня/сыщик в нашем романе — медсестра по имени Мэри С. Доббс. Мэри помогает врачу. Она добрая и старательная, ее любят и врач, и больные, полюбит ее и читатель. Но вот беда — персонаж не получился по-настоящему притягательным, в Мэри нет ничего особенного. А теперь представим, что у нее есть один странный талант: она с завязанными глазами может попасть ракеткой по теннисному мячу. Вы завязываете ей глаза и кидаете мячи, а она их раз за разом отбивает. Ее талант нельзя назвать полезным, но он выделяет ее, делает особенной. Читатели тут же начинают отождествлять себя с ней.

Герой/сыщик должен быть изобретательным и умным. Как и в случае с убийцей, это качество крайне важно для героя/сыщика. Вспомним Мари Роделл и одну из четырех причин, по которым люди читают детективы: «Читателям интересно следить за ходом мыслей главного героя, они сопереживают сыщику, преследующему убийцу».

Если убийца или сыщик не будут изобретательны и умны, даже не надейтесь, что читатель станет сопереживать. У вас получится скучный детектив, а скучный детектив потрясающим не бывает.

У героя/сыщика должна быть рана. Раны у героев появились задолго до того, как Ахиллес получил стрелу в пятку. Рана героя помогает установить связь между ним и сердцами читателей. Таким образом, рана является очень важной составляющей образа героя. Она помогает создать дополнительное напряжение. Читателю интересно знать, что произойдет с этой раной по ходу развития сюжета. Заживет ли она, или события романа разбередят ее еще больше, причиняя главному герою боль?

Рана в равной степени может быть как физической, так и психологической. Герой может страдать от старого пулевого ранения или от того, что его обошли по службе. Герой мог потерять любимого человека, его могли выгнать с работы, отдать под суд по несправедливому обвинению, он мог совершить страшную ошибку или грех и теперь испытывать муки совести. Рану герою могли нанести в прошлом, но он также может ее получить по ходу развития сюжета. Неважно, где и как герою наносят рану, главное, что благодаря ей читатель начинает проникаться к персонажу симпатией.

В сюжетах, основанных на мифах, присутствует одна интересная деталь. Очень часто герой, совершая самоотверженные поступки, частично или полностью исцеляет рану. Отрицательному персонажу не под силу исцелить свои раны, причиной появления которых стали дурные поступки и жадность.

Герой/сыщик должен быть вне закона. Герой/ сыщик находится «вне закона» в том смысле, что некоторые его поступки подчас выходят за пределы нормы.

Особенно это утверждение справедливо применительно к сыщикам. Детектив Коломбо весьма своеобразно водит машину и не придерживается особых правил в манере одеваться.

Вы обратили внимание, что имена сыщиков в телевизионных сериалах часто совпадают с названиями пистолетов: «Кэннон», «Ремингтон Стил», «Магнум». Вы хоть раз в жизни слышали о человеке по имени Магнум? Героя одного из первых телевизионных детективных сериалов пятидесятых годов звали Питер Пистолет. У сыщиков в детективных сериалах, как вы, наверно, заметили, нет ни жен, ни детей. Они никогда не живут в нормальных домах: кто-то обосновался на моторной лодке, кто-то в вагончике, кто-то прямо в конторе. У них никогда не бывает нормальной машины. Магнум ездил на модном спортивном авто или летал на вертолете друга, у Джессики Флетчер — мотоцикл, хотя иногда она берет и такси, Коломбо водит старый «пежо». Корни этого уходят в мифологию. Герои былого ездили на особых лошадях, причем у некоторых лошадей были крылья.

Статус «вне закона» хорошо отражен в отношении героя/сыщика к закону. Цель героя — вершить правосудие, он далеко не всегда стремится заставить убийцу предстать перед официальным судом. В моем собственном детективе «Пришел мертвый кот» (1991) главному герою Одиссею Галахеру было совершенно очевидно, что убийца, сознавшийся в своих преступлениях, не будет наказан по справедливости. Одиссей запер убийцу в машине и столкнул ее с обрыва в Тихий океан. Читатели были в восторге (в отличие от некоторых критиков, страдающих близорукостью).

Герой/сыщик иногда оказывается «вне закона» в том смысле, что попадает в общество, чьи правила и нормы отличаются от тех, по которым живет сам герой. Коломбо — рабочая лошадка, ему нравится играть в боулинг, ездить на пикники, у него есть собака. Убийства же ему приходится расследовать в богатых особняках и на съемочных площадках Голливуда, где он себя чувствует не в своей тарелке. Мифологический герой очень часто чувствует себя не в своей тарелке. Это один из этапов странствий мифологического героя — он попадает в незнакомую страну, не похожую на его родной дом, и должен узнать ее законы. В мифологической стране герой столкнется с людьми и трудностями, которых он никогда бы не встретил в обычном мире.

Герой/сыщик должен совершать самоотверженные поступки. Герой/сыщик ведет расследование не ради собственной выгоды, он добивается свершения правосудия. Иногда начать расследование героя толкает жадность (он хочет заработать денег), но все же, по крайней мере, один раз герой/сыщик будет готов пожертвовать собой. Иногда самоотверженность героя проявляется в его профессионализме или профессиональном любопытстве. Герою необязательно отправляться в крестовый поход или кидаться под пули из чувства альтруизма. Порой вполне достаточно желания добиться справедливости.

Другие типичные, но необязательные черты образа героя/сыщика

Герой/сыщик обычно одинок. Поскольку герой вне закона, или, по крайней мере, чужд обществу, нет ничего удивительного в том, что он один. Герой может быть один, потому что его отвергло общество, и это событие оставило в его душе рану.

У героя/сыщика часто мало денег, иногда он сидит без гроша в кармане. Если всю жизнь ходишь по краю, часто не бывает денег. Герой живет сам по себе по своим законам, и, поскольку он не желает играть по правилам других, у него не всегда хватает денег на жизнь.

Герой/сыщик предан друзьям. Если ваш друг — герой/сыщик, можете на него рассчитывать, попав в беду.

Герой/сыщик внешне привлекателен. Это условие не является обязательным, но очень часто герой оказывается внешне привлекательным. Во внешней привлекательности нельзя отказать даже старушке мисс Марпл.

Я намеренно не использовал слов «дружелюбный», «милый» или «восхитительный». В книгах о том, как написать детектив, часто уделяются целые главы тому, как сделать образ главного героя милым или восхитительным. Все это чушь. Главному герою не нужно быть милым. Если у него есть особый талант и душевная рана, если он изобретателен и умен и т. д., нет никакой разницы, покажется ли он читателю милым или нет. Ваш герой может быть подлым, отвратительным, мерзким, и все равно читатель будет испытывать к нему симпатию и отождествлять себя с ним. Почему? Да потому, что ваш персонаж будет наделен героическими чертами, о которых только что шла речь, и он будет добиваться правосудия. Если не верите, посмотрите кино про Грязного Гарри, или фильм «Смеющийся полицейский», или «Мальтийский сокол». Очень многие детективы — спившиеся, опустившиеся человеконенавистники. Этих образов так много, что они даже стали клише.

Создание образа героя для жанрового детектива

Итак, нам нужен образ героя для жанрового детектива, причем образ не просто потрясающий, а незабываемый, такой, чтобы читатели с нетерпением ждали продолжения. Можно назвать много блестящих образов героев/сыщиков: Эркюль Пуаро, Шерлок Холмс, Кинси Милхоун, Кей Скарпетта, Перри Мейсон, Филипп Марлоу, Спенсер, Коломбо. Как создать образ такого персонажа и какие черты его будут отличать от просто потрясающего героя/сыщика? Иногда герои жанровых детективов очень театральны: например, Шерлок Холмс, играющий на скрипке и принимающий наркотики; Эркюль Пуаро, обожающий готовить и отправляющийся спать с сеточкой для волос на голове, Коломбо, одетый в мятый плащ и курящий вонючие сигары.

Если вы работаете над жанровым детективом, вам надо придать вашим персонажам, в особенности герою/сыщику, театральность, необходимо усилить некоторые черты их характеров. Благодаря этим чертам герои станут незабываемыми. Однако в жанровых детективах у героев/сыщиков не должно быть никаких серьезных жизненных проблем. Никаких больных детей, жен-алкоголичек и сумасшедших родственников. У подавляющего большинства героев/сыщиков нет близких родственников, есть только один или два лучших друга. Однако герои/сыщики, кажется, знают все на свете. У них оказывается куча случайных знакомых. Будучи мифологическим персонажем, герой/сыщик — человек из народа и тесно связан с обществом.

Герои/сыщики в жанровых детективах должны быть крайне изобретательны и умны. По сути дела люди читают жанровые детективы, чтобы восхищаться умом главных героев, тем, как они ловко работают с уликами и выходят на след убийцы. В жанровых детективах всегда присутствует момент, когда сыщик говорит «ага» и понимает, кто же является преступником.

Если вы хотите, чтобы ваш жанровый детектив пользовался успехом, найдите в характере сыщика какую-нибудь странность, которая не просто ставит его вне закона, а делает его образ причудливым. Я размышлял над причудами в характерах сыщиков и обнаружил, что их странности не только ставят сыщиков вне закона, но и помогают читателю не воспринимать близко к сердцу ужас происходящего в романе. В детективе речь идет об убийстве. Мы ужаснемся, если в реальной жизни убьют нашего знакомого. Ужас при чтении жанрового детектива завораживает читателей, но они одновременно хотят его избежать. Они похожи на зевак, которые знают, что при виде крови их может вырвать, и все же толпятся вокруг машины, попавшей в аварию.

Желание избежать ужасов, описанных в детективе, объясняет, почему читатели так любят поверхностные персонажи. Эти поверхностные, театральные и даже карикатурные персонажи обладают неестественными способностями, которые отдаляют читателя от разворачивающихся в произведении событий. Поэтому убийство кажется читателям менее ужасным. Перри Мейсон был иконой, образцом сыщика, на протяжении пятидесяти лет о нем говорили, снимали фильмы, делали радиопостановки. Вышло больше ста книг с рассказами о его приключениях. Тем не менее образ Перри Мейсона плоский, в нем мало жизни. Он робот, раз за разом ловко раскрывающий убийства.

Когда вы начнете работать над странностями вашего героя/сыщика, дайте волю воображению.

Представим, что ваша героиня — Марта Мавин, библиотекарь. Она застенчивая тихоня и любит копаться в книгах. Зато у нее есть «харлей», на котором она по выходным гоняет с бандой рокеров.

Допустим, ваша героиня — Эрнестин Клайн, судмедэксперт, с головой погруженная в науку. Но по выходным дням она работает эстрадным комиком. Как вам такая идея?

Предположим, ваш главный герой — Луи Креп, обычной частный сыщик старого замеса. Он крут, пьет виски неразбавленным, спит в машине. А вот по выходным он выбирается в парк ловить бабочек.

Очень часто авторы высасывают странности героев/ сыщиков из пальца. Вспомним телевизионный сериал «Департамент полиции Нью-Йорка». Главный герой — крутой парень Энди Сиповиц присматривает за тропической рыбкой. В эту находку слабо верится, особенно учитывая тот факт, что в начале сериала Энди предстает перед нами запойным пьяницей.

Странность персонажа должна естественным образом вытекать из сочетания его внешнего вида и положения в обществе. О странности необходимо упомянуть в биографии героя. В случае с Сиповицем, вместо того чтобы держать у себя тропическую рыбку, он с тем же успехом мог увлекаться французской средневековой поэзией. В сюжет ввели рыбку, чтобы у Сиповица появилась странность. Дэннис Франц, которому пришлось играть Сиповица, сделал все возможное, чтобы персонаж выглядел как можно более правдоподобным. Однако даже такому хорошему актеру, как Дэннис Франц, в некоторых местах вытянуть образ не удалось.

Ладно, и как же тихоня Марта Мавин попала в банду рокеров? Скажем так, ее часто брал с собой брат, потом его отправили во Вьетнам, а мотоцикл остался у Марты. Когда он погиб, Марта стала кататься на мотоцикле, возвращаясь в воспоминаниях к своим прогулкам с братом. Она катается с бандой рокеров, крепкими ребятами, они вне закона, но не бандиты. Они считают Марту своей, несмотря на ее характер.

Теперь перейдем к ученой Эрнестин Клайн. Как она стала эстрадным комиком? Комиком был ее дед, в детстве она ему подыгрывала на сцене и втянулась. На сцене она отдыхает от работы, выпускает пар.

А как же старый детектив Луи Креп? Он-то почему коллекционирует бабочек? Я еще не придумал, поэтому сам нахожусь в размышлениях.

Странности и противоречия в характере сделают персонаж незабываемым. Интеллектуал Шерлок Холмс принимает наркотики. Коломбо выведет на чистую воду даже умнейшего преступника, но он не в состоянии выгладить брюки или помыть машину. Найдите такие странности в персонаже, и читатели его не забудут.

Образ героя/сыщика в детективе мейнстрима

Детектив мейнстрима отличается от жанрового, хотя тоже является развлекательной литературой. Детектив мейнстрима обладает всеми характеристиками любого романа мейнстрима. У героев произведения — сложности во взаимоотношениях с людьми и больные дети. Герой/сыщик в детективе мейнстрима часто оказывается перед моральной дилеммой. Например, Спенсер в детективах Роберта Б. Паркера стоит перед дилеммой применения силы (которая у многих читателей, и у меня в том числе, вызывает отвращение). У Фрэнсиса Делени — главного героя романа Лоренса Сандерса «Первый смертный грех» (1973) жена умирает от рака.

Внимание в детективе сконцентрировано скорее не на преступлении, ухищрениях убийцы и расследовании, которое ведет герой/сыщик, а на образе главного героя и его жизни. В жизни герой должен расследовать преступление, но помимо этого дела у него еще куча проблем, типичных для романа мейнстрима — психологические сложности, проблемы с детьми, неудачный брак и т. д.

Литература мейнстрима рассказывает нам о жизни, о том, кто мы, люди, такие и какие моральные установки у нас должны быть. Герой/сыщик в детективе мейнстрима не только изобретателен и умен, не только добивается правосудия, он еще по ходу сюжета испытывает страдания. У главных героев возникают нравственные дилеммы, они оказываются на краю гибели. В отличие от жанрового детектива, в детективе мейнстрима главный герой не имеет особых способностей, делающих его образ театральным. Детектив мейнстрима болезненно искренен и реален.

Образ героя/сыщика в эстетическом детективе

В эстетических детективах главный герой медленно бредет по неудавшейся жизни. Жизнь в эстетических детективах по меньшей мере безрадостна. Романы данного направления наполнены страхом перед существованием и нравственными двусмысленностями.

Герой/сыщик иногда бывает крайне жесток, его образ мрачен. Он не боится смерти, иногда он даже ищет ее. Он полубезумен, находится у экстремума «графика». Иногда главный герой маниакально депрессивен, он может быть наркоманом или преступником.

Герой/сыщик эстетического детектива обитает в безрадостном мире, в котором подчас даже отсутствует надежда. Персонажи, с которыми встречается главный герой, живут в нравственной пустоте, цивилизация тронута тленом. Мне кажется, люди читают такие романы, чтобы понять, что наш мир с его невзгодами и бедами далеко не так ужасен, как в мрачном детективе.

Хочу предупредить, если вы собираетесь писать эстетический детектив (я надеюсь, что это не так), ваше произведение должно быть не просто потрясающим. Оно должно обжигать.

Теперь мы знаем, какими качествами должен обладать герой/сыщик. Принимаемся за создание его образа.

VII. Как создать гениальный образ героя

Герой/сыщик в романе «Убийство в Монтане»

Когда вы работаете над образом главного героя/сыщика, учитывайте, что если ваш роман будет иметь успех, вам предстоит писать продолжение. В таком случае вам придется работать с этим персонажем всю жизнь. Именно поэтому к созданию образа главного героя надо подходить крайне вдумчиво.

Итак, какие у нас есть варианты? Давайте устроим мозговой штурм. Мозговой штурм — один из главных приемов, который следует использовать писателям. В работе «Элементы детективного произведения» (1995) Уильям Г. Таппли (автор серии детективов о Брэди Койне) называет мозговой штурм «отлаженным потоком сознания» и признается: «Если бы кто-нибудь увидел меня во время мозгового штурма, то решил бы, что я погрузился в мечты».

Когда вы погружаетесь в мечты или занимаетесь мозговым штурмом, позвольте вашему сознанию порождать любые образы, идеи и чувства. Не пытайтесь тут же критически рассматривать результат. Вы словно кидаете грязь в стену — что-то к ней прилипнет, что-то — нет. Пишите все, что придет вам в голову, правкой займетесь позже.

Проведя мозговой штурм, я перебрал кучу кандидатур на роль главного героя «Убийства в Монтане»: местный адвокат, местный шериф, полицейский, частный детектив — и мне удалось найти подходящий вариант.

Вот как я его нашел.

Представим, что у фотографа Бентли Бокслейтера, несправедливо обвиненного в убийстве, есть сестра Кэти, живущая в Беркли (по чистой случайности там живу и я). Скажем, она, являясь последователем индийского йога Пунчжана Сингха, идет по пути духовного совершенствования. Она очень религиозна. Мне кажется, такой персонаж будет великолепно смотреться в контрасте с убийцей и грубыми обитателями городка. Я думаю, что женщина, следующая по пути духовного развития, обладающая натренированным медитативным умом и способная концентрироваться, станет чудесным сыщиком. Способность к концентрации и будет ее особым талантом.

Я позвонил другу, который разбирается в религиях Востока, и он предложил имя нашей героини — Шак-ти. Друг объяснил мне, что увлекающиеся восточными религиями часто меняют имена, чтобы показать себе и миру, что они стали новыми людьми. Отлично, этот вариант мне вполне подходит. Она поменяла имя, теперь она не Кэти, а Шакти, что на санскрите означает «женская жизненная сила». То что надо.

Из нее получится прекрасный герой/сыщик.

Рождение героя

Создание образа героя всегда начинается с физиологии и социологии. Именно с этого мы и начнем создание образа Кэти Бокслейтер, действуя по той же схеме, что и при работе над образом Фореста Вольнера. Основываясь на ее внешнем виде и социологическом статусе, мы разберемся в ее психологии и доминирующей страсти. Естественно, ее образ на кривой графика будет смещен к экстремуму.

Если в одной точке экстремума вы создали очень честный и положительный персонаж, вполне естественно создать его противоположность в другой экстремальной точке графика. Тогда персонажи будут хорошо сочетаться. Если один персонаж начитан, создайте ему в пару персонаж неграмотный, но опытный. Если один персонаж отзывчив и общителен, пусть другой будет молчаливым и погруженным в себя. При работе над главным действующим лицом и другими персонажами необходимо помнить, что они должны хорошо сочетаться друг с другом.

Если бы я только начинал карьеру писателя, я бы просто сказал: «Так, мне, значит, нужен персонаж, увлекающийся восточными религиями. Отлично, одену его в индийские наряды, будет у меня ходить спокойный как танк и отпускать загадочные фразы. Назову его Ганди». Но сейчас я знаю, что именно так создают плоские шаблонные персонажи, в которых нет ни глубины, ни реализма.

Я должен проанализировать персонаж. Я знаю, что героиня должна быть сестрой Бентли Бокслейтера и следовать по пути духовного совершенствования. Я не стану показывать вам весь процесс мозгового штурма, результатом которого стал образ героини, и не расскажу вам о ней всех деталей. Я лишь поведаю, на чем остановил свой выбор. Подробное описание всего процесса вы можете найти в книге «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии».

Вот что у меня получилось после мозгового штурма и последовавшей за ним выбраковки вариантов.

Все о нашей героине

Действие нашего романа происходит в 2002 году, а Шакти, которой при крещении дали имя Кэтлин Лорен Бокслейтер, родилась в 1975 году.

Рост Шакти 5 футов 6 дюймов, ее кожа покрыта загаром, потому что она постоянно работает в саду. Она держит корпус прямо, на лице умиротворенное выражение. Она двигается легко, с грацией, у нее большие, умные, теплые карие глаза и непринужденная улыбка. Она умна, ее интеллектуальный коэффициент — 129.

Отец Кэти и Бентли — Бристоль Бокслейтер был очень богат, деньги ему достались по наследству. Но постепенно он все потерял, поскольку жил на широкую ногу и совершил много ошибок в капиталовложениях. В пятидесятые-шестидесятые годы Бристоля назвали бы «дамским угодником», сейчас — «помешанным на сексе». Он был учтив, обожал тонкие вина, красивых женщин и арабских скакунов. Он не любил свою жену Дженнифер, из семьи потомственных денежных аристократов, чьи сбережения он спустил, приобретя сомнительные ценные бумаги. Бристоль и Дженнифер ненавидели друг друга лютой ненавистью и встречались только на семейных торжествах, которые для Кэти и Бентли превращались в кошмар.

Дженнифер Бокслейтер, мать Кэти и Бентли, часто ложилась в клиники, чтобы решить надуманную проблему с лишним весом. Ей перевалило за тридцать, и она с маниакальным упорством старалась сохранить молодость. Она не любила быть с детьми, это ей напоминало, что с каждым вздохом она приближается к могиле. Кэти и Бентли отправили в разные школы-интернаты, поэтому они совсем не виделись, за исключением праздников, которые проводили дома. Тем не менее часть летних каникул они жили у женщины, которую называли «тетей Хатти». Она была практичной работящей негритянкой, одной из бывших любовниц Бокслейтера, которой удалось удачно выйти замуж за преуспевающего профессионального тренера по бейсболу. После свадьбы она переехала на большую ферму в Центральной Калифорнии. Время, что Кэти провела с братом, было самым счастливым в детстве.

Кэти выросла бунтарем. Ей казалось, что она росла в эмоциональном вакууме. Ее семья могла позволить все что угодно, но не могла дать ей человеческого тепла. В школе Кэти всегда становилась во главе маленьких восстаний. В старших классах ее ловили с сигаретой и выпивкой, она воровала в магазинах, буянила, не слушалась учителей. В средней школе старшеклассник лишил ее невинности. В пятнадцать лет она соблазнила учителя, которому исполнился шестьдесят один год. Перед тем как попасть в колледж, она четыре раза переводилась из школы в школу. Колледж она бросила и поехала автостопом по Европе. Она была «рождена нести хаос» — эти слова вместе с молотом, зажатым в кулаке, были вытатуированы у нее на левой груди.

Во Франции она познакомилась с американским антиглобалистом Норманом Хэкетом. Он был готов пойти на все, чтобы уничтожить существующий порядок, который называл «системой наживы международных корпораций». Она поверила Хэкету. Ей нравилось наносить удары по транснациональным корпорациям и Международному банку реконструкции и развития — они символизировали нелюбимого отца, который ее бросил. В Швейцарии она принимала участие в демонстрации и попала на четыре месяца в тюрьму за оказание сопротивления при аресте.

В свободное от участия в демонстрациях время они с Хэкетом закладывали за воротник и принимали наркотики (в основном амфетамины и кокаин). Жизнь — это праздник.

Ее и Хэкета выслали из Европы, и они вернулись в Америку. Хэкету нужны были деньги. Он сказал, что у крупных компаний их навалом, а потому хорошо бы похитить члена совета какой-нибудь корпорации и потребовать за него выкуп. Он вечно строил грандиозные планы, но Кэти ни секунды не верила, что этот его новый план осуществим. «Самонадеянность», — думала она. Одно дело протестовать, а другое — похищать людей. Когда до нее наконец дошло, что он всерьез задумал похищение, она покинула Хэкета, и он взялся осуществлять план в одиночку. Когда Хэкета задержали, он сообщил, что Кэти участвовала в подготовке похищения. Он предумышленно подставил ее. Она из семьи денежной аристократии, и пресса подняла шумиху. На суде Хэкет дал против нее показания. Она кричала, поливала грязью его и судью, пинала своего адвоката.

На нее надели наручники. За подготовку похищения с целью выкупа ее приговорили к двадцати пяти годам с правом досрочного освобождения после отбытия десяти лет заключения. Норман Хэкет получил десять лет с правом досрочного освобождения через пять. Он вышел на свободу даже раньше. Через три года его отпустили за примерное поведение.

В возрасте двадцати одного года Кэти оказалась в женской тюрьме в Плизантоне, штат Калифорния.

Когда Кэти попала в тюрьму, она была озлоблена, клялась за все отомстить и каждый раз, когда ей представлялась возможность, кидалась на охранников. Она никого не собиралась похищать, но никто, даже родители ей не верили. Брат ей тоже не верил, но тем не менее оказывал ей всяческую поддержку.

Позже Кэти призналась, что тюремное заключение — лучшее из случившегося с ней в жизни. В тюрьме она познакомилась с Джейн Пейтон, последовательницей учения Пунчжана Сингха. Она учила Кэти, как медитировать, молиться, обрести внутренний покой и счастье. Кэти провела в тюрьме четыре года и четыре месяца, потом дело пересмотрели, и признали ее невиновной. Показания Хэкета не подтвердились.

К моменту начала романа родители Кэти и Бентли уже умерли, капиталы семьи растрачены.

Дневник Шакти

Автор попросил меня рассказать о себе. Это непросто, потому что в моей жизни наступил момент, когда я стала абсолютно другим человеком. Моя душа была полна ненависти и тьмы, я думала только о себе, о том, как доставить себе удовольствие. Но в холодной тиши тюремной камеры я получила великий дар. Случилось чудо — словно проблеск молнии очистил мою душу и обратил тьму в свет.

В то время мне уже исполнился двадцать один год. Я сидела в тюрьме за преступление, которого не совершала, меня переполняла злоба на Хэкета. Я думала, что люблю этого человека, а он меня предал. Я ненавидела весь мир, свою семью — всех, кроме брата Бентли. Я постоянно обрушивалась на охранников с ругательствами, за это они поливали из шланга мою камеру и добавляли соли мне в еду Я ненавидела других заключенных и проклинала их.

Среди заключенных была женщина по имени Джейн Пейтон, которая была ко мне добра, даже несмотря на то что я вытирала об нее ноги. Она казалась очень спокойной и миролюбивой. За это я ненавидела ее еще больше. Она сказала, что я не постигла своей истинной природы, но могу обрести это понимание молитвами и медитацией. Тогда я стану свободной. Она сказала, что я могу освободить свое сознание. Я обозвала ее дурой: Джейн получила пожизненное за убийство своего сожителя без права условно-досрочного освобождения. Я заявила ей, что единственный шанс освободиться — сбежать, но она только покачала головой. Она сказала, что мне не убежать из тюрьмы, потому что я создала ее сама. Только Господь поможет мне вырваться наружу.

Она любила шутить, писала смешные стихи, которые читала за едой и во время работы — когда мы скребли полы. Я начала ей завидовать — она любила жизнь. Невзирая на охрану и решетки, она была свободной.

Она вся сияла, что ставило меня в тупик. Она сказала, что если я хочу стать свободной, отринуть жадность, похоть и ненависть, она может указать мне путь.

Очень долго яотказывалась, но она проявила настойчивость и дала мне почитать книги о том, как ступить на путь духовного развития. Не знаю, почему я начала их читать. То ли мне было скучно, то ли Господь уже призрел меня. По какой-то дурацкой причине, по какой точно — не помню, может, мне хотелось ее удивить, я стала вместе с Джейн произносить вслух молитвы, а потом, однажды вечером, сама стала медитировать, считая вдохи и выдохи. Я медитировала, снова и снова повторяя простую мантру. «Бог — это любовь».

Сначала результат был нулевым. Мария, моя сокамерница-мексиканка, ограбившая с сыном не одну дюжину банков, извела меня насмешками. Я ударила ее по лицу и разбила ей губу, за что получила месяц карцера. 23 часа в сутки — камера четыре на восемь, плюс один час на душ и короткую прогулку в тесном тюремном дворике. На 28-й день заключения в карцере с моего сознания спали цепи.

Я все делала так, как мне объяснила Джейн, хотя не верила, что из моих занятий выйдет толк. Отчасти я считала себя идиоткой. Неожиданно длань Божья коснулась моего сердца и обратила тьму моей души в свет. Я стала другим человеком. За одно мгновение Кэтлин превратилась в Шакти. Мир для меня изменился, он наполнился беспредельной добротой и красотой. Я впервые узрела Господа во славе.

Тогда мои чувства показались мне настолько нелепыми, что я расхохоталась. Когда на следующий день охранник пришла отвести меня на прогулку, я поцеловала ей руку.

После того как меня освободили из карцера, я стала заниматься с Джейн. Мое сознание раскрылось, словно распустившийся по весне цветок. Сначала было трудно, но вскоре я научилась видеть истинную природу вещей, пространства и бытия. Я будто всю жизнь ходила с мешком на голове, инаконец этот мешок неожиданно сдернули и я обрела возможность видеть, обонять, слышать и осязать.

Потом произошла чудовищная вещь. В тот же год Джейн Пейтон убили. В комнате отдыха ее сокамерница Вероника Сейлсвыхватила самодельный нож и напала на охранника. Джейн закрыла охранника своим телом и приняла удар ножа на себя. Мне рассказали, что она умерла, улыбаясь, потому что ни охранник, ни сокамерница не пострадали. Веронику перевели в другую тюрьму. Я написала Веронике, что если она будет искать спасения от страданий, то обретет его. В ответ она написала мне, что я тронулась. «Да, — согласилась я с ней. — Так и есть. Я знаю, что единственная стоящая в этой жизни вещь — увидеть свет, исходящий от Бога».

Выйдя из тюрьмы в Плизантоне, я встретила выдающегося учителя Пунчжана Сингха. Я стала посещать его занятия, и через год он попросил меня поселиться в центре проведения медитаций. Сейчас я веду там курсы медитации и йоги. Я читаю, медитирую и изучаю сутры — древние священные тексты. А еще я присматриваю за чудесным садиком. Раньше я не имела ни малейшего представления о садоводстве, но за три года я научилась полоть, выращивать овощи и цветы. Теперь люди со всей округи ходят ко мне за советом, как вырастить урожай на огороде без химических удобрений и пестицидов.

Меня часто спрашивают, в чем заключается самая большая перемена во мне с момента «обращения». Я понимаю, что люди имеют в виду, хотя называю произошедшую со мной перемену иначе. Раньше я считала важным расквитаться с реальным или воображаемым злом, ненавидела людей, злилась на невзгоды, которые испытала в детстве. Но теперь я знаю: все это — пустая трата времени. Я ясно вижу, как злые люди создают себе плохую карму. Это забавно. Да, это смешно. Люди, полагающие, что величие обретается за счет удовлетворения прихотей, на самом деле лишь подливают масла в огонь собственного ада. Это может увидеть любой, достаточно только раскрыть глаза. Вы можете прожить жизнь в Эдемском саду или в аду — выбор за вами. На улице я встречаю самых разных людей, находящихся в аду. На гипсовых масках их лиц застыла мука.

Когда меня арестовали, брат не поверил в мою невиновность. Вы, наверное, хотите спросить, почему теперь, когда его бросили за решетку, я спешу на помощь. Ответ прост. Когда меня арестовали, я была Кэти — девушкой, которой нельзя было доверять. Я лгала, ненавидела весь мир и даже саму себя — вполне естественно, что брат не поверил в мою невиновность. Когда за плечами человека груз дурной кармы, ее вес падает и на плечи других людей.

Автор попросил меня рассказать о моем детстве. Я ненавидела мать, но не отца. Его никогда не было дома, он был чужим, поэтому к нему я не испытывала никаких чувств. Думаю, мать ненавидела меня с братом. Тогда я была маленькой и не знала о причинах ее ненависти. Сейчас я понимаю, она в первую очередь ненавидела себя, потому что ее жизнь была пуста. Она хотела навсегда остаться юной и красивой, и ей было невыносимо осознавать, что и юность, и красота от нее уходят. Не имея цели в жизни, она не видела для себя будущего. Она умерла от пьянства и передозировки лекарств, когда я училась в колледже. Сейчас мне ее жаль. В те горькие годы, когда она была жива, я называла ее «сукой», а когда ее не стало — «дохлой сукой». Сейчас я очень сожалею о своих словах. Ей хотелось сострадания. Я же ее ненавидела.

Единственным радостным временем в детстве было лето. Мы с Бентли проводили лето у тети Хатти. Мы знали ее всю нашу жизнь. Только она была по-настоящему к нам добра.

Странно, но на ферме нам не разрешали просто играть. Мы должны были кормить цыплят, убирать за коровами и работать в саду, помогать Хатти готовить ужин и мыть после еды посуду. Работа была тяжелой, погода очень жаркой, но хотя к концу дня мы полностью выматывались, нам нравилось жить на ферме. Муж тети Хатти — Джефферсон, в прошлом тренер по бейсболу, был хорошим человеком. Теплыми вечерами он читал нам на веранде книжки и рассказывал сказки про волшебников, рыцарей и красавиц, томящихся в замках. У него был низкий голос, и, несмотря на очень темную кожу, он являлся обладателем самых ясных голубых глаз из тех, что я видела в своей жизни. У тети Хатти и дяди Джеф-ферсона не было своих детей, но к ним иногда приезжали племянники и племянницы. Тогда мы отправлялись в горы Йосемитского парка: мы с братом белые, а остальные в компании черные. Эта картина людям казалась забавной. Тетя Хатти обычно говорила: «Пускай пялятся».

Но даже у тети Хатти я иногда вела себя плохо. Например, ломала вещи. Тетя Хатти меня шлепала, но я не обижалась, потому что знала — наказание доставляет боль не только мне, но и ей.

Не знаю почему, но она никогда не шлепала Бентли, хотя иногда мы хулиганили вместе. В свободное от работы время он рисовал или гладил кошку, которую звал Тиклс. Художник он был не ахти. Наверное, поэтому он стал заниматься фотографией. У него неплохо получается, и, быть может, однажды он заглянет в себя, что поможет ему увидеть мир по-новому и стать не просто хорошим, но великим фотографом.

Автор попросил рассказать о моем теперешнем отношении к сексу. Я ведь следую по пути духовного совершенствования. Я не хочу, чтобы вы решили, что я со странностями, но моя вера запрещает половые контакты. Они могут увести нас в сторону с пути духовного развития. Если я влюблюсь, это будет катастрофа. Да, иногда на меня накатывает желание, но я с ним борюсь. Иногда я хочу, чтобы меня просто обняли, но я знаю, что если буду бороться с плотскими желаниями, со временем они пропадут.

Еще автор попросил меня рассказать о моих успехах в духовном развитии. У меня сложности с концентрацией сознания. Говорят, в Индии есть йоги, которые усилием сознания могут плавить металл. У меня пока не получается. Мой тип сознания называется «обезьяньим». Мысли скачут в голове, и мне очень сложно нащупатьту точку, когда окружающий мир исчезает и человек получает возможность обрести себя, осознать свою истинную природу. Но я не сдаюсь и медленно иду вперед. Учитель говорит, что порой на достижение цели уходит несколько перерождений.

Мистер Джозеф Климан, редактор этой книги из издательства «St. MartinPress», попросил автора спросить меня, какие эмоции я сейчас испытываю к Норману Хэкету и что будет, если я с ним встречусь. Не сверну ли я тогда с пути духовного совершенствования? Я долго работала над собой, пытаясь простить Нормана Хэкета, и думаю, мне это удалось. И все же остатки ненависти еще живут в глубине моей души. Я боюсь того, что может случиться, если я встречусь с этим человеком. Подобная встреча будет серьезной проверкой моих успехов в духовном развитии. Я приложу все силы, чтобы ее избежать.

Обзор персонажа

Завершив работу над персонажем, взгляните на получившийся образ. Какое у персонажа положение в обществе? Другими словами, твердо ли он стоит на ногах? Где вырос персонаж? Что у него были за родители, какие чувства испытывает к ним персонаж? Как выглядит ваш персонаж, какая у него походка и т. д.?

Шакти выросла в богатой, меркантильной и недружной семье. Отец постоянно где-то пропадал, мать была неврастеничкой, поведение дочери выводило ее из себя. Лето Шакти проводила на ферме у подруги семьи, которая любила девочку. У Шакти хрупкое телосложение, милое личико, большие карие глаза и татуировка на груди, напоминающая ей о том безумном времени, когда ее обладательница носила имя Кэти. Шак-ти сдержанна, у нее скользящая походка и высокий уровень интеллекта.

Что дает сочетание внешнего вида нашей героини и ее положения в обществе? Шакти стала бунтарем, но потом, после предательства, она попала в тюрьму, где произошло ее духовное перерождение.

Ее доминирующая страсть (стремление) — через медитацию обрести Бога.

Является ли она незаурядной личностью? Без всякого сомнения. Она крайне религиозна. Наш персонаж находится в экстремуме графика, именно там, где нам и нужно.

Хорошо ли она сочетается с образом убийцы — Фо-рестом Вольнером? Он толстый, она стройная. Он груб, она вежлива. Ему свойственны припадки ярости, она всегда спокойна. Он безнравствен и живет в маленьком городке, она чиста сердцем и живет в большом городе. Он ищет богатства и удовольствий, она — Бога. Мне кажется, наши персонажи хорошо сочетаются.

Есть ли у Шакти героические качества, необходимые для главного персонажа? Давайте посмотрим. Она профессионал в той деятельности, которой зарабатывает себе на жизнь? Да, она великолепно преподает медитацию, из нее получился чудный садовник. Есть ли у нее особый талант? Да, вскоре мы узнаем, что ее посещают видения. Есть ли у нее рана? Да, ее предал любимый, но она пытается залечить полученную рану. Она будет изобретательна и умна. И, естественно, она будет готова пожертвовать собой ради других.

В книге «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии» я говорил о том, что образ персонажа должен быть не только драматическим, но еще и интересным. «Если бы вы встретились с ним на вечеринке, — писал я, — впоследствии вам бы захотелось рассказать о нем другим. Хороший драматический персонаж должен быть интересен в прямом смысле слова, как может быть интересен простой человек». Я думаю, Шакти именно такая.

Некоторые из моих друзей подметили, что в образе Шакти есть один недочет. Она слишком хорошая. «Приторно добродетельная», — сказал один. «Жуткая зануда», — сказал другой. Конечно, она милая, добрая, любящая — ведь Шакти идет по пути духовного совершенствования. И все же мои друзья правы: чересчур положительный персонаж утрачивает правдоподобие.

Я обдумывал разные варианты. Может, ее посещают эротические фантазии с участием монахов и аватар. Может, у нее бывают галлюцинации, в которых за ней гонится большой черный пес. Эти и другие варианты в равной степени не вписывались ни в характер Шакти, ни в тон повествования. Наконец, меня как током ударило: ее надо на что-то подсадить. Только не на табак или наркотики, а на шоколадное мороженое!

Мало кто усмотрит в любви к шоколадному мороженому смертный грех, но для Шакти это настоящая беда. Каждый раз, когда она хочет полакомиться и не может себя удержать, ей кажется, что она свернула с пути духовного совершенствования и сползает к чувственным удовольствиям мира сего.

Эта любовь к мороженому появилась у нее в детстве, и теперь она для Шакти — тяжкое бремя.

Из дневника Шакти (абзац про тетю Хатти)

Тетя Хатти сама делала шоколадное мороженое. Она добавляла в него что-то особенное, но что — никогда никому не рассказывала. В мороженом были маленькие кусочки шоколада. Иногда она добавляла туда грецкие орехи. Оно не было приторно сладким. После обеда она давала каждому по большой вазочке мороженого. Мы сидели на веранде, наслаждаясь вечерней прохладой, ели мороженое, и нам казалось, что нет ничего лучше, чем сидеть всем вместе и есть мороженое маленькой чайной ложечкой, чтобы подольше растянуть удовольствие.

Теперь понятно, откуда у Шакти страсть к мороженому. В ее биографии необходимо отразить, как она борется с этой страстью, а в дневнике рассказать, как она мешает Шакти заниматься духовной практикой. Не буду специально на этом останавливаться. Я уверен, мысль вы поняли. В дальнейшем мы увидим, как Шакти пытается противостоять своей страсти.

Ну вот, в нашем потрясающем детективе есть уже два главных персонажа — убийца и герой/сыщик. Пора заняться остальными.

VIII. Прочие персонажи: мифологические и немифологические, а также мифологические элементы, небезынтересные авторам детективов

Герой/сыщик детективного произведения очень похож на могущественные мифологические персонажи. Поэтому в вашем детективе вы можете задействовать мифологические элементы из легенд прошлого, которые, будучи использованы в современной коммерческой литературе, неизменно производят сильнейшее впечатление на читателя. Об этих элементах забывать нельзя. При работе над сюжетом имеет смысл время от времени заглядывать в список мифологических персонажей, чтобы удостовериться, используете ли вы их или нет. Приводимый ниже список далеко не полон — мифологических персонажей и элементов гораздо больше. Я отобрал самые типичные персонажи, которые обычно присутствуют в детективном произведении наряду с убийцей и героем/сыщиком.

• Друг героя. Как правило, это героический персонаж, который иногда может быть соперником главного героя или обманщиком (см. ниже). Обычно друг уступает герою в опыте, за его особый талант менее ярок, нежели талант героя.

• Возлюбленная героя. Возлюбленная героя иногда может быть его другом или играть одну из ведущих ролей в произведении. Образ возлюбленной героя может быть во всех смыслах не менее героическим, чем образ главного персонажа. Необходимо, чтобы возлюбленная героя была его достойна, поэтому ее образ должен быть ярким. Этот персонаж, как правило, очень хорошо сочетается с главным героем, они контрастируют друг с другом.

• Мудрец. Еще этот персонаж называют «ментором». Персонаж может быть мужчиной, женщиной, роботом — кем угодно. Это старый и мудрый наставник героя.

• Обманщик. Очаровательный персонаж, обожает надувательство. Обманщик часто меняет покровителей.

• Страж границы. Этот персонаж уговаривает героя не пускаться в путь. Иногда роль стража границы играет мудрец или какой-либо другой персонаж.

• Оружейник. Оружейник снабжает героя оружием. В романах о Джеймсе Бонде роль оружейника играет Кью.

• Волшебный помощник. Этот персонаж силой магии оказывает герою помощь либо наделяет его магическими способностями, напоив волшебным зельем или подарив талисман. В современных произведениях роль волшебных помощников играют компьютеры и другая техника.

• Женщина в образе богини. Праведная женщина, как правило, прекрасная собой, добрая и всепрощающая.

• Женщина в образе распутницы. Неразборчива в связях. Обычно — проститутка. Часто играет роль соблазнительницы. Часто, но не всегда, добродушна.

• Женщина в образе матери-земли. Образ земной женщины, носительницы материнской любви. Как правило, простая женщина. Образ цельный, заслуживающий доверия.

• Женщина в образе стервы. Обладательница отвратительного характера.

• Близкие. В отличие от возлюбленной героя, близкие — незначительные персонажи, с которыми герой слезно прощается, отправляясь в путь, и слезно встречается, вернувшись из странствий. Как правило, эти персонажи являются родственниками героя.

• Шут. Только герой подозревает, что шут на самом деле умен. Но обнаруживается это ближе к концу.

