Ф. К. Каст

Предсказание богини

The Avenger

Copyright © 2009 by P. C. Cast, Lindsay

McKenna and Merline Lovelace

«Предсказание богини»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2018

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

***

Яркая звезда жанра Филист Каст погружает нас в опасный и завораживающий мистический мир, заставляя переживать невероятные, захватывающие события.

Publishers Weekly

От лучшего из лучших авторов фэнтези, лауреата The Prism, Holt Medallion, Laurel Wreath awards, National Reader's Choice Award

Глава 1

Мертвая женщина вздохнула:

– Здесь хорошо, правда? Что-то успокаивающее есть в этом огромном пространстве.

Ее голос был задумчивым, и в нем слышалась тихая грусть.

– Ты умерла, Андред. Разве теперь тебе не все равно? Неужели тебя еще что-то беспокоит? – поинтересовалась Алекс, подняв взгляд на полупрозрачную женскую фигуру, облокотившуюся на низкий деревянный забор рядом с ней.

– Не придирайся к словам. Я уверена, ты лучше меня знаешь: даже если я умерла, это не значит, что я ничего не чувствую. – Женщина помолчала и проницательно посмотрела на Алекс. – Ты напрасно боишься покинуть это место.

Алекс нахмурилась. Две вещи не переставали удивлять ее с тех пор, как она начала видеть души умерших, а началось это, когда ей исполнилось шесть лет. Во-первых, они были чересчур любопытны и очень любили сплетничать. Во-вторых, они обожали давать советы. То есть вели себя так, словно после смерти вообразили себя ведущими популярных телешоу.

– Послушай, я не боюсь уехать отсюда. Я просто не хочу. Даже ты признаешь, что здесь спокойно. И я люблю прерии Оклахомы, не говоря уже о моей работе. Зачем же, скажи пожалуйста, мне уезжать?

– Ты остаешься не потому, что любишь это место, а потому, что боишься уехать отсюда.

– Я сказала, что не боюсь уехать! Я была в Флагстаффе. Целых три дня.

– И думала только о том, как бы поскорее вернуться обратно.

– Это неправда. Я была рада увидеть Тессу. И я очень волнуюсь за нее.

Алекс на мгновение закрыла глаза, увидела дым, огонь и почувствовала едкий запах плавящихся компьютеров. Профессор Карсвел уверяла ее, что с Тессой все будет хорошо. Но Алекс стала свидетельницей ужасной катастрофы, как же она могла после пережитого кошмара поверить ее словам? Впрочем, это ни в коем случае не касается любопытного привидения.

– С тех пор как ты вернулась, ты ни разу не покидала прерию. Ты даже за покупками отправляешь Сэма. Александра, с каких это пор ты доверяешь работнику фермы покупать тебе тампоны? Ты превращаешься в отшельника.

– А ты? Почему ты все еще здесь? На себя посмотри! Как ты смеешь заявлять мне, что я боюсь уехать отсюда? – Алекс, не скрываясь, окинула взглядом необычную одежду женщины: яркую льняную тунику, кожаные сандалии, ремешки которых обвивали ее ноги. – Что это за имя такое странное – Андред? И вообще, когда ты умерла?

– Андред – старинное имя. И я тут обретаюсь уже очень долгое время.

– И мне кажется, что ты могла бы давно уже уйти отсюда.

Молодая женщина пожала полупрозрачными плечами.

– Я уйду. Но не сейчас, я не тороплюсь.

– Про себя могу сказать то же самое, я тоже не тороплюсь отсюда уезжать, – сказала Алекс.

Женщина повернулась к ней, выражение ее лица было грустным.

– Нет, Алекс, между нами огромная разница. Как ты мне часто напоминаешь, я не принадлежу к миру живых. Это уже не моя жизнь. Но ты-то живешь. Весь мир – для тебя, а ты как будто не хочешь его принять и скрываешься от него.

– Ты не понимаешь. Вы, призраки, не представляете, как вы назойливы. В Флагстаффе призраки были просто везде! Я не могла спать. Не могла думать. Здесь мне легче.

Женщина покачала головой:

– Проблема не в месте, а в тебе.

– Что за ерунда!

– Ты не всегда пряталась от окружающего мира. Раньше ты была его частью. Что с тобой случилось?

– Я и сейчас часть мира! Я живу и работаю здесь, в прерии. Я ботаник. Я провожу экскурсии. Постоянно работаю с людьми, с живыми людьми. И вообще, на сегодня с меня хватит общения с призраками.

Алекс перелезла через забор и, не говоря больше ни слова, направилась к бараку. Войдя в свою маленькую комнатку, которую называла домом, она с трудом сдержалась, чтобы не хлопнуть дверью.

– Надоедливые всезнайки! Все-то они понимают, и до всего им есть дело, – пробормотала Алекс себе под нос и пошла к шкафчику, где хранила запас любимых красных и белых вин. Она задумалась на мгновение и, решив не экономить, открыла новую бутылку красного вина, «Узник», не обращая внимания на столь уместную иронию названия на этикетке. – Я живу! – раздраженно произнесла она, открывая бутылку. – Я просто живу там, где не испытываю стресс.

Она оставила вино «подышать», сняла джинсы и кофту и переоделась в удобную шелковую пижаму. Потом посмотрела на себя в зеркало и пригладила непослушные волосы. Алекс подозревала, что ее настроение передается волосам, потому что в девяти случаях из десяти, когда она злилась, ее густые рыжие волосы начинали торчать подобно львиной гриве.

– Пора подстричь, – с укором заметила Алекс своему отражению, но она знала, что дальше слов дело не пойдет. Она пострижется только в глубокой старости, а не в тридцать пять лет. Хотя, может, и тогда не станет этого делать. Ее будут называть «та сумасшедшая старуха с длинными волосами». По крайней мере, привидениям будет о чем посплетничать. «Просто налей себе вина и забудь про ножницы», – посоветовала она самой себе, глядя в зеркало.

Поставив бокал вина на прикроватный столик, Алекс уютно устроилась в постели с увесистым томом «Чужеземца» Дианы Гэблдон, – этот роман она перечитывала уже в третий раз за последние десять лет, – когда зазвонил ее мобильник. Она была уверена, что звонит ее мать, которая обычно напоминала о себе раз в месяц, и уже хотела отключить телефон, но, сердито взглянув на номер, обнаружила, что это Тесса, и нажала кнопку «ответить».

– Тесса! У тебя все в порядке?

– Алекс, я так рада тебя слышать! Я тебе столько всего должна рассказать – не поверишь!

– С тобой все в порядке? – повторила вопрос Алекс. – Когда начался пожар, ты пропала, и я…

– Эй, только не надо по телефону, – перебила ее Тесса. – У меня все хорошо. Все в порядке. – Алекс показалось, что в трубке она услышала низкий мужской голос. Тесса засмеялась: – А может, даже и лучше, чем хорошо. – Потом ее голос стал более серьезным, и она добавила: – Я должна тебе сказать, что сейчас с нами…

– Тесса, нам нужно поговорить. – Теперь пришла очередь Алекс прерывать. – Если бы ты знала, как меня напугала! Я была уверена, что ты погибла. Профессор так ничего мне и не объяснила, не говоря уже про генерала. Ты не представляешь, как я рада, что мне больше не приходится иметь дело с военными. – Она презрительно фыркнула. – Как бы то ни было, нам нужно поговорить. Я хочу знать подробности.

– В таком случае, сержант, – раздался из трубки низкий, почти мужской голос, – мы с радостью поделимся с вами всей имеющейся у нас информацией. Завтра есть прямой рейс из Талсы до Феникса. В аэропорту будет ждать машина, которая привезет вас в Флагстафф.

Возникла долгая пауза, во время которой Алекс попыталась взять себя в руки.

– Я не успела тебе сказать, с нами на конференцсвязи генерал Эштон, – запоздало сообщила Тесса.

– Мило, – сухо отозвалась Алекс. – Здравствуйте, генерал.

– Сержант Паттон, – поприветствовала ее генерал.

– Послушайте, генерал, я уже говорила вам, сержантом я была пять лет назад. И до сих пор не имею ни малейшего желания возвращаться в строй. Зовите меня просто Алекс.

– Как хочешь, Алекс. Твой билет ждет тебя в аэропорту Талсы.

– Я не поеду. Ни завтра, ни послезавтра, никогда. Я не хочу присоединяться к вашей… – Алекс запнулась. Она хотела назвать проект «Рейдеры времени» компанией помешанных. Но Алекс вовсе не хотелось обижать Тессу, хотя подруга и втянула в этот неприятный разговор. Наконец Алекс нашла подходящее слово и произнесла: – Команде.

– Ты нужна нам, Алекс, – заговорила Тесса. – Это важно.

– Мне это не интересно. По нескольким причинам, и ты их знаешь. Я счастлива, что ты жива. И что ты мне позвонила, пусть и не одна сейчас. Пойми, эта работа не для меня. Эту жизнь я оставила в прошлом. Давно. И я не намерена к ней возвращаться. Если ты, Тесса, хочешь приехать сюда, то всегда будешь желанным гостем. – Она намеренно сделала ударение на имени, чтобы было понятно, к кому обращено приглашение. – Но я не возвращаюсь ни в Флагстафф, ни в вооруженные силы. Пока, Тесса. – И Алекс прервала разговор.

Глава 2

Звонок так разозлил Алекс, что она уже не могла читать книгу и от этого испытывала еще большее раздражение. Ну какой же это вздор! Ей казалось, она достаточно ясно выразила свою позицию, после того как Тесса пропала в прошлом, а вся чертова лаборатория сгорела. Нет-нет, она не имеет ни малейшего желания путешествовать во времени – даже если бы это помогло спасти планету от всех возможных пришельцев или кого-то там еще.

То, что все остальные считают паранормальным, для Алекс – обычное явление. Как она может им это объяснить? Ну да, действительно, людям приходится сталкиваться с тем, что они не могут объяснить. Но ведь это только вносит разнообразие в их жизнь. Алекс вспомнила о случае, который произошел с нею, когда ей было шесть лет. Пропал их сосед, Брайан Кемпос. Полиция прочесала все окрестные дома. Когда дошла очередь до ее родителей, Алекс своим детским голоском уверенно рассказала полицейским, что знает, где находится сосед. Она, к ужасу отца и матери, взяла детектива за руку и отвела его к телу Брайана. Все испытали шок и сочли девочку ненормальной.

Какой ребенок в шесть лет понимает, что не стоит рассказывать другим о своей способности видеть привидения? В тридцать с небольшим – Алекс была намного умнее.

Ее талант требовался проекту «Рейдеры времени». Алекс думала сначала, что Тесса приглашает подругу к себе, потому что ей очень одиноко в новом доме в Флагстаффе. Кстати, Тесса экстрасенс, а это и ее делало ненормальной. Может быть, Тесса и хотела видеть подругу, но Алекс отлично знала, что команда проекта жаждет использовать ее для путешествия во времени. Поэтому во Флагстафф она не поедет.

И ведь она уже решительно отказалась от этого предложения, еще до того, как Тесса отправилась в прошлое. Тогда, глядя на пожар в лаборатории, она почувствовала: что-то здесь не так…

Она объяснила свой отказ от участия в проекте тем, что ее нисколько не интересовало возвращение на военную службу – ни в каком качестве. И это правда. Кроме того, здесь у нее любимая работа – она главный ботаник и экскурсовод в Национальном парке Оклахомы.

Но самая главная причина заключалась все же в том, что Алекс не смогла бы покинуть прерию. Прерия была единственным местом, где Алекс находила покой, здесь ее не преследовали призраки.

Привидения оставались здесь не потому, что у них были нерешенные проблемы. Хотя, может быть, это так и было в некоторых случаях. Чаще всего они оставались по той же причине, что и живые: просто им так хотелось. Иногда им было скучно. Случалось, они были счастливы. Бывало, что их одолевала грусть. Но не всегда Алекс могла определить, что они чувствуют. Зато она знала, что все они страшные сплетники и очень шумные. И что они обретались здесь всегда.

Раньше, когда она была моложе, не так тяжело переносила их присутствие. ВВС США даже помогали ей какое-то время. По крайней мере, вначале она была принята в группу, до того как необычные способности выделили ее из толпы авиатехников. Ее мастерство, отточенное в бесконечные часы общения с любопытными призраками, привлекло к ней внимание сержанта Джона Домоника, главы Центра коммуникаций.

В итоге она оказалась с ним в постели, а он узнал ее необычный секрет. А вскоре она получила специальное задание, которое на деле заключалось в сборе информации от призраков для Джона и, следовательно, полковника, его начальника.

В начале своей недолгой карьеры в Центре коммуникаций Алекс стала все свободное время тратить на посещение занятий по ботанике в местном университете. И когда пришло время продлевать контракт, Алекс, вместо того чтобы остаться на службе на очередные четыре года, попрощалась с Джоном и ВВС США. И отправилась навстречу карьере в ботанике, ученой степени, а еще – это самое главное – практике в Оклахоме, в прекрасной, практически нетронутой высокотравной прерии. Здесь, каким-то чудесным образом, ей удавалось избегать внимания призраков, и они почти оставили ее в покое. Поэтому она и планировала остаться в прерии. Возможно, навсегда.

Она не вернется в вооруженные силы – никогда, ее туда не заманить ни под каким видом.

Все еще злясь на телефонный звонок, она залпом осушила бокал, попыталась встать с постели, но у нее закружилась голова, и она снова села. К удивлению Алекс, бутылка с вином оказалась пустой.

Утром у нее точно будет головная боль. А завтра… О! На рассвете она должна вести группу начинающих фермеров наблюдать за птицами в Буффало-Ридж, который находится в трех милях отсюда.

– Ну что, развалина, – проворчала она себе, заворачиваясь в одеяло. – Главное – не забыть проветриться…

✽✽✽

Алекс приснился невероятно красивый сон. Земля вокруг нее была покрыта густой и такой яркой растительностью, что у нее заболели глаза. Она и не знала, что существует столько оттенков зеленого! А деревья! Алекс даже представить себе не могла, какими высокими и мощными могут быть деревья! Это было похоже на фильм «Властелин колец», будто она оказалась где-нибудь в Ривенделле. Она узнала каштаны, дубы и буки. Все деревья были мощные, здоровые, и, казалось, никому и в голову не придет срубить их для строительства шоссе или, хуже, – загородных домов, которые похожи один на другой как две капли воды.

Да, ей определенно приснился Ривенделл ее мечты. Оставалось только наколдовать себе Арагорна – и будет полный набор. Ожидая своего героя, она стала прогуливаться по лесу.

Очевидно, только-только рассвело. Мягкий утренний свет озарял зелень деревьев, и все вокруг казалось Алекс волшебным. Она шла по узкой извилистой тропинке. С каждой стороны тропинки земля была покрыта мягким, густым мхом, и Алекс уже стала представлять себе, как они с Арагорном лежат рядом на этом чудесном ковре. Только вот что-то он задерживался.

В этот момент она услышала голос. Сначала он был еле различим и шел откуда-то спереди. Алекс остановилась, пытаясь различить слова. Когда она услышала его снова, поняла, что это низкий, уверенный мужской голос.

Она пошла вперед, на этот раз быстрее, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Там, в реальном мире, ей предстоит бороться с похмельем, зато здесь, в этом прекрасном мире грез, она станет Арвен, для своего прекрасного Арагорна. В этом мире ее ждет любовь.

– Вернись…

Наконец она поняла смысл слова и остановилась.

– Вернуться? – спросила она вслух, скорее у себя, чем у невидимого Арагорна. – Но я еще не нашла тебя.

Голос по-прежнему слышался впереди, и она продолжила путь.

– Вернись ко мне…

Манящий голос все звал ее вперед.

– Но я никуда не уходила! – крикнула Алекс, все больше раздражаясь. Вдруг из леса потянулся туман, окутывая мох и скрывая тропинку.

Вообще Алекс любила туман. Он таил в себе что-то одновременно романтическое и магическое, и ей это нравилось. К тому же она никогда особенно не боялась тех монстров, которые могли из него появиться. Она была слишком хорошо знакома с призраками, чтобы их бояться.

Но этот туман был каким-то странным. Он как-то неестественно наползал, обволакивая ее тело, его завитки касались ее кожи. Их прикосновение было влажным.

– Вернись ко мне! Ты мне нужна!

Голос звучал так, словно тот, кому он принадлежал, стоял перед ней, но теперь туман был настолько густой, что она ничего не могла разглядеть.

– Где ты? – позвала она.

– Я жду тебя! Вернись ко мне…

– Но я пытаюсь найти тебя! Где же… – Алекс оступилась и упала лицом прямо в пушистый мох.

– Что за черт! – Задыхаясь, Алекс попыталась сесть, но еще больше запуталась в одеяле. Некоторое время она была еще там, во сне, и ей казалось, что она не сможет подняться. А где был он? Где был тот Арагорн, с потрясающим манящим голосом, который так настойчиво звал ее?

Ее висок пронзила острая боль, словно в него воткнули острый шип, во рту было сухо, как в пустыне. Алекс вздохнула и поставила диагноз – похмельный синдром, со всеми вытекающими последствиями.

Она была вовсе не в удивительном туманном лесу, а в своей комнате в общежитии в прерии. Алекс высвободила руки, скинула с себя одеяло, протерла глаза и с трудом сфокусировала взгляд на будильнике. Светящийся экран показывал 5:10 утра, ее будильник должен зазвенеть ровно через пять минут.

Она вздохнула и с жалостным, немощным стоном, словно ей не тридцать пять, а на пятьдесят лет больше, нетвердой походкой направилась в ванную. По пути, несмотря на головную боль и отсутствие мыслительного процесса, Алекс все же составила список дел на сегодня. Она примет душ, утолит жажду водой, а головную боль – аспирином. Потом позавтракает – чем-нибудь легким. Проведет экскурсию в Буффало-Ридж, справится с похмельем и забудет о странном сне.

Спустя некоторое время Алекс стала уверять себя, что шесть выполненных пунктов из семи – это не так уж плохо.

Глава 3

Алекс тихо порадовалась тому, что сейчас не август и не сорокаградусная жара – идеальная погода для мошкары. «Хорошо, – сказала она себе, поудобнее устраиваясь на земле, – сегодняшняя работенка совсем не пыльная». Они позавтракали в общежитии, а затем пешком отправились в Буффало-Ридж. Будь Алекс одна, преодолела бы расстояние за час, но городские жители совсем другое дело, им нужно поболтать, оглядеться. Они постоянно отставали, поэтому экскурсоводу пришлось сбавить темп. Это нисколько не огорчало Алекс, поскольку она все еще страдала от последствий вчерашней выпивки и недосыпа. После двух часов неспешной ходьбы они добрались наконец до горного хребта. Ее подопечные достали мольберты, краски, альбомы, открыли бутылки… и прочее. Ее спросили, можно ли им остаться здесь на все утро, вместо того чтобы закончить переход.

Она ответила – без проблем.

Поскольку Алекс несла за них ответственность, – они сами не нашли бы дорогу обратно, учитывая запасы спиртного, которые они принесли с собой в корзинках с провизией и сразу же начали активно открывать… В общем, она решила дать им порисовать (или чем там они хотели заниматься) вволю, а сама устроилась возле уютного бугорка и приготовилась вздремнуть.

✽✽✽

Сон начинался так же, как и предыдущий. Она стояла посреди красивого густого леса, в окружении растительности всех мыслимых оттенков зеленого цвета. Но на этот раз она не была так очарована окружающей природой и ясно ощущала тревогу. Она уже не была главной героиней сна. Она чувствовала усталость и была готова встретить то, что преподнесет ей расстроенная психика.

Алекс шла по той же тропинке, что и прошлой ночью, только в этот раз она не смотрела по сторонам, не восхищалась природой. Ее внимание привлекло то, что здесь нет ни одной птицы.

Хорошо, такая незначительная деталь могла ускользнуть от внимания большинства людей, особенно в состоянии сна, но Алекс была опытной путешественницей и привыкла слышать птичье пение во время своих прогулок. В мире ее сна звуков не было вообще, не было даже шелеста на ветру густой яркой листвы, которая так тесно переплелась, что образовала зеленый шатер над ее головой.

«То же место, но будто кто-то отключил звук, – сказала себе Алекс. – Радует то, что здесь хоть голова не раскалывается с похмелья». – Она уже решила, что ее прошлый сон был вызван приличным количеством выпитого вина, как вдруг услышала его голос:

– Вернись ко мне…

Если бы Алекс продумала, что будет делать, если снова окажется в этом фантастическом мире, без сомнения, решила бы действовать и рассуждать логически. Она бы потребовала, чтобы незнакомец материализовался, и, если бы он этого не сделал, просто игнорировала его и занялась своими делами в надежде, что ее спящее подсознание все же преподнесет ей свидание с Арагорном.

Но сон не поддавался логике. Здесь ее просто не существовало. Мужской голос заставлял Алекс реагировать на него на уровне инстинкта.

– Я здесь! Я вернулась! Где ты, черт возьми!

– Вернись ко мне… Ты нужна мне!

– Что за бред! – Несмотря на раздражение, Алекс ускорила шаг. Голос шел откуда-то спереди, с тропинки. На этот раз она была намерена не просыпаться, пока не выяснит, что происходит в этом непонятном сне.

На тропинку, как и в прежнем сне, стал спускаться туман.

– Черт, только не это! Это я уже видела в прошлый раз и теперь не собираюсь с этим мириться! Эй! Где ты? Эй! – Алекс перешла на легкий бег, время от времени всматриваясь в туман и проверяя, насколько он продвинулся.

Туман окутал ее. Это был не романтичный, уютный туман, который покрывал ложбинки прерии по утрам и очень ей нравился. Туман в ее сне был совсем другим. Он будто искал что-то, ощупывал ее своими длинными пальцами, заползал под одежду, окутывая ее тело и душу, пока наконец она не остановилась, тяжело дыша.

– Где ты? И что со мной происходит? – прошептала она, жадно хватая ртом воздух, пытаясь прийти в себя и вернуть самообладание.

– Мне нужна твоя помощь. Ты должна найти в себе смелость вернуться ко мне.

– В таком случае скажи, кто ты и где ты, и тогда я это сделаю, – выпалила Алекс, разочарованная этой бессмысленной игрой в кошки-мышки во сне.

Прямо перед Алекс туман рассеялся на одно мгновение, и в воздухе появился знак. Он принял форму буквы S, причем концы буквы были завернуты внутрь и образовывали спираль. Буква была цвета темного сапфира, и Алекс знала, что этот образ содержит в себе ответы на все ее вопросы. По неизвестной ей причине она точно знала, что эта S связана с тем, кого она ожидала.

Машинально Алекс протянула руку, намереваясь коснуться туманного изображения, чтобы убедиться – оно не призрачное. Духи никогда раньше не проникали в ее сны, но после почти тридцати лет общения с мертвыми она думала, что ничто больше не может ее удивить.

Вдруг кто-то из тумана схватил ее за руку! Алекс взвизгнула от удивления и попыталась освободиться, но бестелесный дух держал ее крепко.

– Только не говори «нет». Ты должна вернуться ко мне.

После этих слов рука Алекс поднялась вверх, в туман, и она могла поклясться, что почувствовала поцелуй – теплое, нежное прикосновение губ. Это прикосновение почему-то успокоило ее, она перестала нервничать и пришла в себя. Ее тревога испарилась. Все в порядке. Это было не привидение: они не могли к ней прикасаться. Это был мужчина ее мечты, которого она сама себе выдумала. Это решительное прикосновение выдавало его чувства.

Алекс улыбнулась.

Конечно, она была ему нужна. Естественно, он звал ее к себе. Он – плод ее воображения. И теперь она могла расслабиться. Алекс была в полной уверенности, что вот сейчас туман рассеется. Возможно, под ту красивую мелодию из старого фильма «Камелот». О! Наверное, это и был он – король Артур! Точно! Это и не мог быть никто другой. Мир ее сна – это древняя Англия. Неудивительно, что он пропадал, когда она представляла его себе Арагорном, – как она сразу не догадалась!

– Все, я согласна! – сказала Алекс с готовностью, сжимая крепко державшую ее руку. – Я готова. Я вернулась к тебе. – Все еще улыбаясь, она собралась с духом, уверенная, что развязала гордиев узел своего сна, и готовая получить награду за труд.

– Это будет не просто, женщина!

Новый голос взорвался у нее в голове. Тот, кто держал ее руку, отпустил ее. Алекс потеряла равновесие из-за силы голоса и отсутствия поддержки и сделала шаг назад. Но под ее ногами земли не оказалось. Она вскинула руки, но не могла удержаться от падения…

– Эй, мисс Паттон! Проснитесь! Все хорошо! Алекс отпрянула от пожилого мужчины, который склонился над ней, положив свою большую руку ей на плечо.

– Извините, я не хотел вас напугать. Просто вы… стонали и вскрикивали, я подумал, что вам снится кошмар и лучше вас разбудить.

Алекс моргнула и уставилась на мужчину: редеющие седые волосы, сросшиеся брови, волосы в носу, и в ее истощенный мозг хлынула реальность.

– О, мистер Томпсон, вы меня испугали.

– Вам снился плохой сон, дорогая? – Миссис Томпсон, на вид, по мнению Алекс, идеальная бабушка, уставилась на Алекс из-за спины мужа.

– Кажется, да. Я не помню. – Она резко встала, стряхивая с брюк цвета хаки несуществующую грязь. – Не могу поверить, что я заснула, – сказала она, пытаясь казаться безмятежной, хотя в тот момент испытывала прямо противоположное чувство, особенно учитывая тот факт, что на нее смотрит полдюжины людей.

– Дорогуша, ты спала как младенец целых два часа, – прогудел мистер Мейерс, бывший мясник из Талсы.

– О, Френк, оставь девочку в покое. Еще когда мы шли сюда, я заметила, какая она усталая. – Миссис Мейерс, которая настаивала, чтобы Алекс звала ее Трикси, погладила ее по плечу. – Не беспокойтесь. Немного сна никогда не повредит.

– Да… Хорошо. Все ли готовы к обратной дороге? – спросила Алекс, ощущая в тот момент только одно желание: найти подходящее углубление в скале и забраться в него.

– Всегда готовы! И думаю, уж теперь-то мы можем идти быстрее, чем утром, после того, как ты выспалась. – Мистер Мейерс засмеялся и похлопал Алекс по спине.

К счастью, никто из туристов не оставался на ночь, и обязанности Алекс закончились на том, что она оставила всю группу у магазина с сувенирами.

Она все еще была не в духе после повторившегося сна и решила побаловать себя. Ее любимым занятием было смотреть «Театральные шедевры» Би-би-си. Алекс приготовила себе жирный попкорн и налила огромный стакан чаю со льдом – она решила, что сегодня вино пить не будет. Только она хотела вставить диск 1 «Дома Элиотт», как раздался звуковой сигнал нового электронного сообщения. Не раздумывая, она нажала на иконку и увидела адрес отправителя: ACarswell@flagstaff.net.

– Ну, это уже не смешно, – обратилась она к экрану и с раздражением нажала на сообщение.

В письме была всего одна строчка: «Если ты хочешь больше узнать об этом, приезжай в Флагстафф». И подпись: «А. К.».

Алекс подняла глаза и увидела, что к письму прикреплен файл. Сначала она даже не хотела открывать его. Что вообще могла Карсвел ей прислать? Тем более что-то, о чем она хотела знать. Нехотя она все же призналась себе, что знать-то все-таки хочется, и направила курсор на прикрепленный файл.

Стоило возникнуть символу на экране, как у нее перехватило дыхание.

Это была темно-сапфировая буква S из ее сна.

Глава 4

Алекс несколько раз перелистала записную книжку, прежде чем нашла номер Главного управления проекта «Рейдеры времени», который ей несколько месяцев назад дала Тесса, когда в первый раз пыталась уговорить Алекс присоединиться к команде Карсвел. Она совсем не удивилась, когда профессор сама сняла трубку.

– Откуда у вас это изображение? – спросила Алекс без предисловий.

– Алекс, хорошо, что ты позвонила, – спокойно произнесла профессор. – Как я написала в сообщении, тебе нужно приехать в Флагстафф, если ты хочешь узнать больше об этом символе.

– Что за бред!

– И все же. Таковы условия сделки.

Алекс сделала глубокий вдох и подавила мгновенный порыв, прежде чем продолжить. Затем, короткими, сухими предложениями, она проговорила:

– Я не знаю, зачем вы это делаете. Я не присоединюсь к проекту. Мой ответ там будет таким же, каким был всегда.

– Я делаю это, потому что ты нужна нам. Ты нужна миру, Алекс.

– Миру? Чепуха! Я не могу спасти мир. Найдите кого-то другого. Кого-то, кто похож на Тессу.

– Для этой конкретной миссии нам нужна именно ты.

Алекс ничего не ответила, и профессор Карсвел негромко продолжила:

– Одно я могу сказать тебе наверняка: этот символ много для тебя значит.

– Откуда вам это знать?

Алекс слышала в ее голосе усмешку.

– Дело в том, что ты не единственная, кто обладает сверхъестественными способностями.

Алекс недовольно фыркнула.

– Приезжай в Флагстафф. Твоя жизнь изменится, – настаивала профессор Карсвел.

– Я не хочу, чтобы моя жизнь менялась, – настаивала Алекс.

– Уверена?

Последовала долгая пауза, а потом Алекс неожиданно для себя спросила:

– Тот билет, он все еще в аэропорту в Талсе?

– Что означает этот знак? – Алекс сидела напротив профессора Карсвел в ее офисе в штабе «Рейдеры времени» в Флагстаффе и пристально рассматривала красивый набросок буквы S из ее сна, который профессор сканировала и переслала ей по электронной почте. Этот рисунок был сделан поверх изображения человеческого лица. Это лицо не имело никаких подробностей, оно было как бы обрамлением для скрученной буквы S, которая протягивалась ото лба и скул человека до шеи и торса.

Алекс поймала себя на мысли, что она никогда не видела ничего такого экзотичного, красивого и интригующего.

– Это традиционная татуировка, которой древние кельтские воины украшали свое тело.

– Это древняя татуировка? – Алекс продолжала вглядываться в изображение, будто пыталась увидеть человека за ним.

– Если вдаваться в подробности, ведутся скучные научные дебаты по поводу того, вытатуированы они были на их телах или просто нарисованы. Этот конкретный рисунок некогда украшал тело кельта, который был друидом и воином. Он жил около 60-го года нашей эры в Британии. Это я знаю наверняка, не знаю только, был ли этот рисунок просто нарисован или вытатуирован на его теле.

– Я не понимаю. Откуда вы все это знаете и какое отношение это имеет ко мне?

– И какое же? – спросила генерал Эштон, которая в этот самый момент вошла в офис Карсвел.

– Это вы должны мне ответить. Я думала, что именно за этим сюда прилетела.

– Как ослик за морковкой. И что заставляет тебя думать, что здесь ты получишь ответы? – спросила генерал.

– Алекс, я знаю, что этот рисунок связан с тобой. – Голос профессора Карсвел был тихим и вкрадчивым.

Не обращая внимания на реплику генерала, Алекс сказала профессору:

– Я видела его в своих снах, думаю, что тот человек, который носит эту татуировку, зовет меня.

– Он просит тебя прийти к нему? – В ожидании профессор Карсвел, сидя буквально на краешке стула, вся подалась вперед.

– Да, – неохотно призналась Алекс.

Профессор медленно кивнула.

– Тогда именно ты должна выполнить эту миссию. Алекс, я обнаружила местонахождение еще одной части медальона. Это древняя Британия. 60-й год нашей эры. Еще мне известно, что он связан с кельтской королевой-воительницей Боудиккой. Единственно, что мне известно об этой части нашей головоломки, – она окружена смертью. Это как если бы мертвые проложили путь к этой скрытой части. Они знают дорогу к нему. Я – нет.

– Понимаешь, Алекс, в этой миссии нам необходим кто-то, кто может говорить с мертвыми, – закончила за нее генерал Эштон.

– Нет! – Алекс покачала головой. – Я еще и дня не провела здесь, а уже сыта по горло тем, что привидения здесь встречаются на каждом шагу! – Она испытала странное чувство удовлетворения, когда профессор и генерал беспокойно переглянулись, услышав ее слова. – Вам не о чем беспокоиться – вы не можете их видеть. Кажется, что им не очень-то нравится это здание. Здесь нет ни одного духа. Но вот в чем дело. Я знаю, что Тесса рассказала вам о моем… «даре», и прекрасно понимаю, почему она это сделала. Тесса является частью команды – это ее любимая роль. Я же так не могу. Я больше не работаю в вооруженных силах. И все это… – Она обвела рукой комнату. – С меня хватит. Да, мне любопытно, что это был за мужчина в моих снах, но вы мне говорите, что он жил миллион лет назад, и поэтому вряд ли может быть мне интересен. Я только хочу уехать домой, вернуться к своей тихой работе, вернуться в тот мир, где я действительно могу хоть немного отдохнуть и где меня никто не будет выводить из себя. Кроме того, если вы еще не заметили, я больше не живу по военному принципу «делай, что говорят, и молчи». Это не мое. Извините, но мы и так уже потратили много времени, вашего и моего. – Алекс встала.

– Сядьте, сержант. – Генерал Эштон не повышала голоса, но ее командный тон заставил Алекс сесть еще до того, как она поняла, что подчинилась.

– Ты прямолинейная женщина, поэтому я теперь объясню тебе так, чтобы ты поняла. Речь здесь не о мужчине, который тебе приснился. Хочешь отдохнуть? Так слушай: нужно найти все двенадцать частей медальона. Собранные вместе, они остановят существ, которые порабощали женщин тысячелетиями. Мы единственные, кто противостоит им. И они будут пытаться уничтожить нас, чтобы сохранить свою власть. Ты не хочешь спасти дочерей своих дочерей и всех женщин, которые появятся после них? Неужели тебе все равно, что с ними будет? Сержант, прекратите скулить. Выспаться еще успеете. Когда умрете.

Алекс встретила пристальный взгляд генерала, она явно была раздражена, но Алекс теперь это нисколько не беспокоило. Она вспомнила былые годы: ей доставляло удовольствие видеть это раздражение. Одновременно она чувствовала уважение к генералу за то, что та не стала ходить вокруг да около и выложила ей все, как есть.

– Эти существа, они и вправду такие опасные, как вы говорите?

– Центурианцы сотрут всех женщин с лица земли, прежде чем разрешат нам присоединиться к свободному галактическому сообществу.

– Я не герой, генерал. Я простая женщина, которая слышит мертвых. И если я покидаю прерии, то незамедлительно ощущаю все прелести этой способности. Это колоссальный стресс.

– Такой, что он помешает тебе попросить призраков привести тебя к этому? – Генерал Эштон достала рисунок чего-то, что было похоже на кусок бронзового медальона. По форме он был вытянутым, примерно как две двадцатипятицентовые монеты, сваренные вместе. Медальон был покрыт причудливым мерцающим рельефным рисунком, который заставил Алекс подумать о звездах.

Она пожала плечами:

– Зависит от того, сколько я должна буду выдержать без сна.

– Алекс, – прервала ее профессор Карсвел. – А знаешь, почему прерия кажется тебе такой спокойной?

– Нет, но это единственное место, где мертвые оставляют меня в покое. Как будто они больше привязаны к земле, что-то в этом роде. Я об этом как-то и не задумывалась. Я просто рада тому, что однажды несколько лет назад мы с Тессой во время путешествия решили остановиться здесь.

Профессор кивнула:

– Привязаны к земле… Это интересное предположение. Ты знаешь, что древние кельты тоже были очень тесно связаны с землей? Я не могу сказать точно, но мне кажется, что в древнем мире привидения будут доставлять тебе значительно меньше хлопот, чем здесь.

– Но ты нужна нам независимо от того, верна догадка профессора или нет.

Алекс повернулась к генералу:

– Я хочу поговорить с Тессой.

Эштон посмотрела на профессора, та прочистила горло и сказала:

– Алекс, Тессы сейчас нет на Земле.

– Что?

Карсвел кивнула:

– Это правда. Она была здесь совсем недолго, тогда и позвонила тебе. Вообще говоря, она была здесь на предродовом обследовании.

– Предродовом?!

На лице генерала появилась самодовольная улыбка.

– Если бы ты не повесила трубку, когда разговаривала со своей подругой, она бы сама рассказала тебе эту новость.

Карсвел хмуро посмотрела на генерала.

– Тесса не стала бы объяснять по телефону, что у нее ребенок от инопланетянина и что она хочет вырастить его в том мире, откуда родом его отец. Она сказала бы только то, что беременна.

– Ребенок-инопланетянин? – Алекс почувствовала легкое головокружение.

– Наполовину инопланетянин, наполовину человек, – поправила Карсвел.

– То есть она выполнила свою миссию, – прошептала Алекс.

– Более чем успешно, – подтвердила генерал.

Алекс взглянула генералу Эштон в глаза.

– Но я не Тесса. Она всегда была положительной героиней. Она всегда знала, что нужно делать, и делала это. Я же совершила свою главную ошибку, когда постаралась «поступить правильно». Мне тогда было шесть лет, я помогла копам найти тело погибшего мальчика. После этого родители вели себя со мной так, как будто боялись меня. С тех самых пор я предпочитаю оставаться в тени.

На этот раз улыбка генерала была приветливой, почти нежной, и смягчила ее лицо, так что Алекс увидела, что в действительности эта женщина красива.

– Но разве недостаточно заноз ты себе уже засадила, сидя на скамейке запасных? Мы предлагаем тебе вступить в игру.

– Возможно, вы ошибаетесь в ставке на этого игрока, – ответила Алекс.

– Не думаю, – быстро отреагировала профессор Карсвел. – Ты связана с тем друидом, который носит эту татуировку.

– Что значит «связана»?

Вместо ответа, профессор наклонила голову, будто пытаясь прислушаться к ветру.

– Ты никогда не любила.

Это был не вопрос, но по неясной причине Алекс чувствовала, что должна ответить:

– Нет. Никогда.

– Ни с одним мужчиной ты не была счастлива, так?

– Становится как-то сложно сосредоточиться на чувствах, когда твой друг узнает, что ты можешь разговаривать с мертвыми. Это не как в телевизоре. Мужчинам это не очень нравится, – заметила Алекс язвительно.

– Тот, который носит этот знак, изменит создавшееся положение. Он отпечатан в твоей душе, – сказала профессор.

– Ну и что, черт побери, это значит? – выпалила Алекс.

– Принимай миссию, отправляйся в древнюю Британию и выясни, что к чему, – предложила генерал Эштон.

– Вот черт!

Профессор и генерал удовлетворенно улыбнулись друг другу.

Глава 5

– Вы уверены, что кролик все сделает правильно? – Алекс с недоверием заглянула в контейнер для перевозки кошек и увидела обыкновенного белого кролика.

– Это крольчиха. Она сделает все, что должна сделать. Просто вытащи ее из-под плаща, который будет на тебе, произнеси слова, которые ты выучила, и положи ее у своих ног. – Профессор Карсвел улыбнулась Алекс. – Помни, что ты могущественная жрица могущественной богини, а также, по представлениям кельтов, Повелительница душ, – поэтому ты должна будешь произнести слова с апломбом.

– С апломбом? Серьезно?

– Абсолютно серьезно. Ты должна соответствовать образу.

– Сделаю все возможное. И крольчиха, надеюсь, тоже.

– Тут ты можешь смело положиться на меня. Я обеспечу, чтобы ты смотрела на юго-восток. Крольчиха поскачет прямо по направлению к Лондиниуму.

– И поэтому Боудикка атакует Лондон? – спросила Алекс с сомнением.

– История говорит ясно. Боудикка была ярой приверженкой богини Андрасте. Кролики, особенно белые, были священными для этого культа. Перед тем как принять решение выступать со своей армией на Лондиниум… – Карсвел сделала паузу, чтобы Алекс запомнила древнее название города, – она выпустила кролика, говоря, что она поведет армию в том направлении, которое ей укажет богиня. Ты выдашь себя за жрицу Андрасте, поэтому этот момент идеально подходит для твоего появления в лагере королевы.

– Если только они все не испугаются и не накинутся на меня, когда я появлюсь перед ними. Они, должно быть, ужасно суеверные.

– Их вера в свою богиню и – в более широком смысле – в магию земли обеспечит успех нашего плана. То, что мы считаем наукой, они считали магией. Не скрывай своей способности говорить с мертвыми – тебя будут чтить за это.

– Будем надеяться. – Еще Алекс надеялась, что духи мертвых там ведут себя так же, как в прерии, как обещала ей Карсвел. Даже несмотря на то, что лаборатория, которую она не покидала несколько дней, была защищена от паранормальных явлений, Алекс чувствовала присутствие духов в городе, и этого было достаточно, чтобы она стала плохо спать и нервничать.

– Продолжай ворчать и ругаться, как ты это делала, общаясь с генералом Эштон все эти дни, и можешь мне поверить – никто не усомнится в том, что ты жрица богини войны, – заверила Карсвел.

– Эштон считает меня недисциплинированной.

– Все богини войны таковы, – заявила профессор, и Алекс рассмеялась. – Просто доверься своим инстинктам. Когда ты ощутишь необычное новое чувство, поймешь, что я поместила в твой мозг необходимые знания. Это произойдет во время твоего перемещения. Твое подсознание будет автоматически получать всю необходимую информацию.

Именно в этот момент Алекс почувствовала острый приступ тошноты.

– У меня точно не будет никаких проблем с общением?

– Да. Чип, вживленный в твой мозг, будет работать как твой личный внутренний компьютер. Он будет переводить то, что ты слышишь и говоришь. Помни, что ты больше не Алекс. Ты – Блонвен, жрица богини Анд расте. Ты спаслась от римского правителя Гая Светония Паулина, убившего много друидов и жриц на острове Мона.

– И вы считаете его центурианцем.

Профессор кивнула:

– Судя по тому, каким жестоким его описывает история… Да, это вполне вероятно. К тому же мы точно знаем, что медальон там. Это значит, что за ним будет охотиться кто-то из центурианцев. И он сделает все, чтобы не дать нам найти его первыми.

Карсвел передала Алекс браслет из чеканного золота с вправленным в него кристаллом, и та надела его на правое запястье.

– Моя волшебная палочка, – усмехнулась Алекс.

– Не потеряй его, – предупредила ее генерал Эштон и заняла место перед компьютерным монитором, около стеклянной кабины, стоявшей в центре лаборатории. – Аварийный браслет – единственный способ вытащить тебя оттуда, если ты нарвешься на неприятности.

«Нарвусь на неприятности? – молча размышляла Алекс. – Реальные неприятности в нереальном прошлом?»

– Не забывай, что мы можем исправить исторические события, если ты случайно что-то изменишь. Но ты должна активировать браслет до того, как тебя смертельно ранят. Ты не являешься частью истории, и там тебя могут убить, – сказала генерал Эштон.

– Это я постараюсь не забыть, – снова усмехнулась Алекс.

– Готова, Блонвен? – спросила Карсвел.

– Как никогда, – ответила она.

– Хорошо. Вот Тампер. – С этими словами Карсвел вытащила из клетки крольчиху и протянула ее Алекс.

– Тампер?

Профессор улыбнулась:

– «Бемби» всегда был моим любимым мультиком.

Алекс слишком нервничала, чтобы улыбнуться, и сосредоточила свое внимание на том, чтобы не слишком крепко сжимать крольчиху.

Профессор надела шлем в форме короны, с помощью которого она управляла гармоническими колебаниями и могла послать Алекс в прошлое, и прошептала:

– Твой друид будет там. Я знаю это. Найди его.

Во рту у Алекс пересохло настолько, что она уже не могла говорить и только кивнула в ответ.

Еще через мгновение профессор сидела в кресле с откидной спинкой перед кабиной с резными стеклянными стенками, которую Алекс мысленно окрестила Стеклянным гробом. Алекс стояла внутри кабины, держа в руках крольчиху и пытаясь выровнять свое дыхание. Она удивлялась тому, какой спокойной выглядела профессор, когда заметила, что волоски на ее собственных руках встали дыбом. Почувствовав боль, она еще крепче схватила своего пушистого проводника. Каждая клетка ее тела горела в агонии. Мощные волны заставили воздух вокруг нее колебаться, как будто она находилась в центре урагана. «Не борись с этим! – напомнила себе Алекс. – Это просто волна, которая вынесет тебя на берег». И тут же подумала, что никогда в жизни не занималась серфингом. Потом она попыталась сконцентрироваться на профессоре, сосредоточить все свое внимание на том, что она выглядит спокойной. Все идет по плану. Карсвел знает, что делает. Все будет хорошо.

Вокруг Алекс образовалось облако света, постепенно оно стало невыносимо ярким, девушка закрыла глаза и тут почувствовала невесомость. Она старалась не думать о том, что означал этот яркий свет: молекулы ее тела начали временно отсоединяться друг от друга. Внезапно ее стало затягивать куда-то вверх.

Когда все вокруг потемнело, к крику Алекс прибавился визг кролика.

Головокружение оказалось сильнее, чем предполагала Алекс, и ей пришлось некоторое время стоять на коленях, согнувшись, шумно втягивая воздух. Как и сказала Карсвел, на Алекс был плащ, хотя каким образом профессору удавалось сотворить из ничего одежду – и вообще осуществлять эти путешествия во времени, – оставалось для Алекс загадкой. Девушка все еще держала в руках дрожащую крольчиху.

Сквозь звон в ушах проникли звуки голосов:

– Что это?

– Видение!

– Да! Призрак!

– Она дух?

– Заслоните Боудикку! Защитите ее от призрака! Затем голос женщины поднялся над остальными голосами. В нем звучали уверенность и власть.

– Поднимись и объясни, кто ты, будь ты дух или живой человек.

Алекс тяжело вздохнула, молясь про себя сразу всем богам и богиням, которые существовали в этом мире, чтобы ей хватило сил устоять на ногах и не потерять сознание.

Пытаясь справиться с головокружением, она медленно встала, продолжая держать в руках закутанного в плащ кролика. Она открыла глаза, только когда убедилась, что точно твердо стоит на ногах.

Первым, что она увидела, была женщина, сияющая могуществом. Боудикка – очевидно, это и была легендарная королева – стояла менее чем в двадцати футах от нее. Голову ее украшала корона густых рыжих волос, – такой красоты Алекс никогда не видела в жизни. Ее одежда, выполненная из мягкой кожи, украшенной вышитым яркими нитками сложным орнаментом, плотно облегала сильное, мускулистое тело. Туника открывала ее бедра. Высокие, до колен, ботинки из кожи были отделаны лисьим мехом, так же как и ее плащ. Запястья и предплечья королевы украшали многочисленные браслеты с драгоценными камнями, а шею – широкое крученое ожерелье из золота, с обоих концов отделанное камнями. В голове Алекс возникли слова: «Крученое ожерелье – древний символ королевской власти».

Да! Это была королева. Алекс подняла голову и встретилась взглядом с холодными зелеными глазами женщины.

– Королева Боудикка, я – Блонвен, жрица Андрасте. Богиня прислала меня сюда. Она спасла меня от кровавой резни на острове Мона, чтобы я передала тебе ее благословение. – Алекс была вынуждена сделать паузу, когда вокруг раздались громкие взволнованные крики.