• Хамелеон. Персонаж, меняющий личины. Жестокий и кровожадный человек, способный на время притвориться добрым и милым. Пример персонажа-хамелеона — бездельник Хоки Пирс из сериала M*A*S*H, который оказывается при всей его лени великолепным хирургом.

• Роковая женщина. Соблазнительница, сулящая любовь, но несущая зло.

• Колосс на глиняных ногах. Могущественный персонаж, которым герой восхищается, на которого смотрит снизу вверх, но который на поверку оказывается недостойным преклонения.

Иногда один персонаж сочетает в себе два или более приведенных выше образов. Например, мудрец, отговаривающий героя от поиска приключений, одновременно выступает в роли стража границы. Друг героя может быть волшебным помощником.

Типичные мифологические элементы

Мифологические персонажи находят отклик в сердцах читателей. Это утверждение справедливо и в отношении мифологических мотивов — эпизодов или ситуаций, в которых оказываются персонажи. Сколько раз читатель уже сталкивался с такими эпизодами, неважно. Некоторые эпизоды и ситуации могут пригодиться для вашего романа, некоторые — нет.

• Героя/сыщика просят найти убийцу. Герой либо принимает предложение, либо отклоняет его.

• Герой/сыщик сначала отказывается от предложения, но потом соглашается под давлением окружающих и внутренних сил (например, чувства вины).

• Герой/сыщик спрашивает совета у мудреца.

• Страж границы советует герою/сыщику не браться за дело. Стражем границы может быть кто угодно — друг, сотрудник, родственник.

• Герой/сыщик помимо разоблачения убийцы может получить награду, как это произошло в «Мальтийском соколе».

• Практически во всех гениальных детективах герой/сыщик разоблачает убийцу публично.

• Сцене разоблачения может предшествовать эпизод, в котором герой готовится к бою и наделяется магической силой (получает техническую поддержку).

• Возможна смерть кого-то из близких героя (как правило, друга, иногда возлюбленной).

• В романе часто присутствует эпизод «смерти и возрождения» героя/сыщика. Например, герой получает смертельную рану, но чудом восстанавливает силы. Смерть может быть представлена и в символическом плане: героя изгоняют из некоего места и запрещают туда возвращаться. С психологической точки зрения герой/сыщик «умирает и возрождается» в тот момент, когда понимает, кто убийца.

• Перемена в стиле одежды героя/сыщика знаменует собой психологические изменения. Обычно она происходит либо непосредственно до эпизода «смерти и возрождения», либо сразу после него.

• Иногда герой/сыщик получает или сдает жетон полицейского или какой-нибудь другой знак принадлежности к официальной власти.

• Очень часто друг выручает героя/сыщика из беды.

• Не менее часто встречается и обратная ситуация: герой спасает друга или какой-нибудь другой персонаж. Хорошая кандидатура на спасение — возлюбленная героя.

• Герой/сыщик может вторгнуться в логово убийцы (дом, контору, штаб-квартиру корпорации).

• Герою/сыщику, возможно, придется освоить новые правила игры. Это особенно справедливо в тех случаях, когда главный герой — сыщик-любитель.

• Герой/сыщик может сталкиваться с женщинами в образе матери-земли, богини, распутницы, стервы. Он может встретить роковую женщину.

• Герой/сыщик может влюбиться.

• Герой/сыщик может пережить страшное предательство.

• Герою/сыщику, возможно, придется разгадывать загадки и головоломки.

• Герой/сыщик может прийти к осознанию того, что шут на самом деле умен.

Далеко не все персонажи обладают чертами мифологических героев, но они все равно узнаваемы: шериф-садист, веселый пьяница, робкая жена, бухгалтер с крепкой памятью. Как обычные, так и мифологические персонажи необходимо по возможности усложнить, наделив их чертами характера, противоречащими их образам.

Когда мы работаем над второстепенными персонажами (которые появятся на страницах произведения более одного раза), неплохо написать короткую биографию и дневник от их лица. Это поможет нам узнать, что у них в голове, усложнить их образ, сделав его правдоподобнее. Такую операцию необязательно проделывать с незначительными персонажами, которых читатель увидит только однажды. И все же я советую вам подумать над ними тоже и наделить их чертами, свойственными их образам. Подумайте над мотивами поступков незначительных персонажей: почему в эпизоде, в котором они появляются, они действуют именно так, а не иначе. Другими словами, составьте для них программу действий.

Действующие лица в романе «Убийство в Монтане»

Работая над персонажами, вам необходимо учитывать, что некоторые из них попадут под подозрение в совершении убийства, а некоторые — нет.

Убийца, будучи автором сюжета, скрывающегося за сюжетом, отнюдь необязательно является вторым по важности персонажем (после главного героя). Я знаю, большинство книг о том, как написать детектив, утверждают обратное. Главным соперником героя может быть его начальник, подозреваемый, полицейский, которого официально назначили вести расследование (пример тому — «Мальтийский сокол»). Вспомним также роман «Главный подозреваемый» Линды Ла Плант.

Главная героиня Джейн Теннесон знает, кто является убийцей, это очевидно и читателю. Однако она не может доказать его причастность к преступлению, а коллеги не оказывают ей никакой помощи. Ее главными противниками в романе являются начальники-женоненавистники из полицейского управления.

Представим, что в вашем романе убийца — шестнадцатилетний подросток, но самым изобретательным противником главного героя, персонажем, активнее всех действующим за кулисами, может стать мать убийцы или его девушка.

Убийцей может быть полицейский, и все полицейские будут прикладывать неимоверные усилия, чтобы дело не вышло наружу.

Естественно, что персонажи, попавшие под подозрение, попытаются из-под него выйти. В этом нет ничего удивительного: сюжет для главного героя можно сравнить с лесом, полным волков.

Из миллиона прочтенных детективов вы, наверно, уже знаете: чтобы выявить подозреваемых, сыщик должен знать о мотивах, средствах и возможностях. Об этом надо помнить, когда вы подбираете кандидатов на роли подозреваемых. Мотив означает, что у подозреваемого были причины убить потерпевшего. Средство подразумевает, что у подозреваемого был доступ к орудию, которым было совершено преступление. Возможность предполагает, что подозреваемый был в непосредственной близости к месту преступления и физически мог его совершить.

Когда подозреваемый отрицает свое участие в преступлении и утверждает, что в момент его совершения находился в другом месте, это называется алиби. Алиби подозреваемого может оказаться ложным. И в романах, и в реальной жизни на проверку алиби полиция тратит много сил.

В известном смысле подозреваемые и убийца похожи, единственное различие между ними — подозреваемые не совершали преступления. Но, минуточку внимания, они могли его совершить.

Когда мы доберемся до сюжета, то увидим, что персонажи, попавшие под подозрение, не сидят за кулисами сложа руки, они пытаются отвести от себя подозрения или переложить их на других. В кошки-мышки играют не только герой/сыщик и убийца. В этой игре могут принимать участие и другие персонажи.

Итак, вот наши персонажи.

Бентли Бокслейтер, фотограф, обвиняемый в убийстве, брат главной героини. У него горячий нрав борца. Шериф считает его виновным. Шакти, наша главная героиня, в это не верит.

Бентли родился 4 июля 1973 года. В живописи и фотографии он находил убежище от холодной реальности жизни дома и скуки интерната. Он всегда был импульсивным, вспыльчивым ребенком. Ему нравилось сходиться с кем-нибудь в схватке. Он занимался в секции дзюдо и в двадцать пять лет уже имел черный пояс четвертого дана. Дзюдо помогло ему обрести уверенность в себе. За всю жизнь он любил только двух человек: тетю Хатти (негритянку, переехавшую на ферму) и свою сестру. Когда он повзрослел, у него появилась мечта — фотографировать животных, стать в этом деле лучшим.

В его груди горит жажда боя, и он вступает в общество защиты прав животных. Его потрясла дерзкая идея признания за животными тех же прав, что и у людей. Он присоединился к движению «Фотоаппараты вместо ружей» и стал бороться за запрет спортивной охоты, которую считал омерзительной. В организации его любят и уважают, впервые в жизни он почувствовал, что кому-то нужен. Он испытал гордость, когда получил задание отправиться в Северную Даль и сфотографировать акцию протеста против охоты на лосей.

Дневник Бентли

Меня сейчас вот-вот арестуют за убийство. Я в городе, битком набитом тупыми сволочами, которые охотятся на лосей. Я никого никогда не убивал. И в мыслях такого не было. У меня четвертый дан по дзюдо, я знаю, как проводить захват. Продержишь так человека минуты две — и он готов. Если бы я кого-нибудь собирался убить, то сделал бы именно так. Но мне это ни к чему. Я фотограф, и мне нравится мое занятие. Я считаю себя художником. В 2000 году я выиграл премию Хагадорна за лучший снимок от журнала «Природа и искусство». Во время грозы на Аляске я сфотографировал толсторога на склоне горы. Над кадром я не работал — не верю в ретушь и компьютерные штучки. На снимке видят то же самое, что я углядел в объектив.

Маршал Диллон, названный так в честь родителей. Обожает смотреть по телевизору сериал «Дымок из ствола». Его все зовут Мэттом. Он адвокат, души не чает в лошадях и жалеет, что не родился в XIX веке. Я решил, что он станет возлюбленным героини, но Шакти признается себе в этом, только когда познакомится с ним поближе. Естественно, она будет сопротивляться своим чувствам, поскольку считает, что они столкнут ее с пути духовного самосовершенствования.

Мэтт высокий, худой и сильный. На момент начала действия романа ему тридцать четыре года. У него длинные нечесаные белокурые волосы и карие глаза. На бицепсе левой руки — след от пулевого ранения.

Он родился в Северной Дали. Принимает участие в родео на правах любителя, быстрее всех в Монтане выхватывает пистолет и стреляет — он одержал победу на трех последних соревнованиях, проводившихся в штате. Его отец работал телефонным линейным монтером, вкалывал до седьмого пота, много пил. Он погиб на работе, когда Мэтту было десять лет. Мэтт преклонялся перед отцом. Отец погиб, потому что был пьян, поэтому Мэтт не берет в рот спиртного.

Мэтта вырастила мать. У него не было родных братьев и сестер, зато в окрестностях жило не меньше дюжины двоюродных. Его мать была крепкой добродушной крестьянкой. Она хорошо управляла ранчо, и в семье всегда были деньги на хлеб. Она заставляла Мэтта делать домашние задания. Он никогда не был хорошим учеником — все дело в неусидчивости, зато он обладал ясным умом, что помогло хорошо сдать экзамены. Он неплохо играл на гитаре и тайком от всех писал стихи. Стихи он пишет до сих пор и ежегодно ездит на встречу поэтов-ковбоев, которая проводится в Элко, штат Невада.

Окончив школу, Мэтт пошел в морскую пехоту. Он служил в военной полиции. Во время службы он женился, но жена через три года ушла. Он был без ума от нее, расставание было для него мучением. На долгие годы он ушел в себя. Он живет с дочкой по имени Дестини (он зовет ее Пылинкой). После возвращения домой он стал помощником шерифа. Одновременно он проходил обучение в колледже по сокращенному курсу. Работая помощником шерифа, он был свидетелем мелкого взяточничества, отчего ему стало тошно. Он поступил в университет штата Монтана, получил диплом бакалавра, а потом начал изучать юриспруденцию. Шестилетний курс обучения он уложил в четыре года. В Западной Монтане он считается лучшим адвокатом по уголовным преступлениям, но он отказывается от многих дел, чтобы проводить побольше времени с Пылинкой и любимыми лошадьми.

Он все еще холост. Мэтт боится снова полюбить, что не мешает ему встречаться с женщинами.

Дневник Мэтта

Ну да, я обожаю лошадей. Я адвокат по уголовным преступлениям, и мне нравится моя работа. Обожаю Монтану — эта земля велика и прекрасна. Люди сюда приезжают полюбоваться на горы, их великолепие никого не оставляет равнодушным.

У меня была красавица жена. Она сбежала с туристом, у которого был красный «мерседес» и пентхаус в Нью-Йорке. Она бросила меня с дочкой. Пылинке сейчас уже девять, и она умеет ездить на лошади не хуже других. За дочку я жизнь отдам, она совсем не похожа на мать. У меня есть соседи — Мария и Джезус Санчес, они живут в паре миль от меня по дороге. Когда я в отъезде, они присматривают за Пылинкой и хозяйством. Славные ребята, у них четверо детей. Один из них — Диего, ему всего двенадцать, а он лучший ковбой в округе. Я его сам всему учил.

Трудно сказать, что значит для меня встреча с Шакти. Худая женщина с огромными карими глазами. В ней что-то есть. Она приехала сюда помочь брату. То, что он убийца, мне ясно как божий день, но когда Шакти говорит, что он невиновен, ей почему-то хочется верить.

Шэрон Санденс, жительница Северной Дали. Женщина легкого поведения. Ее отец — индеец, мать — белая. Ютится в вагончике на отшибе городка. Едва сводит концы с концами. Живет на пособие по безработице, получает продовольственные талоны, а летом продает туристам поддельные индейские украшения. Ей около тридцати. В прошлом она жила в Лос-Анджелесе, тусовалась с «Ангелами Ада» и отсидела в федеральной тюрьме штата Вашингтон за торговлю кокаином. Она сошлась с Калебом Хэггом, они вместе проводили время, выпивали. У них часто случались драки. Он ее поколачивал, но так с ней раньше поступали и некоторые другие сожители.

Дневник Шэрон

Мой девиз: «Жизнь без бухла — не жизнь». Каждое утро мне хреново. Ненавижу этот городишко и его жителей. Ненавижу этот проклятущий штат и весь чертов Дикий Запад. Пусть катятся к дьяволу. Всех ненавижу, и себя тоже. Себя — особенно.

Белые и индейцы считают, что я плохая. Нечистая, мол. Как будто от этой чертовой крови что-то зависит.

Да, я отсидела. Да, я лягу в постель с любым, кто мне проставится. Я пью, я шлюха, но мне плевать.

Говорят, это я кончила Хэгга. Слушайте, это не я. У меня бы не хватило мозгов обставить все так, чтобы в тюрьму загремел этотмужик из Калифорнии. Если я кого и убью, об этом сразу все узнают. Я баба простая — буду таскаться с башкой от трупа.

Лайл Блоджет, шестьдесят семь лет, шериф, ленив, закладывает за воротник, иногда берет взятки.

Если кто-то решит, что в Северной Дали можно безнаказанно убивать — он лично оскорбит шерифа. Шериф из местных. Некогда служил в Калифорнии в дорожном патруле, недолго работал в пограничной службе. Его переизбирают каждый раз, потому что он защищает закон так, как горожане считают правильным. Он трижды был женат, у него шестеро детей. Ладит он только с младшей дочкой Эллен, которая у него работает.

Дневник Лайла

Северная Даль — мой город, мой уже восемнадцать чудных лет. Если какой-нибудь сукин сын заявится ко мне в поисках неприятностей, он их найдет — я ему башку проломлю. Явились тут как-то раз ребята из администрации штата, жалоба, мол, поступила на полицейский произвол. Никто, слышите, ни единый человек в городе не поддержал эту жалобу. Тут все знают, что я делаю для Северной Дали. Я охраняю покой — и делаю это так, как здешним нравится.

Мне приносят подарки. Отрицать не буду. Все в городе знают: на мое жалованье — 18 000 в год — не проживешь. А больше шерифам не платят. Но если дело серьезное, скажем, мужик хочет от алиментов отвертеться — ему меня не подкупить, в таких случаях я не продаюсь. А на всякие мелкие штрафы и прочую фигню я всегда готов глаза закрыть. Люди это ценят.

Тут вот еще какое дело: у нас белые с индейцами не шибко ладят. Я считаю своим долгом следить, чтобы не пролилась кровь.

Я настороже, так что любой индеец в Северной Дали может спокойно заниматься своим ремеслом. Бояться кроме косых взглядов ему нечего. Если индеец нарушит закон, получит то же, что и любой белый — удар по башке и срок в тюряге. Наш местный судья Симс полностью разделяет мои взгляды. Каждый год мы вместе чудесно празднуем Рождество. Так и живем — все друг друга знают и друг за другом приглядывают. Одна большая дружная семья.

Теперь про убийство Хэгга. Убийство считаю страшным ударом по благополучию и покою нашей дружной семьи. Вдобавок из центра прислали эту образованную соплячку. Она еще мне будет объяснять, как вести следствие, шнырять здесь, совать всюду нос. Я свою работу знаю, помощь мне не нужна. Я поймаю мужика, который уложил Хэгга. Я пристрелил пару ребят при попытке к бегству из-под стражи. Давненько, правда, это было.

Молли Ранинвулф, молодая женщина, судебный эксперт, диплом кандидата наук получила в университете штата Монтана. В ее задачу входит оказание помощи местным властям в проведении расследования. Выросла на востоке страны. Очень умна.

Дневник Молли

Я выросла в католическом приюте в Вермонте, за две тысячи миль от своего племени. Сестры-монахини были строгими. Их потрясли мои успехи в учебе. Я выучила французский и латынь, а когда мне исполнилось восемь, я могла уже браться за школьный курс алгебры. Монахиням хотелось показать всему белому свету свою доброту ко мне, мой ум и примерное поведение. Они рассказали, что у всех нас есть душа и все люди на земле равны. Они научили меня молиться Богу, в существовании которого я уже тогдасомневалась. Я хотела возлюбить Иисуса, но истинной любви к нему у меня никогда не было.

Эти монахини содрали с меня кожу индианки. Когда мне было восемнадцать и я уже отучилась два курса в колледже, мне пришло письмо из племени. Двоюродная сестра звала меня к себе в гости в Айдахо. Я села на корабль, но, добравшись до Айдахо, поняла, что попала в другой мир. Родственники оказались забитыми суеверными необразованными пьяницами. Они жили в старом, видавшем виды доме, в который их поселило правительство. Я так и не поняла, что им от меня было нужно. Я там не задержалась, вернулась в колледж и целиком погрузилась в учебу.

С подачи одного профессора, старого еврея, я увлеклась криминалистикой. Профессор назвал эту область перспективной, сказав, что мне нужно вырваться из лаборатории, но не оставлять науку. Я сочла его совет мудрым и, когда вплотную занялась криминалистикой, убедилась в его правоте.

Через некоторое время мне предложили стипендию в аспирантуре университета штата Монтана именно по этой специальности. Предложение показалось мне подарком судьбы, от которого было бы глупо отказываться.

Майк Мартин, хозяин ранчо, крупный владелец недвижимости, глава торговой ассоциации.

Его предки жили в Дали на протяжении шести поколений. Половина округа принадлежит его семье. Отец, истово верующий лютеранин, требовал, чтобы он трудился не покладая рук, следовал Божьим заветам, законам страны и семьи. В момент начала повествования Майку пятьдесят. Самодовольный, властолюбивый тупица. Мать-алкоголичка покончила с собой, когда ему было десять лет. В ее самоубийстве отец винил Майка.

Плохая погода, падеж скота привели к тому, что отец разорился. Майк потратил всю жизнь на то, чтобы вернуть утраченное отцом богатство. Ему это почти удалось.

Майк женат, но супруги постоянно нет дома. Она путешествует, то по Европе, то по востоку страны. Дочь вечно в школе. Она ненавидит отца за строгость.

Дневник Майка

Мне плевать, кто меня ненавидит, а кто — нет. Уже давно я смирился с тем, что людям нельзя доверять ни при каких обстоятельствах. Верить можно только деньгам.

Люди в этом городе меня знают. Им известно, мое слово — кремень. А еще они знают, что если будут вести со мной нечестную игру — пожалеют. Я никогда ничего не забываю.

Люди считают меня одиноким, но они неправы. Просто я отшельник, а это совсем другое дело.

Пенни Сью Вольнер, женщина тридцати четырех лет, жена Фореста Вольнера. Выросла в Северной Дали. Ее мать бросил муж, и бедная женщина сдавала комнаты, брала белье на стирку, пекла пироги на продажу, а вечерами садилась у окна и ждала возвращения супруга. В школе Пенни Сью училась плохо. В голове были только куклы. Она мечтала о красивом добром юноше, который в один прекрасный день заключит ее в свои объятия. Когда появился Вольнер и они стали встречаться, она обрадовалась, несмотря на то что Вольнер был старше ее почти на десять лет. В первый раз в жизни она почувствовала, что кому-то нужна. Мать помогла Сью убедить себя в том, что Вольнер именно тот, кто ей нужен.

Дневник Пенни Сью

Счастье моей жизни — мои доченьки Энни и Франсес. Только их я по-настоящему люблю, люблю очень-преочень.

В моей жизни много хорошего. Мне не надо ходить на работу. Форест не хочет, чтобы я работала. Я делаю подставки для кастрюлек и даже получила за них приз на выставке, которая проводилась в округе. Иногда Форест весь день спит, потому что работает по ночам и приходит домой только под утро. Я знаю, его нет в баре, и понятия не имею, куда он ходит после закрытия. Нет, знаю. У него другая женщина, и мне очень-очень хочется узнать, кто она. По крайней мере, я бы перестала здороваться с ней при встрече в магазине.

Форест добрый. У нас все есть. У нас спутниковое телевидение, новый грузовичок марки «Форд», телевизор с большим экраном, джип-внедорожник, симпатичная мебель, а у дочек самые красивые платья в школе. Ко мне он тоже добр. Только… только каждый раз, когда я делаю что-нибудь не так, он начинает психовать и иногда орет на меня. Признаюсь — я порой его побаиваюсь. Но обычно он очень дружелюбный — что дома, что на работе. В нем словно сидят два человека.

Клайд Эппл, шестьдесят один год, чернокожий чучельник. Родом из Миссисипи. Вырос на хлопковой ферме в семье нищих издольщиков под присмотром жестокой мачехи и отца, постоянно осыпавшего его бранью. Рост Клайда шесть футов, он худ, все лицо в морщинах. Маниакально любит золото.

Дневник Клайда

Искусству таксидермии меня научил Том Силверхок, живший здесь, в Северной Дали. Он был лучшим чучельником на свете. Он работал быстро, как молния. Однажды нам принесли медведяв 310 фунтов, чучело было готово всего через пять часов. Мало того, Том даже мясо успел разделать. Том научил меня трем правилам. Первое: ножи всегда должны быть острыми как бритва. Второе: не заламывай цену, но и не продешеви, проси за работу ровно столько, сколько положено. Третье: деньги требуй вперед.

В 1959 году в баре в Тупело завязалась драка, и я убил белого. Его звали Тейт. Было ясно, если я оттуда не смоюсь, меня вздернут. Я двинул на запад, в Лос-Анджелес, там у меня жил двоюродный брат. Я рванул туда на поезде, но какие-то козлы обобрали меня по дороге и вышвырнули в Монтане. Том Силверхок помер в 1984 году и оставил мне свое дело.

Ну да, чернокожих друзей у меня мало. Черт, да откуда им взяться — на весь округ едва наберется дюжина черных семей. Но у меня есть друзья среди белых. Взять, к примеру, Фореста Вольнера — мы с ним друзья. Он мне продает по дешевке самородки. Ну, вообще-то, не по такой уж дешевке, так, скидку небольшую делает. В мертвый сезон работы негусто, ну я и помогаю по хозяйству одной вдове, что живет в домике у старой дороги. Она все еще неплохо выглядит и держит меня за альфонса. Представляете, даже в постели я называю ее миссис Гектор, а она меня мистером Эпплом. Странно, но мы ладим.

Теперь про самородки. Я мою золото весной, летом и ранней осенью. Думаю, вы назовете меня коллекционером. В этом чертовом металле есть нечто, что берет за душу и не хочет отпускать. Из-за золота я беден, последний цент трачу, чтобы купить еще. Знаю, это безумие, но ничего не могу с собой поделать. У меня мечта: найти в один прекрасный день целую гору золота, которой бы хватило на большой старый дом в Новом Орлеане. Однажды я там побывал — отличный город.

Сейчас я уже привык к городишку, а местные привыкли ко мне. Одного или двух я бы назвал друзьями. Например, шерифа Блоджета. Он плут, но он наш плуг. Смекаете, о чем я? Подавляющее большинство заказчиков довольны моей работой. Меня уважают. Я сладко ем, сладко сплю, живу в удобном, теплом большом фургоне, а горка самородков все растет. Что еще нужно человеку для счастья?

Теперь про Калеба Хэгга. Да, я встретил этого ублюдка, когда искал золото. Он сказал, что я слежу за ним, и сшиб с меня шляпу. Этот козел — расист. Он вечно бродит среди холмов, убить его — для меня плевое дело. Я бы пошел за ним — и все. Он бы никогда больше не вернулся. Никто бы не узнал, что с ним стряслось. Но он не стоит мороки. Если каждого кретина лишали бы жизни за оскорбления черного, кретины стали бы вымирающим видом. Я бы не стал убивать человека и сваливать всю вину на этого белого, который имеет глупость называть охоту «кровавым спортом». Пацану забили голову дурью, и теперь ему не понять, что если лосей не стрелять, их станет слишком много и они начнут голодать. Зверей надо убивать так, чтобы они не мучились.

Калеб Хэгг, жертва преступления в нашем романе. Что за чудная жертва! Грубый, жестокий, бессердечный. Бывший заключенный, мерзавец и пьяница.

Калебу на момент начала романа сорок пять лет (Сэм Хэгг старше его на два года). Братья родились на стоянке для фургонов. Отец, мелкий мошенник и наркоман, обращался с ними жестоко. Мать была проституткой. Калеб и Сэм выросли на улицах, бомбили машины, а потом перешли на вооруженные грабежи, отдавая предпочтение бакалейным магазинам.

Братья то и дело попадали в тюрьму. В 1992 году Сэм обчистил торговца наркотиками и пустился в бега.

На Западе он познакомился с человеком, который показал ему золотую руду и продал незарегистрированную золотую жилу. Сэм заплатил за нее все деньги, что получил от торговца наркотиками, — 23 000 долларов. При виде золотой жилы в скале он потерял голову.

Вскоре Сэм обнаружил, что толку от жилы никакого. Она была на государственной земле, из нее можно было выбить лишь немного чистого золота, а остальная руда требовала обогащения. Но Сэмом овладела мечта о том, что когда-нибудь он наткнется на жилу чистого золота и сказочно разбогатеет.

Ему едва хватало на жизнь. Шли годы, но надежда не ослабевала. Он написал Калебу, сидевшему в тюрьме, что добывает самородки размером с яблоко.

Калеб в тюрьме стал еще злее, он постоянно устраивал драки и помыкал слабыми заключенными. В тюрьме он возглавил расистскую шайку. Единственным человеком на земле, вызывавшим у него теплые чувства, был его брат Сэм. Мечта Сэма стала и его мечтой. Когда брат перестал писать, Калеб решил, что он разбогател и теперь скрывается. Калеб почувствовал себя преданным. Сразу после освобождения Калеб отправился на Запад, чтобы найти Сэма и проломить ему голову. Весть о том, что Сэма все считают мертвым, повергла Калеба в шок. Он не поверил рассказу об аварии и о том, что тело Сэма утащили дикие звери. Калеб был уверен — Сэма убили.

Дневник Калеба

Отец за всю свою бессмысленную жизнь научил меня одной полезной вещи: никому ничего не прощай. Так я и делаю.

Во мне бурлит ненависть. Иногда она еле тлеет, как огонь в барбекю, иногда полыхает, словно дуга в сварочном аппарате. Когда ямотал срок, то по большей части сидел в изоляторе, плевал на стены и осыпал себя проклятиями. Светом в окне для меня стала мечта брата. Этот сумасшедший решил найти золото. Сэм — единственный человек на планете, который хоть чего-нибудь стоит. Он подарил мне смысл жизни. И это удерживало меня от желания проломить какому-нибудь ублюдку голову, а то меня тут же накормили бы свинцом.

Вдруг брат перестал писать. Я подумал, что этот гад нашел золото и решил свинтить. Еще никому не удавалось меня кинуть. У нас был уговор. Я решил, что как откинусь, найду этого ублюдка и сделаю все как надо. Зря ему поверил — это было моей ошибкой.

Мы были разными с самого детства. Он любил мать. Эта шлюха подзаборная за дозу была готова переспать с кем угодно, что она и делала. Ну а мы с Сэмом тогда были детьми. Сэм ревел целыми днями.

Я никогда в жизни не ревел. Что бы со мной ни произошло, я сжимаю зубы и кидаюсь в бой.

Говорят, я расист. Не совсем. Да, в тюряге я сбил банду «Белое братство». Не могу сказать, что мы кого-то особенно ненавидели. Просто надо было что-то делать. Была банда «Ла Роза», «Черные мстители» — нам надо было себя защищать. Хочу, чтобы вы усвоили: ненависти к кому-то конкретно у нас не было.

Обсуждение

Персонажи готовы. Но меня беспокоит Майк Мартин, его образ мне кажется чересчур шаблонным. Проверить персонаж на шаблонность несложно. Попытайтесь представить его героем какого-нибудь сериала про полицейских. Я легко могу представить Майка в такой роли.

Естественно, каждый персонаж необходимо конкретизировать, чтобы четко представлять его внешний вид, знать, какое положение он занимает в обществе и какая у него доминирующая страсть.

Чтобы упростить замысел, я намеренно сделал количество действующих лиц небольшим. Возможно, вам при работе над детективом потребуется больше действующих лиц. Не исключено, что по мере развития сюжета вам понадобятся дополнительные персонажи. Некоторые из действующих лиц будут удалены из последнего черновика. Написание романа — это процесс постоянного поиска наилучшего варианта.

Теперь у нас есть действующие лица. Давайте займемся сюжетом.

IX. Все о сюжете, пошаговом плане, блок-схемах и т. д., или Как убраться с дороги персонажей и позволить им самим все рассказать

Планируем роман «Убийство в Монтане»

Уильям Г. Таппли в работе «Элементы детективного произведения» определяет сюжет как «последовательность воображаемых событий, которую писатель превращает в эпизоды, заполненные вымышленными персонажами».

Итак, наш сюжет — это последовательность воображаемых событий. Перед тем как приступить к рассказу об этих событиях, автор должен выбрать форму и стиль повествования. Этот выбор требует тщательных раздумий. Форма и стиль повествования определят, какие эпизоды попадут в роман. О факторах, которым следует уделить внимание при выборе формы и стиля повествования, мы поговорим в главе XVIII. В случае с «Убийством в Монтане» я остановился на повествовании от третьего лица, с точек зрения нескольких персонажей.

Итак, у нас есть группа персонажей, великолепно сочетающихся друг с другом. Как я и обещал, они сами, словно по мановению волшебной палочки, создадут сюжет. При работе над сюжетом мы будем просто спрашивать персонажи, чего они хотят, что собираются делать, и смотреть, к чему приведут их поступки.

Поступки персонажей нам поможет отследить пошаговый план, о котором я подробно рассказал в книгах «Как написать гениальный роман» и «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии». Для тех, кто не знаком с пошаговым планом, я приведу следующий пример. Пошаговый план для романа «Мальтийский сокол» Дэшила Хэммета выглядел бы следующим образом:

1. Наш главный герой — прожженный частный детектив Сэм Спейд, имеющий сомнительную репутацию. Он сидит в своем кабинете в Сан-Франциско. Заходит секретарша Эффи Перин и сообщает, что пришла заказчица. Вскоре мы узнаем, что заказчицей является мисс Уондерли — красивая молодая женщина. Мисс Уондерли говорит Спейду, что ее младшая сестра спуталась с повесой по имени Флойд Терзби, а она хочет, чтобы сестра порвала с ним отношения. В разговор вмешивается Майлз Арчер, глава агентства. Он видит двести долларов задатка и заявляет, что возьмется за дело сам.

2. Ночью Сэма Спейда будит телефонный звонок. Звонят из полиции и сообщают, что Майлз Арчер убит.

3. Сэм приезжает на место преступления и встречает там старого приятеля — детектива Тома Полхауса. Выясняется, что Арчер был убит с близкого расстояния из автоматического пистолета 38-го калибра. Свидетелей нет.

4. Сэм звонит секретарше Эффи и просит ее связаться с Ивой, женой Майлза, чтобы передать ей трагическую весть.

5. Сэм сидит у себя в кабинете и пьет. Приходят детектив Полхаус и лейтенант Данди. Они хотят узнать всю информацию о заказчице. Сэм, естественно, им ничего не рассказывает и обещает сам разыскать убийцу. Его ставят перед фактом, что Флойд Терзби убит и подозрения падают на Сэма. Сэм утверждает, что ни разу в жизни не видел Терзби. Но алиби у Сэма нет, в момент совершения убийства он гулял. Детективы Сэму не верят, но пока уходят.

Этим пяти пунктам в романе посвящена 21 страница. Каждая страница примерно в 225 слов, значит, получается приблизительно 31 рукописная страница.

В этом пошаговом плане отражены только те события, о которых узнает читатель. При работе над детективным произведением крайне важно уделить внимание событиям, о которых читатель еще не знает. Во многих книгах, посвященных тому, как написать детектив, говорится, что в детективном произведении присутствуют две сюжетные линии: одна тайная — планы убийцы (эту линию я называю «сюжет, скрывающийся за сюжетом»), а вторая явная — цепь событий, о которых становится известно читателю. На самом деле сюжетных линий гораздо больше: расследование, проводимое главным героем; козни убийцы, которые он плетет как в прошлом, так и в настоящем сюжета; интриги персонажей в настоящем сюжета. У каждого персонажа свой план действий.

Интриги персонажей и козни убийцы, о которых не знает читатель, я называю «закулисным» действием. При работе над сюжетом вам важно знать о закулисных действиях. Это знание — ключ к созданию потрясающего детектива.

Вот пример пошагового плана «Мальтийского сокола». В этот план войдут события, происходившие за кулисами. Об этих событиях читатель не осведомлен. План начинается с истории убийцы Бриджид О'Шонесси.

ЗА КУЛИСАМИ (ДО НАЧАЛА ДЕЙСТВИЯ В РОМАНЕ)

• За несколько месяцев до начала событий в романе Бриджид О'Шонесси познакомилась в Нью-Йорке с толстяком по имени Каспер Гутман и его подельником Джоэлом Кайро. Они наняли ее помочь им провернуть одно ограбление (обратите внимание, история написана в прошедшем времени).

• На протяжении нескольких лет Гутман разыскивал знаменитую статуэтку, инкрустированную драгоценными камнями, под названием «Мальтийский сокол» и наконец напал на след. Оказалось, что предположительно владельцем статуэтки был русский эмигрант генерал Кеминдов, живший в Константинополе.

• Бриджид и Джоэл отправились в Константинополь. Они договорились, что если найдут статуэтку, то оставят ее себе, а с Гутманом делиться не будут. Бриджид опасалась, что Джоэл обманет ее так же, как они обманули Гутмана, поэтому она наняла убийцу по имени Флойд Терзби, чтобы тот подстраховал ее.

• Бриджид и Терзби удалось заполучить статуэтку (потом мы узнаем, что она поддельная, но им это неизвестно). Они уехали в Гонконг, бросив Джоэла в Константинополе.

• В это время в Нью-Йорке один знакомый рассказал Касперу Гутману, что его обманули. Гутман узнал, что Бриджид направляется в Гонконг, а оттуда в Сан-Франциско, где хочет продать статуэтку. Он немедленно помчался в Сан-Франциско на перехват.

• Бриджид отдала статуэтку на сохранение капитану корабля по имени Джакоби. Джакоби доставил статуэтку в Сан-Франциско, а Бриджид и Терзби поплыли на другом, более быстром корабле. Бриджид собиралась обмануть Терзби, так же как и Джоэла Кай-ро. Она знала, что у него нелады с законом, и если ему на хвост сядут полицейские, он бежит из города и статуэтка достанется ей.

Теперь мы подошли к моменту начала действия в романе. Далее вы увидите полный пошаговый план, который будет одновременно включать в себя события, о которых узнает читатель, и то, что происходит за кулисами.

ЗА КУЛИСАМИ

• До начала действия у Сэма Спейда был роман с Ивой — женой главы агентства.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

1. Наш главный герой — прожженный частный детектив Сэм Спейд, имеющий сомнительную репутацию. Он сидит в своем кабинете в Сан-Франциско. Заходит секретарша Зффи Перин и сообщает, что пришла заказчица. Вскоре мы узнаем, что заказчицей является мисс Уондерли — красивая молодая женщина. Мисс Уондерли говорит Спейду, что ее младшая сестра спуталась с повесой по имени Флойд Терзби, а она хочет, чтобы сестра порвала с ним отношения. В разговор вмешивается Майлз Арчер, глава агентства. Он видит двести долларов задатка и заявляет, что возьмется за дело сам. (Обратите внимание, повествование об этих событиях ведется в настоящем времени. События, происходящие за кулисами, не пронумерованы. Так поступаю я, вы можете делать иначе.)

ЗА КУЛИСАМИ

• Бриджид сообщает Флойду Терзби, что за ним следят, но он недостаточно напуган, чтобы пуститься в бега. Он хочет получить свою долю от продажи статуэтки. Бриджид находит другой способ избавиться от Флойда: она тайком берет его пистолет и убивает из него Майлза Арчера, рассчитывая на то, что полиция арестует Флойда.

• Появляются Каспер Гутман и Джоэл Кайро. Они убивают Флойда Терзби, так как считают его подельником Бриджид и предателем.

• Случайный прохожий находит тело Майлза Арчера и вызывает полицию.

• Другой случайный прохожий обнаруживает тело Флойда Терзби и вызывает полицию. Полицейские поначалу не видят связи между этим убийством, Сэмом Спейдом и Майлзом Арчером, а также не считают причастными к преступлению Бриджид или Каспера.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

2. Ночью Сэма Спейда будит телефонный звонок. Звонят из полиции и сообщают, что Майлз Арчер убит.

3. Сэм приезжает на место преступления и встречает там старого приятеля — детектива Тома Полхауса. Выясняется, что Арчер был убит с близкого расстояния из автоматического пистолета 38-го калибра. Свидетелей нет.

4. Сэм звонит секретарше Эффи и просит ее связаться с Ивой, женой Майлза, чтобы передать ей трагическую весть.

5. Сэм сидит у себя в кабинете и пьет. Приходят детектив Полхаус и лейтенант Данди. Они хотят узнать всю информацию о заказчице. Сэм, естественно, им ничего не рассказывает и обещает сам разыскать убийцу. Его ставят перед фактом, что Флойд Терзби убит и подозрения падают на Сэма. Сэм утверждает, что ни разу в жизни не видел Терзби. Но алиби у Сэма нет, в момент совершения убийства он гулял. Детективы Сэму не верят, но пока уходят.

Обсуждение

Теперь вы видите, что творится за кулисами. Закулисные события являются результатом активности ярких персонажей, которых не нужно принуждать к действию.

Когда в начале романа Бриджид О'Шонесси обращается к Сэму Спейду за помощью, читатель не знает ни о Каспере Гутмане, ни о Джоэле Кайро, ни о капитане Джакоби, ни об ее поездке в Константинополь, ни о статуэтке сокола. Все, что она говорит в первом эпизоде, — ложь. Однако ее ложь полностью согласуется с предысторией и сюжетом, скрывающимся за сюжетом.

Подобную ложь в книгах о том, как написать детектив, часто называют «детективным преломлением». Ложь персонажа в соответствии с его планами преломляет внимание читателя. Если вы четко представляете, что происходит за кулисами, что на самом деле скрывает ложь, детективное преломление получится у вас само собой. Нет необходимости специально запутывать читателя, персонажи сделают всю работу за вас. Когда автор намеренно запутывает читателя, это моментально отражается на качестве романа. Учитывайте, что персонажи изобретательны и умны, и задавайтесь вопросом, чего они хотят и какие поступки могут совершить. Если вы создали динамичные персонажи, у вас получится динамичный сюжет.

Что включать в пошаговый план

Пошаговый план нужен в первую очередь вам, поэтому вам же и решать, каким он будет — подробным или нет. Лично я прошу нескольких людей прочитать мой пошаговый план и посмотреть, нет ли в нем «дырок»: повторов, необъяснимых событий, эпизодов, в которых поведение действующих лиц не соответствует их характерам или в которых персонажи действуют не в полную силу. Даже на этом этапе работы вы можете получить ценные советы. Например: «Слушай, если у тебя тетка убила из ревности, почему бы ей не отрезать жертве нос?»

Кто-то любит писать «толстые» пошаговые планы, кто-то «тонкие». Я предпочитаю тонкие, чтобы те, кто будет их читать, не заскучали. Выбор за вами.

Приведу пример первого пункта толстого пошагового плана:

1. Золушка чистит очаг и с радостью думает о ежемесячной помывке, которая ей предстоит в это воскресенье. На Золушке грязное красное платье в заплатах, давно превратившееся в лохмотья, ноги искусаны блохами, волосы грязные и нечесаные. Заходит толстая угрюмая мачеха и приказывает снова почистить сортир да получше, иначе мыться в воскресенье Золушка не будет. Золушка, воплощение добродетели, не возражает. Она отвечает: «Да, матушка» — и направляется в сторону уборной.

Тот же самый пункт, но в тонком пошаговом плане:

1. Перемазанная Золушка чистит очаг, заходит злая мачеха и приказывает ей снова вымыть сортир, иначе Золушку лишат ежемесячной помывки. Добродетельная Золушка кидается исполнять приказ.

Пользуйтесь тем подходом, который вам больше нравится.

Работая над предысторией романа, имейте в виду что она может включать не только рассказ о действиях убийцы (сюжет, скрывающийся за сюжетом). Предыстория может также раскрыть наиболее значимые поступки жертвы, сыщика, подозреваемых, свидетелей и т. д. Например, важная деталь в «Мальтийском соколе» — любовная связь Сэма Спейда и Ивы, жены Майлза. Это обстоятельство дает полицейским основание подозревать Сэма в убийстве.

Если вы правильно проведете подготовительную работу, то будете знать поступки персонажей до момента начала действия и вам не составит труда придумать, как главный герой выйдет на убийцу. Разумеется, вам не хочется потерять контроль над событиями за кулисами или сочинять их, когда действие романа уже будет подходить к концу, ведь тогда ваш роман утратит правдоподобие. События в романе должны казаться естественным следствием поступков персонажей, действующих исходя из своих желаний, целей и потребностей.

Некоторые авторы детективов отслеживают события за кулисами с помощью блок-схем.

Блок-схема является тем же самым пошаговым планом, только расписанным по колонкам. Сэм Спейд — колонка № 1, Бриджид — колонка № 2, Гутман с подельником — колонка № 3, полиция — колонка № 4. Если действие в романе происходит на протяжении нескольких дней, некоторые авторы пишут почасовые блок-схемы. В них они отмечают, что делал каждый из персонажей в тот или иной отрезок времени. Некоторые из моих студентов делают это, используя компьютерные программы, предназначенные для создания баз данных.

Есть еще один способ: записывать каждый пункт плана на отдельную карточку, причем карточки для событий за кулисами надо сделать другого цвета. Если вы захотите изменить последовательность событий, вы сможете сделать это одним движением руки.

Нам надо только решить, о каких событиях рассказать читателю, а о каких лучше умолчать.