Боудикка подняла руку, и мгновенно воцарилась тишина.

– Это и в самом деле знак от Андрасте. Я только что просила благословения у богини для предстоящей битвы.

– Я несу вам вести об этой битве, – быстро произнесла Алекс слова, которые она запомнила в лаборатории. – Андрасте говорит, что ты должна идти тем путем, который укажет она. Богиня посылает тебе священного кролика, он укажет тебе правильный путь! – Жестом, которым могла бы гордиться профессор Карсвел, Алекс откинула назад плащ, показывая белого кролика. Со всех сторон послышались изумленные вскрики. Алекс положила животное к своим ногам и в тревоге задержала дыхание. Но, как и прежде, профессор Карсвел оказалась верна в своих расчетах. Кролик устремился прямо к Боудикке. Королева не двигалась, но Алекс заметила, что ее глаза расширились, когда она увидела, что кролик бежит к ней. Затем, в самый последний момент, он метнулся вправо, пробежав так близко от королевы, что задел складки ее плаща, и скрылся в темнеющем лесу за ними.

Какое-то время никто не произносил ни звука, и вдруг на лице Боудикки появилась свирепая улыбка.

– Кролик направился в Лондиниум, и мы последуем за ним! – Она подняла руку со сжатым кулаком, и все вокруг нее громко выразили одобрение.

Алекс готова была поклясться, что еще секунда – и ее вырвет.

– Сядь, жрица! Ты выглядишь так, будто еле стоишь на ногах. – Боудикка подошла к Алекс и подхватила твердой рукой ее под локоть. – Эдан! Что стоишь и таращишься, как карп, которого вытащили из воды? Помоги мне и служительнице Андрасте.

К ним тут же поспешил человек устрашающего вида. Он практически поднял Алекс в воздух, спеша посадить ее на необычного вида стул, стоявший справа от вычурного резного трона.

– Принесите жрице еды и меда! – рявкнула Боудикка, и несколько мужчин бросились исполнять ее приказ.

Вскоре Алекс подали бронзовый кубок. Она с благодарностью приняла его, сначала осторожно глотнула, но, тут же оценив сладкий, крепкий вкус медовухи, стала жадно пить. Стоило ей осушить кубок, он тут же был наполнен заново, и перед Алекс появилось бронзовое блюдо с горячим мясом и ломтями хлеба. Она словно не ела несколько дней, набросилась на еду с редким аппетитом.

Удивительно, она со священным кроликом в руках только что появилась из воздуха, ее потчуют вкуснейшей едой и напитком, усадив по правую руку королевы, но никто не задает ей вопросов. Поэтому, пока Алекс трапезничала, у нее была возможность исподтишка изучать древних кельтов.

Профессор рассказывала ей о них, в том числе, что все они были высокими, но ее скупые книжные характеристики содержали в себе только часть правды. Они отличались дикой, свирепой красотой. Да, все они высокие, но также и стройные, и атлетически сложенные. Женщины выглядят сильными и энергичными. Их волосы самых разных оттенков, от очень светлых до огненно-рыжих, как у Боудикки, они заплетают их в толстые косы. Мужчины показались ей гигантами, с развитой мускулатурой, опасными, с острым зрением. Все были одеты в яркую одежду: туники, брюки и плащи, многие из которых были украшены затейливой вышивкой, как одеяние Боудикки.

Когда Алекс увидела мужчину, чье лицо украшала изумрудная татуировка, ей показалось, что она знает его. Она почувствовала, что сердце ее начинает учащенно биться в груди. Но это был не рисунок буквы S. Это лицо украшало изображение дракона, чей хвост обвивался вокруг шеи воина. Но даже несмотря на то, что это был не мужчина из ее сна, у Алекс почему-то пропал аппетит.

– Уже лучше? – спросила Боудикка, наклоняясь к ней так, что их не могли слышать мужчины и женщины, разговаривавшие вокруг них и бросавшие на них любопытные взгляды.

– Да, спасибо, – ответила Алекс.

Боудикка посмотрела на остатки еды на тарелке, которую Алекс отставила в сторону:

– Значит, ты не дух. Даже если духи принимают телесную оболочку, они не могут питаться той же пищей, что и люди.

– Уверяю тебя, что я не дух.

– Но ты связана с магией, и, должно быть, богиня Андрасте очень любит тебя. Это очень необычно, что богиня послала тебя мне сегодня ночью. Первую кровь, которую выпьет мой меч в будущей битве, я посвящу Андрасте.

Алекс не знала, что она должна ответить, и просто кивнула, надеясь, что выглядит довольной той жестокой картиной, которую нарисовала ей королева.

– Мы узнали, что римский правитель Светоний убил всех, кто жил на священном острове Мона.

Пытаясь выглядеть максимально убедительной, Алекс подтвердила:

– Да, это так. Именно он вел за собой армию, опустошившую Мону. Я благодарна богине за то, что она спасла меня.

Боудикка внимательно смотрела на Алекс. Наконец она сказала:

– Я знала, что богиня не оставит осквернение ее святыни безнаказанным. Тем, что она послала тебя мне, Андрасте говорит, что все это время я следовала правильным путем.

Когда королева говорила, ее задумчивый взгляд скользнул от Алекс ближе к костру, на двух девочек, сидевших на шкурах. Обе были очень привлекательные, и Алекс обратила внимание на то, что волосы одной из них по цвету точно такие, как у Боудикки. Младшей из них было на вид около одиннадцати или двенадцати. Она пристально смотрела на костер, и ее полная тарелка свидетельствовала о том, что к своей еде она даже не притронулась. Старшая девочка, будто почувствовав на себе взгляд Боудикки, медленно повернула голову и посмотрела на королеву. Алекс была поражена испуганным выражением лица и черными кругами под глазами девочки.

Вдруг Алекс поняла, что эти девочки – дочери королевы. Она вспомнила историю, которую рассказала ей Карсвел: муж Боудикки Прасутаг умер и оставил ей символ власти – крученое ожерелье. Новая королева племени иценов спокойно правила своим народом, поддерживаемая мирным договором с Римом, подписанным ее мужем, когда Катус Дечиус, римский сборщик податей, без предупреждения напал на нее. Королева была избита на глазах собственных подданных, а ее дочери публично изнасилованы. Разъяренная Боудикка собрала кельтов, чтобы отомстить римлянам.

Еще в том мире, когда Алекс услышала эту историю от Карсвел, она подумала, насколько это должно быть ужасно, но теперь, встретившись лицом к лицу с живыми людьми, о которых рассказывали легенды, она увидела все в ином свете. Эти девочки еще такие маленькие! Непоправимый вред, причиненный им, был очевиден.

– Я уверена, что ты все делаешь правильно, – сказала Алекс, удивляясь собственным словам.

Улыбка королевы была грустной, когда она смотрела на своих дочерей.

– Богиня поддерживает меня, и она поможет нам очистить нашу святую землю от мерзких римлян.

Алекс знала, какая судьба ожидает эту женщину: она одержит победу над римлянами, но ее триумф продлится совсем недолго. Ей суждено будет пасть вместе со своими людьми, и результатом этого станет порабощение кельтов римлянами на многие годы. Но в этот момент Алекс и сама прониклась страстью королевы, и ей хотелось, чтобы Боудикка могла осуществить задуманное и победить.

Зеленые глаза Боудикки блестели изумрудным цветом, ее лицо было обрамлено прекрасными рыжими волосами, пламенеющими подобно костру. «Она похожа на богиню – будто ничто в этом или любом другом мире не может подчинить ее».

Один из людей Боудикки обратился к ней, и ей пришлось отвлечься от своих дочерей. Именно в тот момент Алекс заметила, что свет костра отражается не только на ее красивых волосах. На шее королевы блеснуло золотое ожерелье, Алекс невольно перевела взгляд ниже и потрясенно застыла. В полукруге крученого золота, покоившемся на груди королевы, был вставлен вовсе не драгоценный камень, как она сначала подумала. Это был медальон, который Алекс должна была отыскать.

Глава 6

Алекс все еще в изумлении смотрела на крученое ожерелье, когда Боудикка снова повернулась к ней. Ничего не говоря, она некоторое время смотрела на Алекс, потом подняла руку и коснулась золотого ожерелья.

– Иногда мне кажется, что я чувствую тепло кожи моего мужа через это ожерелье, – сказала она тихо. – Когда я дотрагиваюсь до него, невольно думаю, что он как это ожерелье – такой же прекрасный и мощный.

– А что это за медальон на конце ожерелья? – не удержалась Алекс. Она тут же осеклась, испугавшись, не спросила ли она лишнего или, хуже того, задала вопрос о том, что должна была знать.

Но королева Боудикка не была удивлена. Она нащупала пальцами медальон и прикоснулась к его выпуклому рисунку.

– Это древний образ звезд. В моей семье он считался могущественным талисманом. Он передавался от матери к дочери, пока обе части не оказались у меня. Когда я вышла замуж за Прасутага, две половинки талисмана преподнесла ему в подарок. Они были вставлены в его ожерелье. – Королева замолчала, глядя в огонь и рукой поглаживая украшение.

Когда Алекс осмыслила слова Боудикки, снова пристально посмотрела на ожерелье. К своему ужасу, она увидела, что в него была вставлена половинка того медальона, который показывала ей Карсвел, как будто он был разломлен на две части. На другом конце ожерелья чего-то не хватало.

– Оно пропало! – вскрикнула Алекс.

– Так и есть. Пропало. Но я верну его, даже если мне придется вырезать его с тела этого монстра.

– Его украл монстр? – Алекс была совершенно сбита с толку этими словами.

– Да, монстр. В обличье римлянина, сборщика податей. – Зеленые глаза Боудикки сверкнули пламенем. – Ты знаешь, что они меня избили, а моих дочерей обесчестили.

Это был не вопрос, а утверждение. Алекс кивнула и сказала осторожно:

– Я знаю.

– Тем монстром, который отдал это приказание, был Катус Дечиус, римский сборщик податей. Когда его солдаты избивали меня, медальон выпал. Катус поднял его, сказав, что это дань Риму от королевы иценов. Он сказал, что невинность моих дочерей тоже была платой Риму. – Лицо Боудикки изменилось, она злобно усмехнулась. – Я найду его в Лондиниуме и заберу обратно мой медальон, а также и ту плату, которую должен мне Рим за оскорбление моих детей. – Королева положила руку на плечо Алекс. – А теперь, с магией жрицы, которую послала мне сама Андрасте, я знаю, что смогу отомстить за зло, причиненное мне и моим людям. Ты останешься со мной, не правда ли? Ты должна отправиться в Лондиниум вместе с нами.

– Я здесь, чтобы поддерживать тебя. Я пойду с тобой в Лондиниум. Я хочу быть там, когда ты получишь свой медальон обратно, – заверила ее Алекс и подумала о том, какая огромная разница существует между реальной, живой Боудиккой и тем образом, который она создала в своем воображении из рассказов профессора. До этого разговора Алекс относилась к своей миссии как к простому заданию, которое нужно выполнить. Ее интерес в ней был только в том, чтобы найти мужчину с необычной татуировкой. Но встреча с королевой не могла оставить ее равнодушной. Она не могла оставить королеву, тем более зная, какой трагический конец ожидает ее в будущем.

– О, я рада слышать это! – Боудикка наклонилась немного ближе и заговорила тише: – Добро пожаловать, Блонвен. Богиня знала, что я чувствую себя очень одинокой со смерти мужа, хотя и окружена воинами. Теперь у меня будет жрица, которой я смогу довериться.

Алекс потеряла дар речи. Она вдруг остро почувствовала, что сейчас рядом с ней не та древняя королева Боудикка, которая давно умерла и забыта всеми, кроме читателей старых книг по истории. Сейчас она моложе Алекс. Она просто женщина, которой нужен надежный друг. Пока Алекс лихорадочно соображала, что она, как мудрая жрица, должна сказать королеве, ее внимание привлекло какое-то движение около Боудикки. Рядом с королевой возник мужчина с изумительно светлыми волосами, одетый в богато расшитую тунику. Он был огромного роста, с развитой мускулатурой и с таким свирепым и пугающим выражением лица, что Алекс невольно отшатнулась в страхе, когда он крикнул ей:

– Ты должна помочь Боудикке!

– Что случилось, Блонвен? Что-то беспокоит тебя? Дурное знамение? – спросила королева, оборачиваясь и пытаясь понять, что могло привлечь внимание Алекс.

Воины, стоявшие поблизости и позволявшие до этого Боудикке говорить с новоприбывшей жрицей без помех, немедленно подошли ближе, услышав слова королевы.

Алекс сразу поняла, кто был этот мужчина на самом деле, по его полупрозрачному телу. Но она ничуть не была удивлена недоумению королевы, ведь Боудикка не могла видеть привидения. «Хорошо, – сказала себе Алекс решительно. – Я жрица. То, что я могу говорить с привидениями, – нормально». Она откашлялась и объявила:

– Нет, это не дурное знамение. Это дух, который сказал мне, что я должна помочь тебе. Так что это, наоборот, – доброе знамение, потому что так я и намереваюсь поступить.

По лагерю пронеслась волна шепота, и все повернулись к Алекс.

– Я знаю, что ты – не только та, кем кажешься, и ты пришла сюда не только для того, чтобы стать доверенной королевы, ты должна помочь ей! – воскликнул призрак. Хотя мужчина говорил с Алекс, он ни на мгновение не отводил глаз от Боудикки.

Королева не выглядела ни взволнованной, ни испуганной, в отличие от современных людей, которые смотрели на Алекс с ужасом, узнав, что она может говорить с привидениями. Боудикка казалась спокойной и была явно заинтригована.

– Что еще говорит дух? – спросила она.

– Скажи ей, что мальчик, который в первый раз поцеловал ее под цветами боярышника в канун Праздника костров, говорит ей, что она должна быть сильной, – сказал мужчина.

Алекс сглотнула и повернулась к королеве:

– Он сказал, что мальчик, который в первый раз поцеловал тебя под цветами боярышника в канун Праздника костров, говорит тебе, что ты должна быть сильной.

Глаза Боудикки расширились от удивления, и вокруг нее снова послышался шепот. Алекс показалось, что несколько раз были произнесены слова «Повелительница душ».

– Где он? – спросила Боудикка, и голос ее прозвучал так, будто она задыхается.

– Здесь, прямо рядом с тобой.

Пока люди вокруг них смотрели на происходящее и переговаривались шепотом, их королева медленно повернулась туда, куда показывала ей Алекс, и с горечью произнесла:

– Прости меня, мой любимый, за то, что я не сберегла их.

Алекс непроизвольно посмотрела в сторону дочерей Боудикки, которые по-прежнему сидели у костра, молчаливые и бледные.

– Ты не виновата, и ты отомстишь за них, – ответил призрак.

– Он не винит тебя, – объяснила Алекс Боудикке, но ей не хватило сил передать слова о мести. Она слишком хорошо знала, что Боудикка не отомстит за своих дочерей; война закончится с ее смертью и приведет к окончательному порабощению ее народа.

– Ты должна помочь ей. Ты должна помочь нашим детям, Повелительница душ, – сказал дух, как будто прочитавший ее мысли. – А пока прощай.

Перед тем как совсем исчезнуть, муж Боудикки протянул прозрачную руку и прикоснулся к ее щеке.

– Он ушел, – сказала Алекс Боудикке, которая дотронулась до того места, где секунду назад была рука призрака ее мужа.

– Значит, ты не только жрица Андрасте, но еще и Повелительница душ, – заметил мужчина, которого, как припомнила Алекс, зовут Эдан.

– Да, – ответила она.

– Мой отец умер прошлой зимой. Это случилось внезапно. Я не… – Он не смог закончить и опустил взгляд на свою руку, сжимавшую рукоятку меча, который висел у него на поясе в ножнах. – Я не успел попрощаться с ним. Если… Если ты можешь вызвать его сюда, к тебе, чтобы я поговорил с ним в последний раз. Я буду у тебя в долгу.

Алекс подавила вздох.

– Я не могу сделать этого, – сказала она.

Взгляд Эдана стал мрачным.

– Ты отказываешь мне в моей просьбе?

– Ты не понимаешь. Я не отказываюсь помочь тебе, я просто не могу. Не я вызываю духов. Они сами приходят ко мне.

Воин нахмурился:

– Какая тогда ты Повелительница душ?

Алекс не знала, что она может ответить, кроме правды.

– Очень уставшая.

– Довольно, Эдан! Неужели мы настолько уподобились римлянам, что забываем свои правила гостеприимства?

– Нет, моя королева, – ответил мужчина с поклоном. В голосе его слышалось раскаяние, но Алекс заметила, что он бросил на королеву холодный взгляд.

– Намерения Андрасте часто загадочны, путь ее длинный и сложный. Она послала нам свою жрицу, чтобы направлять нас, а не показывать нам фокусы, как дрессированная собака. – Пока говорила, Боудикка оглядывала толпу, и ее взгляд остановился на дочерях. Выражение ее лица сразу смягчилось. – Мирана, Уна, покажите Блонвен нашу палатку. Она выглядит такой же уставшей, как и вы.

Девочки послушно встали и подошли к своей матери.

– Сегодня ты должна хорошо отдохнуть. Завтра нам предстоит долгий переход, и у нас с тобой будет время поговорить, – сказала Боудикка Алекс.

Алекс встала и, не уверенная в том, правильно ли она поступает, все же прислушалась к своей интуиции и как можно грациознее поклонилась королеве. Боудикка поцеловала дочерей, приказала принести еще медовухи и молча устремила взгляд на огонь. Алекс последовала за девочками сквозь ночь, которая оказалась вовсе не такой уж темной, благодаря многочисленным кострам, разложенным в лагере.

Палатки располагались за повозками. Они представляли собой каркас, состоящий из столбов, натянутых и укрепленных на земле с помощью кольев, веревок, и покрытый шкурами. Лагерь был огромным, и все в нем были чем-то заняты. Женский смех и разговоры мужчин разносились в ночном воздухе вместе с аппетитным запахом жареного мяса. В общем, все было не так грубо, как прежде воображала Алекс. Люди, во всяком случае большая их часть, вовсе не были грязными варварами. Совсем наоборот, они были привлекательны и выглядели здоровыми. Здесь не было видно и следов богатства, но все выглядели сытыми, включая животных, которых она успела заметить в лагере.

Алекс все еще смотрела по сторонам, когда поняла, что девочки остановились перед большой палаткой. Она, в отличие от остальных, не пряталась за повозкой и вообще стояла отдельно. В центре ее и по сторонам возвышались высокие шесты. Пожилая женщина следила за костром, разложенным достаточно близко, чтобы свет от него освещал палатку внутри, и достаточно далеко, чтобы внутрь не попадал дым.

Младшая из двух девочек показала жестом, чтобы Алекс вошла в палатку, и та с удовольствием подчинилась. Алекс казалось, что она в жизни не была такой измученной, как сейчас. «Об этом я обязательно доложу, когда вернусь: путешествия во времени – тяжелейший труд. Те, кто последуют за мной, должны быть готовы к тому, что они будут падать от усталости. А что, если это только я так реагирую? Чепуха, такого не может быть, потому что…»

– Жрица, ты слышала меня?

Алекс мысленно стряхнула оцепенение и посмотрела на старшую девочку.

– Извини. Кажется, я устала даже больше, чем я думала. Что ты сказала?

– Это твоя постель. Если тебе что-нибудь нужно, обратись к Розин, которая следит за костром, она поможет.

– Спасибо, мне ничего не нужно. Только… Кто из вас Мирана, а кто Уна?

– Я Мирана, – ответила старшая девочка. – Моя сестра – Уна.

– Мирана и Уна, рада познакомиться. Спасибо, что проводили меня сюда и были такими добрыми ко мне.

– Наша мама верит в старые обычаи, – сказала Мирана. Уна промолчала.

После нескольких неловких мгновений Алекс повернулась к своей «постели» и обнаружила целую груду шкур. Она сняла плащ и с трудом смогла скрыть изумление, когда увидела, какая красивая вышитая туника надета на ней. Удивительно! Казалось почти невозможным то, что Карсвел создала все это. Алекс свернулась на шкурах и укрылась плащом, как одеялом. Мирана и Уна свернулись клубочком в другом углу палатки, как щенята. Перед тем как провалиться в сон, Алекс сказала:

– Спокойной ночи, девочки!

После небольшой паузы Мирана ответила:

– Спокойной ночи, жрица.

– Я не верю, что тебя прислала богиня, – раздался тоненький голосок, который, как поняла Алекс, принадлежал Уне.

Слова девочки застали ее врасплох, но Алекс отреагировала спокойно:

– Не веришь? Почему же?

– Потому что я не верю, что есть богиня.

– Тихо, Уна. Нашей маме очень не понравится то, что ты говоришь, если она услышит, – скороговоркой произнесла Мирана. – Спи. Утро всегда лучше ночи, помнишь?

– Я много чего помню, – донесся шепот Уны.

Алекс хотела сказать что-то мудрое, подобающее жрице, но она не была жрицей и плохо себе представляла, как обращаться с детьми, перенесшими тяжелую психологическую травму. Черт, не так давно она сама была таким же запуганным ребенком! Осознавая свое бессилие и никчемность, она позволила наконец усталости взять над собой верх и заснула.

В эту ночь Алекс не видела снов.

Глава 7

Она почувствовала себя очень глупо из-за того, что первой мыслью, которая пришла ей в голову, была: «Он не пришел в мой сон». Вторая мысль была гораздо практичнее: «Где я, черт возьми?» Когда Алекс совсем проснулась, вспомнила: Британия – 60-й год нашей эры – лагерь Боудикки.

– Пора вставать, соня! Негоже терять время – королева зовет тебя!

Алекс потерла глаза кулаками и увидела над собой лицо старухи.

– Розин? – спросила она, вспоминая имя, которое Мирана назвала ей, перед тем как она заснула.

– Да! Я Розин. Боудикка ждет тебя. На вот, возьми и поторапливайся. – Старуха сунула ей в руки два куска хлеба, между которыми был зажат толстый кусок жирного мяса, и бронзовую чашу сладкого крепкого меда.

– Спасибо, – пробормотала Алекс. Она встала, поправила одежду и даже попыталась пригладить волосы, а затем поспешила из палатки, держа бутерброд и вино в руках.

Лагерь напоминал пчелиный улей. Везде кипела жизнь, но не бурная деятельность вокруг привлекла внимание Алекс. Ее поразил сам воздух. Алекс глубоко вздохнула. Ее легкие будто наполнились не кислородом, а новой, свежей жизнью. Все вокруг росло и зеленело. Здесь не было ни загрязнений, ни пластикового мусора, ни выхлопных газов. Этот мир был так прекрасен и девственен.

– Какой приятный запах! – воскликнула она.

Розин искоса посмотрела на Алекс – во взгляде старухи ясно читалось опасение за рассудок жрицы.

– Да. Это лес, жрица.

– О, мне очень нравится. – Алекс откусила от бутерброда и почувствовала такое невероятное наслаждение, словно ела впервые в жизни.

– Настоящее сало! Настоящий хлеб! Настоящее мясо! Я бы расцеловала повара! – простонала она.

– Достаточно будет просто сказать спасибо, – урезонила ее Розин. – Иди по этой тропинке прямо. Ты попадешь в сердце нашего лагеря, прямо к королеве Боудикке.

– Спасибо! – Алекс улыбнулась, чувствуя себя лучше, чем все последние дни, и пошла по тропинке.

Не успела она сделать и полудюжины шагов, как воздух справа от тропинки заколебался, сгустился, и перед ней появился полупрозрачный старец. Взгляд его был таким пронзительным, что Алекс не могла его проигнорировать.

– Что? – спросила она резко.

– Мы рады, что ты пришла помочь королеве…

Алекс остановилась, посмотрела вокруг, убедилась, то поблизости никого нет, и сказала:

– Ладно. Хорошо. Отлично. Но если вы хотите, чтобы я помогала вашей королеве, будьте так добры, оставьте меня в покое, чтобы я могла делать свою работу. – Она немного помолчала и добавила: – Вы знаете, что я имею в виду под своей работой, так? Я жрица.

– Мы знаем больше, чем ты думаешь, – заявил дух, взглянув Алекс прямо в глаза, перед тем как исчезнуть.

«Шикарно! Именно то, о чем я мечтала, – любопытные и таинственные призраки!» – фыркнула Алекс.

Она пошла по дорожке, замечая мерцающие полупрозрачные фигуры мертвых людей, но, к счастью, они к ней не приближались. Казалось, им достаточно было парить вокруг лагеря, и это абсолютно устраивало Алекс. Предоставленная самой себе, она насладилась едой, наблюдая кажущийся беспорядок, творившийся вокруг нее.

Очевидно, кельты снимались с лагеря. Это не был военный лагерь, каким его представляла Алекс. Здесь были женщины и дети. Карсвел рассказывала ей, что семья имела для древних кельтов первостепенную важность и что даже на войну они отправлялись в сопровождении своих семей: мужья, сыновья, жены и дочери, что казалось Алекс удивительным. Но теперь, наблюдая это воочию, Алекс была поражена, нет, скорее заинтригована. Все эти люди работали вместе, переговаривались, смеялись и дружно сворачивали лагерь. Алекс была человеком XXI века. Она выросла в стерильно чистом доме, была единственной дочерью родителей, принадлежащих к верхушке среднего класса. Родители дали ей все необходимое: хорошую школу, красивую одежду, она выросла в доме за городом. И все же в своей семье она никогда не чувствовала тепла, комфорта. Там она не ощущала себя дома. Невероятное чувство единства, которое она наблюдала теперь у кельтов, было ей так же чуждо, как и весь их древний мир. При этом оно казалось ей необыкновенно привлекательным.

– Они выживают, потому что могут положиться друг на друга, – услышала она голос.

– Я и сама это вижу, – огрызнулась Алекс.

Несмотря на то что Алекс давно привыкла к появлению духов, она все же немного испугалась, когда рядом с ней материализовался дух женщины.

Несколько людей, занимавшихся погрузкой повозок, оставили работу и поклонились ей:

– Хорошего дня, жрица!

Алекс улыбнулась им и помахала в ответ в надежде, что этот новый дух исчезнет так же быстро, как и предыдущий.

Но полупрозрачная женщина не исчезла.

– Не хочу показаться грубой, – произнесла Алекс вполголоса. – Но я была бы вам очень признательна, если бы вы все оставили меня в покое.

– Я здесь вовсе не из-за тебя, дитя. Я здесь потому, что нужна ему.

– «Ему»? – Алекс не понимала, о ком говорит женщина.

– Да, ему. Ты увидишь.

Алекс вздохнула и продолжила путь. Она посмотрела на женщину-духа, которая по-прежнему шла рядом с ней. Женщина была старше ее, и в ее чертах проступало что-то такое, что напомнило Алекс о матери. У нее было доброе круглое лицо с большими карими глазами и высокими скулами. Когда она подняла правую руку, чтобы убрать с лица длинные серебряные волосы, Алекс заметила на ее ладони татуировку в виде спирали. Одето привидение было довольно странно. Даже несмотря на то, что одежда была полупрозрачна, Алекс разглядела, что она очень красивая – голубого цвета с алыми вышитыми розами. В какой-то момент она хотела спросить ее о необычной одежде. Сама ли она ее вышивала? Значат ли эти розы что-то особенное?

«Не выдавай свою заинтересованность, – напомнила себе Алекс. – Призраки хуже, чем бродячие кошки. Они будут виться вокруг тебя вечно, если хоть раз обратишь на них внимание». Поэтому Алекс подавила свой интерес, не обращая внимания на женщину, и направилась к центру лагеря.

– Блонвен! Вот ты где!

Голос Боудикки поднялся над шумом суетящегося лагеря. Алекс увидела, что королева машет ей, стоя на том же месте у костра, где они сидели вчера вечером. Ложилась ли королева этой ночью? Алекс не слышала, чтобы в палатку к ней и к девочкам кто-то заходил.

– Доброе утро, моя королева. – Алекс глубоко поклонилась. Боудикка уже начинала ей нравиться, и она легко прониклась чувством всеобщего подъема, царившим в ее лагере.

– Я очень рада тебя видеть. Подойди поближе. Здесь есть кое-кто, кому ты наверняка обрадуешься.

Улыбка Боудикки была полна искренности и тепла.

Алекс почувствовала легкий приступ головокружения. Кое-кто, кому она обрадуется? Это невозможно. Она никого не знала в этом мире!

– Смотри, кто только что присоединился к нашему лагерю! Еще один выживший с острова Мона. Наша богиня поистине милостива. Она привела его сюда, и теперь в моем лагере есть жрица и друид. Карадок, это Блонвен, жрица, о которой я тебе рассказывала. Ее привела вчера ко мне Андрасте, она выпустила священного белого кролика, который направился в Лондиниум. Ты сказал, что не помнишь такого имени, но теперь, когда она перед тобой, ты должен ее узнать.

Из группы воинов за спиной Боудикки вышел высокий мужчина, и Алекс испытала шок. Это был он! Левую сторону его лица украшала сапфировая буква S из ее снов. Она могла видеть, что рисунок спускается вниз, на его широкие плечи, и пропадает под туникой. Она отвела взгляд от яркой татуировки и взглянула ему в глаза. Они были необычного янтарного цвета. Она сразу поняла, что он испытал не меньшее потрясение, чем она. Потом, казалось, он взял себя в руки и стал молча изучать ее с таким прохладным выражением лица, что ее пробила дрожь.

– До того как он заговорит, скажи ему, что у тебя есть сообщение от меня, и опиши мою одежду. И не забудь про спираль на ладони, – велела пожилая женщина-призрак, которая все это время находилась рядом с Алекс. – Скорее! – крикнула она, когда Алекс просто уставилась на нее в ответ. – Делай, как я говорю, пока он не разоблачил тебя!

– У меня есть сообщение от духа с изображением круга на ладони. Она носит голубую тунику с вышитыми на ней розами, – торопливо проговорила Алекс, переводя взгляд от призрака на мужчину, которого Боудикка назвала Карадок.

Она заметила на его лице удивление, когда он спросил:

– Что за сообщение?

Алекс едва удержалась от восклицания при звуке его голоса. Она слышала его раньше! Это был мужчина из ее снов. Это он просил ее вернуться к нему.

– Передай моему сильному, смелому сыну эти слова дословно: его мать просит его, еще раз, подождать, подумать, взвесить все, в противном случае он опять останется нагой, босой и всю дорогу домой будет прятаться в вересковых кустах.

Алекс уставилась на женщину.

– Скажи ему! – велела она.

Алекс повернулась к Карадоку, который стоял около Боудикки. Королева смотрела на нее с нескрываемым любопытством.

– Ну… – Алекс говорила медленно, стараясь точно передать слова. – Твоя мать просит тебя еще раз подождать, подумать, взвесить все, в противном случае ты опять останешься нагой, босой и всю дорогу домой будешь прятаться в вересковых кустах.

Стоя рядом с ним, Боудикка расхохоталась, запрокинув голову:

– Я же совсем об этом забыла! Сколько тебе было тогда, Карадок? Одиннадцать или двенадцать?

Он нахмурился и ответил королеве, которая все еще смеялась:

– Мне было двенадцать.

Алекс заметила, как сжались его челюсти, пока он смотрел на нее, но так ничего ей и не сказал. Вместо этого он повернулся к Боудикке:

– Ты не сказала, что она Повелительница душ.

Глаза Боудикки блестели от изумления, она подняла брови.

– А зачем мне говорить это тебе? Ее имени должно быть достаточно, чтобы ты узнал ее. Или твои раны повредили и твой ум, Карадок?

Из-за потрясения, которое Алекс испытала, увидев мужчину, чья татуировка и голос были знакомы ей по ее снам, она не заметила, что Карадок ранен. Теперь, когда Боудикка обратила на это ее внимание, она увидела, что на голове мужчины глубокий порез, а правая рука перевязана.

– Мои раны не повлияли на мою память. Имя Блонвен я слышу впервые, – заявил Карадок.

Алекс была готова к тому, что Карадок ее не знает и заявит об этом королеве, но все же неожиданно для себя почувствовала разочарование: ведь теперь ей придется с помощью браслета вернуться в свое время. И разочарование это было связано не только с тем, что она не завершила миссию. Пока она ждала момента, когда Карадок разоблачит ее как мошенницу и она будет наказана за обман королевы, успела понять, что не готова вернуться в свою старую жизнь, которая никак не была связана с проектом «Рейдеры времени».

– Моя королева, я знаю ее не как Блонвен. – Карадок смотрел Алекс прямо в глаза. – А только как Повелительницу душ.

Но он, похоже, не собирался выводить ее на чистую воду? Медленно и осторожно Алекс вздохнула с облегчением.

– Пусть так. Повелительница душ, жрица, Блонвен. Это все она. Я просто довольна тем, что вам удалось бежать с Моны. – Королева тепло улыбнулась своему родственнику и Алекс, но тут же ее лицо посуровело, и она спросила: – Расскажите мне, Карадок и Блонвен, что с островом? Он полностью разрушен?

Карадок посмотрел на Алекс долгим, задумчивым взглядом и ответил:

– Я предоставляю Повелительнице душ ответить нашей королеве.

– Не лги! – быстро сказала мать Карадока. – Ложь рождает негативную энергию.

Алекс почувствовала дрожь во всем теле при словах духа. Она была права, глубоко внутри Алекс чувствовала, что слова и клятвы, правда и ложь имели здесь другую силу, чем в современном мире.

– Я не могу… – Она помедлила, тщательно выбирая слова. – Извини меня, Боудикка, но я прошу тебя не принуждать меня говорить о Моне.

Зеленые глаза королевы были полны сострадания.

– Да, я понимаю, как тяжело говорить о потере тем, кто там не был и не пережил ее вместе с тобой. Это как будто пережить все заново. Возможно, позже, когда память будет не так свежа, мы поговорим. – Она перевела взгляд с Алекс на Карадока. – Я думаю, вам обоим есть что сказать друг другу. Блонвен, я разрешаю тебе ехать рядом с Карадоком, когда мы отправимся в Лондиниум. Но есть еще кое-что. Я прошу тебя, перед тем как мы отправимся в путь, сделать Андрасте приношение из возлияний и получить ее благословение под рябиной. – Боудикка наклонила голову в направлении изогнутого дерева, стоявшего поодаль от остальных. Оно выглядело очень старым. Кора его была неровная, многочисленные ветви изогнуты и искривлены, но оно было усеяно нежными белыми цветами, отчего было похоже на принарядившуюся старую женщину.

Алекс любовалась деревом и улыбалась самой себе, когда вдруг поняла, о чем попросила ее Боудикка.

Предполагалось, что она произведет какой-то ритуал, здесь, на виду у всех.

– Блонвен, что-то не так? – спросила ее Боудикка.

Алекс снова почувствовала, что все взгляды устремлены на нее. Она собралась с духом и подняла подбородок. Она ведь жрица! Она никак не может отказаться вызвать благословение богини – это входило в ее прямые обязанности.

– Нет-нет, все в порядке, – заявила она. – Кроме того, что у меня нет возлияний. – «Возлияния… Возлияния… И что с ними делать?»

– А, конечно. Принесите мед и вино, – приказала Боудикка.

Не успела Алекс перевести дух, как появилась женщина, которая с реверансом и улыбкой протянула ей два кувшина.

– Мы последуем за тобой, жрица, – сказала Боудикка, кивая Алекс на старое дерево.

Не чувствуя под собой ног, Алекс пошла к рябине. Из множества любопытных взглядов, обращенных к ней, она чувствовала, как глаза Карадока впиваются ей в спину, ожидая, что она выдаст себя.

И конечно, она все испортит. Она и понятия не имела, что делать с этими возлияниями и деревом и как получить благословение богини. Сейчас она опозорится, и – что еще хуже – раскроется ее обман. Алекс сейчас думала о том, что в любой момент может упасть в обморок, когда ее беспорядочные мысли прервал голос привидения:

– У тебя все получится. Успокойся и делай так, как подскажет тебе сердце.

Призрак матери Карадока стоял, прислонившись к грубой коре старого дерева. Она улыбалась, глядя на Алекс.

– Успокойся, – повторила она, – доверься себе, дитя.

У Алекс не было выбора, и она послушала женщину. Она подошла к дереву и поставила оба кувшина у своих ног. Потом закрыла глаза, глубоко вздохнула и собрала все силы, чтобы успокоить нервы и бешено бьющееся в груди сердце.

Алекс открыла глаза и посмотрела на дерево. «Рябина – священное дерево у древних кельтов. Оно предоставляет защиту. Совершать возлияния – окроплять медом, вином или молоком землю в священных местах в качестве приношения богам». Мысли каким-то образом возникли в ее голове. Взглянув на дерево по-новому, Алекс подняла голову и увидела толстые ветви и полог мягкой листвы, украшенной белыми цветами. Утреннее солнце осветило их, и она была уверена, что они блеснули.

Вдруг она протянула руки и положила ладони на кору, чувствуя странный импульс, передавшийся ей от дерева. Она словно ощутила, как дышит дерево, и через рябину соединилась с миром, окружавшим ее. Алекс чувствовала жизнь, ее движение и рост, и она точно знала, что она призвана быть частью той энергии, которую сейчас получала. Энергии, пронизывающей это время, эту землю, этот мир.

В первый раз в своей жизни Алекс подумала, что она дома. С чувством невообразимой радости она подняла кувшины с медом и вином и, медленно двигаясь вокруг рябины, вылила оба кувшина на корни дерева.

Слова благословения возникли в ее голове сами собой, как эхо. Без колебаний Алекс произнесла:

– Сегодня мы поднимаемся на борьбу с силой Андрасте и ее земли – свет солнца, сияние луны, блеск огня, скорость молнии, быстрота ветра, глубина моря, твердость скалы. Я, жрица богини Андрасте, прошу благословения и защиты для нашей королевы и ее народа. Пусть помыслы Боудикки, чистые и справедливые, будут видны всем, как цветы этой священной рябины.

Алекс вылила последние капли и закончила молитву. Затем она поклонилась дереву, вздохнула, довольная собой, и обернулась к Боудикке.

Улыбка королевы была светлой, как солнечное утро.

– С благословением Андрасте мы выступаем на Лондиниум! – крикнула она, и люди вокруг нее подхватили ее клич, одобряя королеву.

Алекс украдкой посмотрела на Карадока и не была удивлена тому, что он тоже смотрит на нее, но все же немного смутилась, когда он медленно и почти незаметно поклонился ей.

Глава 8

Алекс была очень рада тому, что уже знала, как обращаться с лошадью. У нее был опыт: до отдаленных мест в прерии можно было добраться только верхом. И вообще она всегда предпочитала лошадь раздражающему жужжанию мотора и резким звукам вездеходов. Конечно, конные прогулки по два часа не больше чем два раза в неделю не идут ни в какое сравнение с дальним походом, в который она отправилась с армией Боудикки. Но, во всяком случае, она знала, как заставить лошадь идти вперед, остановиться или повернуть в нужном направлении.

И вот они уже целый день продвигаются по девственному лесу.

И все же ей было о чем беспокоиться – Карадок. Друид не отходил от нее ни на шаг. При обычных обстоятельствах Алекс была бы не против, если бы за ней увивался эффектный мужчина, но то, что она сейчас находится в армии Боудикки и к тому же в должности жрицы богини Андрасте, вряд ли можно назвать обычными обстоятельствами.

Карадок заставлял ее нервничать. И еще как!

Все было бы не так сложно, если бы им удалось побыть вдвоем. Но в центре марширующей армии совершенно невозможно было уединиться, хотя Боудикка распорядилась не беспокоить друида и жрицу. Она хотела, чтобы у них была возможность поговорить о том горе, которое их постигло.

Так они ехали, перед всей армией, в пределах видимости Боудикки и ее окружения, но все же вне их слышимости.

– Ты не с Моны, – так Карадок начал разговор, когда стало очевидным, что их наконец оставили наедине.

– Нет, – сказала Алекс. Не только совет ее матери заставил ее не говорить неправду. Она и сама чувствовала, что правда – это единственный вариант для нее, и полностью доверилась своей интуиции.

Карадок бросил на нее удивленный взгляд:

– И ты даже не пытаешься отрицать это?

– Но это не имело бы смысла, правда?

Он молча уставился на нее.

– Я хотела спросить, сколько ты прожил на острове до того, как римляне его атаковали?

– Больше половины из своих двадцати пяти лет я жил на священном острове Мона.

Алекс потеряла дар речи. Место, которое он столько лет называл своим домом, было разрушено. «И ему двадцать пять! На десять лет меньше, чем мне!» Алекс собралась с мыслями и сказала:

– Вот видишь. Разве я могла убеждать тебя, что пришла со священного острова, который был твоим домом, если ты не видел меня раньше.

– Но я видел тебя раньше, – возразил Карадок.

– Что? Как?

Избегая взгляда Алекс, воин смотрел прямо перед собой.

– В моих снах. Я видел твое лицо и слышал твой голос много ночей подряд.

От удивления Алекс не успела подумать, надо в этом признаваться или нет, и выпалила:

– И ты тоже снился мне. Только я не видела твое лицо. Я слышала твой голос и видела твою татуировку. – Она остановилась в надежде, что он посмотрит на нее и она по выражению его лица поймет, какие чувства он испытывает. – Но ты действительно видел меня во сне?

Карадок кивнул:

– Ты была странно одета.

Алекс посмотрела на льняную тунику друида и кожаные штаны, которые были вышиты такой же буквой S, какую изображала его татуировка. Если бы и она ясно видела его во сне, тоже решила бы, что он странно одет, и легко представила, какими необычными должны были показаться ее футболка и джинсы этому древнему кельту.

– Ты сказал, что слышал мой голос. Что я говорила? – спросила Алекс, она решила не обсуждать их одежду.

Он так долго не отвечал, что Алекс подумала, что он не хочет отвечать на ее вопрос. Она уже собиралась сказать что-то банальное о погоде, но, к счастью, не успела, он все-таки ответил:

– Ты просила меня подождать и обещала прийти ко мне. – Он повернулся в седле, заглянул ей прямо в глаза и потребовал: – Откуда ты пришла, Повелительница душ, и что тебе нужно от меня?

Алекс лихорадочно соображала, что ему ответить, как не открыть всей правды и в то же время не солгать. Желая протянуть время, она тихо произнесла:

– Пожалуйста, не называй меня Повелительницей душ.

– Блонвен. Откуда ты пришла? – повторил он.

– Я не могу тебе этого сказать, – заявила она.

– Можешь объяснить, почему я не должен говорить Боудикке, что ты ее обманываешь?

– Я не собираюсь причинять Боудикке вред. Я уважаю королеву и считаю, что она права.

– И все же это не объясняет, почему я должен молчать об этом.

Алекс пыталась придумать достаточно вескую причину, которая удовлетворила бы Карадока, когда воздух за его спиной замерцал и снова появился призрак его матери. Женщина села сзади него на лошадь и улыбнулась, жестом приглашая Алекс продолжать.

Алекс вздохнула и решила, что она не позволит духу отвлечь ее.

– Я здесь не из-за Боудикки или ее войны. Та причина, по которой я оказалась среди вас, может иметь очень серьезные последствия для всего мира. И я не могу сказать тебе больше. – «Ты все равно не поверишь», – добавила она про себя. – Но даю тебе слово, что я желаю Боудикке только добра.

– И все же ты лжешь ей.

– Только потому, что я вынуждена это делать. Во всех остальных случаях я говорю только правду.

– Я знаю, что ты можешь говорить с душами умерших. Ты бы не смогла описать одежду, в которой похоронили мою мать, если бы не видела ее, и я знаю, что ты не могла бы сама выдумать ее слова. Но я не верю, что ты настоящая Повелительница душ. Эдан рассказал, что он просил твоей помощи призвать дух его отца, но ты отказала ему.

Вконец раздраженная, Алекс возмутилась:

– Я сказала Эдану, что сделала бы это, если бы могла, но я не могу призывать души!

– Все Повелители душ могут вызывать к себе духов.

– Только не я. Я могу только говорить с ними.

– Возможно, это потому, что твое умение связано с темными силами?

– Не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь. Я не могу вызывать духов, потому что не знаю, как это делается. И я никогда не пробовала. Я знаю, что, как друид, ты можешь посчитать это странным, но не все хотят общаться с духами, – добавила она, не в силах сдержать сарказм в голосе, хотя его мать смотрела на нее неодобрительно. – Они частенько надоедают, мягко говоря. – Она посмотрела на незваную гостью, о которой не подозревал Карадок, и добавила: – И еще они любопытны. Чересчур любопытны.

– Ну, это уж слишком широкое обобщение. И не очень вежливое, – заметила мать Карадока.

– Вежливо это или не вежливо, но это правда, – заявила Алекс, обращаясь одновременно к обоим.

Он уставился на нее с выражением недоверия:

– И ты не обучалась искусству общения с духами?

– Нет.

Он покачал головой, очевидно все еще не веря ей.

– Тогда ты не можешь быть жрицей Андрасте. Это обман. И очень серьезный.

Алекс не отвечала. Ей нечего было сказать. Нет, она не была жрицей богини Андрасте, но в то короткое время, когда она проводила церемонию благословения, она почувствовала истинную связь с этой землей, этим временем и, возможно, даже с богиней этого мира. Слова Карадока напомнили ей о том, что здесь она была чужой. Она должна найти, взять и уйти. На этом ее миссия заканчивалась.

– Скажи моему сыну, что он не вправе решать, кто должен и кто не должен служить великой богине, – сказала мать Карадока.

Но Алекс только покачала головой. Не было смысла повторять ее слова. Она действительно была здесь лишней.

– Скажи ему, дитя, – настойчиво просил ее дух. – Это материнская привилегия – делать замечания ребенку, который стал… – Она замолчала, очевидно подыскивая подходящее слово.

– Несносным? – предложила Алекс вслух.

– Я хотела сказать, слишком предубежденным, – пояснила женщина.

– Несносным? Это вопрос? – спросил Карадок.

– Нет, это ответ. Твоя мать пыталась подобрать подходящее слово, чтобы описать твой характер. А я попыталась ей помочь.

– Моя мать снова с нами?

– Да, она сидит прямо за тобой.

Карадок резко обернулся, задев локтем бесплотный призрак матери. Его лошадь испугалась и всхрапнула.

Никак не встревоженная этим движением, его мать положила руку на плечо Карадока.

– Все хорошо, мой милый, – прошептала она.

Тронутая теплотой ее голоса, Алекс сказала:

– Она говорит, что все хорошо.

Карадок успокоил лошадь и, продолжая поглаживать ее гриву, спросил:

– Что еще она говорит?

Его мать подняла брови и многозначительно посмотрела на Алекс. Алекс тоже подняла брови, но все же сказала:

– Когда она появилась, сказала, что это не твое дело решать, кто достоин, а кто не достоин служить богине.

Резкий взгляд Карадока показался Алекс забавным.

– Моя мать так сказала?

Алекс пожала плечами:

– Я не собиралась говорить тебе этого, но она настояла на том, чтобы я передала ее слова. Она сказала, что делать замечания ребенку – ее материнская привилегия.

Короткий приступ смеха Карадока, казалось, удивил его самого не меньше, чем Алекс. Выражение его лица смягчилось, прибавив его чертам такую теплоту и привлекательность, что Алекс почувствовала, как у нее загорелись щеки. Когда Карадок посмотрел на нее, он все еще улыбался.