Четыре столпа детективного произведения

При работе над сюжетом детективного произведения вы всегда должны помнить о четырех его столпах: загадке, напряжении, конфликте и неожиданности, и тогда вы непременно напишете гениальный детектив.

I. Загадка

Как ни банально это звучит, но в детективе повествуется о загадочном происшествии. Если убийство происходит в баре при свидетелях, убийца у вас на руках и никакой загадки нет. Загадка — это необъяснимое событие или случай, ставящие читателя в тупик. Допустим, обнаружен труп, убийца неизвестен — да, перед нами загадка, но для потрясающего детектива этого мало. Почему преступление совершено столь загадочным образом? Читателя нужно увлечь, чтобы он захотел дочитать книгу до конца и найти ответ на загадку. Загадка задает вопрос: «Кто и зачем совершил преступление?» Необходимо, чтобы убийство уже само по себе вызывало у читателя интерес. Желание сыщика найти преступника поможет читателям отождествить себя с главным героем — они будут разделять его цель.

II. Напряжение

Напряжение связано с ожиданием грядущих событий. Любая загадка создает напряжение — читатель хочет знать на нее ответ. Если главный герой собирается предложить возлюбленной руку и сердце, загадкой будет вопрос: согласится она или нет? Хватит ли у него мужества сделать ей предложение? Если есть загадка, есть и напряжение. Чем сложнее загадки, тем сильнее напряжение и тем лучше для детектива. Опасность и угроза смерти должны подстерегать на каждом повороте сюжета. Преподаватели курсов писательского мастерства уже давно подчеркивают необходимость заставлять читателя «беспокоиться и интересоваться». Под «интересом» подразумевается нетерпение читателя узнать, что произойдет в следующий момент повествования. «Беспокойство» является частью того напряжения, которое создает гнетущую атмосферу таящейся угрозы и заставляет читать книгу всю ночь напролет не отрываясь.

III. Конфликт

В книге «Как написать гениальный роман» я подчеркнул, что у автора есть три золотых правила: конфликт! конфликт! конфликт! Понятие «конфликт» необязательно означает кровопролитную схватку или скандал с воплями и потасовкой. Драматический конфликт подразумевает наличие препятствия на пути осуществления желаний персонажа. Препятствие может быть любым — плохая погода, взрыв, поломка или персонаж-соперник. Внутренний конфликт является результатом столкновения различных желаний в душе персонажа. Конфликт оживляет произведение, заставляет персонажи совершать поступки, чувствовать, меняться и развиваться. Конфликт — это бензин, благодаря которому машина сюжета рвется вперед.

IV. Неожиданность

Известный автор детективных романов Элизабет Джордж как-то сказала, что когда половина сюжета уже написана, она начинает думать, какие у читателей могут возникнуть предположения о дальнейшем развитии событий.

Для романа, который я писал, я мог бы составить следующий список предположений читателей:

• Убийство совершил Боб, и сыщик выведет его на чистую воду.

• Джо попросит Мэри выйти за него замуж.

• Фил инсценировал собственную смерть и на самом деле жив.

• Банк ограбил Ал.

• Дениз — лесбиянка и пытается соблазнить Боба, чтобы рассорить его с женой.

• Билли-Боб и есть тот человек, который сбежал из психиатрической лечебницы и изменил внешность.

• Убитый на самом деле является отцом Грейс.

Элизабет Джордж говорит, что после составления подобного списка приступает к работе над тем, чтобы по крайней мере два-три предположения читателей не оправдались. Воистину потрясающая идея. Неожиданные события и сюжетные повороты — один из источников наслаждения, которое нам доставляет чтение. Этот источник должен присутствовать и в вашем романе.

X. Как построить сюжет, чтобы он приносил прибыль и доставлял удовольствие читателям

Гениальный детектив в пять актов

Практически все добротные детективы (за крайне редким исключением) имеют простую структуру, состоящую из пяти актов.

• В акте I герой/сыщик берется найти убийцу.

• В акте II герой/сыщик проходит испытание, меняется и в осевом эпизоде гибнет и возрождается снова.

• В акте III герой/сыщик проходит еще одно испытание и достигает успеха.

• В акте IV убийца оказывается в руках у героя/сыщика.

• И наконец акт V повествует о том, как повлияли события романа на главные персонажи.

Вот и все. Несмотря на то что автор сюжета, скрывающегося за сюжетом, — убийца, гениальный детектив — это произведение о главном герое/сыщике. Гениальный детектив на протяжении пяти актов рассказывает о расследовании преступления, которое ведет главный герой. Труд писателя в равной степени искусство и ремесло, поэтому существуют детективы, которые не вписываются в стандартную схему из пяти актов. Такие детективы — явление редчайшее, но о них мы тоже поговорим.

Однако начнем мы все же с первого акта стандартной сюжетной схемы.

Акт I, повествующий о том, как герой/сыщик берется найти убийцу

Первый акт, вне зависимости от объема, в стандартной сюжетной схеме начинается с точки приложения (первого эпизода в книге) и заканчивается эпизодом, в котором герой/сыщик берется найти убийцу. В мифологической парадигме эта часть мифа называется миром обыденного или расставанием, поскольку главный персонаж расстается с обычным миром, и с этого момента начинаются этапы его становления.

Задача первого акта — увлечь читателя в воображаемый мир и запустить в сюжете цепную реакцию событий.

Поскольку вам нужно заинтересовать читателя, вы обязательно должны помнить о следующем:

— создайте побольше загадок;

— введите драматический конфликт (персонажи преследуют противоположные цели);

— играйте на чувствах читателя (особенно уделите внимание чувству симпатии).

Структура первого акта может быть разной, но три правила (побольше загадок, наличие драматического конфликта, игра на чувствах читателя) остаются неизменными. Вот несколько приемов.

• Можно показать читателям убийцу, утаив при этом, кто он. Во многих романах авторы показывают читателям убийцу, но ничего о нем не рассказывают. Для этого они используют объективную форму повествования. Читатель тут же оказывается полностью захвачен происходящим. Его начинают мучить вопросы: «Кого сейчас убьют?», «Удастся ли преступнику сбежать?» Возникает сильный драматический конфликт, а сцена убийства, естественно, не оставит читателя равнодушным.

Из машины показался темный силуэт с длинной коробкой для цветов, перевязанной алой лентой. Он встал на край утеса и, открыв коробку, извлек снайперскую винтовку «Реммингтон ХВ-42» с оптическим прицелом «Хигби». Человек сунул винтовку под плащ и перешагнул заграждение у края шоссе. Теперь он ясно видел дом с садом. Расстояние было небольшим — всего сорок футов. Гости, веселившиеся в саду, только-только начали расходиться. Он вскинул винтовку и глянул в прицел. На лужайке в одиночестве танцевала молоденькая блондинка. Она пьяно хихикала и размахивала руками. Человек совместил ее лицо с перекрестием прицела и нажал на курок…

• Можно показать читателям убийцу, рассказав при этом, кто он. Естественно, этот ход раскроет две самые важные загадки детективного произведения: «Кто убийца?» и «Почему он совершил преступление?» Однако останутся и другие загадки: «Поймают ли убийцу?», «Избегнет ли он правосудия?» В первом акте личность убийцы можно раскрыть в том случае, если и преступник, и сыщик изобретательны и умны настолько, что их игра в кошки-мышки сможет увлечь читателя. Именно этот прием был использован в сериале «Коломбо».

Макону осточертела Джойс. Дело было не в том, что она пила, вешалась на шею любому, кто ей хотя бы раз подмигнул, и даже не в том, что она швыряла деньги на ветер. Все дело в фонаре, который она приволокла в дом накануне. Если Макона поймают, он даже под пыткой не скажет, за что ее убил. Убивать кого-то из-за фонаря — безумие, но это отвратительное латунное чудище, напоминавшее дракона с острова Комодо, было серьезной причиной. Макон был уверен, фонарь — символ ее любовных побед. Как только Макон его увидел, он не просто понял, что убьет ее, он даже знал, как это сделает. Он ее задушит собственными руками. Застрелить ее слишком просто, а удушение принесет ему неописуемое наслаждение.

• Можно показать читателю труп. Весьма впечатляющее начало детектива. Тут же возникает масса загадок, связанных с преступлением. Вид трупа потрясает читателей, и они немедленно начинают симпатизировать герою/сыщику.

Странный шум разбудил Мардж Апплгейт около четырех утра. Звук был странным — словно били тупым топором по мягкой древесине. Звук шел из комнаты соседки. Еще оттуда доносился мужской голос. После десяти часов вечера мужчинам вход в здание был закрыт, особенно это касалось крыла, где располагались спальни. Снова раздался глухой удар, потом послышались шаги. Хлопнула дверь.

— Линда! Это ты? — крикнула Мардж.

Мардж решила, что будет жаловаться. А еще она серьезно поговорит с соседкой Линдой Посол, которая, по всей видимости, считает, что правила писаны не для нее. Мардж вышла в коридор. Из-под двери, ведущей в комнату Линды, сочилось что-то влажное. Наверное, вино. Значит, Линда нарушила еще один запрет. «Ладно, доложу комитету и об этом», — подумала Мардж.

Она постучалась в дверь.

— Линда, я знаю, ты дома, причем не одна. Нам нужно поговорить.

Ответа не последовало. Мардж распахнула дверь и заглянула внутрь.

— Не притворяйся, что спишь…

В аквариуме горела подсветка, в воде что-то вращалось. Вода была грязной, поскольку аквариум был залит до краев, часть воды пролилась на стол. В воде плавал предмет, похожий на мяч. Только у этого мяча были русые волосы. Мардж подошла поближе и увидела, что в аквариуме плавала голова Линды Лосон.

Мардж качнуло назад, она затрясла головой. Бред какой… Комитет на это…

Неожиданно она услышала вопль, который, казалось, доносился издалека. Потом до нее дошло — это она сама надрывается от крика.

Прошло двадцать минут. По вызову соседей уже приехала полиция, но Мардж продолжала кричать.

Можно показать жертву будущего убийства еще живой. Если читатели познакомятся с жертвой будущего убийства до совершения преступления, пока она еще в добром здравии, они проникнутся к ней симпатией. Благодаря этой симпатии усилится желание читателей увидеть, как свершится правосудие, они гораздо глубже погрузятся в атмосферу романа. Если вы пойдете по этому пути, в первый эпизод потребуется ввести определенный тип конфликта, например семейную ссору или скандал на дороге из-за аварии. Важно, чтобы эпизод не был скучным. Накал конфликта может быть и небольшим, если он компенсируется осознанием того, что вот-вот произойдет убийство. Поскольку читатель не видит убийцу, загадка личности преступника становится ключевой.

Детективы присели на диван. Венди принесла чай. Мужчина заговорил. Он сказал, что полиция все проверила — Венди никто не преследует. Да, кто-то проколол шины ее автомобиля, но этим вечером в районе схожим образом пострадали еще шесть машин. Хотя хулиганов пока не поймали, полиция полагала, что это дело рук шайки подростков.

Женщина-полицейский улыбнулась Венди. Улыбка получилась фальшивой. Возможно, причина в зависти: Венди была моложе и красивее, чем она. Женщина сказала, что они проверили человека, который, как утверждала Венди, преследует ее. Оказалось, его зовут Брэд Норман, на тот вечер, когда за Венди следили, у него есть алиби. Он провел всю ночь, катаясь на лодке в компании двух друзей.

— Но я же его видела, — сказала Венди. — Я знаю, это он за мной следит. Он проколол шины у моей машины. Он мне постоянно звонит.

— Почему вы решили, что это он? Звонивший не говорил ни слова, а просто дышал в трубку.

— Я знаю, это он, — настаивала Венди.

— Вы можете обратиться в суд, — посоветовал мужчина с искренним участием. Он понравился Венди.

— Он меня убьет. — Венди впервые произнесла эти слова вслух. Она сама удивилась, до чего спокойно звучал ее голос.

— Может, вам лучше взять отпуск, — предложила женщина-полицейский. — Мы поговорили с вашим начальником. Он сказал, что в последнее время у вас было много работы.

— Вы не верите ни единому моему слову? — спросила Венди.

— Мы долго разговаривали с Норманом, — ответила женщина. — Он крайне обеспокоен вопросом вашей безопасности, его волнует ваше… эмоциональное состояние…

Мужчина кивнул в знак согласия:

— Он не убийца. Не тот характер.

Венди поблагодарила полицейских и проводила их до двери.

— Когда меня убьют, дело поручат вам?

— Вас никто не собирается убивать, — ответила женщина, — а вот от профессиональной помощи психолога на вашем месте я бы не отказалась.

Венди закрыла дверь и подошла к окну. Она смотрела, как детективы садятся в машину. Машина тронулась с места.

Она повернулась, и у нее перехватило дыхание. На пороге спальни стоял Брэд Норман. В его руке был зажат нож.

— Кричи, — произнес он. — Я хочу услышать твой крик. — Я не стану кричать. — Венди снова повернулась к окну. Она слушала за спиной тяжелое дыхание, которое раньше доносилось до нее из телефонной трубки. Она глядела на удаляющуюся полицейскую машину, которая, свернув за угол, исчезла из виду.

• Можно рассказать о том, как герой/сыщик берется за расследование убийства. Если вы ведете повествование от третьего лица (с точки зрения героя/сыщика) или от первого лица (от имени героя/сыщика), роман можно начать с эпизода, в котором главный герой берется за расследование преступления. Обычно в тот момент, когда возникает необходимость приступить к расследованию преступления или совершаются поступки, неизбежно приводящие к этой необходимости, герой/сыщик является участником драматического конфликта. Это потрясающий ход, потому что читатели, благодаря магии отождествления, с самого начала романа будут жить жизнью главного героя. Если автор прибегает к данному приему, первый акт, как правило, получается коротким и умещается в один эпизод. Поскольку мы не видим жертву будущего преступления, пробудить в читателях эмоции будет непросто. Надеюсь, у меня это получилось. Вот вам пример:

Большой Джейк ненавидел такие задания. А что поделать — ведь за аренду конторы надо платить. Один из самых отвратительных моментов — следить за мужчиной, пока он не подцепит свою ненаглядную. А потом наступает черед самого отвратительного момента. Надо встречаться с женой этого мужчины и сообщать, что ее подозрения оправдались. Реакция может быть самой разной, за долгие годы он всякое повидал. Кто-то ревет часами, кто-то падает в обморок, у кого-то начинается истерика. Супружеская измена — забавная штука.

Клиентка, что оставила ему этот заказ и сейчас сидела перед ним, была тихоней. Возможно, в ее роду кто-то был из азиатов. Маленького роста, толстые очки, круглое лицо, которое, похоже, никогда не улыбалось. На ней было коричневое платье, простое и без изысков. Оно напоминало бумагу, в которую мясник заворачивает вырезку.

— У вас есть фотографии, мистер Винчестер? — спросила она.

Он кивнул, похлопав по большому белому конверту на столе, и протянул счет:

— Сначала принято улаживать вопросы с оплатой. Четыреста восемьдесят два доллара десять центов.

Она выписала чек. Он ненавидел чеки. Но, кажется, на счету у этой дамы водятся деньги.

Она положила чек, но руку с него не убрала.

— Фотографии.

— Взгляните вот на эту. — На фотографии был запечатлен ее муж, входящий с женщиной в комнату.

Клиентка издала горлом клокочущий звук и взяла со стола чек.

— В чем дело? — изумился Большой Джейк. — Я проверил эту женщину. Она проститутка, берет сто долларов в час. Ее зовут Шейла Стар.

— Все может быть, мистер Винчестер, однако мужчина на фотографии — не мой муж.

— Что вы городите? Я видел, как он вышел с фабрики через черный ход, сел в «линкольн» и поехал к проститутке. Если это не ваш муж, то кто же?

— Этот человек — парикмахер моего мужа. У него тоже есть «линкольн».

Она порвала чек:

— Господин Винчестер, не выбрасывайте счет. Он вам понадобится, если надумаете подавать на меня в суд за неуплату.

Она вышла, хлопнув дверью. Несколько минут Большой Джейк неподвижно сидел в кресле, качая головой. Затем он встал, плеснул полстакана дешевого виски, снова бухнулся в кресло и захохотал. Выходит, он следил за парикмахером.

Когда через несколько минут зазвонил телефон, он все еще усмехался. Он потянулся за трубкой:

— Сыскное агентство Винчестера.

— Джейк, у меня беда, — раздался в трубке голос его брата Тэда.

Сержант технической службы Тэд отправился на войну в Персидском заливе. Тогда ему было девятнадцать с половиной лет. Вернулся он в смирительной рубашке. Тэд уверял, что его похитили инопланетяне.

— Твоя беда — моя беда.

— Помнишь Линду Лосон?

— Твою последнюю любовь? Конечно помню.

— Кто-то прошлой ночью отрезал ей голову и бросил в аквариум. Мой аквариум, который я ей дал.

— Лучше не дергайся, пусть этим занимается полиция.

— В этом и беда. Они уже взялись за дело. Говорят, что это я, у них есть доказательства.

— Это ты ее убил?

— В этом-то… Не знаю. — Ты где?

— Прячусь. — Где?

— В своей машине, в багажнике. Она на противоположной стороне улицы.

— Держись крепче за запаску, сейчас буду.

На этом заканчивается первый акт, детектив взялся за дело.

Цель первого акта — увлечь читателя сюжетом и персонажами. Как только сыщик берется за дело, мы попадаем во второй акт, оставляя за спиной главного героя мир обыденного.

Акт II, в котором герой/сыщик проходит испытание, меняется и в осевом эпизоде гибнет и возрождается

В мифологической парадигме эта часть странствий героя называется инициацией. Можно провести параллель с рассказом о том, как подросток достигает совершеннолетия и становится взрослым. Герой покидает мир обыденного, переступает границу и попадает в «мифический лес», полностью непохожий на мир, в котором он ранее обитал. Происходит инициация героя, другими словами, он «осваивает новые законы» и проходит испытания, которые ему уготовил злодей, его приспешники и прочие персонажи.

Какие-то испытания главному герою удастся пройти, какие-то — нет. Главный герой по мере преодоления препятствий меняется. Он приобретает новые навыки, обнаруживает в себе новые способности, о которых прежде даже не подозревал, и начинает лучше понимать себя, благодаря чему становится более уверенным. Иными словами, герой «растет». Ваш учитель литературы в школе называл этот процесс «развитием персонажа».

В некоторых случаях испытания не могут повлиять на главного героя. Достаточно вспомнить Эркюля Пу-аро. Он обладает навыками для расследования преступлений, знает свои достоинства и недостатки, если последние вообще существуют, уверен в себе и знает, чего хочет. Очень часто, если главный герой кочует из произведения в произведение, развитие его образа происходит благодаря изменению его отношений с другими персонажами. Друзья становятся врагами, возлюбленные уходят, надежные клиенты оказываются убийцами и т. д.

Герой/сыщик может быть как любителем, так и профессиональной ищейкой. Главный герой проходит испытания и развивается, пока события в сюжете не достигают осевого эпизода. Как правило, осевой эпизод расположен примерно в середине книги, хотя может быть и ближе к концу. Осевой эпизод в мифологической парадигме Джозеф Кэмпбелл называет «главнейшим испытанием». Густав Фрейтаг, известный немецкий драматург, живший в XIX веке, называет осевой эпизод (главнейшее испытание) «катастрофой» для героя, «низшей точкой» — фортуна отворачивается от него. Постепенно, начиная с осевого эпизода, действия героя имеют все больший и больший успех.

В хорошем детективе осевой эпизод наполнен драматизмом. Очень часто, но необязательно, в осевом эпизоде от героя отворачивается удача. Так же необязательно подвергать героя в осевом эпизоде «главнейшему испытанию». Есть много романов, скажем «Прощай, любимая» (1940) Раймонда Чендлера, в которых герой проходит пять или шесть серьезных испытаний. Как определить, какое из них главнейшее? Марлоу несколько раз ранили, похитили, накачали наркотиками, избили, натравили на него полицейских — сложно сказать, какое из этих испытаний было главнейшим. Однако выявить осевой эпизод не составит труда. В осевом эпизоде Марлоу накачали наркотиками, но он пришел в себя, собрался, вернулся к работе и продолжил расследование.

Осевой эпизод оказывает влияние на события в оставшейся части произведения. В этом эпизоде читатель видит символическую смерть и возрождение главного героя. После возрождения герой по-другому смотрит на вещи, а иногда и действует иначе. В осевом эпизоде может погибнуть человек, который близок главному герою, например друг или возлюбленная. В таком случае главный герой будет не просто добиваться свершения правосудия, им будет двигать жажда мести. В осевом эпизоде перед героем может предстать некая страшная угроза. Осознание ее существования меняет легкомысленного и саркастичного героя, он становится мрачен и серьезен. Иногда в осевом эпизоде гибнет персонаж, которого главный герой считал убийцей, и его самоуверенность идет на убыль. В осевом эпизоде герой может вступить в отчаянное противоборство с убийцей. Схватка поможет герою понять, что преступник гораздо опаснее, чем он предполагал ранее. Герой/сыщик к концу второго акта полностью меняется, отчасти благодаря навыкам, которые он приобрел, преодолев испытания, отчасти благодаря влиянию, которое на него оказали полные драматизма события осевого эпизода.

Поскольку эта книга как-никак подробное руководство по созданию детективного произведения, я привожу три примера осевого эпизода.

Макс, частный сыщик. Макс — бывший специальный агент ФБР, которого выгнали с работы за пьянство и неподчинение приказам. Теперь он частный сыщик.

К нему приходит женщина, которая думает, что муж хочет убить ее и что он содержит любовницу. Максу кажутся необоснованными страхи женщины, но он берется за дело — ему нужны деньги.

Макс опрашивает свидетелей, короче, делает, что полагается. Он не воспринимает заказ всерьез (уклоняется от испытаний), весь день ходит по барам — расходы он потом включит в счет. Вечером для очистки совести он принимает решение проследить за мужем заказчицы. Макс обнаруживает, что мужчина отправляется на некую тайную встречу. «Ух ты, — думает Макс, — он, кажись, и впрямь изменяет жене». Макс все рассказывает клиентке. Она хочет узнать, кто та женщина, с которой ей изменяет муж. На протяжении недели Макс не спускает с него глаз. Наконец мужчина снова отправляется на тайную встречу, но Макс обнаруживает, что он не у любовницы, а просто играет в покер. Макс сообщает клиентке, что у ее мужа нет любовницы, но клиентка настаивает на обратном, уверяя, что муж и любовница собираются ее убить, просто у нее нет доказательств. Она хочет, чтобы Макс продолжил работу, но он отказывается, полагая, что клиентка не в себе. Через несколько недель Максу звонит его приятель-полицейский. Из разговора Макс узнает, что его бывшую клиентку убили.

Он выезжает на место преступления и видит изуродованный труп. Это и есть осевой эпизод. Макс напивается, устраивает драку, проводит ночь в вытрезвителе — символическая смерть главного героя. Макс берет себя в руки, выкупает в ломбарде свой пистолет и снова берется за дело. Он стал другим человеком. Его мучает чувство вины, поэтому он приложит все усилия, чтобы в третьем акте найти убийцу.

Элис Сисеро, сыщик-любитель. Ей около пятидесяти лет, она эстрадный комик, читает со сцены острые политические юморески и сыпет сальными остротами. Она выступает в маленьких клубах перед небольшой аудиторией. Она мечтает об отдыхе еще с того момента, когда ее в возрасте 20 лет вышибли из колледжа за травку. Она циничная и злая, ей кажется, что ей достались одни объедки на празднике жизни.

У нее есть единственная подруга, некогда королева сцены по имени Мэвис Дэнсер, выступавшая с номером «Чтение мыслей». Мэвис забили насмерть на стоянке, но полицейским в этом богом забытом южном городишке наплевать на это преступление.

Элис берется за расследование. Она находит улику: отпечаток ноги. Кто-то ей рассказывает, как со стоянки на полной скорости вылетел «кадиллак». Ее главный свидетель — Джорджи: парень, который паркует машины на стоянке клуба. Полиция не воспринимает ее усилий всерьез. При проведении расследования Элис допускает несколько ошибок: один подозреваемый спускает на нее собаку, второй крадет у нее кошелек, третий, решив сострить, советует ей заняться охотой на диких гусей. Элис узнает, что Мэвис прервала свое последнее выступление на полуслове и, сходя со сцены, бросила фразу, что она, кажется, действительно прочла чьи-то мысли, и эти мысли были об убийстве.

«Вот и след», — думает Элис.

Элис никогда не верила в чтение мыслей, она знала, что Мэвис на сцене притворяется. И все же Элис считала, что если она наденет халат и тюрбан Мэвис и притворится, что улавливает мысли, она сможет разоблачить убийцу.

Она решает осуществить задуманное. Она выступает четыре вечера подряд — результат нулевой. После пятого выступления она получает дубинкой по голове, ей кажется, что ее душа летит к свету, и в этом свете видит Мэвис, которая благодарит ее за дружбу и советует слушать Джорджи.

Это был осевой эпизод. На героиню напали, после чего наступила смерть, за ней последовало возрождение. Она приходит в себя в больнице. Врачи сообщают ей, что она была при смерти. Цинизм Элис пропадает. Она понимает: Мэвис действительно обладала даром телепатии и ей удалось прочесть мысли убийцы. Теперь у Элис появились новые убеждения, и она с Джорджи (мудрым шутом) с новой энергией берется за расследование убийства.

Саймон Крафт, детектив. Саймон — опытный детектив, но убийствами раньше не занимался (поэтому ему придется освоить новые правила и пройти испытания). Первое дело, которое ему поручают, — отыскать серийного убийцу девочек. Возраст жертв от пяти до семи лет. Саймон — человек впечатлительный, он чувствует, что сдает и долго такого напряжения ему не выдержать. Следственная группа считает, что убийца найден, но доказательств недостаточно. Саймон боится, что преступник избежит правосудия. В осевом эпизоде Саймон подбрасывает необходимые улики, чтобы дело по крайней мере передали в суд, а подозреваемый остался под стражей.

Этот эпизод оказывается записанным на видеопленку. Саймона выгоняют из полиции, он лишается удостоверения и значка.

Он становится обычным гражданином. Но он все равно полон решимости во что бы то ни стало остановить чудовище. Это возрождение, после которого начинается третий акт.

Акт III, в котором герой/сыщик проходит еще одно испытание и достигает цели

Третий акт начинается после осевого эпизода, когда герой уже изменился. Он возвращается к расследованию, но его отношение к нему уже другое.

В третьем акте герой продолжает игру в кошки-мышки с убийцей. Но теперь главный герой после осевого эпизода, в котором он погиб и возродился, действует более энергично и решительно.

В конце третьего акта главный герой узнаёт, кто является убийцей. Этот момент называется «необходимой сценой». Это эпизод, в котором дается ответ на самую главную, самую волнующую загадку сюжета. Если речь идет о любовном романе, в этом эпизоде главная героиня примет решение связать с возлюбленным свою судьбу. В детективе же, естественно, самая главная загадка сюжета: «Найдет ли герой/сыщик преступника?»

Принцип развития действия в детективе следующий: по мере того как герой/сыщик продвигается в расследовании преступления, у него возникает все больше и больше сложностей, а в детективе, как правило, все больше и больше загадок. Обстановка становится все более и более напряженной.

Потом, когда кажется, что главному герою никогда не свести концы с концами, его настигает озарение и он понимает, кто убийца. Это происходит мгновенно. Мы узнаём, что сейчас сорвут маску со злодея, скрывающегося среди нас. Нас ждет эпизод, в котором герой разоблачит преступника. Этот эпизод в мифологической парадигме называется «заключительным боем со злодеем».

Акт IV, рассказывающий о том, как убийца попадает в ловушку

Теперь герой/сыщик знает, кто убийца, но остался открытым вопрос: «Свершится ли правосудие?»

В мифологической парадигме эта часть сюжета является возвращением героя в мир обыденного. С собой он несет награду — благодеяние обществу. В случае с детективом это благодеяние — изгнание убийцы из рядов общества.

В мифологических сюжетах на обратном пути в мир обыденного герой вступает в заключительную схватку со злодеем. Абсолютно то же самое происходит в любом гениальном детективе. Злодей/убийца и герой/сыщик сходятся лицом к лицу. Эта сцена в Голливуде зовется «раскрытием карт».

Вспомним еще раз о Мари Роделл и указанных ею четырех причинах, объясняющих, почему люди читают детективы. «Читателям нравится испытывать удовлетворение при виде злодея, получившего по заслугам». Убийца необязательно должен попасть в руки официальных слуг закона, он может понести какое-нибудь другое наказание. Но он должен быть строго наказан.

Говоря словами Уильяма Голдмана, автора сценария такого шедевра, как «Буч Кэссиди и Сандэнс Кид», «концовка — штука хреновая». Вы это сами поймете, когда подойдете к концу романа. Вы можете слегка приуныть: нужно, чтобы не было нестыковок, при этом нельзя забывать о необходимости неожиданностей, конфликтов и угрожающей атмосферы. Несколько дней я ломал голову над пошаговым планом, который вы найдете в главе XI. И все же в конце концов мои старания увенчались успехом.

Акт V, повествующий о том, как события романа повлияли на основные персонажи

После того как преступник схвачен, можно рассказать о том, что случилось с персонажами в дальнейшем. В пятом акте вы можете завершить побочную сюжетную линию. Главный герой может уйти с возлюбленной вдаль, в сторону заходящего солнца, а может и не уйти.

Чтобы пятый акт удался, нам потребуется узнать, что произошло с некоторыми персонажами за кулисами.

Очень часто между концом детектива и его началом присутствует связка. Помните Большого Джейка Винчестера? Пятый акт детектива с его участием может выглядеть следующим образом:

Тэд проходил квалифицированное лечение под присмотром врачей, Нил Смукер ожидал в камере смертников своей участи, а Джейк сидел у себя в кабинете, положив ноги на стол, и потягивал виски. Зазвонил телефон.

— Большой Джейк Винчестер.

— Мне нужна помощь, кажется, муж мне изменяет, — раздался из трубки женский голос.

— Прошу прощения, — покачал головой Джейк, — такими делами я больше не занимаюсь.

Редкие исключения из правил

Одно из редких исключений — пропуск первого акта. Существуют потрясающие детективы, в которых первый акт отсутствует. Они начинаются с момента прибытия сыщика на место преступления. Он уже готов приступить к расследованию, а его согласие взяться за дело — предыстория романа. Такой подход лучше всего работает в детективных произведениях, главный герой которых — профессионал.

Еще одно исключение — начать с пролога, где описать события, предшествующие основному действию романа. Авторы вводят пролог из-за опасения, что загадки первого акта не смогут в достаточной степени заинтересовать читателя. Пролог может оказаться захватывающим, но поскольку события, в нем описанные, отделены от основного текста неким промежутком времени, пролог часто не приносит желаемого результата. Лучше поработать над загадками первого акта, а пролог опустить.

Иногда авторы детективов прибегают к технике, которую называют «тисками». Первый эпизод романа стоит по хронологии ближе к концу произведения, поэтому начало и середина оказываются зажатыми между двумя эпизодами концовки. Авторы прибегают к этому приему по той же причине, что и к прологу — начало романа слабое, загадки недостаточно интересны. «Тиски» — дешевый фокус, но он может сработать, если в дальнейшем загадки и конфликты достаточно увлекательны, чтобы удержать внимание читателя.

Теперь мы готовы браться за сюжет.

XI. Теория сюжета

Начало действия

Первые несколько слов вашего романа могут сыграть решающую роль в его дальнейшей судьбе. Чем интересней начало, тем больше шансов увлечь читателя, подписать договор с литературным агентом и получить от издательства гонорар.

Начало действия закладывает основу для дальнейших событий. Читатели чувствуют: автору есть что рассказать и рассказывать он умеет. Крайне важны форма, тон и стиль повествования, выбор точки зрения и т. д. Обо всем этом рассказано в книге «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии». Благодаря вышеуказанным элементам автор «заключает с читателем контракт».

Перед нами роман «Убийство в Монтане». Мы знаем, что преступлению, совершенному Форестом Вольтером в лесной глуши, предшествовали долгие годы, насыщенные разными событиями. Теперь в романе должно совершиться еще одно убийство. В городке объявился брат убитого Сэма Хэгга — Калеб. Мы знаем, что Форест должен убить Калеба, потому что он может сопоставить факты и догадаться, что Вольнер убил его брата и украл все золото, добытое из жилы. Мы знаем, что вину за убийство Вольнер собирается свалить на Бентли Бокслейтера.

При работе над сюжетом первого акта из всей череды событий мы должны выбрать одно-единственное — первое событие, о котором узнает читатель. Какие у нас есть варианты? Давайте устроим мозговой штурм и посмотрим. Всегда лучше рассмотреть несколько вариантов, чем кидаться воплощать в жизнь первую идею, пришедшую в голову.

• Можно начать с того момента, когда Бентли приезжает в город. Время позднее, он попал в снежный буран. Он устал, но не может найти отеля. Он видит бар «Орел». Он открыт. Бентли паркует машину и задевает «пикап», принадлежащий Калебу Хэггу. Он заходит в таверну, предлагает Калебу денег, тот требует больше, и Бентли говорит, что передаст дело на рассмотрение страховой компании. Хэгг требует двести долларов, начинается потасовка, Бентли проводит дзюдоистский бросок, и в следующий момент Хэгг обнаруживает, что лежит на полу. Вольнер сажает Бентли в тюрьму.

• Читателя можно сразу бросить в гущу событий. Начнем с того момента, когда Бентли попадает в бар, завязывается драка, Бентли сажают в тюрьму. Как вам такой вариант? Следующий эпизод — его выпускают около трех часов ночи, он идет в отель и уже собирается ложиться спать, как вдруг обнаруживает в душе труп Хэгга. Бентли понимает, что его подставили, он кладет труп в машину и выбрасывает его за городом. За Бентли следят, но он этого не знает. Он мчится на юг, пытаясь уехать от города подальше. На дорожно-патрульном посту его останавливают и заключают под стражу по обвинению в убийстве. В этом варианте начало романа наполнено событиями. Мне нравится, что Бентли понял, что его подставили, а потом допустил ошибку — начал вести себя как преступник. Для автора большая удача, когда подозреваемый сам роет себе яму.

• Вполне приемлем и такой вариант. После убийства Хэгга Вольнер надевает на труп маску лося, чтобы все подумали: убийство совершили люди из общества защиты прав животных. Потом кто-нибудь из второстепенных персонажей обнаруживает труп в дурацкой лосиной маске. Момент обнаружения тела и будет началом романа. Неплохой вариант. В романе будет много загадок.

• А что, если Шакти во время медитации посетит видение? Ей привидится истекающий кровью, раненный в сердце получеловек-полулось. Такой вариант мне по душе, потому что он сразу вводит в действие главную героиню произведения. Одна незадача — читателю придется объяснять, что Шакти посещают видения не по ее воле. Видения не должны ей помогать в расследовании преступления. Помните: герой/сыщик должен одержать победу над убийцей, прибегнув к силе разума.

• А что, если Шакти во время медитации посетит видение — ее брата бичуют? Таких видений у нее раньше не было. Это сильный ход, поскольку в нем задействован любимый брат главной героини. Когда страдает близкий, герой не может оставаться в стороне.

Я посидел, подумал и написал пошаговый план. Перед тем как его читать, прислушайтесь к моему совету. Сначала прочтите те куски, которые озаглавлены словами «ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ». Очень важно, чтобы вы получили представление о том, каким роман предстанет перед читателем, который не знает ни предыстории событий, ни того, что происходит за кулисами. Как-никак только автор осведомлен обо всем, что делается за кулисами.

Помните, читателю известно лишь название книги — «Убийство в Монтане» и жанр — детективный роман. Мы знаем, что первый акт должен привлечь внимание читателей, сыграть на их чувствах, в нем вспыхнут конфликты и появятся загадки. Посмотрим, что у нас получилось.

Пошаговый план первого акта романа «Убийство в Монтане»

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

1. Шакти Бокслейтер, двадцати семи лет, преподает медитацию пожилым людям в городе Беркли, штат Калифорния. Она стройная, рост пять футов и шесть дюймов, у нее длинные каштановые волосы и большие карие глаза. Она Бхакта — ищущая на духовном пути. Она довольна жизнью, спокойна (по крайней мере пытается такой быть), великодушна, контролирует свои чувства (по крайней мере большую часть времени), находится в мире с собой и окружающими. Хотя порой ей отчаянно хочется шоколадного мороженого. Когда она приступает к медитации, ее посещает видение — человек с головой лося. Человек катается по земле от боли. Шакти потрясена — она думает, что видела одно из дурных знамений, которые иногда посещают людей, погрузившихся в медитацию. Ей удается взять себя в руки и продолжить занятия в классе.

2. После занятий обеспокоенная Шакти идет к наставнику Пунчжану Сингху, который является директором центра. Она хочет поговорить с ним о видении, которое так ее взволновало. Учитель успокаивает ее. Он говорит, что ее видение могло вообще не иметь никакого смысла. Подобные образы иногда возникают в сознании людей, практикующих глубокую медитацию, и свидетельствуют о «хаосе ума». Шакти никогда не удавалось добиться значительных успехов в практике глубокой медитации. У Шакти «обезьяний ум»: когда она пытается погрузиться в глубокую медитацию, мысли скачут и она не может сосредоточиться. Слова учителя успокаивают Шакти, она чувствует облегчение.

3. Вечером у себя в комнате Шакти борется с желанием купить пол-галлона мороженого «Шоколадное безумие». Она начинает медитировать, и ее посещает новое видение: камера смертников. Заключенный в камере пытается порвать оковы, он зовет ее, кричит «Кэти». Кэти — имя, которое Шакти дали при рождении. Затем она видит, как человека бичуют. Этот человек — ее любимый брат Бентли! Шакти выходит из медитации, она потрясена.

4. Шакти кидается звонить брату, но его телефон отключен.

5. Шакти едет на велосипеде домой к брату — он живет всего в паре кварталов от нее. Там она находит только девушку брата. Девушка принимает наркотики, находится под кайфом и отказывается назвать Шакти местонахождение брата. Шакти бросается к столу брата. На столе среди бумаг она обнаруживает контракт с журналом на проведение съемки акции протеста против охоты на лосей, которая начнется через несколько дней в Монтане. Шакти считает такие акции протеста опасными и некогда заставила Бентли дать обещание больше в них не участвовать. Девушка под кайфом заявляет Шакти, что Бентли уже большой мальчик и может делать, что ему хочется. Несмотря на поздний час, Шакти звонит редактору журнала, в котором работает Бентли. Она узнаёт, что ее брат отправился в город под названием Северная Даль и, видимо, решил остановиться на природе — именно поэтому до него никак не дозвониться.

6. Шакти возвращается в центр медитаций, рассказывает учителю о своем видении и о том, что ее брат поехал в Монтану. Теперь учитель считает, что ей грозит опасность, но Шакти говорит, что не может игнорировать знаки, которые ей посылает Бог. Учитель открывает тощий кошелек, отдает Шакти все свои деньги и ключи от фургона, записанного на центр. Он надевает на шею Шакти большой золотой медальон с изображением богини — Святой Матери. Он будет служить ей напоминанием о необходимости молиться и постоянно думать о Боге. Следует полная слез сцена расставания.

7. Теперь мы переключаемся на повествование с точки зрения Бентли. Ему двадцать девять, он худощавого телосложения, но мускулистый и жилистый. Он художник. Бентли яростно отстаивает права животных, у него пылкий характер борца. Устав от долгой дороги, он приезжает в Северную Даль, штат Монтана. Бушует метель, а вести машину во время снегопада трудно. Он сомневается в том, что акция протеста против распоясавшихся охотников на лосей вообще состоится. Он видит плакаты противников борцов за права животных. Он слишком устал и не хочет ставить палатку. Он заезжает в отель и там видит табличку, в которой сказано, что посетителям, прибывшим ночью, следует обращаться в бар «Орел». Он едет в бар на противоположной стороне улицы, ставит машину на стоянку и во время парковки врезается в старый грузовичок-«пикап», поскольку не привык водить машину по гололеду. Он видит, что «пикап» весь ржавый и покрыт вмятинами. Бентли решает не придавать этой мелкой аварии слишком большого значения. Он заходит в бар, чтобы договориться о комнате на ночь.

8. Один из посетителей бара Рэд Стеклс видит на толстовке Бентли надпись «Животные — тоже люди». Они обмениваются оскорблениями. Еще один посетитель заявляет, что видел, как Бентли «по-тихому» стукнул грузовичок Калеба. Хэгг (как вы помните, сорока пяти лет, бывший заключенный, неряшливый, обладающий крайне мерзким нравом) требует за причиненный ущерб слишком большую сумму. Ему нравится задирать слабых и беззащитных. Однако такой номер с Бентли не проходит. Не забывайте, у Бентли четвертый дан по дзюдо. Бентли проводит бросок и швыряет Калеба на пол, а когда тот принимается размахивать кулаками, Бентли проводит захват на удушение. На несколько секунд Калеб теряет сознание. Когда он приходит в себя, то хочет продолжить драку, но миролюбивый и дружелюбный владелец бара (помощник шерифа на полставки и человек, который вскоре совершит второе в своей жизни убийство) Форест Вольнер дает Бентли ключи от комнаты в отеле и выводит его из бара. (Вы помните, Вольнер — гигант ростом в шесть футов и три дюйма и весом в триста фунтов.)

ЗА КУЛИСАМИ

• Во время драки Клайд Эппл (негр-чучельник) идет на стоянку, взламывает машину Хэгга и крадет письма Хэггу от брата Сэма. Хэгг пользовался письмами брата во время поисков золотой жилы, которую разрабатывал Сэм. (Помните, Клайд без ума от золота, а несколькими днями раньше у него с Хэггом в лесу была потасовка. Из Клайда потом получится чудесный подозреваемый.)

• После драки Форест Вольнер объявляет, что решил закрыть бар пораньше, и выпроваживает посетителей. Посетители, волоча ноги, удаляются. Вольнер помогает Хэггу добраться до грузовичка, усаживает его на заднее сиденье и уходит.

• Рад Стеклс, придравшийся к надписи на толстовке Бентли «Животные — тоже люди», идет на стоянку, садится в джип, но никак не может завести двигатель. Он видит Шэрон Санденс, которая ссорилась с Хэггом, перед тем как он подрался с Бентли. Шэрон Санденс садится в машину, но не заводит мотор. Рэд Стеклс думает, что она ждет Хэгга. Идет сильный снег, он едва ее видит. Через несколько минут зажигание наконец срабатывает, и Стеклс уезжает.