– Я скучал по ней. Ты можешь сказать ей это?

– Она тебя слышит, – заверила его Алекс. – Она все еще здесь. – Потом помолчала и добавила: – Ее рука лежит у тебя на плече.

Медленно Карадок поднял руку и положил на левое плечо. На какой-то момент его рука и рука его матери соприкоснулись.

– Я тебя люблю, мой золотой Шелки, – с грустью, ласково произнесла она. Потом ее тело начало таять и вскоре совсем исчезло.

Алекс было тяжело говорить, но наконец ей удалось совладать с собой, и она передала Карадоку слова его матери:

– Она ушла, но перед этим сказала, что любит тебя.

Рука Карадока вернулась на луку седла, он кивнул, но ничего не сказал.

Они продолжали путь в молчании. Карадок был явно поглощен своими мыслями, и у Алекс появилась возможность его изучить. Она сразу поняла, почему мать назвала его золотым. Его длинные волосы, собранные сзади кожаным ремешком, были цвета чистого золота. Загорелая кожа, гладкая и здоровая, тоже имела золотистый оттенок. Даже в его глазах насыщенного янтарного цвета блестели золотые крапинки. Как и многие кельты, Карадок был высоким. Его лицо было выразительным и излучало силу. Пока она рассматривала его, ей пришла в голову забавная мысль, что Карадок напоминает ей молодого Марлона Брандо, когда он был полон энергии и излучал уверенность и сексуальность.

Вдруг она опомнилась и поняла, что Карадок больше не смотрит задумчиво вдаль. Вместо этого он уже некоторое время наблюдает за нею.

– Кажется, я должен извиниться перед тобой, – сказал он.

Она посмотрела на него с непониманием и удивлением:

– За что?

– Я сомневался в твоей связи с Андрасте.

– О, ну я… – Алекс запнулась, пытаясь каким-то образом сказать правду и при этом не испортить свою миссию.

– Нет, я был не прав, что подвергал сомнению твою преданность богине. Ты правда не та, кем кажешься, но одно я знаю точно – ты отмечена богиней Андрасте и по праву можешь считаться ее жрицей.

– Откуда ты знаешь это?

Его улыбка стала грустной.

– Последние десять лет своей жизни моя мать была верховной жрицей Андрасте. Она не стала бы делать мне замечание, если бы ты не служила богине. Поэтому, как видишь, я должен попросить у тебя прощения за свои неверные суждения.

– Прощаю, – сказала Алекс, чувствуя себя несколько смущенной, когда до нее дошел смысл его слов.

Карадок кивнул и продолжил:

– Когда моя мать последовала за богиней, она делала вещи, которые казались мне загадочными и даже странными. Она много раз говорила мне, что мужчинам не понять богиню Андрасте. Ты своим поведением только еще раз подтверждаешь слова моей матери.

Алекс не знала, что ответить. Его мать – верховная жрица Андрасте! Тогда почему она так спокойно восприняла ее обман? Алекс вспомнила разряд, который она ощутила, когда прикоснулась к дереву, и то, как испытала спокойное чувство уверенности, когда вызывала благословение богини.

Ей вдруг подумалось: «Может, в этом мире действительно существует богиня, и она говорила со мной?»

Глава 9

Остальную часть дня между Алекс и Карадоком уже не ощущалось прежнего напряжения. Отчасти потому, что им сложно было оставаться наедине всю дорогу, другой же причиной было то, что Карадок просто перестал задавать вопросы Алекс. На исходе дня Боудикка отдала приказ армии покинуть тропу, которой они до этого следовали, и направиться в лес. Вместе со всеми остальными Алекс была занята тем, что вела свою лошадь и уклонялась от веток. Пока она боролась с густыми ветвями, у Карадока не было возможности возобновить разговор. Единственными его репликами в адрес Алекс были: «Осторожно, ветка!»

К тому времени, когда Боудикка распорядилась разбить лагерь, Алекс окончательно уверилась в том, что ноги у нее отнялись. После того как она сползла с лошади, ей потребовалась вся сила воли, чтобы не упасть тут же на землю. Все остальные спрыгивали с лошадей, проворно выбирались из повозок, а некоторые практически вприпрыжку шли к лагерю. Никого, казалось, не утомил длинный дневной переход. Алекс поняла, что ей не удастся свернуться клубочком где-нибудь в сторонке, не привлекая к себе внимания.

Люди работали усердно и без устали – разбивали лагерь, готовили ужин, правда, были необычно молчаливы. Алекс вызвалась помочь Миране и Уне устанавливать шатер Боудикки, в этом своем умении она была уверена, в прерии ей часто приходилось ночевать в палатке.

Во время работы рядом с девочками она спросила Мирану:

– Почему все такие тихие? Прошлой ночью было по-другому.

– Мы близко к Лондиниуму. Люди сегодня будут говорить тихо. Костров будет меньше. Мы не хотим, чтобы римляне знали, что наша армия рядом и что многие из них сегодня ночью спят в последний раз.

Алекс почувствовала дрожь при мысли о предстоящей битве и неизбежных потерях.

– Ты сегодня сияла.

Удивленная словами младшей девочки, Алекс улыбнулась Уне. Она не имела понятия, о чем говорит ребенок. Девочки всю дорогу ехали рядом с Боудиккой, и Алекс заметила, что Уна почти ничего не говорила. А если все же произносила два-три слова, ее голос был безжизненный и невыразительный. Но сейчас она выглядела оживленной.

– Я сияла? Когда? – спросила Алекс с улыбкой.

– Когда ты просила благословение богини сегодня утром. Ты дотронулась до дерева, и я увидела, что ты сияешь.

Слова девочки застали Алекс врасплох, она не ожидала ничего подобного. Она пыталась придумать, что ответить, когда услышала тихий голос Мираны:

– Мне ты не сказала, что видела, как Блонвен сияла.

Уна пожала плечами:

– А зачем мне тебе говорить? Ты тоже смотрела. Ты видела ее.

– Да, я видела, но только, как она окропила землю и говорила с богиней. Я не видела, что она сияла. Значит, это должна была увидеть только ты.

Глаза Уны, так похожие на глаза ее матери, расширились. Она сомкнула губы, дважды покачала головой, скрестила руки в жесте, похожем скорее на защитный, чем выражающий несогласие, и вышла из палатки. Мирана грустно вздохнула и взяла очередную шкуру, чтобы устроить еще одну постель.

– Не понимаю, – задумчиво произнесла Алекс, глядя на проем в палатке, через который только что исчезла Уна, и думая, должна ли она пойти за ней.

– Она видела, как ты сияла, когда богиня коснулась тебя во время ритуала. – Старшая сестра сказала это таким тоном, будто это все объясняло.

Теперь пришла очередь Алекс вздыхать.

– Это я поняла. У меня не укладывается в голове – почему это так расстроило Уну?

– Моя сестра больше не хочет верить в богиню, но она видела своими глазами, что богиня коснулась тебя. Значит, она есть и следит за нашим лагерем.

– Но почему это ее так огорчило?

Мирана оставила шкуры и повернулась к Алекс:

– Потому что эта богиня позволила римлянам избить маму и изнасиловать нас. Уне проще верить, что богини не существует, чем верить, что она могла допустить такое и не вмешаться.

Алекс почувствовала себя не в своей тарелке.

– Мне так жаль, что это случилось с вами, – тихо проговорила она, потому что не знала, как выразить свою печаль.

Мирана коротко кивнула и вернулась к своей работе.

– А ты, Мирана? – Алекс чувствовала, что должна спросить девочку. – Ты все еще веришь в богиню?

Мирана повернула голову и посмотрела не Алекс:

– Я верю, что мама отомстит за нас.

Ужин у костра королевы прошел в тишине, но вовсе не уныло. Пока Алекс ела свою порцию тушеной оленины, она размышляла над тем, что предчувствие чего-то необычного и воодушевление в лагере было таким сильным, что казалось осязаемым. Люди Боудикки были полны сдерживаемой энергии, от которой звенел воздух.

Королева лично следила за всем. Вечер плавно перетекал в ночь, Боудикка ходила по лагерю, разговаривала с мужчинами, женщинами, гладила головки детей. Своим спокойствием она вселяла в них уверенность во всем, что они делают и что им предстоит сделать. Алекс не переставала удивляться тому, насколько люди проникались ее духом и как они верили ей.

Обойдя лагерь, Боудикка вернулась к костру, с благодарностью приняла кубок меда и выпила напиток, а потом пригласила Карадока и Алекс сесть рядом с ней.

– У меня есть просьба к вам обоим, – сказала Боудикка.

– Конечно, моя королева, – отозвался Карадок.

Алекс кивнула, молча соглашаясь. Кто посмел бы отказать королеве?

– Я хочу, чтобы вы оба оставались с моими дочерьми во время завтрашней битвы. Охраняйте моих детей. Вот моя просьба.

– Я буду защищать их ценой моей жизни, – поклялся Карадок.

– Я сделаю все, чтобы защитить их, – поддержала его Алекс, жалея, что вместо кролика не захватила с собой автоматическую винтовку.

Боудикка улыбнулась:

– Спасибо, друзья мои. Я буду спокойна, если вы будете рядом с ними.

Ее рука нашла пустой круг на конце ожерелья, где должна была быть вторая часть медаль она.

– Катус завтра вернет мне это, и ожерелье моего мужа снова будет целым.

Наблюдая за королевой, Алекс увидела, что за ее словами кроется больше, чем желание вернуть кусочек бронзы. Она понимала, что королева говорит о единстве своей души, о той малой толике зла, которую она могла исправить. Боудикка не может вернуть невинность своих дочерей, она не в состоянии стереть зверство, которое пережили девочки. Она могла вернуть только одну часть сломанной мозаики и продолжать жить с тем, что ей осталось после всех ужасов, пережитых ее семьей.

В кругу воинов, везде следовавших за Боудиккой, произошло движение. Группа расступилась, пропуская вперед молодого кельта, который, тяжело дыша, подбежал к королеве и упал на колени перед ней.

– Что ты выяснил, Гедвин? – спросила она.

– Их защищает только Девятый легион! – Гедвин отдышался и продолжал: – Светоний не вернулся с острова Мона с остальными легионами. Он задержался там, хотя и слышал, что ты выступаешь против него, моя королева. Люди Лондиниума похваляются, что им нечего бояться армии, ведомой женщиной.

Улыбка Боудикки была жестокой.

– Тогда мы покажем им, как они ошибались насчет иценов!

Он поклонился ей:

– Да, моя королева! Боудикка встала.

– Отдохните и приготовьтесь. Мы атакуем Лондиниум на рассвете с востока. Солнце будет вставать за нашей спиной. Завтра римляне поплатятся за то, что причинили вред королеве иценов и разозлили ее мстительную богиню!

Пока воины, мужчины и женщины, собирались вокруг Боудикки, касаясь ее и прося ее благословения на завтрашний день, Алекс встала и тихо скрылась под покровом ночи.

Алекс направилась к шатру королевы, ее не оставляло мрачное предчувствие.

История утверждала, что Боудикка одержит победу в Лондиниуме. Но Алекс беспокоила не возможная смерть королевы в завтрашней битве. Боудикка победит. Возможно, она даже найдет Катуса и заберет украденную часть медальона.

Но что потом? Сорвать ожерелье с шеи королевы и вернуться в будущее? Самая мысль об этом заставляла Алекс содрогнуться.

Алекс подошла к палатке королевы, но не могла заставить себя войти внутрь. Возможно, девочки уже были там. Она не могла сейчас видеть тихое отчаяние Мираны или боль и злость Уны. Она может только усугубить их травму. Ожерелье – это священный символ власти их матери, это все, что осталось им от отца. Алекс, которая притворялась жрицей их богини, должна была его украсть.

Но если она не сделает этого, мир, каким она его знает, будет разрушен.

Она вздохнула, подошла к большому камню и села около маленького, весело журчащего ручейка недалеко от палатки королевы. Валун стоял у высокого старого дуба и образовывал вместе с ним скамейку. Алекс присела и тут же почувствовала, как у нее болит тело от долгой дороги. Она попыталась устроиться поудобнее, но вскоре бросила эту затею и стала всматриваться в молчаливый лес. Луна была почти полной, от нее исходил волшебный свет и падал на водную гладь, словно превращая ее в жидкое серебро. Весенняя ночь была теплой, дул легкий ветерок. Усталая, Алекс сняла туфли, подобрала тунику и опустила ноющие ноги в прозрачную прохладную воду. Это было восхитительно. Она болтала ногами в воде и только стала подумывать о том, чтобы снять тунику и искупаться, когда появились призраки.

Они вышли из леса, с другой стороны ручья. Алекс узнала старика, который уже говорил с ней раньше, и некоторых других, которые постоянно находились поблизости от армии во время перехода, но ни во что не вмешивались.

– Есть вещи, которые мы хотим обсудить с тобой, Повелительница душ, – сказал старик.

– Да, у нас есть вопросы, – поддержала его женщина, выглядевшая слишком молодой и здоровой, чтобы умереть. Но Алекс знала, что духи могут принимать внешность любого возраста. Они не застывали во времени и могли представать в любом виде, за что Алекс была им благодарна, с тех пор как увидела первого призрака в своей жизни.

– А еще нам есть что рассказать тебе, – заявил другой мужчина. Он был одет в тунику, так ярко окрашенную красным, что, даже полупрозрачная, она сияла в лунном свете.

Алекс прислонилась головой к дереву, закрыла глаза и тяжело вздохнула. Она знала, что если до сих пор призраки оставляли ее в покое, то это не могло продолжаться вечно. Ну почему они не могли оставить ее хоть на какое-то время наедине с собой! Она была совершенно измучена. Ее задание здесь уже вызывало непредвиденные проблемы, и она сейчас была не в состоянии решать еще и чужие, с которыми к ней обращались мертвые с завидной регулярностью.

– Я хочу, чтобы вы ушли отсюда и оставили меня в покое, – пробормотала она скорее себе, чем им.

Спиной она почувствовала сгусток энергии, который перетек от старого дерева и прошел через ее тело. Алекс резко открыла глаза и увидела другие небольшие сгустки энергии – светящиеся волны тумана, – расходившиеся от ее дерева в сторону леса. Когда они достигли призраков, то поглотили их и унесли прочь.

– Черт! – вскрикнула Алекс. – Как я это сделала?

– Ты воспользовалась энергией этого древнего дерева конечно же. – Из тени вышел Карадок. – Что это за место, где жриц не учат черпать священную силу леса?

Глава 10

– Ты шпионишь за мной? – спросила Алекс, уходя от вопроса Карадока.

– Думаю, это тебя нужно об этом спросить.

– Меня?

– Да, тебя. Ты шпионишь за Боудиккой в пользу Рима?

– Ты шутишь! Я такой же римский шпион, как и ты. И вообще, это не имеет смысла.

– Почему нет? Мы воюем против римлян.

– Да, но они этого не знают. Римляне считают, что кучку сумасшедших варваров ведет не менее сумасшедшая женщина. Они не считают людей Боудикки армией и надвигающуюся войну рассматривают как небольшую неприятность. Гедвин выяснил это, когда шпионил за римлянами. Алекс знала, что все это правда, из исторического инструктажа, который она получила. Одной из главных причин, почему Боудикке так долго удавалось одерживать победы, было то, что римляне не видели в ней серьезной угрозы, потому что она была женщиной.

– Все, что ты говоришь, правда, но ты так и не объяснила, откуда ты пришла.

– Предлагаю нам с тобой объявить перемирие и заключить договор. Я обещаю не лгать тебе – никогда. Но ты должен понять, что, если я буду говорить тебе только правду, будут такие вещи, которые я не смогу сообщить тебе, – сказала Алекс.

Карадок задумался, изучая ее своими необычными янтарными глазами. Наконец он кивнул:

– Согласен. Мы не будем лгать друг другу.

– Хорошо. – Машинально Алекс протянула руку для рукопожатия. Когда Карадок коснулся ее после некоторого промедления, его прикосновение не было деловым рукопожатием. Друид сжал ее предплечье способом, которым в древности скреплялись клятвы: запястье к запястью, пульс к пульсу, кожа к коже.

Его прикосновение взволновало Алекс, но это волнение не было приступом страсти. Прикосновение его кожи – теплое, уверенное, сильное – казалось ей знакомым. Он был еще одной частью этой земли, этого времени, частью, которая казалась ей правильной.

– Мне хотелось бы, чтобы мы были друзьями, – услышала Алекс свой голос.

– Тайны – это не лучшее основание для дружбы, – заметил он, но в его голосе не было резкости, зато слышалась ирония, и он все еще не отпускал ее руку.

– Зато правда – достаточно прочное основание. Я обещала всегда говорить тебе только правду, – возразила она.

– Когда можешь, – сказал он.

– Когда могу, – согласилась она.

Неохотно, Карадок отпустил ее руку.

– Тогда скажи мне, правда ли, что тебя не учили использовать древнюю мощь леса?

Алекс улыбнулась:

– На этот вопрос ответить легко. Нет, я ничего не знаю о древней силе леса и не знаю, как ею пользоваться.

Карадок склонил голову набок и улыбнулся в ответ:

– Ты как-то странно говоришь.

Алекс почувствовала себя кроликом, которого она выпустила из плаща. Карсвел обещала ей, что чип в ее голове будет переводить все, что она говорит и слышит. Судя по всему, он работал хорошо. Конечно, у кельтов были разные акценты, одни более яркие, чем другие, но это не мешало ей понимать все, что они говорили. Поэтому она предположила, что может использовать свой обычный лексикон в разговоре с ними. Но после слов Карадока она уже не была в этом так уверена.

А он тихо засмеялся:

– Не смотри на меня так возмущенно. Я не хотел тебя обидеть и не пытался выведать у тебя то, о чем ты не хотела бы мне поведать.

Он говорил беспечно, но Алекс видела по его глазам, что он именно пытается выведать у нее что-то.

– Извини, – сказала она спокойно. – Я постараюсь вести себя обыкновенно.

Он помахал рукой:

– Не обязательно. Это делает тебя интригующей.

Алекс не была уверена, что он подразумевал под этим словом: интригующая как хорошая книга или интригующая как автомобильная катастрофа, но решила не уточнять. Вместо этого она спросила:

– Ты можешь рассказать мне об этой древней силе или это большая тайна?

Карадок сразу же стал серьезным.

– О духах леса нельзя говорить пренебрежительно, Блонвен. Уж это ты, как жрица Андрасте, должна знать.

– Но я не знаю, – призналась она честно. – Я не хотела оскорбить тебя или лес. – Она нервно огляделась вокруг и продолжила: – И я действительно хочу знать об этом. Если ты можешь научить меня.

Он провел рукой по волосам, и Алекс увидела, что кожаный шнурок, которым весь этот день они были перевязаны, развязался. Она никогда раньше не была с мужчиной, у которого были бы длинные волосы, и удивилась, насколько чувственно это выглядит. Ей захотелось прикоснуться к этим волосам, провести по ним пальцами и притянуть его лицо к своему…

– Блонвен?

– Извини. – Алекс вздрогнула. Что это с ней? Сейчас не время мечтать об этом парне, пусть и очень привлекательном.

– Я забылась, – быстро сказала она. – Что ты сказал?

Он посмотрел на нее, и в этом взгляде Алекс прочитала – он все понял. Надо же ей было умудриться выражением лица выдать, что она представила, как он ее целует? И чего теперь от него ждать? Но он сказал только:

– Как друид я много знаю о духах леса и их магии, и я часто обучал молодых друидов… – Он замолчал и устремил взгляд в лес.

Алекс догадалась, о чем он думал: теперь эти друиды, возможно все, были мертвы из-за жестокости Светония. Осторожно она протянула руку и коснулась его руки.

– Мне очень жаль, что так случилось с твоим домом. Это ужасно.

– Они пожертвовали жизнями, чтобы спасти меня. – Голос Карадока был глухим, взгляд тревожным.

– Кто? – спросила Алекс мягко, когда поняла, что он не собирается продолжать.

– Все. Римляне застали нас врасплох. Старейшины спали. Молодые жрицы и друиды заканчивали ритуал плодородия… – Уголки его губ дернулись при этом воспоминании, но глаза были полны грусти. – Я чувствовал тревогу. Я не мог ни уснуть, ни присоединиться к играм остальных. Я должен был догадаться тогда, что мое волнение было предупреждением. Но я повел себя как глупец и не внял предчувствию. Я пошел в пещеру, где тек источник, чтобы освежиться и успокоиться. – Он покачал головой и невесело улыбнулся. – Там братья нашли меня. Я не слышал атаки. Мне удалось бежать и добраться до Боудикки благодаря им, моим братьям-друидам и сестрам-жрицам. Они сделали живой барьер, чтобы не дать римлянам схватить меня.

– Но Боудикку в самом деле нужно было предупредить, – заметила Алекс.

Карадок спросил с нажимом:

– Ты действительно не знаешь, кто я и почему остальные отдали свои жизни за то, чтобы я выжил?

– Нет, – сказала Алекс просто. – Все, что я знаю о тебе, – это то, что твой голос звал меня во сне.

Злость в его глазах растаяла, и Карадок вздохнул.

– Боудикка говорила тебе, что я ее родственник. Но она не сказала, потому что все здесь это знают, что я ее ближайший родственник, сын сестры ее матери. Если Боудикка падет в битве, королевское ожерелье перейдет ко мне.

Глаза Алекс расширились от удивления.

– Я не знала этого.

– Что я говорил тебе в твоих снах? – спросил вдруг Карадок.

– Ты звал меня откуда-то в лесу, очень похожем на этот. Ты просил меня вернуться к тебе. Ты говорил, что я нужна тебе и что ты ждешь меня. – Алекс поняла, что все еще прикасается к его руке, и нервно убрала свою. Но он поймал ее, обхватив запястье.

– Что еще я говорил тебе? – спросил он.

– Ты говорил, что я должна найти в себе силы вернуться к тебе. – Она опустила взгляд на свою руку и вспомнила остальную часть сна. – Я не видела твое лицо, зато видела твою татуировку. И ты схватил меня.

Его брови приподнялись.

– Я схватил тебя?

Она кивнула:

– Да, как сейчас.

Карадок ослабил хватку, он смотрел ей в глаза и большим пальцем стал гладить ее кожу, проводя теплый круг вокруг места, где под кожей билась вена.

– И что еще я делал? – спросил он.

– Ничего. – Она снизила голос до шепота. Он был так близко от нее, что она могла ощущать тепло его тела. – Спустился туман, и ты пропал.

– В моем сне я не прикасался к тебе, но чувствовал, что меня тянет к тебе, и я искренне верил, что ты должна быть со мной, – прошептал он. – Увидеть тебя здесь сегодня было для меня настоящим потрясением. В какой-то момент я подумал, что это очередной сон. – Выражение его лица изменилось и снова стало грустным. – Как я хотел бы, чтобы все последние дни оказались только страшным сном.

Алекс протянула руку и нежно убрала волосы с пореза, который портил его лоб. Рана была нанесена несколько дней назад, она покрылась коркой и стремительно затягивалась.

– Сколько ты добирался сюда?

– Четыре дня. В первый день я не мог ехать, болела голова.

– А сейчас болит?

Он улыбнулся:

– Нет, у меня крепкая голова.

Он выглядел таким молодым с этой полуулыбкой и заживающей раной, что Алекс в порыве нежности прикоснулась к его щеке.

– Я рада, что у тебя крепкая голова, – произнесла она тихо.

Карадок ничего не ответил, но медленно наклонился к ней, как бы давая ей возможность отстраниться, плавно провел рукой сначала по тыльной стороне ее ладони, потом поднялся к плечу, шее и, наконец, погрузил пальцы в ее волосы. Потом медленно привлек девушку к себе и поцеловал.

Этот поцелуй начался как вопрос, мягкий, нерешительный, нетребовательный. Алекс была шокирована своей мгновенной реакцией на него. Она без колебаний устремилась в его объятия. Она ласкала его плечи, пока длился поцелуй. Вкус у поцелуя был сладкий, как мед, который они пили за ужином. Губы его были настолько мягкими, насколько упругим было его тело. Она крепче прижалась к нему, одну руку он положил ей на бедро. Его поцелуй был уже не вопросом, а настойчивым требованием.

Алекс забылась в его горячих объятиях. Она так давно не была с мужчиной! Не чувствовала надежного тепла и защищенности. А этот мужчина был необычный. Это был не метросексуальный офисный работник с портфелем. И не ковбой в душе, пару раз в жизни сидевший на лошади и довольствующийся грузовиком, в котором поместится небольшое стадо. Карадок был древним воином, человеком, который использовал свое тело как оружие. Он был также и друидом, а значит, думала Алекс, и ум свой он может использовать как оружие. Он был привлекательным и сексуальным, возможно, опасным, и это сразу заинтриговало ее. И он признал то, что она – Повелительница душ!

Их языки ласкали друг друга, и Карадок застонал от удовольствия. Она чувствовала его пульс и вся горела от страсти. Волны чувственности накатывали на нее, и она могла думать только об одном – о том, что страстно желает этого мужчину.

Где-то рядом сломалась ветка с таким резким звуком, что Алекс даже подумала, что это выстрел. Карадок среагировал мгновенно – он обернулся, загораживая Алекс своим телом. Менее чем в метре от них из низких кустов вышла самка оленя. Очевидно, она хотела напиться из ручья и заметила Алекс и Карадока, только когда подошла совсем близко. Олениха в испуге застыла на месте, перескочила ручей и скрылась в темном лесу.

Алекс, подумав, что ее сердце едва не выскочило из груди, положила голову на спину Карадока и рассмеялась.

– Не говори, что мы испугали ее больше, чем она испугала нас, потому что я считаю, что это неправда.

Он обернулся и обнял ее за плечи.

– Если я ничего не скажу, есть шанс, что ты поверишь, что из-за какого-то оленя у меня чуть сердце не остановилось?

Она улыбнулась и положила руку ему на сердце, которое билось учащенно.

– Оно все еще бьется.

– Да, – прошептал он, – это правда.

Алекс подняла глаза на него, ожидая нового поцелуя, но поняла, что его мысли заняты чем-то другим. Она помедлила, чувствуя смущение и замешательство.

– Блонвен, скажи мне, что ты не причинишь вреда Боудикке. Что ты здесь со мной не для того, чтобы подобраться близко к королеве и уничтожить ее.

Алекс отпрянула, будто уклоняясь от удара. Неужели он ничего не почувствовал, когда они целовались? Когда она была погружена в свои чувства к нему, он холодно рассчитывал, может ли она быть шпионом?

Когда она ответила, ее голос дрожал, но она смотрела ему прямо в глаза:

– Я уже сказала тебе правду. Если ты не веришь мне, если ты не можешь доверять мне, мне нечего больше тебе сказать. Доброй ночи, Карадок.

Алекс повернулась и, чувствуя себя незаслуженно униженной, быстро пошла к шатру Боудикки, ни разу не оглянувшись на мужчину, которого только что страстно целовала.

Глава 11

Из-за длинного дня в пути усталое тело Алекс быстро пересилило ее обеспокоенный разум, и она заснула, едва добравшись до постели. В этот раз она увидела сон.

Алекс была в пещере. Она сделала глубокий вдох и узнала металлический запах минерального источника.

Первые секунды она терялась в догадках, удивляясь, куда мог завести ее сонный разум. Но вот она поняла – и сразу почувствовала прилив раздражения. Это была пещера, которую описал ей Карадок, он находился в ней, когда римляне атаковали остров Мона. Каким-то необъяснимым образом он перенес ее туда. Алекс посмотрела вокруг себя в поисках выхода, одновременно приказывая себе: «Просыпайся! Просыпайся! Просыпайся!»

Она направилась к первому выходу из маленькой комнаты, освещенной свечами. Проем с аркой был широкий. Наверняка он выведет ее из проклятого места. Алекс повернула налево в извилистый коридор, но почти сразу обнаружила, что он ведет вниз, а не вверх, к выходу. Алекс остановилась, хотела развернуться и пойти обратно, как вдруг услышала: впереди, в глубине пещеры кто-то горько плакал.

«Повернись! Уходи отсюда! Проснись!» – кричал Алекс ее разум, но ноги сами несли ее вперед. Медленно, но неуклонно она шла на звук плача, пока не дошла до места, где ход снова разветвлялся. Другой туннель уводил вправо. По теплым ароматным парам она догадалась, что в этой пещере течет главный минеральный источник. Алекс поняла, что именно оттуда исходят звуки.

Алекс тихо вышла из каменной арки, но оставалась в тени. Ее взору предстала огромная полость. Судя по туману, поднимавшемуся в прохладный воздух и скапливавшемуся на грубых каменных стенах, вода в источнике была горячая. Звуки шли со стороны озера. Алекс стала всматриваться в туман.

Карадок сидел на скамье, закрыв лицо руками. Он плакал.

«Это не он привел меня сюда, – подумала Алекс. – Он бы не захотел, чтобы я видела его таким». Она сделала шаг назад, но тут Карадок поднял голову и увидел ее.

Его лицо было искажено болью, глаза выражали печаль.

– Я не хотела помешать, – сказала Алекс.

– Я знаю. То, что случается в наших снах, неподвластно нам. Я ненамеренно звал тебя и думаю, что и ты меня не искала.

– Но все же мы оба здесь, – заявила она, – если так произошло.

– Несомненно.

Карадок вытер глаза рукой и прислонился к влажной стене пещеры. Алекс подумала, что он выглядит молодым, грустным и очень ранимым. Когда он заговорил, его голос был чуть охрипшим, как будто слезы обожгли ему горло.

– Будь это реальность или сон, я должен сказать тебе кое-что. Перед тем как римляне напали на нас, я был уверен в себе, уверен в том, что нашел свое место в мире, и уверен, что знаю мир. Теперь я знаю только смятение, раскаяние и злость. Сегодня я выместил эти чувства на тебе.

Алекс была удивлена, услышав такое признание, но равнодушно пожала плечами:

– Я не ребенок. Я знаю, что нельзя заходить в логово большого злого волка.

Он с удивлением посмотрел на нее:

– Меня еще никто не сравнивал с волком.

– Значит, это не твое обычное поведение – соблазнять, а потом оскорблять женщин?

Он отвернулся от нее.

– Нет.

Молчание между ними затягивалось, и Алекс уже подумала о том, что ей следует уйти. Она даже спросила себя, не броситься ли со скалы – возможно, падение разбудит ее. Но он снова посмотрел на нее:

– Я должен извиниться еще кое за что. И на этот раз извинение от меня, а не от моей матери. Ты уже однажды обещала мне, что будешь говорить только правду, и заверила, что ничего не имеешь против Боудикки. С моей стороны было подло сомневаться в твоей правдивости. Извини меня.

История общения Алекс с мужчинами не подготовила ее к столь искреннему признанию Карадока. Она встречалась с идиотами, недалекими мужланами и самыми заурядными парнями. У нее никогда не было мужчины, который раскрывал бы перед ней свою душу.

– Что происходит? – вырвалось у нее. – Ты ведешь себя так, будто я твой враг. Потом приходишь ко мне. Оскорбляешь меня. А теперь ты извиняешься. Какой Карадок настоящий? Какому из них мне верить?

Он грустно покачал головой:

– Это все я. Я не такой, каким был раньше. Нападение на мой дом, эта война изменили меня. Я не могу найти новую опору. – Карадок замолчал и провел рукой по волосам. – Сегодня, рядом с тобой, я впервые за долгое время забыл отчаяние и злость, но все испортил.

Алекс заглянула в его прекрасные янтарные глаза. Сейчас она хотела сказать ему только одно, все же это был только сон. Или нет? Она могла сказать все, что захочет.

– Не испортил, – заявила она.

– Правда? – Глаза Карадока засветились надеждой.

– Правда, – ответила она.

– Жрица! Ты должна встать. Наша мама зовет тебя, чтобы ты благословила армию перед атакой. Просыпайся!

Алекс открыла глаза и увидела озабоченное лицо Мираны.

– Где я? Что?.. – начала она, но поняла, что это уже не сон. Она резко села и убрала волосы с лица.

– Наконец-то! Я тебя звала и звала. Ты не просыпалась, и я подумала, что ты заболела или что Андрасте унесла твою душу в другой мир, – сказала Мирана.

– Со мной все в порядке. Просто… просто мне снился сон.

– Священный сон? – спросила Уна из-за спины сестры.

Алекс взяла себя в руки и улыбнулась девочке:

– Не уверена.

Уна посмотрела на нее с недоверием:

– Я думала, что жрица может отличить священный сон от обычного.

– Жрицы обычные люди. Мы не можем знать все. Мы просто стараемся хорошо выполнять свою работу. – Она сделала паузу, вспоминая свой сон и Карадока, и ответила девочке правдиво: – Я думаю, что мой сон может быть важным, возможно даже, священным, но только для меня. Это личное.

– Ты говоришь как мама, – пожаловалась Уна.

– Ну что же, буду считать, что это похвала мне, – заявила Алекс, выбираясь из постели и расчесывая волосы пальцами.

– Не надо, – сказала Мирана, хватая Алекс за руку. – Оставь так. Ты выглядишь загадочной и немного помешанной, когда у тебя волосы торчат в разные стороны. Армия запомнит тебя как свирепую жрицу Андрасте, которая послала их на битву с благословением и страстью.

Алекс улыбнулась девочке. Потом она наклонилась и потрясла головой, отчего волосы еще больше спутались и еще больше заторчали. Когда она снова выпрямилась, Мирана одобрительно кивнула ей.

– Я готова. Теперь ведите меня к своей маме.

Когда они выходили из палатки, Алекс услышала тихие слова Уны:

– У богинь и жриц все не по-настоящему. Одно притворство.

Алекс хотела объяснить девочке, что растрепанные волосы и страсть – это все только для того, чтобы ободрить людей, а не обманывать их. Но Мирана заторопилась, и Алекс решила отложить свои объяснения до более подходящего момента. Однако, немного подумав, она поняла, что вряд ли смогла бы изменить отношение девочки к столь важному вопросу. Ведь она в качестве Блонвен тоже играла здесь свою роль. Значит, она обманщица.

Мирана поспешно подвела ее к двум оседланным лошадям. Алекс села на одну из лошадей, девочки вдвоем на вторую. В туманных предрассветных сумерках она должна была напрягать все силы, чтобы скакать рядом с девочками, ей нельзя было отставать, вряд ли она нашла бы сама дорогу в этих девственных тихих лесах.

Вскоре они оказались на краю леса, где все уже собрались. На небольшом пригорке в колеснице, запряженной парой белых скакунов, стояла королева, возглавлявшая свою армию. Ее золотой нагрудник был тщательно отполирован и сиял так, что слепил глаза.

Алекс увидела Карадока в ближайшем окружении королевы. Боудикка сказала ей взволнованным голосом:

– Благослови нашу армию, жрица Андрасте, и я поведу ее к битве.

У Алекс не было времени на панику. А также на то, чтобы подумать. По приказу Боудикки она развернула свою лошадь к огромной армии кельтов и впервые увидела иценов, готовых к битве. Те, кто не носил татуировки, как Карадок, нарисовали на своем теле или лице символические изображения. Сапфировый цвет составлял контраст со светлой кожей. Мужчины и женщины стояли плечом к плечу. Длинные распущенные волосы воинов развевались на ветру и были украшены перьями и лентами, а иногда даже колокольчиками и ракушками. Передние линии армии, казалось, струились энергией, и ветер разносил звуки древней магии.

Зрелище было пугающим, захватывающим и вызывающим благоговение. В этот момент Алекс ничего так не хотела, как быть частью этого великолепия. Она сделала глубокий вдох. Голосом, усиленным энергией, исходившей от воинства кельтов, Александра Паттон, женщина из XXI века, которая не нашла там своего места, произнесла древние слова, которые поднялись из глубин ее души:

– Настал час, когда вы отдаетесь во власть Андрасте! Будьте сильными, как огонь, стремительными, как молния, быстрыми, как ветер, твердыми, как скалы, и стойкими, как земля! Да пребудет с вами благословение Андрасте! Защитите свой дом от грязных римлян!

Эхом ее слов был клич многотысячной армии королевы Боудикки, от которого волоски на шее Алекс встали дыбом.

Алекс отступила назад, и в центр поля выехала на колеснице Боудикка. Мирана и Уна стояли рядом с матерью, и Алекс подумала, что Боудикка, стоящая между своими милыми юными дочерьми, выглядит как ангел мщения. Она положила руки на плечи девочек и обратилась к своему народу:

– Мы атакуем не потому, что ищем сокровищ, новых земель или того, что нам не принадлежит. Мы атакуем этих людей потому, что они причинили нам зло. Сама богиня восстала и воззвала нас к мести!

– Месть! – подхватила армия крик королевы.

Боудикка подозвала Алекс и Карадока к себе. Оба поспешили к королеве.

– Выполните свое обещание. Сберегите моих дочерей, – сказала королева.

Карадок поднял девочек из колесницы и крикнул Алекс, чтобы она следовала за ним. Он устремился к месту, где их ждали лошади. Он посадил детей на лошадь, сел на свою и слегка ударил лошадь девочек, увозя их с поля. Алекс поспешила за ними. Боудикка теперь стояла лицом к Лондиниуму.

– Месть! – крикнула еще раз королева кельтов, и, когда армия ответила ей, ее крик был таким свирепым, что у Алекс застыла кровь в жилах от страха.

Боудикка щелкнула кнутом, и ее колесница понеслась вперед, а за ней армия, требующая возмездия и крови. За их спиной поднималось солнце.

Лондиниум был атакован.

Глава 12

Битва закончилась поздним утром, хотя Алекс несколько прошедших часов показались днями. Она знала, что ожидание будет невыносимо, но не предполагала, что ее попросят ухаживать за ранеными. Нет, кельты не считали ее целительницей, они не просили ее лечить раны тех, кого вытаскивали с поля битвы. Но они ждали, что Алекс, то есть Блонвен, жрица Андрасте, утешением уменьшит страдания тех, кто был ранен или, хуже того, умирал.

Когда ей сказали, что она должна помогать раненым, Алекс просто с недоверием уставилась на того, кто принес ей эту весть, – на Карадока. К счастью, друид позвал ее, сказав, что она вместе с дочерьми Боудикки должны последовать за ним в шатер для раненых, которых уже начали доставлять, и заспешил, уверенный, что они следуют за ним. Он не видел, что Алекс тупо смотрит ему вслед, не двигаясь.

Зато девочки были более внимательны, чем воины-друиды.

– Почему у тебя такое белое лицо? – спросила ее Уна.

– А… Да? Белое? – запнулась Алекс.

– Правильнее сказать – зеленое. Наверное, ты не переносишь вид крови, – заявила Уна с такой детской уверенностью, что Алекс даже попыталась улыбнуться.

– Пойдем. По крайней мере, от нас там будет хоть какая-то польза. И вообще, все, что угодно лучше, чем торчать здесь! Особенно когда мы должны быть там! – Мирана ткнула пальцем в направлении Лондиниума.

Алекс не удивила точка зрения старшей девочки. Все утро она наблюдала за тем, как Мирана становилась все мрачнее и мрачнее. Было ясно, что она хотела быть рядом с матерью, мстить римлянам. И Алекс не винила ее за это.

– Блонвен? Ты что, не идешь с нами? – Уна держала в руке откидное полотнище, закрывавшее вход в палатку, а за спиной ее ждала нетерпеливая Мирана.

– Я иду. – Алекс поспешила вперед, и они втроем последовали за Карадоком, который стремительно удалялся на край лагеря.

– Так ты боишься крови? – спросила Мирана, всем своим видом показывая, что она презирает такие слабости.

– Нет, не боюсь, во всяком случае, раньше не боялась. Но я никогда не имела дела с ранеными, – честно призналась Алекс.

– Лучше уж участвовать в битве, – решительно заявила Мирана. – Почему мама не разрешила мне сражаться вместе с ней?

– Она не хотела, чтобы тебя ранили, – объяснила Алекс.

Девочка недовольно фыркнула:

– Ранить можно не только в битве.

И снова Алекс нечего было возразить девочке. Кто знал, что перед отправкой в прошлое Карсвел должна была рассказать ей не только об истории кельтов, но и о детской психологии?

– Блонвен! Ты нужна здесь, – бросил ей Карадок.

Алекс поняла, что у нее нет выбора. Она поспешила к шатру, стоявшему у огромного дуба, совсем недалеко от того места, где она благословила армию, и, скрепя сердце, вошла. Карадок наклонился над фигурой, лежащей на носилках. Алекс собрала всю волю в кулак и приготовилась увидеть тяжело раненного воина. Она должна заставить себя – должна! Она сделала глубокий вдох, успокоила себя, подошла к Карадоку и посмотрела на первого раненного в битве за Лондиниум.

На носилках лежала молодая девушка.

Она была залита кровью, грязью и еще чем-то, о чем Алекс решила не задумываться. Нижняя часть ее тела, от талии и ниже, была раздавлена, сплющена, как будто она стала нелепым героем мультфильма. Кровь текла отовсюду, и Алекс была уверена, что даже докто ра экстренной медицинской помощи XXI века не смогли бы спасти ее.

Карадок выпрямился, повернулся к Алекс и тихо произнес:

– Останься с ней. Конец уже близко. – Он сжал плечо Алекс и ушел.

Не чувствуя под собой ног, Алекс заняла место друида, но не наклонилась к носилкам с девушкой, а встала около нее на колени.

– Жрица, ты пришла, – как-то по-детски отчетливо произнесла раненая.

Ее глаза были яркие и словно светились. Если бы не смертельная бледность лица и неровное дыхание, от талии и выше она выглядела почти здоровой.

Алекс взяла ее за руку.

– Как тебя зовут?

– Дженет, – ответила девушка. – Ты видела моего жениха? Ты видела Брана? Он разозлится, когда узнает, какая я невнимательная. Я даже не заметила повозку. Лошади сорвались, он поехал, и все. – Она замолчала, переводя дыхание и пугливо оглядываясь по сторонам. – Скажи ему, чтобы он не злился на меня!

– Дженет, тихо, Бран не будет на тебя злиться. Это был несчастный случай. Все хорошо. – Алекс сжала ее руку и убрала светлые волосы с ее влажного холодного лба.

– Ты найдешь его?

– Да. Не волнуйся. Я обо всем позабочусь, – успокоила ее Алекс.

– Хорошо… хорошо… – Теперь Дженет дышала часто и тяжело. – Мне так холодно… – прошептала она. Ее глаза стали закатываться и закрылись. Потом она глубоко вздохнула. Но вдруг вернулась из забытья и снова посмотрела на Алекс: – Я боюсь, жрица!

– Не надо, – произнесла Алекс твердо, – тебе нечего бояться.

Дженет взглянула ей в глаза.

– Я умираю, – сказала она просто.

Алекс почувствовала резкую боль, и ей потребовались все силы, чтобы овладеть собой, она заставила себя спокойно встретить взгляд девушки. Говори правду. В правде есть сила. Эта мысль пришла к Алекс, принеся с собой удивительное спокойствие.

– Да, ты умираешь, – сказала она мягко.

Дженет кивнула.

– Ты скажешь богине, что я иду к ней? Чтобы она взяла меня к себе?

– Да, – ответила Алекс.

Повинуясь своему инстинкту, она, не отпуская руки Дженет, подняла другую руку над головой девушки. Здесь было не место поклонам и банальностям. Сейчас было время правды и откровения души, которая должна соединиться с вселенной.

– Андрасте, твоя дочь Дженет готовится прийти к тебе. Я прошу тебя протянуть ей руки и принять ее в свои объятия, как мать принимает любимое дитя.

К молитве Алекс добавила про себя «аминь» и опустила глаза на раненую. Уголки губ девушки были приподняты в полуулыбке, широко раскрытые глаза смотрели на Алекс невидящим взором. Дженет умерла.

Алекс согнулась, пытаясь справиться с ужасом и болью, которыми наполнила ее смерть этой молодой девушки. Внезапно она заметила, что тело умершей излучает свет, и душа Дженет покинула ее земную оболочку. Девушка стояла рядом, глядя вниз на свое смертное тело, а потом улыбнулась Алекс.

– Спасибо, – шепнула она, прежде чем шагнуть вперед и раствориться в воздухе.

– Жрица! Ты нужна здесь!

Потрясенная, Алекс перевела взгляд от тела Дженет и увидела, что кто-то незнакомый звал ее к другим носилкам, на которых лежал следующий раненый.

«Нет! – кричало все внутри Алекс. – Я не могу! Я не та, кем они меня считают!»

Она уронила руку мертвой девушки и сделала два нерешительных шага назад. Она хотела только одного – убежать подальше отсюда. И столкнулась с Карадоком. Алекс поняла, что это он, даже не оборачиваясь. Она узнала его по запаху и по сильным рукам, когда они сжали ее плечи.

– Ты нужна им, – прошептал он ей на ухо. – Боудикка рассказала мне, как ты внезапно появилась в лаге ре. Какова бы ни была правда, очевидно, что Андрасте прислала тебя сюда не просто так. Ты можешь облегчить страдания этих людей. – Он сжал ее плечи и отпустил.

Алекс не нужно было оглядываться назад. Она чувствовала, что его уже нет рядом, так же ясно, как ощущала, что солнце светит ей в лицо. «Андрасте прислала тебя сюда не просто так… облегчить страдания людей». Отчаянно пытаясь верить его словам, Алекс пошла к палатке, чтобы позаботиться о следующем смертельно раненном воине.

✽✽✽

Когда битва наконец закончилась, в армии Боудикки было двадцать три погибших, и Алекс облегчила страдания девятнадцати из них. Остальные были без сознания или уже мертвы, когда их принесли в палатку.

Вскоре после того, как умер двадцать третий воин, примчался всадник, который сообщил о победе Боудикки над Девятым легионом, который составлял всю защиту Лондиниума против атаки «всего лишь женщины». Новость распространилась по лагерю как пожар, и вскоре повсюду звучали радостные возгласы. Алекс взяла чистый льняной бинт с хирургического стола, который весь был залит кровью от ампутированных конечностей. Она вытерла лицо, руки, а потом молча вышла из палатки и направилась в лес.

Она не знала, куда идет. Она знала только то, что ей нужно уйти. Позже, все, что она помнила из этих первых мгновений после окончания битвы, была борьба, которая шла внутри ее. Она испытывала огромное желание нажать кнопку на браслете и вернуться обратно, но знала, что не сделает этого.

Не отдавая себе в том отчета, она пошла прямо к источнику, протекавшему недалеко от лагеря Боудикки.

Очистись…

Алекс машинально повиновалась словам, которые возникли у нее в мозгу. Не стыдясь и не опасаясь того, что ее кто-нибудь увидит, она сбросила с себя запятнанную кровью тунику, сорочку и кожаные туфли. В месте, где ручей образовывал водоем размером с ванну, Алекс села. Не обращая внимания на то, что вода слишком холодная, она начала смывать кровь с рук, лица и волос.

Алекс очищала себя от смерти, и, когда ее тело было вымыто, она успокоилась. Ее мысли снова стали ясными, и она поняла, что справилась. Она в самом деле помогла умирающим. Жрица или не жрица, она облегчила им уход из жизни. И ни один из духов не пожелал остаться здесь после того, как покинул свое тело. Ни один. Они все благодарили ее, улыбались и исчезали.

Как это случилось? Она не могла объяснить своей способности успокаивать умирающих воинов. Но им было нужно, чтобы кто-то держал их за руку, сказал им, что нечего бояться, что есть божественная сила, которая заботится о них. Она встретит их и проводит в вечность. У Алекс это хорошо получалось. Пожалуй, это неудивительно, потому что она всю жизнь общалась с мертвыми, а это был просто следующий шаг.

Своим присутствием Алекс утешила их. Но что было потом? Она видела, как их духи, все до единого, радостно растворились в воздухе.

Да, она и раньше видела такое. Даже не раз. Но обычно призраки рассказывали ей какую-нибудь сплетню или комментировали ее одежду. Иногда им просто хотелось поговорить.

Сегодня все было по-другому. Почему? Может, потому, что в этом древнем месте, где все было пронизано магией, сама Алекс стала другой?

Дрожа, она опустилась так, что ее плечи погрузились в воду. Она облокотилась о мягкий густой мох, покрывавший берег водоема. Вдруг, почувствовав себя смертельно усталой, Алекс повернула голову и опустила ее на ковер из мха. Алекс вздохнула и высказала мысль, которая давно крутилась в ее голове:

– Правда ли, что в этом мире есть богиня? И могу ли я быть ее жрицей?

Щекой Алекс чувствовала теплую энергию, исходящую из мха. Она замерла, потом медленно, осторожно подняла руку из воды и положила ее рядом с головой. Еще один теплый поток поднялся из глубин земли и прошел через нее.

– Ты здесь, Андрасте? Ты в этой земле. Ты нашла меня.

Тепло, наполнявшее Алекс, усилилось и принесло целую волну энергии. Алекс ощутила себя частичкой этого мира, и слезы счастья потекли по ее щекам.

– Не знаю как, не знаю почему, но я благодарю тебя. Спасибо тебе! – воскликнула Алекс.

– Как? Богиня в этой земле – она везде, вокруг нас. Потому, что ты для нее особенная. Она выбрала тебя, – сказал Карадок.

Глава 13

Алекс вздрогнула от голоса Карадока, как будто это был выстрел. Она выпрямилась, но вспомнила, что не одета, и погрузилась в воду, насколько позволяла глубина водоема.

– Я принес тебе чистую одежду. – Карадок не смотрел на нее.

– Оставь ее на берегу и уходи! – крикнула она ему, закрывая грудь руками, потому что кристально прозрачная вода мало что могла скрыть.

– Да, конечно. – Голос его звучал обиженно, похоже, он чувствовал себя так же неловко, как она. Он положил одежду у пруда и повернулся к ней спиной.

Она подождала немного, желая удостовериться, что он не собирается оборачиваться, поспешно вышла из воды и, стуча зубами, натянула на мокрое тело сорочку и тунику. Когда она оделась, вывернула наизнанку старую сорочку и вытерла ею волосы. Все это время Карадок молча стоял спиной к ней.

– Все, я од-д-дета, – объявила она.

Карадок обернулся.

– Ты замерзла. Тебе нужно вернуться в палатку Боудикки. Там тепло и…

– Нет! – вскрикнула Алекс и сама удивилась своей враждебной реакции. Затем она прислушалась к своему сердцу и интуиции и поняла. – Нет, – повторила она, – я хочу остаться здесь еще ненадолго.

Карадок кивнул.

– Ты нашла ее, не так ли?

– Ее?

– Силу земли. Она особенно хорошо ощущается там, где растут старые деревья. Как в этом лесу.

– Думаю, да, – ответила Алекс.

– Ты хочешь побыть одна?

– Ты опять обвиняешь меня в шпионаже?

– Нет. Я не собираюсь делать этого, – заявил Карадок.

– В таком случае нет. Я не хочу быть одна, – сказала она ему.

– Ты можешь пойти со мной, – предложил он тихо.

Алекс посмотрела назад, на лагерь и палатку, которая ждала ее.

Карадок улыбнулся.

– Я имею в виду – в мой лагерь. Он отличается от этого, – сказал он и, увидев, что она медлит, добавил: – Там разведен костер, есть еда и мед.

Его слова о еде напомнили Алекс, что она ничего не ела весь день и ужасно проголодалась.

– Еда и мед – звучит заманчиво. – Но она не сказала, что время, проведенное с ним, для нее не менее заманчиво.

– Тогда нам сюда, – и друид повел ее вдоль ручья в глубь леса.

Он был прав. Его лагерь отличался от остальных. В нем не было палатки, только большой кожаный навес у огромного дуба. Под укрытием лежала постель из шкуры. Уголья костра были собраны в кучу, и Карадок быстро разжег его заново сухими листьями. Он посадил Алекс на упавший ствол около костра и дал ей бронзовую кружку с медом. Затем он открыл крышку металлического горшка, который стоял на камнях около костра, и помешал содержимое. Воздух наполнился ароматом тушеного мяса.

– Скоро согреешься, – сказал он Алекс.

Затем он налил себе кубок меда, сел около нее на импровизированную скамейку и откашлялся.

– Ты справилась.

– Это было самое сложное, что я делала в своей жизни. – Алекс замолчала и потом добавила: – И самое лучшее.

Он кивнул.

– Сегодня богиня действовала через тебя.

– Надеюсь.

– Как ты можешь в этом сомневаться?

Алекс знала, что лучше промолчать, но этот мир и его богиня, были для нее таким новым. Она чувствовала себя более растерянной и беззащитной, чем когда она была обнаженной. Карадок был друидом, он знал о силе земли, о могуществе богини, которая имела тесную связь с этим миром. Больше всего Алекс желала получить ответы на вопросы, мучившие ее.

– Я не отсюда. Ты уже знаешь это. – Она начала говорить медленно, но постепенно слова стали приходить к ней легче, и она почувствовала, что снимает груз с души. – Мне жаль, но я не могу объяснить тебе, откуда я. Могу сказать только то, что там все совсем по-другому. Сила земли и даже богиня там не почитаются. – В его взгляде недоверие смешивалось с ужасом. – Я знаю, это звучит странно и кажется тебе невозможным, но это правда.

– Но ведь ты Повелительница душ! Как ты могла прийти из места, где не признают богиню и не чувствуют силу земли?

– Не знаю, как это случилось. Но я всегда чувствовала себя лишней там. Люди меня боялись, – признала Алекс.

Карадок наклонил голову, изучая ее:

– Должно быть, тебе было очень одиноко.

Он произнес эти слова не сочувствующим тоном, а как простое заявление, факт, который бессмысленно было бы отрицать.

– Да, – призналась она, в первый раз в своей жизни.

Его янтарные глаза согревали ее своим теплом.

– Но теперь это в прошлом, – констатировал Карадок.

«Ах, если бы это было так», – думала Алекс, но вслух она этого не сказала.

– Прошлой ночью ты была в моем сне, – признался Карадок.

Она удивилась:

– И ты в моем.

– В пещере с источником?

Она кивнула.

Карадок закрыл глаза, как будто ему было больно.

– Думаю, сегодня мы расквитались, – заметила Алекс.

Он открыл глаза и посмотрел на нее непонимающе.

– Вчера я видела тебя обнаженным, сегодня ты видел меня обнаженной.

Уголки его губ дернулись, как будто он хотел улыбнуться.

– Ты снова назовешь меня волком, если я скажу, что мне понравилась твоя нагота?

Алекс почувствовала, как к ее щекам прилила краска.

– Да, возможно.

И тогда на его лице появилась улыбка, смягчившая его красивое лицо и напомнившая Алекс, что он был на десять лет моложе ее, отчего ее щеки покраснели еще больше.

Карадок взял ее за руку, нежно, будто боясь, что она может отшатнуться, если он сделает резкое движение.

– Я хотел бы начать все сначала, – сказал он.

– Почему? – не удержалась Алекс. – Потому, что мы видели друг друга обнаженными?

– Нет, Блонвен, потому, что мы оба знаем, что значит быть бездомным, а потом обрести новый дом. И еще я считаю, что мы многому можем научиться друг у друга.

– Например?

– Я могу научить тебя использовать силу богини и общаться с духами земли.

– А чему могу научить тебя я? – спросила она, затаив дыхание.

– Ты поможешь мне обрести себя.

Он поднял ее руку и, не сводя глаз с Алекс, поцеловал ее.

В этот момент Алекс хотела забыть о проклятом медальоне, современном мире и Проекте. Она хотела только быть с Карадоком, утонуть в нем, притянуть его к себе и поцеловать, и, как он сказал, начать все заново в этом прекрасном, волшебном мире.

Его губы переместились с ее ладони на запястье. Обдавая ее кожу теплым дыханием, он сказал:

– И я должен признать, что твоя нагота понравилась мне гораздо больше, чем моя.

Он нагнулся и нежно поцеловал ее в губы. В этом поцелуе была страсть, но не сокрушительная, а нежная и ласковая. Рядом с ним Алекс постепенно успокаивалась. Карадок как бы давал ей время привыкнуть к нему, довериться ему, поверить, что его слова и прикосновения – это реальность, а не сон, который они снова вместе видят.

Алекс ответила на поцелуй медленно, нежно, изучая уже знакомый вкус его губ. Она хотела быть только с Карадоком. Она не хотела думать ни о ком, кроме этого необыкновенного человека и его волшебного мира, который она так страстно хотела сделать своим.

«А как ты начнешь новую жизнь с ним в этом мире, если предашь свой?»

Непрошеная мысль пронеслась в ее голове. Алекс напряглась и отпрянула.

Карадок только улыбнулся ей и коснулся ее щеки.

– Первый урок, который я могу дать тебе, заключается в том, что ты должна подкрепить и восстановить силы, после того как ты была инструментом богини.

Карадок встал и положил в миску горячего тушеного мяса.

– Инстинктивно ты уже восстановила силы, омывшись в источнике и черпнув энергию из земли. – Он передал ей миску и наполнил свою. – Подкрепить силы ты можешь едой и питьем. Этим ты напоминаешь своему духу, что он принадлежит земной, смертной оболочке.

Несмотря на внезапно прерванный поцелуй, они не испытывали смущения. Слова Карадока звучали дружески. Пока они ели, он говорил. Иногда его нога случайно касалась ее, или он слишком долго смотрел ей в глаза. Алекс почувствовала, что друид нравится ей все больше.

– Так я нашел тебя, – объяснил он. – Я подумал, что ты захочешь очиститься, и пришел к ручью.

– Я не знала. Я пошла туда непроизвольно.

Карадок кивнул:

– Богиня заботится о тех, кто служит ей.

– Карадок, она правда выбрала меня? – Алекс говорила так тихо, что Карадоку пришлось наклониться к ней, чтобы услышать ее. – Я настоящая жрица Андрасте?

– То, что я видел сегодня, подтверждает это. Но сама ты разве этого не чувствуешь?

– Думаю, да. Я хочу верить в это, хочу понять, как… – Она заметила движение с другой стороны костра и замолчала. Из воздуха возникла мать Карадока в своей великолепной голубой тунике.

– Что такое? – спросил он.

Алекс подавила вздох.

– Твоя мать.

– Правда? – Он оглянулся вокруг. – Мама, я что-то должен сделать? Я удивлен, что ты не присоединилась к богине в ее звонких лугах.

Мать Карадока тепло улыбнулась сыну.

– Скажи моему Шелки, чтобы он не беспокоился за меня. Я действую по поручению богини.

– Она говорит, чтобы ты не беспокоился о ней. Она выполняет поручения богини.

– Но есть кое-что, что он может сделать для меня, а также для Андрасте.

– Она хочет, чтобы ты кое-что сделал.

Карадок кивнул, давая понять, что готов выполнить просьбу своей матери. Алекс подавила улыбку, думая о том, что это хороший знак, когда мужчина любит свою мать, особенно если учесть, что она стала призраком.

– Нужно, чтобы мой сын отвел тебя в Лондиниум, чтобы ты нашла там римского сборщика податей, Катуса, и забрала у него то, за чем тебя сюда послали.

При этих словах духа Алекс немедленно посерьезнела.

– Скажи ему, вы должны поторопиться. Лондиниум горит…

Полупрозрачные очертания призрака дрогнули и растворились в воздухе.

Алекс повернулась лицом к Карадоку:

– Твоя мать хочет, чтобы ты отвел меня в Лондиниум. Я должна найти сборщика податей, Катуса.

– Римлянина, который отдал приказ избить Боудикку и изнасиловать ее дочерей?

Алекс кивнула.

– Зачем ты хочешь найти его?

«Пожалуйста, пожалуйста, не отворачивайся от меня снова. Не думай, что я выступаю против Боудикки, если не могу рассказать тебе всю правду».

– У него есть вторая часть медальона, которой не хватает в ожерелье Боудикки. Я должна вернуть ее ей.

«А потом забрать обе половинки в будущее».

Карадок пристально смотрел на нее, а потом прошептал:

– Ты рассказала мне не все.

Это был не вопрос, но все же Алекс ответила ему:

– Да, но даю слово, что все, что я сказала, – правда. – Она подумала секунду и добавила: – Твоя мать назвала тебя своим Шелки.

Его глаза расширились от удивления.

– Так она меня называла с самого детства.

– Так ты веришь, что она действительно была здесь и что я передала тебе ее слова?

Карадок погладил щеку Алекс.

– Я поверил тебе еще до этого, но… – Он замолчал, а потом продолжил: – Это не так просто. Я знаю, что ты говоришь мне не все, но я чувствую, что должен помочь тебе.

– Мне нужна твоя помощь, Карадок, – сказала Алекс.

– Когда-нибудь, я надеюсь, ты придешь ко мне не только за помощью. – Он наклонился и нежно поцеловал ее. Потом встал и протянул ей руку. – Я отведу тебя в Лондиниум, чтобы ты нашла Катуса и вернула медальон в ожерелье королевы.

Алекс взяла его за руку и, чувствуя себя предательницей, пошла с друидом искать их лошадей.

Глава 14

Если в этом мире мог существовать ад, то Лондиниум был его точной копией. Город был объят пламенем. Кошмар, страдания, бедствия слились здесь в одну картину с победой и возмездием. Зловоние битвы вызывало у Алекс тошноту. Это был сладкий металлический запах крови и смерти, страха и триумфа.

Она ненавидела все это и была так напугана, что сердце замирало у нее в груди. Кельтские воины радостно кричали и пьяно шатались по улицам города. Это была победа, но не такая, какой представляла ее себе Алекс. Она была жестокой, отвратительной, низкой. Они одержали победу, но, выиграв, они потеряли то, что отличало их от жестоких римлян. Они грабили, разбойничали и даже насиловали. А потом они подожгли город.

– Мы должны убираться отсюда! – крикнул Карадок сквозь шум умирающего города. – Здесь слишком опасно. Позже…

– Нет! – Алекс схватила его за руку и посмотрела ему в глаза. – Мы должны найти Катуса и часть медальона. Я бы не просила тебя, если бы это не было так важно.

Друид посмотрел на нее так, будто был готов в любой момент схватить ее, посадить на лошадь и уехать с ней отсюда.

– Мне тоже не нравится здесь находиться, – сказала она с жаром. – Я не хочу видеть все это! Но найти медальон и вернуть его на место – это важнее того, что я хочу или не хочу. Помоги мне, Карадок. Я не хочу идти без тебя, но у меня нет выбора.

Карадок понял ее. Он не собирался оставлять ее одну посреди разрушенного города. Он коротко кивнул и подошел к испуганному жителю города, прятавшемуся у стены, схватил мужчину за тунику.

– Отпусти меня! – закричал человек. – Я всего лишь раб! Я даже не римлянин. Я…

– Мне нужны только сведения, – прервал его Карадок. – Где найти сборщика податей, Катуса?

Даже будучи смертельно перепуганным, мужчина скривил лицо в злобной усмешке:

– Когда они поняли, что королева варваров захватит город, Катус и его люди побежали в свой храм и забаррикадировались там. Пусть они сгниют на самом дне своей преисподней.

– Как добраться до храма?

Раб показал рукой на широкую дорогу, усеянную телами и мусором.

– В конце этой улицы стоит храм Юпитера.

Карадок отпустил мужчину. Они с Алекс поспешили по главной улице Лондиниума. Алекс старалась смотреть только вперед. Она всеми силами пыталась не думать о том, что видит, убедить себя, что ее глаза смотрят фильм, страшный, но не имеющий к ней отношения. Она шла так, пока не увидела перед собой храм Юпитера.

Храм был полностью объят пламенем. Вместе с облаком дыма в воздух поднимались ужасные крики.

– Нет! – воскликнула Алекс и устремилась вперед.

Карадок побежал вслед за ней и схватил ее, как только она оказалась слишком близко к горящему зданию. Кельтские воины окружили горящий храм. Эти мужчины и женщины не участвовали в пьяном веселье, их лица были суровы и сосредоточенны. Они стояли и смотрели, как горит храм.

В воздухе, наполненном дымом, появился странный запах, происхождение которого Алекс не смогла определить.

– Нет, – повторила она тихо. – Но, возможно, его не было там. Может, он прячется в другом месте.

Карадок осмотрелся вокруг и заметил знакомое лицо. Вместе с Алекс они подошли к воину.

– Саидир, Боудикка где-то рядом?

Он покачал головой:

– Королева вернулась в лагерь, чтобы посетить раненых.

– Она здорова и не ранена?

Улыбка воина была свирепой.

– Нет! Боудикка сражалась, как сама богиня Андрасте.

– Я рад слышать это, – сказал Карадок. – Поскольку королева далеко, возможно, ты сумеешь помочь мне.

– Конечно, Карадок. – Кельт уважительно наклонил голову.

– Я выполняю поручение богини. Ее жрица должна найти сборщика податей, Катуса. Ты видел этого римлянина? – спросил Карадок.

– Это животное, которое приказало избить нашу королеву и изнасиловать ее дочерей? Да, многие из нас видели его. Вон там! – Воин указал презрительным жестом в сторону горящего храма. – Туда он и остальные римские трусы убежали в надежде, что наша месть ограничится рабами и жителями Лондиниума. Боудикка приказала сжечь всех их и отправить к своему Юпитеру на суд.

Когда она поняла, что непонятный запах – это запах горелой плоти, Алекс заткнула рот рукой и, пошатываясь, пошла прочь от храма, не обращая внимания на то, что кельты с любопытством смотрели ей вслед.

Вскоре она почувствовала крепкое объятие Карадока.

– Пойдем отсюда, – сказал он мрачно.

В ответ она только кивнула. Молча, она позволила ему отвести ее обратно к их лошадям, и они ускакали в сторону леса. Алекс почувствовала глубокое облегчение, когда они въехали под сень деревьев.

– Ты хочешь вернуться в шатер Боудикки или в мой лагерь? Выбирай, Блонвен, – сказал Карадок, когда она слезла с лошади.

– Я хочу пойти с тобой, – ответила она не раздумывая. Алекс знала, что не может предстать перед Боудиккой, когда она и ее дочери праздновали победу над римлянами. Она все еще чувствовала запах горящей человеческой плоти, и крики умирающих все еще звенели у нее в ушах.

Идя рядом с молчаливым друидом, Алекс пыталась привести свои мысли в порядок и понять, что же ей делать теперь. Но как ни старалась, она не могла заставить свою голову работать. Там крутились одни и те же сцены: умирающие кельтские воины, Лондиниум в огне, крики горящих людей.

– Выпей это и сядь поближе к огню. – Карадок протянул ей кубок с медом и усадил на бревно около костра.

Алекс моргнула и посмотрела вокруг. Она даже не заметила, как они пришли в лагерь.

– Сделай, как я говорю, – сказал он ей.

Она беспомощно кивнула и осушила кубок, ощущая приятное жжение сладкого, крепкого напитка.

– Ты никогда раньше не видела битвы?

Алекс подумала о своих немногочисленных путешествиях в центры коммуникаций в Турции и Афганистане.

– Нет. Ничего подобного, – сказала она.

Он кивнул.

– Воины верят в славную победу и сладкую месть. Но правда в том, что война иногда бывает необходима. Однако война – это скорее смерть и разрушение, а не воплощение честолюбивых фантазий человека. – Карадок сделал паузу. – Я хочу, чтобы ты знала, то, что римляне сделали на острове Мона с друидами, жрицами и их семьями, было намного ужасней того, что случилось в Лондиниуме сегодня.

– Мне очень тяжело это осознавать.

– Не пытайся представить это. Просто знай, что, хотя война ужасна, справедливость на стороне Боудикки. Мы не будем рабами римлян. Мы не можем жить в страхе, что они могут в любой момент убить нас и наши семьи. Мы свободный народ и таким останемся.

– Я понимаю, что вы боретесь за свою свободу, – кивнула Алекс. – Просто когда я вижу все это… – Ее голос прервался, как будто она не могла найти слов, чтобы выразить свои чувства.

– Ты видишь грандиозную абстрактную идею в реальности, а реальность всегда искажает самые прекрасные идеи, – закончил он вместо нее.

– Да, – вздохнула она. – Это я и имела в виду.

Он дотронулся до ее щеки.

– Боудикка позовет меня, как только закончит с ранеными. Я должен идти к ней.

– Меня она тоже захочет видеть, – заметила Алекс, хотя мысль о встрече с королевой и ее кровавыми воинами вызывала у нее ужас.

– Боудикка поймет, что твое служение Андрасте оставило тебя без сил. Блонвен, ты понимаешь, что я говорю только правду, да? Прислушайся к себе. То, что ты видела сегодня, было ужасно. Но это отчаяние в твоих глазах, оно оттого, что богиня истощила тебя. Останься здесь. Отдохни. Получи силы и утешение от леса. Я вернусь, как только буду свободен.

С чувством облегчения Алекс кивнула.

Карадок нежно поцеловал ее в губы и ушел. Алекс налила себе в кубок еще меда. Она медленно пила его, заглядывая в свою душу по совету друида. Она была измучена, слишком занята, слишком взволнованна, чтобы понять, как сильно устала. С осознанием того, что душевные силы ее совершенно истощены, она пришла к выводу, что ужас, который она испытывает, был вызван отсутствием защитной реакции. Случившееся в Лондиниуме было ужасно, но она прекрасно представляла себе, что такое война. Кроме того, Алекс знала от Карсвел, а теперь и от самих кельтов, что римляне притесняли иценов многие десятилетия. Алекс не хотела отворачиваться от королевы только потому, что та отомстила своим врагам.

– Мне нужно восстановиться и прийти в себя, – сказала Алекс вслух. Полная решимости, она допила остатки меда, встала и направилась к источнику, который протекал недалеко от лагеря Карадока.

Алекс опустилась на колени у мшистого берега, обеими руками зачерпнула холодную воду и умывала лицо до тех пор, пока не избавилась от запаха горящей плоти. Потом она снова зачерпнула воды и на этот раз выпила ее. Вода была очень чистой и сладковатой на вкус. Почувствовав себя лучше, Алекс прислонилась к древнему дубу. Мокрыми пальцами она стала расчесывать волосы. И тут наконец на нее снизошло умиротворение и спокойствие, оцепенение с ее души стало спадать.

Она по-прежнему чувствовала усталость, но теперь уже другого рода, это была усталость, а не изнеможение, парализовавшее ее мозг. Ее мысли не концентрировались на ужасе насилия и разрушений. Они шли обычным чередом. К ней вернулся рассудок, который подсказывал, что одна половина медальона у нее есть. Во всяком случае, она знает, где она находится. Она видела ее и, возможно, со временем сможет взять ее у Боудикки.

Если Алекс захватит ожерелье с одной частью медальона, сможет ли Карсвел что-то с ним сделать? Может ли она по одной части восстановить вторую? Возможно. Этот вопрос Алекс не задавала профессору. Видимо, никто не задавал, потому что в этом случае ответ был бы включен в ее инструктаж.

Таким образом, в худшем случае Алекс могла вернуться в Флагстафф с одной частью медальона.

«Сбежать от Карадока и никогда не увидеть его вновь?»

Алекс мысленно стряхнула с себя оцепенение. Сейчас было не время думать о нем. Это было не ее время. Она не принадлежала к 60-му году нашей эры, независимо от того, что чувствовало ее сердце и чего жаждала ее душа.

– Я должна выполнить миссию. Тогда я смогу подумать о нем. – Она произнесла эти слова словно заклинание, которое усмирило бы ее сердце и мысли о будущем, в котором ей не было места. – Просто сделай свою работу, – прошептала она.

Но как она могла сделать, что должна? Катус мертв, и половинка медальона, очевидно, сгорела вместе с ним или была где-то спрятана.

И тут она поняла.

– Вот оно что! Карсвел прямо сказала, что медальон окружен мертвыми! Вот почему они выбрали меня для этой миссии!

Глава 15

Взволнованная открытием, Алекс вскочила и начала прохаживаться туда-сюда, шепча себе:

– Что, если Катус действительно мертв? Даже если это так, это не меняет дела. Главное, он знает, где находится медальон. А я могу говорить с мертвыми! – Алекс резко остановилась. Вот в чем дело! Вот что она должна сделать, чтобы завершить свою миссию! Карадок рассказал ей, что Повелители душ могут с помощью сил леса призывать мертвых. Она уже имела дело с лесом. Без сомнения, она сможет выяснить, как вызвать к себе дух Катуса. Она спросит у него, где находится медальон, а потом возьмет его из тайника, даже если ей придется ждать, пока храм не превратится в груду холодного пепла.

Она вздрогнула, представив, как разыскивает среди тел и камней маленький обломок медальона. Конечно, возможно, он вовсе не в храме. И было бы даже логично, если бы его там не было. Зачем Катусу хранить там свои личные вещи? Испытывая с каждым шагом все больший оптимизм, Алекс продолжила собирать в голове этот необычный пазл. Когда последняя его часть заняла свое место, удивлению ее не было предела. Эта миссия казалась ей слишком сложной. Ей не обязательно красть ожерелье у Боудикки, после того как она получит одну часть медальона от Катуса, достаточно будет просто попросить его у нее на время.

– Это будет несложно сделать. Я придумаю какой-нибудь ритуал благословения или очищения, который хочет осуществить богиня.

Когда Боудикка отдаст ей ожерелье, Алекс вернется в будущее, отдаст обе части медальона профессору Карсвел и попросит ее сделать копии с них. Алекс вставит их в ожерелье, а затем вернется. Ей не обязательно быть жрицей, которая предала королеву и украла у нее последнее, что осталось ей от погибшего мужа.

А что будет с Карадоком?

– Я улажу это позже, – сказала она себе строго. – Моя миссия для меня важнее.

Алекс посмотрела вокруг, вглядываясь в густую зелень леса в поисках белоснежных цветов. Она совсем не удивилась, когда увидела старую рябину всего в нескольких шагах от ручья. Алекс сняла туфли, взяла их в руку, другой рукой приподняла край туники и вошла в ручей. Вода была прохладной, ей было приятно идти по гладким камням. Она медленно подошла к рябине, выравнивая дыхание и сосредотачиваясь.

Алекс несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь, а затем прижала обе ладони к грубой коре дерева и вдруг поняла – она не знает, что делает.

Ведь она не настоящая жрица, а всего лишь испуганная одинокая женщина из будущего, которая может разговаривать с мертвыми и у которой не было своей жизни.

Алекс почувствовала, что по ее щеке течет слеза. Она смахнула ее рукой и всхлипнула. Она так устала! Да, ее план казался выполнимым – если бы она знала, что делать!

– Ты должна быть уверенной в себе, дитя, – произнес сверху неземной голос.

Алекс вздрогнула от удивления и резко убрала руки от рябины. Она пристально вглядывалась в зеленые ветви, усыпанные белыми цветами, и увидела мать Карадока, уютно устроившуюся на изгибе дерева. Алекс нахмурилась.

– Ты не тот призрак, с которым я хотела поговорить, – и вдруг обрадовалась, – но ты можешь сказать мне, как вызвать сюда другого духа?

– Мне не нужно говорить тебе что-то, что уже заложено в тебе, ты должна научиться доверять своему сердцу и своей душе. Начни прямо сейчас. Слушай себя и поступай, как подскажет тебе сердце.

– Твой сын не такой загадочный, как ты, – сказала ей Алекс.

– Мой сын может давать тебе указания, но его уроки не будут иметь никакой пользы, если ты не доверишься себе. Этому тебя никто не сможет научить. Ты сама должна научиться верить в себя.

Алекс хотелось закричать от бессилия. Но вместо этого она взяла себя в руки и снова посмотрела на мать Карадока:

– Ты в самом деле не можешь сказать мне, как это сделать? У меня нет ни времени, ни энергии начинать все снова и снова.

Женщина-призрак подняла брови и сразу стала похожа на своего сына.

– Я думала, ты не та женщина, которая будет бездумно следовать приказам других.

Алекс была потрясена словами призрака. Мать Карадока была права, Алекс не любила подчиняться приказам. Она ушла из ВВС не только потому, что не хотела общаться с мертвыми. Она ушла потому, что не могла вести жизнь, в которой все за нее решали другие, тем более те, кто считал себя выше ее. Алекс предпочитала принимать собственные решения.

– Ты права. Я не люблю, когда мне указывают, что делать.

– Тогда загляни внутрь себя и выбери свой собственный путь, – сказал дух, поднимая ладонь с круглой татуировкой как благословение.

– Хорошо. Я так и сделаю, – согласилась Алекс, обращаясь скорее к себе, чем к женщине.

Она снова подняла руки и приложила их к коре древней рябины, потом закрыла глаза и сосредоточилась. Она почувствовала легкость и потянулась к источнику энергии.

Энергия вливалась в нее потоком, и она буквально почувствовала, как дышит старая рябина, как бы странно это ни звучало. Но, кроме энергии и тепла, было что-то еще, какое-то разумное начало.

Она сделала глубокий вдох и сказала:

– Мне нужна твоя помощь.

Ей показалось, что кора дерева подрагивает под ее ладонями.

– Я Повелительница душ, и мне нужно найти одну душу. Я прошу тебя наделить меня своей силой и помочь мне найти эту душу, которая находилась в Лондиниуме. Его имя Катус. Он был римским сборщиком податей. Это человек, который приказал избить Боудикку и изнасиловать ее дочерей.

Алекс добавила последнюю фразу, предположив, что деревья не знают имен, но зато все кельты знали Катуса как человека, причинившего столько зла королеве. Поэтому Алекс казалось вероятным, что лес может узнать его.

– Я прошу тебя во имя богини Андрасте, которой я служу, показать мне Катуса!

Ей пришлось стиснуть зубы и напрячь все силы, чтобы не убрать руки от коры – так им стало горячо. Потом справа от себя Алекс заметила яркое свечение и увидела, как ткань реальности сдвинулась и приоткрылась. Потеряв от изумления дар речи, она заглянула в волшебное окно и увидела храм Юпитера. Храм не горел, но вокруг него царила паника. В храм ворвалась группа мужчин в тогах. Они кричали, что нужно загородить двери и не дать варварам прорваться внутрь. Внимание Алекс привлекла фигура полного мужчины в богатой одежде, который тихим голосом разговаривал с другим человеком на лестнице храма. Катус… Имя проникло через кору дерева в мозг Алекс. Это было самое странное ощущение, которое она когда-либо испытывала, но она поняла, что толстый человек – тот самый сборщик податей.

– Я должна знать, что случилось с ним, – быстро сказала Алекс.

Она наблюдала за тем, как Катус послал того, с кем говорил, с поручением. Когда он ушел, полный человек сошел со ступеней храма и вошел в красивое мраморное здание рядом с ним. Внутри он отпер одну из комнат и открыл в ней ящик, вытащив оттуда несколько тяжелых кожаных мешочков, в которых, очевидно, были монеты. Он спрятал их себе за широкий пояс и быстро покинул здание.

Несколько минут спустя к нему прискакал молодой человек на лошади, ведя другую под уздцы.

– Флавий! Сюда! Ко мне!

Флавий подвел лошадей к тучному человеку. Вдруг Катус схватил молодого человека за тогу и стащил его с лошади.

– Мой господин! Что вы делаете? – спросил Флавий, когда Катус буквально использовал его тело как подножку, чтобы забраться на лошадь.

– Я покидаю этот проклятый город, – сказал сборщик податей, глядя вниз на молодого человека.

Флавий хотел подойти ко второй лошади, но Катус преградил ему путь.

– Я не понимаю, – растерянно произнес молодой человек.

– Я уезжаю один. Я хочу как можно быстрее убраться отсюда, и мне понадобится вторая лошадь, чтобы заменить эту.

– Но я был вашим помощником два года. Я служил вам верно.

Катус пожал плечами:

– А теперь, Флавий, твоя служба закончена. – Сборщик податей указал толстым подбородком на храм Юпитера. – Иди и спрячься там с остальным сбродом. Может быть, Юпитер защитит вас.

Он хлестнул лошадь, и его помощник едва успел отскочить в сторону, чтобы не быть сбитым с ног. Очевидно не зная, что делать, молодой человек побежал к храму Юпитера и этим обрек себя на верную смерть.

Картина растаяла, и ткань реальности сомкнулась.

Тяжело дыша, Алекс устало прислонилась к дереву.

– Катус не умер, – заключила она.

– Этот трус сбежал. Иногда судьба удивительно несправедлива, – сказала мать Карадока. Она больше не сидела на дереве, а устроилась на мшистом берегу ручья.

– По крайней мере, я кое-чему научилась. Думаю, я знаю, как вызывать духов к себе. Я хотела видеть Катуса, и лес показал мне его. Я думаю, случится то же самое, если я вызову кого-то из мертвых.

– Но Катус не мертв.

– Нет, но у него есть то, что нужно мне, – кто-то, кто знал его, должен знать, где эта вещь.

– Ты не думаешь, что тебе стоит подкрепить силы, прежде чем вызывать духов? Опасно совершать путешествия в их мир, если ты недостаточно тесно привязана к миру смертных.

– Но я готова к этому. – Алекс убрала волосы с лица, чувствуя безмерную усталость.

– Нет, ты истощена. У тебя осталось слишком мало энергии. Это опасно.

– Я сильнее, чем кажется, – возразила она, выпрямляясь и снова вставая лицом к дереву.

– Александра, дождись Карадока.

– Кто знает, когда он вернется? Я хочу закончить с этим. – Только позже Алекс поняла, что древний дух назвал ее настоящим именем. Сейчас она могла думать только о том, что должна найти вторую часть медальона. Потом она сможет отдохнуть и решить, что будет делать со своим собственным будущим.

Алекс еще раз прижала ладони к рябине. Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.

– Спасибо, что показала мне Катуса, – сказала она рябине. – Но так как он не умер, я не получила то, что нужно от него. Теперь я вызываю только духов мертвых. Мне нужны люди, которые знали Катуса. – Алекс замолчала и добавила: – Знали его лично, знали его секреты. Во имя Андрасте, я вызываю души этих мертвых к себе!

В ее ладони ударила молния, заставив ее вскрикнуть от боли. С резким звуком ткань реальности лопнула. В ужасе Алекс увидела привидения, прорывавшиеся через дыру. Сначала их глаза невидяще смотрели по сторонам. Когда привидения заметили ее, кинулись к ней с леденящими душу криками.

Алекс никогда прежде не боялась духов. Они злили и досаждали ей, но никогда не были агрессивными. Эти привидения были совсем другими. От них шли злость, ненависть и отчаяние. Злоба кружилась вокруг них в черном смерче, от которого в разные стороны расходились волны, тянувшиеся к Алекс.

– Мы пришли отомстить Катусу за то зло, которое он причинил нам!

– Я не Катус! Посмотрите – я не Катус! – кричала Алекс толпе разъяренных духов, которые продолжали наступать.

– Месть!

Они окружали Алекс, стоящую у рябины, все более плотным кольцом.

– Что вы делаете? Остановитесь! Вернитесь туда, откуда вы пришли! Это не то, что я хотела.

– Мы вернемся в страну мертвых, но заберем тебя с собой!

Щупальца темноты обвили шею Алекс. Она была потрясена, раньше привидения не могли коснуться ее. Она закричала, когда черная петля стала затягиваться на ее горле.

– Нет! – кричала она, пытаясь освободить руки и сорвать с себя черную змею, но ее руки оказались намертво прикованными к дереву. Ее тело будто застыло на месте, ее душа кричала и пыталась вырваться, но все напрасно.

Черная змея обвила душу Алекс и вырвала ее из тела. Но она успела крикнуть:

– Андрасте! Богиня! Помоги мне!

И сейчас же сверкающий серебряный свет окружил Алекс, и темнота, пытавшаяся поглотить ее, рассеялась. Свет вскоре стал меркнуть, но Алекс все еще в ужасе держалась за него. Мощь богини была невыносимой для смертной души, накрепко связанной со своей телесной оболочкой. Не желая возвращаться в свое тело, но и не в силах сосуществовать с богиней, душа Александры Паттон разбилась.

Глава 16

Кельтская армия ликовала, возложив к ногам своей королевы добычу, которую они вывезли из Лондиниума. Опьяненные взятием города и победой над Девятым легионом, они забыли про свою жажду мести. Воины поднимали кубки с захваченным римским вином за Боудикку и ее победоносную богиню.

– В следующий раз мы погоним этот сброд по дороге Уотлинг, и по пути мы будем разбивать каждый легион, который нам встретится. И когда мы дойдем до Моны, места самого жестокого их злодеяния, мы полностью избавим нашу землю от римской заразы!

Карадок поднял кубок вместе с остальными людьми Боудикки, хотя мысли его все время возвращались к своему лагерю и женщине, которая его там ждала.

Блонвен была для него загадкой. Она не была жрицей с Мона, но, бесспорно, была связана с богиней Андрасте. Она была Повелительницей душ, но мало что понимала в том, как с ними обращаться. Она использовала энергию леса, чтобы облегчить страдания умирающих и успокоить их души, переходившие в другой мир, хотя, казалось, она ничего не знала о мире духов.

В добавление к загадке, которая окружала ее, Блонвен обладала способностью утешать, которой лишила его резня на острове Мона, так сильно потрясшая все его существо.

Все эти дни он ненавидел себя, потому что избежал судьбы, постигшей его семью и друзей на острове. Карадок понимал, ради чего они отдали свои жизни и позволили ему бежать к своей родственнице. Королевская линия иценов не должна прерваться, и люди должны быть уверены, что их короли и королевы не будут уничтожены жестокими римлянами. И все же он был жив, а остальные…

Потом появилась эта женщина – самозванка, – выдававшая себя за жрицу с острова Мона. Первым его желанием было перерезать ей горло собственным ножом. Но через нее дух его матери запретил ему выдавать эту женщину, и он пришел в замешательство. Растерянность Карадока еще больше усилилась, когда он понял, что его влечет к этой обманщице. Это поразило его еще больше, чем то, что да, он видел ее во снах, но друидам часто снятся вещие сны.

Он думал, что пережитое на Моне убило в нем способность испытывать к женщине нежность, страсть, что он утратил желание любить. И вот стоило ему обнять Блонвен, как он понял, что это не так. И разозлился на себя.

Да, Карадок злился и испытывал чувство вины перед соплеменниками, благодаря которым он остался жив. Поэтому он так грубо обошелся с Блонвен. Он хотел оттолкнуть ее, хотел, чтобы она ушла. А потом ему стало стыдно. Как он мог позволить потерям и грусти одержать над ним верх?

Теперь он хотел узнать о ней как можно больше, но не потому, что считал ее опасной для Боудикки. Карадок хотел знать правду о Блонвен, потому что ему самому это было необходимо. И в этом он узнал руку самой Андрасте. Влечение, возникшее между ними, появилось не без помощи богини. Может, Блонвен была душой, которую он знал раньше? Почему она снилась ему? И почему она так быстро завладела его умом и сердцем? Ее влияние было не только в ее нежности, ее запахе, вкусе ее губ. Его потребность в ней не ограничивалась физической стороной, и это пугало его больше всего. Карадок боялся, что по какой-то причине их могут разлучить, а он не был готов к еще одной потере. А он не мог потерять женщину, которая оживила его душу.

Чем дольше Карадок оставался на почетном месте рядом с королевой, тем более беспокойным он становился. Все его мысли были обращены к Блонвен. Он видел отражение ее рыжих волос в свете огня. В тенях уходящего дня ему мерещилась ее стройная фигура, богатый вкус римского вина напоминал о ее поцелуе.

– Где ты, Карадок? Я вижу, что ты не здесь, – тихо, так, что их никто больше не мог слышать, спросила Боудикка.

– Извини, моя королева, – сказал Карадок. – Мои мысли были о жрице Андрасте.

Боудикка кивнула:

– У нее было очень непростое задание – провожать души мертвых к богине. – Она положила руку ему на плечо. – Иди к ней. Я тебя отпускаю.

Карадок едва сдержался, чтобы не вскочить с места и бегом пуститься из лагеря Боудикки. Но он встал, почтительно поклонился ей и сказал:

– Спасибо тебе, моя королева и мой друг.

Она улыбнулась ему и повернулась к празднующим.

Карадок сорвался на бег сразу же, как только скрылся из вида королевы, хотя собственное нетерпение показалось ему недостойным мужчины-воина. Он вел себя как зеленый юнец, который ни секунды не может провести без той, которая занимает его мысли. Ему даже стало весело оттого, что он так изменился за столь короткий срок.

Но когда Карадок подошел к пустому лагерю, веселость его сразу улетучилась. Где она? Звук из леса привлек его внимание, и он направился к ручью.

Кровь застыла у него в жилах, когда он увидел Блонвен. Она лежала смятой, бесформенной куклой у огромной рябины. Карадок подбежал к ней и обнял с криком, полным боли:

– Блонвен! Что?.. – Тут он увидел ее широко раскрытые невидящие глаза и понял. «Во имя богов! Ее душа разбилась!»

Торопливо, подхватив на руки, он отнес ее обратно в лагерь. Там Карадок вытащил все шкуры из-под навеса и расстелил их поближе к костру, а потом осторожно положил на них Блонвен. Затем он начал готовиться. Взяв сумку, которую привез с собой из разрушенного дома, он достал из нее курительную палочку из лаванды, свечу из пчелиного воска и аметистовый кристалл. Занимаясь приготовлениями, он сосредоточился на своем дыхании, игнорируя легкую дрожь в руках.

Он наполнил кубок медом и положил ломоть хлеба и сыра на скалу, затем зажег свечу и поставил ее рядом с едой и питьем. От свечки он зажег лавандовую палочку, потушил пламя, и от высушенной травы пошел ароматный дым.

Затем Карадок медленно опустился, скрестив ноги, около Блонвен. Трижды он глубоко вздохнул, наполняя легкие дымом и очищающим и успокаивающим ароматом лаванды. Затем он стал окуривать неподвижное тело Блонвен, шепча ей, чтобы она не волновалась и доверилась ему – он придет за ней.

Успокоив сердце и ум, Карадок лег рядом с Блонвен. Они не касались друг друга, но он чувствовал, какой хрупкой она была, чувствовал пустоту смертной оболочки, которую оставил ее дух. Он взял аметистовый кристалл в ладони и прижал его к сердцу. Камень стал греть его руку, и Карадок подумал о его свойствах – этот камень не обладал никаким негативным содержанием. Его энергия помогала в лечении и сновидении. Он приносил с собой спокойствие и защищенность, а также любовь и счастье.

Карадок использовал камень как канал. Через пурпурный кристалл друид нашел биение своего сердца и последовал за первобытным пульсом в глубь земли, на которой он лежал. По мере того как его транс становился глубже, равномерное биение загипнотизировало его, и он вырвался из своей земной оболочки.

Дух друида поднялся, и туман реальности расступился вокруг него, открывая три уровня Иного мира. Он задержался там, посылая пламенную молитву богине.

– Андрасте, я пришел за душой, которая была разбита. Это твоя жрица, Блонвен. Я хочу вернуть ее. Богиня, помоги мне найти ее.

Дух Карадока ждал знака Андрасте, чтобы она указала, на каком из уровней Иного мира искать душу Блонвен.

Перед ним появилась маленькая девочка. Ей было не больше шести лет. Ее нежное лицо обрамляли длинные и непослушные золотые волосы, большие и темные глаза смотрели на него настороженно. Карадок выдохнул с облегчением. Он узнал бы эту девочку везде и всюду из тысячи других. Это была его Блонвен.

– Здравствуй, малютка, – мягко обратился к ней Карадок. – Ты можешь отвести меня к взрослой Блонвен? Я хочу вернуть ее в целости и сохранности в физический мир.

Девочка серьезно посмотрела на него:

– Она испугана. Ты пришел причинить ей зло?

– Нет! Я никогда не сделаю больно Блонвен.

На лбу девочки появилась морщинка.

– Вижу, что ты говоришь правду, хотя называешь ее неправильным именем.

Карадок улыбнулся:

– Ты хочешь, чтобы я называл ее ласково?

Девочка нахмурилась, напомнив Карадоку взрослую Блонвен.

– Мы не хотим, чтобы нам давали прозвища. Мы хотим, чтобы нас называли нашим именем, Александра Паттон, но думаю, ты можешь просто называть нас Алекс, как все остальные.

Карадок удивился. Девочка точно была маленькой Блонвен, а дети-духи свободны от зла. Они не врали, и это значило, что настоящее имя Блонвен – Александра Паттон.

– Ты отведешь меня к Александре Паттон, дитя?

– Да. Ты нужен нам. Мы совсем несчастливы здесь.

Ее слова бесконечно обрадовали его, и он взял ее за руку.

– Это потому, что еще не пришло твое время отправляться в Иной мир.

Девочка пожала плечами и повела его к входу во все три уровня потустороннего мира. Она без колебаний шагнула в пустое пространство, и у нее под ногами появился гладкий мраморный пол, который постепенно поднимался вверх.

– Значит, она нашла Верхний мир, – сказал Карадок скорее себе, чем ребенку.

– Она его не нашла. Она просто побежала туда. Она слишком испугалась, чтобы что-то находить.

Карадок хотел узнать, что так сильно испугало Блонвен, или Александру, но знал, что спрашивать девочку бесполезно. Она была только проводником. Она могла только привести его к своей хозяйке и не существовала отдельно от нее.

В Ином мире время шло очень странно. Казалось, Карадок сделал всего несколько вздохов, но вот они вышли на широкий зеленый луг, усыпанный ароматными дикими цветами. По краям луга росли высокие темные деревья, от которых Карадок сразу отвернул взгляд. Он знал, что в глубинах этого леса скрывалось нечто, что могло доставить душе огромное удовольствие или разрушить ее, у него же не было времени ни на то, ни на другое. В центре луга стоял прекрасный мраморный фонтан, рядом с ним стоял серебряный кубок.

– Все, что тебе нужно, здесь, – сказала девочка, указывая на источник. – Я надеюсь, ты принес плату.

– Да, принес.

– Хорошо. Верни нас обратно. Мне не нравится, когда мы испуганны. Да, и ты можешь звать меня Алекс. Надеюсь, я увижу тебя, когда мы снова будем одним целым.

– Не беспокойся, Алекс. Все будет хорошо.

Девочка сжала его руку и, вздохнув, исчезла. То, что она постоянно говорила о страхе, беспокоило Карадока. Что он обнаружит, когда найдет Блонвен? А вдруг он найдет только испуганную незнакомку, Александру, чья душа потеряна навеки?