• Вольнер понимает, что рано или поздно Хэгг все узнает. Вольнер принимает решение разобраться с Хэггом прямо сейчас, так как у него есть прекрасная возможность свалить все на Бентли. Он возвращается в бар. На полу он обнаруживает значок борца за права животных, который Бентли, видимо, обронил во время драки с Хэггом. Вольнер отправляется на стоянку и пытается открыть машину Бентли с помощью приспособления «ловкий Джим», которое используют полицейские (не забываем, он помощник шерифа). «Ловкий Джим» — тонкая рейка, которая вставляется между окном машины и внешним корпусом двери. Открыть машину не получается. Вольнер отправляется в отель, берет отмычку, проникает в комнату Бентли и похищает его ключи. Он возвращается к машине Бентли, открывает багажник и роется в вещах в поисках предмета, который подойдет для использования в качестве оружия. Он не замечает, что из багажника выпадает маска лося, из тех, что надевают во время акций протеста противники спортивной охоты. Он выбирает основание фотокамеры, которое крепится к штативу. Этот предмет то что надо, у него острые края. Вольнер залезает в машину Хэгга (Клайд уже сломал в ней замок) и со всей силы бьет Калеба по голове. Он видит, что Хэгг все еще дышит. Вольнер резким движением поворачивает назад голову Хэгга и ломает ему шею. После этого он зажимает в руке Калеба значок, найденный в баре, вытаскивает тело на снег, вытирает основание камеры и кладет его обратно в машину Бентли. Ключи Бентли он бросает посреди улицы. Он возвращается домой возбужденный, его переполняет энергия. Подобные ощущения он испытывал много лет назад, когда убил Сэма. Дома он сжигает одежду и туфли в печке, поскольку обнаружил на них следы крови.

• В это время Пенни Сью Вольнер сидит в джипе на противоположной стороне улицы (она пытается узнать, где ее муж пропадает по ночам). Она замечает, как в отель заходит Бентли, а спустя некоторое время — ее муж. Муж выходит, а через пять минут она видит, как он что-то бросает под ноги (ключи Бентли). Она возвращается домой, тихонько пробирается внутрь и видит, как муж сжигает в печке туфли, джинсы и новенькую куртку.

• Шэрон Санденс сидит в машине и пытается вставить контактные линзы, без них она слепа как крот. Кое-как справившись, она видит, как Вольнер тащит Хэгга к грузовичку, Хэгг еле переставляет ноги. Она видит, как Вольнер уходит. Шэрон приходит в голову догадка, что Вольнер — именно тот человек, которого ищет Хэгг. Много лет назад она спала с Вольнером, поэтому знает, что он когда-то играл в футбол, у него травма ноги, он из Огайо и некогда он быстро бегал, за что и получил кличку Стриж. Она пытается придумать, как вытрясти из Хэгга или Вольнера деньги за сведения, которыми располагает. Она едет домой, где ждет Хэгга. Она рассчитывает на то, что после закрытия бара Хэгг явится к ней, и хочет «занять» у него, чтобы оплатить аренду жилья. Хэгга все нет. Шэрон едет назад к бару и обнаруживает труп Хэгга рядом с его грузовичком. В страхе, что подумают на нее, Шэрон уезжает. Но перед тем как уехать, она обнаруживает на земле маску лося и надевает ее на труп. На этот поступок ее толкают две причины: во-первых, она ненавидит Хэгга и желает унизить его даже в смерти, а во-вторых, она хочет, чтобы убийца понял: существует свидетель преступления, поскольку убийца знает — лосиную маску на труп он не надевал. Хихикая, она возвращается к машине. Она мечтает о богатствах, которые скоро посыплются на нее как из рога изобилия. Она догадывается, что Хэгга убил Вольнер, а у него очень много денег.

• Клайд Эппл возвращается домой и принимается читать письма, которые он похитил из грузовичка Хэгга. В письмах он ищет намеки на местонахождение золотой жилы.

Обсуждение

Произошло много событий, причем немалая их часть протекала за кулисами. Обилие событий за кулисами начнет окупаться по мере развития сюжета, делая его более сложным и напряженным. Спрашивайте персонажи, чего они хотят и каковы их намерения, — и у вас не будет недостатка в закулисных событиях.

Помните, когда вы работаете над интригами персонажей, о которых не знает читатель, лучше всего тасовать варианты. Сначала я хотел сделать Шэрон Санденс свидетельницей убийства, но потом решил, что Форест не настолько глуп, чтобы совершать убийство при свидетелях (в противном случае он бы действовал не в полную силу). Изначально персонажа по имени Рэд Стеклс не существовало вовсе.

Итак, читатель знает пока только о следующих событиях:

— Шакти во время медитации посещает жуткое видение человека с головой лося;

— Шакти спрашивает совета у наставника и успокаивается;

— Шакти посещает второе видение — ее брат Бент-ли, ожидающий смертной казни;

— Шакти едет домой к брату и узнает, что он отправился в Северную Даль;

— Шакти снова обращается за советом к учителю, и он говорит, что ей лучше последовать за братом;

— Бентли приезжает в Северную Даль и, когда ставит машину на стоянку, врезается в старый ржавый «пикап»;

— Бентли заходит в бар, где у него завязывается драка с владельцем «пикапа», дружелюбный хозяин бара Форест Вольнер разнимает их и отправляет Бентли в отель.

Вот и все. Перед читателем разворачивается сюжет, полный событий, конфликтов, загадок, напряжения — присутствуют все элементы отличного детектива. Имеется даже несколько неожиданностей. Давайте продолжим работу над пошаговым планом.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

9. Действие происходит на следующий день утром. Второстепенный персонаж — водитель снегоочистителя, убирающий снег на стоянке перед баром «Орел», обнаруживает труп. Он осматривает тело. Труп заиндевел, на нем маска лося, шея сломана. Водитель кидается за полицией.

10. Бентли спит. Его крепкий сон прерывают шериф Лайл Блоджет и несколько его помощников, среди которых Форест Вольнер. Они начинают угрожать Бентли, требуя признания. Добряк Вольнер уговаривает шерифа и остальных не перегибать палку. Бентли — не дурак, он смотрел сериал «Департамент полиции Нью-Йорка». Он требует адвоката. Его отводят в тюрьму, по дороге он громко кричит о своей невиновности.

11. Несколько позже Бентли допрашивает шериф Лайл Блоджет, который вне себя от мысли, что кто-то имел наглость совершить убийство в его городе. Приезжает адвокат Бентли — Маршал (Мэтт) Диллон — единственный приличный адвокат по уголовным делам на триста миль вокруг. Диллон (не забывайте, в него влюбится Шакти) — провинциальный адвокат, сообразительный и хитрый. Помощники шерифа уже обнаружили, что маска лося принадлежит Бентли, в багажнике его машины их целая куча. У кого еще есть ключи от машины Бентли? Ни у кого. Бентли говорит, что он вышел из «Орла», пришел в номер, лег спать, а потом утром его разбудили и поволокли в тюрьму. Он что, сумасшедший: совершить убийство и надеть на труп одну из масок, которые ему принадлежат? Шериф отвечает, что Бентли так поступил, чтобы все решили, что его подставили. Бентли обзывает шерифа идиотом. Мэтт изо всех сил пытается заставить Бентли заткнуться. Вмешивается один из помощников, который сообщает о приезде Шакти.

ЗА КУЛИСАМИ

• Несмотря на бушующую метель, Клайд Эппл в возбуждении отправляется на поиски золотой жилы. Он прочел письма, похищенные из грузовичка Хэгга. Ему кажется, он понял, где она.

• Шэрон Санденс вырезает из журналов буквы. Она готовится к шантажу и трудится над изготовлением письма с угрозами, которое отправит Вольнеру. Она понимает, что если он проглотит наживку, то он и является убийцей. Интуиция подсказывает ей в письме назвать Вольнера Стрижом.

• Пенни Сью просеивает пепел в поисках того, что осталось от одежды и обуви, которую сжег ее муж.

• Майк Мартин (помните, он местный воротила недвижимости, глава ассоциации торговцев) узнаёт об убийстве. Ему кажется великолепным сам факт, что борец за права животных убил человека. Он связывается со средствами массовой информации, полагая, что шумиха принесет пользу бизнесу.

• Полиция штата уведомляет шерифа Блоджета, что направляет в Северную Даль криминалиста Молли Ранинвулф, которая поможет подготовить дело для передачи в суд.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

12. Бентли потрясен, узнав о приезде Шакти. Она не говорит ему о видениях (он в них не верит). Она сообщает, что приехала, потому что хотела напомнить Бентли об обещании не принимать участие в протестах против охоты на лосей. Теперь она хочет знать, за что его посадили в тюрьму. Он говорит, что его подставили негодяи, что он попадет в новости на государственном канале, и это послужит страшным ударом по движению за права животных. Эта мысль мучает его даже больше, чем обвинение в убийстве. Он говорит, что ей небезопасно оставаться в городе, никто не знает, на что способны эти мерзавцы — охотники на лосей. Бентли хочет, чтобы Шакти немедленно уехала. Перед тем как охранники уводят Бентли, он просит Шакти поехать в Беркли и попросить помощи у его друзей из общества борьбы за права животных. Ему нужны деньги на лучших адвокатов.

13. Шакти пытается сохранить спокойствие духа. Она делает несколько телефонных звонков и просит о денежной помощи. Еще она звонит учителю и просит его помолиться за них. Учитель говорит Шакти, что, несмотря на «обезьяний ум», она продвинулась в своей духовной практике гораздо дальше, чем кто-либо полагал. Ведь ее видения оказались правдивыми. Шакти хочет знать, сбудется ли видение, в котором Бентли бичуют. Учитель говорит, что не знает.

14. В кафе Шакти встречает Мэтта и не может отказать себе в порции шоколадного мороженого с сиропом. К адвокатам она относится предвзято, поскольку имела с ними дело в прошлом, когда находилась под следствием и была в итоге признана виновной в заговоре с целью похищения. Она поражена самой себе — настолько ей понравился этот худой вежливый ковбой, разговаривающий тихим голосом. Шакти напоминает себе, что она Бхакта, идет по пути духовного совершенствования и в ее жизни нет места мужчине. К тому же ей надо сосредоточиться на помощи брату. Она спрашивает Мэтта, верит ли он в невиновность Бентли. Мэтт говорит, что работа адвоката подразумевает обеспечение наилучшей защиты клиента в суде. Он сделает для брата Шакти все от него зависящее. Но не ему судить, виновен Бентли или нет. Мэтт отмечает, что у следствия серьезные улики, и лучшая возможность для Бентли избежать смертного приговора — пойти на сделку с обвинением и признать вину с автоматическим отказом от дальнейшего рассмотрения дела в суде. Власти штата не в восторге от перспективы освещения процесса по всей стране в средствах массовой информации. Обвинение не любит становиться участником шоу. Шакти выходит из себя. Ни на какое признание вины ее брат не пойдет! Он невиновен! Она смущается. Бхакта всегда должна держать себя в руках. Мэтт говорит, что большинство людей в Монтане отправят на виселицу борца за права животных даже за переход улицы в неположенном месте. Мэтт просто предлагает вариант, который считает для своего клиента наилучшим. Шакти говорит, что надо найти настоящего убийцу. Мэтт сообщает, что услуги частного детектива стоят 500 долларов в сутки, а штат может выделить деньги для найма частного детектива только в том случае, если цель независимого расследования — опровергнуть конкретные пункты уголовного дела, которое будет готово в полном объеме не раньше чем через четыре-пять месяцев. Мэтт спрашивает, может ли Шакти позволить себе нанять частного детектива. Шакти отвечает, что у них с Бентли сейчас нет денег, но она пытается их достать. А пока она займется расследованием самостоятельно. Ее затея вызывает у Мэтта смех.

Он задает несколько вопросов из области уголовного и судебного права, на которые Шакти, естественно, не может ответить. Она криво улыбается и говорит, что, когда ей было одиннадцать, она читала много детективов про Нэнси Дрю. «Ладно, Нэнси Дрю, и с чего вы собираетесь начать?» — интересуется Мэтт. Шакти спрашивает его мнение. «Надо всегда начинать с места преступления», — отвечает он.

Обсуждение

Первый акт подошел к концу, главная героиня нашего романа Шакти взялась за дело. Очень важно, добравшись до этого момента, никогда не оборачивать действие вспять, т. е. герой не должен пытаться перепоручить дело кому-нибудь другому. При достижении определенной точки в повествовании наблюдается новый поворот сюжета. Как говорят преподаватели курсов писательского мастерства, сюжет поднимается «на более высокий уровень». С этого момента Шакти становится героем/сыщиком, она будет вести себя соответствующим образом, мы будем ей симпатизировать, сопереживать и в результате этого отождествлять себя с ней.

Вы, должно быть, заметили, что согласно моему первоначальному плану Хэгга должны были застрелить из пистолета, который потом обнаружили бы в багажнике машины Бентли. Вместо этого я решил, что Хэггу проломят голову и свернут шею. Мысль о значке пришла позже. Она мне показалась удачной, вот я и пустил ее в ход. Сюжетный ход со значком я могу выкинуть, когда сяду за черновик или когда буду его переписывать. Я уже говорил, что пошаговый план — не смирительная рубашка, а гибкая общая схема произведения. Можно тасовать события, обстоятельства и даже менять характер персонажей, обосновывать их поступки другими мотивами. Это допустимо, если вы одновременно вносите соответствующие изменения в биографию персонажа и все написанное о нем прежде.

Итак, выполняет ли первый акт свою задачу? Читатель заинтересован? Думаю, да. Загадки имеются? Имеются. Кто убил Калеба Хэгга? Признают ли Бентли невиновным? Даже видения Шакти, которые посещают ее до момента убийства, представляют собой загадку. Читателям интересно: закрутится ли у Шакти с Мэттом роман? Это еще одна загадка.

В акте присутствуют конфликты: допрос Бентли шерифом, конфликт между Шакти и Бентли и между Шакти и Мэттом. Есть напряжение и чувство угрозы. Город сам по себе небезопасен для чужаков, особенно если они борцы за права животных, преступник на свободе, он может совершить еще одно убийство. Мы лишь слегка углубились в роман, наш путь неблизок.

Первый акт, изложенный в пошаговом плане, может занять от 60 до 80 страниц, из расчета, что ориентировочный общий объем рукописи 300 страниц. Значит, первый акт занимает примерно 20 процентов от всего объема произведения. Первый акт может быть короче или длиннее, особых правил, устанавливающих его объем, не существует. Он должен быть достаточно длинным, чтобы в нем появились ключевые вопросы и загадки, и в нем нужно положить начало конфликтам.

Сейчас мы двинемся дальше. Нас ждет ядро гениального детектива — игра в кошки-мышки, которая начнется во втором акте.

XII. Герой/сыщик берется за дело

Работа над сюжетом второго акта

Во втором акте сыщик и убийца начинают играть в кошки-мышки. А читатели, как говорит Мари Роделл, «сопереживают сыщику, преследующему убийцу».

Ну и как же Шакти собирается вести расследование?

У героя/сыщика есть два метода ведения расследования. Первый метод — собирательство, второй — охота. Не забывайте об этих методах, когда работаете над сюжетом.

Некоторые сыщики собирают улики и опрашивают свидетелей, которые волей-неволей снабжают детектива необходимыми сведениями. Герой/сыщик едет на место преступления, находит несколько улик, опрашивает одного свидетеля, другого свидетеля, затем, возможно, проводит пару лабораторных анализов, получает отчет о вскрытии, опрашивает очередных свидетелей и т. д. Только иногда герой/сыщик может намекнуть читателю, какое значение для расследования имеет то или иное свидетельское показание или улика. Потом, уже ближе к концу произведения, непосредственно до или во время обязательного эпизода (момента в сюжете, когда герой/сыщик понимает, кто убийца) герой/сыщик спокойно садится и беседует (как правило, со своим другом). В этой беседе герой/сыщик рассказывает, к какому выводу его привели улики и показания свидетелей. Такой герой/сыщик называется «собирателем». Методом собирательства действовал Эркюль Пуаро, иногда — Шерлок Холмс.

Герой/сыщик-собиратель впитывает поступающую информацию как губка. Улики и показания собираются беспорядочно. Потом, основываясь на массе улик, лжи, правдивых свидетельствах, наблюдениях, ошибках и жульничестве герой/сыщик понимает, кто убийца и какова причина преступления, раскрыв перед нами сюжет, скрывающийся за сюжетом.

Когда герой/сыщик действует методом собирательства, сюжет напоминает игру, в которой участвуют главный герой и читатель: посмотрим, кто первый вычислит убийцу, проанализировав бесформенную кучу улик и свидетельских показаний, часть из которых правда, а часть — нет. Цель лживых свидетельских показаний — увести нас по ложному следу.

Охота — это второй метод ведения расследования, к которому может прибегнуть сыщик. Главный герой хватается за свидетелей и улики, способные дать ему ценную информацию и привести его к следующей улике или свидетелю, а потом еще к одному и еще к одному. Герой/сыщик не хаотично собирает улики и свидетельские показания, он как охотник идет по следу.

Например, герой/сыщик осматривает место преступления и обнаруживает на столе убитого пустую коробочку из-под кольца, отделанную бархатом. Коробочка из ювелирного магазина. Сыщик отправляется в магазин. Из беседы с ювелиром он узнаёт, что убитый действительно покупал кольцо для молодой дамы. Она была блондинкой, на подбородке — родимое пятно в форме сердца. Детектив отправляется в любимый клуб покойного и беседует с барменом. Тот говорит, что видел эту женщину, она играет в симфоническом оркестре. Когда герой/сыщик наконец добирается до женщины, она сообщает, что в тот вечер была с убитым, но они поссорились, она вернула ему кольцо и ушла. Кольцо исчезло. Сыщик спрашивает, не видела ли она кого-нибудь еще. Женщина отвечает отрицательно, но говорит, что, когда отъезжала, заметила, как кто-то вышел из серого «мерседеса», стоявшего в переулке.

Теперь герой/сыщик-охотник принимается за поиски серого «мерседеса».

В самых захватывающих детективах герой/сыщик иногда действует как охотник, иногда как собиратель. С моей точки зрения, герой/сыщик в противоборстве с убийцей наиболее выигрышно смотрится, если действует по методу охотника.

Стив Браун — автор книги «Курс частного сыска для полных идиотов» (2002), оказавшей огромную помощь авторам детективных произведений, бывший агент ФБР, который около двадцати лет успешно работал частным сыщиком во Флориде, как-то рассказал мне, что большая часть сыщиков работает по методу охотника. Как в романах, так и в реальной жизни, сыщики идут по цепочке, выстроенной из улик.

Очень часто в сериале «Закон и порядок» детективы начинают работать по методу собирателей. Когда детективы находят несколько ниточек, одна из которых может привести к убийце, они становятся охотниками. Мне кажется, такой подход вполне приемлем и для героя/сыщика в художественном произведении. (Предупреждаю, сериал «Закон и порядок» вызывает столь же сильное привыкание, как и швейцарский миндальный шоколад. Если вы еще не успели подсесть на этот сериал, не смотрите его.)

Так или иначе, когда герой/сыщик нападает на горячий след, он должен идти по нему, даже если действует по методу собирателя. У читателя никогда не должно складываться впечатления, что герой/сыщик упускает важную нить расследования. Он может подумать, что герой/сыщик — идиот, а вам это совсем не нужно. Как только читатель решит, что герой/сыщик — идиот, он вышвырнет ваш роман в окно, невзирая ни на какие запреты о засорении улиц. Он потом еще долго будет всем рассказывать, какой вы никудышный автор детективных романов.

Итак, наш герой/сыщик готов взяться за дело.

Секрет строительства сюжета на этом этапе прост. Надо присматриваться к каждому персонажу и задаваться вопросом: «Если он умен, то как сейчас поступит?» Это касается и сыщика, и убийцы, и всей остальной разномастной толпы персонажей.

Пошаговый план второго акта романа «Убийство в Монтане»

ЗА КУЛИСАМИ

Ну и что у нас происходит? Масса интересного. Почти все при деле.

• На следующее утро после убийства Хэгга Вольнер с ужасом узнаёт, что на трупе обнаружена маска лося. Значит, кто-то был на месте преступления! Вольнер крайне обеспокоен.

• В то же время жена Вольнера Пенни Сью не может найти себе места. Она знает, что ее муж совершил убийство, но она никому никогда об этом не скажет. Иначе что станется с ее дочками? Они не просто потеряют все, что имеют. Каково им будет жить с мыслью о том, что их отец убийца? Пенни Сью не семи пядей во лбу, но даже она понимает, что если Форест заподозрит, что ей все известно, он, не задумываясь, ее убьет. Вольнера в городе считают здоровяком-весельчаком, но она его до дрожи боится.

• Шэрон Санденс подсовывает записку, в которой шантажирует Вольнера, под дверь его конторы. Она зашла с черного хода, поэтому ее никто не заметил. Она находится в радостном возбуждении, ей кажется, что она вытащила счастливый билет. Ей повезло в первый раз за всю убогую жизнь. Вольнер еще не успел обнаружить записку.

• Клайд Эппл все еще в горах. Он ищет золотую жилу, он очень замерз. Ему пока не везет, его поиски бесплодны.

• Шериф Блоджет крайне раздражен известием о том, что для оказания помощи в проведении расследования власти штата направляют к нему криминалиста Молли Ранинвулф. Поскольку шериф берет взятки, он не в восторге от мысли, что по подведомственной ему территории будут ходить представители полиции штата и совать повсюду носы. Вольнер убеждает шерифа, что надо покрепче прижать к ногтю эту сволочь, борющуюся за права животных. Они измазывают ботинки и одежду Бентли в крови Хэгга, а потом застирывают пятна. Они знают, что Молли Ранинвулф все равно найдет следы крови с помощью люминала. Они отскабливают грязь с ботинок Бентли, в которых он ходил в Калифорнии, и подбрасывают ее в грузовичок Хэгга. Еще одна улика для судебного эксперта.

• Помощники шерифа, все как один охотники на лосей, травят Бентли в тюремной камере.

• Бедняге Мэтту очень нравится Шакти, но он считает неподобающим испытывать подобные чувства к сестре клиента (которая вдобавок глубоко религиозна и не заинтересована в романтических отношениях). Воистину Мэтт находится в затруднительном положении.

• Бедняжка Шакти до глубины души переживает за брата и одновременно не перестает думать о Мэтте.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

15. Работа сыщика для Шакти в новинку. Она понимает, что ей надо собрать как можно больше информации. Она отправляется в бар «Орел». Мэтт идет вместе с ней по дороге, рассказывая о городе. Люди уже знают, кто она — новости в маленьком городке распространяются быстро. На Шакти смотрят с подозрением. Мэтт и Шакти видят, как на стоянке у «Орла» помощники шерифа разгребают снег в поисках улик. Машина Бентли реквизирована. Шакти пытается узнать у помощников, что они нашли, но они просят ее убраться восвояси. Когда Шакти настаивает, помощники шерифа выпроваживают ее с места преступления. Наш герой/сыщик провалил первую проверку, но ничего страшного, во втором акте он все равно добивается цели. Шакти подходит к двери бара. Мэтт хочет идти с ней, но Шакти говорит, что присутствие адвоката только отпугнет людей. Мэтт не возражает — он подождет снаружи.

16. Шакти заходит в бар, достает ручку и блокнот и начинает сбивчиво задавать вопросы. Двое местных охотников на лосей решают поиздеваться. Они срывают с нее медальон с изображением Святой Матери и перебрасывают его от одного к другому над головой Шакти. Бармен (не Вольнер) отбирает у охотников медальон, возвращает его Шакти и выводит ее из заведения со словами, что спортивные игры в баре запрещены. Шакти вне себя.

17. Снаружи Мэтт пытается подавить усмешку (мол, я же тебя предупреждал) и выражает сожаление, что в городе столько грубиянов. Жители просто не любят чужаков, которые приезжают им указывать, во что стрелять можно, а во что нельзя. Шакти отвечает Мэтту, что он не ведает силы истинной любви. Несколько минут она молится, стоя в снегу на коленях, потом встает и снова заходит в бар.

18. Зайдя внутрь, Шакти сообщает охотникам, что прощает им их жестокость. Она произносит пламенный монолог, в котором говорит о справедливости и взывает к их честности. Один из охотников бросает пару угроз и уходит. Второй проникается ее речью и рассказывает, кто сидел в баре, когда там был Бентли, какие машины стояли на парковке и когда какие события произошли — то немногое, что он может вспомнить, поскольку в тот вечер был мертвецки пьян. Заходит Мэтт. Он удивлен, что Шакти удалось добыть хоть какую-то информацию.

19. Шакти говорит Мэтту, что хочет повидаться с Вольнером, который, как она только что узнала, является владельцем бара, членом городского совета, помощником шерифа и к тому же работал барменом в ночь совершения убийства. Она спрашивает Мэтта, где находится дом Вольнера, и едет туда на своем фургоне.

20. По дороге ребенок кидает в ее машину снежок и кричит в ее адрес ругательства. Шакти молится за его душу.

21. Бентли в тюрьме приходится туго, охранники задирают его. Бентли пытается дать сдачи и тут же получает на полную катушку.

22. Дома у Вольнера Шакти знакомится с Пенни Сью — первым человеком в городе, который отнесся к ней с расположением и симпатией. Пенни предупреждает Шакти, что охотники люто ненавидят борцов за права животных. Шакти видит Вольнера и двух дочек, понимает, что Вольнер в них души не чает, но вместе с тем она чувствует между ним и женой напряжение. Вольнер отводит Шакти в сторону и объясняет ей, что Пенни беспокоит убийство — такого в округе не случалось с пятидесятых — и предстоящие акции протеста против охоты на лосей. Вольнер рассказывает Шакти, что действительно видел в баре драку Бентли и Хэгга, что Бентли был крайне зол, а когда он вывел его наружу, грозился сломать Хэггу шею, если снова встретит его. Добряк Вольнер, который понравился Шакти, сообщает, что в свидетельских показаниях не упомянул о словах Бентли: парень и так попал в переплет. Тут же следует телефонный звонок от Мэтта. Нашли новые улики, и он хочет встретиться с Шакти у шерифа.

ЗА КУЛИСАМИ

• Вольнер не желает, чтобы Шакти крутилась в городе и занималась расследованием преступления. Он не думает, что ей действительно удастся что-нибудь узнать, но судьбу он испытывать не хочет. После того как Шакти уходит, он направляет порученца к Реверенду Диксу, фанатичному пастору, и просит передать ему, что Шакти носит языческий амулет и пытается обратить всех в свою веру. Что это за вера, Вольнер не знает. Может, сатанизм? Пастор крайне возмущен полученным известием.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

23. Шакти и Мэтт встречаются с Бентли, шерифом Блоджетом и парой его помощников. Лицо Бентли разбито, он кипит от ярости. Мэтт угрожает иском за жестокое обращение с заключенным, шериф обещает, что лично будет следить за поведением своих людей и Бентли. Наступает драматический момент: полиция обнаружила в машине Бентли орудие преступления — деталь от штатива фотоаппарата Бентли. Штат направляет криминалиста, который докажет, что кровь на орудии преступления принадлежит жертве, хотя это и так очевидно. Бентли громко кричит, что все подстроено. Шакти успокаивает брата, она хочет поговорить с ним наедине.

24. Когда они остаются одни, Шакти просит брата подробно рассказать обо всем, что происходило с ним, начиная с того момента, когда он въехал в город. Он правда обещал сломать Хэггу шею? Он кого-нибудь видел, когда вышел из бара и пошел в отель? Бентли хочет знать, к чему эти вопросы, и, когда Шакти отвечает, что ищет настоящего убийцу, приходит в ужас. Он настаивает на том, чтобы Шакти отказалась от своей затеи. Бентли считает, что жители настроены враждебно, сам город опасен, и он требует, чтобы Шакти побыстрее уехала. Он ей ничего не расскажет.

25. Вернувшись к Мэтту и шерифу Блоджету, Шакти говорит, что хочет видеть тело Хэгга, машину брата, грузовичок Хэгга и все остальные улики, которые удалось собрать на тот момент. Блоджет отказывается, но Мэтт начинает давить на шерифа, обрушивая на него поток невразумительной юридической зауми. В итоге шериф соглашается.

26. Мэтт и Шакти тщательно осматривают машину Бентли и обнаруживают на стекле несколько царапин. Шакти говорит, что видела, как однажды водитель тягача открыл машину с помощью металлической рейки. «Ловкий Джим», — кивает шериф и сообщает Шакти, что на машине Бентли это приспособление не сработает, так что ей не повезло.

27. Шакти направляется в домик на колесах, принадлежащий Хэггу. Дверной засов не закрыт — может, его взломали? Шериф называет Шакти утопающей, хватающейся за соломинку. В домике на колесах свинарник: грязная посуда, одежда, повсюду пивные банки. Что похищено — никому не известно. Старый ящик для инструментов взломан. Он пуст. Ящик чистый и в хорошем состоянии. Шакти кажется, что его использовали не для хранения инструментов. Шакти обнаруживает карту окрестностей, испещренную значками. На полу она находит конверт письма, отправленного восемь лет назад. На конверте имя Хэгга и номер почтового ящика в Индиане. Обратный адрес не указан, но на конверте стоит почтовый штемпель Северной Дали.

28. Шериф Блоджет показывает тело Хэгга. Шакти молится о его душе. Она говорит Мэтту, что ее брат не убийца. Он не мог проломить человеку голову.

29. Прибывает Молли Ранинвулф, член группы криминалистов штата Монтана (не забывайте, она родом из индейского племени «черноногих», умна, молода, великолепно разбирается в деле, имеет диплом кандидата наук по криминалистике). Шакти надеется привлечь Молли на свою сторону, но у нее ничего не получается. Молли сразу заявляет, что у сестры обвиняемого нет права на осмотр тела убитого и доступ к уликам. Молли Ранинвулф говорит шерифу, чтобы он ничего не рассказывал Шакти, все сведения об уликах и свидетельских показаниях будут переданы защите после завершения расследования. Она требует от шерифа, чтобы тот вывел Шакти из здания, что он и делает.

Обсуждение

Пока Шакти действует по методу собирательства. Она еще не нашла ниточек, ведущих к преступнику. При работе над сюжетом мне очень нравится прибегать к следующей стратегии: я держу убийцу как можно ближе к герою/сыщику, что усиливает эффект, когда с преступника срывают маску. У Вольнера, если он умен, будут очень серьезные причины держаться поближе к Шакти. Он должен сделать все возможное, чтобы она не напала на след. Я надеюсь, что Вольнер так понравится читателям, что когда с него сорвут маску, они будут испытывать к нему кое-какие положительные эмоции, что усилит впечатление за счет эффекта неожиданности.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

30. Шакти звонит редактору журнала, в котором работает Бентли, и просит его узнать, в какой город штата Индиана было отправлено найденное ею письмо, и найти кого-нибудь, кто был знаком с Хэггом. Она хочет знать, что он делал в Северной Дали.

ЗА КУЛИСАМИ

• День у Вольнера не складывается. Сначала он узнаёт о том, что на голову трупа нацепили маску лося. Тот, кто это сделал, возможно, был свидетелем преступления. Теперь его шантажируют и требуют выплатить 5 000 долларов, и эта сумма, видимо, только начало. Как его заметили?! Он же был крайне осторожен! Впрочем, какая разница, нельзя идти на риск и считать угрозу блефом. Он принимает решение при выплате требуемой суммы подложить в сумку маленький передатчик («жучок»). Этот жучок он возьмет в участке из набора, который им достался, когда ФБР проводило учения. Он приведет его к шантажисту. Вольнер обещает себе, что шантажист перед смертью будет долго мучиться.

• Шэрон Санденс околачивается в «Орле». Видя, что Вольнер нервничает, она понимает — теперь он у нее на крючке.

• Мэтт договаривается с матерью о том, что она присмотрит за дочкой. Сам он переезжает в отель, чтобы в случае необходимости защитить Шакти. Мзтту звонит взволнованный друг. Он сообщает, что Реверенд Дике направляется в отель, чтобы устроить Шакти скандал. Мэтт издает стон. Реверенд Дикс невыносим.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

31. Шакти возвращается в отель, где узнаёт от портье, что ей звонил редактор журнала. Она связывается с ним. Оказывается, номер почтового ящика на конверте зарегистрирован за тюрьмой. Значит, некто в городе писал Калебу, когда тот сидел в тюрьме. Она молится, читает мантры и старается не думать о шоколадном мороженом.

32. Вскоре Шакти получает известие, что ее ждут внизу. В фойе стоит Реверенд Дикс и дюжина человек из его паствы. Они собираются заявить Шакти свое неудовольствие тем, что она проповедует в их городе свою языческую религию. Она спокойно спрашивает собравшихся, верят ли они в то, что Господь вечен, что Он воплощение любви и что каждый должен жить праведно и т. д. Со всем этим они согласны. Шакти говорит, что носит медальон как напоминание о необходимости молиться, встает на колени и произносит свою любимую молитву — «Отче наш». Собравшиеся смущены, они не знают, что делать — Шакти не похожа на дьяволопоклонницу. Кто-то начинает молиться вместе с ней, остальные уходят. Вбегает Мэтт, он готов ее спасти. Однако он обнаруживает, что помощь не нужна. Шакти успешно проходит испытание.

Шакти подружилась с теми, с кем молилась. Она задает им несколько вопросов о Хэгге и выясняет, что он провел в городе около четырех месяцев. Целыми днями он пропадал в глуши, а когда возвращался в город, расспрашивал о хромоногом человеке, который жил в городе около восьми лет назад и носил имя то ли Стриж, то ли Стрижок. Еще Шакти узнаёт, что Хэгг часто проводил время с женщиной легкого поведения по имени Шэрон Санденс. Шакти известно, что Шэрон в ночь убийства была в «Орле». Мэтт сообщает Шакти, что переезжает в отель, чтобы присматривать за ней. Он спрашивает, не составит ли Шакти ему компанию за обедом, он хочет обсудить с ней дела Бентли. Шакти отвечает отказом.

33. Шакти отправляется к Шэрон Санденс. Шакти видит, что Шэрон не убита горем. Она проявляет к Шакти симпатию. Особенно ее интересует наличие других подозреваемых, помимо Бентли. Шакти отвечает, что других подозреваемых нет. Шэрон сообщает, что она ушла из «Орла» после драки и никого не видела на стоянке. Шэрон говорит, что Хэгг искал в горах старые индейские кладбища. Ему были нужны тотемные столбы. Подлинные тотемные столбы стоят не одну тысячу долларов. Калеба целиком захватила идея отыскать их. Парень по имени Стриж, видать, знал, где эти столбы можно найти. (Шэрон все это рассказывает, чтобы сбить Шакти со следа.)

34. Шакти возвращается к своему фургону и обнаруживает, что кто-то разбил ветровое стекло. Она приходит в ярость, но берет себя в руки и молится за того, кто это сделал. Разбитое стекло вывело Шакти из душевного равновесия. Для того чтобы успокоиться, она отправляется полакомиться своим любимым шоколадным мороженым.

35. Шакти находит одного из завсегдатаев бара — пьяницу Билли Крюгера по кличке Клякса. Билли жирен, страдает от болей в спине (этот персонаж мы добавляем к общему списку действующих лиц). Билли орет на Шакти, требуя, чтобы она убиралась — ей разве не видно, что ему плохо? Шакти показывает ему несколько упражнений из йоги, которые помогают снять боль. В благодарность он рассказывает, что видел, как во время драки из бара выскользнул Клайд Эппл, негр-чучельник. Если кто и проломил Калебу голову, так это Клайд.

36. По дороге к дому Клайда Эппла Шакти заходит в магазинчик, чтобы купить дешевого бензина. Метель утихла, и перед Шакти предстает величественная картина горных вершин, покрытых снегом. Она останавливается на секунду, чтобы насладиться творением Божьим. В магазине продавщица-индианка сухо общается с Шакти. Когда Шакти спрашивает, не обидела ли она чем индианку, та отвечает, что когда белые разозлились на защитников прав животных, досталось и индейцам. В словах женщины Шакти видит пример того, что дурная карма разносится, словно пыль ветром. Шакти говорит, что быстро докажет невиновность брата. Индианка возражает, что если шериф решил, что человек виновен, других доказательств не требуется — это испытали на себе многие из ее народа. Шакти идет к своему фургону и видит, как приезжает грузовик с телевизионной съемочной группой.

37. Шакти отправляется к Клайду Эпплу, но дома никого нет. Шакти полагала, что Клайд будет принимать заказы, поскольку через несколько дней начнется сезон охоты на лосей. Сосед (естественно, с неохотой) сообщает, что Клайд собрал снаряжение и ушел. Трудно поверить, что он отправился в поход в такую плохую погоду. Она спрашивает, интересуется ли Клайд индейскими древностями, и получает отрицательный ответ.

38. Шакти возвращается в бар «Орел», надеясь встретить еще кого-нибудь из тех, кто был там в ночь убийства. За барной стойкой Шакти видит Вольнера. Вольнер дает ей адрес Рэда Стеклса (человека, который первым оскорбил Бентли, когда тот зашел в бар). Шакти спрашивает Вольнера, не знает ли он человека по прозвищу Стриж. Вольнер отвечает, что давным-давно пару недель здесь околачивался парень с таким прозвищем. Шакти спрашивает, не интересовался ли Хэгг этим парнем и индейскими древностями. Вольнер припоминает, что Хэгг спрашивал, сколько за них можно получить. Потом он выражает сожаление в связи с тем, что дела у Бентли плохи. «Что вы хотите сказать?» — спрашивает Шакти. Вольнер сообщает, что на одежде и ботинках Бентли нашли следы крови. Шакти бежит в контору шерифа.

ЗА КУЛИСАМИ

• Вольнер потрясен тем, что Шакти столько всего разузнала. Он надеется, что теперь, с обнаружением неопровержимых улик, указывающих на ее брата, она прекратит расследование.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

39. Шакти прибегает к шерифу, тут же подъезжает Мэп, которого вызвала Молли Ранинвулф. В передвижной лаборатории Молли Ранинвулф показывает Шакти, Мэтту и Бентли ботинки Бентли и его синюю толстовку с эмблемой Калифорнийского университета, обнаруженные в номере отеля. На ботинках и толстовке присутствуют следы крови. Анализ совместимости тканей выявил, что с вероятностью 98,6 % кровь принадлежит Хэггу. Молли направила образцы на анализ ДНК. С помощью металлодетектора на улице были найдены ключи Бентли — точно на прямой от стоянки до дверей отеля. Грязь на ботинках Бентли совпадает с грязью, обнаруженной в доме-фургоне, а детальный анализ подтвердит идентичность образцов. На этом ее дело закончено. Бентли не может объяснить, как на его обувь и одежду попала кровь Хэгга, поскольку в драке тот не получал ранений. Приходит известие, что для проведения пресс-конференции приехали телевизионщики. Бентли согласен дать интервью. Мэтт и Шакти издают стон.

40. Начинается съемка. Молли Ранинвулф и шериф Блоджет перед камерами поздравляют друг друга с успешным раскрытием преступления, у них неопровержимые доказательства того, что человек за решеткой — убийца. Мэтт делает короткое заявление, сводящееся к тому, что у защиты не было достаточно времени рассмотреть доказательства, собранные следствием, и выражает уверенность, что в конечном итоге его клиент выйдет на свободу. Бентли, несмотря на возражения адвоката и сестры, тоже хочет выступить. Он говорит, что смерть Хэгга — банальщина по сравнению с резней, которую через несколько дней устроят «невинным» животным. Его речь выглядит как признание вины, телевизионщики в экстазе. Бентли тоже счастлив — он высказался в защиту лосей. Видя, как брат кривляется и рисуется перед камерами, Шакти приходит в бешенство.

41. Когда Шакти и Мэтт выходят, к ним подходит Вольнер и спрашивает, не собирается ли Шакти освобождать номер, поскольку брата скоро переведут в окружную тюрьму. Она отвечает, что даже и не думает — настоящий убийца в городе, и она намерена остаться и найти его. Вольнер говорит, что ее брат в некотором смысле только что сознался. Шакти отвечает, что он шутил.

ЗА КУЛИСАМИ

• Теперь Вольнер решает избавиться от Шакти. Он договаривается с бандитом, чтобы тот избил Шакти. Тогда она уедет из города. Он идет на это с крайней неохотой, Шакти ему нравится, но ее надо устранить, пока она не разнюхала ничего серьезного.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

42. В ресторане Мэтт советует Шакти уехать. Он не видит смысла в ее дальнейшем пребывании в городе. Он пытается убедить ее в том, что, возможно, Бентли действительно совершил убийство. Молли незачем подставлять Бентли, и лучшее, что сейчас может сделать Шакти, — заняться сбором денег для найма группы дорогих адвокатов. Шакти не соглашается. Мэтт говорит, что ему хочется, чтобы Шакти из соображений безопасности уехала. Но раз она остается, может, они как-нибудь поужинают вместе, чтобы поближе познакомиться. Шакти отвечает, что она своего рода монахиня и на свидания не ходит. Мэтт кивает и спрашивает, где же тогда ее ряса. Шакти поясняет, что она не католическая монахиня, а скорее последовательница индуизма. Мэтт спрашивает, не принимала ли она обетов. Шакти говорит, что нет, но любовные отношения могут помешать ее духовному развитию и поэтому она старается их избегать. Она уходит. В меню она находит шоколадное мороженое — этого соблазна она тоже хочет избежать.

43. Шакти идет к Рэду Стеклсу. С ним ей приходится туго, но Шакти удается переломить ситуацию и получить от него кое-какие сведения. Он говорит, что Бентли спровоцировал его — у него на толстовке была надпись «Животные — тоже люди», а еще у него был значок борца за права животных. Это и вывело Рада из себя.

44. Шакти возвращается в номер, чтобы помолиться и помедитировать. В комнате ее ждет человек в маске. Он наносит ей несколько ударов и заламывает руку, но она не кричит. Она говорит, что нападающий очень портит себе карму и что она будет молиться о том, чтобы его бессмертная душа пробудилась, обретя истину. Тогда нападающий сможет избежать кармических последствий своих дурных поступков. Человек в маске бьет ее сильнее. Шакти больше не может хранить душевное спокойствие и просит его остановиться. Он продолжает избиение, а потом убегает. Шакти, сдерживая слезы, приводит себя в порядок. Она в синяках и ушибах, но переломов нет.

45. Заходит портье и говорит, что безобразия здесь не потерпят, так что ей придется поискать жилье где-нибудь в другом месте. Он не испытывает сочувствия к психам, борющимся за права животных.

46. Шакти выходит из отеля, кладет вещи в фургон. Она видит, как в конце улицы к восторгу телевизионщиков собрались защитники прав животных, с которыми бранятся охотники. Там же стоят шериф Блоджет, его помощники и помощники шерифов из других городов. Приезжает Мэтт. Шакти удивляется, какой вред может нести повсюду дурная карма. Мэтт видит, что Шакти потрясена до глубины души. Боль превосходит силы ее духа. Она рассказывает о йогинах, которые могут во время пурги четыре дня простоять босиком на льду. Мэтт обнимает ее, Шакти не пытается высвободиться.