Он пошел по лугу, держа в поле зрения фонтан. Это было царство Андрасте, и фонтан тоже принадлежал ей. Те, кто желал пробудить богиню Верхнего мира, должны были выпить ее воды и предложить ей дар. Карадок слишком хорошо знал, что Андрасте была богиней войны, а также матерью кельтов, и если его сердце не чисто, если его помыслы связаны с жадностью, не имело значения, что он принесет ей в дар. Вода Андрасте повернет его злые намерения против него, и он будет уничтожен. Такое случалось с друидами. Других Андрасте выгоняла из своих владений. Они возвращались в мир смертных и тонули в собственных пороках и слабостях.

Но звуки воды успокаивали Карадока, как и всегда. Не медля, он подошел к фонтану и погрузил чашу в воду. Он был в царстве Андрасте много раз, но ни разу с тех пор, как его родной остров был уничтожен. Подняв кубок, Карадок задумался. Да, он был зол, потому что его семья и друзья погибли. Да, он испывал чувство вины из-за того, что остался жив, в то время как все близкие ему люди отдали свои жизни за него. Но пришел ли он сюда из-за своих, корыстных интересов?

Он пришел сюда не задумываясь, когда узнал, что душа покинула тело Блонвен. Он знал, что без его помощи ей не вернуться обратно.

«Я пришел сюда ради своих целей?» – мысленно спрашивал себя Карадок. Он не был уверен в себе, но понял: Блонвен испытала такой страх, что ее душа не выдержала. Теперь ее нужно вылечить. Но правда заключалась в том, что он хотел вернуть ее, потому что она была нужна ему. Кто бы она ни была: Блонвен, Александра, Алекс – ее имя не имело значения, и его не пугало то, что у нее есть от него секреты. Когда он прикасался к ней, чувствовал, как много она для него значит.

«Я пришел сюда ради себя? Возможно, – решил он, если любить и жаждать любви – это эгоизм. – Богиня очень строга», – подумал Карадок. Но вдруг она все же вернет ему Блонвен, и он сможет снова обнять ее, хотя бы один раз.

Карадок поднял чашу богини и выпил ее до дна.

Как только он опустил кубок, луг перед ним замерцал таким ярким светом, какого не видел ни один смертный, и из тени леса вышла женщина. Пока она приближалась к Карадоку, ее образ постоянно менялся. Она была то молодой девушкой, чистой и невинной, то старухой с седыми волосами, которые доходили до самой земли, при этом кожа старухи напоминала кору древней рябины. А потом она предстала привлекательной женщиной, с пышной грудью и, очевидно, беременной.

Карадок упал на колени, склонил голову и протянул ей безупречный аметистовый кристалл, который все еще пульсировал.

– Андрасте, пожалуйста, прими дар от моего сердца твоему.

Кристалл исчез.

– Ты можешь встать, Карадок, сын Эйлвен, моей любимой жрицы.

Карадок встал. Богиня предстала перед ним женщиной возраста его матери, и она была прекрасна.

– Великая богиня, – начал он без предисловий, зная, что Андрасте высоко ценит честность. – Я ищу душу, которая недавно пострадала. Она принадлежит смертной женщине, которая, я думаю, служит тебе. Я знаю ее как Блонвен, Повелительницу душ, поверенную королевы Боудикки, но она также носит имя Александра Паттон.

– Она здесь, друид. Да, она Повелительница душ, хотя и необученная. Она попыталась вызвать к себе духов, но ее тело и душа были истощены. Когда мертвые пришли к ней, она не смогла справиться с ними, и ее душа в панике спряталась здесь.

– Она вне опасности?

Карадок почувствовал, как его собственная душа задрожала, когда представил, что пришлось пережить Блонвен.

– Да, хотя не скажу, что она невредима.

– Могу я позвать ее душу ко мне, богиня, и вернуть ее в мир смертных?

Карадоку показалось, что Андрасте молчала целую вечность. Когда она заговорила, ее слова прозвучали для него как удар кнута.

– Ты связан с этой женщиной, хотя может статься, тебе лучше отвергнуть эту связь, по крайней мере, в этой жизни. Ради твоей матери, я предоставляю тебе выбор. Оставь Блонвен здесь. Ее смертное тело погибнет, но я утешу ее душу. Ей будет хорошо. Ты проживешь длинную, полную жизнь и вернешься ко мне и к ней, и оба вы переродитесь в другое время.

– Каков второй путь?

– Призови ее к себе и прими свою любовь к ней, какой бы короткой она ни была. Ты будешь ее защитником. Но если поможешь ей завершить ее миссию, ты умрешь. Поможешь ли ты ей, если ценой будет твоя жизнь?

– Я сделаю, как ты скажешь, богиня.

Глаза Андрасте сверкнули, и Карадок с трудом выдержал ее взгляд.

– Так не будет, Карадок! Я дала моему народу свободную волю, я не хочу, чтобы мне служили слепые рабы! Выбирай! Ты поможешь ей в этой жизни или оставишь здесь до времени, больше подходящем для любви?

– Я сделал выбор. Я помогу ей в этой жизни.

После этих слов Карадок почувствовал такую радость, словно тяжелый груз, который он носил в душе, наконец пропал.

– Готов ли ты подвергнуться тяжелому испытанию не только твоей силы, но и души? – спросила богиня.

– Да.

– Я вижу твою мать в тебе, Шелки, и я рада этому. – Андрасте подняла руки и сказала: – Призови свою любовь, Карадок. Знайте, что я даю вам мое благословение. Оно придаст вам сил и осветит ваш путь в самое темное время.

Снова вспыхнул ослепительный свет, и богиня исчезла.

Глава 17

Карадок стоял один в центре луга Андрасте. Ее источник исчез. Остался только этот луг и густые леса вокруг него. Но в этот раз он не стал отворачиваться от темноты в глубинах леса. Он посмотрел прямо в нее, сделал глубокий вдох и позвал:

– Блонвен, услышь меня. Я Карадок, сын Эйлвен, отмеченной богиней. Во имя Андрасте, я призываю тебя. Приди ко мне и вернись в мир, из которого ты пришла!

В ветках зашелестел ветер, и древесный барьер расступился в обе стороны, на поляну Андрасте вышла женщина. Сначала Карадок не узнал ее, но потом увидел, что это та, кого он звал, и выкрикнул ее имя:

– Блонвен!

Она наклонила голову, ее длинные волосы развевались на ветру, который могла ощущать только она.

– Я знаю тебя, – сказала она.

– Так же, как я знаю тебя!

Карадок сдержался, чтобы не подойти к ней. Он напомнил себе, что осколки разбитой души должны собраться вместе сами. Их нельзя восстановить силой.

Эта Блонвен буквально притягивала его. Она была великолепна! В этой части ее души было сконцентрировано все женственное, соблазнительное и притягательное, и реакция Карадока была такой же незамедлительной, как и желание спасти ее.

Она улыбнулась ему:

– Наши души узнают друг друга. – Блонвен протянула ему руку. – Иди ко мне, друид. Мы будем любить друг друга в зеленых лугах Андрасте и проведем вечность в объятиях друг друга.

– О, это поистине заманчивое предложение, ты прекрасна. Даже без твоего прикосновения я чувствую, как моя кровь течет все быстрее. – Он улыбнулся ей в ответ, но не протянул руки.

– Хочешь, мы проверим, что будет, когда мы прикоснемся друг к другу? – Ее губы соблазнительно изогнулись, в глазах он прочел обещание блаженства.

– Не прикасайся к ней! Иначе мы все здесь останемся навсегда! – предупредила его маленькая Алекс.

– Не слушай ребенка. Нам лучше остаться здесь, – манила его Блонвен.

– Нет! – крикнула девочка.

– Ты доверяешь мне? – спросил Карадок.

Девочка выглядела озабоченной, она прикусила губку, но кивнула.

Карадок повернулся к Блонвен:

– А ты доверяешь мне, Блонвен?

Она изучала его с той же чарующей улыбкой на губах.

– Кажется, да, друид.

– Я рад этому. Тогда я вызову и третью душу.

С этими словами Карадок встал между двумя душами женщины, которую он искал, устремил свой взгляд в ту часть леса, где были самые глубокие тени, и снова позвал.

– Александра Паттон, я вызываю тебя другим именем, под которым ты известна там, откуда ты пришла в наш мир. Приди ко мне, Александра, и ты найдешь здесь то, что потеряла, и сможешь скрепить то, что было сломано. Появись же, Александра!

Темные тени дрогнули и расступились, на свет нерешительно вышла женщина. Она выглядела испуганной. Ее взгляд метался от Блонвен к маленькой Алекс. Заметив Карадока, она вскрикнула:

– Карадок! Это ты! Мне показалось, я слышала твой голос, но там все так темно, – она испуганно оглянулась назад, – и я подумала, что мне просто показалось.

– Это действительно я. Я пришел за тобой.

Голос его оставался спокойным, хотя на самом деле он был глубоко потрясен. Этот вариант Блонвен больше всего был похож на женщину, которую он знал. И он каким-то образом понял, что именно ее зовут Александра Паттон. Эта версия Блонвен была чем-то или кем-то очень сильно напугана. Она была потрясена. В ее глазах читались сомнение и нерешительность. Куда делась отважная женщина, которая стояла подле королевы и вызывала благословение богини, а потом во время битвы спокойно и мужественно провожала умирающих в Иной мир?

Легкое движение справа ответило на его невысказанные вопросы.

– Он пришел за тобой, но он хочет меня, – сказала Блонвен.

Александра – Блонвен буквально светилась изнутри уверенностью, самообладанием и страстью. Конечно же Карадока влекло к этой женщине, но он знал, что эта пламенная Блонвен, без всякой сдержанности и умеренности, скромности и невинности, сожжет себя дотла, а также и любого глупца, который свяжет с ней свою жизнь.

– Я пришел за всеми вами, – заявил Карадок, глядя на Блонвен, Александру и, наконец, маленькую Алекс, которая вовсе не была простым проводником, как он сначала решил. – Вы все для меня важны. Я хочу, чтобы вы соединились, целостная Блонвен будет в безопасности в моих объятиях.

– В безопасности? – спросила Александра.

Он кивнул.

– И мы уйдем отсюда? Мы ведь пока не должны находиться здесь, правда? – спросила маленькая Алекс.

– Да, мы вернемся в мир смертных.

– Зачем? – возмутилась Блонвен, отбросив назад волосы и скрестив руки на груди. – Зачем мне уходить отсюда? Зачем тебе уходить отсюда?

– Я должен уйти, потому что еще не пришло мое время вернуться в луга Андрасте. Мое тело ждет моего возвращения в мир смертных, как и твое.

– Друид, разве ты не видишь, как здесь красиво, спокойно и безопасно? Только не говори, что нам будет лучше в мире смертных, – настаивала она.

– Может, ты и права. Но я могу сказать тебе… – Он сделал паузу и жестом показал на две другие части ее души: – Что ты поторопилась покинуть смертный мир. Ты не все успела сделать.

– Например, что?

Он улыбнулся Блонвен:

– Например, ты не любила меня, и ты не сможешь любить меня здесь, потому что я собираюсь вернуться в мир живых.

Карадок повернулся к маленькой Алекс, за которую чувствовал свою ответственность, ведь она была той женщиной, которую он любил.

– А что скажешь ты, Алекс? Ты вернешься вместе со мной?

– Ты зря теряешь время, я уже сказала, что вернусь! Карадок усмехнулся ее настойчивости. Он снова перевел взгляд на Блонвен:

– Разве ради любви не стоит вернуться?

Выражение лица Блонвен стало умиротворенным, и она улыбнулась ему:

– Любовь – это единственное, ради чего я бы вернулась.

Затем он повернулся к Александре:

– Это должно быть только твое решение. Как и всегда. Ты вернешься со мной в смертный мир, чтобы жить и, возможно, умереть рядом со мной?

– Ты защитишь меня? – спросила она печально.

– Когда ты снова станешь целостной, мне не придется защищать тебя. Я научу тебя защищаться. Но я буду любить тебе и даю тебе в этом клятву.

Александра выпрямилась.

– Хорошо. Тогда я вернусь с тобой.

И она направилась к нему.

– Ради любви, – сказала она.

Маленькая Алекс подбежала к взрослой, и та протянула ей руку.

– Ради любви, – произнесла девочка, шагнула в объятия Алекс и исчезла.

Приближаясь к Карадоку, Александра повернула голову и посмотрела на Блонвен. Пылкий дух медлил только секунду, со словами «Ради любви!» она раскрыла ей свои объятия и пропала.

Александра стояла перед Карадоком. Медленно он развел руки в стороны.

– Ради любви, – объявил он, Алекс шагнула в его объятия и подняла свое лицо к нему. Когда он поцеловал ее в губы, земля под ними мгновенно разверзлась, и, держась друг за друга, они упали в бездну.

Пока Карадок и Алекс летели через просторы Иного мира, их поцелуй превратился в нечто большее, чем физическое ощущение. Чтобы возвратить целостность ее душе, Карадок должен был буквально впитать ее душу. Он знал, что, если ему это удастся, он заберет ее с собой из этого мира. Но он не был готов к тому, что случилось дальше.

Карадок не мог сказать, где кончалась его душа и начиналась ее. Они держались вместе, соприкасаясь телами и душами, и за те мгновения, которые им потребовались, чтобы вернуться обратно, Карадок заглянул в душу Александры и увидел всю ее жизнь в чуждом ему мире и времени, которое он не мог себе прежде представить.

Карадок открыл глаза, с трудом восстановил дыхание и огляделся. Он был там, где и должен был быть, – в своем теле. Рядом лежала неподвижная Блонвен. Двигаясь быстро и решительно, он сел и положил ее себе на колени. Друид наклонился к ее губам и прошептал:

– Я несу с собой то, что должно быть возвращено тебе. – Он прижал свои губы к ее губам и мягко дунул.

Тотчас он почувствовал, как стремительный поток тепла покинул его тело и перетек к ней. Ее веки дрогнули, глаза открылись, и она увидела Карадока.

– Здравствуй, Алекс, – сказал он тихо.

– Ты видел все, да? – спросила она, ее голос был чуть осипшим, как будто она не говорила несколько дней.

– Да.

– Ты жалеешь, что принес меня обратно?

Он нежно дотронулся до ее лица.

– А разве ты не видела мою душу?

– Я не могла ничего видеть. Я только чувствовала.

– И что ты почувствовала? – спросил он.

– Любовь, – ответила она.

– И это никогда не изменится, Александра Паттон. Вне зависимости от того, из какого мира или времени ты пришла.

Тогда он поцеловал ее и понял, что страсть, горевшую в нем, сопровождает отчаяние. Она была не из этого времени и места, и это значило, что, как бы сильно он ее ни любил, она вынуждена будет рано или поздно вернуться в свой мир.

Но только не сейчас. Сейчас она будет с ним, будет любить его. А он будет любить ее, даже если время, которое они проведут вместе, будет измеряться днями, а не годами.

Как будто читая его мысли, она прошептала:

– Покажи мне, что сейчас есть только ты и я. И что пусть ненадолго, но мы принадлежим только друг другу. – Она подняла руки, обняла его за шею, притянула к себе и припала к его губам в страстном поцелуе. Она дразнила его, лаская языком, пробуждая в нем воспоминания о той соблазнительной Блонвен, которая предложила ему себя на лугу Андрасте.

Карадок стонал от удовольствия. Реакция его тела была мгновенной и пылкой. Жгучее, безудержное желание охватило все его естество. Никогда ничего подобного он не испытывал ни с одной женщиной. А ведь он не был неопытным юнцом. У него было много любовниц, и страсть была для него не новым чувством, но с Александрой все было по-другому. Прикосновение к ней возбуждало в нем инстинктивное желание владеть ею. Откуда-то взялась уверенность, что ее помнило его тело, кровь, нервы, но забыл мозг. Он не просто хотел ее, она нужна была ему как воздух, как сама жизнь.

– Сделай меня своей, Карадок, – тихо попросила она, и ее дыхание смешалось с его дыханием. – Я хочу знать, что всегда буду принадлежать только тебе.

– Да!

Одно слово было признанием всего, что происходило между ними. Да, он хотел ее. Да, она была ему нужна. Да, он сделает ее своей.

И да, в глубине души он боялся, что, независимо от того, что он сделает или не сделает, в конце концов потеряет ее.

Но Карадок нашел в себе силы выбросить из головы все сомнения и страхи и просто любить ее.

Он хотел не спешить и насладиться этим первым любовным свиданием. Но пока его рука пробиралась сквозь тунику и юбки – преграды, созданные женским кокетством, – его возбуждение достигло такого накала, что он уже не мог думать о медленном наслаждении, когда наконец добрался до ее обнаженного тела. Он испытывал упоительный восторг, оттого что она здесь, рядом с ним, что он чувствует биение ее сердца, ласкает ее нежную шелковистую кожу.

Она изогнулась, чтобы помочь ему снять с нее тунику и сорочку. Ее освещал только огонь костра, и рациональная часть мозга Карадока подсказала ему, что уже совсем темно, солнце село несколько часов назад. Но все его мысли отключились, когда Александра взяла его руки в свои и положила себе на грудь, их губы снова слились в поцелуе. Она снова выгнула спину. Ее бедра покачивались, она прижималась к нему все плотнее. Ему пришлось собрать все силы, чтобы не пролить свое семя, когда она опустила руку и стала ласкать его нежными пальцами.

Вдруг она отстранилась, и он в тревоге протянул руку, чтобы снова почувствовать ее. Она взяла его за руки, и он открыл глаза, затуманенные страстью, и увидел ее улыбку.

– Мне не нравится то, что раздета только я, – сказала она.

Карадок с готовностью мгновенно сбросил одежду. Они снова упали в объятия друг друга, и она прижалась к нему. Он целовал Алекс и думал, что тепло и аромат ее кожи сводят его с ума.

– Карадок, – прошептала она, пока его губы ласкали ее шею, – я должна тебе кое-что сказать.

Он взглянул на нее:

– Ты можешь сказать мне все, что хочешь, Александра.

Ее губы сложились в дерзкую улыбку, которая так ему нравилась.

– Во-первых, я ненавижу, когда меня зовут Александра.

– Блонвен?

Она подняла брови, раздумывая.

– Да, – сказала она наконец, водя пальцем по его широким плечам и спине и легонько нажимая ногтем.

Карадок вздрогнул.

Она улыбнулась:

– Да, пока я здесь, я хочу, чтобы ты звал меня Блонвен.

Он взял в руки ее груди и стал ласкать губами сосок. Когда он нежно прикусил его, она задвигала бедрами. Его фаллос оказался у нее между ног. Он продолжал ласкать и покусывать ее соски.

– Карадок! – произнесла она.

– Да, моя Блонвен. Скажи, чего ты хочешь. – Он посмотрел на нее. Он опустил руку и стал ласкать ее влажную, горячую промежность, медленно и нежно.

– Ты должен знать, что я очень давно не была с мужчиной, – сказала она, тяжело дыша.

Карадок убрал руку и заставил себя вникнуть в смысл сказанных ею слов.

– Я не причиню тебе вреда. Я буду осторожен, и мы…

Она прижала палец к его губам, заставляя его замолчать.

– Я говорю это не потому, что хочу, чтобы ты был нежным. Я говорю это потому, чтобы ты знал, что у меня никого нет, кроме тебя. Ты единственный мужчина в моей жизни. Люби меня, Карадок, и не нужно быть нежным. Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Сейчас!

Она поцеловала его с такой страстью, что образ Блонвен на лугу богини показался Карадоку бледной тенью того, какой она была на самом деле. Она раздвинула ноги и потерлась о головку его фаллоса.

Карадок не мог дольше терпеть и вошел в нее одним мощным толчком. Блонвен застонала и подняла бедра.

– Богиня! Я больше не могу! – вскрикнул Карадок и стал двигаться быстрее. Он входил в нее снова и снова, сильнее, глубже… одновременно целуя ее в губы и выпивая ее стоны. Когда он сам уже был готов к взрыву, протянул руку и стал массировать ее клитор. Когда тело Блонвен начало пульсировать, его голос соединился с ее голосом в диком крике, который провозгласил богам, что он сделал ее своею.

Глава 18

Когда все закончилось, Алекс почувствовала сладостную утомленность в своем теле и легкое головокружение. Карадок хотел лечь рядом, опасаясь, что слишком тяжел для нежной Блонвен, но она обняла его рукой за талию.

– Нет, не двигайся. У меня кружится голова, если я поднимусь, то сразу упаду, – прошептала она, удивляясь тому, что ее голос звучит пьяно, а слова она произносит неотчетливо.

Реакция Карадока была молниеносной. Он что-то пробормотал, причем его возлюбленная заподозрила, что это было ругательство, легко вырвался из ее объятий и стал искать что-то около скалы, где был разложен костер. Она попыталась сесть и спросить его, что он делает, но, стоило ей принять вертикальное положение, земля и вправду завертелась у нее перед глазами.

– Вот, любимая, выпей это.

Сильные руки Карадока поддерживали ее, пока она жадно пила из кубка, который он ей поднес.

– А теперь съешь это.

Он взял у нее кубок и заменил его куском хлеба с ароматным сыром. Она посмотрела на него вопросительно. Ей не понравилось то, каким озабоченным он выглядел даже тогда, когда налил кубок меда себе и выпил его одним глотком. Он вытер рот тыльной стороной руки и взял хлеб и сыр.

– Мы должны были подкрепить свои силы, как только вернулись из Иного мира. Наши души и тела нуждались в этом.

Алекс удивленно подняла брови, продолжая медленно жевать хлеб. Улыбка Карадока была несколько застенчивой.

– Ну да, мы были заняты. Но уже поздно, ведь там время идет не так, как здесь. Я должен был подумать об этом в первую очередь, когда мы вернулись, но… – Он замолчал, наклонился к ней и поцеловал ее в шею, отчего по всему ее телу прошла приятная дрожь. Его улыбка стала загадочной. – Но я ни о чем не мог думать.

– Я не жалуюсь, – заявила она, отломила большой кусок хлеба и положила в рот.

– Я тоже, любимая, – сказал он тихо, встал и налил в кубки еще меда. Потом он поднял свою любимую на руки и отнес ее под навес у большого дуба. Затем он перенес туда мед, хлеб и сыр. Они уютно расположились рядом, наслаждаясь чувством единения с миром живых так же, как они наслаждались своей близостью.

Наконец, когда головокружение полностью прошло и она согрелась, выпив меда, Алекс задала Карадоку вопрос, который беспокоил ее с тех пор, как они вернулись в свои тела:

– Ты все знаешь, да? Я имею в виду, откуда я и кто я.

Он кивнул:

– Знаю.

– Потому что ты читаешь мои мысли?

Карадок улыбнулся и нежно погладил ее по щеке.

– Нет, любимая. Я знаю правду, потому что моя душа слилась с твоей душой, когда она снова стала единым целым, и я вернул ее в твое тело.

Алекс взяла его за руку.

– Это просто невероятно. Как и то, что ты пришел в Иной мир за мной.

– Я должен был, – сказал он. – Я не хотел тебя потерять. – Он посмотрел ей в глаза. – Я не хочу тебя потерять.

Алекс хотела успокоить его и сказать, что и она не хочет покидать его, но слова застряли у нее в горле. Он знал правду. Она не принадлежала его миру. Она не принадлежала ему.

– Я не понял всего, что узнал, когда наши души слились, – начал он медленно, – но знаю, что ты не из этого времени, а из далекого будущего.

– Да, это так, – сказала она.

Он кивнул, подумал и продолжил:

– Ты должна выполнить здесь миссию. Ты пришла, чтобы забрать что-то в свое время.

Алекс быстро приняла решение. Она больше не будет избегать правды. С ним она не могла притворяться тем, кем она не являлась. Профессор Карсвел и генерал Эштон говорили ей не вмешиваться в историю без крайней необходимости. Алекс должна была появиться здесь, взять медальон и вернуться обратно. Все. Но в сценарии не было ничего про то, что ее душа разбилась и что ее спас из Иного мира мужчина ее мечты. Их души были единым целым, и теперь между ними и речи не могло быть о неправде или частичной правде. После того, что между ними произошло, это было бы оскорблением для Карадока.

– Я здесь, чтобы взять фрагменты медальона из крученого ожерелья Боудикки, потому что они являются частью целой группы медальонов, которые должны быть собраны вместе. Если не будут собраны все, – миру, каким мы его знаем, придет конец, – выпалила Алекс.

Глаза Карадока расширились от удивления.

– Тебе нужно ожерелье королевы?

– Не само ожерелье. Мне нужны две части медальона, которые вставлены в него. Одна из них сейчас у королевы.

– А вторую украл римский сборщик податей, – закончил Карадок за нее.

Она кивнула.

– Я пыталась найти Катуса, когда моя душа разбилась.

– Ты пыталась вызвать его дух. – Карадок взял ее за плечи. – Но ты ничего не знаешь о том, как вызывать духов. Блонвен, то, что ты сделала, было очень опасно.

Она скользнула в его объятия.

– Да, теперь я это знаю. Я все же выяснила, что Катус жив. Он сбежал как трус. Я думала, что смогу вызвать призрака, который скажет мне, куда он мог спрятать медальон, но потеряла контроль. – Она вздрогнула и прижалась к Карадоку.

Он поцеловал ее в лоб и успокоил:

– Все кончилось. Ты со мной, в безопасности.

Алекс вздохнула и неохотно высвободилась из его объятий, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Но для меня еще ничего не кончилось. Я должна найти второй фрагмент медальона и перевезти оба в мое время.

– Если ты даже найдешь этот второй фрагмент, как ты собираешься получить королевское ожерелье Боудикки? – резко спросил он.

Алекс с тревогой посмотрела на него, но выражение его лица было добрым и немного грустным. Алекс вдруг поняла, он ожидает, что она попросит его украсть ожерелье у королевы.

– Я не собираюсь красть его, Карадок. У меня нет такой необходимости. Я возьму его под предлогом того, чтобы получить благословение Андрасте, но я не собираюсь забирать его навсегда. Я возьму его с собой в будущее, сделаю копии частей медальона, вставлю их в ожерелье и верну королеве.

– Значит, ты вернешься сюда?

– Да, чтобы отдать Боудикке ожерелье.

– Как происходят эти перемещения во времени? Какую магию вы используете?

Алекс задумалась, не зная, как объяснить человеку из прошлого технологию, которую сама не понимала. Наконец она сказала ему:

– Это смесь науки и магии ума. Я не могу ею пользоваться. У меня есть только это. – Она подняла руку и показала ему браслет. – Если я нажму на кристалл, попаду обратно в будущее.

Некоторое время он молчал, прикасаясь к браслету почти благоговейно.

– Когда ты вернешь Боудикке ожерелье, ты снова отправишься назад? Вернешься в будущее?

– Да. Когда моя миссия закончится, предполагается, что я вернусь, – прошептала она, заглядывая в его бездонные глаза.

Вдруг на его лице появилась улыбка, а в глазах загорелся огонек.

– Да, Александра, я прочитал это в твоей душе, ты предпочитаешь делать то, что тебе говорят другие.

Алекс удивленно уставилась на него. Что за черт! Карадок был прав! Она вернется в будущее, когда выполнит миссию, потому что так решили профессор и генерал. Но ведь она не обязана этого делать! Она больше не служит в проклятых ВВС. Никто не указывал ей, что она должна делать со своей жизнью.

– После того как я доставлю части медальона в будущее, я буду делать, что хочу. – Сказав это вслух, Алекс поняла, что больше всего на свете она хочет остаться с этим человеком.

Карадок охватил ладонями ее лицо.

– В таком случае, возможно, мне удастся уговорить тебя остаться здесь, со мной, в моем времени. Хотя я никогда не буду указывать тебе, что ты должна делать. – И он поцеловал ее.

Алекс рассмеялась. У нее был еще один вопрос к нему:

– Ты поможешь мне, Карадок? Ты научишь меня тому, что мне нужно знать, чтобы найти пропавший медальон?

– Всегда, любимая. Я буду помогать тебе всегда, – сказал он, а потом продолжил: – А ты ответишь мне на один вопрос?

– Я больше не буду уходить от ответа. Теперь я отвечу на любой твой вопрос, – сказала она.

– Боудикка победит? Мы выгоним римлян из наших земель?

Алекс замерла. Почему она не предвидела этого вопроса? Что она могла сказать ему? Как она могла сказать ему правду?

Она лежала в его объятиях, не смея ни солгать, ни сообщить жестокую правду. Алекс поняла, что он не ждет от нее ответа.

– Понимаю, – сказал он, и выражение его лица стало бесконечно грустным. – Ты можешь как-то изменить то, что случится? – спросил он тихо.

Алекс покачала головой:

– Мне очень жаль. Я не могу изменять историю. Мы даже точно не знаем, можно ли это сделать.

– Понимаю, – повторил он.

– Я могу сказать тебе, что кельты выживут. Твой народ будет жить, – сказала она печально. Ей так хотелось, чтобы она могла предложить ему больше, чем эти банальные слова.

– Этого достаточно, – прошептал он.

– Ты не винишь меня?

Карадок крепко обнял ее:

– Как я могу винить тебя за то, что решает Судьба? Нет, любимая. Мы сделаем все, зависящее от нас. Большего мы сделать не можем. И мы будем дорожить каждым мгновением, отпущенным нам.

– Да, – прошептала Алекс, целуя его. – Да.

Глава 19

Алекс никогда не нравилось спать с мужчинами. Она обычно долго не могла заснуть и беспокоилась, что в спальне появится привидение. Она боялась, что нечаянно проговорится, и мужчина поймет, что Алекс может общаться с духами. В таких случаях ее мужчины всегда реагировали неадекватно.

С Карадоком все было совсем по-другому. Ей так нравилось быть рядом с ним. Спать в его объятиях было уютно и безопасно. Если бы рядом появилось привидение, это не стало бы большой проблемой. Карадок понимал ее способность разговаривать с мертвыми даже лучше, чем она сама.

Но мертвые оставили их в покое на всю ночь, и даже утром никто не явился поболтать с Алекс, хотя в современном мире духи часто так делали. Пока Алекс лежала рядом со своим возлюбленным, любуясь нежно-голубым утренним небом, проглядывавшим сквозь пышную листву деревьев, окружавших их, она размышляла о том, что духи оставили ее в покое с тех пор, как она отправилась в прошлое. Да, конечно, она видела мертвых, разговаривала с ними и успокаивала их страхи. Но они не атаковывали ее так, как это было, когда она ездила в Флагстафф. Вообще говоря, в современном мире духи обступали ее везде, кроме прерий.

Потом она вспомнила, как недавно оттолкнула от себя нескольких призраков.

Ей пришлось подавить возглас удивления и заставить себя лежать спокойно вместо того, чтобы вскочить и начать ходить туда-сюда, пока она думала. «Я воспользовалась силой деревьев, чтобы не позволить духам подойти ко мне, ту же силу я использовала, чтобы увидеть Катуса и, наконец, чтобы вызвать к себе духов, которые так сильно напугали меня, что моя душа разбилась и спряталась в Ином мире».

– Что-то не так, любимая?

Она подвинулась в объятиях Карадока и посмотрела на него. Он наблюдал за ней с сонной улыбкой. Первой ее реакцией было уйти от ответа и сказать, что все хорошо. Но она поняла, что теперь ей не нужно уходить от ответа. Она могла поделиться с ним любыми своими мыслями.

– Я думала о том, как странно, что мертвые не досаждают мне здесь. Не считая того, что случилось вчера.

– Вчера духи так отреагировали, потому что ты была измучена и не подготовлена, – строгим тоном объяснил Карадок, но при этом нежно убрал ее волосы с лица и коснулся ее шеи. Его прикосновение успокоило ее и наполнило уверенностью в том, что ей ничего не грозит.

– Да, хорошо, я понимаю это. Но я думала о том, что, не считая этого случая, мертвые почти оставили меня в покое. Они все же появляются изредка, как твоя мать, но в моем мире я не могла покинуть прерию и не быть атакованной ими.

– Прерия – что это такое?

Она улыбнулась, вспоминая красоту прерии.

– Это место, где я работаю. Я ботаник и экскурсовод.

Он посмотрел на нее вопросительно.

– Ботаник – это тот, кто много знает о растениях, а экскурсовод – это проводник.

Он кивнул:

– Звучит как подходящая работа для друида. И ты говоришь, что духи мертвых не досаждали тебе там? Чем отличается это место от остального твоего мира?

– Ну, там живет очень мало людей. Это огромная территория, на которой сохраняется уникальная природа и древняя история.

– То есть это, по существу, древнее место среди мира современных чудес.

Она кивнула в ответ:

– Я думаю, можно и так сказать.

– Души здесь уважают древние традиции. В этом мире, Блонвен, Повелитель душ не зависит от мертвых. Здесь ты можешь черпать энергию духов земли, чтобы держать мертвых на расстоянии, или вызывать только тех, с кем ты хочешь связаться. Мертвые на твоей древней земле знают это и следуют древним традициям.

Алекс некоторое время обдумывала его слова, успокоенная прикосновением Карадока и теплом его тела. Она вспомнила, с какой легкостью оттолкнула от себя духов с помощью энергии дерева. Она могла сделать то же самое вчера, но была слишком измучена, чтобы рассуждать здраво, а потом ее охватила паника, и она потеряла контроль над происходящим. Чем больше Алекс думала об этом, тем отчетливее понимала, что она должна делать.

– Я снова должна вызвать духов мертвых, – сказала она Карадоку. – Точнее, мне нужен дух одного мертвого. Понимаешь, в прошлый раз я сделала ошибку, я вызвала всех духов, знавших Катуса, и многие из них были исполнены ненавистью к нему. Это и неудивительно, потому что Катус действительно был ужасным человеком. Но теперь я не буду вызывать много духов. Мне нужен один, который знал его хорошо. Карадок… – Она села и потянулась за своей сорочкой и туникой. – Мне нужно вызвать дух помощника Катуса.

– Ты уверена, что он умер?

– Я видела, как Катус оставил его и как он вошел в храм Юпитера перед тем, как там появилась наша армия.

– В таком случае он действительно мертв, – сказал Карадок, одеваясь.

– Ты поможешь мне?

– Прошлой ночью я поклялся, что помогу тебе, – сказал он спокойно. – И я никогда не нарушу свою клятву. – Выражение его лица изменилось, и он поцеловал ее. – Но сначала мы поедим, нам нужно подкрепить силы, затем мы должны навестить Боудикку и получить ее разрешение отстать от армии, чтобы ты могла вызвать душу человека, знавшего Катуса.

– Она уже уводит отсюда армию? – удивленно спросила Алекс.

– Да. Она преследует Светония.

– Точно! Человек, которого она послала в город перед атакой, сказал, что Светоний был там.

– Вчера он избежал смерти, но Боудикка полна решимости наказать его. – Голос Карадока был полон грусти, когда он продолжил: – Она собирается отправить свою армию за ним и за его легионами.

– Его легионами? Теми, которые… – Алекс оборвала себя. Боль в глазах Карадока заставила ее замолчать.

Но он закончил вместо нее:

– Да, его легионы, только что вернувшиеся с острова Мона.

– Карадок, ты должен кое-что знать о Светонии. Команда, которая отправила меня сюда, считает, что он – центурианец, один из людей, которые пытаются помешать нам найти все части медальона. Если это правда, он не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить меня.

Карадок стиснул зубы.

– Он знает, что ты здесь?

– Не уверена. Думаю, нет, но… – Она помедлила, вдруг вспоминая, что в ее снах о Карадоке было нечто, что мешало ей увидеть его.

– Но? – настаивал он.

– Я не уверена. Центурианцы обладают разными способностями. О некоторых мы знаем, о других можем лишь догадываться.

Карадок привлек ее к себе, окружая своей силой и теплом.

– Ему придется убить меня, чтобы добраться до тебя.

Ее охватил страх. Алекс вырвалась из объятий возлюбленного и посмотрела ему в глаза:

– Нет! Держись от него подальше. Он даже не человек, Карадок.

Вместо того, чтобы понять ее слова как предупреждение, Карадок, казалось, нашел их забавными.

– Тогда мы достойные соперники. Некоторые считают, что друиды не совсем люди. Среди них много римлян.

– Обещай мне, что ты будешь осторожен.

– Я воин и друид, любимая, поэтому могу обещать тебе, что буду сильным.

Алекс вздохнула и подумала о том, что мужчины – это всегда мужчины, в каком бы веке они ни жили.

– Давай поедим, а потом найдем нашу королеву, – предложил Карадок.

– А что мы скажем ей?

– Мы не станем ей врать, но постараемся рассказать как можно больше.

Алекс с тревогой посмотрела на него:

– Ты скажешь ей, что она не выиграет эту битву?

Карадок взглянул на нее потрясенно, покачал головой и с жаром воскликнул:

– Нет! Поход Боудикки – это не просто мщение за все зло, причиненное ее семье. Это борьба за свободу. Она дает иценам и другим кельтам надежду. Я не собираюсь отнимать у них надежду.

– Некоторые из них выживут, – сказала Алекс, хотя эти слова ей самой показались неубедительными.

– И мой народ будет свободен?

Алекс кивнула, думая о современной Англии, Шотландии и Уэльсе, которые точно не были чьими-то колониями.

– Да, он будет свободен.

– Тогда я предпочитаю оставить им надежду. Я не буду врать, но я не скажу Боудикке об исходе войны. Помни, Блонвен, что ложь здесь рождает темные силы.

Алекс вздохнула и, ничего не говоря, помогла Карадоку разжечь костер и приготовить завтрак. Иногда она чувствовала, будто даже ее одежда пропитана ложью.

– Ты уверена, что украденная часть моего медальона так важна? – спросила Боудикка Алекс.

В ответ Алекс только кивнула, она твердо придерживалась истории из правды и отговорок, которую они с Карадоком придумали за завтраком.

– Он содержит матриархальную силу, – объяснила Алекс. Конечно, частично это было правдой. Из всего человечества только женщины обладали достаточной интуицией, чтобы противостоять центурианцам. Только они могли собрать воедино медальон, чтобы вовремя присоединиться к Галактической Федерации.

– То, что его нет в ожерелье, делает его силу неполной, – продолжил Карадок. – Миссия Блонвен в том, чтобы вернуть медальон с помощью Андрасте и отдать его тебе.

– Я должна очистить его и благословить воссоединенный медальон, перед тем как ты наденешь его снова, – добавила Алекс.

Карадок и Алекс ждали решения Боудикки. Как и предсказал друид, королева быстро согласилась выполнить их просьбу.

– Да, я разрешаю вам обоим отстать от армии, чтобы Блонвен могла использовать свои силы Повелительницы душ и найти вторую часть медальона, – пальцы Боудикки нащупали пустое место на ожерелье, – но не задерживайтесь долго. Мне нужно, чтобы поверенные богини были рядом со мной, а мы будем скакать быстро.

Оба почтительно поклонились и поспешили обратно в лагерь Карадока. Там они уже приготовили бурдюк с медом и лавандовую курительную свечу, которую он использовал предыдущей ночью. Кроме этого, в красной плетеной клетке около костра сидел большой шумный цыпленок.

Алекс взяла мед и, следуя указаниям Карадока, зажгла лавандовую палочку и махала ею до тех пор, пока она не стала источать дым. Потом она искоса посмотрела на цыпленка и сказала:

– Хорошо, у нас должно получиться.

Карадок взял цыпленка, и они оба направились в лес. За ними тянулся сладковатый запах лаванды.

– Только не надо вести себя так, будто тебе предстоит какая-то неприятная работа.

По пути к источнику с рябиной Карадок с улыбкой объяснял ей:

– Твоя способность говорить с мертвыми – это великий дар. А когда ты научишься контролировать ее, этот дар будет бесценен.

– Но мне тридцать пять, и я до сих пор не научилась его контролировать.

Глаза Карадока расширились от удивления.

– Тебе тридцать пять лет?

Алекс закатила глаза.

– Да, почти.

Она и забыла, что он на десять лет младше ее. Правда, она помнила это прошлой ночью, когда они занимались любовью. Но он всегда казался ей много старше своего настоящего возраста.

– Но ты не выглядишь…

Алекс прервала его, догадываясь, что этот комплимент заставит ее почувствовать себя старой вешалкой.

– Понимаешь, в моем мире женщины имеют любовников младше себя. Часто, – добавила она твердо. Хорошо, у нее никогда не было молодого любовника, но все же.

Его губы изогнулись в насмешке.

– Интересно.

Алекс почувствовала, что к ее щекам приливает кровь, и была рада наконец увидеть нежные белые цветы рябины. Они с Карадоком пересекли ручей и встали перед деревом. Он поставил клетку на землю, взял из рук Алекс бурдюк с медом и поставил его на камень рядом. Потом он кивнул ей:

– Теперь окури дымом меня и себя, как я тебе говорил.

Пытаясь успокоить нервы, Алекс начала размахивать курящейся лавандовой палочкой вокруг тела Карадока, начиная с ног и заканчивая спиной.

– Теперь окури себя, – сказал он ей. – Следи за дыханием – глубокий вдох, глубокий выдох. Наполни свое тело ароматом дыма с его очищающими и защитными свойствами.

Алекс выполнила его указания, наслаждаясь запахом лаванды и тишиной леса. Закончив, она потушила палочку и положила ее на камень рядом с медом.

– Встань у рябины, прижмись к ней спиной. Дерево – это твоя защита, твоя сила. Это твоя связь с живой землей, на которой все имеет свою душу.

Алекс подошла к дереву и прислонилась к нему спиной. Приятная неровность коры напомнила ей о возрасте и силе дерева. Казалось, ничто не может побороть ее или сломить.

– Ты используешь имя богини, чтобы вызвать дух – один дух, – повторил Карадок. – Когда ты будешь вызывать дух, объяви свое положение как жрицы Андрасте. Сосредоточь свои мысли и силу дерева на духе, которого ты вызываешь. Тогда ты достигнешь желаемой цели.

Друид открыл клетку, извлек пищащего цыпленка и вытащил нож из ножен на поясе.

– В этот раз в качестве платы за информацию, которую ты ищешь, будет принесена жертва.

Алекс старалась не смотреть на цыпленка.

– Чтобы они снова не утащили мою душу с собой?

– Именно так, любимая. Этого больше не случится. Ты готова?

– Да, – сказала она, скорее чтобы убедить себя, чем ответить ему.

– Тогда вызови к себе призрака, которого ты ищешь, Повелительница душ.

Глава 20

Алекс отмела все страхи и лишние мысли и сосредоточилась. Она подняла подбородок и прижалась спиной и ладонями к древнему дереву, которое стояло позади нее как часовой.

– Я Повелительница душ, и мне нужна твоя помощь, старейшина.

Как указал ей Карадок и как она сама инстинктивно догадалась в прошлый раз, Алекс обратилась к рябине, чтобы получить силы и подкрепить свою просьбу.

Тепло нарастало медленно, но вскоре превратилось в ровный стук, напомнивший Алекс сердцебиение.

– С помощью силы этого древнего дерева и во имя богини Андрасте я вызываю к себе дух недавно умершего. Тот, кого я ищу, был помощником жестокого человека. Он был молод и трудолюбив. Его имя… – Алекс помолчала, вспоминая видение. – Его имя Флавий. Приди ко мне, Флавий! Я призываю тебя во имя Андрасте!

Воздух перед ней начал дрожать, как будто от земли поднимался жар. Потом мираж пропал, ткань реальности поднялась, как прозрачный занавес на мистической сцене, а из-под него шагнул испуганный молодой человек.

– Флавий? – спросила Алекс. Но прежде чем он мог ответить, за его спиной показались темные фигуры духов, некоторых из которых Алекс узнала. Это они захватили ее душу вчера.

– Смотри на Флавия и прикажи остальным духам уйти, – произнес Карадок тихим напряженным голосом.

Алекс сглотнула и, глядя только на Флавия, объявила громко и четко:

– Нет, я призывала только Флавия. Я приказываю всем остальным убраться!

«Пожалуйста, помоги мне», – молча попросила она рябину.

В ее тело хлынул поток тепла, и, повинуясь своим инстинктам, Алекс подняла руки. Волна яркого света ударила в них. Духи отшатнулись, а занавес в Иной мир дрогнул и закрылся.

– Они ушли? Дверь в Иной мир закрыта? – спросил Карадок шепотом.

Она кивнула.

– Молодец, любимая, – тихо произнес он. – Теперь говори с Флавием, а я приготовлю жертву.

– Флавий, я Блонвен, Повелительница душ богини Андрасте, – сказала Алекс.

Молодой человек посмотрел на нее с любопытством и пожал плечами.

– Что ты хочешь от меня, Повелительница душ?

– Ты был помощником римского сборщика податей, Катуса?

Выражение лица призрака вдруг изменилось.

– Катус злой человек. Многие в Ином мире были бы рады, если бы он присоединился к ним.

Хотя дух выглядел вполне безобидным юношей, почти мальчиком, в его глазах Алекс увидела что-то такое, что заставило ее вздрогнуть.

– Да, я знаю о нем. У меня есть вопрос к тебе, который связан с одним из злодеяний этого человека. Ты помнишь медальон, который он забрал у королевы иценов, Боудикки, когда он приказал ее избить?

Флавий кивнул:

– Да.

– Мне нужно получить этот медальон. Ты можешь сказать мне, где он?

– Я не могу сказать тебе, где он, но я знаю, у кого он, – ответил Флавий.

– Я буду благодарна за любую информацию о нем, – сказала она ему.

– Ты найдешь его у этого монстра Светония.

Алекс испугалась.

– Светоний? Римлянин, который возглавил атаку на остров Мона?

Дух кивнул:

– Он прибыл в Лондиниум один, без своих легионов. Он думал, что будет торжествовать, уверен был, что Боудикка потерпит поражение от крошечного Девятого легиона. Но когда он понял, что варвары слишком сильны и Лондиниум будет разрушен, сбежал по дороге Уотлинг, чтобы объединиться со своей армией, которая задержалась на острове Мона.

Алекс почувствовала гнев Карадока, когда он услышал слова духа, но сосредоточила все свое внимание на Флавии.

– Откуда ты знаешь, что у него есть часть медальона?

– Он взял ее у Катуса. Я сам это видел. Они поговорили мимоходом, когда Светоний готовился к отъезду. Правитель заметил медальон на жирной шее Катуса и рассвирепел. – Флавий грустно улыбнулся при этом воспоминании. – Это было прекрасное зрелище. Он ударил Катуса рукой так сильно, что тот упал на пол. Потом Светоний сорвал с него медальон и повесил себе на шею. Он сказал, что украсит себя золотом Боудикки так же, как украсит траву Британии ее кровью.

Алекс вздохнула с облегчением. Плохо, что медальон у Светония, но он должен знать, что у него только часть приза. Это означает, что он останется здесь, пока не найдет вторую часть.

– Спасибо, Флавий. Ты дал мне информацию, которая была мне нужна, – сказала Алекс, улыбаясь молодому человеку.

Карадок шагнул вперед и подошел к тому месту, где стоял Флавий. Одним быстрым движением он свернул шею цыпленку и разрезал ему горло, держа птицу так, что кровь стекала на мох у его ног.

– Прими эту кровь в знак благодарности жрицы за то, что ты пришел на ее призыв. Когда ты вернешься в Иной мир, скажи другим духам, что Повелительница душ Андрасте обладает силой земли. Если они еще раз будут угрожать ей, она уничтожит их. Но она награждает тех, кто ей верен. – Карадок отошел от лужицы крови и прошептал Алекс: – Когда он закончит пить, прикажи ему вернуться в Иной мир с благословением Андрасте.

Алекс кивнула. Она с завороженным ужасом наблюдала, как призрак упал на колени и стал жадно пить кровь цыпленка. Когда он закончил, он поднял голову и стал смотреть вокруг себя красными глазами, как будто хотел еще и еще.

– А теперь возвращайся в Иной мир! – приказала ему Алекс. – И возьми с собой мою благодарность и благословение Андрасте.

Ткань реальности открылась за ним. Флавий неохотно повернулся и, вытерев кровавый рот тыльной стороной руки, перешел границу миров.

Алекс повернулась и прижалась щекой к рябине.

– Большое тебе спасибо, – прошептала она древнему дереву и в ответ почувствовала прилив теплоты.

– Ты должна выпить мед и немедленно подкрепиться, Блонвен.

Карадок обнял ее за талию сильной рукой и проводил к камню, на котором они оставили мед. Она села около него, он открыл бурдюк и передал ей.

– Пей, – сказал он.

Она выпила, и ее головокружение тут же прошло.

– Ты отлично справилась, любимая, – заметил Карадок, сделав большой глоток меда. – Я правильно понял? Вторая часть медальона находится у Светония?

– Да. Он выставил Катуса посмешищем и отобрал у него медальон. Теперь он носит его на шее так, чтобы все видели.

Янтарные глаза Карадока потемнели от злости.

– Скоро я лично поблагодарю его за то, что он так облегчил нам поиски.

– Карадок, ты должен держаться от него подальше. Светоний опаснее, чем ты можешь себе представить.

– Я могу себе представить. Я видел его работу на Моне. Ты знаешь, что он сажал на кол жриц, пока они были еще живы?

Алекс содрогнулась.

– Нет.

– Я никогда этого не забуду, сколько бы жизней я ни прожил.

– Карадок, пожалуйста, не ищи встречи с ним. Мы возьмем у него медальон так, что тебе не придется с ним сражаться, – сказала Алекс.

Она удивилась, когда увидела улыбку у него на лице.

– Любимая, ты не из этого мира, поэтому я не обижаюсь, что ты сомневаешься в моих способностях воина. Но уверяю тебя, я достаточно опытен и в состоянии защитить себя.

– Я не сомневаюсь в твоих возможностях! – в негодовании повысив голос, заявила Алекс.

Она не хотела, чтобы он дрался с проклятым пришельцем, а он не понял ее и принял это как оскорбление.

– Ты говоришь, что я из другого мира и поэтому не понимаю всего и не могу оценить твои способности, но то же относится к Светонию. Он – существо из другого мира, Карадок! А я просто из будущего. – Она уронила голову на руки, чувствуя себя совсем потерянной. – Это все моя вина. Все это из-за меня и этого медальона.

Она почувствовала, как Карадок коснулся ее рук, и нехотя позволила ему убрать их с ее лица. Он стоял перед ней на коленях.

– Никогда не говори так и никогда не думай так. Ты не ответственна за все то зло, которое совершил Светоний. Да, возможно, он здесь, чтобы получить медальон, но разве ты его сюда привезла, Блонвен? А друиды и жрицы острова Мона? Разве у них были части медальона?

– Нет, – проговорила она тихо.

– Конечно нет. Светоний сам выбрал свой путь. Мы все так делаем. Подумай об этом: если бы части медальона не были здесь, Светоний остался бы в своем мире и вел бы мирную жизнь?

Алекс подумала и ответила:

– Не думаю. Судя по тому, что мне рассказали люди, которые послали меня сюда, Светоний и ему подобные – жестокие существа. Я не думаю, что они могут жить в мире.

– В таком случае, если бы он не явился сюда, атаковал бы другой народ в другом мире.

– Да, возможно.

– Что случится, если он не выполнит задание? Если ему не удастся завладеть медальоном? – спросил он ее.

Алекс пожала плечами:

– Не знаю. Его народ не прощает неудач. Могу предположить, что тогда у него будут проблемы.

Карадок улыбнулся:

– Если ты победишь его здесь, ты спасешь и другие народы.

Она непонимающе уставилась на него.

Его улыбка стала широкой.

– Ты ведь не думала об этом, так?

– Нет, – ответила она откровенно. – Не думала.

– Мы победим его и таким образом спасем иценов от его будущих нападений, а также и другие безымянные народы и будущее твоего и моего мира.

– Да… Все части медальона должны быть собраны именно для того, чтобы спасти будущее мира, – призналась она.

– Сделай свою часть работы, любимая, и все остальное сложится, как надо, – сказал он.

– Это так просто?

– И просто и сложно одновременно.

Алекс рассмеялась:

– А я-то сказала твоей матери, что она более загадочная и непонятная, чем ты.

Его улыбка стала грустной.

– Моя мать сейчас с нами?

Алекс быстро осмотрелась вокруг.

– Нет, я не видела ее с тех пор, как пыталась вызвать Флавия в первый раз без тебя. Она предупреждала, что я должна дождаться твоей помощи, но не рассказала, как нужно вызывать духов.

– Она не знает, как вызывать духов. Моя мать была жрицей Андрасте, но не Повелительницей душ.

– Но ты тоже не Повелитель душ, откуда же ты это знаешь?

– Если бы ты была из этого времени, Александра, ты бы уже давно знала ответ на этот вопрос.

– И что это за ответ? – потребовала она.

– Друиды знают все, – ответил он с дерзкой улыбкой.

– Правда? Ну и ну! А я-то, бедняжечка, думала, что пропаду здесь без твоей мужской поддержки. – Алекс закатила глаза и произнесла это с акцентом Скарлетт О`Хара.

Карадок поднял бровь.

– Это то, что в твоем мире называется сарказм?

– Нет, это то, что в моем мире называется выдающееся актерское мастерство. – Потом она рассмеялась, вспомнив, как часто безуспешно пыталась изобразить шотландский или южный акцент. А теперь она говорила на чистейшем кельтском языке, благодаря профессору Карсвел. Но, возможно, она не запомнит его.

– Правда? – передразнил ее Карадок. – То есть в своем мире ты бард?

– Не совсем, – выговорила она между приступами смеха.

– Жаль. Я всегда мечтал соблазнить барда.

Алекс сразу стала серьезной.

– Я не точно выразилась. Там, в моем мире, я, безусловно, бард.

– Правда? – спросил он.

– Абсолютная правда, – заявила она.

И Алекс снова залилась смехом. Карадок заключил ее в объятия и поцеловал, и тогда ей уже стало безразлично, кто она – бард, биолог или барменша. Она обняла его за могучую шею и ответила на страстный поцелуй.

Скоро ее смех превратился в тихие стоны, и она тесно прижалась к нему. Ей безумно нравилось ощущать под своими руками его железные мускулы.

– Блонвен, ты выполнишь одну мою просьбу? – спросил он нежно между поцелуями.

– Все, что угодно, – сказала она, выгибаясь и подставляя ему свою грудь для поцелуев.

– Подари мне этот день и эту ночь. Давай останемся здесь вдвоем, только ты и я, и оставим в стороне войну, Светония и будущее, которое говорит, что мы не можем быть вместе.

Алекс встретилась с ним взглядом.

– Но мы должны следовать за Светонием. Я обязана добыть половинку медальона.

– Добудешь, любимая. Мы добудем. Но мы не сможем поймать его сегодня, даже если сейчас же оседлаем лошадей и загоним их до смерти. Мы не можем помешать ему соединиться со своими легионами. Мы сможем достать его не раньше, чем на него нападет Боудикка. Это будет не сегодня и даже не завтра. Поэтому я прошу, чтобы мы провели это время вместе, и этот день и ночь мы наполним миром и любовью, чтобы этого хватило на целую жизнь войны и разлуки.

– Я не хочу разлучаться с тобой, – жалобно произнесла Алекс.

– Если богиня будет благосклонна, тебе не придется разлучиться со мной. Но разве не можем мы подарить себе один день и потом вместе выдержать все лишения?

– Да, – ответила Алекс решительно. – Да, можем.

Лицо Карадока осветила сияющая улыбка.

Он встал и протянул ей руку.

– Тогда пойдем, я покажу тебе магию моего мира.

Глава 21

Мир Карадока действительно был волшебным – Алекс без колебаний признала это.

Они вернулись в его лагерь, погрузили все, что нужно, на лошадей и, никому ничего не сказав, отправились глубже в лес. Карадок сказал ей, что они отправятся примерно в том же направлении, что и армия, – на северо-запад, но сделают крюк через один из самых густых лесов Британии.

– Что, если мы потеряемся? – спросила она его.

Карадок так безудержно и весело хохотал, что даже схватился за бока.

– Блонвен, любимая, друид не может потеряться в лесу.

Она нахмурилась и хотела притвориться обиженной из-за того, что он смеялся над ней, но у нее ничего не вышло. Он был так счастлив, что она не могла на него злиться. Лес действовал на Карадока как лекарство. Его чопорность куда-то пропала вместе с темными кругами под глазами. Он улыбался, и улыбался часто.

«Таким он был до того, как его дом был разрушен», – подумала она, когда он показывал ей другой сорт рябины, у которой были красные ягоды вместо белых цветочков.

Алекс обожала такого Карадока. Конечно, он нравился ей и в других ролях: неустрашимый воин, любовник, защитник, могущественный друид. Но этого человека – беззаботного, радостного, естественного – она обожала.

Она задумалась о том, остался бы он таким же, если бы жил в другое время, где ему не пришлось бы беспокоиться о том, что он может быть выслежен, убит или порабощен. Например, в современных Соединенных Штатах.

Эта мысль потрясла ее.

Мог ли он отправиться вместе с ней в ее время? Когда она наблюдала, как он протягивает руку и гладит дубовые листья, она представила его в прерии. Ему понравилось бы там, на земле, не застроенной человеком. Там еще встречались стада диких бизонов, а в конце лета травы вырастали такими высокими, что были похожи на веера богов.

Что, если она вернется назад и попросит Карсвел исследовать его жизнь? Она узнает, когда его ждет смерть, и прямо перед ней переправит его в современный мир. Могла ли Алекс забрать его с собой, если это не повлияло бы на ход истории? В прерии он обретет покой. Алекс была почти уверена в этом.

– О чем ты думаешь, любимая?

– Я думала о том, что тебе понравился бы мой дом. Там нет моря, но земля там прекрасна.

– Если ты любишь это место, значит, оно особенное, – улыбнулся он.

– Так и есть. Прерия для меня значит то же самое, что свобода. Я думаю, ты понял бы меня, увидев ее.

– Я бы хотел увидеть ее, – признался он. Сердце Алекс учащенно забилось, она пыталась подобрать подходящие слова, чтобы спросить его, согласится ли он так круто изменить свою жизнь, оставить свой мир и уйти с ней, но Карадок продолжил: – Если бы я мог показать тебе Мону. То, каким был этот остров.

– Расскажи мне о нем, – попросила она и тут же подумала, что сейчас не время для таких бесед. Надо было бы попросить его об этом, когда ее миссия будет близка к завершению.

– Мой остров, он прекрасен, – сказал он, и в его голосе послышалась тоска. – Он был самым зеленым местом на этой земле. Скалистый берег омывается кристально прозрачным морем, а внутренние земли все покрыты зеленью. Во многих местах бьют источники с целебной водой. Воздух в священных рощах пропитан ароматом магии.

Он замолчал, и Алекс ждала, что он продолжит. Когда она поняла, что он не собирается этого делать, спросила:

– Как пахнет магия?

– Магия пахнет травой, морем и лунным бризом.

– Когда ты так говоришь, мне начинает казаться, что это правда, – сказала она.

Он улыбнулся ей:

– Пойдем со мной, и я докажу тебе, что это правда. – Он пустил свою лошадь легким галопом, и Алекс последовала за ним, объезжая деревья и упавшие стволы, и они направились в самую чащу леса.

– Куда мы едем? – крикнула она.

– Туда, где бежит ручей и воздух пропитан магией, – ответил он, обернувшись. С улыбкой он ударил лошадь в бока, и она понеслась еще быстрее. Тут уже было не до разговоров, Алекс должна была поспевать за своим провожатым.

Карадок быстро нашел ручей. Он пробивался через скалы, покрытые мхом цвета весенней травы. Вдоль ручья росли ивы, их длинные ветви купались в прозрачной воде. Место, которое Карадок выбрал, чтобы спешиться, было небольшой поляной, усыпанной голубыми дикими цветами. Она выглядела так, будто на земле лежал кусочек неба.

Алекс спешилась и бегом пустилась в центр поляны.

– Васильки! – вскрикнула она от радости. – Это мои любимые цветы, но они не растут в Оклахоме, там для них слишком жарко. – Она улыбнулась Карадоку, который разгружал их вещи и устанавливал лагерь у ручья. – Эту магию ты хотел показать мне?

Он улыбнулся в ответ:

– Да, это ее часть.

– Это не часть – это целое море!

Среди нежных голубых васильков, окруженные темной зеленью, росли кустики клевера, украшенные пышными красноватыми цветами.

– Здесь даже клевер есть. В моем мире считается, что, если найдешь клевер с четырьмя листками, тебе повезет. – Алекс упала на колени и стала искать заветные листочки, вдыхая сладкий аромат цветов.

Карадок лег рядом с Алекс на траву, наблюдая за ней. Он сорвал цветок клевера и пристроил его ей за ухо.

– В моем мире с помощью красных цветов клевера можно призвать любовника, – сказал он и протянул ей бурдюк, который принес с собой.

– Ты хочешь призвать любовницу? – Она взяла из его рук бурдюк и стала пить, не сводя с него глаз.

Его улыбка была спокойной и ленивой.

– Мне казалось, у меня уже есть любовница. – Он указал на цветок у нее за ухом. – Призывание с помощью клевера требует времени. Сначала из цветов нужно приготовить отвар. Девять дней перед заходом солнца девушка должна купаться в отваре. Она должна беречь эту воду, лить на голову и никогда не тереть вверх, а только вниз. Особенное внимание при омовении она должна уделить своей груди… – его взгляд скользнул вниз, задерживаясь на груди Алекс, – промежности и бедрам. – Когда он говорил, его взгляд вторил его словам. Алекс стало жарко, ее щеки запылали. Его взгляд был словно прикосновением. – На девятое утро девушка должна отнести эту воду на перекресток, назвать имя любимого и вылить воду в сторону восходящего солнца, и совсем скоро ее любовник придет к ней.

– И это всегда работает? – спросила Алекс, не удивляясь тому, что ей стало тяжело дышать.

Он посмотрел ей в глаза:

– Как и любая магия в моем мире, если ее намерение чистое и жрица обладает достаточной силой, это действует.

– А что, если мужчина, а не женщина выполняет этот ритуал?

– Это женское заклинание. У мужчин есть другие способы призвать любовницу.

– Какие?

Он протянул руку через пространство, разделявшее их, и провел пальцем по ее губам, с жадностью глядя на ее рот.

– Иди ко мне, любимая.

– Ничего другого я и не желаю, – сказала она.

Алекс приблизилась к нему. Прижав Карадока к ковру из васильков и клевера, она села на него верхом и жадно поцеловала его в губы. Она пыталась не думать о том, что, возможно, это последний раз, когда они могут побыть по-настоящему вдвоем. На следующий день они догонят армию Боудикки, придумают, как забрать часть медальона у Светония, чтобы она могла вернуться в современный мир и принести обе части с собой. И она больше никогда не увидит Карадока. Алекс пыталась не думать обо всем этом. Она думала только о чувствах, об удовольствии, которое она могла подарить любимому мужчине, пока они были вместе.

Алекс хотела его так сильно, что ее потребность в нем граничила с отчаянием. Это отчаяние вместе с любовью и желанием заставляла ее кровь гореть огнем. Она стянула с него тунику, радуясь тому, что кельты не носят белья. Когда он схватил ее запястья и хотел поменяться с ней местами, она оттолкнула его и, обольстительно улыбаясь, заявила:

– Не в этот раз. Теперь моя очередь любить тебя.

Он притянул ее руку к своим губам и игриво прикусил нежную кожу запястья, а потом сказал:

– Я действительно могущественный друид, если смог призвать такую требовательную любовницу. Я твой, можешь делать со мной все, что хочешь, жрица. – Он отпустил ее руки и опустился на траву.

Медленными движениями Алекс стала снимать с себя тунику. Она заметила, что выражение его глаз сразу изменилось, в них загорелся огонь желания. Сидя на нем верхом, в одной тонкой сорочке, Алекс небрежным жестом руки откинула назад волосы и стала ласкать свое тело, груди, поглаживать соски, выгибать спину. Она чувствовала под собой мощный пульс его тела. Не сводя с него глаз, она стала двигаться, но не пуская его внутрь.

– О боги! Ты сведешь меня с ума, – прорычал он.

Она хрипло рассмеялась, наклонилась вперед и прижала его руки к земле, не давая ему пошевелиться.

– Ты позволишь мне соблазнить тебя? – поддразнивала она его.

– Я в твоей власти, моя волшебница, – ответил он сквозь стиснутые зубы.

– Так и должно быть. Это ведь ты вызвал меня, не забыл?

Когда он открыл рот, чтобы ответить, Алекс наклонилась к нему, подставляя его губам свою грудь, и он начал ласкать ее набухшие соски через тонкую ткань сорочки.

Алекс застонала от удовольствия. Его ласки были невероятно эротичными.

– Позволь мне погрузиться в тебя, любимая, – грубо сказал он.

– Еще не время, – прошептала она. Она взяла его фаллос в руки и стала медленно ласкать его. – Ты такой красивый, – прошептала она. – Кажется, я не говорила тебе этого вчера, но я думала об этом. Я люблю твое тело, друид. Оно сильное. Оно идеальное. Я согласна с твоей матерью – ты золотой.

Он уперся обеими руками в покрытую клевером землю. В его глазах снова плескался смех.

– Пожалуйста, скажи, что моей матери нет рядом с нами, а то мое копье потеряет силу.

Алекс улыбнулась:

– Мы одни. Я клянусь.

Она взяла его фаллос в рот, и его бедра напряглись. Алекс наслаждалась его твердостью. Его тело пульсировало в ответ на движения ее губ и языка. Потом она сняла с себя сорочку и прижалась к нему – горячая обнаженная плоть к горячей обнаженной плоти.

Когда она почувствовала, что не может больше терпеть, положила его руки себе на талию, а свои – ему на плечи. Оба вскрикнули от удовольствия, когда он вошел в нее, и Алекс начала двигаться, вверх и вниз. Она продолжала двигаться, пока не достигла пика наслаждения, такого интенсивного, что оно почти причиняло боль. Когда по ее телу стали разливаться горячие волны, Карадок выкрикнул ее имя и выпустил в нее свое семя.

Глава 22

– Что ты делаешь? – спросила сонная Алекс, когда Карадок встал, с легкостью поднял ее на руки и понес к лагерю, который они разбили около ручья.

– Я покажу тебе, как друид боготворит свою любовницу, – ответил он.

– Хорошо. А я пока еще посплю. – Алекс прижалась к его груди и обняла его за плечи.

– В этом я сомневаюсь, любимая.

Она зевнула.

– Опять что-нибудь из твоей жизни друида?

– А ты хочешь этого? – Он поцеловал ее голову.

– Еще бы. Только сначала немного вздремну.

– Сейчас не время спать. Сначала мы кое-что должны сделать, – возразил он.

Она сонно улыбнулась ему.

– А разве мы еще этого не сделали?

– Какая же ты вредная! – притворно возмутился он.

– Так и есть. – Она снова прижалась к нему. По правде говоря, она не считала себя такой уж вредной. Тем более сейчас, когда она была слишком счастлива, чтобы укорять себя в чем-нибудь.

Как она была рада, что нашла его! Подумать только, она чуть не отказалась от этой миссии! Если бы она не поехала в Флагстафф, никогда бы его не узнала…

Ее счастливые мысли прервались, и перед ней предстала реальность.

– Любимая? Что такое?

– Реальность, – сказала она грустно.

– Нет, только не сегодня. Реальность подождет до завтра.

Она вздохнула, но ничего не сказала. Черт, и зачем вообще нужна эта реальность?

Он принес ее на берег ручья и посадил на покрытый мхом камень на берегу. Потом он разделся и зашел в кристальную воду. Ноги Алекс коснулись воды, и она быстро подобрала их под себя.

– Брр! Здесь вода холоднее, чем в ручье около твоего старого лагеря. – Она подняла брови от удивления, когда он начал плескать на себя водой. – Ты замерзнешь. – Она обхватила себя руками и думала о том, что нужно было одеться теплее, когда увидела, что Карадок приближается к ней. Алекс попятилась. – Нет-нет! Я лучше просто посижу здесь, – запротестовала она.

Он улыбнулся:

– Я же сказал, что покажу тебе магию моего мира, не правда ли?

– Правда, – согласилась Алекс сдержанно. – Но окунуть меня в ледяную воду – это не магия. В этом нет ничего магического. Так?

– Нет, любимая, нет. – Карадок встал на колени в воде перед Алекс и стал водить по ней руками. – Как Повелительница душ и жрица Андрасте ты привязана к земле. Ты понимаешь это?

– Да, я понимаю, что даже в моем старом мире земля всегда помогала мне почувствовать себя в безопасности – поэтому я стала биологом и работала в прерии. Но здесь мне еще легче. Как будто земля ждет и слышит меня.

– Это так и есть. Земля слушает тебя. Так вот, так же как земля слушает тебя, меня слушает вода.

Она посмотрела на него с удивлением:

– Объясни это. Я думала, что все друиды связаны с землей.

– Это правда, что все мы связаны со стихиями – воздухом, водой, огнем и землей. Некоторые из нас теснее связаны с одной стихией, чем другие, хотя мы все ощущаем их силы.

– Шелки… это тюлень?

– Да. – Он усмехнулся. – Видимо, я напоминал моей матери тюленя. Она говаривала, что я научился плавать до того, как научился ходить.

– И что это значит?

– Это значит, что я могу брать энергию духа воды, как ты брала силу у рябины, чтобы открыть путь в Иной мир.

– Я бы хотела увидеть это.

– Твое желание, любовь моя, для меня закон. – Карадок наклонил голову и развел руки в стороны, ладонями к воде. – Кондатис, великий бог воды, отец и близкий друг, я прошу тебя разделить со мной крупицу силы этого источника. Даже скала не может вечно противостоять его мощи. Во имя Кондатиса, я взываю к тебе!

Вода под руками Карадока начала вздыматься. Не веря своим глазам, Алекс наблюдала, как вода в ручье поднялась и окружила предплечья друида, и золотистая кожа Карадока буквально начала светиться. Он погрузил руки в поток, зачерпнул воды и вылил ее на ноги Алекс.

– Она теплая! – вскрикнула Алекс.

– Это магия моего мира, – объяснил Карадок, протягивая ей руку и приглашая присоединиться к нему.

Алекс взяла его за руку, соскользнула со скалы и встала рядом с ним, вода была теплой и бурлила вокруг ее ног.

– Моя жрица из далекого мира, вот как друид обожает свою любовницу.

Карадок купал ее – нежно, чувственно. Вода, подогретая магией, казалась ей теплым молоком. Его умелые руки были сначала нежными, потом требовательными, потом снова нежными. Он омыл ее, потом в воде они занялись любовью. Когда оба они достигли наивысшей точки наслаждения, Алекс почувствовала, как сила, магия и любовь пульсируют и соединяются там, где соединились их тела.

Потом они омыли друг друга и завернулись в плащи, которые принес с собой Карадок. Они сидели вместе, касаясь обнаженными бедрами, наслаждаясь трапезой из копченой свинины, сыра, хлеба и римского вина.

Они непрерывно говорили. Алекс нравилось слушать его истории о лесе. Он рассказывал ей, что в каждом дереве, камне, птице или ручейке есть свой дух.

– Я думаю, духи существуют и в моем мире, – заметила Алекс. – То есть это очевидно в прерии. Но мне интересно, если бы я приехала сюда, в Англию, почувствовала бы я дух внутри рябины?

Карадок долго молча смотрел на огонь. Потом наконец ответил:

– Я думаю, душа земли может погибнуть от пренебрежения к ней, так же как и душа человека.

– Это очень грустно, – сказала Алекс. Он взглянула на красоту живого леса вокруг них. – Так тяжело думать, что все так изменилось, независимо от того, сколько прошло лет. – Она посмотрела ему в глаза. – Но есть люди, которые верят в землю. Я уверена в этом. Возможно, им нужен лишь учитель, который объяснил бы им, как возродить ее.

– Что ты предлагаешь, любимая?

– Вернуться вместе со мной. Когда все закончится. Когда у меня будут обе части медальона, и я верну их в свое время. Возвращайся вместе со мной…

Карадок закрыл глаза, как будто ее слова вызывали у него физическую боль. Когда он снова посмотрел на нее, его глаза были наполнены грустью и тоской.

– Я уже знаю, что Боудикка не изгонит римлян с нашей земли. Скажи мне, королева выживет в войне? Боудикка выживет?

Алекс хотела солгать ему, но не могла. Он понял бы это, и ложь разрушила бы доверие, которое установилось между ними.

– Нет. Боудикка не проживет долго после последней битвы.

– Война будет длительной?

– Нет, – сказала она, вспоминая подробную лекцию профессора Карсвел.

– В таком случае я не могу вернуться в твой мир с тобой. Дочери королевы слишком молоды, чтобы носить ожерелье. Даже если бы они были взрослее, возможно, римская жестокость нанесла им такой ущерб, что они не смогут возглавить людей. Ожерелье перейдет ко мне, и я должен принять его, даже если мои люди находятся в рабстве.

– Что, если ты умрешь? – выпалила Алекс, не успев подумать о своих словах. – Что, если я вернусь в свое время и узнаю, что тебя убьют через несколько дней или месяцев после битвы? Если ты узнаешь, что умрешь, ты отправишься со мной?

– Ты можешь узнать, когда это произойдет?

– Если твоя смерть записана в истории, а это вполне возможно. Мы знаем многое о Боудикке, а ты ее наследник. Должна быть и информация о том, что случилось с тобой.

– Я не знаю. Я должен подумать об этом. – Он взял ее за руку и продолжил: – Ты можешь остаться со мной здесь. Ты уже связана с этим миром и его богиней. Здесь ты можешь быть жрицей Андрасте и моей женой.

– Твоей женой?

Он поднял ее руку к своим губам.

– Женой, сестрой, товарищем.

– Женой? – повторила она, чувствуя легкое головокружение.

Он тихо рассмеялся.

– Любимая, наверное, нужно было сразу предложить тебе обручение?

– Обручение?

– Обручение – клятва, которую дают при вступлении в брак, на один год. В конце года или в любое время в течение этого года пара должна решить, хотят ли они продолжить свои отношения в настоящем браке или отправиться разными путями.

– Обручение, звучит интересно. – Она никогда не думала, что выйдет замуж. Но так было до Карадока. Сейчас она не представляла своей жизни без него.

– Значит, так и будет!

Сердце Алекс готово было вырваться из груди, когда Карадок вскочил с места, где они сидели у костра, и пошел к своему снаряжению. Из одного из мешков он вытащил короткий меч в ножнах, украшенный кельтскими узорами. Она встала, не зная, что должна делать. Он вернулся к ней и заговорил. Его голос был торжественен и звенел от страсти и радости.

– Я действительно желаю, чтобы мы были связаны. Чтобы подтвердить мое намерение, я преподношу тебе свой клинок.

Карадок встал перед ней на колени, вытащил меч из ножен и предложил его ей со словами:

– Мое сердце, моя любовь, прими мое обещание. Я прошу тебя принять мой меч и мою душу, чтобы они вечно служили тебе. Ты увидишь, что моя любовь сильна, как этот клинок. Моя любовь прочна, как эта сталь. Прими его, и отныне все, что было моим, будет принадлежать и тебе.

Алекс посмотрела на меч, потом в янтарные глаза Карадока.

Слушай свое сердце…

Слова сами собой возникли в ее голове. Неужели это было так просто? Она точно знала, что говорило ей ее сердце. Время, расстояние, война не имели для них значения. Она должна быть с этим мужчиной, и это был ее мир. Она никак не могла найти своего места в жизни и теперь знала почему. Без страха и сомнений Алекс приняла его меч и ответила ему словами, которые исходили из ее сердца:

– Я принимаю твою клятву любви и твой меч. Я клянусь Андрасте и магией этого места, я буду твоей. Карадок, я останусь с тобой в этом мире. Я уверена, что это теперь и мой мир.

С возгласом радости Карадок поднялся с колен. Он заключил Алекс в свои объятия, поцеловал ее и оградил ее от войны и несчастий.

Когда они наблюдали оранжево-розовый закат над густым лесом, Алекс задала Карадоку вопрос, который беспокоил ее с тех пор, как она поклялась Андрасте во время скрепления их союза:

– Я должна дать какую-то клятву Андрасте?

Карадок ответил не сразу, и слова, казалось, давались ему нелегко.

– Действительно, существует церемония посвящения, в которой участвует жрица, принимающая путь богини. Ей помогают в этом другие жрицы или друид. Она должна проходить в одной из священных рощ острова Мона. – Его глаза застлала пелена горя. – Римляне выжгли все священные рощи. Моны больше нет. Священные рощи больше не существуют.

Алекс взяла его за руку и поцеловала его ладонь. Потом наклонилась к нему и нежно поцеловала его в губы. Она обняла его, пытаясь дать ему свое утешение. Когда она наконец почувствовала, что он расслабился, спросила:

– Карадок, расскажи, что делает рощу священной?

Она заметила, как он напрягся, но вскоре успокоился и ответил:

– Священная роща – это место, отмеченное богом или богиней. Там могло случиться какое-то событие или растут деревья, за которыми ухаживают жрицы и друиды. Часто в таких рощах стоят камни силы. Или это место, где божественные слова отпечатались в душе самой земли.

Алекс произнесла, не думая:

– Как здесь.

Карадок повернулся, и их удивленные взгляды встретились.

– Здесь? – спросил он.

Алекс кивнула:

– Да, здесь. Здесь ты попросил меня быть с тобой. Здесь я наконец поняла, что должна быть с тобой. Я слышала голос Андрасте, Карадок. Она посоветовала мне слушать мое сердце. Здесь. Разве это не делает рощу священной?

Глаза друида наполнились слезами, и они потекли по его щекам.

– Да, любимая, – произнес он прерывистым голосом, – это новая священная роща, названная так мудрой молодой жрицей.

– А ты друид, так?

– Да, – сказал он.

– Тогда я прошу тебя быть моим проводником в ритуале посвящения. Я хочу посвятить себя богине и предложить ей свою службу, – сказала Алекс.

Карадок вытер глаза.

– Сейчас?

– Да. Я должна дать обет Андрасте так же, как дала обет тебе.

– Чтобы участвовать в обряде посвящения, ты должна быть готова вернуться в Иной мир.

Алекс почувствовала, как ее руки холодеют.

– Обратно туда, где была моя разбитая душа?

– Да, любимая, но в этот раз все будет по-другому. Твоя душа цела. Ты будешь подготовлена к этому, и у тебя будет проводник.

Алекс нервно сглотнула.

– Хорошо. Я хочу сделать это.

– Там время идет по-другому, чем здесь. Помнишь, нам показалось, что мы были рядом с богиней какие-то минуты, а здесь, в мире смертных, прошел целый день.

– Ты хочешь сказать, что нам придется провести там день или два? Или намного дольше?

– Это не должно продлиться дольше одного, двух дней. Ты уверена, что хочешь сделать это сейчас?

– Я знаю, что наше будущее сейчас в тумане, поэтому я хочу сделать это сейчас, даже если мы позже присоединимся к Боудикке. Она еще не скоро доберется до Светония, по крайней мере через неделю. А без него и половинки медальона мы ничего не можем сделать. Если я пройду этот ритуал сейчас, буду знать, что иду своим путем, что бы ни случилось.

– С тобой ничего не случится, я обещаю, – заявил Карадок.

Алекс поцеловала его и подумала: «Меня волнует не то, что случится со мной…»

– Да, – кивнул Карадок. – Я помогу тебе пройти этот ритуал. Это будет величайшей честью для меня.

– Хорошо, – сказала она, вставая на ноги. – Что я должна делать?

– Сначала ты должна омыть себя, – ответил он с улыбкой.

– Снова?

Глава 23

Обнявшись, они пошли к ручью.

– В этот раз твое купание символизирует смерть. Ты смываешь с себя старую жизнь и, обнаженная, делаешь шаг в новую. – Карадок сжал ее плечо. – То, что сейчас случится, скорее имеет отношение к духовной любви, чем к чувственной.

– Хорошо. Это имеет смысл.

Они стояли на берегу ручья, и Карадок повернулся к ней.

– Ты войдешь в воду одна, любимая. Ты полностью погрузишься. Ты должна довериться мне, чтобы я вывел тебя из воды, из твоей старой жизни в новую. Ты понимаешь?

Алекс кивнула:

– Я немного волнуюсь.

Карадок улыбнулся:

– Мы все волновались. Все будет хорошо, я обещаю. Ты знаешь, что твоя богиня ждет тебя. Думай об Андрасте и твоей связи с землей.

Карадок не стал раздеваться. Он просто подоткнул тунику и вошел в ручей.

– Когда ты будешь готова, мы начнем.

Алекс медленно разделась, думая о том, как она постепенно уходила от старой жизни в новую. Она должна была следовать по этому новому пути, куда бы он ее ни завел. Она стояла на берегу обнаженная, не глядя на Карадока, а любуясь красотой темнеющего леса. Казалось таким правильным то, что она делает это на закате дня. Символизм смерти и перерождения ощущался особенно сильно.

Она опустила ноги в холодный ручей и даже не вздрогнула, но посмотрела Карадоку в глаза.

– Извини, любимая. Я не могу помочь тебе в этом. Рождение предполагает боль, и здесь все должно быть естественно.

Она нервно улыбнулась ему и вошла в воду, съежившись от холода. Алекс сделала три глубоких и медленных вдоха и выдоха, задержала дыхание и погрузилась в воду. Она не знала, что делать с руками, и позволила воде поднять их, так что они плавали на поверхности.

Она чуть было не поддалась панике, но вспомнила совет Карадока и подумала об Андрасте. Алекс размышляла о том, как сильно изменилась ее жизнь с тех пор, как она поняла свою связь с богиней и землей.

Но изменилась не только ее жизнь. Она сама теперь была другая. Боль и обида, которую она носила в себе с тех пор, как ей исполнилось шесть лет, пропала. Она больше не чувствовала себя одинокой и ненужной. Она воистину родилась заново в этом древнем мире.

Сильные и теплые руки Карадока вытащили ее из воды, и он завернул ее в свой плащ. Карадок тщательно вытер ее, ничего не говоря. Когда он закончил, сказал:

– Теперь мы должны войти в Иной мир через восточные ворота, ворота новых начинаний. Там ты столкнешься с привратником. Он – хранитель Иного мира. Он бросит тебе вызов. Если твое сердце чисто и намерения серьезны, тебе нечего бояться его, просто честно ответь на его вопросы. Ты уверена, что хочешь продолжить?

– Да, – ответила Алекс твердо.

– Очень хорошо. – Карадок снял с нее свой плащ. – Ты должна предстать перед богиней обнаженной, показывая чистоту твоих намерений.

Алекс кивнула.

– Я буду все время рядом с тобой. Помни, Андрасте уже выбрала тебя и благословила. Тебе нечего бояться.

– Я буду помнить это, – сказала Алекс, хотя ее губы так замерзли, что она едва чувствовала их.

– Тогда пойдем. – Карадок подошел к восточному краю поляны и встал рядом с Алекс между двумя огромными дубами, которые росли так близко, что их ветви переплелись.

– Дубы идеально подходят на роль ворот в Иной мир. Их магические свойства – это лечение, сила и долголетие. Сосредоточь свое внимание на этих древних дубах, которые уже многие поколения стоят здесь, переплетенные, и открой восточные ворота в Иной мир.

Какое-то время Алекс стояла совершенно растерянная и не понимала, что происходит, затем воздух справа от нее замерцал, и появилась мать Карадока.

– Твоя душа знает, что делать, дитя. Слушай ее…

– Спасибо, – тихо сказала Алекс духу. В глазах Карадока читалось удивление, но он ничего не говорил. Алекс встала между двумя огромными деревьями, развела руки в стороны и положила их на грубую кору.

– Я хочу пройти через восточные ворота в Иной мир, чтобы найти свою богиню. Вы поможете мне открыть их?

Она моментально ощутила покалывание в руках, и ветер, который до этого был легким бризом, превратился в небольшое торнадо, поднявшее ее волосы.

– Стихия востока – ветер, – объяснила мать Карадока. – Хотя ты не так сильно связана с ним, как связана с землей, но он ответил на твой призыв. Ты можешь попросить его открыть для тебя ворота.

– Ветер, во имя Андрасте я прошу тебя открыть передо мной восточные ворота в Иной мир.

Сильный порыв чуть не сбил Алекс с ног, ослепляя ее своей силой. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой мраморную лестницу, которая вела наверх, к мраморной двери.

– Ты отлично справилась. Теперь предстань перед стражем, – сказал Карадок, беря ее за руку.

Они поднялись по лестнице, и он открыл дверь. Но прежде чем они могли войти, им загородила путь темная фигура в робе с капюшоном и с длинным мечом в руке.

– Кто пришел к воротам?

От этого голоса кровь стыла в жилах, но Алекс подняла голову и ответила:

– Я пришла. Я… – Она замолкла. Кто она была?

– Если ты не знаешь, кто ты, тебя не допустят к Андрасте. Уходи, смертная! Ты не готова служить нашей богине.

– Ерунда! Я знаю, кто я, мне не так просто быть одним человеком, быть только стражем, как ты, к примеру, – произнесла Алекс презрительно. Ее взбесило то, что этот парень говорил снисходительно и покровительственно, в точности как лейтенант, на которого ей приходилось работать. К черту!

Страж выпрямился во весь рост, отчего не только грозно возвысился над Алекс, но и оказался выше кельтского воина, стоявшего рядом с ней.

– Тогда назови свое имя, дерзкая смертная, пока я не устал от твоего присутствия.

– Меня зовут Александра Паттон. В этом мире я известна как Блонвен. У меня два имени.

Алекс готова была поклясться, что услышала, как страж вздохнул.

– Кто просит за тебя?

– Я, Карадок. Я поклялся служить Кондатису, богу воды.

– Я знаю тебя, друид. Ты уверен, что хочешь говорить за эту дерзкую смертную женщину?

Губы Карадока дернулись, но, когда он ответил, его голос был серьезным.

– Да, я уверен в этом.

Фигура в капюшоне снова повернулась к Алекс и одним молниеносным движением прижала острие меча к обнаженной груди Алекс, там, где билось ее сердце.

– Ты собираешься войти в место силы, место, которое невозможно вообразить, где время не имеет значения, где встречаются жизнь и смерть, свет и тень, боль и радость и образуют единое целое. Ты собираешься шагнуть за пределы миров, за пределы времени, покинуть свой смертный мир. Ты, стоящая на пороге Иного мира, у тебя есть мужество совершить это путешествие? Знай, что лучше пасть от моего быстрого клинка, чем пронести сюда в своем сердце страх или обман!

Алекс поборола дрожь и ответила словами, которые шли из ее сердца:

– Я вхожу в Иной мир, неся любовь, честность и веру в моем сердце.

Страж поднял меч и одним сильным ударом воткнул его в мрамор у ног Алекс. Потом он поклонился ей и отошел в сторону.

– Ты можешь войти в Иной мир и предстать перед своей богиней.

Алекс вышла на луг, окруженный со всех сторон древними деревьями. В центре его негромко журчал фонтан.

– Это место кажется мне знакомым, – прошептала она Карадоку, – но я не понимаю, как такое может быть.

Он взял ее за руку.

– Это луг Андрасте, отсюда я забрал твою разбитую душу. Ты была здесь раньше, но тогда твоя душа была не целой. Будь смелой. – Он сжал ее руку, а потом отпустил. – Я должен представить тебя каждому из стражей четырех сторон света. Мы начнем с востока и Ветра. Не бойся.

Карадок повел ее прямо, на восточный край луга.

– Страж Ветра, узри Александру Паттон, известную как Блонвен, которая станет жрицей Андрасте!

Деревья задрожали, и их ветви стали кружиться в танце от сильного ветра. Из тени леса вышла прекрасная женщина. Алекс заметила, что ее ноги не касались земли. Ее волосы были светлыми и такими яркими, что на них было больно смотреть. На ней было надето что-то, что не имело реального цвета или фактуры. С удивлением Алекс поняла, что ее окутывает ветер. Женщина подняла руку ладонью вверх, и на ней появился кристальный шар.

– Узри, как жизнь превращается в смерть.

Внутри шара материализовалась куколка, она раскрылась, из нее показалась великолепная бабочка-монарх, раскрыла крылья, пузырь лопнул, и она улетела.

Карадок поклонился женщине и повел Алекс направо, в южную часть луга.

– Страж Огня, узри Александру Паттон, известную как Блонвен, которая станет жрицей Андрасте!

Лес словно поглотило яркое пламя, из него вышла женщина. Ее светящееся тело было едва прикрыто прозрачной материей оранжевого цвета. Ее волосы были огненно-рыжими, а глаза – глубокого янтарного цвета, который напомнил Алекс Карадока и его мать. Страж улыбнулась:

– Приятная встреча, сын Эйлвен.

Карадок поклонился ей и тепло улыбнулся. Женщина повернулась к Алекс. Из воздуха она сорвала огненную розу и протянула ее Александре.

– Узри розу, но опасайся ее шипов.

Словно по приказу один шип уколол палец Алекс. Она уронила розу, которая тут же пропала вместе со стражем Огня. Карадок снова повернул ее направо и подвел к западной части луга.

– Страж Воды, узри Александру Паттон, известную как Блонвен, которая станет жрицей Андрасте!

Воздух начал колебаться, и с музыкальным звуком воды из леса снова вышла прекрасная женщина. Ее кожа была голубоватого оттенка, а волосы – зеленые, как морские растения. Ее миндалевидные глаза скрывали в себе бездонные сапфировые глубины. Женщина была одета в сияющую прозрачную ткань, которая струилась, точно кристально чистая вода. Она увидела Карадока и лучезарно улыбнулась ему:

– Карадок! Мой отец будет рад услышать, что ты призвал меня сюда! – Она повернулась с улыбкой к Алекс, и ревность, которая вдруг встревожила душу Алекс, мигом испарилась. – А! Жрица! Вот кто завоевал сердце нашего друида. Я желаю вам обоим благословения моря.

Женщина раскрыла руку и показала раковину, она крутилась вокруг своей оси.

– Узри жизнь, которая никогда не кончается. – Женщина не отдала раковину Алекс, а протянула ее Карадоку со словами: – Этот дар я доверяю тебе, друид, потому что он исчезнет, как только она прикоснется к нему.

Карадок низко поклонился ей, и страж Воды исчезла, оставив после себя эхо отхлынувших вод.

– И еще один, – сказал Карадок и повел Алекс к северному краю луга.

– Страж Земли, узри Александру Паттон, известную как Блонвен, которая станет жрицей Андрасте!

В этот раз страж буквально поднялся из земли. Она была не менее прекрасна, чем все предыдущие стражи. Ее кожа была коричневого цвета, гладкой и шелковистой, тело украшали кристаллы, оставляя пышную грудь и бедра обнаженными.

– Жрица, мы с тобой уже начали наше знакомство. – Женщина ласково улыбнулась гостье. Когда-то Алекс мечтала, чтобы ее мать успокоила ее такой же нежной улыбкой, когда узнала о том, что дочь может разговаривать с мертвыми. – Знай, что я всегда рядом с тобой, жрица. Позови меня, и я всегда приду тебе на помощь. – Страж Земли протянула ей руку, в которой лежал изъеденный насекомыми дубовый листок. – Узри, как жизнь питается жизнью.

– Спасибо, – сказала Алекс.

Карадок поклонился духу Земли, женщина словно рассыпалась и снова соединилась с землей. Алекс вздохнула, ей было жаль, что она ушла так рано.

– Что теперь? – спросила она Карадока.

Но ответ был не от него.

– Теперь ты можешь подойти к своей богине и, если примешь мой наказ, посвяти свою жизнь служению мне.

Алекс повернулась и увидела Андрасте, стоящую в центре луга около фонтана. При виде нее, такой загадочной, такой знакомой, все внутри жрицы возликовало.

Глава 24

Карадок взял ее за руку и встал рядом с ней.

– Приветствую тебя, дитя.

Богиня была самым совершенным существом, которое Алекс когда-либо видела. Она вынуждена была прочистить горло, прежде чем обратиться к богине. Наконец ей удалось прошептать:

– Андрасте, мне жаль, что много лет своей жизни я была сбита с толку, я даже не знала тебя.

Богиня ласково улыбнулась:

– Ты абсолютно уверена, что не знала меня, дитя? Я всегда знала тебя, хотя твой путь ко мне был долгим. – Прежде чем Алекс успела ответить, Андрасте продолжила: – Ты готова присягнуть мне?

– Да, – сказала Алекс без колебания.

– Тогда ты должна дать мне клятву в том, что будешь: следовать моим путем с искренностью в сердце, держаться правды и почитать и защищать природу, а также твоих сестер-жриц и братьев-друидов.

– Это все? – выпалила Алекс с облегчением, думая о том, что она уже готова обнажить оружие за честь служить богине.

Андрасте подняла идеальную бровь.

– Мне кажется, что этого достаточно на несколько жизней, дитя. Ты принимаешь клятву?

– Да.

Потом богиня сделала что-то, что крайне шокировало Алекс. Она встала на колени и поцеловала ноги Алекс со словами:

– Благословенны твои ноги, которые привели тебя ко мне.

Затем Андрасте, богиня войны, подняла голову и поцеловала ее колени.

– Благословенны твои колени, которые преклоняются перед моим алтарем.

Потом богиня кельтов, хозяйка леса, поцеловала лобок Алекс.

– Благословен твой пол, без которого род человеческий не мог бы существовать.

Великая богиня встала и поцеловала каждую грудь Алекс.

– Благословенны твои груди, сильные и прекрасные.

Затем Андрасте поцеловала Алекс в губы и сказала:

– Благословенны твои губы, которые будут произносить мои священные молитвы и вести людей за собой.

Наконец она взяла правую руку Алекс, перевернула ее и поцеловала ладонь.

– Благословенна эта рука, которая показывает, что ты выбрана моей верховной жрицей.

Потрясенная и исполненная теплом и силой благословения богини, Алекс опустила взгляд на свою ладонь и увидела на ней ту же темно-голубую спираль, которую до этого заметила у матери Карадока. Теперь такой знак украшал и ее руку и доказывал каждому древнему кельту, что она выбрана верховной жрицей самой богиней Андрасте. Затем богиня сделала широкий жест, и Алекс почувствовала, как сила охватывает ее обнаженное тело с головы до ног.

– Эта жрица принадлежит мне! – крикнула она голосом, прозвеневшим на весь луг.