47. Мэтт везет Шакти к матери, которая живет за городом. Там он обрабатывает ушибы Шакти. Мэтт пытается соблазнить ее шоколадным мороженым, но Шакти собирает волю в кулак и отказывается. Шакти погружается в медитацию и в итоге ей удается успокоиться. Мать Мэтта работает на ранчо, она умная и сообразительная. Шакти ей нравится, но ее немного беспокоит, что сын влюбился в эту странную женщину, исповедующую загадочную религию. Шакти никогда не впишется в его жизнь. Но она предлагает Шакти остаться. Из школы возвращается дочка Мэтта. Они тут же находят с Шакти общий язык. Шакти говорит, что в детстве каждое лето жила на ферме, и ей тоже нравятся лошади.

48. Являются шериф Блоджет и Вольнер. Они клянутся найти человека, который избил Шакти, и умоляют ее уехать из города, но безуспешно. Уходя, они сообщают Шакти, что ее хочет видеть Бентли.

49. Шакти встречается с Бентли в тюремной комнате для свиданий. Он обнимает ее. Он узнал, что ее избили, и чувствует себя виноватым. Он требует Шакти посмотреть ему в глаза и заявляет, что сейчас скажет правду — это он убил Хэгга. Шакти потрясена. Бентли говорит, что они подрались. Хэгг угрожал защитникам прав животных, поэтому в порыве ярости Бентли ворвался в вагончик Хэгга и проломил ему голову. Сейчас единственное, что может сделать Шакти — найти денег на хороших адвокатов.

50. Выходя из тюрьмы, Шакти сталкивается с Вольнером. Он извиняется перед ней за недружелюбие горожан и предлагает помочь деньгами. Шакти отказывается и говорит, что ее брат признается в чем угодно, только бы она уехала. Она утверждает, что Бентли не может никого убить. Шакти сообщает, что Хэгг искал человека, у которого были индейские древности (ее версия, естественно, ошибочна), и у этого человека имелись серьезные мотивы совершить убийство. Возможно, именно он его и совершил.

ЗА КУЛИСАМИ

• Вольнер принимает непростое решение: как это ни прискорбно, он должен убить Шакти. Однако ему надо сделать так, чтобы ее смерть выглядела несчастным случаем. Способ он знает. Он занял у своего партнера (хозяйки борделя в Дали) 5 000 долларов, чтобы заплатить шантажисту.

• В это время Шэрон Санденс собирается забрать первый денежный взнос. Она разбогатеет и переедет туда, где жить легко и весело.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

51. Шакти возвращается домой к матери Мэтта. В новостях говорят об одном — ее брат заявил, что убийцы животных заслуживают смерти. Мэтт вне себя. Шакти говорит, что ее брат решил отдать себя на растерзание львам.

52. Во время обеда Мэтт перечисляет улики и свидетельские показания. Все подтверждает, что убийство совершил именно Бентли. Может, имеет смысл все усилия бросить на то, чтобы спасти его жизнь? Он призывает Шакти думать головой, а не сердцем. В словах Мэтта Шакти видит определенную логику. Настроение у нее мрачное, она перестает бороться с соблазном и съедает две порции шоколадного мороженого. Звонит телефон. Голос звонящего искажен. Звонящий сообщает, что Хэгг искал человека по имени Стриж. Этот человек, Стриж Джексон, живет у заброшенной шахты Чертовка в конце Чертовой дороги. Шакти благодарит звонящего и возносит благодарственную молитву. Наконец появилась нить! Она направляется к фургону.

53. Мэтт говорит, что поедет с ней, хотя считает звонок чьей-то шуткой. Шакти может потеряться, к тому же в прогнозе погоды обещали, что в горах ночью температура упадет ниже десяти градусов. Мать готовит им горячий шоколад, Мэтт берет с собой фонари, теплые куртки и пистолет.

54. По дороге Шакти пытается убедить Мэтта в невиновности Бентли. Она рассказывает, каким он был добрым мальчиком в детстве, как защищал животных и т. д. и т. п. Она зла на себя, потому что на мгновение усомнилась в том, что Бентли не убийца, пусть он и настаивал на обратном. Нет, этого не может быть.

55. Они находят шахту. Поблизости никого нет, зато на снегу свежие следы. Шахту закрыли много лет назад. Они обнаруживают открытую тяжелую металлическую дверь. За ней тропа, ведущая в глубь пещеры. Мэтт объясняет Шакти, что раньше в пещере хранили золото, которое потом вывозили. Из пещеры доносится слабый голос, зовущий на помощь. Мэтт просит Шакти ждать у дверей, но она следует за ним. Очень холодно. У Мэтта фонарь. Они попадают в маленькое помещение, дверь захлопывается, они оказываются в ловушке. В потолке они видят отдушину. Именно оттуда и шел голос. Неожиданно из отдушины на них обрушиваются потоки воды. Мэтт и Шакти промокли насквозь. Они стараются открыть дверь — но тщетно. Вскоре у них начинают стучать от холода зубы. Чтобы успокоиться, Шакти начинает медитировать. Она говорит, что опытные йоги в процессе медитации могут производить тепло, так что им под силу растопить глыбу льда на расстоянии в тридцать футов. Шакти пытается произвести немного тепла, но у нее ничего не получается. Они снова пробуют открыть дверь, и снова напрасно. Пытаясь согреться, они обнимают друг друга. Они замерзают, им грозит смерть. Чтобы отвлечься от холода, они разговаривают. Мэтт рассказывает Шакти о себе: о любви к лошадям и о том, что пишет плохие стихи о ковбоях, плохие песни в стиле «кантри» и «вестерн» и как получилось, что он стал лучшим адвокатом в Монтане. Когда-то он был помощником шерифа, но шериф брал мелкие взятки. Мэтт не хотел с этим мириться, вот его и уволили. Шакти тоже рассказывает Мэтту о себе. Она говорит, что в детстве была испорченной богатой девчонкой, все силы вкладывала в движение антиглобалистов, рассказывает, как делала и принимала наркотики, получила срок за преступление, которого не совершала, и попала в тюрьму с сердцем, полным ненависти и жажды мщения. Она рассказывает о том, как встретила в тюрьме женщину, указавшую ей путь к духовному пробуждению. Кэти Бокслейтер стала Шакти Бокслейтер — совсем другим человеком, если не считать ее страсти к шоколадному мороженому.

Обсуждение

Эпизод, с которым вы ознакомились выше, типичен для драматического произведения. В таких эпизодах герои рассказывают о себе. Благодаря этому приему читатели, уже отождествив себя с героем, гораздо ближе знакомятся с ним. Герой становится им понятнее. Очень часто эпизод, в котором герой рассказывает о себе, авторы вводят в сюжет слишком рано. Иногда этот эпизод даже становится точкой приложения (началом произведения). Вышеуказанный эпизод выгодно смотрится в этом месте сюжета, потому что читатели всей душой сочувствуют главной героине и разделяют ее цели спасти себя и Бентли и найти убийцу.

Перед нами осевой эпизод — героя ждет смерть и возрождение, благодаря которым он сильно изменится. Эпизод окажет значительное влияние на последующие события. В нашем случае изменения приведут к тому, что у Шакти добавится решимости доказать невиновность брата. Изменения затронут и побочный сюжет — развитие любовных отношений между Шакти и Мэттом.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

56. Становится холоднее, Мэтт и Шакти окоченели. Близится смерть. Мэтт говорит, что не хотел снова влюбляться — он был без ума от жены, а она причинила ему боль. Но сейчас он, как идиот, втрескался в монашку. Шакти отвечает, что ей очень жаль это слышать, что она испытывает к нему больший интерес, чем ей бы того хотелось, но у них ничего не получится. Она не может любить мужчину, ей надо следовать по пути духовного совершенствования. Мэтта от холода начинает клонить в сон, он синеет. Шакти растирает его, шлепает по щекам, изо всех сил пытаясь не дать ему заснуть. В отчаянии она пытается погрузиться в медитацию, чтобы добыть тепло. Она впадает в транс. Раньше ей не удавалось погружаться в медитацию так глубоко. Пока она в ней находится, ее посещает видение: брат, одетый в две толстовки.

Конец второго акта.

XIII. Герой/сыщик разгадывает преступление

Третий акт: азарт погони

Помните: игра героя/сыщика и убийцы в кошки-мышки, которая началась во втором акте, продолжается и в третьем. Герой/сыщик, пережив события осевого эпизода, смерть и возрождение, продолжает поиски убийцы, добиваясь правосудия с еще большей энергией, чем во втором акте.

В третьем акте психология героя/сыщика меняется коренным образом:

• Пьянство и наплевательское отношение к работе частного детектива Макса (из главы X) приводят к гибели женщины. Благодаря осознанию вины в осевом эпизоде, Макс в третьем акте становится более ответственным.

• Элис Сисеро, циничная женщина, работающая эстрадным комиком, возродившись в осевом эпизоде, обретает покой.

• Саймон Крафт, подтасовавший улики, чтобы остановить серийного убийцу маленьких девочек, был слишком чувствительным и находился на грани нервного срыва. После осевого эпизода он становится хладнокровным и беспощадным.

Помимо изменения в психологии главного персонажа, в третьем акте усиливается напряжение, конфликты становятся более насыщенными, темп ускоряется. Убийца, понимая, что герой/сыщик подбирается все ближе, впадает в неистовство.

Когда Шакти придет в себя в пещере, она «возродится», и мы попадем в третий акт. Она станет новым человеком. Она поймет, что чувство привязанности, испытываемое к Мэтту, на самом деле любовь, с которой она должна бороться. Еще она поймет, что видение о двух толстовках имеет скрытый смысл.

В третьем акте по мере приближения к кульминации Шакти будет действовать все энергичнее, напряжение будет расти. В конце второго акта зритель стал свидетелем того, что жизнь главной героини подвергалась опасности. Убийца в любой момент может нанести новый удар. Давайте посмотрим, как Шакти вычислит убийцу.

Пошаговый план третьего акта романа «Убийство в Монтане»

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

57. Шакти выходит из медитации. Наступило утро. Мэтт в полном порядке. Он говорит, что ничего подобного в жизни не видел: от Шакти исходило такое тепло, что даже одежда высохла. И в самом деле в помещении очень тепло. Случилось чудо! На Мэтте только футболка, Шакти видит на его руке след пулевого ранения. Мэтт объясняет, что однажды попал в перестрелку. Его обучали, что если нет укрытия, надо вставать к стреляющему боком. Так он и получил ранение. Мэтт благодарит Шакти за то, что она спасла ему жизнь. Шакти понимает, что достигла определенного прогресса в духовном развитии — ей удалось избавиться от страха смерти. Сейчас она чувствует, что откатилась назад — ей снова стало страшно умирать, потому что она привязалась к Мэтту. Если Бхакта испытывает привязанность — это плохо. Она знает, что не должна больше прикасаться к Мэтту. Ей даже не следует без крайней необходимости смотреть на него.

Шакти рассказывает Мэтту о своем странном видении, в котором Бентли был одет в две толстовки.

Ее как громом поражает. На толстовке со следами крови не было надписи «Животные — тоже люди». Значит, ее брата подставили. К тому же, если Бентли был бы виновен, почему кто-то идет на такие ухищрения, чтобы их убить?

Мэтт говорит, что Шакти попала в яблочко.

Шакти хочет немедленно увидеться с Молли Ранинвулф. Но они взаперти. Мэтт говорит, что его мать заметит их отсутствие, она знает, куда они поехали, поэтому им остается только ждать. Шакти не намерена сидеть сложа руки, когда у нее доказательство невиновности Бентли. Шакти видит рядом с дверной петлей щель. Она просит Мэтта попробовать отстрелить петлю. Мэтт отвечает, что пуля может срикошетить и попасть в них. Шакти отвечает, что петля, похоже, ржавая, шанс упускать нельзя. Она предлагает помолиться. Они молятся. Мэтт стреляет в петлю. Пуля отскакивает рикошетом, задевает Мэтта, но им удается открыть дверь настолько, чтобы Шакти просунула в щель руку. Шакти сдвигает засов. Они на свободе! 58. Шакти и Мэтт отправляются в контору шерифа, чтобы повидаться с Молли Ранинвулф. По дороге они заезжают за Рэдом Стеклсом. Молли готовится к отъезду — работа закончена. Она снова бесстрастно изучает улики, неопровержимо доказывающие вину Бентли. Шакти просит Рэда объяснить Молли, почему он стал задирать Бентли в баре. Рэд отвечает, что на Бентли была надета толстовка защитника прав животных. «Ну и что?» — спрашивает Молли. Рэд уже рассказал об этом полиции. Шакти говорит, что вещественное доказательство, доставшееся полиции, — толстовка с эмблемой Калифорнийского университета. Именно на ней обнаружили следы крови. Молли пожимает плечами. Толстовку «Животные — тоже люди» обнаружили в отеле за автоматом с кока-колой. Кровь просто случайно попала на толстовку с эмблемой Калифорнийского университета. Шакти отвечает, что ее брат не настолько глуп, чтобы прятать улику за автоматом с кока-колой. К тому же ее с Мэттом у шахты кто-то пытался убить. Значит, преступник на свободе, он заметает следы. Пока ей не удается переубедить Молли Ранинвулф.

59. Мэтт хочет, чтобы полиция занялась поисками человека, пытавшегося убить его и Шакти. Совершенно очевидно, что этот человек и есть убийца, он пытался устранить Шакти, чтобы избежать разоблачения. Шериф Блоджет отвечает, что, отправившись на шахту, Мэтт и Шакти вторглись в чужие владения, а дверь могла захлопнуться случайно. Впрочем, если они напишут заявление, он пошлет на шахту человека, если найдет хоть кого-нибудь, кто не занят защитниками прав животных.

60. Шакти и Мэтт отправляются в тюрьму повидаться с Бентли. У него прибавилось ссадин. На этот раз он подрался с другим заключенным. Шакти ругает его за то, что он принял на себя вину. Он должен рассказать, что делал и видел в тот вечер, когда попал в город. Он видел кого-нибудь на улице? Какие-нибудь другие машины? Как убийца смог заполучить его ключи? Кто засунул его толстовку за автомат с кока-колой? Все напрасно. Бентли отказывается обсуждать с Шакти эту тему. Она говорит, что у нее было видение. Именно поэтому она и приехала. Бентли поднимает ее на смех. Он просит ее покинуть город, он в сто раз больше беспокоится о ней, чем о себе. Он слезно молит ее поскорее уехать — он не переживет, если следующее покушение увенчается успехом. Он страшно взволнован. Шакти уезжать отказывается, она не бросит брата.

61. Шакти и Мэтт (который после попытки убить их верит в невиновность Бентли) прочесывают город, пытаясь найти хотя бы кого-нибудь, знакомого с человеком по кличке Стриж. Человека с таким именем никто не знает. Однако Шакти и Мэтт разузнают, что Хэгг много времени проводил в птичьем заповеднике в Долине Луны. Там у него произошла ссора с Клайдом Эпплом. В ночь совершения преступления Эппл был в баре. Вскоре после убийства Эппл ушел в горы.

62. Шакти и Мэтт отправляются к жилищу Клайда Эппла. Его нет дома. Они взламывают его вагончик и обнаруживают сундучок, наполненный самородками, и расписки, свидетельствующие о том, что Клайд приобрел их у Вольнера. Конечно, Форест Вольнер — владелец бара (и, как поговаривают, имеет долю в борделе, расположенном в Дали), а посетители иногда расплачиваются золотом. Они намывают его в горных ручьях и речках. Однако, похоже, эти слитки были добыты из жилы или фунтового кармана. Шакти и Мэтт находят несколько писем от Сэма Хэгга Калебу, когда последний сидел в тюрьме. Мэтт полагает, что эти письма Клайд вынул из кармана Калеба, после того как убил его. «Он так же мог взломать фургон и похитить письма», — говорит Шакти. Она знает, что Клайд вышел из бара во время драки между Бентли и Калебом. Клайд мог затаиться на стоянке и ждать Калеба. Возвращается Клайд и открывает стрельбу по Шакти и Мэтту. Шакти и Мэтт спасаются бегством. Клайд их не узнал.

63. Шакти и Мэтт отправляются к Мэтту домой (не к его матери). Мэтт не может рассказать шерифу Блоджету о письмах, поскольку тогда лишится адвокатского звания — ему предъявят обвинение во взломе и вторжении в частные владения с целью ограбления. Однако, судя по письмам, Стриж, видимо, убил брата Калеба и Калеб его искал. Серьезный мотив для убийства. Может, Стриж — это Клайд Эппл? Мэтт говорит, что Клайда в городке не особенно любят. Он мастер своего дела, но друзей, кроме одинокой вдовы, у него нет. Шакти потрясена. Ее потряс не факт, что она находилась на волоске от смерти, а то, что, когда загремели выстрелы, она страшно перепугалась за Мэтта. Мэтт и Шакти успокаивают друг друга и в итоге оказываются в постели. На следующее утро Шакти мрачнее тучи. Она зла на себя за проявленную слабость. Она не просто свернула с духовного пути, она понимает, что любит Мэтта. Любовь помешает концентрации во время медитации, ей не под силу прогнать мысли о нем, а значит, дальнейшее духовное развитие практически невозможно. Шакти в страшном отчаянии. Ей очень хочется шоколадно-вишневого мороженого со взбитыми сливками. 64. Позже, тем же утром, Шакти отправляется к жилищу Клайда Эппла. Она приносит извинения за взлом. Шакти говорит, что знает — Клайд забрал кое-какие вещи из фургона Калеба, в частности письма, на которые она хочет взглянуть. Она говорит, ей известно, что Клайд не убивал Калеба. Клайд не такой человек, он не будет, затаившись, ждать свою жертву, чтобы потом проломить ей голову. Она знает — он надеялся, что письма помогут ему найти золотую жилу. Клайд соглашается показать Шакти письма. В письмах Хэгг упоминает о своем помощнике Стриже, бывшем футболисте, отмечая, что не доверяет ему. Шакти становится интересно, говорил ли Калеб о Стриже с Шэрон. Шакти уже понимает — Шэрон лгала ей о том, что Калеб интересуется индейскими древностями.

ЗА КУЛИСАМИ

• В это время Вольнер оставляет в оговоренном месте сумку с 5 000 долларов. В сумке он прячет жучок, который взял в конторе шерифа. Шэрон берет сумку и отправляется домой. Вольнер следует за ней.

• Шэрон приходит домой и высыпает из сумки деньги. Голова идет кругом от радости. Но она видит, что ко дну сумки прикреплен жучок. Она догадывается, что это за прибор, открывает дверь черного хода и выбрасывает за нее жучок. Она хватает вещи и кидается прочь из дома, но уже поздно. Заходит Вольнер. Он заставляет Шэрон показать ему письмо, которое она написала на тот случай, если с ней что-нибудь случится. В нем говорится, что убийца — Вольнер. Он заставляет Шэрон написать новое письмо, в котором она указывает на Клайда. После этого Вольнер убивает ее с помощью скальпеля, которым пользуются таксидермисты. Скальпель Вольнер ломает и оставляет в качестве улики. Он переворачивает жилище Шэрон вверх дном в поисках следящего устройства, но так его и не находит. Вольнер думает, что Шэрон, скорее всего, бросила жучок в снег. Он уже дезактивирован. Вольнер копается в снегу в поисках следящего устройства. Услышав звук приближающейся машины (это Шакти), он скрывается.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

65. Шакти, надеясь, что Шэрон еще не спит, приезжает к ней домой. В окнах горит свет, но дверь не открывают. Шакти заходит в дом и обнаруживает труп Шэрон. Ее горло перерезано. В доме все перевернуто вверх дном, дверь черного хода распахнута, снег снаружи истоптан. На полу окровавленный кривой скальпель со сломанным лезвием. Шакти вызывает шерифа.

66. Приезжают шериф Блоджет, его помощники и Молли Ранинвулф — она еще не успела уехать. Молли говорит, что орудие убийства — скальпель таксидермиста. В результате обыска в одном из ящиков кухонного стола находят письмо, написанное Шэрон. В письме говорится, что убийца Хэгга — Клайд Эппл. Теперь всем ясно — брат Шакти невиновен! Загвоздка в том, что Шакти знает — Клайд Эппл не мог убить Хэгга и Шэрон.

67. Шакти и Молли Ранинвулф взывают к осторожности. Форест Вольнер, шериф Блоджет и его помощники направляются к жилищу Клайда Эппла. Завязывается перестрелка, в ходе которой Клайд гибнет — его нашпиговывают пулями. После перестрелки картину событий восстановить сложно. Кто-то (то ли Клайд, то ли шериф, то ли один из его помощников) первым открыл огонь, и в результате Клайд погиб.

68. Шакти осматривает жилище Клайда. Она обращает внимание на то, что Клайд был очень педантичным. Скальпели разложены по футлярам, причем все они на месте. Откуда же взялся скальпель, которым убили Шэрон? Такой педант, как Клайд, никогда бы не оставил рядом с трупом орудие преступления. Шакти принимает решение пока ни с кем не делиться своими подозрениями.

69. Бентли освобождают из-под ареста. Он долго благодарит сестру. Он начинает фотографировать защитников прав животных, протестующих против охоты на лосей. «Чудное зрелище!» — говорит он. Детектив вроде бы подошел к концу. Кажется, осталось только рассказать, чем закончится роман Мэтта и Шакти.

70. Шакти прощается с Бентли, матерью и дочкой Мэтта, Молли Ранинвулф и даже с Форестом Вольнером. Шакти благодарит Фореста за его доброту.

71. Шакти прощается с Мэттом. Он говорит, что хочет наведаться в Беркли и научиться медитировать. Со слезами на глазах Шакти отвечает, что им нельзя больше встречаться. Она садится в фургон, едет по улице, потом разворачивается и едет обратно к Мэтту. Он, подумав, что Шакти решила остаться, приходит в восторг, взахлеб убеждает ее, как ей понравится в Монтане, и т. д. В ответ на это Шакти заявляет, что не уверена в том, что Клайд — убийца. Она хочет вернуться в дом Шэрон, чтобы узнать, что убийца искал в снегу. Мэтт не верит, что Шакти говорит серьезно, — у следствия на руках письмо, написанное Шэрон, в котором указано имя убийцы. Есть и орудие преступления — скальпель таксидермиста. Клайд стрелял в людей шерифа. Мэтт не скрывает радости от возвращения Шакти, но дело закрыто. Шакти не согласна — убийца все еще на свободе.

72. К удивлению Мэтта, приехав в дом Шэрон, Шакти снимает обувь и босой ступает по снегу, пытаясь что-нибудь нащупать. Она обнаруживает маленький жучок. Мэтт объясняет Шакти назначение этого предмета. Шакти находит сумку, в которой были деньги (она чувствует их запах). На дне сумки она замечает липкую ленту, с помощью которой крепился жучок. Она понимает — сумка с деньгами была выкупом, предназначавшимся шантажисту.

73. Шакти и Мэтт направляются в участок, сверяют наличие приборов и обнаруживают, что отсутствует следящее устройство. Ну и что, кто-то использовал жучок и забыл его списать — всего-то! Шакти беседует с шерифом Блоджетом. Ей хочется узнать, как кровь попала на ботинки и толстовку Бентли, а грязь с его обуви — в фургон Хэгга. Шериф отвечает, что, видимо, произошла путаница. Шакти загоняет шерифа в угол, но он твердит, что в его городе убийство никому с рук не сойдет и он будет делать, что должен, а больше ничего не скажет. Шакти не верит, что Хэгга убил шериф. Шэрон солгала ей, сказав, что Калеб ищет индейские древности. Но то же самое ей сказал и Вольнер.

74. Шакти и Мэтт приходят к Бентли, и Шакти заставляет его сказать то, о чем он умалчивал. Когда он отправился в отель, напротив «Орла» стоял внедорожник последней модели, однако он не видел, был ли там кто-нибудь внутри. Мэтт говорит, что знает только двух людей в городе, у которых есть новые внедорожники. Во-первых, у вдовы, живущей на окраине города. На нее работал Клайд Эппл, и, поговаривают, у него с ней был роман. Во-вторых, у Фореста Вольнера, но его грузовичок-«пикап» в ту ночь находился на стоянке. Зачем же ему понадобились две машины?

75. Шакти и Мэтт наносят визит вдове. Она говорит, что в вечер убийства ездила в магазин в Каллиспелле — у нее даже есть оттуда чек. Шакти рассказывает Мэтту, как Вольнер обманул ее, сказав, что Хэгг ищет индейские древности. Это была осознанная ложь. Мэтт и Шакти начинают все раскладывать по полочкам. Вольнер мог заполучить следящее устройство. Вольнер мог начать перестрелку и убить Клайда Эппла. Но как быть с запиской Шэрон, указывающей на Клайда? Вольнер мог заставить Шэрон написать письмо под пыткой. Мэтт считает, что они перегибают палку. Вольнер — его старый друг, один из лучших и щедрых людей округа. Он столп общества.

76. Шакти и Мэтт приходят к Пенни Сью Вольнер. Их появление потрясает женщину. Она говорит, что в ту ночь внедорожник стоял в гараже. Шакти замечает, что на стене не хватает нескольких фотографий. Пенни Сью объясняет, что их убрал муж. Шакти просит разрешения взглянуть на снимки. На одной из фотографий запечатлена футбольная команда. На карточке Шакти видит подписи большинства игроков и надпись: «Желаем удачи Стрижу в поисках горшочка золота». Пенни Сью понимает, что Калеб искал ее мужа, который разрабатывал жилу вместе с братом Калеба — Сэмом. Не исключено, что ее муж убил Сэма. Миссис Вольнер начинает плакать. Она показывает окровавленную туфлю, которую извлекла из золы.

Подобный эпизод обязательно должен присутствовать в каждом детективе. Им заканчивается третий акт. Герой/сыщик сорвал с убийцы маску.

XIV. Все о захватывающей кульминации и прочих полезных вещах

Кульминация

А теперь о захватывающей кульминации.

Если вы хотите доставить читателям удовольствие, вашему роману нужна захватывающая кульминация. Она присутствует во всех гениальных детективах.

Обязательный эпизод остался в третьем акте, поэтому мы приступаем к четвертому. С убийцы сорвали маску. В четвертом акте он должен предстать перед правосудием в эпизоде «открытого столкновения» убийцы и героя/сыщика. Этот эпизод — кульминация нашего детектива. После кульминации приходит черед развязки — читатель узнаёт о последствиях, к которым привела поимка убийцы. Об этом повествуется в пятом акте.

В книге «Как написать гениальный роман» я рассказывал о работе над эффектной яркой кульминацией в драматическом произведении. Принципы создания эффектной кульминации применимы и к детективу. Я писал: «Роман, как и анекдот, может быть сложным, интересным, увлекательным, но, если отсутствует кульминация-развязка, он превращается в ничто».

Как и в любом хорошем романе, вам хочется доказать идею. Идея детектива: «разум побеждает зло». Но доказать идею мало, это надо сделать неожиданно.

Джон Луц в сборнике статей «Создание детективного произведения» отмечает: «Когда вы читаете хороший детектив и уже добрались до последнего абзаца или предложения, вы неожиданно ловите себя на мысли: „Да, именно так все и должно было произойти“. Концовка не просто удивляет вас. Она не просто допустима теоретически, она правдоподобна. Это происходит потому, что автор с самого начала знал, куда приведет сюжет». Я думаю, когда читатели узнают, что убийца — Форест Вольнер, они испытают те же чувства.

Перед вами важные элементы, которые надо держать в голове при работе над кульминацией.

Известие о том, кто является убийцей, должно стать неожиданностью. Когда мы срываем с убийцы маску, нам, без сомнения, хочется поразить читателя. Среди персонажей произведения есть вроде бы невинный герой, который на самом деле жалкий, подлый убийца. Мы наделили убийцу особым качеством — способностью скрывать злобную натуру. Как раз таким персонажем и является Вольнер: он скрывает свою злобу за маской добряка, всегда готового прийти на помощь. Мне кажется, просто здорово, если убийцей оказывается персонаж, с которым читатели успели хорошо познакомиться, а если они успели проникнуться к нему симпатией — так даже лучше. При работе над эпизодами я старался сделать Вольнера обаятельным.

Наличие других неожиданностей. Помните, Элизабет Джордж говорила о том, что события в романе должны развиваться для читателя неожиданно? Скажем, читатель ожидает, что главный герой признается в своих чувствах возлюбленной, а этого не происходит. Читатель думает, что Клайд Эппл — убийца (у нас даже есть ложная кульминация, в которой он гибнет), а потом — вот неожиданность! — оказывается, он подумал не на того.

Нарастание напряжения. В кульминации убийца попадает в ловушку. Преступник, совершив убийство, хитроумно заметал следы. Сейчас, когда герой/сыщик готов захлопнуть дверь клетки, убийца становится очень опасным.

Усиление накала конфликтов. Действие медленно набирало темп. Сейчас, когда мы добрались до кульминации, конфликты приобретают взрывной характер. Сейчас убийцу разоблачат, его отчаяние достигает пика. Накал конфликтов и атмосферу напряжения необходимо использовать с максимальной пользой.

Свершение правосудия на глазах читателя.

В кульминации читатель видит, как свершается правосудие. Это одна из четырех причин, по которой, согласно Мари Роделл, люди читают детективы.

Победа благодаря силе разума. Герой/сыщик разоблачает убийцу, прибегнув к дедукции, силе разума, помощи серого вещества. Дело не в удаче или случайности. Только герой/сыщик и никто другой должен вычислить убийцу.

Обилие событий. Кульминация должна быть насыщена событиями (обнаружение улик, погони, драки, перестрелки). Тем не менее есть исключения. В определенных типах детективов («чайных») дело может закончиться обычной беседой или другими действиями, не содержащими в себе насилия. Пример действия, не содержащего насилия: герой надевает на убийцу шляпу, и обнаруживается, что она как раз на него.

Чего нужно избегать в детективных произведениях

Нудное многословие. Под этим подразумеваются длительные объяснения о мотивах убийства, орудии преступления и т. д., в которые пускается герой/сыщик. Естественно, сцены с подобными объяснениями не избежать, но лучший вариант — преподнести ее читателю в форме драматического конфликта: обвинение — защита. Уоррен Д. Эстельман, автор книги «Как написать роман о частном детективе: справочник для американских авторов романов о частном сыске» (1997), отмечает следующее:

«Читатели могут посмотреть сквозь пальцы на то, что поведение вашего главного героя скорее присуще святому Георгию, а не настоящему следователю в реальном мире. В то же время читатель может спросить, отчего этого святого Георгия никто не перебивает, когда он пускается в длинные рассуждения о мотивах, мелких уликах и времени совершения преступления».

Насколько я понимаю, «вести себя как святой Георгий» означает готовность пожертвовать своей жизнью ради других. Так поступал и он, и прочие мифологические персонажи. Нудного многословия не должно быть и со стороны убийцы. Если убийца пойман, но еще остались неясные моменты (например, мотивы убийства), предоставьте ему слово. Убийца может сказать, что на преступление его толкнул страх или безумная любовь. Однако не позволяйте ему болтать без умолку, ныть, что у него, мол, не было другого выхода.

Закручивание интриги под занавес романа.

В конце произведения постарайтесь не переусердствовать с обилием резких сюжетных поворотов. Пара неожиданностей вашему роману не повредит, но будет плохо, если их окажется слишком много. Неожиданностей должно быть в меру. Как узнать, много неожиданностей или мало? Две-три большие неожиданности и пара мелких — в самый раз. Если их число больше, роман начнет приобретать комические черты.

Персонажи действуют не на пределе своих возможностей. Одна из причин, по которой нам нравится читать детективы, заключается в том, что герой/сыщик и злодей/убийца, ведя игру в кошки-мышки, изобретательны и умны. Они всегда действуют на пределе своих возможностей. Другими словами, у читателя не появляется желания сказать: «Ой, что же этот идиот делает?» Авторов детективов всегда искушает соблазн — пусть убийца допустит ошибку, в результате которой его поймают. Конечно, если бы убийство было совершенным, преступника никогда бы не нашли, поэтому в определенном смысле убийца всегда допускает ошибку. Однако читатель не должен почувствовать, что автор сознательно заставил убийцу ошибиться. Читателю всегда должно казаться, что убийца изобретателен, умен и действует на пределе своих возможностей, а герой/сыщик одерживает верх, потому что он еще изобретательней и умней.

Самоуничтожающиеся убийцы. В некоторых плохих детективах убийца не в силах вынести мук совести (например, видя, как безвинно осужденного отправляют в тюрьму), теряет самообладание и сознается в совершенном преступлении. Прошу вас, давайте обойдемся без мук совести, они только испортят детектив. Что за удовольствие читать про кающегося убийцу, получающего по заслугам? Преступник может сознаться, если его к этому вынудит герой/сыщик или если убийца попадет в такое положение, что хранить молчание бессмысленно.

Несколько слов об удаче и неудаче

Как правило, удача находится на стороне преступника вплоть до обязательного эпизода, в котором герой понимает, кто убийца.

Представим, что до обязательного эпизода герой/сыщик преследует убийцу. Начинается снежная буря, герой теряет след. Снежная буря — удача для убийцы. С этим все ясно: удача на стороне убийцы оборачивается препятствиями на пути героя/сыщика.

Но ситуация в корне меняется, когда после обязательного эпизода мы попадаем в четвертый акт. Читателей начинают раздражать неудачи, преследующие героя/сыщика (который уже понял, кто убийца, но еще не поймал его). Читатель чувствует, что скоро герой/сыщик и убийца сойдутся лицом к лицу. Пусть кульминация еще не настала, но если удача и дальше будет на стороне преступника, читатели будут разочарованы. Поэтому, когда обязательная сцена подходит к концу и мы попадаем в четвертый акт, даже снежная буря не поможет негодяю скрыться. В первом, втором и третьем акте убийца, спасаясь от погони, может прыгнуть в поезд, который тут же уедет. Такое развитие событий в порядке вещей. Но если действие происходит после обязательного эпизода, поезд уйдет из-под носа преступника и убийце придется в отчаянии искать другой способ убежать от преследователей.

Типы кульминаций

Стандартный. Герой/сыщик действует по методу собирателя, следуя по цепочке от одного подозреваемого к другому, пока в конце третьего акта не наступает момент обязательного эпизода, в ходе которого герой/сыщик нащупывает нить, ведущую (вот неожиданность!) к убийце. Потом в четвертом акте герой/сыщик выслеживает убийцу и передает его в руки закона (или наказывает преступника каким-нибудь другим образом). В пятом акте мы узнаём, что стало с героем/сыщиком и остальными важными персонажами после всех вышеуказанных событий.

Стандартный. Судебный вариант. В случае с судебным вариантом герой/сыщик, действуя скорее по методу собирателя, нежели охотника, добывает массу улик и свидетельских показаний, которые он продолжает вываливать в зале суда, пока правда не выходит наружу. Очень часто в судебном варианте автор опускает обязательный эпизод, поэтому в эпизоде «раскрытия карт» читатель не знает, является подозреваемый убийцей или нет, хотя это известно герою/сыщику.

Сбор подозреваемых. Такой тип кульминации присущ романам об Эркюле Пуаро. В том случае, если герой/сыщик на протяжении всего сюжета действует скорее по методу собирателя, нежели охотника, в кульминации все подозреваемые собираются вместе. Герой/сыщик приводит нас в восхищение — настолько виртуозно он оперирует уликами и свидетельскими показаниями, собранными в ходе следствия (если автор играл честно, читатель их все знает сам). В результате герой/сыщик не только разоблачает убийцу, но и рассказывает о мотивах совершения преступления и как убийца пытался замести следы. Сейчас авторы редко прибегают к этому типу кульминации, считая его старомодным.

Ловушка. В обязательном эпизоде герой/сыщик узнаёт, кто совершил убийство, но у него нет доказательств, поэтому преступника нельзя отдать в руки правосудия. Герой/сыщик готовит ловушку, оставляет приманку, на которую клюет убийца, разоблачая самого себя. Ловушка должна быть хитрой, иначе изобретательный и умный убийца, действующий на пределе своих возможностей, никогда в нее не попадется. В сериале «Она написала убийство» Джессика Флетчер часто расставляет преступникам ловушки. Если вы захотите пойти по этому пути, постарайтесь придумать ловушку похитрее. Убийцы, клюнув на приманку, оставленную Джессикой Флетчер, как правило, выглядят полными идиотами.

Концовка-триллер. Кульминация такого типа может получиться крайне захватывающей. Когда герой/сыщик уже готов схватить убийцу, тот в отчаянии может сделать что-нибудь неожиданное: захватит заложника, будет угрожать взорвать себя вместе с невинными людьми и т. д. Мой вам совет — не перегните палку. Просто здорово, если в концовке происходят захватывающие события (если, конечно, ваш детектив не относится к разряду «чайных»). Но будьте внимательны, детектив, над которым вы так потрудились, не должен превратиться в триллер как таковой — в противном случае вы потеряете читательскую аудиторию. Например, в концовке не стоит взрывать ядерную бомбу в центре Парижа.

Ложная кульминация. Это мой любимый прием. Как вы уже знаете, я использовал его в «Убийстве в Монтане». Полицейские или герой/сыщик по ошибке хватают не того. Если писатель славно поработал — читатель поверит в то, что схватили убийцу. Ан, нет! Герой/сыщик говорит, что мы ошиблись — концы не сходятся. Если автор выбирает вариант с ложной кульминацией, он может ввести в сюжет ложный обязательный эпизод, в котором героя/сыщика озаряет догадка и он понимает, кто убийца, а потом выясняется, что догадка была неверной.

XV. Попался! Убийца в ловушке

Пошаговый план гетвертого и пятого актов романа «Убийство в Монтане»

Четвертый акт, рассказывающий о том, как убийца попадает в ловушку, расставленную героем/сыщиком

Итак, в «Убийстве в Монтане» я решил прибегнуть к ложной кульминации. При работе над ложной кульминацией и последующей ложной развязкой (сценой преждевременного прощания Шакти) надо быть осторожным, чтобы читатель не расслабился и не решил, что роман закончился. Мне нужно сразу показать, что Шакти огорчена смертью Клайда Эппла. Несмотря на убедительную улику (письмо Шэрон, в котором она называет Клайда убийцей), Шакти это кажется подозрительным.

В конце третьего акта у нас уже был обязательный эпизод (подлинный, а не ложный), поэтому мы можем смело приступать к четвертому акту романа.

ЧТО ВИДИТ ЧИТАТЕЛЬ

77. Шакти, Мэтт и всхлипывающая Пенни Сью Вольнер отправляются в «Орел». Пенни Сью и Мэтт остаются в машине, а Шакти заходит в бар. Она хочет поговорить наедине с шерифом Блод-жетом и Молли Ранинвулф. Они выходят на улицу, и Шакти говорит, что нужно арестовать Вольнера и надеть на него наручники — именно он убил Хэгга и Шэрон Санденс. Пенни Сью поможет это доказать. Блоджет и Молли относятся к словам Шакти скептически. Вольнер как-никак помощник шерифа, он принимал присягу, он славный малый, столп общества и т. д. «Ладно, — говорит шериф Блоджет, — приведите миссис Вольнер. Посмотрим, что она расскажет».

78. Шериф заходит в «Орел» и забирает у Вольнера табельный пистолет. Вольнер спрашивает, в чем дело. Шериф отвечает, что ему только что рассказали какой-то бред, но он все уладит. Он не желает, чтобы Молли Ранинвулф подняла шум. Шериф не собирается становиться вторым подозреваемым. Вольнер также отдает пистолет, который прячет под стойкой бара. «Видите, шериф, я отдаю вам и этот пистолет. Хочу, чтобы вам было ясно — я невиновен, оружие мне без надобности». Вольнер протягивает руки для наручников, но шериф отмахивается — все-таки в баре сидит еще полдюжины полицейских.

79. Заходят Шакти, Мэтт и миссис Вольнер. Шакти говорит, что хочет отдать должное изобретательности Фореста. Она заявляет, что он и есть тот бывший футболист по кличке Стриж, о котором писал в письмах Сэм Хэгг. Должно быть, он убил Сэма, забрал самородки, которые тот копил годами, а потом тайно продавал таким любителям золота, как Клайд Эппл. Так он стал владельцем половины города и лучшего борделя в Западной Монтане.

Жена Вольнера продолжает плакать.

Вольнер защищается. Он говорит, что все свое добро заработал тяжким трудом и никого не убивал. Он настаивает на том, что Хэгга и Шэрон убил Клайд Эппл.

Шакти показывает жучок, который она нашла в снегу, и сумку, в которой были деньги.

Вольнер говорит, что контора шерифа плохо охраняется, следящее устройство мог украсть любой. Жучок могли обронить у дома Шэрон когда угодно.

Шакти показывает фотографию с изображением футбольной команды и надписью «Желаем удачи Стрижу в поисках горшочка золота». Шакти утверждает, что он снял фотографию со стены, но у него не хватило мужества уничтожить воспоминание о днях минувшей славы.

Вольнер молчит.

Шакти говорит, что у Вольнера были ключи от номера Бентли. Она спрашивает шерифа, был ли у Фореста ключ к ящику с вещественными доказательствами, чтобы Форест мог измазать кровью одежду Бентли.

Шериф отвечает, что какой-нибудь кретин (естественно, имея в виду себя) мог ему помочь.

Потом Шакти показывает обугленную одежду, которую Пенни Сью извлекла из печки. Вольнеру и на это нечего сказать.

У Вольнера есть еще один пистолет, который он выхватывает. Он требует, чтобы все отстегнули и бросили на пол ремни с кобурами. Все, кроме Мэтта. Вольнер требует, чтобы Мэтт поднял руки вверх — все знают, Мэтт выхватывает револьвер быстрее всех в Монтане.

Вольнер признаёт, что это он убийца. Он говорит, что никто бы ни о чем не узнал, если бы не его дура-жена и сестра-психопатка Бентли.

Шакти замечает, что от медальона Святой Матери, висящего у нее на шее, отражается солнце. Она пытается встать так, чтобы ослепить Вольнера солнечным зайчиком, но у нее ничего не получается. Шакти видит, что Мэтт готов выхватить пистолет, но, если он это сделает, Вольнер наверняка его застрелит. Вольнер говорит Шакти, чтобы она прекратила попытки ослепить его, иначе он будет стрелять. Он говорит, что уходит. У него есть заправленный самолет, готовый к взлету. Шакти он берет в заложники. Теперь Шакти уверена — Мэтт будет стрелять, он не позволит Вольнеру увезти ее на верную смерть. События сменяются быстро.

Мэтт выхватывает пистолет, направляет его на Вольнера.

Вольнер стреляет в Мэтта, но Шакти его закрывает, встав боком, чтобы пуля попала в руку. Она помнит, Мэтт рассказывал ей, как вести себя во время перестрелки.

Мэтт стреляет два раза, Вольнер падает.

Шакти ранена в руку, у нее идет кровь, но она кидается к Вольнеру.

Вольнер при смерти. Шакти рассказывает, что произойдет с ним после смерти. Она говорит, что он может избавиться от плохой кармы, которую заработал дурными поступками в этой жизни. Он не должен терять надежду. Ад, в который он попадет, — дело его рук, но у него будет шанс спастись. Шакти говорит, что в глубине души он не убийца, а любящий отец. Вольнер просит дать ему пистолет, тогда Шакти убедится в том, насколько она ошибается. Он проклинает жену за предательство и умирает.