Алекс упала на колени перед ней и склонила голову.

– Спасибо тебе, моя богиня. Я буду стараться не разочаровать тебя.

– Поднимись, дитя, и возьми это в знак моей защиты.

Она встала, и богиня протянула ей аметистовый кристалл на серебряной цепочке. Сзади Алекс услышала удивленный вскрик и посмотрела на Карадока.

– А, друид, я вижу, ты узнаешь приношение, которое предложил мне, когда в прошлый раз посетил мое царство, – сказала ему Андрасте.

– Это так, богиня, – подтвердил он.

– Он все еще хранит биение твоего сердца, и я подумала, что это подходящий дар для нашей жрицы.

Андрасте взмахнула рукой, ожерелье исчезло и появилось на шее Алекс, пурпурный камень между грудей. Она накрыла его рукой и почувствовала биение сердца Карадока. И вдруг в ее руках кристалл начал нагреваться и растекаться, он буквально впитался в кожу Алекс и проник глубже, в ее сердце.

Алекс не заметила, что из ее глаз катятся слезы, пока богиня не спросила ее:

– Что беспокоит тебя, дитя?

Она посмотрела в бездонные глаза Андрасте и увидела в них силу и страсть, но также понимание и любовь.

– Я боюсь, что не смогу остаться здесь, хотя знаю, что здесь мой дом. – Алекс посмотрела на Карадока, который все это время наблюдал за ней. – Я хочу быть с ним, но, когда я начинаю думать об этом, мне кажется, что это невозможно.

– Подойди, дитя, и загляни в мой фонтан. Возможно, ты найдешь там ответ на свой вопрос.

Андрасте подвела Алекс к бурлящему фонтану, с которого кристальная вода падала каскадами с таким нежным хрустальным звоном, прекраснее которого она не слышала в своей жизни. Богиня провела рукой над поверхностью воды и сказала Алекс:

– Посмотри и подумай о том, чего больше всего хочет твое сердце…

Алекс сделала глубокий вдох, подумала: «Больше всего на свете я хочу быть с Карадоком» – и посмотрела в воду.

То, что она увидела, поразило ее. В каждой новой сцене Алекс и Карадок представали в разную пору их жизни, но во всех сценах они всегда были вместе. Она видела, как они детьми играют друг с другом. Потом они подростками открывают для себя восторги первой любви. Потом она увидела себя и его в их теперешнем возрасте, только она была беременна на последних месяцах, а у камина играли двое детей. Она увидела себя с Карадоком в старости. Они сидели рядом и держались за руки, и сердца их по-прежнему были связаны нежным чувством.

Поверхность покрылась рябью, и образы исчезли. Только тогда она поняла, чего так и не увидела.

Андрасте молчала и, казалось, ждала, когда Алекс сама задаст вопрос.

– Я видела себя и Карадока вместе в разном возрасте, но ни одна из увиденных мною сцен не была взята из нашей настоящей жизни.

– Это случилось потому, что ты еще не приняла решение. Судьба привела в движение события, но у тебя все еще есть свободная воля, ты можешь выбирать. Ясно то, что ты, моя дорогая жрица, еще не сделала свой выбор.

– Но я сделала выбор! – возразила Алекс, не глядя на Карадока. – Я связала свою жизнь с Карадоком. Я люблю его!

Богиня кивнула:

– Ты действительно любишь его. – Она посмотрела на Карадока и тепло улыбнулась. – Он тоже любит тебя. – Богиня не сводила взгляда с друида, и ее глаза стали огромными. – Я вижу, что тебе тоже предстоит сделать выбор.

Карадок выглядел удивленным.

– Я уже сделал свой выбор. Как ты сказала, я люблю Блонвен, и сегодня мы связали свои судьбы.

– Но часто одной любви бывает недостаточно. – Богиня благожелательно посмотрела на Карадока и Алекс. – Долг и внешний мир часто дают о себе знать, а у вас на двоих больше миров, чем у всех остальных. Все же вы должны помнить, что у вас есть выбор. Судьба прядет нить, но вы можете с помощью нее сшить свою собственную одежду такую, какую вы хотите.

Алекс открыла рот, чтобы попросить богиню объяснить ее слова. Что за нить спряла Судьба, и что они с Карадоком должны делать. Но богиня начала меняться. С удивлением Алекс смотрела, как молодая женщина превратилась в мать, девочку, а потом в очень старую женщину.

– Ты должна возвращаться, дитя. Ты уже долго находишься здесь со мной. Там внизу ты должна выполнить свое задание. Я приготовила для вас путь, вон там… – Андрасте указала рукой на лес прямо перед ними. Темнота внутри леса рассеялась, и вдруг между деревьев появилась тропа, будто освещенная ласковым летним солнцем. – Следуйте моим путем, а придете туда, где вы нужны. – Богиня снова превратилась в молодую девушку, которая озорно улыбнулась Алекс. – Но я не хочу, чтобы моя новая жрица появилась на людях неодетой. Вот тебе еще один подарок от меня. – Андрасте щелкнула пальцами. Воздух вокруг нее задрожал, и Алекс, которая совершенно забыла, что все это время она была обнаженной, почувствовала на своем теле одежду. Она посмотрела на себя и увидела темно-зеленую тунику и сорочку, вышитую цветами рябины.

– О! Она прекрасна! Спасибо тебе, Андрасте!

– Ты радуешь меня, дитя. Оставайся верной себе, и ты будешь доставлять мне удовольствие. – Она посмотрела на Карадока. – Сын моей любимой Эйлвен, я поручаю тебе заботиться о моей жрице.

Карадок поклонился:

– Этот приказ я приму с радостью.

– Идите с моим благословением…

И богиня исчезла в фонтане бриллиантовых искр.

– Пойдем, любимая, мы вместе последуем по пути, указанному нам богиней.

– Это то, чего я хочу больше всего – следовать по пути богини с тобой. – Алекс взяла его за руку, и вместе они вошли в леса Иного мира, следуя по пути, освещенном для них Андрасте.

Они преодолели путь, указанный им богиней, и попали в туманное утро, окутанное предрассветной мглой. Не ориентируясь в пространстве, Алекс с удивлением посмотрела на себя. Да, на ней была та же роскошная темно-зеленая туника.

– Это был не сон, любимая, – сказал Карадок.

Она посмотрела ему в глаза и протянула правую руку ладонью вверх:

– Он все еще там?

Он посмотрел на ее ладонь и улыбнулся:

– Да, действительно.

Алекс поднесла руку к глазам и затаила дыхание при виде зеленого круга, украшавшего ее ладонь.

– Я верховная жрица богини Андрасте, – произнесла она медленно, смакуя каждое слово.

– Истинно так, – подтвердил Карадок и хотел обнять ее, но не успел. Из тумана вокруг них материализовались полуобнаженные воины, свирепые и грозные, с древними татуировками и смертельно опасным оружием.

Главный воитель, женщина с огненно-рыжими волосами, в золотой кирасе, подошла к ним и пожала руку Карадока. На ее груди красовалось витое ожерелье, символизирующее власть.

– Наконец-то ты пришел! Я беспокоилась за тебя, родственник, – сказала Боудикка.

– Мы выполняли поручение богини, – объяснил Карадок, отвечая на ее рукопожатие.

Боудикка повернулась к Алекс:

– Блонвен, какая приятная встреча. Я уже начала отчаиваться, думая, что ты не благословишь нас перед великой битвой. Я видела вещий сон от Андрасте. В моем сне ты стояла на лугу перед фонтаном, и богиня сделала тебя верховной жрицей. – Боудикка протянула руку к руке Алекс и увидела круг со спиралью. Ее улыбка стала суровой, а выражение глаз непримиримым. Она подняла руку Алекс, чтобы ее было видно всем воинам. – Я говорила вам, что Андрасте не забудет о нас! Через две недели Блонвен вернулась, неся на руке метку самой богини!

Толпа разразилась восторженными возгласами. Алекс беззвучно произнесла, обращаясь к Карадоку: «Две недели» – и он удивленно посмотрел на нее.

– Блонвен, верховная жрица Андрасте, римские легионы ждут нашего выступления, которое начнется, когда за нашей спиной сядет солнце. Мы просим благословить нас сейчас, перед закатом, когда решится наша судьба.

– Сейчас? Сейчас будет битва? – спросил Карадок.

– Да, брат, – сказала Боудикка. – Мы поймали Светония и его легионы в ловушку в узкой долине. Сзади них возвышаются скалы, с двух других сторон – лес. Единственный выход для них находится здесь, и мы не дадим им пройти.

– Какова численность легионов?

Боудикка улыбнулась жесткой улыбкой, которая одновременно была пугающей и прекрасной.

– Мы превосходим их по численности почти в три раза.

Алекс чувствовала себя так, будто оказалась в центре бушующей лавины. Их не было две недели.

– И правитель позволил вам заманить его в ловушку? – спросил Карадок, как будто не до конца понимал то, о чем рассказала ему королева.

– Позволил! – Боудикка была возмущена. – Мы загнали его в угол, как бешеную собаку, и теперь избавим нашу землю от римской заразы раз и навсегда.

Карадок нашел взглядом Алекс:

– Ты понимаешь, что здесь происходит?

Алекс знала, о чем он действительно спрашивает: будет ли эта битва последней для королевы Боудикки?

– Да, – сказала Алекс серьезно. – Я понимаю.

– Ты дашь нам благословение перед битвой, верховная жрица? – спросила Боудикка, глаза которой сверкали.

– Это единственное, что я могу сделать, – ответила Алекс.

Глава 25

Церемония благословения прошла для Алекс в каком-то тумане. Позже она вспомнила тепло рябины и то, как, прикоснувшись к стволу древнего дерева, она почувствовала, что круг на ее ладони начало покалывать. Ее голос был магически усилен, и простое благословение, само собой пришедшее ей в голову, эхом раздавалось в растворяющемся тумане и доходило даже до тех семей, которые преграждали путь в долину, названную позже Долиной смерти. После того как она закончила, Боудикка обняла ее, и она почувствовала мощь, которую излучала королева.

Когда Боудикка призвала своих воинов на поле брани, рядом с Алекс появился Карадок с бурдюком крепкого красного вина.

– Сделай большой глоток. Ты не подкрепила свои силы после возвращения из Иного мира, – сказал он ей.

Она глотнула вина и оперлась на руку друида.

Мимо них прошли воины, ведомые Боудиккой. Карадок обнял Алекс за талию и, склонившись к ней, прошептал:

– Это ловушка.

Она кивнула.

– Они заманили ее сюда. Они проведут атаку на своих условиях, а не на наших.

Она еще раз кивнула.

– Здесь они наконец смогут использовать маневр «фаланга» против наших воинов. Римские легионы – это машина для убийств.

Они вышли из-за деревьев, и Алекс ахнула, когда увидела ряды за рядами кельтских воинов, готовых к битве и жаждущих крови. За ними, на востоке, находился открытый вход в долину, только сегодня он не был открыт. Путь загораживали повозки и тележки, скот, а вместе с ними – женщины, старики и дети. Когда Боудикка заняла свое место на золотой колеснице, раздался громкий клич.

– Нет… – В голосе Карадока слышался ужас, но слова его потонули в криках кельтов. Его пальцы вцепились в руку Алекс. – Люди блокируют путь к отступлению. Безумие, – прошептал он.

– Да, – Алекс чувствовала себя очень слабой, – наша армия не сможет выбраться. Их убьют вместе с их семьями.

– Она должна остановить это! Я должен сказать ей! – вскричал Карадок.

Он бросился вперед, к своей сестре, но его дорогу преградили верные воины королевы. Им с Алекс оставалось только беспомощно наблюдать, как Боудикка встала лицом к армии и подняла руку.

– О боги! – горестно воскликнул Карадок. – Это уже не остановить.

Алекс крепко держалась за него, ее взгляд был прикован к кельтской королеве. Она выглядела великолепно, и Алекс больно было думать о том, что ее ждет.

Боудикка говорила, и ее голос был полон силы. Королева жаждала справедливого возмездия для своих врагов.

– Сегодня перед вами я предстаю не как женщина благородной крови, а как одна из иценов. Я мщу за потерянную свободу, мое избитое тело и за насилие над моими дочерьми. Римская похоть зашла так далеко, что теперь под угрозой находятся не только наши люди. Их не останавливает ни детская невинность, ни возраст. Но богиня на стороне справедливости и возмездия. Один легион, который посмел сопротивляться нам, был уничтожен. Остальная армия прячется за щитами или думает о побеге. Их храбрость не выдержит даже крика и шума многих тысяч наших воинов, не говоря уже о нашей атаке. Мои люди, если вы взвесите силы двух армий и причину этой войны, то поймете, что мы должны победить или умереть. Я никогда не позволю чужакам распоряжаться мной и моими людьми. На этой земле никогда не будет рабства. Я буду жить свободной или умру свободной!

Кельты ответили на призыв королевы мощным кличем, от которого у Алекс мурашки побежали по всему телу. Ей хотелось ринуться на поле битвы вместе с Боудиккой и тоже драться за свободу!

С противоположного края долины раздался зловещий ритмичный звук, и восходящее солнце бросило свои первые золотые лучи на щиты и шлемы. Как один огромный таран, легионы двигались вперед, щиты сцеплены, смертельные копья наготове, а где-то за первыми линиями специально обученные солдаты ударяли эфесами мечей по щитам.

Как будто под влиянием призыва богини, Алекс повернула голову в сторону, отвлекаясь от смертоносной фаланги солдат. На вершине холма, позади армии и возвышаясь над ней, на черном как смоль скакуне восседал высокий человек. На нем был темно-красный плащ. С двух сторон его окружали воины со знаменами, на которых были изображены орлы с расправленными крыльями. Алекс стала всматриваться в мужчину и увидела на его шее амулет на золотой цепочке. В этот момент на него упал солнечный луч, и медальон блеснул, будто подмигнув Алекс.

– Это Светоний, и у него на шее амулет, – сказала она Карадоку, указывая через поле на человека в темно-красном плаще. – Как нам до него добраться?

– Если бы он был в фаланге, мы бы не смогли его достать. Но на этой горе, возможно, мы доберемся до него, по крайней мере, там его охраняет только группа солдат. – Карадок посмотрел на Светония. – Ты говорила, что он не человек, не такой, как мы?

– Он – гуманоид, но точно не такой, как мы.

– Его раса намерена уничтожить нашу в будущем?

– Да.

– Должно быть, они высокомерные существа, – заметил Карадок.

Алекс презрительно фыркнула:

– Женщина, которая рассказала мне о них, убеждена в том, что они не должны править вселенной. Ведь все другие расы должны быть их рабами.

– Они очень похожи на римлян.

– Они хуже римлян, – уточнила Алекс.

Карадок прищурился:

– Я думаю, что мы можем использовать его высокомерие против него. Если бы я смог подобраться достаточно близко, чтобы сказать ему колкость, он вступил бы со мной в бой. Тогда он окажется без поддержки своих людей.

– Мне нравится твой план, тем более что другого у нас пока нет. «И то, что в любом случае тебе не придется его отвлекать», – добавила она про себя.

Алекс и Карадок прошли сквозь передний ряд воинов и наконец увидели Боудикку.

– Кстати, – сказала Алекс ему шепотом. – Римская империя тоже падет. В мое время они давно уже не являются сверхдержавой.

Улыбка Карадока была невеселой, но все же он сказал:

– Хоть это и далекое будущее, то, что ты говоришь, радует меня.

Их внимание снова привлекла Боудикка. Кельты закричали снова, и Алекс увидела, как Мирана и Уна проехали сквозь расступившиеся ряды воинов на своей колеснице и присоединились к матери. Обе девочки были одеты в доспехи и размахивали мечами.

– Нет! – крикнула Алекс. – Боудикка сегодня умрет, как и большинство ее людей. Девочки не могут участвовать в битве вместе с ней. – Алекс схватила Карадока за руку и устремилась вперед. В этот раз их никто не остановил, и они оказались у колесницы королевы. Она раздавала последние инструкции Эдану и остальным своим самым преданным воинам.

– Боудикка, я должна поговорить с тобой, – позвала ее Алекс.

– Эдан, приготовь лучников. Пусть колесницы следуют за лучниками по моей команде. Ты и моя личная охрана присоединитесь к ним.

Королева ловко спрыгнула с колесницы и подошла к Алекс и Карадоку.

– Богиня послала мне сообщение? – спросила Боудикка, настолько уверенная в своей победе, что сердце Алекс заныло.

«Она не может повернуть назад, даже если я скажу ей, что ее армия обречена, Боудикка не успеет спастись от римских легионов». И вдруг Алекс подумала, как она ненавидит то, что она знает будущее, и как хочет верить, что Боудикка и ее армия победят.

– У меня и правда есть послание от Андрасте, – сказала Алекс быстро, заставляя себя смотреть королеве в глаза. Она не врала. Не может быть, чтобы Андрасте хотела, чтобы девочки погибли. – Богиня не хочет, чтобы твои дочери участвовали в битве. – Алекс посмотрела туда, где они стояли в своей колеснице, стройные, бледные, еще почти дети. – Они видели достаточно насилия. Андрасте просит… – Алекс покачала головой и исправилась: – Нет, богиня приказывает, чтобы Мирана и Уна не видели этой битвы.

Боудикка изучала Алекс своими зелеными глазами.

– Богиня будет довольна, если я пошлю своих дочерей к остальным семьям?

– Нет, – сказала Алекс твердо. – Мирана и Уна должны покинуть долину.

Алекс увидела, как глаза королевы сверкнули. Боудикка поняла, что хотела сказать ей Алекс. В этот момент она осознала, что ее люди не продержатся и дня против римлян. Алекс наблюдала, как королева обдумала ее слова, и приняла решение.

– Карадок, я прошу тебя поклясться, что ты обеспечишь безопасность моим дочерям. Я поручаю тебе заботиться о них до тех пор, пока я не вернусь к ним.

Алекс могла видеть по лицу Карадока, какие эмоции он испытывал. Она видела сожаление, что он снова должен покинуть поле битвы и предоставить возможность другим драться. В его глазах она видела горе, когда он смотрел на свою королеву и сестру, понимая, что видит ее в последний раз. А потом она увидела смирение.

– Я даю тебе свою клятву, моя королева, что я буду защищать твоих дочерей, пока мы не увидимся снова.

Боудикка сжала его плечо.

– Спасибо. Этим ты окажешь мне бесценную услугу. – Она сделала шаг назад и позвала: – Мирана! Уна! Идите ко мне! – Девочки тут же спрыгнули с колесницы и подбежали к ней. Она обняла их обеих. – Вы пойдете с Карадоком и Блонвен. Богиня хочет, чтобы вы покинули эту долину и не видели насилия.

– Но, мама, я буду драться! Ты обещала, что я…

– Мирана! – Боудикка прервала тираду старшей дочери. – Ты сделаешь, как приказывает тебе королева, чтобы однажды ты могла стать мудрой правительницей. Мудрый правитель не жаждет крови, а поднимает меч, только чтобы защитить себя и свой народ.

– Но я это и делаю, – сказала Мирана сквозь стиснутые зубы. – Я поднимаю меч, чтобы защитить себя и своих людей.

Лицо Боудикки смягчилось.

– Я знаю, дитя. Сегодня я буду твоим мечом. – Она коснулась лица Мираны. – Битва будет для меня легче, если я буду знать, что мой мир в безопасности. А мой мир – это вы. – Она повернулась к Уне, которая беззвучно плакала. – Моя дорогая малютка, сейчас не время плакать.

– Ты отсылаешь нас, потому что ты умрешь, – сказала Уна.

– Она отсылает вас, потому что Андрасте говорила через меня. Она приказала вам покинуть поле битвы, – сказала Алекс.

– Это ложь! Богини не существует, а если она есть, Андрасте не думает о нас! – возразила Уна.

Воздух около Уны задрожал, и появилась мать Карадока. Она грустно улыбнулась Уне и обратилась к Алекс:

– Этот ребенок принадлежит Андрасте. Возьми ее за руку, жрица, и покажи ей, что богиня действительно существует и заботится о ней.

Повинуясь словам призрака и своему инстинкту, Алекс шагнула вперед и взяла маленькую ручку Уны в свою. Девочка вздрогнула и вскрикнула, когда почувствовала поток тепла от руки Алекс. Потом она выхватила свою руку и потерла ладонь о тунику, как будто она все еще болела.

– Блонвен, что произошло? – спросила Боудикка.

– Покажи матери свою ладонь, – велела Алекс Уне.

Девочка протянула руку ладонью вверх. Ее глаза расширились от удивления, и она вскрикнула, когда увидела спираль, которая обозначала ее принадлежность Андрасте.

Боудикка радостно рассмеялась. Она подняла девочку на руки и крепко обняла.

– Ты принадлежишь богине, малышка!

Уна все еще плакала, но, когда мать наконец отпустила ее, она подошла к Алекс и посмотрела ей в глаза.

– Богиня выбрала меня даже после того, чему она позволила случиться?

Алекс села на корточки.

– Богиня не позволяет ничего, кроме свободы выбора. Мы сами принимаем решение, поэтому плохие люди делают плохие вещи. Это значит, что и ты можешь выбрать новую жизнь. Выбери Андрасте, Уна.

– Да. – Уна нерешительно улыбнулась сквозь слезы. – Я выбираю Андрасте.

– Я очень горжусь тобой, моя малышка. – Боудикка обняла обеих девочек. – Я горжусь вами обеими. – Она поцеловала дочерей и, улыбаясь, повернулась к Карадоку: – Подними Уну на плечи и покажи людям, что богиня с нами!

Друид сделал, как приказала королева, – посадил ее себе на плечи. Уна подняла руку, и, когда кельты увидели спираль на ее ладони, они начали кричать:

– Андрасте! Андрасте!

Боудикка подошла ближе к Алекс, когда Мирана и Уна последовали за Карадоком. Она быстро прошептала:

– Наша армия обречена или только я не переживу сражения?

Алекс посмотрела королеве в глаза. Она не могла врать ей, но должна была дать ей какую-то надежду.

– Завтра в это время ты будешь с Андрасте, – сказала она, а потом добавила: – Я обещаю тебе, что кельты будут свободным народом.

Боудикка глубоко вздохнула.

– Это все, чего я хочу. А теперь, благодаря твоему предупреждению, я знаю, что мои дочери переживут меня. Спасибо тебе, Блонвен, за то, что ты была голосом богини для меня. Когда-нибудь мы встретимся на лугах нашей богини. – Она взяла ее за руку. Алекс пыталась сдержать слезы.

– Для меня было честью знать тебя, моя королева, – призналась она.

– Я поручаю тебе помочь Карадоку заботиться о моих дочерях, – сказала Боудикка. – Научи их быть сильными. Скажи им, что мы не должны позволять нашим прошлым ошибкам диктовать наше будущее. Этот урок я получила слишком поздно. Пусть у моих дочерей все будет по-другому.

Прежде чем Алекс могла ответить ей, королева развернулась и подошла к Карадоку и девочкам, улыбаясь своим людям, которые продолжали кричать.

Алекс слышала, как римская фаланга заняла свою позицию.

Глава 26

Битва началась, когда Боудикка приказала лучникам выпустить град стрел, затемнивший утреннее небо. Алекс, Карадок и девочки поспешили туда, где семьи воинов забаррикадировали выход из долины.

– Не смотрите. Просто идите вперед, – сказал Карадок.

Алекс не знала, обращался ли он к ней или к девочкам, но не была в состоянии спросить. Ей было так тяжело, что она не могла говорить. Она должна была покинуть Карадока. Немедленно. Она не могла продолжить путь с ним, чтобы отвести девочек в безопасное место. Она не могла рисковать и потерять Светония из виду. Карсвел рассказала ей, что информации о смерти Боудикки было не так много, но историки сходились на том, что она выжила в битве, а потом отравилась. Что, если история не сохранила информации о том, что случилось с Боудиккой в этот день, потому что центурианец нашел ее тело, забрал крученое ожерелье вместе со второй частью медальона, и без знака власти королева не была опознана никем из выживших?

Алекс должна была оставить Карадока и девочек и одна вернуться через лес к Светонию. Она должна была добраться до медальона.

А если ей каким-то образом удастся получить его часть, как быть с медальоном Боудикки?

«Я решу это потом».

– Быстрее, Блонвен. – Карадок помогал девочкам забраться на лошадей, приготовленных для них. – Мы должны убраться отсюда, прежде чем…

Друид говорил тихо, чтобы его слышала только Алекс, но все же он не позволил себе закончить свою мысль: «…прежде чем им станет ясно, что их мать и их людей убьют».

Карадок ехал первым, дальше следовали девочки на крепких лошадях, а Алекс замыкала группу. Они направились на север, огибая поле битвы через леса, пока не достигли дороги Уотлинг. Здесь Карадок повернул лошадь и подъехал к Алекс, сказав девочкам оставаться на месте.

– Ты знаешь, где мы находимся? – спросила его Алекс.

– К счастью, да. Мы на земле добуннов. Брат моей матери правил здесь, когда я был мальчиком. Перед тем как я уехал на остров Мона, я бывал в этих лесах и часто ездил по этой дороге. – Карадок осмотрелся вокруг, чтобы определить их местоположение. – Вон там… – указал он рукой, – находится хижина пастуха, она скрыта холмами. Мы можем отвезти девочек туда, убедиться в их безопасности и вернуться сюда, чтобы найти Светония и вторую часть медальона.

– Это хороший план, Карадок, – сказала она. Алекс не собиралась врать ему. Его идея была хорошей, но недостаточно хорошей.

– Мы поскачем быстро и вернемся сюда до полудня.

Она кивнула. Он подъехал к девочкам и объяснил, что они должны ехать быстро и держаться рядом.

– И не оглядывайтесь, – добавила Алекс. – Я буду прямо за вами. Главное – следуйте за Карадоком и следите, чтобы ветки не выбили вас из седла – мы поедем через лес.

– Блонвен, я и правда жрица Андрасте? – спросила Уна, на лице которой все еще были заметны следы слез.

Алекс улыбнулась ей:

– Да, милая. Когда-нибудь, надеюсь, я смогу проводить тебя в Иной мир, чтобы ты предстала перед богиней.

– А можно мне тоже туда? Даже если Андрасте не выбирала меня? – робко спросила Мирана.

Алекс не медлила с ответом. Она чувствовала, что выражает волю богини.

– Да, и ты можешь, Мирана. Заверь богиню в своей преданности, и она примет тебя так же, как приняла твою сестру.

– Мы должны ехать, – напомнил Карадок.

Алекс посмотрела на него:

– Да, вперед. Ты тоже не оглядывайся назад. Я буду сзади, а мое сердце будет с тобой.

Уна захихикала, а Мирана смотрела с нескрываемым любопытством, как Карадок подъехал к Алекс, наклонился и поцеловал ее. И, не произнеся больше ни слова, свернул с дороги и повел их подальше от криков битвы, доносившихся с поля.

Алекс следовала за ними всего несколько минут. Лес здесь был очень густой, но Карадок двигался быстро. Ей не обязательно было говорить девочкам не оглядываться на нее. Все, включая Карадока, успевали только следить за дорогой, а девочки старались не отставать от своего защитника.

Алекс подвела лошадь к огромному дубу. Крепко держа лошадь, которая порывалась последовать за остальными, Алекс прижала правую руку, на которой была спиральная метка Андрасте, к коре дерева.

– Мне нужна твоя помощь. Я… – Алекс замолчала и решила использовать имя, которое становилось все более привычным. – Я Блонвен, жрица Андрасте, и мне нужна твоя помощь. – Как и раньше, Алекс потянулась к дереву своим шестым чувством, с которым она жила всю сознательную жизнь, и тут же почувствовала прилив энергии, и ее ладонь стало покалывать тепло. Она сделала глубокий вдох и попросила то, чего несколько дней назад даже не могла себе вообразить: – Закрой дорогу за Карадоком и дочерьми Боудикки. Пусть лес покажется еще гуще, чем впереди. Пусть они не заметят, что меня нет с ними.

Практически сразу же после этих слов Алекс ощутила, как энергия, накапливавшаяся под ее ладонью, устремилась в лес, навстречу ее возлюбленному и девочкам, как будто в дерево ударила молния. Алекс склонила голову и коснулась грубой коры.

– Спасибо тебе.

Не имея возможности предаваться горю, она развернула лошадь туда, откуда они приехали.

Алекс пробиралась через густой лес, обходя кельтскую армию. Жрица направлялась к скале, на которой видела Светония. Она не имела понятия, как найдет его. Невозможно было близко подойти к полю битвы, чтобы проверить, где он находится, не подвергнув себя опасности быть втянутой в сражение.

Она двигалась по лесу вслепую, доверяясь только своему слуху.

В воздухе раздавались звуки битвы. Крадучись между стволами деревьев, Алекс видела фрагменты битвы, но слышала она достаточно. Боевой клич кельтов был устрашающим. Только теперь она поняла, почему этих воинов в битве сравнивали с одержимыми бесами. Их яркие татуировки, развевающиеся волосы и полуобнаженные тела являли собой устрашающее зрелище. К тому же они так кричали, что и правда походили на бесов. Но среди боевых выкриков Алекс все чаще и чаще слышала другие звуки – наполненные страхом и ужасом предсмертные стоны воинов.

Как будто ее мысли о гибнущих воинах вызвали напряжение в воздухе, он заколебался, сгустился, и Алекс увидела призрака. Ее сердце болезненно сжалось: в явившемся ей призраке она узнала Эдана, одного из защитников королевы.

– Жрица? – спросил он, пораженный и сбитый с толку.

– Да, Эдан, это я, Блонвен. Не бойся, – сказала она.

Он сразу успокоился.

– Я умер.

Это был не вопрос, но Алекс кивнула:

– Да. Ты был с Боудиккой, когда тебя убили?

Он подумал некоторое время, и на его бледном, прозрачном лице отразилось удивление, когда он вспомнил события, приведшие к его смерти.

– Нет. – Его голос переполняли эмоции. – Мы были разделены. – Его глаза расширились, и он стал осматриваться вокруг. – Она здесь? Боудикка пала?

– Нет! – уверила его Алекс. – Я не видела ее. Я не думаю, что она убита.

Эдан вздохнул с облегчением и немного расслабился, затем приблизился к Алекс и обеспокоенно сказал:

– Римская фаланга слишком сильна для нас. Мы не выстоим против объединенной силы легионов.

– Я знаю, – тихо произнесла она.

– Они победят нас!

– Я знаю, – повторила Алекс.

Эдан помолчал, а затем спросил:

– Богиня показала тебе наше поражение?

– Римляне выиграют эту битву и эту войну, – уклончиво ответила она.

– Я не хочу покидать королеву. Я охраняю ее с тех пор, когда Прасутаг поручил мне это на смертном одре. Я всегда был рядом с ней. – Эдан оглянулся в направлении поля битвы. – Я надеялся, что когда-нибудь, когда кончится эта война и мы будем свободны, я стану для Боудикки не только ее воином.

«Ах, – подумала Алекс, – вот почему Эдан казался таким странным. Он любит Боудикку! Ему будет нелегко попасть в Иной мир. Он захочет остаться и продолжать служить ей и надеяться, что когда-нибудь…»

Внезапно Алекс поняла, что воин действительно может пригодиться Боудикке, хотя бы и косвенно.

– Эдан, мне нужно найти Светония.

Эти слова снова привлекли внимание духа к ней.

– Римского генерала? Зачем?

– Мне приказали вернуть медальон Боудикки, ту часть, которую забрал у нее сборщик податей. Ты проводишь меня к Светонию?

На лице духа появилось оживление.

– Если ты вернешь часть медальона королеве, это изменит ход битвы? Он защитит королеву?

Солгать и продлить его надежду было бы просто, но она не могла так поступить. Она была жрицей Андрасте и не имела права лгать.

– Нет, Эдан. Ничто не спасет нашу королеву. Скоро она присоединится к тебе в Ином мире, но я уверяю тебя, что медальон нужен, чтобы спасти будущие поколения.

– Я помогу тебе, жрица, – сказал он.

– Спасибо тебе, Эдан. – Она помолчала и, вспомнив, как Карадок убил цыпленка и напоил его кровью дух Флавия, добавила: – У меня нет ничего, чтобы принести жертву и наградить тебя кровью.

Он покачал головой:

– Моя награда – служить Боудикке даже после моей смерти. – С этими словами призрак исчез.

Алекс оставалось только надеяться и ждать.

– Карадок! Подожди! Мы должны остановиться! Карадок услышал голос девочки сквозь хруст веток и дыхание лошади и развернул коня лицом к своему маленькому отряду.

«Когда они успели так отстать? Карадок вглядывался в лес за ними. Клянусь трезубцем Кондатиса, эти леса стали слишком густые!»

Тяжело дыша, лошади девочек наконец догнали его.

– Девочки, я знаю, это трудно, но мы должны… – Он замолчал, осознавая, что Блонвен с ними нет.

– Карадок, Уна должна тебе кое-что сказать, – тяжело дыша, проговорила Мирана.

– Две вещи, – поправила ее сестра.

– Они могут подождать.

Карадок объехал девочек.

– Блонвен! Блонвен! – крикнул он.

Уна схватила его за тунику, когда он проезжал мимо нее. Он остановил лошадь и бросил на нее сердитый взгляд.

Но Уну это не испугало, она была невозмутима. Девочка спокойно и просто произнесла:

– Во-первых, Блонвен больше нет с нами. Во-вторых, здесь твоя мать.

Глава 27

– Моя мать здесь?

Карадок пытался выглядеть строгим, и до того, что с ней сделали римляне, Уна, возможно, испугалась бы такого взгляда. Но после всего, что ей пришлось пережить, она почти ничего не боялась. Для себя она решила, что никогда в жизни больше не испугается. Поэтому девочка спокойно встретила взгляд Карадока, кивнула и ответила:

– Да, здесь твоя мать. – Она показала направо, где на упавшем стволе сидела мать Карадока и приветливо улыбалась.

– Уна, у нас нет времени на игры. Как давно Блонвен пропала?

– Милое дитя, скажи моему сыну: Шелки, у тебя на заду есть шрам в форме лошадиного копыта, это сказала мне твоя мать, она здесь и знает, куда направилась Блонвен.

Уна улыбнулась ей в ответ.

– Я скажу ему. – Она перевела взгляд с Эйлвен на Карадока и повторила слова его матери.

Глаза Карадока расширились от удивления.

– Ты всегда была Повелительницей душ?

– Нет, не всегда, – ответила за нее Мирана. – Только после того, как богиня отметила ее сегодня. Уна, спроси духа, можно ли мне будет разговаривать с мертвыми, когда богиня меня тоже примет к себе на службу?

– Мирана, она тебя слышит. Она вон там. – Уна снова указала рукой.

– Я знаю. Но я подумала, что обратиться прямо к ней было бы невежливо. И не будь такой важной и серьезной!

– Где Блонвен? – прервал их Карадок, пока они не начали ссориться всерьез.

– Она вернулась на поле битвы, чтобы найти Светония, – обратилась к Уне мать Карадока. – Скажи ему это, дитя.

– Да! – сказала Уна радостно. – Карадок, твоя мама попросила, чтобы я сказала тебе, Блонвен вернулась обратно, чтобы найти Светония. – Тут выражение ее лица стало обеспокоенным. – Но это же плохо. Она там совсем одна и…

– Ненадолго, – прервал ее дух. – Поэтому я и пришла к вам. Я отведу вас в безопасное место, а Карадок присоединится к Блонвен.

– О, это хорошая идея! – сказала Уна и снова улыбнулась.

– Какая? – хором спросили Карадок и Мирана.

– Твоя мама специально пришла сюда, чтобы отвести нас в безопасное место, а ты можешь вернуться и помочь Блонвен.

– Если бы я тоже могла ее видеть, – прошептала Мирана.

– Правда? – Карадок не тратил времени зря, пытаясь увидеть сквозь ткань реальности свою мать. Это ему не удалось, и он стал внимательно изучать лицо Уны, пытаясь прочитать на нем правду.

– Да, – подтвердил дух, прежде чем девочка смогла ответить Карадоку. – Скажи ему, что я отведу вас к хижине пастуха на южной стороне гор.

– Она отведет нас к хижине пастуха на южной стороне гор, – отчиталась Уна. Она посмотрела на сестру извиняющимся взглядом. – Мне так жаль, что ты не можешь ее видеть, Мирана. У нее такая красивая туника, хотя она почти прозрачная. – Она снова обратилась к Карадоку: – У тебя правда шрам в виде копыта? А можно посмотреть?

Карадок скрипнул зубами.

– Нет, нельзя.

– Уна, нельзя просить о таких вещах. Это некрасиво. Мама рассердилась бы, да и богиня, я думаю, тоже.

– Ой, извини, Карадок, – смутилась Уна.

– Времени очень мало, дитя. Карадок должен помочь Блонвен. Скажи ему, что он должен быть с ней, чтобы она поторопилась сделать то, что должна.

– Звучит очень загадочно, – заметила Уна.

– Что? – спросили Карадок и Мирана.

Уна вздохнула.

– Она хочет, чтобы ты пошел туда, чтобы Блонвен поторопилась сделать что-то.

– Что я должен заставить ее сделать? – Карадок не мог сдержать разочарования в голосе.

Уна вопросительно посмотрела на призрака.

– Только Блонвен знает ответ.

– Она говорит, что только Блонвен это знает.

Карадок тяжело вздохнул.

– Мама, ты уверена, что я могу оставить девочек? Королева поручила мне заботиться об их безопасности. Я дал клятву защищать их.

– Ты кровь моей крови, и я буду выполнять твой долг за тебя, пока ты не вернешься.

– Она говорит, что она возьмет твои обязанности на себя, потому что она твоя мать. – Уна, устав повторять все слово в слово, пересказала мысль своими словами.

– Тогда я соглашусь поступить так, как ты мне велишь, мама. – Карадок улыбнулся в направлении, которое указывала Уна. – Если ты будешь заботиться о них хотя бы вполовину того, как ты заботилась обо мне, моя клятва будет сдержана. – Он посмотрел сначала на одну девочку, потом на другую. – Будьте смелыми. Обещаю, что я вернусь.

– Мы не боимся, – заявила Мирана.

– Приведи с собой Блонвен и маму, – попросила Уна.

– Я обещаю вам, что сделаю все возможное. – Карадок развернул лошадь и стал пробираться обратно через густой лес.

Эйлвен обвела широким жестом лес и крикнула:

– Духи леса, я благодарю вас за то, что вы ответили на просьбу молодой жрицы, но теперь вы должны пропустить моего сына. Во имя Андрасте, я приказываю это!

Лес задрожал, будто великан дунул на него, и, когда деревья успокоились и расступились, он снова стал прежним.

Эйлвен улыбнулась Уне.

– Сейчас я отведу вас в одно из моих любимых мест, но теперь мы поедем медленнее, чем раньше.

– Хорошо, я устала, до сих пор мы ехали слишком быстро.

– Что она сказала? – спросила Мирана.

– Мы можем ехать медленнее, – объяснила Уна сестре.

– Это потому, что Блонвен и Карадок помогут победить Светония и римлян, и мы будем уже вне опасности, – удовлетворенно кивнула Мирана.

– И мама вернется за нами, – добавила Уна, направляя свою лошадь за Эйлвен.

Эйлвен молчала и не поворачивала своего лица к девочкам, чтобы они не видели ее горьких слез.

✽✽✽

– Генерал находится вон там. С другой стороны от этих рябин гребень горы. Светоний и его личная охрана там, они следят за битвой.

Алекс вытерла мокрое лицо рукавом туники. Эдан вел ее по крутой и скалистой горе уже в течение часа. К счастью, она часто делала подобные переходы, когда работала в прерии, и, хотя с нее пот тек ручьем, ее дыхание было ровным, и подъем скорее укрепил, чем вымотал ее.

– То есть, если я выйду из тех деревьев, он увидит меня? – спросила она у духа.

– Может быть, но его внимание сосредоточено на битве.

Ну, об этом она может позаботиться. Она нервно сглотнула, стараясь не размышлять о том, что скоро ей предстоит предстать обнаженной перед группой римлян, схватить подвеску и исчезнуть до того, как ее схватят.

– Жрица? Ты слышала меня?

– Ой, нет. Извини.

– Я сказал, ты не можешь одна одолеть Светония. Это безумство.

Она печально улыбнулась.

– Тебе нечего беспокоиться за меня. Видишь это? – Она подняла руку и показала на браслет, который в любой момент мог вернуть ее обратно в современный мир. – Он волшебный.

– Правда?

– Можешь мне поверить. Поэтому не беспокойся. – Алекс помолчала и сказала слова, которые, как она чувствовала, он хотел от нее услышать: – Твоя служба окончена. Тебе больше нечего здесь делать. Луг Андрасте ждет тебя. Твоя Боудикка скоро присоединится к тебе.

Алекс подошла к первому дереву в рябиновой роще, за которой шла жестокая битва.

– Эдан, как звали твоего отца?

Дух посмотрел на нее в изумлении:

– Его звали Теарлах, жрица.

Алекс подняла руку, на которой красовалась спираль, и прижала ее к коре рябины.

– Приветствую тебя, – сказала она тихо. – Мне нужно вызвать сюда дух из Иного мира. – Ответом ей было тепло, заструившееся по спирали. Она улыбнулась. – Я Блонвен, Повелительница душ богини Андрасте, призываю из Иного мира дух Теарлаха, отца Эдана.

Уже знакомая ей вуаль между мирами раскрылась, и из нее вышел человек. Он был высоким, со светлыми волосами. Как и его сын, он непонимающе оглядывался по сторонам, пока не увидел Эдана.

– Сын? Это ты?

– Да, отец. – Воин ответил сдавленным голосом.

– Твоя смерть была благородной? Ты служил королеве?

– Я служил ей, клянусь, – горячо заверил отца Эдан.

Старший дух кивнул.

– Я горжусь тобой, сын мой. – Он посмотрел на Алекс: – Повелительница душ, я ответил на твой зов. У тебя есть для меня задание?

– Да, хотя у меня нет для тебя платы. Я прошу тебя проводить Эдана в Иной мир. Он достойно служил своей королеве и ее народу.

– Повелительница душ, для такого задания не требуется платы. – Теарлах протянул руку сыну. – Пойдем со мной, Эдан, туда, где нет боли, сожаления и грусти. Луга Андрасте зеленеют вечно.

Эдан подошел к отцу и обнял его.

Алекс, не обращая внимания на слезы, катившиеся из ее глаз, сказала:

– Эдан, пусть Андрасте встретит тебя своей любовью и будь счастлив, когда королева присоединится к тебе на лугах богини.

Перед тем как шагнуть за вуаль вместе с отцом, он оглянулся и наклонил голову.

– Спасибо тебе, жрица… – И оба духа пропали.

Вытерев слезы, Алекс поблагодарила рябину и стала подготавливать себя.

– Ну вот, Александра Блонвен Паттон, – произнесла она вслух. – Пора выполнить задание.

Полная решимости, Алекс разделась. Она аккуратно сложила одежду на камне, недалеко от леса. Она не думала, что у нее будет время вернуться сюда, прежде чем ей придется нажать на кнопку браслета, но ей очень хотелось надеяться на это. Черт, у нее не было горячего желания оказаться посреди лаборатории в Флагстаффе совершенно голой.

– Я не буду думать об этом, – сказала она себе.

Теперь на ней оставался только браслет. Раздевшись, она вспомнила, как вместе с Карадоком отправилась в Иной мир, чтобы предстать перед Андрасте.

Карадок…

Алекс закусила губу, пытаясь сдержать слезы. Плакать глупо. Это нисколько не поможет, кроме того, она и так уже из-за Эдана чуть не расплакалась. А в ее планы не входило появиться перед Светонием с красными глазами и мокрым носом, в таком жалком виде она вряд ли сможет увести его от телохранителей.

– Чем быстрее я сделаю это, тем раньше вернусь, найду Боудикку, возьму вторую часть медальона и тогда решу, что делать с Карадоком. Моим мужем. – Слово «муж» звучало так необычно, почти волшебно. – У меня все получится.

Алекс повернулась к рябине. На этот раз она прижалась к дереву всем телом, как ребенок прижимается к любящей матери.

– Пожалуйста, помоги мне, дай мне сил сделать то, что я должна.

Затем Алекс прошла рябиновую рощу и вышла из леса. Как и сказал Эдан, недалеко возвышался горный хребет. Алекс оставалась в тени деревьев, изучая обстановку.

Светония легко было узнать. Он был самым высоким и мускулистым из мужчин, а его красный плащ и серебряный нагрудник не оставляли сомнений в том, что именно он здесь главное лицо. Светоний внимательно следил за ходом битвы.

Проследив за его взглядом, Алекс посмотрела вниз, в долину. Там царили смерть и разрушение. Кельты бросались на римскую фалангу. Высокие разукрашенные воины дрались бесстрашно, они снова и снова атаковали римлян, повсюду раздавались крики. Но Алекс видела, что у них не было шансов на победу. Да, их было больше, но они были слишком уязвимы. Причина их гибели была заложена в ошибочной тактике.

Но до поражения было еще далеко. Кельтов было очень много. Стена римлян двигалась вперед все же медленнее, чем сначала показалось Алекс. Она понимала, что рано или поздно они объединенными силами загонят кельтов в ловушку, выход из которой перегородили их семьи своими повозками и пожитками. Положение было безвыходным.

До Алекс донесся голос Светония, который, казалось, читал ее мысли:

– Варвары уже давно должны были быть разбиты! Чего ждут наши солдаты? Появления самого Юпитера? Как будто богу есть дело до какого-то сброда!

– Мой господин! Варваров слишком много. Они превосходят нас численностью в несколько раз.

Светоний посмотрел на воина, который стоял справа от него. Затем, с молниеносной быстротой, ударил его по лицу рукой.

– Если нам нужно больше людей, чтобы истребить этих дикарей, тогда ты присоединишься к ним.

Удар сбил воина с ног, но он тут же встал, отдал честь и ушел.

«Вот как он запугивает своих солдат, – подумала Алекс. – Этот Светоний – настоящий кретин! Впрочем, ей это только на руку, теперь этот кретин окружен тремя, а не четырьмя воинами».

Она готовилась выйти из тени и позвать Светония, когда он подошел к краю обрыва и дал команду легионам внизу. Алекс чуть не вскрикнула, когда услышала громовые раскаты его голоса, многократно усиленного магией, но это удивило только ее и кельтов, которые замерли, услышав своего главного врага.

Римляне, которые не находились на передней линии, подняли взгляды на генерала, по всему было видно, что обращения такой мощи были для них нормой.

«Центурианцы – безжалостные существа, они обладают необыкновенными способностями», – мысль сама собой всплыла в сознании Алекс.

– Тут уж не до шуток, – прошептала она себе.

Тем временем Светоний снова заговорил:

– Римляне! Не обращайте внимания на шум этих дикарей. В их рядах больше женщин, чем мужчин. Они не воины, они даже не все вооружены. Держитесь вместе. Бросайте копья и двигайтесь вперед. Валите их своими щитами, а потом добивайте мечами. В конце долины вас ждет добыча и женщины. Выиграйте эту битву быстро, и я разделю между вами и свою долю. Вы будете богаты!

Ответный возглас римской армии походил скорее на удовлетворенный рык. Выслушав своего генерала, воины вернулись к битве с удвоенной силой.