Обсуждение

Итак, правосудие над убийцей свершилось. Четвертый акт закончен. За ним следует развязка — пятый акт.

Пятый акт, рассказывающий о том, как события романа повлияли на основные персонажи

80. Мэтт спрашивает Шакти, почему она прикрыла его собой от пули. Она ведь не любит его. «Любовь столкнула меня с духовного пути, — восклицает она и падает в его объятия. — Но отчего я так счастлива?» Миссис Вольнер пинает труп мужа.

Шериф сдает свой значок.

Молли Ранинвулф приносит Шакти извинения. Врачи уводят Шакти, а Бентли твердит, что предупреждал ее, что этим все кончится. 81. Несколько месяцев спустя. Мы в новом центре медитации в Западной Монтане. Миссис Шакти Диллон ведет занятия. Рядом сад, усыпанный распустившимися цветами. Лучшая ученица Шакти — мать Мэтта, но Реверенд Дикс и бывший шериф Лайл Блоджет тоже делают успехи. У Мэтта проблемы с концентрацией — все его мысли заняты Шакти.

Ах да, иногда у Шакти все еще возникает желание полакомиться шоколадным мороженым. Но странная вещь — когда она поддается соблазну, ее уже не мучает чувство вины.

Конец романа «Убийство в Монтане».

Обсуждение

Перед нами пробный пошаговый план. Я называю его пробным, потому что мы еще будем вносить в него изменения, когда примемся за черновик романа. Что-то придется выкинуть, что-то добавить, не исключено, что в сюжете даже появятся новые повороты. Однако сюжет мне кажется в целом удачным, я в нем достаточно уверен, чтобы написать первый черновой вариант.

Мы будем писать гениальный детектив гениальным стилем. Следующая глава расскажет о том, как это сделать.

XVI. Гениальный стиль

Элементы гениального стиля

Гениальный детектив — это в первую очередь гениальный сюжет. До настоящего момента в этой книге мы учились шаг за шагом строить детективный сюжет. Однако одно дело придумать сюжет, а совсем другое — написать детективное произведение.

Ваш стиль должен если уж не ослеплять, то по крайней мере производить впечатление на литературных агентов и редакторов. Гениальный детектив — это гениальный сюжет, который должен быть потрясающе изложен. Если сюжет неинтересен, подавляющее большинство редакторов и агентов осилят одну-две страницы, но если хромает стиль, они вообще ограничатся парой предложений.

Давайте взглянем на стилистические элементы. На самом деле все не так уж сложно.

• Стиль повествования должен быть ясным. Очень часто недостаток ясности кроется в небрежности.

Фред встретил Боба на аллее. Он только что ограбил банк.

Спрашивается, кто только что ограбил банк? Фред или Боб? Какой-нибудь высоколобый филолог, может, и ответит на этот вопрос, но большинству читателей это будет не под силу.

Очень часто беда кроется в том, что читателю непонятно, от чьего лица ведется повествование. Кто является очевидцем событий: персонаж или рассказчик?

На западе догорал потрясающий закат — солнце садилось в черные тучи. Скоро опустится туман. Дул легкий ветерок. На стену легла тень. Капитан встал со стула.

И как же читателю воспринимать эпизод? С точки зрения капитана? Все стало бы ясно, начни автор со слов: Капитан глянул в окно спальни и увидел…

Дайте кому-нибудь почитать ваш черновик и попросите человека сразу же говорить, что конкретно ему не нравится. Хороший стиль прежде всего должен быть ясным. Еще один прием — читать вслух. Если вы вдруг застряли на каком-нибудь предложении, причина чаще всего кроется в том, что оно непонятное. Если вы надиктуете свое произведение на магнитофон, а потом прослушаете запись, то сами сможете обнаружить слабые места.

• Хороший стиль рационален. Другими словами, в тексте не должно встречаться лишних слов. Это не значит, что язык повествования должен быть бедным. Необходимо избегать повторов (за исключением тех случаев, когда повтор используется намеренно в качестве усиления), лишних слов и фраз, не несущих смысловой нагрузки. Приведем пример часто встречающейся ошибки: персонажи беседуют, что происходит в эпизоде, понятно, но рассказчик пускается в объяснения, словно считает читателя глупее себя.

«Ой, я никогда в жизни не держала пистолет», — произнесла она. Кольт 44-го калибра ходил ходуном в ее руках, на лбу выступили капельки пота. Она была напугана.

Кольт «ходил ходуном в ее руках», а «на лбу выступили капельки пота» — и так ясно, что персонаж напуган. Поэтому предложение «Она была напугана» — лишнее.

Если предложение вдруг показалось вам лишним, скорее всего, так оно и есть. Будет лучше, если вы его выбросите. Вообще-то существуют сотни слов, которые можно смело выкидывать, например: «раз», «как бы», «все». Вы добьетесь того, что стиль станет более изысканным и емким, темп повествования увеличится. Все это произойдет без малейшей утраты смысла.

• Хороший стиль апеллирует к чувственному восприятию. В повествовании появляются детали, которые соотносятся с пятью физическими чувствами — обонянием, осязанием, зрением, слухом, вкусом и шестым — эмоционально-психологическим. Как правило, в романах, в которых хромает стиль, автор апеллирует только к зрению.

Он вошел в комнату. У окна стоял стол. У стены — кровать. Над кроватью висел портрет Джорджа Вашингтона.

Эпизод получился бы гораздо более ярким, если бы автор ввел побольше деталей, соотносящихся с различными чувствами.

Он вошел в пахнущую плесенью комнату. Старый металлический стол одиноко стоял у окна, сквозь трещину в стекле в комнату со свистом врывался ветер. Он провел пальцем по столу, покрытому мягкой пылью. Портрет Джорджа Вашингтона криво висел на стене, отчего казалось, что старина Джордж пьян.

• Следует эффективно использовать метафоры. Метафора по сути — обычное сопоставление. Если вы используете слова «как» или «словно», вы имеете дело с особым типом метафоры, который называется сравнением. Очень часто у авторов с метафорами настоящая беда. Все потому, что они забывают спрашивать себя, насколько правдиво и удачно используемое ими сравнение. Иногда на первый взгляд метафора кажется удачной, но при ближайшем рассмотрении выясняется, что это не так.

Если вы не хотите ввести усиление для достижения комического эффекта, вы никогда не напишете: «Он шел, скособочившись под тяжестью пистолета, словно нес в кармане пианино». Пианино? Да ну? По-вашему, это удачная метафора? Впрочем, мне доводилось читать и такое: «Он был нищ как мексиканец». Спору нет, среди мексиканцев есть бедняки, но помимо них есть еще миллионы людей, принадлежащих к среднему классу, и тысячи богачей. Ваша цель — заставить читателей прочувствовать эпизод, неудачная метафора только испортит впечатление.

Избегайте обилия метафор. Стиль станет слишком пышным и витиеватым, что является серьезным просчетом.

Если хотите узнать, где вы перегнули палку, обратитесь за помощью к друзьям. В этом нет ничего страшного — точно так же повар просит людей попробовать суп, чтобы узнать, не пересолил ли он блюдо. Пусть метафор немного, их хватит надолго, вполне достаточно одной-двух на страницу, но если на странице их двадцать-тридцать — это уже перебор. Если вам кажется, что вы перебрали с метафорами, я вас уверяю, так оно и есть.

Иногда метафора может иметь нежелательный подтекст. «Ее глаза были, цвета сухой конопли». Из сухой конопли делают анашу. Метафору можно назвать удачной, если главная героиня курит дурь, в противном случае от данного оборота придется отказаться.

«Том, самый добрый и покладистый из монашеской братии, был низеньким и кругленьким, а лицом напоминал херувима». Такое предложение вполне уместно. Однако абсолютно неуместно следующее сравнение: «Том, самый добрый и покладистый из монашеской братии, был низеньким и кругленьким, как бомба в тысягу фунтов». Естественно, бомба в тысячу фунтов имеет круглую форму, но вы же не хотите, чтобы у читателя возникло впечатление, будто брат Том смертельно опасен.

Слишком часто используемые метафоры {«мягкий как пух», «сухой как песок», «тупой как дуб») называют клише.

Наличие клише в жанровых детективах — не такая уж большая беда, особенно если вы с ними не переборщите. Ни читатели, ни редакторы против них ничего не имеют. В детективах мейнстрима клише желательно избегать. Их ограниченное использование допускается только в диалогах, благодаря которым читатель получает представление о характере персонажа.

Клише в эстетических детективах вызывают у эстетствующих читателей приступ тошноты, в редких случаях — крапивницу, опоясывающий лишай, а то и кое-что похуже. Один ценитель в Беркли умер на месте, подавившись сыром бри, когда, читая нелинейный постхристианский экзистенциальный роман «Спляшем на могиле Фредди», натолкнулся на клише «кислый как лимон». Так во всяком случае рассказывал знакомый писатель.

Короче, если вы хотите писать для эстетов, бегите от клише как от чумы.

• Используйте глаголы действия, а не состояния. Не пишите: «Он был на софе». Будет лучше, если вы напишете: «Он уселся на софу» или «Он плюхнулся на софу». Использование глаголов действия поможет создать в воображении читателя более яркий образ, а стилю придаст четкость. Глаголы состояния делают прозу вялой.

• Используйте действительный залог. В отличие от страдательного залога, действительный обладает большей энергией. Страдательный залог превращает героя скорее в объект действия: «Удар по мяту был нанесен Джоном», а не в субъект действия, как в случае с действительным залогом: «Джон нанес удар по мяту».

• Хорошая проза должна быть эмоционально насыщенной. В примере с «чувственным восприятием» речь об эмоциях не шла.

Испытывая чувство ужаса, он вошел в пахнущую плесенью комнату. Старый металлический стол одиноко стоял у окна, сквозь трещину в стекле в комнату со свистом врывался ветер. «Значит, здесь она и жила, — подумал он. — Жила и умерла». Он помрачнел, провел пальцем по столу, покрытому мягкой пылью. Портрет Джорджа Вашингтона криво висел на стене, отчего казалось, что старина Джордж пьян. Ему стало так жаль старину Джорджа и ее… и самого себя.

• Хороший стиль создают детали и подробности. Данное утверждение справедливо для любого художественного произведения и вдвойне справедливо, если речь идет о детективе. «Говорящая» деталь сообщает нам определенную информацию о некоем персонаже или месте, тогда как «общая» деталь не сообщает ровным счетом ничего. «День был солнечным» — общая фраза. «Жаркое солнце Аризоны прижимало их к земле, словно кузнец раскаленный кусок металла к наковальне» — фраза, содержащая говорящую деталь (пусть слегка клишированную).

Предложения, содержащие общие детали, помогают читателю нарисовать в воображении образ происходящего, но они никогда не сумеют вдохнуть в героя жизнь и наделить его индивидуальностью. Чтобы оживить персонажи, вам надо не только описать их, но еще и охарактеризовать.

Бледсо был длинным хлыщом в одежде из оленьей кожи. Широкополую ковбойскую шляпу он носил, сдвинув набекрень, будто показывая, что ему плевать абсолютно на все, что происходит в этом мире. У него были узкие глаза, а лицо покрыто шрамами, которые обычно получаешь от ударов кулаком.

Прочитав это описание, мы тут же получаем представление о человеке. Совершенно ясно, что Бледсо — крепкий малый. Он дерзок и нахален. Порой детали помогают создать воистину яркий, незабываемый образ. Вспомните клацание стальных шаров, которые капитан Куиг крутил в руке в «Бунте на „Кейне“» (1951), или слова крестного отца в одноименном романе Марио Пьюзо (1969): «Сделайте ему предложение, от которого он не сможет отказаться».

Героя можно охарактеризовать, в деталях описав его жилище, место работы, машину или любой другой принадлежащий ему предмет. Говорят, если заглянуть в багажник машины, которая принадлежала человеку больше двух лет, то можно узнать об этом человеке все.

В багажнике автомобиля «Шеви Суперспорт» 65-го года, принадлежавшего Бенни Нокворсту, можно было найти спущенную запаску, пивные банки, мяч для игры в боулинг, дюжину старых журналов «Плейбой», две канистры машинного масла без маркировки, портсигар с наполовину выкуренным косяком, сломанное удилище, коробку из-под генератора, пару ржавых плоскогубцев… Домкрата в багажнике не было.

Какое впечатление сформирует читатель о Бенни? Правильно, он решит, что Бенни — неотесанная деревенщина и принадлежит к низам общества.

В багажнике автомобиля «Фольксваген Гольф» 98-го года, принадлежавшего Бонни Бенево, можно было найти запаску, домкрат, увядшую редиску, которая случайно туда закатилась, два сигнальных огня, колесные цепи в пластиковой упаковке с инструкцией (ни то ни другое никогда не использовалось), маленький пылесос на двенадцать вольт, полупустую бутыль моющего средства «Уиндекс», упаковку бумажных полотенец…

В отношении Бонни читатель придет к выводу, что он любит чистоту, а машину использует в основном только для того, чтобы доехать до работы, а потом домой, ну еще съездить в магазин.

Таким образом, детали крайне важны для читателя. Они помогают лучше разобраться в персонажах и событиях того или иного эпизода.

Проверка написанного

Теперь давайте посмотрим, хорош ли написанный вами текст. Для этого возьмите книгу автора, которого вы считаете хорошим стилистом. Теперь вам надо выбрать несколько страниц. Пройдитесь по тексту с карандашом, обводя кружком глаголы состояния и квадратом — глаголы действия. Теперь проделайте то же самое с вашим текстом. Скорее всего, в романе выбранного вами автора на тысячу слов окажется куда больше квадратов и куда меньше кружков, чем у вас.

Теперь в обоих текстах отметьте места, где речь идет о чувственном восприятии.

Потом места, где говорится о чувствах, которые испытывают герои.

Потом подчеркните все метафоры.

Потом найдите «говорящие» детали.

Проделайте все вышеперечисленное с отрывками, взятыми из произведений нескольких известных писателей. Тогда вам станет понятно, чего именно недостает вашему роману.

Выбор формы и стиля повествования

Вы пишете черновик, используя определенную форму и стиль повествования, зависящие от сюжета, который вы хотите донести до читателя.

Представим, что в вашем детективе, в котором роль главного героя отведена «крутому парню». Вы можете написать роман от первого лица, и у вас получится примерно следующее:

В те времена, когда в Белом доме сидел этот козел Никсон, мы с Джонни Д. шустрили в Квебеке. Тогда еще можно было достать грузовик сигар за десять, ну может, за пятнадцать штук, толкнуть его за полтинник и всю зиму оттягиваться на Гаваях. Джонни был здоровяком, простым как техасская шлюха. Он вечно таскался в выцветшем комбинезоне, от черной бороды несло автомобильной смазкой, а изо рта воняло дешевым пойлом. На второй год нас перехватила парочка уродов-кубинцев с помповыми ружьями, глаза у них вращались, как барабаны в игровых автоматах. Короче, мы пошли по миру. Последний раз я видел наш грузовик с табаком, когда он удалялся на юг по бульвару Хасиенда в Комптоне, причем жарил он подшестьдесят, а ограничение по скорости там было тридцать пять миль. Ну я и уломал Джонни грабануть в Вегасе аптеку «Дупер-супер». Они за выходные набирают до двух штук наличкой, а сдают ее в банк только в понедельник. Джонни сказал, что от такого шанса не отказываются.

Не скажу, что заводка у него пошла из-за того, что это я придумал грабануть аптеку. Там все прошло гладко, мы слились, сняв десять штук. Вся фигня началась в Филадельфии, городе братской любви, где мы поручкались с Бадди Вестином. Бадди пришла в голову одна мысль: похитить пацанчика из Англии, сына королевы, который собирался приехать в Нью-Йорк, чтобы помочь спасти то ли ублюдочных китов, то ли еще каких тварей…

Ладно, у вас может быть другой сюжет и соответственно другой персонаж, рассказывающий о происходящем.

Когда-то я работала бухгалтером в «Кондитерской Мими». Теперь я уже на пенсии. Забот у меня мало. Всего-то делов — кормить кошечку Марджори да сидеть в гостиной, наблюдая в окошко, как мой сосед мистер Хаскинс готовится убить свою жену.

Я-то знаю, о чем вы подумали: мол, у меня с головой не все в порядке. Мне почти восемьдесят лет, если выкинуть четыре года, которые я провела в Милуоки со своим вторым мужем Чарлзом. Об этом времени я предпочла бы забыть. Так что вы, наверно, думаете, что я не соображаю, о чем говорю, считаете, наверно, что у мистера Хаскинса и в мыслях нет убивать жену. Думаете, у меня маразм и воображение разыгралось.

Уверена, полицейские так и подумали. Лейтенант Хенли. Хотите услышать мое мнение о нем? Болван. Туп, совсем как мой третий муж Альберт, которому не хватало мозгов даже на то, чтобы завязать шнурки на ботинках. Я лейтенанту Хенли рассказываю все как есть, а он сидит за своим столом, руки на груди сложил и слушает меня с такой презрительной ехидной улыбочкой, словно перед ним деревенская дурочка. Он сказал, что они уже побеседовали с мистером Хаскинсом, и у него есть объяснения всему тому, что я считаю доказательствами.

Например, зачем он купил большую сияющую новенькую ручную пилу, тогда как я никогда не видела, чтобы он хоть раз в жизни что-то сделал по хозяйству.

«Он собирался научиться чинить мебель», — сказал мне тупица лейтенант. Ну конечно, человеку хорошо за сорок, и вдруг он решает стать мастером на все руки. Тогда я спросила лейтенанта, что, по его мнению, мистер Хаскинс собирается делать с мешком щелока в пятьдесят фунтов весом.

Вы автор гениальных детективных романов, и вам должно быть под силу создать бесконечное число самых разных героев, обладающих своеобразными, свойственными только им манерами повествования. Это утверждение справедливо и в том случае, если повествование ведется от третьего лица. У вас может возникнуть желание написать детектив емким сжатым стилем.

Бледсо и его новая напарница Мэриан Пинк прибыли на место преступления сразу же после того, как криминалисты загрузили тело в черный фургон. Бледсо мог похвастаться крепким телосложением, он так и переливался мускулами. На нем были черные брюки и твидовая спортивная куртка в «елочку», узкая в плечах. Галстука Бледсо не носил.

Мэриан Пинк была полной противоположностью своего напарника — высокая, с прямыми черными волосами, ни следа косметики. В бежевом деловом костюме она была похожа на администратора. Она абсолютно не разбиралась в футболе и не испытывала никакого желания разговаривать о нем с Бледсо.

Они вышли из полицейской машины в туман и холодный дождь, который пригнал ветер, дувший с Тихого океана. Пинк, дрожа, скрестила на груди руки.

— Значит так, — сказал он. — Твоя задача простая. Делай, что я говорю, и помалкивай.

— Как прикажете, мой фюрер.

Он не улыбнулся шутке. В отличие от нее.

— Кто? — спросил Бледсо криминалиста.

Криминалистом был старый толстый доктор Томпсон, обладавший несмотря на возраст острым взглядом. Доктор закурил «Мальборо», прикрывшись рукой от ветра.

— Женщина, двадцать с лишним лет. Бултыхалась в воде где-то с неделю. — Доктор расстегнул мешок с телом.

Бледсо отошел в сторону, чтобы дать Мэриан Пинк возможность получше рассмотреть вздувшийся белесый труп, источавший вонь гнилой рыбы и аммиака. Бледсо и доктор думали, что ее вырвет.

Она отвела в сторону край мешка и взглянула на труп.

— Пуля попала в лоб, — сказала Мэриан. — Смерть наступила мгновенно. Стреляли либо из «магнума», либо из какого-то мощного ружья. Снесли ей затылок. Иначе как, по-твоему, рыбы добрались до левого глаза?

Она отошла, пропуская вперед Бледсо.

— Ты не заметила следов веревок на запястьях и маленькую татуировку на бедре. Похожа на розочку.

— Ошибаешься. Просто дала тебе возможность не ударить в грязь лицом.

Он кинул на нее взгляд. В полумраке ему показалось, что она улыбается. Она его не боялась. Это хорошо.

Старый доктор Томпсон пихнул его локтем и, усмехнувшись, произнес:

— Кажется, у тебя появился надзиратель.

В другой раз вам захочется написать детектив мейнстрима, в котором действие разворачивается в более медленном темпе, а деталей больше.

Лейтенант Эллен Парр повернула в последний раз и припарковала машину рядом с черным фургоном криминалистов. Туман освещали красные огни. Ее нашли в закусочной «У Бенни» и только сказали по телефону, что рыбак выловил труп. Еще один. Номер четыре. «Наверное, опять девушка, — подумала она. — И снова ни одежды, ни документов, ни мотивов преступления». Выяснится, что она студентка колледжа, или косметолог, или работала в ресторане быстрого питания. Миленькая девочка-конфеточка. Родители скажут, что она была примерной дочкой, то же самое повторят и друзья. Возможно, она играла на флейте в школьном ансамбле или увлекалась какой-нибудь другой ерундой.

Словно снова смотришь один и тот же фильм. А потом придут кошмары.

Она выключила двигатель. Помощники криминалиста вместе с людьми шерифа грузили тело. Господи, неужели и она была когда-то такой же молодой? Знала ли она тогда, что состарится и будет чувствовать себя такой дряхлой? Господи, ей же 42, а кажется, что все 82. Она извлекла из бардачка серебристую фляжку и хлебнула водки. Считается, что запах водки не чувствуется. Хотя от капитана разит водкой. А может, джином. Она любила джин. А еще она любила бурбон, скотч и бренди. Черт, она могла похвастаться разнообразием вкусов, которое с течением времени становилось все более обширным. Она сделала еще пару глотков и вышла из машины.

Ростом почти в шесть футов, худая блондинка с волосами цвета грязной воды и квадратным подбородком, Эллен была обладательницей черных глубоко посаженных глаз, которые, как поговаривали, могли видеть сквозь стену. Она все еще носила обручальное кольцо, тускло поблескивавшее у нее на пальце, хотя муж уже давно ушел от нее. Он даже не попрощался. Она отдала ему одиннадцать лет и четыре месяца своей жизни, а он даже не попрощался.

Туман подействовал освежающе. Она любила туман. Издалека доносился рокот волн, разбивающихся об утес. Ей нравился этот звук. Она рядом с Джонсонс Бич. Именно там обнаружили второй и третий трупы. Дженис Бичер Райс и Пенни Энн Армстронг. Дженис была капитаном болельщиков, а у Пенни был пес по имени Скутер.

Она накинула капюшон и пошла, утопая в мягкой глине. Показался старый доктор Томпсон. Он выглядел так, словно на его плечи обрушился вес целой Вселенной.

— Эта третья? — спросил он.

— Четвертая.

— А, ну да, четвертая. Она неделю пробыла в воде. Хочешь посмотреть?

— Мне за это деньги платят.

Они подошли к фургону и расстегнули мешок. Все тот же аммиачный запах гнилой рыбы. Труп вздулся, кое-где проступили темные пятна. Она повернула голову, чтобы осмотреть лоб. То же самое, что и у других — пулевое отверстие от «магнума». У жертвы были черные вьющиеся волосы, напомнившие Эллен о племяннице, живущей на востоке страны. Достаточно умной, чтобы когда-нибудь пойти работать в полицию и заниматься расследованием убийств.

Короче, вы поняли. Работайте над манерой повествования.

Тайный способ научиться хорошо писать

Существует старый проверенный способ научиться хорошо писать. Он творит чудеса и поможет вам создать свой стиль и выработать своеобразную манеру повествования. Худшие студенты, посещавшие мои курсы, поработав по этой методике несколько месяцев, становились лучшими. Этому упражнению следует уделять от получаса до часа в день. Часто получается, что стиль начинает улучшаться не по дням, а по часам, причем степень улучшения потрясает.

Делать нужно следующее. Каждый день, садясь за работу, берите в руки произведение любого хорошего писателя и переписывайте его. Я не оговорился: вам нужно именно переписывать или перепечатывать — слово в слово. Напечатайте несколько страниц. После этого вам не только станет понятно, как хороший стилист удачно использует слова, вы прочувствуете ритм и темп произведения.

Теперь напишите подражание тому, что вы только что перепечатали. Если, скажем, вы перепечатали эпизод, изобилующий действиями, происходящими на улице, значит, и вы напишите эпизод, изобилующий действиями, происходящими на улице, прикладывая все усилия к тому, чтобы сохранить стиль перепечатанного отрывка.

Через некоторое время вы поймете, что в совершенстве можете имитировать стиль данного автора. Тогда попытайтесь подражать какому-нибудь другому писателю, потом еще одному, пока не заметите, что легко имитируете самые разные стили и манеры повествования. В конце концов вы с удивлением обнаружите, что вам не составляет труда менять манеру повествования. А вскоре вы найдете и свой стиль.

Пример подражания

Некоторое время назад я изучал творчество Хемингуэя — я писал работу «Мужчина в произведениях Хемингуэя». Я люблю Хемингуэя. Он был пьяницей, надоедой, крикуном, задирой и вместе с тем потрясающим писателем и стилистом. Перед вами два отрывка. Удастся ли вам определить, какой из них принадлежит перу Хемингуэя, а какой является подражанием?

1. Днем мы остановились в деревне, расположенной у подножия холмов, поросших соснами. Сидели на веранде кабачка, пили сладкую сангрию и говорили о политике с хозяином — католиком и роялистом. Кантрелл был мрачен и все повторял, что Папа Римский фашист, отчего хозяин только фыркал, считая эти слова дурацкой шуткой. Он подливал нам вина, и мы сидели, пока не стемнело.

2. В тот жаркий август, когда Париж опустел, мы с Анной снова начали ссориться. К вечеру становилось только хуже. Мы ссорились из-за мелочей, из-за уборки дома, из-за того, кому покупать хлеб и сыр, однако мы так же ругались из-за более серьезных вещей, мы спорили о нашем будущем, о ребенке, о том, стоит ли мне ехать в Стамбул и Швейцарию. Мы ругались из-за этого, потому что истинную причину наших ссор ни один из нас не смел произнести даже шепотом. Истинная причина безмолвно висела над нами облаком, роком, предвещая беду. Потом как-то утром я пошел на почту на Рю де Риволи, чтобы забрать чек, посланный мистером Фостером из Нью-Йорка. Чек, как выяснилось, так и не пришел. Я вернулся домой и обнаружил, что Анна ушла, забрав с собой свою одежду, свои книги, картину с изображением каналов, которую мы той зимой купили в Амстердаме, оставив записку, которую она второпях написала на куске оберточной бумаги. Только с наступлением темноты я нашел в себе силы ее прочитать.

Если будете делать эти упражнения регулярно, то вскоре сможете писать разными стилями. С одной стороны, они дадут вам чувство удовлетворения, а с другой — будут подходить к произведению, над которым вы работаете. Ваши стили будут совсем не похожи на те, которым вы пытались подражать. Ваши друзья и коллеги-писатели, прочтя черновики, будут говорить, что вы стали чудесно писать.

Скажите, что этот талант у вас от природы, пусть думают, что вы гений.

XVII. Работа над эпизодами

Создание иллюзии

Задача каждого писателя — создать столь великолепную иллюзию происходящего, что читатель будет не в силах из нее вырваться. В работе «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии» я предложил пять способов усилить иллюзию: загадывать загадки, развивать внутренний конфликт, заставлять читателя сопереживать, испытывать симпатию к героям и отождествлять себя с ними. Не будем забывать об этих пяти способах, работая над детективом. Итак, я предлагаю вам краткий обзор пяти способов усиления иллюзии.

Загадки

Загадки заставляют читателя проявить любопытство, они не идут у него из головы, побуждают думать. Загадки проявляются в повествовательных предложениях.

Как только пробило девять и Фред улегся в постель, он услышал пронзительный крик, донесшийся с чердака.

Естественно, читатель начинает ломать голову: кто же кричал на чердаке?

Элис зарядила пистолет и положила его в сумочку. Перед тем как выйти, она перечитала письмо Эндрю.

Совершенно ясно, читателю становится интересно: зачем ей нужен пистолет?

Он был уверен: красный «порш» едет за ним от самого Феникса.

Читатель думает: кто же едет за героем, почему его преследуют?

Сочувствие

Необходимо вызвать сочувствие к персонажам. Заставьте читателя пожалеть их. Сочувствие создаст эмоциональную привязку к произведению. Оно относится к тому разряду эмоций, которые проще всего вызвать.

Фред приехал на работу в десять минут одиннадцатого. По дороге он проколол шину, получил две штрафных квитанции, перегрел двигатель, а тормозные колодки, по всей видимости, дали трещину. «Опоздание на десять минут», — сказал начальник и уволил его.

Только читатель с каменным сердцем не пожалеет Фреда.

Доктор вышел в приемную и подошел к Фреду и Анне. Увидев выражение его лица, они поняли: сына спасти не удалось.

Читатель не может не разделить горе родителей.

Сопереживание

Читатели будут сопереживать герою, потому что будут испытывать те же эмоции, что и он.

Элис увидела на полу странный предмет. Сначала она подумала, что перед ней свернутый ковер. Потом она ощутила запахпороха и крови. «Господи, только не это!» — подумала она. Ее сердце учащенно забилось. Потом она завернула за угол и увидела на полу огромную, размером со стол лужу крови. Генри, скорчившись, лежал на полу. На том месте, где у него должна была быть голова, Элис увидела месиво ярко-красного мяса и костей.

Пока я писал этот отрывок, меня замутило. Надеюсь, вы испытали то же самое чувство.

Отождествление

Мы заставим читателей отождествлять себя с героем. Читатели захотят, чтобы герой достиг цели, которую мы перед ним поставим.

Когда Элис вышла из полицейского участка, ее колотило от ярости. Да, у них не было ни подозреваемых, ни улик, ни доказательств, но кто-то, черт возьми, все-таки нажал оба спусковых крючка дробовика и разнес в клочья голову Генри. Она поклялась найти убийцу.

Внутренний конфликт

Мы раскроем внутренний конфликт (конфликт в душе персонажа). Благодаря этому читатель полностью погрузится в иллюзию происходящего, которая станет гораздо ярче и правдоподобнее реального мира. Выбраться из воображаемого мира читателю будет нелегко.

Элис не могла поверить: значит, письмо выкрал Малком. Он пробрался в дом и взял дробовик, и именно он приставил дробовик к голове Генри. Как такое могло случиться? Ведь Малком — милейший человек, искренне верит в Бога. Он любил Генри, все то долгое время пока он был болен, Малком ухаживал за ним, кормил его… Нет, нет, нет, кто угодно, только не Малком. Она перевела взгляд на печать, которую нашла в ящике его письменного стола, печать, принадлежавшую Генри. Как это ни страшно, убийцей все-таки был Малком. Больше просто некому. У него был ключ к ящику, где хранилось ружье, и он единственный…

Не волнуйтесь, все, о чем мы сейчас говорим, писатели делают автоматически. По сути дела, в подавляющем большинстве книг о том, как написать детектив, даже не упоминается о внутреннем конфликте, загадках, сочувствии, сопереживании и отождествлении. Однако вам стоит подумать об этих элементах, перед тем как писать черновик эпизода и вносить правку. Они окажут вам огромную помощь и превратят вымышленный мир в реальность.

Как написать черновик гениального эпизода

Читатель получает удовольствие от чтения детективов главным образом потому, что погружается в воображаемый мир, созданный цепью блестяще написанных эпизодов. Садясь за эпизод гениального детектива, да и вообще любого гениального произведения, вам необходимо помнить о нескольких важных моментах.

Прежде чем приступить к работе, задайтесь вопросом, чего хотят персонажи в данном эпизоде. Желания персонажей входят в их программу. Поэтому вы должны иметь ясное представление о программе персонажа. Например, программа героя/сыщика — поймать убийцу. Однако в конкретном эпизоде цель героя — выяснить, что тот или иной персонаж видел на месте преступления. Цель другого героя — во избежание подозрений отрицать, что он что-либо видел.

Когда различные персонажи пытаются достичь своих целей, не желая при этом друг другу уступать, рождается драматический конфликт. Данную тему я разбирал в работе «Как написать гениальный роман». Схема «действие-противодействие» лежит в основе любого драматического произведения, она так же необходима в эпизоде, как нужен воздух, чтобы наполнить футбольный мяч.

Одна из наиболее часто встречающихся ошибок у новичков — слишком медленное развитие действия в эпизодах. Они пишут длинные подводки к эпизоду: приезд героя/сыщика, знакомство, долгие пустопорожние разговоры, и только потом завязывается конфликт. Подобная длинная подводка называется «медленным погружением» — точно так же некоторые пловцы сначала заходят в воду по щиколотки, потом по колено… В современной детективной литературе большее распространение получил подход под названием «быстрое погружение» — читатель сразу подпадает в момент начала развития конфликта. Гениальные эпизоды, как правило, начинаются с «быстрого погружения», но во всех гениальных детективах есть и эпизоды с «медленным погружением», если этот прием оправдан и автору требуется загадать читателю загадки, раскрыть внутренние противоречия и показать завязки будущих конфликтов.

В каждом драматическом эпизоде персонажи должны развиваться. Их эмоциональный настрой должен колебаться, а не оставаться на одном и том же уровне. В противном случае эпизод получится статичным и скучным.

Конфликты в эпизоде развиваются до наступления кульминации. Иными словами, персонажи, добиваясь своих целей, либо обретут желаемое, либо выйдут из конфликта. Этот момент и есть кульминация. Кульминация полностью меняет положение вещей, поскольку герой достигает своей цели. Допустим, перед нами эпизод допроса. В кульминации подозреваемый сознается, что убийцей является его мать. Полицейский добился желаемого, и у него появляется следующая цель.

После кульминации накал конфликта снижается, и наступает черед развязки. Так получается, когда герою/сыщику удается сломить сопротивление свидетеля или подозреваемого (как, скажем, в последнем примере, в котором ничтожество указывает на свою мать). В развязке герой/сыщик получает определенные сведения, отдельные из которых могут оказаться ложными.

Мы должны быть крайне внимательны и постоянно думать, какие ключи к разгадке подкинем герою/сыщику в том или ином эпизоде. Не все ключи герой/сыщик и читатель заметят сразу, но они вспомнят о них позднее. Ключом к разгадке может стать некая деталь иди случайно оброненная фраза. Ключи к разгадке чрезвычайно важны, записывайте их сразу, как только они приходят вам в голову. Ключи — злобные чертята, они вечно прячутся от вас. Вам необходимо продумать и ложный след, по которому можно пустить главного героя. Для этого вам понадобится задуматься о ложных сведениях, на которые купится главный герой. Они не менее важны, чем ключи к разгадке преступления. Очень часто герой/сыщик пускается по ложному следу. В романе «Убийство в Монтане» Шакти ищет индейские древности и человека по имени Стриж, хотя ни человека с таким именем, ни древностей на самом деле не существует. Продвижение героя/сыщика по ложному следу не менее захватывающее чтение. Более того, можно преподнести читателям сюрприз, когда они наконец узнают, что истинный убийца был исключен из числа подозреваемых и на определенном этапе расследования это стало единственным результатом усилий главного героя.

Читатель должен получать самые разные сведения о преступлении и подозреваемых. Очень часто герой/сыщик помимо ключей к разгадке и ложных данных собирает еще целую кучу разной информации о жизни героев, их взаимоотношениях и т. д. Читатели вместе с героем/сыщиком постоянно роются в этих сведениях в поисках ключей к разгадке преступления.

Потрясающие концовки

Нельзя недооценивать важность последней строчки или абзаца эпизода. Хорошая концовка представляет собой мостик к следующему эпизоду, в ней озвучивается загадка, благодаря которой человек с интересом продолжает чтение.

Сначала приведем пример слабой концовки.

Бледсо сел в машину и задумался. Он не имел ни малейшего представления о том, кому понадобилось убивать миссис Эпплгейт. Он дважды перечитал все свои рабочие записи, но свежих мыслей так и не появилось. Он решил отправиться домой и улечься спать.

Обратите внимание, как плоско и скучно выглядит последняя строчка концовки: «Он решил отправиться домой и улечься спать». В ней нет загадки, читателю неинтересно читать дальше. Давайте немного поработаем над концовкой.

Бледсо сел в машину и задумался. Он не имел ни малейшего представления о том, кому понадобилось убивать миссис Эпплгейт. Он дважды перечитал все свои рабочие записи, но свежих мыслей так и не появилось. Он решил отправиться домой и улечься спать.

На следующий день ему придется опрашивать всех свидетелей по новой. Но на этот раз он воспользуется советом Тэдди Рузвельта и прихватит с собой большую дубинку.

Теперь у нас появилась загадка. Главный герой будет действовать жестко, но как? Все равно пока слабенько. Попробуем еще раз.

Бледсо сел в машину и задумался. Он не имел ни малейшего представления о том, кому понадобилось убивать миссис Эпплгейт. Он дважды перечитал все свои рабочие записи, но свежих мыслей так и не появилось. Он просмотрел список подозреваемых. Все они лгали, но больше всех врал Майлз Морган — он видел, как кто-то вышел с черного хода сразу после убийства. Не исключено, что выходившим был сам Майлз.

Может, старина Майлз разоткровенничается, если ему показать гильзу? На некоторых людей вид гильзы оказывает фантастическое действие. Бледсо понимал, что рискует лишиться лицензии частного сыщика, но выхода не было. Он вышел из машины, открыл багажник и принялся рыться в груде лежащего там барахла. Где-то должен был валяться старый пистолет со сломанным бойком.

Ну как, лучше? Перед читателем загадка (что сделает главный герой с пистолетом), имеется логическая связка-мостик со следующим эпизодом, который может начинаться так:

«Ну и смешно же он выглядит. Просто клоун», — подумал Бледсо, сунув ствол пистолета 38-го калибра прямо в нос Майлзу Моргану.

Острые концовки

В некоторых хороших концовках нет загадок, перебрасывающих мостик к следующему эпизоду. Вместо этого концовки могут быть драматически насыщены.

Бледсо сел в машину и задумался. Он не имел ни малейшего представления о том, кому понадобилось убивать миссис Эпплгейт. Он дважды перечитал все свои рабочие записи, но свежих мыслейтак и не появилось. Он извлек из-под сиденья бутылку бурбона, свинтил крышку и сделал глоток. «Напьюсь», — с мрачной решимостью подумал он.

Не настаиваю, что подобная концовка идеальна, но она все же лучше того варианта, в котором автор отправляет главного героя домой и укладывает спать.

Эпизод можно закончить диалогом. Вот вам пример (на этот раз Бледсо у нас будет полицейским, а не частным сыщиком):

— Итак, миссис Тимор, — продолжил Бледсо, — вы утверждаете, что когда старине Джо вышибли мозги, вас и рядом с Беркли не было. Где же вы находились?

— Я была у одного джентльмена, моего друга, — поджав губы, ответила она.

— И кто же тот джентльмен, являющийся вашим другом?

— Этого я никому не скажу.

— Для меня вам придется сделать исключение. Иначе я вынужден буду вас арестовать по подозрению в убийстве.

— В таком случае подождите, я надену плащ.

Бледсо тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, что у него на миссис Тимор ничего нет. Он поднял руки, сдаваясь.

— Миссис Тимор, позвольте мне быть с вами откровенным. Я не считаю, что убийство совершили вы, но начальство требует, чтобы я проверил алиби каждого подозреваемого. Я буду крайне признателен, если вы мне поможете.

Она вздохнула и пару раз взмахнула веером. Потом присела за туалетный столик и принялась расчесывать волосы.

— Прошу меня простить, сэр, но имени человека, с которым я была в тот вечер, я не назову.

— Ладно, не хотите по-хорошему, придется по-плохому. — Я с вами никуда не поеду.

— В таком случае до свидания.

Концовка довольно слабенькая. Ничего ужасного, но и ничего гениального. Подавляющее большинство редакторов возражать не будут. Вы, наверное, заметили, что в эпизоде, еще до того как он подошел к концу, присутствует реплика, полная драматизма: «В таком случае подождите, я надену плащ». Прелесть реплики в том, что Бледсо давит на миссис Тимор, а она не поддается. Перед нами опосредованная реплика. Прямая звучала бы следующим образом: «Ладно, можете меня арестовать». В ней тоже присутствует драматизм, однако опосредованная реплика звучит лучше. Она стала бы идеальной концовкой эпизода.

«Какая же тут концовка? — спросите вы. — Он ведь ее не арестовал». Все просто. Эпизод вы заканчиваете вот так:

— Итак, миссис Тимор, — продолжил Бледсо, — вы утверждаете, что когда старине Джо вышибли мозги, вас и рядом с Беркли не было. Где же вы находились?

— Я была у одного джентльмена, моего друга, — поджав губы, ответила она.

— И кто же тот джентльмен, являющийся вашим другом?

— Этого я никому не скажу.

— Для меня вам придется сделать исключение. Иначе я вынужден буду вас арестовать по подозрению в убийстве.

— В таком случае подождите, я надену плащ.

У нас чудесная концовка. А следующий эпизод мы начнем вот так:

«Надо ее было все-таки забрать, — думал Бледсо по дороге от миссис Тимор, — чтобы в следующий раз не пудрила мне мозги». И все же Бледсо понимал, что она не убийца. Миссис Тимор можно сколько угодно называть бессердечной сукой, но она никогда бы не смогла забить насмерть человека дубинкой. Слишком грубо. Если бы она решила кого-нибудь убить, она бы поднесла яд, растворенный в красивой чашечке английского чая, поданного на веранде с песочным тортиком.

Как облегчить себе работу над эпизодом

Естественно, держать в уме всю совокупность элементов, которым желательно проявиться в эпизоде, и одновременно писать — невозможно. Вам надо сначала написать эпизод, а потом вычитывать, прикидывая, чего в нем не хватает: растет ли напряжение, достаточно ли яркие реплики у героев, удачна ли концовка.

На практике при работе над черновиком эпизода просто помните о целях каждого персонажа, его программе действий, заставьте героев вступить в конфликт друг с другом, а потом дайте им волю. У вас есть пошаговый план. Поэтому вы знаете, что должно произойти. Интересы героев столкнутся, возникнет конфликт, появится иллюзия реальности. Персонажи напишут эпизод за вас.

Давайте посмотрим на эпизод из нашего детектива «Убийство в Монтане». Итак, Шакти побывала в «Орле» и кое-что узнала. В частности, ей стало известно, что в ночь убийства в баре был человек по имени Рэд Стеклс — один из тех, кто стал задирать ее брата за то, что он борется за права животных. Представим, что Рэд Стеклс живет в вагончике на краю города. Середина дня. Шакти подъезжает на фургоне к вагончику и подходит к двери.

Шакти нажала на кнопку и услышала, как внутри раздался звонок. Дверь открылась. Перед ней стоял человек примерно ее роста. В его руке была зажата банка пива.

— Че? — спросил он, разглядывая Шакти.

— Это вы Рэд Стеклс?

— Да.

— Я Шакти Бокслейтер.

Он презрительно ухмыльнулся. «Быстро здесь слухи распространяются, — подумала она. — Наверное, уже весь город знает, кто я и зачем приехала».

— Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов? — спросила она.

— Мне скрывать нечего. Давай задавай.

— Вы были в «Орле» в ночь убийства.

— Ну был.

— Насколько я понимаю, вы задали моему брату жару.

— Он сам напросился.

— Вы видели его драку с Хэггом?

— Ну.

— Вы видели, как мой брат ушел из бара?

— Ну.

— Вы видели его на улице?

— Нет. Я через пару минут сам свалил. На парковке никого не было.

— Вы поехали на машине?

— Да. На моем старом джипе. Вон он стоит. Сел и уехал.

— Вы видели, как ушел мистер Хэгг?

— Нет.

— Может, вы знаете, были ли у кого-нибудь причины убить мистера Хэгга?

— Он постоянно дрался с Шэрон Санденс, но я никогда не думал, что они могут убить друг друга. Хотя Хэгг был мужик горячий.

Знаю, знаю — диалог ужасен, аж тошнит. Такой эпизод мой учитель Лестер Горн, преподававший основы писательского мастерства, назвал бы «пинг-понгом». Шакти задает вопросы, Рэд отвечает: вопрос-ответ, вопрос-ответ, туда-сюда, туда-сюда. Конфликт отсутствует. Я прочитал сотни детективов, написанных студентами в подобном ключе. А сколько вышло в свет романов, перегруженных такими длинными, скучными диалогами!

В эпизоде отсутствуют конфликт, подробности и детали. Объем информации, собранной Шакти, немного вырос — вот и все, других целей мы пока не добились.

Давайте подумаем о Рэде.

Какая у него программа действий? В черновом варианте эпизода ее нет, Рэд не препятствует Шакти получить необходимую ей информацию. А отсутствие конфликта порождает скуку.

Порой, когда вы работаете над текстом, у вас возникает необходимость ввести в сюжет второстепенный персонаж, полную биографию которого вы не писали. В таком случае вам надо задуматься над его образом. Задайтесь вопросом: кто он такой, чего он хочет, какая у него цель в жизни и в данном конкретном эпизоде.

Итак, кто же такой Рэд Стеклс?

Представим, что он подрабатывает в магазине и уже начал спиваться. Ему тридцать четыре, разведен, ребенок отстает в развитии. Рэд очень привязан к своей матери, страдающей артритом. Обожает охотиться и в сезон, и вне сезона. Он мерзавец, до мозга костей ненавидит защитников прав животных, в свободное от работы время просиживает штаны в «Орле», пьет пиво и жалуется на несчастную жизнь другим неудачникам, дома пьет пиво и смотрит кровавые боевики. У него есть женщина, которая на десять лет старше его, но ездит он к ней только по субботам, потому что она живет за двенадцать миль от Северной Дали.

Какая же у него цель? Он хочет, чтобы Бентли отправился в камеру смертников, вне зависимости от того, убийца ли он на самом деле или нет. Рэду плевать на Хэгга, он никогда не испытывал симпатии к этому ничтожеству. Все дело в том, что Рэд ненавидит борцов за права животных. Он считает Шакти одной из таких борцов, поэтому обрушит на нее всю ярость и желчь. Какая у него цель в данном конкретном эпизоде? Он хочет убедить Шакти, что ее брат действительно убил Хэгга. Он с радостью пойдет на что угодно, лишь бы утопить Бентли. В данный момент самая главная беда в том, что он считает себя неудачником.

Итак, эпизод, который вы сейчас прочтете, я написал в технике «медленного погружения». В данном случае эта техника вполне оправдана — у нас есть внутренний конфликт и предвестие других конфликтов. Перед вами второй вариант встречи Шакти и Рэда Стеклса.

Шакти свернула с дороги и оставила автомобиль на стоянке для посетителей лагеря фургончиков. Стоянка была обозначена корявым знаком, нарисованным от руки. Она вышла из машины. Дул холодный ветер, под ногами бежала поземка [общая деталь, но она добавляет эпизоду реализма]. Старый фургончик Стеклса стоял на невысокой насыпи. Кто-то давным-давно разбил одно из окон, и теперь оно было заколочено выцветшим куском фанеры [говорящая деталь: хозяин фургончика — бездельник и лентяй]. Навес подпирали две жерди [еще одна говорящая деталь: Шакти оказалась в дыре]. У двери лежали старые ржавые матрасные пружины, а на дороге стоял старый измятый джип. Дверью в джипе служил кусок изорванной парусины. [Чем больше деталей, тем больше реализма в описании.]

Поземка ледяной змейкой заползала Шакти в ботинки. «Я всему придаю слишком большое значение, — подумала она. — Надо сконцентрироваться и прочувствовать момент». [Говорящие детали, характеризующие героиню.]

Она ошутила, как сердце уходит в пятки. Страх? Страх перед этим человеком? Что он ей может сделать? Ударить? [Читатель узнаёт о чувствах героини, перед ним загадка: как будут развиваться дальнейшие события. Попытка заставить читателя сопереживать.] Форест Вольнер сказал, что днем, пока Рэд Стеклс еще слегкатрезвый, он не представляет опасности. [Возникает загадка: представляет ли Рэд Стеклс опасность в данный момент?]

Шакти сделала несколько глубоких вдохов. Страх — дурной знак, свидетельствующий, что она еще далека от того состояния отстраненности, которого, как ей думалось, она почти достигла в Беркли. Сейчас Шакти казалось, что до Беркли многие тысячи световых лет [раскрываем внутренний конфликт].

Она постучала и услышала внутри звук шагов. Телевизор выключили. Дверь открылась.

Перед ней стоял человек в распахнутом фланелевом халате. Под халатом на нем были спортивные шорты до колен и старая футболка с надписью «Ковбои Далласа». Человек являлся обладателем узкого вытянутого лица, редкой темно-рыжей бородки с проседью и таких же темно-рыжих волос, ниспадавших ему почти до плеч. Он показался ей похожим на одного из узников ГУЛАГа, о котором она читала в русском романе. [Шакти становится его жаль.] Человек ухмыльнулся. У него были желтые кривые зубы.

— Пришла сестричка этого трахнутого ублюдка! Животных вздумал защищать, козлина! Я слышал, ты тут ходишь всем мозги полощешь. [Реплика показывает его отношение к борцам за права животных.]

— Вы мистер Стеклс? — Да, и че теперь?

— Меня зовут Шакти Бокслейтер, — сказала она. — Я хотела бы задать вам пару вопросов. [Бе цель.]

— Так я тебе, сука, на них и ответил. [Сопротивление — конфликт.]

Он начал закрывать дверь.

— Простите, сэр, разве я вам грубила? [Продолжает идти к цели.]

— Да я тебя только послать могу, большего ты от меня не дождешься.

— Сэр, поверьте, мой брат невиновен, а выдвинутые обвинения — вздор. Я делаю все что могу, чтобы ему помочь. Так поступила бы каждая любящая сестра. Я знаю, вы не одобряете движение в защиту прав животных, но мой брат, как любой американец, может свободно высказывать свои мысли. Это называется свободой слова. Вы же в нее верите?

Он неохотно кивнул. [Она сыграла на чувствах — наблюдается эмоциональный «рост».]

— Прошу вас, я задержу вас только на секундочку. Она попыталась войти, но он ее не пустил.

— Слушай, Закти, Бопти, Сракти, как там тебя… короче, нечего мне сказать. Этот защитничек животных, ну, твой братец-мудак, убил Хэгга. Я-то тут при чем?

— Вы видели, как он его убил? Он ухмыльнулся и хлебнул пива.

— Ага. Я, бля, теперь свидетель. [Естественно, он лжет.] Ее как громом ударило. Это невозможно. Он усмехнулся.

— Значит, так. Сижу в «Орле», заваливается твой говеный братец. У мудака куртка нараспашку, под ней еще сраная маечка, а на ней написано «Животные — тоже люди». Ты, бля, веришь? Я что, при таких раскладах сидеть и молчать должен?

— Вы видели, как он дрался с Хэггом?

— Видел. Хэгг уже нажрался, так что, считай, повезло твоему брательнику. Так бы Хэгг ему рога обломал. Потом увидел, как твой брат сваливает, а через пару минут Форест — мужик, который держит гадюшник, сказал, что, мол, все — закрываемся.

— Во сколько это было?

— В час сорок пять. Может, пораньше на пару минут. Я свою порцию хватанул и потопал. Сел в джип, только он у меня старый, чего-то не заводится. Мужики свалили, эта полукровка Шэрон Санка-засранка тоже укатила. Тут выходит Хэгг, твой брательник как выскочит из-за машины, хлобысть его. Хэгг — с копыт — своими глазами видел. [Его слова буквально сшибают Шакти с ног. Естественно, он лжет.]

— Что было потом?

— Потом смотрю, твой братец надевает на него какую-то хрень. Надел он, значит, лосиную маску — и бежать. Так что я все видел. Братец у тебя — убийца.

Шакти уставилась на него. Он ухмылялся и прихлебывал пиво.

— Может, обсудим, во сколько обойдется мое молчание? — сказал он. [Переходим к главному.]

— Где он взял лосиную маску?

— Я почем знаю? С собой таскал. Точно. С собой была.

— Почему вы ничего не сказали шерифу?

— Решил обождать. Вдруг, думаю, удастся сшибить пару-другую бачков. Хочешь, на Библии поклянусь?

— Нет, я хочу, чтобы мы вместе пошли к шерифу и вы все ему рассказали. [Проверяет, не блефует ли он.]

— И на хрена тебе это?

— Вы же говорите правду.

— Ясное дело — правду.

— Вот и хорошо, давайте пойдем к шерифу и все ему расскажем. Или позвоним ему, пусть он приедет. Вы же свидетель! Он с радостью вас выслушает. Только берегитесь! Молли Ранинвулф раскалывает врунов на раз, и если что, она вас привлечет за дачу ложных показаний.

Он задохнулся.

Шакти зашла внутрь, чувствуя тепло, исходящее от старой печки. Пахло пивом, дымом горящих дров и старыми кроссовками. Повсюду валялся мусор, обшивка старого зеленого дивана местами порвалась, и наружу торчала набивка. Телевизор был новый, с широким экраном. Одна из стен была увешана фотографиями, на которых в основном красовался Рэд, запечатленный со старой, согнувшейся в три погибели женщиной. «Наверное, мать», — подумала Шакти.

— Может, теперь вы мне все-таки скажете, что видели на самом деле? [Мы достигли кульминации эпизода. Рэд идет на попятную и рассказывает о том, что знает.]

Он допил пиво и швырнул банку в мусорное ведро, стоявшее у плиты.

— Я видел, как вышел какой-то старикашка, сел в машину и свалил. Потом вышла Шэрон Санденс и села в машину.

— Вы видели, как она уехала?

— Не-а. Решил, она Хэгга ждет. Завел джип и поехал домой. Вот и все, что я видел. [Перед нами развязка данного эпизода.]

Шакти подошла к стене с фотографиями и внимательно посмотрела на изображение женщины, стоявшей рядом с Рэдом. В ее глазах угадывались сила и любовь.

— Ваша мать? — Да.

— Бьюсь об заклад, она говорит вам, что у вас огромный нереализованный потенциал.

— Да, чего-то такое говорит, — фыркнул он. Шакти собралась уходить. Открыв дверь, она повернулась к Рэду:

— Она права. Вы хороший. Очень хороший.

— Она тоже так говорит, — сказал он и смущенно улыбнулся. [Еще больший эмоциональный рост.]

— Я ей верю, мистер Стеклс.

Секунду казалось, что ее слова смутили его. Он улыбнулся и кивнул.

— Поосторожней, ступеньки, кажись, совсем обледенели. Езжай к Шэрон Санденс. Она, может, чего и видела.

— Именно к ней я и направлюсь, мистер Стеклс, — сказала Шакти, спускаясь по ступенькам. [Мостик к следующему эпизоду.]

Обсуждение

По ходу действия я отмечал в эпизоде моменты, когда в характере Рэда Стеклса происходили изменения. Шакти тоже немного изменилась. В начале она была напугана, а в конце подружилась с Рэдом. Между Рэдом и Шакти вспыхнул конфликт, благодаря которому Рэд изменился, стал менее жестким и более человечным. Во всех хороших драматических произведениях драма заставляет персонажи меняться и развиваться, переживать различные эмоции и смену настроений. Когда мы раскрываем хорошую книгу, перед нами предстает широкая чудесная река жизни, а река жизни вечно меняется.

Нет ничего удивительного в том, почему писатели так любят творить. Мы проживаем много разных жизней, испытываем столько разных чувств, нас посещает столько невероятных грез!

Драматическое повествование и полуэпизоды

Повествование может последовать сразу за эпизодом.

Она лихорадочно думала о детали от треножника Бентли, которой Хэггу размозжили голову. Убийцей вполне могла быть Шэрон Санденс. Для того чтобы нанести удар, особой силы не требовалось. Хэгг ее хорошо знал и мог спокойно, ничего не подозревая, повернуться к ней спиной. Разве они не ссорились в баре? «Точно, — подумала Шакти. — Шэрон Санденс вполне может быть убийцей».

Подобное повествование часто называется итогом эпизода. В нем мы узнаём о реакции персонажа на конфликты. Перед нами очень важный тип драматического повествования, который за счет перетасовки имеющихся ключей к разгадке и свидетельских показаний помогает удерживать внимание читателя прикованным к сюжету.

Драматическое повествование также используется для того, чтобы показать, чем в определенный период времени занят персонаж. Драматическое повествование не является кратким изложением событий. Краткому изложению событий нет места в гениальном детективе. Вот как оно обычно выглядит:

Шакти весь день обходила дома на Главной улице, спрашивая каждого встречного, не знает ли он человека по прозвищу Стриж. Такого человека никто не знал. К вечеру она страшноустала, пошла в отель, до девяти медитировала и молилась, а потом легла спать.

Драматическое повествование должно включать в себя все элементы эпизода: апеллировать к чувствам, быть подробным, содержать конфликт, показывать развитие персонажей и т. д. Единственное отличие состоит в том, что в эпизоде события происходят более или менее в реальном времени. Вне зависимости от того, прочтем ли мы эпизод, или люди будут вести диалог прямо перед нами, времени будет потрачено примерно одинаково.

В драматическом повествовании речь идет о событиях, которые происходили на протяжении довольно длительного отрезка времени.

Шакти принялась прочесывать город, в отчаянии пытаясь найти человека по прозвищу Стриж. Около полудня метель улеглась, выглянуло солнце, и его лучи заиграли на снежном одеяле, в которое укутался городок. Шакти пошла на север. Сначала она зашла в скобяную лавку и поговорила с круглолицым продавцом, но тот лишь покачал головой. Потом она подошла к старичку, смолившему трубку, но и он ей сказал, что о Стриже слыхом не слыхивал. Потом она попыталась заговорить с мрачным типом в охотничьей куртке, но он послал ее подальше. Она пошла назад по Главной улице. На ней были легкие ботинки, и ноги страшно замерзли. Небо затягивали темные тучи — значит, к утру наметет еще больше снега.

Она не нашла ни одного человека, который знал Стрижа. Четверо посоветовали Шакти убраться из города, семеро вообще отказались с ней разговаривать. Ребенок в красной куртке, стоявший у дома с верандой, кинул в Шакти снежок. Отец даже не попытался остановить его. Шакти улыбнулась и помахала им рукой, хотя внутри ее бурлила ярость, но не на мальчика, а на людскую глупость.

Драматическое повествование, в отличие от краткого изложения событий, изобилует деталями, которые помогают читателю погрузиться в волшебный мир вымышленного.

Полуэпизод представляет собой смесь эпизода и драматического повествования.

Шакти завернула за угол. В первых трех домах никто не отозвался на стук. Дверь четвертого дома распахнулась, и перед Шакти предстал молодой человек с толстой книгой в руке. [Мы пока имели дело с драматическим повествованием, сейчас переходим к самому эпизоду.] Низенький, белокурый — глаза, скрывавшиеся за толстыми стеклами очков, подслеповато моргали.

— Я вас слушаю.

— Я ищу человека по прозвищу Стриж. Он когда-то жил у вас в городе.

— Вы, наверное, сестра парня, который убил мистера Хэгга.

— Я сестра парня, задержанного по ложному обвинению в убийстве.

Молодой человек рассмеялся и захлопнул дверь перед самым ее носом.

Она спустилась по ступенькам вниз, слыша, как из-за двери все еще доносится смех. [Конец полуэпизода, возврат к драматическому повествованию.]

Она обошла квартал и зашла в обветшалую закусочную, где заказала салат и чай. Бе затошнило от песен в стиле кантри, которыелились из музыкального автомата. Пара ковбоев, усмехаясь, глядели на нее. [Возврат к полуэпизоду.]

— Рад, что мой вид вас так развлек, — сказала она.

Они отвернулись.

Через двадцать пять минут она вышла на улицу и снова пошла по домам. [Возврат к драматическому повествованию.]

Перед тем как сесть за черновик, вам надо выбрать форму и стиль повествования. На чем остановится ваш выбор? Читайте дальше.

XVIII. Все о формах и стилях повествования, или Кто здесь, черт возьми, рассказчик: я или он? он или я?

Решения, решения, решения

До того как вы сядете за пошаговый план, вам надо выбрать форму и стиль повествования. От вашего выбора будет зависеть, какие эпизоды вы покажете читателю, а какие останутся за кулисами.

Я расскажу о плюсах и минусах наиболее часто используемых форм и стилей повествования.

Давайте начнем с первого решения, которое вам необходимо принять. В какой форме будут излагаться события? От первого лица или от третьего?

Повествование от первого лица

В случае повествования от первого лица рассказчик является героем произведения, свидетелем происходивших событий, которые он излагает со своей точки зрения.

Преимущество повествования от первого лица заключается в том, что можно выработать яркий разговорный стиль. Существует огромное количество произведений о крутых ребятах, написанных от первого лица.

Молодая женщина, сидевшая за покрашенным белой эмалью столом, подняла на меня взгляд. У нее было круглое не очень приятное лицо. Она походила на славянку. На руке была маленькая татуировка: красно-синее сердце, пронзенное стрелой.

— Вы, должно быть, сыщик Фрэй, это здорово, о'кей! Ой, в рифму получилось.

— Звякните-ка мистеру Пенолу, скажите, что я пришел.

Она звякнула. Он не ответил. Она постучала по столу ногтями, покрытыми кроваво-красным лаком — под цвет помады.

— Вы ее никогда не найдете, — игриво произнесла она, проведя руками по большим круглым золотым сережкам.

— Чего я не найду?

— Кого, — поправила она. — Я о собаке мистера Пенола.

— Меня вызвали из-за собаки?

— Да, — радостно и вместе с тем язвительно улыбнулась она. Я улыбнулся, выдав в ответ самую кривую, наглую ухмылку, на которую только способен частный сыщик:

— Никто не найдет собаку быстрее меня. Я собакам нравлюсь.

— Мне вы тоже нравитесь, — сказала она.

Она снова нажала на кнопку звонка, одновременно протягивая мне кусочек бумаги.

— На всякий случай. Если вдруг окажетесь далеко от дома или просто замучит одиночество. Тут указано мое имя — Джолин Куикли.

— Зови этого козла, — рявкнул из скрытого динамика мужской голос.

— Представление начинается, — произнес я.

Обсуждение

В данном отрывке рассказчиком является сам герой/сыщик. Однако рассказчик отнюдь не обязательно должен им быть. Им может стать его верный друг.

Достаточно вспомнить доктора Ватсона в рассказах о Шерлоке Холмсе.

Пусть в нашем романе «Убийство в Монтане» рассказчиком будет верный друг и возлюбленный героини — Маршал Диллон. В самом начале романа он не является ее другом, но он им становится по мере развития сюжета.

Представьте, что вы зашли в книжный магазин, и ваш взгляд наткнулся на книгу Джеймса Н. Фрэя «Убийство в Монтане». «Ух ты, — думаете вы, — да я об этом Фрэе слышал. Он чертовски хорошо пишет». Вы открываете первую главу и читаете:

Глава первая

Меня зовут Маршал Диллон. Я адвокат.

Я знаю, у меня смешное имя. Мои родители обожали фильм «Дымок из ствола», фамилия у меня Диллон, поэтому я был обречен на то, чтобы меня назвали «Маршалом». Так и записали в свидетельстве о рождении. Сами в него можете заглянуть, оно хранится в здании суда города Каллиспелл, штат Монтана.

Большинство людей зовет меня просто Мэттом. Одно время я думал официально сменить имя, но старый индеец отговорил меня, сказав, что в таком случае меня будут преследовать неудачи. Великий Дух знает меня по имени, которым меня наградили при рождении, а если я его сменю, он может меня просто не узнать. Возможно, я не меняю имя на самом деле потому, что его легко запомнить.

Сейчас я живу неподалеку от захудалого, покрытого пылью городишка под названием Северная Даль, расположенного на шоссе № 12. Я люблю этот городок.

Меня нанял штат представлять интересы этого защитника прав животных. Естественно, он виновен, это ясно как божий день. Егозовут… сейчас… как его там… Бентли Бокслейтер. У него есть сестра Шакти. Честное слово, ее так и зовут — Шакти.

Снова скатываюсь на разговор об именах. Шакти. Это имя скорее похоже на название блюда в японском ресторанчике. Я понятия не имел, чего от нее можно ожидать. Мне было только известно, что она преподает йогу в Беркли и является адептом какой-то странной религии.

Думаю, все началось, когда я отправился встречать автобус, на котором она приехала. Шел снег, до открытия сезона охоты на лосей оставалась всего пара дней. Сезона охоты здесь ждут с нетерпением, словно чемпионат страны по бейсболу. Она была худенькой, а на лице горели два огромных карих глаза, которые, казалось, ничего не упускают из виду.

Итак, вы уже, наверное, заметили преимущества повествования от первого лица: можно писать своеобразным ярким стилем. Беда в том, что крайне сложно поведать читателю о тех событиях, свидетелем которых рассказчик не являлся. Этот недостаток можно преодолеть, заставив рассказчика нарисовать произошедшие события в воображении. Это поможет удержать внимание читателя прикованным к книге.

Поскольку рассказ ведется уже после того, как события имели место, персонаж может рассказать даже о том, чего он сам не видел:

В первый день мы отправились с Шакти в тюрьму и поговорили с ее братом. Одетый в оранжевый комбинезон заключенного, он сидел перед нами в комнате для свиданий, рассказывая о том, что произошло в субботу, когда он приехал в город. Он сказал, что шелснег, антиобледенитель заливал лобовое стекло, поэтому практически ничего не было видно. Он устал, глаза слипались, он вел машину от самого Бойсе.

Во время парковки он стукнул старый «пикап». Будь он местным, ему бы никто и слова худого не сказал, но в тот вечер он был на нервах и вдобавок являлся защитником прав животных, и это в городе, где у животных только два права: приносить потомство и служить мишенью во время охотничьего сезона.

Он посмотрел на вмятину, решил, что ничего страшного — даст пару баксов хозяину машины — и дело с концом.

В поисках хозяина машины он зашел в бар «Орел», где выяснилось, что владелец «пикапа» — мерзавец и пьяница Калеб Хэгг. Бентли с активистами движения за права животных был в этом городке год назад. Кто-то из посетителей узнал его и начал говорить, что Бентли трахается с животными. Калеб двинул Бентли, в ответ тот провел дзюдоистский захват. Калеб отключился, но вскоре пришел в себя. В баре повисла мертвая тишина.

Потом Бентли пошел в старый занюханный мотель возле речушки, который держит Мозес Монтгомери, в прошлом цирковой клоун. По словам Бентли, когда он вошел, Мозес жонглировал бутылками кока-колы. Бентли сказал, что хочет снять комнату, и получил ключи от одной из хибар, стоящих вдоль дороги. Так как он чувствовал себя усталым с дороги, то принял горячий душ, надел пижаму и улегся спать.

Знаю, я слегка изменил сюжет, но в этом нет ничего страшного. По мере его развития такое происходит сплошь и рядом.

Вы можете вести повествование от первого лица, однако вам постоянно придется вводить в текст фразы:

«как он потом нам рассказал», «должно быть, он»… В противном случае читатель воскликнет: «Стоп! А откуда тогда ему это было известно?» Нить повествования прервется. Подобная опасность особенно велика, когда рассказчик начинает подробно излагать события, свидетелем которых он не был. Задача обойти эту опасность стороной очень непроста, но талантливому писателю под силу с ней справиться.

Один из способов преодолеть эту сложность — сделать рассказчиком главного героя произведения и поведать читателям только о тех событиях, участником которых он являлся. Повествование от лица Шакти может выглядеть следующим образом:

Глава первая

Однажды утром секретарша мисс Чань, работавшая в центре медитации, где я преподавала йогу для пожилых, прервала мои занятия и сказала, что мне звонят по очень важному делу. Судя по виду мисс Чань, ей было крайне неловко отрывать нас от занятий. В моей группе шесть человек, мы как раз пытались принять одну из самых простых поз — позу угря, как раз для начинающих.

— Что случилось, мисс Чань? — спросила я.

— Вас спрашивает брат, он говорит, что попал в беду.

— Он не сказал, что конкретно произошло? — Я повернулась к ученикам и пояснила: — Он плохо видит в темноте и постоянно во что-то врезается. Однако он добрый человек. Он посвятил свою жизнь искусству и защите прав животных.

— Может, вам лучше поговорить с ним? — сказала мисс Чань. Было ясно, что она не хочет говорить при всех, что случилось с братом. Я сказала ученикам, что скоро вернусь, а пока меня нет, пусть потренируют растяжку.

Я проследовала за мисс Чань в вестибюль и взяла трубку.

— Да, Бентли, что случилось? Только покороче, у меня занятия.

— Прости, Шакти, но я, кажется, по крупному попал. — В его голосе слышался страх. — Меня арестовали… Думают, что я убил человека.

У меня все поплыло перед глазами.

У данного подхода есть свои неоспоримые преимущества. Помните, Мари Роделл говорила, что одна из главных причин, по которой люди читают детективы, заключается в том, что они отождествляют себя с главным героем. Повествование от лица главного героя может очень помочь в этом деле.

Кроме того, и у героя/сыщика, и у читателя оказывается один и тот же набор ключей к разгадке преступления. Читатель видит и слышит только то, что видит и слышит главный герой. Что может быть более справедливым? Читатель видит вблизи ту самую игру в кошки-мышки, которую ведут герой/сыщик и убийца. Мы все время остаемся с главным героем и можем по достоинству оценить его изобретательность и ум.

Однако сейчас подавляющее большинство авторов пишут детективы от третьего лица.

Повествование от третьего лица

Когда автор прибегает к повествованию от третьего лица, он по сути дела создает некий безымянный персонаж, который становится рассказчиком. Естественно, вы автор, и рассказчиком являетесь тоже вы. Однако в ипостаси этого вымышленного безымянного персонажа вам придется отказаться от вашей обычной манеры изложения собственных мыслей.

Начальник полиции Георгиос Скури смотрел сквозь запыленное стекло на здания в центре Афин, которые падали одно за одним в медленном танце разрушения, словно огромные кегли в гигантском боулинге.

Это отрывок из произведения Сидни Шелдона «Оборотная сторона полуночи» (1973). Знаете ли вы хотя бы одного человека, который излагает мысли схожим образом? Более чем уверен, что нет. Этот отрывок написан особым стилем, который так же далек от нормальной разговорной речи, как Флорида от Исландии. Когда вы ведете повествование от третьего лица, следует использовать именно такой, особый стиль. Вы словно становитесь безучастным свидетелем событий. Вам и в голову не придет написать:

Фред встал утром. Этот тупой ублюдок отправился на работу с пистолетом. Впрочем, он никогда не блистал умом.

Рассказчик высказывает собственное мнение о происходящем. Такое допустимо только в комедиях.

В добротно написанном детективе рассказчик является нейтральной третьей стороной, которая беспристрастно сообщает нам о происходящем. Он не имеет собственного мнения. Это просто голос, умело ведущий рассказ. Безусловно, есть определенные приемы, прибегнув к которым можно создать у читателя представление о характере рассказчика. На этих приемах я подробно останавливался в работе «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии». Однако будет лучше, если рассказчик оставит мнение при себе.

«Приближенный» тип повествования от третьего лица

Существует два типа повествования от третьего лица — удаленный и приближенный. Некоторые авторы обращаются к первому типу, некоторые ко второму, некоторые считают за лучшее их комбинировать. Разница заключается в степени раскрытия мыслей и чувств персонажей.

В приближенном типе повествования от третьего лица автор доносит до читателя мысли героев:

Зайдя в магазинчик, Фредди увидел за кассой Джулию. Черт возьми, подумал он, ну и красотка!

Некоторые авторы, приводя мысли персонажей, выделяют их либо кавычками, либо курсивом, однако большинство предпочитает этого не делать. Читатель и так может заключить по стилю, что автор приводит мысли персонажа, поэтому нам не нужны ни кавычки, ни курсив. Бесстрастный рассказчик никогда бы не употребил фразу: «Черт возьми! Ну и красотка!»

Прибегая к приближенному типу повествования, автор постоянно переключается с точки зрения рассказчика на точку зрения того или иного персонажа и обратно:

На несколько секунд Фредди замер, уставившись на Джулию. Он не видел, как в магазинчик вошел человек, не видел, как он выхватил пистолет, но услышал выстрел и почувствовал удар в спину. [Повествование с точки зрения рассказчика.] Перед тем как потерять сознание, его взгляд остановился на Джулии, стоявшей за кассой. [Переключаемся на точку зрения персонажа.] Черт возьми, подумал он, ну и красотка!

«Удаленный» тип повествования от третьего лица

В случае с удаленным типом повествования от третьего лица автор описывает мысли персонажей, но не приводит их дословно.

Зайдя в магазинчик, Фредди увидел за кассой Джулию и подумал, что она настоящая красавица.

При использовании подобного подхода предполагается, что рассказчик знает о всех мыслях персонажей и представляет читателю своего рода доклад. На практике рассказчик постоянно переключается с одного персонажа на другой:

Фредди подъехал к самому открытию магазинчика. [Повествование с точки зрения рассказчика.] Он не обратил внимания на человека, сидевшего в фургоне, припаркованном на противоположной стороне улицы. [Описание того, что не заметил персонаж, — удаленный тип повествования.] Он зашел в магазин и увидел красивую девушку с длинными льняными волосами и светящимися голубыми глазами. Она кинула на него взгляд. Ух ты, подумал он, вот это да! [Приближенный тип повествования.] Он тут же решил во что бы то ни стало познакомиться с ней. [Удаленный тип повествования.]

Переключение с персонажа на персонаж

Некоторые преподаватели литературных курсов и писатели, активно принимающие участие в литературных конгрессах, настаивают на том, что автор непременно должен следовать железному правилу: излагать события каждого эпизода только с одной точки зрения и менять ее только с окончанием эпизода. На самом деле они имеют в виду, что на протяжении одного эпизода автор имеет право переключаться с точки зрения рассказчика на точку зрения только одного-единственного персонажа. Чушь. Если хотите, можете следовать этому правилу. Для многих авторов оно может оказаться полезным. Ограничившись в эпизоде повествованием с точки зрения одного персонажа, вы сможете избежать многих неясностей. Однако, если подходить к делу с умом, на протяжении одного эпизода можно перескакивать с одного персонажа на другой.

Все дело в том, чего ждет от вас читатель. Если вы с самого начала романа покажете читателю, что иногда будете вести повествование с одной точки зрения, а иногда с нескольких точек — можете быть спокойны. В самом начале романа вы представляете читателю определенную модель повествования. Лучше ее не ломать. Если вы в самом начале показали, что на протяжении одного эпизода будете вести повествование с нескольких точек зрения, придерживайтесь этой модели и дальше. Приведу пример:

Фредди ждал Джин-Энн уже больше часа. Он ходил туда-сюда, сунув руки в карманы. Он начинал нервничать. [Повествование ведется с точки зрения рассказчика.] Господи, ох уж эти женщины. Черт, они вечно опаздывают. [По изменившемуся стилю сразу становится ясно, что излагается точка зрения Фредди.] А что тут делать: и с ними плохо, и без них нельзя, подумал он. [Пояснение «подумал он» ясно дает понять, что повествование все еще ведется с точки зрения Фредди.] Наконец он увидел ее. Она спускалась по ступенькам, придерживая развевающуюся на ветру юбку. Совсем как Мэрилин Монро.

Она замерла, уставившись на него, размышляя над тем, что же она нашла во Фредди: слабак, умом не блещет и вечно без гроша в кармане. [Удаленный тип повествования, раскрывающий точку зрения Джин-Энн.] Но Фредди брал ее к Гарри, а там всегда собиралось много интересных мужчин. Она знала, что однажды уйдет оттуда с одним из них.

— Привет, Фредди! — воскликнула она.

— Привет, любимая. — Он подбежал к ней и заключил ее в объятия. Ее тело было теплым, мягким, приятным. [Точка зрения Фредди.] Фредди нравилось все теплое, мягкое, приятное. [Точка зрения рассказчика.]

Общепринятые стили повествования

В наши дни практически все типы детективов: жанровые, детективы мейнстрима и эстетические детективы написаны либо от первого лица (рассказчиком выступает герой/сыщик или его друг), либо от третьего лица (повествование ведет «всевидящий рассказчик»).

Всевидящий рассказчик знает обо всем, что происходит по ходу сюжета, и выбирает несколько (обычно не более пяти) персонажей, чьи точки зрения он раскрывает читателю. Такие персонажи называются «наблюдателями». Рассказчик либо дословно приводит мысли наблюдателей (в случае приближенного типа повествования), либо пересказывает их (если мы имеем дело с удаленным типом повествования).

Иногда всевидящий рассказчик может переключиться на повествование с точки зрения второстепенного персонажа, не являющегося «наблюдателем», — жертвы будущего преступления или человека, обнаружившего труп.

Клуни Бойс любил три вещи: мототележку для гольфа, старые тапочки из оленьей кожи и кота по кличке Сахарок. Вечером 16 октября 1999 года в семь часов пятнадцать минут Сахарок выскользнул на улицу сквозь маленькую дверцу, специально проделанную для него, и так и не вернулся. Клуни заметил отсутствие кота примерно в полдевятого, на самой середине «Закона и порядка» — сериала, бывшего его единственным пристрастием. Обычно кот сидел, устроившись у него на коленях, но на этот раз он куда-то запропастился. Клуни встал и вышел во двор. «Сахарок — старый, он не смог бы перепрыгнуть через забор, — с беспокойством подумал Клуни. — Может, у него что-то с сердцем?»

Он включил свет и осмотрел заваленный мусором двор. Сахарок лежал возле груды старых покрышек и ржавых пружин. Клуни кинулся к нему. Приблизившись, он понял, что кот мертв — его череп был расколот.

Клуни замер. Он видел такое во Вьетнаме. Если пуля попадет в определенную точку на голове, череп разламывается надвое. Клуни накрыла волна страха. Он поднял взгляд на ступени, ведущие в дом, — до них было сорок, может быть, пятьдесят футов. Он, старик, был как на ладони — лучше мишени не придумаешь.

Потом раздался звук, который он не слышал со времен Вьетнама. Щелчок затвора автоматической винтовки.

Он закричал и, пригнувшись, кинулся к двери изо всех сил, на которые только был способен старик в шестьдесят семь лет.

Он почти успел.

Перед нами был второстепенный персонаж. Автор больше не будет вести повествование с его точки зрения. Но, начиная произведение таким образом, вы даете читателю понять, что поведете повествование с нескольких точек зрения.

Редкие исключения

В некоторых случаях вы можете вести повествование от первого лица, меняя при этом рассказчиков. Допустим, часть произведения будет написана от имени Фредди, вторая от имени Линды и т. д., то есть каждый последующий кусок будет излагаться с точки зрения нового рассказчика. Свежо. Однако вы должны отдавать себе отчет, что не сможете создать у читателя стойкой глубокой иллюзии реальности происходящего. Каждый раз при смене рассказчика эта иллюзия будет разрушаться.

Вы можете вести рассказ от первого лица в настоящем времени. Выдержать такой стиль очень сложно, и прием этот довольно опасен. Однако такая задача оказалась вполне по силам Скотту Турову в романе «Презумпция невиновности». Такой стиль читатели иногда находят скучным, но он придает произведению лоск, а критики это любят. Пару раз я пытался писать в таком стиле, читателям не понравилось, и я вернулся к повествованию от третьего лица. Вот пример:

Явстаю рано утром. Сегодня собираюсь обчистить магазинчик. От волнения сводит живот. Я сижу на кухне. Душно. Пока мама готовит блинчики, я в девятнадцатый раз чищу пистолет.

Повествование в настоящем времени придает тексту такую степень непосредственности, которой очень сложно добиться, если вести рассказ в прошедшем времени.

Еще один прием называется «беспристрастным подходом» — рассказчик демонстрирует читателю действия персонажей, но не раскрывает, что творится у них в головах.

Фредди сидел в машине, припаркованной у магазинчика «Магия Луны», поглаживая ствол револьвера. Он выдвинул барабан и одну за одной вставил шесть пуль. Он протер пистолет ветошью и сунул ее под сиденье. Он глянул на руки, возможно, желая проверить, не дрожат ли они. Потом он сунул револьвер за ремень, буркнул под нос «представление начинается» и вышел из машины.

Поскольку рассказчик не знает, о чем думают персонажи, читатели могут только строить догадки об их внутреннем мире. Если умело использовать беспристрастный подход, произведение получится очень реалистичным. Если же нет, читатель останется в недоумении, поскольку ему будут непонятны мотивы поступков персонажей.

Итак, вы уже выбрали свой стиль и форму повествования, у вас есть пошаговый план — пора приниматься за черновик. Об этом пойдет речь в следующей главе.

XIX. Как писать черновик, вносить в него правку и наводить глянец

Пойдем коротким путем

Однажды я познакомился со знаменитой писательницей. За двадцать пять лет ей удалось опубликовать около пятидесяти детективных романов. После того как одним дождливым вечером мы пропустили по четыре коктейля «Маргарита» на вечеринке, организованной в ходе конференции писателей, она мне поведала, как ей удается писать с такой скоростью, но при этом взяла с меня страшную клятву, которую обычно приносят сицилийцы. Я обещал, что никогда не разглашу ее имени, не назову ни премий, ни наград, которыми ее удостоили, не выдам, на какой модели «мерседеса» она ездит. Представим, что ее звали Элис Флинт. Я раскрою вам ее секрет, только никому не говорите, что слышали его от меня, иначе я окажусь клятвопреступником и на меня обрушится кара — мои веки порастут шерстью.

Элис Флинт сказала, что прочла книгу Лайоса Эгри «Искусство создания драматических произведений» сразу же после того, как стала вращаться в писательской среде. Она создавала персонажи, исходя из их физиологии, психологии, социального статуса, не забывая и о доминирующей страсти, обладателем которой каждый из них являлся.

Приступая к строительству сюжета, она уже знала, кто станет убийцей и что именно толкнуло его на преступление. Она сказала, что воспринимает детектив как цепочку ключиков, ведущих к различным подозреваемым, один из которых оказывается убийцей. Поэтому помимо самого убийцы она создавала еще два-три персонажа, у которых были мотивы, средства и возможности совершить преступление. Я сообщил ей, что наши методы полностью совпадают.

Потом Элис, хитро подмигнув, сказала мне, что пишет краткий план всего романа и называет его сюжетной схемой. «В самую точку! — обрадовался я. — Только я такую схему называю „пошаговым планом“, впрочем, мы говорим примерно об одном и том же».

Затем она поделилась самым главным. Выяснилось, что первый черновой вариант она пишет в страшном темпе, со скоростью сто миль в час, до упора утопив педаль газа в пол. Она прописывает самые важные диалоги и краткое изложение действий персонажей. По ее словам, на первый черновой вариант у нее уходит около десяти дней.

Я поперхнулся. Десять дней. Я как-то написал первый черновой вариант в 70 000 слов за шесть недель и считал себя Суперменом. Первый черновик за десять дней… Казалось, такое просто невозможно.

«Работать быстро не просто интересно, — сказала она мне. — Скорость дает мне силы, переполняет энергией, как бокал „Маргариты“ с солью».

Потом она позволила мне взглянуть на отрывок из черновика. Для вас я написал другой отрывок, однако они очень похожи. Я изменил имя сыщика, действующего в ее романе, на Сэма Бэсса. Текст, набранный заглавными буквами, является кратким изложением событий, которые будут подробно описаны в ходе последующей работы.

Образец скоростного черновика

СЭМ ПРИЕЗЖАЕТ К ДАНИЕЛЬ, ОСМАТРИВАЕТСЯ, ПОТОМ ОТКРЫВАЕТ ДВЕРЬ С ПОМОЩЬЮ ОТМЫЧКИ. ОН ИЩЕТ ДНЕВНИК. НА ШУМ ВЫХОДИТ ДАНИЕЛЬ, ОДЕТАЯ В ТОНКУЮ НОЧНУЮ РУБАШКУ. В ЕЕ РУКЕ ПИСТОЛЕТ. ОНА ВКЛЮЧАЕТ СВЕТ.

— Ну и ну, — произнесла она. — Только посмотрите, кого я поймала. Что за чудесная птица.

— Привет, Даниель, я тут, кажется, кошелек забыл, вот и пришел поискать. Чего, думаю, зря тебя беспокоить.

— Насколько я понимаю, на самом деле тебе нужен дневник Лионеля.

— Каюсь, грешен, — кивнул он.

— Знаешь, я могла бы пристрелить тебя на месте. Потом взять нож из кухни и вложить тебе в руку. Никто бы ничего не заподозрил.

— Слушай, дневник все-таки у тебя? Она рассмеялась, откинув голову:

— Бравада перед лицом смерти.

— К чему мне бравада? Я же знаю: ты в меня стрелять не будешь.

— Это еще почему?

— Тебе нравятся такие мужчины, как я: нежные и в то же время мужественные.

— Звучит как реклама крема после бритья. ОН ПОДХОДИТ БЛИЖЕ.

— Вот что я тебе, Сэм, скажу. Мы можем договориться. Ты мне, я тебе.

— И чего же ты от меня хочешь?

— Кольцо.

— Какое кольцо?

— Я знаю, что оно у тебя.

ОНА РАССКАЗЫВАЕТ, ОТКУДА ЗНАЕТ, ЧТО КОЛЬЦО У НЕГО, ОН ПРИНИМАЕТ ЕЕ СЛОВА К СВЕДЕНИЮ. НАД ЭТИМ КУСКОМ НАДО ПОДУМАТЬ.

— Допустим, оно у меня было, или, скажем, я могу его достать. Ты обменяешь его на дневник?

— Нет, но я не лишу тебя твоего главного сокровища.

Она наводит пистолет на его пах. Он глядит на нее и улыбается:

— Приятно, что ты меня так хорошо понимаешь.

— Значит, ты мне отдашь кольцо?

— Ты сделала мне предложение, от которого невозможно отказаться.