– Этого должно быть достаточно. Я уже устал от этой влажной страны и ее нелепой правительницы, – пробормотал Светоний уже обычным голосом, возвращаясь к остальным воинам.

Его слова были для Алекс последней каплей. Она вышла из тени, обнаженная, с одним браслетом на руке. Она чувствовала, что ее волосы, рассыпавшиеся по плечам, искрятся, заряженные энергией, которую она получила от рябины.

– Ты такой большой и сильный! – позвала она его. – Насмехаешься над кельтами, сидя в безопасности на своей скале.

Светоний и его люди резко обернулись. У одного было в руке копье, двое других приготовили стрелы, Светоний был вооружен только коротким мечом, который он не вынул из ножен.

– Что это? Одна из дриад, о которых я так много слышал? – поинтересовался генерал с усмешкой.

– Я не дриада. Я жрица, которая пришла бросить тебе вызов, – заявила Алекс. Она стояла, уперев руки в бока, с высоко поднятой головой, не обращая внимания на потрясенные взгляды воинов.

– Я с удовольствием приму твой вызов, после того как я одержу победу над твоими людьми. – Он бросил взгляд на солдата с копьем: – Марцелл, отведи эту девчонку в мой шатер. Ты можешь погладить ее, но не больше. Я не терплю женщин, которыми уже кто-то пользовался.

Прежде чем Марцелл смог подойти к ней, Алекс возразила:

– Не о таком вызове я говорила тебе, но думаю, что твое копье слишком короткое, чтобы пронзить меня. Мой вызов – это кое-что, чего ты хочешь даже больше, чем изнасиловать меня. Я только что слышала, ты говорил, что побыстрее хочешь закончить эту битву. Победи меня, и твое желание исполнится.

Рука Светония остановила Марцелла.

– Как может быть целая битва выиграна или проиграна из-за одной женщины?

– Как может целая армия возглавляться женщиной? – спросила она в ответ.

– Объяснись! – приказал он.

Алекс заметила, что взгляды его воинов блуждали по ее телу, а Светоний смотрел ей в глаза. Она начинала нервничать. Часть ее плана заключалась в том, что ее обнаженность отвлечет его.

– Я верховная жрица Боудикки и богини Андрасте. Я живое свидетельство силы богини, и я подтверждаю, что правда на стороне Боудикки. Если ты поймаешь меня и повесишь с этого обрыва, чтобы королева и ее люди видели меня убитой, они падут духом. Тогда ты выиграешь битву.

– Я выиграю битву вне зависимости от этого, женщина.

Алекс подняла брови и откинула волосы назад.

– Ты так уверен в этом? Я хорошо помню, как ты бежал из Лондиниума, словно испуганный ребенок, когда Боудикка появилась в городе и сожгла его.

– Сука! – бросил он ей. – Я никогда не бежал от женщины.

Алекс нахмурилась, изображая смущение.

– Значит, это не ты отнял медальон Боудикки у Катуса, вскочил на первую попавшуюся лошадь и поспешил по дороге Уотлинг, оставив целую толпу римлян гореть в храме Юпитера? Я ошиблась? Я думала, что ты – Светоний. Извини, значит, я ошиблась. Тогда я пойду поищу его. – Алекс повернулась и пошла по направлению к рябиновой роще.

– Стой на месте! Я сам поймаю тебя и предъявлю копье римлянина, не дожидаясь, пока мы доберемся до моего шатра! – услышала она Светония.

Глава 28

Сердце Алекс бешено колотилось в груди, она бросилась к самой большой березе в роще и прижалась к ней спиной, повернувшись в направлении, откуда должен был появиться Светоний.

– Помоги мне, – прошептала она дереву. – Мне только нужно схватить медальон, и потом я смогу отделаться от него. Пожалуйста, помоги мне. – Во всех местах, где ее кожа касалась коры дерева, она почувствовала тепло, которое наполняло ее тело, вместе с ним к ней пришло удивительное чувство спокойствия.

Но ее спокойствие испарилось, стоило Светонию ворваться в рощу.

Он не был человеком. Как римляне не видели этого? Он был огромного роста, выше самого высокого кельта, но его телосложение… Боже! Эти мускулы были громадными. И во всей его внешности было что-то дикое, животное. Его широкие, черные, широко раскрытые глаза и длинный нос были отвратительны.

Она знала, что не издала ни звука, но его глаза моментально нашли ее. Он улыбнулся, и она подумала, что этот жестокий изгиб губ – самое страшное, что она видела в своей жизни.

– А, вот ты где прячешься – под деревом. Ты уверена, что ты жрица, а не дриада?

Алекс не могла говорить, отчего его улыбка стала еще шире. Вместо того чтобы бежать к ней, он стал двигаться медленнее и почти перешел на шаг.

Тело Алекс застыло, мозг оцепенел. Она хотела бежать, но ноги не слушались ее. Она могла только держаться за дерево и его теплоту и наблюдать с ужасом, как к ней приближается ее смерть. Медальон Боудикки висел у него на золотой цепочке на шее.

– Наберись храбрости, жрица! – Краем глаза Алекс заметила призрака мужа Боудикки, бывшего короля иценов. Он поднял руку в знак приветствия. – Ты не одна.

– Будь смелой, жрица! Все будет хорошо. – Другой дух появился рядом с первым. Алекс узнала первую воительницу, умершую в Лондиниуме.

– Мужайся! – сказала старая женщина, которую она увидела, когда попала в этот мир.

– Мы с тобой! – крикнул один из воинов, которого она проводила в Иной мир.

– Да, я не одна, – ответила она им, выпрямляясь.

Усмешка Светония стала еще более зловещей.

– В лесу прячутся твои люди? Меня очень сложно убить.

– Нет, я говорю с мертвыми, – заявила Алекс приближавшемуся правителю. – Они сейчас с нами. В этих лесах много духов.

На долю секунды Алекс увидела, как надменная самоуверенность сменилась нерешительностью. Был ли это страх? Алекс не могла сказать точно.

– Очень скоро, женщина, ты будешь мертвой. – Он произнес эти слова сладострастным голосом, как будто это возбуждало его.

«Мне только надо забрать медальон. Потом я уберусь отсюда». Алекс сделала глубокий вдох. Ее грудь поднялась, и его взгляд задержался на ее сосках. Отвергая свой страх и отвращение, она сказала:

– Ты узнаешь, что меня тоже не так просто убить. – Она встретила его взгляд, когда он наконец поднялся к ее лицу.

– Ты – женщина. Мягкая. Слабая. Покорная. Убить тебя будет легко, но думаю, я не пожалею на тебя времени.

– Я верховная жрица. Это значит, что я не обычная женщина. – Возможно, в первый раз в жизни она радовалась тому, что она не «обычная».

– Я покорил целый остров жриц и друидов. Почему я должен бояться тебя?

Все время, пока они говорили, он подкрадывался к ней ближе и ближе. Наконец он приблизился настолько, что она могла бы протянуть руку и дотронуться до него – или сорвать с его шеи медальон.

– Ты должен бояться меня, – промурлыкала она приятным голоском, пытаясь застать его врасплох, – потому, что я не из этого мира и у меня есть пара козырей про запас! – Алекс схватила медальон в кулак и дернула изо всех сил, порвав золотую цепочку. Она отпрянула в сторону и потянулась к заветной кнопке на браслете…

Светоний двигался с нечеловеческой скоростью. Он схватил ее за руку, когда кончик ее пальца коснулся кристалла, и притянул ее к себе.

– Женщина из будущего? Одна из этих сук, которые возомнили, что могут существовать наравне с нами? – Он вывернул ее руку, и она упала перед ним на колени. – Я знал, что встречу здесь одну из вас.

Она держала медальон в сжатом кулаке и смотрела на него с презрением.

– Мы никогда не хотели быть наравне с вами. Мы не можем пасть так низко.

Он ударил ее рукой так сильно, что из глаз у нее посыпались искры, а во рту она почувствовала солоноватый привкус крови.

– Глупая женщина! Ты не можешь сопротивляться нам, и ты не устоишь против меня так же, как королева варваров не устоит против Рима. – Он ударил Алекс снова, на этот раз кровь потекла у нее из носа, но она не разжала руку с медальоном.

Он рассмеялся.

– Ты пришла за этим осколком? Ты получишь его. Я сожгу его вместе с твоим телом, когда закончу с тобой!

Он поднял ее на ноги и ударил лицом о камень, она упала на живот. Едва не потеряв сознание, Алекс пыталась сделать вдох, несмотря на резкую боль в боку. Она почувствовала, как Светоний грубо ласкает ее и засовывает пальцы ей между ног.

– Такая маленькая… – прохрипел он. – Тебе не помешает растяжка.

Алекс пыталась собраться с силами, но их не было. Глаза ее ничего не видели, она не могла даже вздохнуть. Ее мозг кричал, что она должна нажать кнопку на браслете, но тело не подчинялось ей. Она не чувствовала своих рук. Она чувствовала только, как двигается сзади нее Светоний, освобождаясь от одежды, и продолжает трогать ее.

– Мне, определенно, нравятся женщины с этой планеты. Вы все очень…

Стрела пронзила Светония в левой стороне груди с такой силой, что он отшатнулся от Алекс на несколько шагов. Она скатилась с камня и схватилась рукой за бок, когда к ней подбежал Карадок.

– Блонвен! – Он нагнулся к ней.

– Нет! – крикнула она, пытаясь сфокусировать взгляд. – Тебе нельзя… – За его спиной появилась тень. – Сзади!

Карадок развернулся, держа свой короткий меч наготове. Невероятная скорость Светония позволила ему уклониться от клинка и нанести Карадоку удар кулаком в челюсть, сбив друида с ног.

Но скорость, с которой Карадок оправился от удара, удивила даже Светония, который оскалил зубы и вытащил меч из ножен, висевших у него на поясе. Он протянул руку и вырвал стрелу из своей груди, не проронив ни звука.

– Я разомнусь с тобой, прежде чем продолжить с этой женщиной, – зло проговорил он.

– Ты не дотронешься до нее, пока я жив, – ответил Карадок.

– В таком случае я позабочусь о том, чтобы ты был мертв, мальчик.

– Он не человек, помни это! – крикнула Алекс.

Светоний сделал выпад, и на груди Карадока протянулась длинная кровавая линия.

– Да, я помню, что я не обычный человек.

Карадок и центурианец двигались по кругу, держась вне зоны досягаемости мечей. И пока длился этот убийственный танец, Карадок поднял руку ладонью вверх, к небу, и произнес с жестокой улыбкой:

– И я не обычный человек, тварь. Я друид и служу Кондатису, богу воды. Он дает мне власть. Пусть прольется дождь! – крикнул он.

В одно мгновение чистое голубое небо стало серым. Его затянули черные облака, и с первым ударом грома на землю хлынули потоки воды.

Светоний рассмеялся:

– Ты думаешь, вода может причинить мне вред? – Он снова бросился на Карадока и на этот раз поранил его руку, но друид успел отпрыгнуть в сторону, прежде чем центурианец мог нанести ему второй удар.

– Я вызвал дождь не для того, чтобы причинить тебе вред, – сказал Карадок, сделав обманный выпад и ударяя мечом. На правом плече Светония выступило ярко-красное пятно.

Внезапно Алекс поняла, что хотел сказать Карадок. Из проливного дождя друид черпал энергию. Он сказал, что вызвал дождь не для того, чтобы причинить вред Светонию, но все же ливень был ему помехой. Земля пропитывалась водой и становилась скользкой, дождь стекал ручейками по его черным волосам, заставляя его отбрасывать их с лица и раздражаться помехой.

На Карадока ливень производил противоположный эффект. Как ни странно, на мокрой земле его шаги становились более уверенными, и струи воды не мешали его обзору: они плавно скользили по его телу. Алекс вспомнила прозвище, которое мать дала своему сыну, – Шелки – тюлень, и подумала, как он похож на это животное.

В ней затеплилась надежда, но Светоний снова расхохотался:

– Все это забавно, но я уже потратил на тебя слишком много времени.

Военачальник атаковал друида с молниеносной скоростью. Карадок был опытным воином, но его сила не могла сравниться с силой центурианца. Вскоре на его теле было около дюжины кровоточащих ран. Одним порывистым движением Светоний рассек правое бедро Карадока, воин споткнулся и упал на колени. Тем не менее он не выпустил меча из рук и снова и снова отбивал опасные удары Светония. Центурианец атаковал, не давая ему ни секунды передышки, до тех пор, пока не прижал Карадока к тому же камню, на который он бросил Алекс. Она лежала, сжавшись на земле около него, с ужасом наблюдая, как рядом с ней ее возлюбленный борется со смертью.

Рядом с ней…

Алекс вдруг поняла, что она должна делать. Не обращая внимания на ужасную боль в боку, она с трудом доползла до ближайшей рябины. Опираясь на дерево, Алекс встала, прижалась к нему спиной и произнесла:

– Мне нужна вспышка энергии, такая, которую я использовала, чтобы загнать духов обратно, но еще мощнее.

В то же мгновение Алекс почувствовала, как внутри ее накапливается энергия, и беззвучно молилась, чтобы ее оказалось достаточно. Она раскинула руки, направила их на Светония в тот момент, когда он занес меч над Карадоком, и сказала:

– Пора тебе сделать передышку.

Взрыв огненной энергии выстрелил сквозь потоки воды и застал Светония врасплох, отбросив его назад. Ощущая прилив адреналина, Алекс подбежала к Карадоку и упала около него на колени. Он был уже на грани обморока. Она сорвала с себя браслет и вместе с медальоном сунула его ему в руку.

Он непонимающе посмотрел на нее и сказал:

– Ты должна использовать свою магию, чтобы вернуться в будущее…

– Они вылечат тебя. Скажи Карсвел, что я возьму вторую часть медальона. Когда ты будешь в порядке, она пришлет тебя обратно. Я буду в той хижине недалеко отсюда, о которой ты говорил. Я люблю тебя, Карадок!

Прежде чем он смог ответить, она нажала кристалл на браслете, и ее с силой отбросило назад, а Карадока затянуло сквозь разлом во времени.

Дождь прекратился в тот самый момент, когда друид исчез.

– Ты, сука! Что ты сделала? – Светоний рывком поднял ее на ноги. Алекс вскрикнула, когда он тряхнул ее, словно тряпичную куклу. – Куда ты послала его? – Его лицо было так близко, что она чувствовала его смрадное дыхание.

– Иди к черту, – бросила она сквозь зубы.

Все еще держа ее на весу, он ударил ее о дерево.

– Какой год? – закричал он.

– Ты можешь убить меня, но я не скажу тебе этого.

Злость в его глазах сменилась насмешкой.

– Мне не нужна ты, чтобы найти его. Я просто подожду его возвращения. Хижина, ты сказала? Недалеко отсюда? Другую часть медальона я сниму с трупа Боудикки и буду ждать его в этой хижине. Но сначала мы с тобой закончим то, что начали, а потом я разберусь с Боудиккой и твоим любовником.

– Нет! Я не позволю тебе сделать это! Светоний презрительно усмехнулся:

– Сначала я изнасилую, а потом убью тебя, женщина. И ты не сможешь ничего сделать.

– В этом ты совершенно прав.

Пока Светоний держал ее прижатой к дереву и шарил рукой у себя в штанах, Алекс закрыла от центурианца свои мысли и сосредоточила все свое внимание на магической рябине, к которой она была прижата. Она закрыла глаза и почувствовала спокойствие.

– Я – Повелительница душ, и я хочу послать вызов, – произнесла она, не открывая глаз.

– Что ты там болтаешь, женщина?

Краем сознания она воспринимала слова Светония, но не обращала на него никакого внимания.

Когда она открыла глаза, за спиной центурианца она увидела раскрытую вуаль реальности, сквозь которую виднелись туманы Иного мира.

Голосом, усиленным мощью земли, Алекс крикнула:

– Во имя Андрасте я вызываю души всех тех, кого убил центурианец Светоний. Пусть сюда явятся все, кому он причинил зло. Вы можете отомстить ему! Его кровь – ваша награда.

Светоний тряхнул ее изо всех сил.

– Что ты делаешь, ты…

Его голос прервался, и воздух вокруг него стал затуманиваться, щупальца тумана начали тянуться к нему, как они тянулись во сне к Алекс много дней назад. Но на этот раз туман искал центурианца.

Он уронил ее и оступился, дико озираясь вокруг и размахивая руками, как будто пытался отбиться от роя пчел.

– Прочь! Оставьте меня!

Туман становился все гуще, принимая разные формы. Алекс наблюдала, как из него появляются сотни духов. Лицо Светония исказила гримаса ужаса.

Забытая центурианцем, Алекс подошла к тому месту, где лежал меч Карадока. Не заботясь о стратегии и правилах фехтования, она взяла меч обеими руками, бросилась на Светония и ударила его в бок.

Центурианец вскричал от боли и сбил Алекс с ног. Он вырвал меч, и тут же из раны хлынула кровь.

– Вот ваша плата! – провозгласила Алекс, указывая на Светония. – Вот ваша жертва.

Она наблюдала за тем, как духи устремились к нему, впиваясь в его плоть как пиявки. Когда он закричал, охваченный смертной тоской, Алекс отвернулась от страшного зрелища и прошептала:

– Кельты, вы отомщены.

Глава 29

Алекс должна была найти Боудикку. Ей некогда было думать о Карадоке, она просто надеялась, что он остался жив. Карсвел спасет его. Алекс собрала все силы, чтобы не потерять сознание и найти королеву.

Ее одежда лежала там, где она ее оставила, аккуратно сложенная на камне. Алекс смертельно устала, ей хотелось лечь на траву и уснуть прямо здесь, под рябиной. Но этого она не могла себе позволить, поэтому боль в сломанных ребрах сейчас ей будет только на руку, она не даст ей погрузиться в сон. Вот только с ее зрением было что-то не так. Ей казалось, что она смотрит в бесконечный серый туннель. Он ударил ее по голове? Она не могла вспомнить. Алекс подняла руку, ощупывая голову, и вздрогнула, когда ее пальцы обнаружили большую шишку за левым ухом. Сотрясение мозга? Она разберется с этим потом.

Затем Алекс нашла свою лошадь. Она оставила ее, когда Эдан повел ее такими густыми лесами, что животному пройти там было бы невозможно.

Теперь Алекс была бесконечно благодарна лошади за ее покладистый характер, потому что с трудом держалась в седле, у нее сильно кружилась голова.

Несмотря на полуобморочное состояние, она дала лошади верное направление, которое должно было вывести ее из леса рядом с тем местом, где кельты оставили свои повозки при входе в долину.

Когда Алекс наконец выбралась из леса, день клонился к вечеру и битва была закончена, как и война Боудикки. Алекс остановила лошадь и окинула взглядом свидетельства беспощадной резни. То, что она увидела, было настолько ужасным, что ее мозг отказывался воспринимать это. Поле было усеяно телами с отрезанными конечностями, выпотрошенными телами и еще живыми телами, бьющимися в агонии. В долине, почерневшей от крови, лежали женщины, мужчины, старики и дети. К их телам уже начали слетаться птицы в предвкушении пиршества. Вокруг бродили римские солдаты, обирая мертвые тела. Посреди всего этого ужаса Алекс увидела души умерших, бесцельно бродящие, ошеломленные и сбитые с толку.

– Здесь их слишком много… – заметила она себе вслух, и звук ее собственного голоса несколько успокоил ее.

Проводи их домой…

Слова возникли в голове Алекс в тот момент, когда она поняла, что ей делать. С горестно опущенной головой, она направила лошадь к огромному дубу, который возвышался над всеми остальными деревьями. Она прижала ладонь к его коре.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала она и сразу почувствовала, как вокруг спирали на ее руке стало накапливаться тепло. – Пожалуйста, открой завесу между мирами. Я Повелительница душ и жрица Андрасте. Мне нужно проводить этих духов домой, к богине.

Ее тело стало наполняться теплой энергией древнего дуба, она почувствовала прилив силы и уверенность в том, что жертвы были принесены не напрасно. Воздух перед ней задрожал, завеса между мирами раскрылась.

– Духи верных кельтов королевы Боудикки! Придите ко мне! – Голос Алекс звучал странно. Хотя он был увеличен силой дуба, изменилась не столько его громкость, сколько тембр. Он раздавался эхом по Долине смерти как погребальная песнь из Иного мира.

Она увидела, как римляне прервали свое грязное дело и сделали знак против дурного глаза. Души мертвых стали стекаться к ней. Алекс с удовольствием заметила, что некоторые из римских солдат бросили грабеж и поспешили скрыться. Ни один из них даже не посмотрел на нее.

Духи все приближались, и Алекс, обновленная энергией земли, выпрямилась в седле и ласково улыбалась им.

– Это я, Блонвен, жрица Андрасте. – По некоторым полупрозрачным лицам она поняла, что они узнали ее. – Вы все сделали правильно. Андрасте гордится вами. Богиня ждет вас… – Она показала на портал в Иной мир. – Идите к ней и забудьте боль и горе, которые вы познали на этой земле.

Духи не стали медлить. Они двинулись вперед, но не торопясь, а как будто прогуливаясь по лесной тропинке. Некоторые из них улыбались, отправляясь в новую жизнь. Некоторые прощались с ней. Все они пересекли грань между мирами, кроме одной женщины, высокой и величественной, с яркими рыжими волосами.

Дух мертвой королевы остановился у входа в Иной мир. Она молча наблюдала за тем, как уходили духи ее подданных и друзей.

– Боудикка! – крикнула Алекс.

Королева перевела взгляд на нее:

– Я проиграла, жрица.

– Ты дала своим людям надежду. Те, кто умер здесь, умерли свободными, – возразила Алекс.

– Скажи мне, жрица, все ли уже потеряно? – Она обвела рукой кровавое поле. – Столько жертв…

– Не вини себя. Тебя будут помнить не за это. Я знаю, потому что я пришла к тебе из будущего. Там тебя помнят сильной королевой, которая восстала против римского гнета.

– Из будущего? Это правда? Что будет с моими дочерьми?

Алекс не знала, что случилось с дочерьми Боудикки. Она надеялась, что Карадок отвел их в безопасное место, прежде чем вернуться назад к ней, но история не сохранила памяти о них. Она не знала, надолго ли они пережили свою мать.

– Я из будущего, но это далекое будущее. Там ты и твои дочери – это уже история. Но я могу заверить тебя, что мы с Карадоком отвели их в безопасное место, и я не видела пока здесь их духов.

Королева закрыла глаза.

– Но если они выживут, они будут рабами Рима. – Она подняла глаза на Алекс. – В твоем времени кельтский народ свободен?

Алекс улыбнулась:

– Да, более чем.

– Я рада слышать это.

– Но чтобы и мы остались свободны, мне нужна твоя помощь.

Она протянула свои прозрачные руки.

– Такая я вряд ли смогу чем-то помочь.

– Только скажи мне, где находится твое тело. Мне нужно взять медальон с твоего ожерелья и отправить его в будущее. Там он имеет магическую силу.

– Ожерелье сгорит вместе с моим телом на погребальном костре.

– Где? Ты должна сказать мне! Мертвая королева показала на запад:

– Езжай через этот лес и окажешься у песчаного гребня. За ним лежит лес Андрасте. Там находится мой костер.

– Я должна идти. Я должна взять медальон до того, как его сожгут. – Алекс развернула лошадь. – Прощай, Боудикка. Для меня было честью знать тебя.

– Я пойду с тобой, жрица.

– Нет! – Реакция Алекс была мгновенной, она почувствовала, что высказывает волю самой богини. – Твое место – рядом с богиней. Твое время здесь прошло. Ты бесстрашно боролась за свободу. Ты не должна оставаться и превращаться в рабу собственного прошлого.

Боудикка наклонила голову в знак согласия.

– Ты должна остаться здесь, Блонвен. Это время – твое, и я чувствую, что твое время здесь еще не закончилось. Прощай, жрица Андрасте. – Королева последней из павших покинула долину, и завеса между мирами опустилась за ней.

Алекс повернула лошадь и направилась на запад.

Тепло, исходившее от дуба, поддерживало ее все это время и усмиряло боль, но, когда Алекс отняла ладонь от дерева, боль вернулась с новой силой. Мир у нее перед глазами закружился. Испытывая жестокие страдания, она прижала руку к сломанным ребрам.

– Помоги мне, Андрасте! – Ей казалось, что она прокричала слова, но из ее уст вырвался только хриплый шепот.

В воздухе перед ней появился дух, он позвал ее:

– Сюда, Повелительница душ.

Алекс знала только, что должна следовать за духом.

– Сюда, жрица. – Еще одно привидение материализовалось из воздуха.

– Ко мне, Повелительница душ. Иди ко мне, – поманил другой, немного дальше.

С трудом оставаясь в сознании, Алекс держалась за лошадь и следовала путем, который указывали ей духи.

Будущее обрушилось на Карадока, ослепив его невероятно ярким светом. Полуживой, страдающий от жестокой боли, он оказался в помещении, которое, как он теперь знал, называлось лабораторией, сжимая в руке медальон и призывая свою возлюбленную Блонвен.

Его окружили непонятные звуки, а затем к нему подбежали женщины, одетые в странные платья.

Карадок кричал и отбивался от них. Состояние шока, которое он пережил, не давало ему вспомнить, что это время Блонвен, люди Блонвен…

Потом из хаоса возник голос, который сказал на его языке:

– Успокойся, воин. Мы друзья Блонвен.

Карадок оглядел комнату и увидел маленькую женщину с умными зелеными глазами.

– Карсвел? – прохрипел он.

– Да, – кивнула она.

Он протянул к ней трясущуюся, словно он стал древним немощным старцем, руку с медальоном:

– Возьми это и отправь меня обратно к ней. Ей грозит опасность.

Женщина кивнула и подошла к нему. Она взяла медальон, осмотрела его и подняла глаза на Карадока, будто чего-то ожидая.

– Блонвен хочет вернуть вторую часть медальона, но она не сможет сделать это без моей помощи. Отправь меня обратно! Она, может быть, уже мертва.

Прикосновение Карсвел было мягким. Она накрыла своей ладонью его руку.

– Воин, я боюсь, что, если мы не вылечим тебя, скоро ты сам умрешь. Скажи мне свое имя.

– У нас нет времени на это. Мне нужно вернуться!

– Я отправлю тебя обратно, но только когда ты действительно будешь в состоянии помочь ей. Ты знаешь, что находишься в будущем, так?

– Да.

– Тогда поверь мне, у нас есть время.

Карадок молчал в нерешительности.

– Блонвен доверяла мне? – спросила его Карсвел.

– Да.

– Тогда и ты поверь мне.

– Я – Карадок, сын Эйлвен, брат Боудикки, королевы иценов.

– Спасибо за доверие, Карадок.

В этот момент к ним подошла женщина с длинным предметом в руках. К его огромному удивлению, она воткнула его ему в руку. Он дернулся, но было уже слишком поздно.

– Все будет хорошо. Теперь ты в безопасности…

И все вокруг погрузилось во тьму.

– Жрица?

– Я сейчас… Мне нужно немного отдохнуть. Голова кружится… – Алекс еле держалась в седле, она почти лежала на лошади, уткнувшись лицом в ее гриву. Животное остановилось. Алекс понимала, что нужно взбодрить ся и снова следовать за духами, но боль не утихала ни на секунду.

– Жрица, позволь мне помочь тебе.

– Ты уже помогаешь. Просто… – Алекс вскрикнула, когда призрак дотронулся до нее. Она открыла глаза и увидела озадаченное лицо одного из ближайших воинов Боудикки, который вовсе не был призраком.

– Нейл? – спросила она, пытаясь вспомнить его имя.

– Да, жрица Блонвен. Я помогу тебе слезть с лошади.

Она кивнула, огромный кельт подхватил ее на руки и поставил на землю. Она с трудом держалась на ногах и была почти без сознания.

– Принесите воды жрице! – прокричал Нейл.

Алекс почувствовала, что к ее губам подносят бурдюк, и стала жадно пить, хотя вода была неприятной и к ней примешивался вкус ее крови. Но все же вода утолила ее жажду, и ей стало немного легче. Прислонясь к лошади, она выпрямила спину и попыталась сосредоточиться на происходящем. Но все ее мысли возвращались к Карадоку. Первый поцелуй, когда она так разозлилась на него… их обручение… их любовь. «Пожалуйста, пусть с ним будет все хорошо».

– Мы знали, что ты придешь, жрица. Мы знали, что ты проводишь нашу королеву в Иной мир.

– Иной мир… – тихо повторила Алекс, надеясь на то, что Карадок сейчас в ее ином мире, в безопасности, живой и окружен заботой.

Когда она почувствовала запах дыма, ее сознание, затуманенное болью и усталостью, забило тревогу. Она подняла голову и моргнула, чтобы вернуть зрению четкость. Ее лошадь остановилась около низкого песчаного хребта. Между ним и бесконечным зеленым лесом протекал небольшой ручеек. Между источником и лесом был сложен огромный погребальный костер, на котором покоилось тело Боудикки, королевы иценов. На ее шее Алекс увидела ожерелье власти.

Вокруг нее столпились ее верные воины, окровавленные и измотанные, мужчины и женщины. Двое воинов держали в руках зажженные факелы из веток. Все в ожидании смотрели на нее.

– Нет! – крикнула она и, хромая, пошла к костру. – Вы не можете сжечь ожерелье. Мне нужно… Я должна взять его.

– Жрица! – Нейл легко догнал ее и взял под руку. – Королева не передала ожерелье, перед тем как выпить яд. Она отпустила нас и сказала укрыться в лесу Андрасте, пока не придут лучшие времена. Ожерелье должно сгореть вместе с ней.

– Нет, – повторила Алекс упрямо. – Она хотела, чтобы его взяла я.

– Жрица? – Нейл выглядел таким же ошеломленным, как и остальные воины. – Но ты не можешь наследовать престол.

– Я не собираюсь брать его себе. – Алекс зашла в ручей. – Я не хочу быть королевой. Оно нужно проекту.

– Проекту? – удивился Нейл. – Боудикка не знала никакого проекта.

Алекс покачала головой, отчего та стала еще больше болеть.

– Я оговорилась. Я хотела сказать Андрасте.

– Жрица, ты ранена и очень устала. Ты не в своем уме. Ожерелье должно сгореть вместе с королевой, потому что она не передала его по наследству: у нее нет наследников. – Он говорил мягко, но вкрадчиво. – Это тоже традиция богини.

– Но ее дочери спаслись. Они живы.

– Боудикка считала, что они погибли, никто не спасся от жестоких римлян. Мы должны следовать желанию королевы.

– Нет! Вы не понимаете. Я должна взять его! – Алекс вырвалась из его поддерживающих объятий и упала в воду, приземлившись на колени и руки. Не обращая внимания на боль в руках, она продолжала ползти по ручью к телу Боудикки.

– Зажгите погребальный костер. Римляне уже недалеко. Мы не отдадим им тело Боудикки. – Нейл с сожалением посмотрел на Алекс. – Горе повредило ум жрицы. Мы возьмем ее с собой и будем заботиться о ней. Так поступила бы королева.

Воины поднесли факелы к костру, и Алекс заплакала. Она проиграла. Она беспомощно оглянулась вокруг. Возможно, если ей удастся добраться до леса и еще раз подпитаться энергией деревьев, ее ум снова будет работать и тело будет ей повиноваться.

– Пожалуйста, помоги мне, Андрасте… – Она опустила голову и стала молиться, потом вспомнила, как Карадок черпал энергию из источника, и добавила: – Кондатис, пожалуйста… помоги.

И вдруг она услышала голос, который прозвучал для нее как самая сладкая музыка:

– Воины Боудикки, вы передадите ожерелье иценов мне?

Алекс подняла голову и увидела, что Карадок, здоровый и сильный, вышел из леса Андрасте.

– Да! – крикнули воины в один голос.

Карадок подбежал к костру, протянул руку в пламя и снял ожерелье с шеи королевы. Без церемоний он растянул его настолько, чтобы оно подходило ему. Ицены стали кланяться новому королю, а он поспешил к ручью и поднял Алекс.

Карадок приказал воинам седлать коней и понес Алекс в лес. В лесу он подошел к огромному дубу и аккуратно опустил свою драгоценную ношу на мягкий мох. Она попыталась забыть о головной боли и улыбнуться возлюбленному. Она не хотела, чтобы он отпускал ее из своих объятий.

– Ты не умер, – произнесла она с трудом.

– Нет, не умер, зато ты выглядишь очень неважно. – Он протянул руку, чтобы дотронуться до ее разбитого лица, и отступил.

– О боги! Что эта тварь сделала с твоим лицом.

– Эта тварь мертва, – сказала Алекс.

– Хорошо. – Карадок снял ожерелье с шеи и большим пальцем выдавил часть медальона. Потом взял руку Алекс, положил в нее медальон и сжал ее пальцы.

– Ты заполучил его, – улыбнулась она, пытаясь понять, почему Карадок кажется таким отчужденным.

– Я просто достал его из огня. Это ты все сделала, Алекс. Ты победила Светония. Ты привела меня сюда. – Он снял спасительный браслет с руки и надел ей на запястье. – Теперь ты отправишься домой.

– Я отдам его Карсвел. И потом вернусь. Где я найду тебя?

– Нет. Ты не вернешься.

Его голос был таким странным, холодным. Она не понимала, что происходит.

– Вернусь. Карсвел пришлет меня обратно так же, как прислала тебя.

– Нет! – резко сказал он. Его голос был лишен каких-либо эмоций. Он говорил так, словно она была ему чужой, просто женщина, которая заблудилась, и он объяснял ей, как выбраться из леса. – Это не твой мир, Алекс. Ты не являешься его частью. Посмотри на себя. Ты чуть не погибла. Я буду вынужден скрываться, возможно, многие годы. Ты не сможешь так жить. Ты не выживешь.

– Но Карсвел вылечит меня. Когда я вернусь, я снова буду здорова.

– Ты не можешь вернуться, Алекс, – повторил он.

– Почему ты меня так называешь?

– Потому что это твое настоящее имя. Прости меня. Я не хотел причинить тебе боль. Мне жаль, что наши отношения так далеко зашли. Я не хочу, чтобы ты возвращалась ко мне. Ты будешь мешать мне. Я не смогу выжить, если мне придется заботиться и о тебе. Я оказался на грани смерти и теперь понял, как сильно я хочу выжить. Александра Паттон, я расторгаю нашу помолвку. Прощай.

Прежде чем Алекс могла остановить его, Карадок нажал кристалл на браслете.

Когда она пропала, он уронил голову и заплакал.

Глава 30

Алекс прислонилась к неровной коре дерева и сделала попытку насладиться красотой заходящего в прерии солнца. Она даже чувствовала тепло, исходившее от деревца. Алекс улыбнулась и рассеянно погладила его, как гладят любимого, но надоедливого питомца.

– Здесь я научусь быть счастливой, – сказала она себе.

– Я думаю, ты должна вернуться к друиду.

Алекс вздохнула и даже не посмотрела на призрака.

– Привет, Андред.

– Здравствуй, Алекс. – Алекс услышала в ее голосе смех. – Так вот, я говорю, ты должна вернуться к своему друиду.

– Мне казалось, мы уже согласились не возвращаться к этой теме.

– Это ты согласилась. Я оставила тебя в покое на месяц, чтобы ты пришла в себя и хорошенько подумала. И теперь мы возвращаемся к моему вопросу: ты должна вернуться к друиду.

– Я не собираюсь обсуждать это.

– Тебе нужно поговорить об этом, – сказала Андред.

Алекс посмотрела на нее. Она не хотела себе в этом признаваться, но она скучала по Андред.

– Я думала, ты ушла навсегда.

Женщина улыбнулась:

– Пока ты здесь, я буду возвращаться.

– Нет, Андред, ты не права. – Она никогда не думала, что это она держит здесь призрака молодой женщины. – Ты должна покинуть этот мир. Тебе нечего бояться. Иной мир понравится тебе.

– Я знаю это, Блонвен.

– Я просила не называть меня так.

– Это твое настоящее имя.

– Нет! Это выдуманное имя для выдуманной женщины, которая умерла бы тысячи лет назад, если бы я там осталась. Оно не может быть моим настоящим именем.

– Вернись к нему. Твоя душа не успокоится, пока ты этого не сделаешь.

– Чепуха! Он сам сказал, что не хочет быть со мной. Я буду ему мешать. Это его слова.

– Для умной женщины ты ведешь себя очень глупо.

Алекс повернулась к призраку:

– Он не хочет меня! И я не вернусь, не хочу, чтобы он отверг меня снова. Я не глупая, Андред. Я слабая! Я не хочу, чтобы это повторилось еще раз.

– Алекс, – начала Андред.

– Он женится! – воскликнула Алекс, сдерживая слезы. – Ты думаешь, я не хотела верить, что он послал меня обратно, потому что боялся за меня? Как только я пришла в себя, я спросила Карсвел, кто он. Очевидно, она узнала, что он пережил битву, потому что иначе она не смогла бы вылечить его. Она дала мне всю информацию о нем. – И Алекс начала цитировать по памяти: – Карадок, сын Эйлвен, родственник Боудикки, друид и воин, выжил после массового убийства кельтов и стал их королем, но его жизнь не была обычной для кельтов. История сохранила сведения о том, что семь лет он жил в Риме в свободном заключении. Суд над ним зафиксирован в истории, и интересный факт заключается в том, что ему разрешили жениться на вдове знатного римлянина. Он отказался подписать договор с Римом, но дал обещание не воевать против него, и ему разрешили вернуться к своим людям. Королевский род выжил именно благодаря ему. – Алекс вытерла слезы рукавом. Она злилась на себя за то, что опять заплакала. – Что я должна делать? Вернуться обратно и стать его любовницей? Он избавился от меня и женился на римской женщине. – Она произнесла последние слова скороговоркой, но все равно успела почувствовать боль в сердце.

– Ты узнала что-нибудь об этой римской женщине?

– Нет. А зачем мне что-то о ней знать?

– Твоя боль ослепляет тебя. Думай не своим разбитым сердцем, а головой.

– У них были дети! Призрак вздохнул:

– Если бы ты провела исследования, ты бы выяснила, что две девочки слишком взрослые, чтобы быть дочерьми римской вдовы.

– Ну, хорошо. Пусть так. Значит, он спас Уну и Мирану. – Что-то внутри Алекс потеплело. – Здорово. Я рада. Мне нравились девочки. Очень.

– Значит, вдове они тоже нравились. Известно, что она воспитала их как своих. Необычно, что женщина воспитывает детей королевы, которую победил ее народ.

– Возможно, она и не знала, чьи они дочери. Может быть, Карадок не рассказал ей этого, чтобы уберечь девочек.

Андред усмехнулась:

– Ты и правда думаешь, что дочери Боудикки стали бы отрицать свое происхождение? Вдова точно знала, кто настоящая мать девочек.

Алекс уставилась на призрака:

– Ты же не хочешь сказать, что я… – Слова застряли у нее в горле, а пульс участился в два раза. Алекс вскочила и стала ходить туда-сюда. – Нет, но я не вдова римского дворянина. Это невозможно.

Андред посмотрела ей в глаза:

– Путешествия во времени невозможны, не так ли?

– Ты правда думаешь, что он женится на мне? – Алекс казалось, что ее сердце сейчас вырвется из груди.

– Карадок женится на непонятной вдове, которая щедро раздает деньги и в итоге подкупает правительство и выходит замуж за заключенного королевской крови. Очень необычная женщина для своего времени. Кажется, что она пришла из какого-то другого места. Или времени. – Она помолчала и добавила: – Спроси себя. Может ли все, что говорил тебе Карадок и показывала твоя богиня, – может ли все это быть ложью?

– Нет, не может, я не верю в это, – сказала Алекс тихо.

– Тогда почему ты не вернулась к нему?

– Я… я должна позвонить Карсвел.

Женщина-призрак кивнула:

– Отличное начало.

– Кто ты? – спросила Алекс, затаив дыхание.

Андред улыбнулась и подняла правую руку ладонью вверх. Даже на полупрозрачной руке спираль, такая же, какая будет украшать руку Алекс до конца жизни, была легко различима.

– Теперь ты узнаешь меня? Я – еще одно лицо твоей богини, дитя. Я наблюдала за тобой много лет. Ты исцелилась. Не пора ли нам обеим вернуться домой?

Плача от счастья, Алекс упала на колени у ног богини.

Они могут заковать его в кандалы, бросить в тюрьму, пытать, но Карадок не покорится римлянам. Он не станет заключать с ними договор, после того как они вырезали его народ, сожгли его земли и убили его королеву. Но он будет притворяться, что готов сотрудничать с ними. До определенного момента. Он не станет атаковать их или убивать во сне, как ему хотелось бы. Если он сделает это, они убьют Мирану и Уну. Девочек держали в заложницах, и это было единственной причиной, что сдерживало его. Он уже давно забрал бы с собой в Иной мир столько поганых римлян, сколько смог. Но теперь римляне могли хвастаться, что держат в заключении короля иценов, и заставить его людей поверить, что он подчинился им.

Губы Карадока искривились в усмешке. Но они придумали еще кое-что. Их новый трюк заключался в том, что они продали его вдове. Это было уже слишком. Они лишили его свободы, но не гордости.

– Карадок, веселее! Это твой новый дом. – Римские воины остановились. Лицо Карадока ничего не выражало, как будто он не слышал тех грубых шуток, которые отпускали на его счет солдаты.

Он уже научился не обращать на них внимания. За последнюю неделю он наслушался уже достаточно. Солдаты активно обсуждали, будет ли он ее кельтским вепрем или призовым быком.

Зная о римской развращенности, свидетелем которой он был, Карадок не сомневался, что ей приходили в голову оба варианта.

Огромные резные двери виллы наконец открылись, и Карадока ввели в богато украшенное фойе. Хотя звук его кандалов эхом отдавался в помещении с небесно-голубыми стенами, за клацаньем железа он услышал другой звук. Вода. Глаза друида расширились от удивления, когда он вошел в атриум виллы. Фонтаны были везде. А в открытом дворике он даже заметил водопад, стекающий в пруд.

– Никогда не видел столько воды на одной вилле, – сказал один из солдат.

– Это вдова сделала. Каменщик рассказал мне, она заявила ему, что хочет быть окружена водой.

Воображение Карадока разыгралось. Возможно, это дело рук Кондатиса? Он чувствовал, что его бог отверг его, с тех пор как он покинул родину и стал жить среди своих врагов. Но он должен был признать, что и сам не обращался к богу. С тех пор как отослал ее обратно.

Карадок повернулся лицом к мраморной стене, чтобы стражники, которые всегда находились рядом с ним, не видели эмоций, которые всегда вызывали в нем мысли о Блонвен.

Карсвел вылечила его раны и послала его обратно, в хижину, где его должна была ждать Блонвен. Там он нашел только девочек, недавно туда прибывших, потому что в его мире прошло всего несколько часов, а не месяцы, которые на самом деле потребовались на его восстановление.

Вместо того чтобы поддаться панике, Карадок обратился к своему богу и попросил Кондатиса привести его к любимой. Он помог ему, указав нужное место. Блонвен была погружена в воду и сама просила помощи Кондатиса.

Было просто нажать кнопку на браслете, вернуться к Карсвел, объяснить новое местоположение Блонвен, а потом снова вернуться к ней.

Он принял решение, когда вытащил ее из ручья. Он побывал в мире, в котором жила Алекс, и слишком хорошо знал, что его мир – это мир насилия, рабства и смерти. Карадок понял, что не может позволить ей вернуться к нему.

Богиня, как он тосковал по ней! Он отослал ее от себя, причинил ей боль, и словно отсек часть собственной души. С тех пор все его чувства онемели. У него не было сердца, и он не мог обратиться к своему богу. Если бы он не поклялся Боудикке оберегать ее дочерей, ему было бы незачем жить.

И все же вода на этой вилле успокаивала его душу.

– Госпожа хочет видеть его сейчас, – сказал смуглый высокий мужчина, вышедший из боковой двери, ведущей во внутренние комнаты. К нему присоединился еще один, похожий на первого как близнец. Оба были вооружены и встали по сторонам двери. Очевидно, они были рабами, личными охранниками, которых часто покупали римские вельможи.

Карадок был тверд. Он – заключенный, но эта женщина не будет использовать его. Он потерял сердце, любовь, душу, но у него еще остались воспоминания. В его уме он и Блонвен все еще были обручены. Когда Карадок разорвал их помолвку, он разорвал ее только с ее будущим именем. Блонвен всегда будет его единственной женой, и он не позволит никому и ничему лишить его этой связи.

– Иди познакомься со своей новой хозяйкой! – Солдат ткнул Карадока копьем.

Но когда они дошли до двери, один из смуглых охранников преградил им путь.

– Дальше идет только кельт. Остальные должны уйти.

Солдат засмеялся и пожал плечами:

– Если варвар разорвет ей горло голыми руками, мы за это не отвечаем.

– Госпожа уже дала вам понять, что ваша работа закончена, – повторил страж.

Продолжая смеяться, солдаты не торопясь вышли. Охранник вытащил из сумки на поясе ключ, нагнулся и отпер кандалы Карадока.

Карадок освободился от их веса впервые за многие месяцы заключения.

Бесстрастным голосом стражник объявил:

– Госпожа просит тебя зайти. – И его близнец открыл перед ним дверь.

Карадоку показалось, что он буквально влетел в комнату.

Внутри было темно. Солнечный свет проникал внутрь только сквозь занавеси, которые развевались на ветру. Окна в комнате были большими, от пола до потолка. Напротив окна он увидел женщину, она стояла к нему спиной. В огромной комнате, в центре, Карадок увидел огромную кровать. Друид сделал глубокий вдох. Отсутствие кандалов и ветерок, который приносил в комнату запах воды, немного приободрили его, но свой выбор он уже сделал.

– Госпожа, спасибо тебе за твою доброту – ты освободила меня от оков, но… я хочу быть с тобой честен. Я не распоряжаюсь моим телом. Я дал клятву и помолвлен, – и добавил: – Я буду служить тебе как раб, но не нарушу клятвы.

И тогда она обернулась. Он увидел, что она беззвучно плачет. Ее лицо было все в слезах, но она улыбалась.

– Ее лицо!

– Значит, ты не хотел отсылать меня?

Он покачал головой, не смея верить своим глазам.

– Когда я прогнал тебя, я потерял себя.

– Но теперь я здесь, – сказала она.

Одновременно они с криком радости бросились в объятия друг друга. Карадок поцеловал ее. Он повторял ее имя снова и снова, пытаясь убедить себя, что это не сон.

– Любимая! Моя душа так болела без тебя! – Он осмотрел ее. – Ты здорова? Карсвел вылечила тебя?

Женщина вытерла глаза и улыбнулась ему:

– Теперь, когда я с тобой, я здорова.

– Ты останешься? Здесь? Со мной? – Карадок затаил дыхание в ожидании ответа.

Блонвен подняла руки и показала ему запястья, на которых не было браслета.

– Я здесь, с тобой, навсегда.

Карадок обнял ее, и их губы соединились в поцелуе, и радостный смех богини смешался с мелодичной музыкой дождя, который вдруг пошел, несмотря на ясное небо.

Content

Ф. К. Каст
Предсказание богини

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30