ОН КИДАЕТ ЕЙ КОЛЬЦО, ОНА ПЫТАЕТСЯ ЕГО ПОЙМАТЬ, ОН БРОСАЕТСЯ НА ПИСТОЛЕТ, ОНИ БОРЮТСЯ, ОН ЦЕЛУЕТ ЕЕ, ЕЙ ВРОДЕ НРАВИТСЯ, НАПРЯЖЕНИЕ СПАДАЕТ, НЕОЖИДАННО РАЗДАЕТСЯ ВЫСТРЕЛ.

Сэм сделал шаг назад и взглянул на рубашку. В ней красовалась черная дырка, вокруг которой ткань быстро краснела. Он почувствовал страшную боль в животе. Она уставилась на него, потом посмотрела на пистолет в руке. Из ствола тянулась струйка дыма.

— Как ты могла? — произнес он. — Я же люблю тебя. Она выронила пистолет.

— О господи, Сэм, что же я наделала?

ОНА ЧТО-НИБУДЬ ДЕЛАЕТ, ПОКАЗЫВАЯ, ЧТО ТОЖЕ ЕГО ЛЮБИТ, ПОТОМ ОН ТЕРЯЕТ СОЗНАНИЕ

Обсуждение

Думаю, принцип вы поняли. Некоторые из моих студентов попробовали использовать такой прием и нашли его очень действенным. Они просто следовали пошаговому плану и дробили пункт за пунктом. Поскольку первый вариант черновика подвергается самым сильным изменениям, ни к чему тратить кучу времени на детали, все равно большая часть из того, что вы напишете, найдет последний приют в мусорной корзине.

Профессиональный автор детективов за работой

Однажды мою подругу-писательницу пригласили поучаствовать в круглом столе на одной из писательских конференций. Одним из участников круглого стола был также известный автор детективов мейнстрима: он получал авансы по 600 000 долларов, а каждый его роман становился бестселлером по рейтингу «Нью-Йорк таймс». Он внушал благоговение моей подруге, получавшей авансы только в 30 000 долларов. Они разговорились за ланчем, и вскоре речь зашла о правке.

Моя подруга сказала, что много времени уделяет правке. Ей казалось, что каждый роман она переписывает бесконечно. Иногда у нее получалось по четыре-пять полных черновиков, поскольку она вносила в сюжет значительные изменения. Известный писатель сказал, что подобное усердие его впечатляет, после чего признался, что сам он пишет от пятнадцати до двадцати черновиков на каждый роман, причем после этого он «наводит на текст глянец», работает над каждым предложением, каждой строчкой диалога, прохо-дясь по тексту тридцать-сорок раз.

Моя подруга чуть со стула не упала. Она всегда считала, что у известного писателя талант… и раз у человека талант… ему же проще… У него такой чудесный язык, романы кажутся настолько цельными, что…

Вы можете добиться того, чтобы ваши произведения производили точно такое же впечатление. Переписывайте, правьте, наносите глянец. Переписывайте роман, пока не добьетесь нужного результата. Вы можете написать всего два черновых варианта, можете десять — неважно. Если вы написали десять черновиков, а результат вас все еще не удовлетворяет, продолжайте работу. Профессиональный автор детективных романов всегда должен быть готов вернуться к тексту и работать над ним, пока не добьется совершенства.

Будьте самокритичны

Когда вы садитесь за правку, в первую очередь вам надо знать, чего не хватает в вашем тексте и что можно в нем улучшить.

На то, чтобы научиться по достоинству оценивать собственную работу, требуется время. Я рассказал вам об элементах, формирующих хороший сюжет, хороший эпизод и хороший стиль. Вам просто надо быть объективным к своему труду и задавать себе правильные вопросы. Достиг ли конфликт достаточно сильного накала? Достаточно ли яркие у меня детали? Как насчет чувств и эмоций? Хорошо ли обоснованы поступки персонажей? Оригинален ли текст диалогов?

Вам надо выработать критичный подход к собственному произведению и научиться безжалостно править и перекраивать его.

Как вносить правку

В своей работе «Как написать гениальный роман» я показал, как превратить набросок в рабочий черновик, а потом его улучшить. Начинающие писатели завалили меня письмами с вопросами, поэтому я продемонстрирую процесс работы над черновиком еще раз. Возьмем для примера самый типичный для детектива эпизод: герой/сыщик допрашивает свидетельницу.

Я прибегну к приему медленного погружения и начну с момента прибытия сыщика.

Черновой вариант № 1

Вид окрестностей свидетельствовал о былом величии. Я остановил машину у дома 212 — белого здания с колоннами. Дорожку окаймляла живая изгородь, кусты были аккуратно подстрижены и формой напоминали игральные кости. Я прошел по дорожке и позвонил в дверь. Мне открыла красивая молодая служанка-азиатка. Я дал ей свою визитную карточку.

— Мистер Фрэй?

— Именно так здесь и написано.

— Кого вы желаете видеть?

— Миссис Старфорд.

— Вы не могли бы немного обождать?

Она провела меня в фойе, размер которого сделал бы честь вестибюлю кинотеатра. Из фойе открывался вид в милую гостиную, обстановкой напоминавшую выставочный зал мебельного магазина.

Появилась миссис Старфорд. Высокая, приятной внешности, около пятидесяти лет.

— Чем могу быть полезна, мистер Фрэй?

— В зоомагазине мне сказали, что вы хотели бы приобрести собаку редкой породы — сибирскую овчарку.

— Так оно и есть.

— Мне также сказали, что у вас была собака этой породы, но она недавно умерла.

— И это правда.

— И вы предложили награду в тысячу долларов тому, кто сможет вам достать собаку такой породы.

— Вы снова правы.

— У моего клиента как раз пропала такая собака.

— Неужели? И что с того?

— Я хотел спросить, не предлагал ли вам ее купить похититель — парень на зеленом автомобиле с кузовом?

— Конечно нет. Я куплю собаку только у законного заводчика. Это все, о чем вы хотели меня спросить, мистер Фрэй?

— Вроде да.

Служанка провела меня к выходу. На секунду я замер у двери. Мне показалось, что я услышал лай собаки. Даже не показалось, я слышал его совершенно ясно.

Может быть, мне придется наведаться сюда еще раз, когда стемнеет. Точно, так я и сделаю.

Обсуждение

Как в любом первом черновом варианте, в этом отрывке мне кое-что нравится, а кое над чем надо поработать.

Во-первых, начало мне кажется слишком затянутым. Деталей и подробностей мало. Что служанка, что миссис Старфорд — обе выглядят шаблонно. Рассказчик, ведущий повествование от первого лица, достаточно ярок, но и ему можно добавить красок. Диалог скучен, и это одна из причин того, что образ миссис Старфорд получился стереотипным. Посмотрите на реплики. Они абсолютно стандартны, предсказуемы, в них нет ничего оригинального. Никаких улик, кроме лая пса. Описание дома миссис Старфорд практически отсутствует, а ведь это дало бы нам представление о ее характере.

Диалог сведен к банальному обмену репликами, он слишком прямой и блеклый. Хороший диалог должен быть «опосредованным», потому что люди склонны говорить намеками.

Представим, что мы учли все недочеты, внесли правку, и вот что у нас получилось.

Черновой вариант № 2

Двадцать минут на машине — и я у огромного старинного дома Старфордов. Внутрь меня впустила маленькая красивая служаночка-филиппинка из тех, чей вид заставляет думать, что вам рады. Ее взгляд говорил о том, что ей не очень нравится работать на хозяев-богатеев. Через мгновение появилась и сама миссис Старфорд.

Высокая, около пятидесяти лет. Было ясно, что она делала себе липосакцию и подтяжку лица. Ее лицо и тело были совершенны, как у куклы Барби. Она была одета в деловой костюм, на лице — недовольное выражение, словно ее оторвали от чего-то важного.

— Чем могу помочь, мистер Фрэй?

— Владелец зоомагазина, мистер Моррис Чин, сказал, что вы ищете сибирскую овчарку.

— Ваша настоящая фамилия действительно «Фрэй»? Что это за имя? Оно английское или немецкое? — Она вертела в руках мою визитную карточку.

За ее спиной открывался вид в гостиную размером в половину бейсбольного стадиона. Она была заставлена китайской мебелью и отделана так, что туда было просто страшно ступить.

— Мне сказали, что когда-то у вас была сибирская овчарка, но она… покинула вас.

— Если не возражаете, осмелюсь спросить, а вас каким боком это касается?

— Вы предложили тысячу долларов за собаку такой породы.

— Я повысила сумму вознаграждения до двух тысяч. — Она высокомерно улыбнулась. Улыбка богачей, имеющих привычку подтираться тысячедолларовыми купюрами.

— У моего нанимателя как раз пропала собака такой породы. Кличка собаки Лолита.

— Скажите, мистер Фрэй, неужели я похожа на человека, который стал бы воровать собак?

— Я думал, что мужчина на старом зеленом автомобиле с кузовом предложил вам эту собаку на продажу.

Она моргнула. Было видно, что ее удивила моя осведомленность о парне на старом зеленом автомобиле.

— Я куплю собаку только у законного заводчика, — твердо произнесла она. — Это все, о чем вы хотели меня спросить, мистерФрэй? — Ее голос еле заметно ломался. Я давно заметил: когда женщины лгут, у них начинает ломаться голос. У мужчин в таких случаях голос становится на октаву ниже.

— Если вы и впрямь купили Лолиту, мы вполне можем договориться. Тогда я ничего никому не сообщу. — Я вовсе не собирался предавать клиента. Просто думал, что она купится на уловку.

— До свидания, мистер Фрэй, я бы вас попросила больше не беспокоить меня из-за такой ерунды.

Служанка провела меня к выходу, одарив понимающей улыбкой. На секунду я замер у двери. Мне показалось, что я услышал лай собаки. Вернее, не показалось, я был уверен, что слышал его.

Я быстро огляделся в поисках сигнализации, но ничего не обнаружил. Разве это не приглашение наведаться сюда еще раз?

Обсуждение

Мне кажется, по сравнению с первым вариантом заметно значительное улучшение. Диалог получился более энергичным и образным. Место действия описано лучше, однако мы не наблюдаем развития образа миссис Старфорд, который так и остался шаблонным. Для того чтобы оживить ее образ, нам потребуется добавить эмоций и деталей. Попробуем еще раз.

Черновой вариант № 3

Двадцать минут на машине — и я в Хиллсборо — самом богатом округе Калифорнии. Говорят, денег там как в целой Франции. Я барабанил в дверь огромного старинного дома Старфордов.

Внешним видом и размахом здание напоминало Белый дом. Внутрь меня впустила маленькая красивая служаночка-филиппин-ка из тех, чей вид, заставляет думать, что вам рады. Ее взгляд говорил о том, что ей не очень нравится работать на хозяев-богатеев. Она взяла мою визитку. Я дал ей настоящую, в которой было сказано, что я частный сыщик. Через мгновение появилась и сама миссис Старфорд. Высокая, около пятидесяти лет. Было ясно, что она делала себе липосакцию и подтяжку лица. Лицо и тело ее были совершенны, как у куклы Барби. Она была одета в деловой костюм, на лице — недовольное выражение, словно ее оторвали от чего-то важного.

— Я могу уделить вам пятнадцать секунд, мистер Фрэй.

— Владелец зоомагазина, мистер Моррис Чин, сказал, что вы ищете сибирскую овчарку.

— Ваша настоящая фамилия действительно «Фрэй»? — Она вертела в руках мою визитную карточку.

За ее спиной открывался вид в гостиную размером в половину бейсбольного стадиона. Она была заставлена китайской мебелью и так отделана, что туда было просто страшно ступить. На стене висел флаг Российской империи. Быть может, она считала себя царицей?

— Мне сказали, что когда-то у вас была сибирская овчарка, но она… покинула вас.

— Она меня не покидала, мистер Фрэй, она умерла. А вас это каким боком касается?

— Вы предложили тысячу долларов за собаку такой породы.

— Я повысила сумму вознаграждения до двух тысяч. — Она высокомерно улыбнулась. Улыбка богачей, имеющих привычку подтираться тысячедолларовыми купюрами.

— У моего клиента как раз пропала собака такой породы. Кличка собаки Лолита.

— Скажите, мистер Фрэй, неужели я похожа на человека, который стал бы воровать собак?

— Я думал, что мужчина на старом зеленом автомобиле с кузовом предложил вам эту собаку на продажу.

Она замерла. Было видно, что ее удивила моя осведомленность о парне на старом зеленом автомобиле.

— Я куплю собаку только у законного заводчика, — произнесла она. — Это все, о чем вы хотели меня спросить, мистер Фрэй? — Ее голос еле заметно ломался. Я давно заметил: когда женщины лгут, у них начинает ломаться голос. У мужчин в таких случаях голос становится на октаву ниже.

— Если вы и впрямь купили Лолиту, мы вполне могли бы договориться. Тогда я ничего никому не скажу. — Я сам не знал толком, чего хотел. Толи чтобы она себя выдала, то ли чтобы одарила одной из купюр-подтирок.

— До свидания, мистер Фрэй, я бы вас попросила больше не беспокоить меня из-за такой ерунды.

— Если хотите оставить собаку, нам лучше договориться.

— У моего садовника четвертый дан по тхеквондо. Неужели вы хотите, чтобы в знак своей искренности я попросила его переломить вам пару костей?

— У меня пятый дан. Усмехнувшись, она удалилась.

Служанка провела меня к выходу, одарив понимающей улыбкой. На секунду я замер у двери. Мне показалось, что я услышал лай собаки. Вернее, не показалось, я был уверен, что слышал его.

Я быстро огляделся в поисках сигнализации, но ничего не обнаружил. Разве это не приглашение наведаться сюда еще раз?

Обсуждение

Мы приближаемся к цели. Я попытаюсь усилить конфликт и сделать повествование более гладким. Может, мне удастся подобрать «говорящие» детали.

Черновой вариант № 4

Двадцать минут на машине в окружении психов, летящих под девяносто, бампер к бамперу, и я в Хиллсборо — самом богатом округе Калифорнии. Говорят, денег там как в целой Франции. Мне был нужен Грегсон Манор — район в три улицы, тихий, элегантный, уютно раскинувшийся у подножия холмов. Дом Старфордов оказался огромным зданием, украшенным колоннами. Дорожку, ведущую к дому, окаймляла живая изгородь, кусты были аккуратно подстрижены, напоминая формой игральные кости. Я вышел из машины, отковырял горчицу, присохшую к галстуку, и подошел ко входу. Воздух наполнял аромат сотен разных цветов, высаженных вдоль живой изгороди. Среди всего этого великолепия стоял я, старый частный сыщик, и барабанил в дверь старинного дома Старфордов.

Внутрь меня впустила маленькая красивая служаночка-филиппинка из тех, чей вид заставляет думать, что вам рады. Она взяла мою визитку. Я дал ей настоящую, в которой говорилось, что я частный сыщик. Попросив меня обождать, она поплыла прочь. Я заглянул в гостиную, размером в половину демонстрационного зала автосалона, торгующего «кадиллаками». Гостиная была заставлена китайской мебелью и отделана так, что туда было просто страшно ступить. На стене висел флаг Российской империи. Быть может, миссис Старфорд считала себя царицей?

Сама миссис Старфорд вышла из другой залы. Высокая, около пятидесяти лет. Было ясно, что она делала себе липосакцию и подтяжку лица. Лицо и тело ее были совершенны, как у куклы Барби. На ней был деловой костюм, а выражение лица столь сурово, что оно сделало бы честь распорядителю похорон.

— Я могу уделить вам пятнадцать секунд, мистер Фрэй.

— Владелец зоомагазина, мистер Моррис Чин, сказал, что вы ищете сибирскую овчарку.

— Ваша настоящая фамилия действительно «Фрэй»? — Она вертела в руках мою визитную карточку, морщась, словно чувствуя во рту неприятный привкус.

— Мне сказали, что когда-то у вас была сибирская овчарка, но она… покинула вас.

— Она меня не покидала, мистер Фрэй, она умерла. Ваши пятнадцать секунд истекли.

— Это правда, что вы хотели приобрести новую сибирскую овчарку?

— Вас это каким боком касается? — Смяв визитку, она кинула ее на стол. Мне визитки обходятся по 12 долларов за пачку. Могла бы отнестись к ней с большим уважением.

— Насколько мне известно, за собаку этой породы вы предложили сумму в тысячу долларов.

— Я повысила сумму вознаграждения до двух тысяч. — Она высокомерно улыбнулась. Улыбка богачей, имеющих привычку сморкаться в тысячедолларовые купюры. Я обратил внимание, что кожа на ее лице слишком туго обтягивает скулы. Видимо, хирург решил сэкономить на пластике.

— У моего клиента как раз пропала собака такой породы. Кличка собаки Лолита.

— Скажите, мистер Фрэй, неужели я похожа на человека, который стал бы воровать собак?

— Я думал, что мужчина на старом зеленом автомобиле с кузовом предложил эту собаку вам на продажу.

Ее глаза округлились. Было видно, что ее удивила моя осведомленность о парне на старом зеленом автомобиле.

— Я куплю собаку только у законного заводчика, — произнесла она. Ее голос еле заметно ломался. Я давно заметил: когда женщины лгут, у них начинает ломаться голос. — Это все, о чем вы хотели меня спросить, мистер Фрэй? — Она показала на дверь, возле которой стояла служанка, готовая в любой момент ее открыть.

— Послушайте, я думал, мы вполне могли бы договориться. Если вы купили Лолиту…

Она уставилась на меня, хлопая глазами.

— Я имел в виду, что если собака у вас, я могу и смолчать, — сказал я дружелюбно. В тот момент я и сам не знал толком, чего хотел. То ли чтобы она себя выдала, то ли чтобы одарила одной из купюр, в которые сморкается. — Уверен, Лолите у вас понравится. Бьюсь об заклад, ее будут кормить одной лососиной и печеночным паштетом.

Словно судья молоточком, она стукнула кулаком по столу. — До свидания, мистер Фрэй, я бы вас попросила больше не беспокоить меня из-за такой ерунды.

— Если хотите оставить собаку, нам лучше договориться. Вам ясно?

— Я попросила вас уйти. — Она показала на дверь. Царица, отдающая повеление.

— Миссис Старфорд, простите, если я вас чем-то расстроил, но я искренне желаю, чтобы собака осталась у вас. С другой стороны, мне хотелось бы получить немного деньжат. Видите ли, мистер Чин обещал меня наградить, если я найду его ненаглядную.

Я держал позиции и не сделал и шага к двери.

Она поджала губы и неожиданно саркастически хихикнула.

— Я не имею дела с мерзавцами.

Я мрачно на нее посмотрел. Достаточно мрачно, чтобы дать ей понять простую вещь: если она не раскроет кошелек и не выпустит на волю пару зелененьких пташек — быть беде.

— У моего садовника четвертый дан по тхеквондо. Неужели вы хотите, чтобы в знак того, что со мной шутить нельзя, я попросила его переломить вам пару костей?

— У меня пятый дан.

Усмехнувшись, она повернулась и гордо прошла прочь, словно дирижер походного оркестра, марширующий под звуки цимбал. Потом в дверях я увидел садовника, крепкого мускулистого блондина. Судя по ухмылке, ему просто не терпелось врезать кому-нибудь со всей силы.

Я вяло помахал ему. Дешевый жест. Бравада. Я медленно поплелся к двери, желая показать, что мне ни капельки не страшно, хотя мое сердце билось со скоростью 1268 ударов в минуту. Служанка провела меня к выходу, одарив понимающей улыбкой. От нее пахло свежеиспеченным яблочным пирогом. На пороге я замер. Мне показалось, что я услышал приглушенный, полный тоски лай. Гав, гав, гав.

Спорю на что угодно — это была Лолита, скучающая по хозяину.

Я быстро огляделся в поисках сигнализации, но ничего не обнаружил. Ни пульта управления на внутренней стороне двери, ни проводов, ни датчиков движения. Я осмотрелся снаружи. И там ничего. Разве это не приглашение наведаться сюда еще один раз?

Обсуждение

Идею вы поняли. Пишите и переписывайте. Возблагодарите современные компьютерные системы, просматривайте черновики, правьте и вносите изменения. Переписывайте, читайте и снова переписывайте. Наведение глянца — это внесение мелких изменений. Постоянно задавайтесь вопросом: можно ли улучшить эту строку? Может, мне под силу придумать более удачную реплику, подобрать метафору пооригинальней, улучшить описания. Писатель год за годом пишет по десять, двадцать черновиков каждого произведения. Возможно, поэтому он и получает миллионные гонорары? После того как вы закончили работу над романом, вам надо его продать. Это бизнес. О нем пойдет речь в заключительной главе.

XX. Серьезное отношение к делу, или Как найти агента, работать с редакторами, проводить рекламные акции, подписывать книги и вести жизнь настоящего писателя

На писательских конгрессах ко мне часто подходят авторы и начинают рассказывать, сколь много они почерпнули из моей книги «Как написать гениальный роман», сколько раз они ее перечитали и как они подчеркивали каждое мудрое слово. Однако можно по пальцам пересчитать писателей, поблагодаривших меня за «семь смертельных ошибок», которые я изложил в работе «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии». Все тщательно обдумав, я пришел к выводу, что совет, данный мною в той книге, не так уж просто усвоить. Я призывал набраться веры в себя и шагнуть вперед. Но люди боятся сделать этот шаг. В таком деле, как выразился грек Зорба, может помочь «легкая безуминка».

Я не собираюсь снова пережевывать старое и пускаться в объяснения, вновь и вновь повторяя: мы должны представить на суд читателей лучшее, на что мы способны. Это наш долг. Я хочу сказать кое-что об авторах детективов.

Каждый писатель, который хочет чему-нибудь научиться, посещает семинары и занятия по литературному мастерству, рано или поздно знакомится с человеком, способным его чему-нибудь научить. Каждый автор, желающий освоить искусство быть писателем, читает кучу книг, содержащих разные рекомендации. Он пытается скрупулезно им следовать и обнаруживает, что это так же сложно, как пытаться жонглировать четырнадцатью шарами, в то время как у него всегда получалось только одним. Да, учение дается нелегко. Читать книги о том, как стать писателем, и слушать преподавателей, вещающих о приемах создания художественного произведения все равно что читать и слушать рассказы о гонке «Тур де Франс», после чего самому сесть на велосипед. Вы можете до посинения изучать технику писательского мастерства, но прогресс начнется, только когда вы возьметесь за дело.

Мне никогда особо не давались иностранные языки. Мне твердили, что когда учишь иностранный язык, надо зубрить, зубрить, зубрить, потом снова и снова практиковаться. Проходят годы, но вы можете поддержать разговор только на уровне: «Где здесь туалет, пур фавор?»

Но ребята, которые учили иностранные языки, рассказывают мне странные вещи. Сидишь, зубришь, просматриваешь карточки со словами, пытаешься общаться с носителями, а потом вдруг неожиданно бац! — и начинаешь чесать словно на родном! Вчера еще запинался, а сегодня говоришь свободно.

Когда постигаешь писательское искусство, переживаешь несколько переломных моментов.

Постепенно, по мере того как вы набьете руку, вы начнете замечать ляпы в книгах и фильмах, поражая друзей своей наблюдательностью. Потом неожиданно вы осознаете, что можете придумать от начала до конца собственный сюжет. Естественно, над ним придется много работать, но с этого момента вы знаете, что преодолели рубеж и вам по силам написать художественное произведение. Оно будет наверняка драматическим, пусть, может, и не шедевром.

Чем больше вы работаете над стилем, пишете стилистических подражаний и пошаговых планов, тем меньше времени займет ученичество. Вы переписываете, наводите глянец, а потом в один прекрасный день происходит чудо — на вашем столе оказывается рукопись, которую можно смело отсылать в издательство.

Определить, когда работа над рукописью подходит к концу, очень просто. Вы у финиша, если неожиданно обнаруживаете, что после внесения правки у вас получилось то, что было три черновика назад. Еще один знак того, что работа завершена — это восторги людей, которым вы давали почитать рукопись (они начинают говорить о шикарных ресторанах, по которым вы будете их водить после публикации).

Когда наступает этот момент, самое время подумать об агентах.

Серьезное отношение к делу и как его выработать

За время преподавания на курсах писательского мастерства я насмотрелся на очень многих начинающих авторов, дошедших в своей работе до того момента, когда им требовался литературный агент. «Ух ты, — думал я. — А парень-то молодец. Написал гениальный роман. Его обязательно должны опубликовать. Заработает кучу денег. Роман попадет в список бестселлеров по рейтингу „Нью-Йорк таймс“».

Очень часто ничего из вышеперечисленного так и не происходило. Дело не в том, что у меня нет вкуса, и не в том, что я ничего не понимаю в литературе. Книга провалилась отнюдь не потому, что писатель был никудышным. Просто он забыл, что после того как детектив написан, его еще надо суметь продать как всякий другой товар.

Вас, наверное, удивит тот факт, что подавляющее большинство писателей, закончив работу над романом, отправляют запросы нескольким агентам, и если их труд отвергают, рукопись оказывается в ящике стола. Автор больше на нее и не посмотрит. Я видел такое сотни раз. Талантливый автор, написал отличный роман, прекрасным языком, но один отказ, второй отказ — и рукопись отправляется в ящик.

Такой подход выводит меня из себя.

Если вы хотите добиться успеха, вы должны думать и вести себя как настоящий автор детективов. Вы должны выработать серьезное отношение к делу.

Если вы серьезно относитесь к делу, каждое последующее ваше произведение лучше предыдущего. Вы постоянно совершенствуетесь, и совершенствованию нет предела — это и есть одна из самых потрясающих вещей. Всегда существуют новые приемы, новая техника, новые подходы, которые только и ждут, чтобы вы их открыли и взяли на вооружение. Я двадцать пять лет разъезжаю по семинарам, но мне еще многому предстоит научиться. Внутри меня еще много барьеров, которые предстоит преодолеть.

Я регулярно читаю книги и журналы, посвященные тому, как писать и продвигать книги на рынок. Иногда я хожу на лекции, где изнываю от скуки, потому что 99 % из того, что там говорится, я знаю назубок, но вдруг — бац! Одна фраза докладчика, и я уже смотрю на мир иначе. Передо мной открываются новые пути.

Если вы серьезно относитесь к делу, вы регулярно пишете новые произведения.

Одна из семи смертельных ошибок, о которых я говорил в работе «Как написать гениальный роман-2: Передовые технологии», заключается в отказе от работы над новым произведением. Не хотелось бы изрекать банальности, но чтобы продать роман, вам надо его сначала написать. Я знаю, что большинство авторов детективов устанавливают себе производственные планы. Количество слов, которые они должны написать. Скажем, 1200 за день. Это пять-шесть страниц набросков. После правки получится около трех страниц. Придерживаясь таких темпов, вы можете выпустить две-три книги в год.

Тщательно подберите рабочее место. Вам нужна тишина. Никто не должен вас беспокоить. Если вы работаете, считайте — вас нет. Вы улетели на Луну — и точка. Вас могут оторвать от работы, только если начнется пожар, во всех остальных случаях необходимо исключить контакты с окружающим миром. Возможно, вы сочтете за лучшее работать не дома, а где-нибудь еще.

Попытайтесь садиться за работу в одно и то же время. Пусть играет одна и та же музыка и освещение будет одним и тем же. Обратите внимание на то, чтобы компьютер и клавиатура были расположены так, как вам удобно. Кабинет необязательно должен быть большим, важнее всего тишина. Если вы не можете обеспечить тишину, включите музыку и наденьте наушники.

Вы должны всем ясно и доходчиво объяснить, что писать детективы — это не хобби и даже не профессия, это жизнь. Согласитесь, ведь никому не придет в голову заходить в операционную и отвлекать хирурга. Если операционная находится в вашем доме, это еще не значит, что в нее может входить кто угодно и отрывать вас от работы. Если не получается донести эту мысль до своих домочадцев — съезжайте. Найдите для работы тихое место, пусть вам даже придется покупать трейлер. Я пишу на лодке. На случай путешествий у меня есть дом-автоприцеп, а в нем — письменный стол.

Если вы серьезно относитесь к делу, вы найдете лучшего литературного агента.

Чаще всего меня спрашивают, как найти хорошего агента. Ответ простой — напишите гениальный детектив! Перед тем как что-нибудь продать, вам надо что-нибудь произвести.

Итак, после того как вы закончили свой роман (я имею в виду полностью закончили), вам надо из писателя превратиться в торговца.

Если у вас на руках готовый детектив, но нет агента, самое время заняться его поисками.

Если у вас нет агента или вы не имеете ни малейшего представления об издательском бизнесе, вам может показаться, что перед вами непреодолимое препятствие. Вы бывали на семинарах, посещали курсы для начинающих писателей, где наслушались от авторов страшных историй. Они вам наверняка рассказывали, что им попался агент-мошенник, неумеха или лентяй. Впрочем, все авторы в той или иной степени хорошие рассказчики, только вот байки про агентов, которыми вас кормят, в подавляющем своем большинстве — чушь.

Агенты отнюдь не являются таинственными бессмертными существами, наделенными магической силой. Это обычные люди, занимающиеся торговлей. Они продают книги, получая процент от сделки точно так же, как риелторы продают недвижимость. Агенты возьмутся продвигать «проект» (так они называют книги), если сумма выплаты от продажи компенсирует им затраченное время и силы. Они должны быть уверены, что работа с вашим «проектом» будет выгоднее, чем с любым другим. Агенты работают из-за денег. Конечно, им нравится читать книги, но гораздо больше их интересует финансовая сторона вопроса. Черт возьми, нам всем надо на что-то жить.

Хотите заполучить агента — научитесь думать как он.

Чтобы заработать себе на жизнь, агент должен продавать книги издательствам. Большая часть агентов предпочитает работать с художественной литературой, а не с документалистикой. Чтение художественной литературы приносит удовольствие, но документалистику легче продать.

Ваша задача — убедить агента, что ваша книга принесет ему больше денег, чем книги других писателей, включая документалистику. Агент должен поверить в ваш талант и усердие, в то, что в скором будущем вы завалите его книгами, которые будут иметь сногсшибательный успех, а он заработает на них кучу денег и будет горд представлять интересы такого одаренного, создающего гениальные романы писателя, как вы.

Как заинтересовать агента

Существует три основных способа пополнения агентами своей клиентской базы:

1. Уже имеющиеся у агента клиенты или люди, мнению которых он доверяет, рекомендуют нового автора.

2. Агент посещает писательские семинары и конференции, где встречается с авторами лицом к лицу.

3. Агент получает по почте запрос и, если его заинтересует предложение, просит выслать рукопись. Он читает рукопись и говорит: «Ух ты! Да это же классный детектив, и совершенно ясно, что автор еще напишет немало таких же классных детективов».

Рассмотрим первый вариант — вас кто-нибудь рекомендует. К сожалению, его нельзя применить, если вы не знакомы с писателями. Если же вы водите такое знакомство, отбросьте скромность и узнайте об агентах, с которыми знакомые вам авторы работают, попросите рекомендации.

Часто мне приходится слышать: «Джим, мне, право, неловко, но…»

Разве это серьезное отношение к делу? Если вам неловко попросить о мелкой услуге знакомого, бросайте литературу и займитесь чем-нибудь другим. Если писатель серьезно подходит к делу, он с легкостью обращается и к знакомым, и к незнакомцам, к кому угодно — главное, чтобы его выслушали.

Второй вариант — ездить на писательские семинары и конференции. Список можно посмотреть в местной библиотеке. Он ежегодно публикуется в «Дайджесте писателя». В частности, там указываются конференции и симпозиумы, на которых присутствуют агенты. Проделайте домашнюю работу. Отберите агентов, которые специализируются на жанре, в котором вы работаете, просмотрите список авторов, которых эти агенты представляют, ознакомьтесь с произведениями этих авторов.

Встретившись с агентом, скажите следующее: «Насколько мне известно, вы представляете Элис Корнбред. Элис — одна из моих любимых писательниц. Мне нравится, как она… и т. д. и т. п.».

Лучший способ преподнести свою работу — сравнить себя с известными авторами, получающими огромные гонорары.

Вы можете сказать так: «Рад с вами познакомиться. Насколько мне известно, вы представляете Элис Корнбред. Ее произведения отличаются блестящими сюжетами. Когда я писал роман, я пытался вкладывать в работу над сюжетом столько же труда, сколько и она, и мои друзья, прочитавшие рукопись, говорят, что я справился с задачей на славу. Однако у нас разные стили. Говорят, я пишу как Сью Мактон. Как вы знаете, ее последняя книга 57 недель занимала первую позицию в рейтинге бестселлеров „Нью-Йорк таймс“…»

Многие начинающие авторы, услышав такое, начинают таращить на меня глаза: «Чего? Сравнивать себя с Элис Корнбред и Сью Мактон? Да как я могу? У меня же язык не повернется…» Им лучше сойти с писательской стези и найти более подходящее занятие.

Вы художник, творец и торговец. Вы продаете книги, вам надо найти компаньона, который будет вам доверять. Если у вас не хватает веры в себя даже на то, чтобы заявить о своем существовании, оставьте надежду, что вам удастся найти человека, который сможет это сделать за вас. Если вы подходите к проекту с энтузиазмом, он по цепочке охватывает агента, редактора и рекламный отдел. Но волна энтузиазма начинается с вас.

«Простите… я тут книжку написал… не знаю, как остальным… мама прочла, говорит, вроде ничего…» — если подойдете к агенту с этими словами, считайте, что вы обречены. Вы только что наложили на свой труд страшное проклятие.

У меня учились студенты, которые совсем не блистали талантом, но они публиковались, потому что были пробивными. Для этого им пришлось пройти долгий путь. Очень долгий.

Будьте готовы правильно подать проект

На писательских конференциях авторов часто спрашивают: «О чем ваш роман?» У вас всегда должен быть готов краткий рассказ, излагающий его содержание.

Рассказывая о книге, вы должны подчеркнуть, что она будет иметь коммерческий успех.

Например, я могу сказать:

Мой роман «Убийство в Монтане» — первая книга в серии про молодую глубоко верующую женщину, которая преподает медитацию в районе залива Сан-Франциско, Ее зовут Шакти Бокслейтер. Ее брата Бентли, защитника прав животных, обвиняют в том, что он, приехав в Монтану, проломил голову одному из охотников на лосей. Шакти отправляется в маленький городок Северная Даль, где охотники на лосей и коррумпированный шериф сфабриковали против Бентли дело. Она хочет, чтобы с брата сняли обвинение, и, несмотря на побои и последовавшее за ними покушение, Шакти удается вывести убийцу на чистую воду. По ходу действия она влюбляется в Мэтта, адвоката ее брата, в результате чего у нее возникают дополнительные сложности. Любовь мешает не только расследованию убийства, но и духовному развитию Шакти.

Вы обратили внимание на фразу «первая книга серии»? Агенты хотят продать как можно больше книг, поэтому слово «серия» действует на них волшебным образом.

Отправка запроса

Третий способ найти себе агента — направить ему запрос. Я постоянно повторяю студентам, что это вполне успешный способ.

Вы отправляете запрос объемом в одну страницу, краткое изложение содержания романа объемом от трех до пяти страниц с одинарным межстрочным интервалом (двойной межстрочный интервал между абзацами) и десять-пятнадцать страниц из начала романа. К письму нужно также приложить большой конверт с марками и надписанным вашим обратным адресом. Каждую страницу отрывка из романа и краткого содержания пометьте словами «возвращению не подлежит».

В письме агенту необходимо сообщить, что:

• вы написали детективный роман, который является первой книгой серии,

• вы хотите, чтобы агент представлял ваши интересы,

• вы достаточно квалифицированы для создания данного детективного романа.

Затем изложите несколько мыслей, затрагивающих достоинства вашего романа с коммерческой точки зрения, и обоснуйте, почему агент должен взять вашу рукопись в работу.

Итак, представим, что я писатель-новичок, только что закончивший детектив «Убийство в Монтане». Вот как бы выглядело мое письмо агенту:

Уважаемый мистер Смит.

Я только что закончил роман «Убийство в Монтане». Главная героиня — сыщик-любитель Шакти Бокслейтер несколько отличается от персонажей подобного рода. Она нежная, добрая, милая преподавательница йоги, которая следует по пути духовного развития и самосовершенствования. Она обладает способностью к концентрации и как нельзя лучше подходит на роль сыщика. Ее брат, защитник прав животных, задержан по обвинению в убийстве охотника на лосей в городишке Северная Даль, насквозь пронизанного коррупцией. Брат признаётся в совершении преступления. Однако он невиновен, и Шакти собирается это доказать, несмотря на то что может погибнуть от рук убийцы, который пойдет на все, чтобы остановить ее.

Насколько мне известно, Вы представляете интересы Малкома Нюрдли, творчеством которого я искренне восхищаюсь. Его произведение «Танго смерти» — лучший из романов, которые мне довелось прочесть за долгие годы. Надеюсь, Вы прочитаете мой роман, и он Вам понравится. Может быть, я еще и не достиг уровня Малкома Нюрдли, но, как Вы можете видеть по краткому содержанию романа и отрывку, которые я Вам направил, проделанная мной работа весьма значительна для писателя-новичка. Я шесть лет проработал с Сарой Каннингхэм в Чикагском институте литературы и на протяжении пяти лет регулярно посещал семинары писателей в Вест Вэллей, которые проводит Джон Нокс.

Сейчас, судя по программам новостей, права животных являются злободневной темой, и мне есть что сказать по данному вопросу. В детстве каждую осень я ходил с отцом на охоту и знаю, что численность популяций животных необходимо держать под контролем во избежание голода и распространения болезней. Впоследствии, учась в университете, я участвовал в акциях протеста против экспериментов над животными. Я абсолютно уверен в том, что нельзя мучить животных ради создания новых теней для век.

Я уже работаю над следующей книгой серии. Во втором романе преступник отрубает голову соседу Шакти и бросает ее в бак с рыбой. Под подозрение полиции попадет сосед Шакти — Питер. Он умственно отсталый и не понимает, в какой переделке оказался.

Надеюсь на скорый ответ.

Искренне Ваш…

Работа с редакторами и реклама

Писатели как солдаты на войне, им надо захватить и удержать пару футов земли и остаться в живых. Редакторы как генералы в штабе, они мыслят стратегически.

Если вы солдат, вы, естественно, хотите, чтобы генерал послал вам больше автоматов, боеприпасов, одеял, танков и пушек. Но генералу нужно мыслить масштабно, он не может думать только о том клочке земли, который удерживаете вы. Он не в состоянии дать всего, что вы требуете.

Как вы думаете, кто получит больше: зануда и скандалист или весельчак, всегда готовый к сотрудничеству?

Правильно, зануда и скандалист.

Шутка.

Главное в издательском бизнесе — выполнение требований редактора. Помогайте им, чтобы помочь себе. Они могут попросить вас заполнить огромный формуляр, чтобы разработать рекламную кампанию вашей книги. Принимайтесь за дело, тщательно обдумывая, что написать в каждой графе. Если потребуется, сидите в аллее и целый день ставьте автографы на книги. Вас могут попросить связаться с редакцией местной газеты и предложить взять у вас интервью. Соглашайтесь.

Кое-что вы можете сделать и сами. Попытайтесь добиться от известных писателей отзыва на вашу книгу. Отзыв пойдет на суперобложку. Позвоните в крупные издания, предложите критикам написать обзор вашей книги.

Редактор — ваш партнер. Редактор купил вашу книгу, значит, все права на нее находятся в руках издательства, значит, вы являетесь младшим компаньоном, поэтому не выставляйте себя ослом, требуя слишком многого. Помните, редактор не меньше вашего хочет, чтобы ваша книга пользовалась спросом.

Порой конфликт возникает на почве того, что редактор требует от автора внести в текст кое-какие изменения. Как правило, редакторская правка только улучшает произведение. Но иногда автор начинает возражать. Возьмем, к примеру, книгу, которую вы сейчас держите в руках. Представим, что редактор хочет, чтобы она была написана научным языком, требует выкинуть все хохмы, преклонить колена перед правилами грамматики и отказаться от легкого живого стиля. Что бы я делал в таком случае?

Я бы пошел на кое-какие уступки, сделал бы манеру изложения несколько более серьезной. Однако мне кажется, я не ошибся со стилем. Книга легко читается. Если бы она была написана научным языком, ее было бы сложно читать начинающим авторам. Я бы отстаивал свою точку зрения.

В других случаях я бы не спорил. Если редактор попросит меня выкинуть что-нибудь, я так и сделаю, даже если буду не согласен. Я пойду на уступки, подчиняясь духу сотрудничества. Опыт говорит о том, что изменения, которых требует редактор, в большинстве случаев во благо. Внеся исправления, я понимал, что редактор прав.

Большинство редакторов довольно гибки, с ними можно найти компромисс. Они понимают: у писателей тонкая духовная конституция, лишить их равновесия проще простого. Они хотят ладить с вами не меньше, чем вы с ними.

Заключение

Помните, мы говорили о странностях в характерах героев? Я так и не рассказал вам, почему старый ворчливый детектив Луи Креп стал коллекционировать бабочек. Я до сих пор не придумал достойного объяснения. Мое единственное оправдание — лень.

Когда мы говорили о том, как писать разными стилями, я привел для примера два отрывка, один из которых принадлежит перу Хемингуэя. Я так и не открыл вам, какой именно. Наверное, вам просто не терпится это узнать, но я буду нем как рыба. Во всем должна быть загадка

Примечания

1

Название засушливых районов на западе США. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Принят в октябре 1919 года с целью принудительного проведения в жизнь положений восемнадцатой поправки о сухом законе. Вводил меры контроля за запретом на производство, продажу и перевозку алкогольных напитков.

3

Нетитулованное мелкопоместное дворянство.

4

Just do it — девиз фирмы Nike.

Content

Джеймс Н. Фрэй
Как написать гениальный детектив

Предисловие Почему всем авторам детективов следует прочесть эту книгу

I. Почему люди читают детективы и другие полезные сведения для авторов, взявшихся писать детектив

II. Первоначальная идея, которая поможет приступить к работе: хорошая, плохая, безобразная

III. Сюжет, скрывающийся за южетом

IV. Создание образа убийцы

V. Как сблизиться с убийцей

VI. Герой/сыщик

VII. Как создать гениальный образ героя

VIII. Прочие персонажи: мифологические и немифологические, а также мифологические элементы, небезынтересные авторам детективов

IX. Все о сюжете, пошаговом плане, блок-схемах и т. д., или Как убраться с дороги персонажей и позволить им самим все рассказать

X. Как построить сюжет, чтобы он приносил прибыль и доставлял удовольствие читателям

XI. Теория сюжета

XII. Герой/сыщик берется за дело

XIII. Герой/сыщик разгадывает преступление

XIV. Все о захватывающей кульминации и прочих полезных вещах

XV. Попался! Убийца в ловушке

XVI. Гениальный стиль

XVII. Работа над эпизодами

XVIII. Все о формах и стилях повествования, или Кто здесь, черт возьми, рассказчик: я или он? он или я?

XIX. Как писать черновик, вносить в него правку и наводить глянец

XX. Серьезное отношение к делу, или Как найти агента, работать с редакторами, проводить рекламные акции, подписывать книги и вести жизнь настоящего писателя

Примечания