Забусов Александр Владимирович

Чистильщик [СИ]

Кое-какие сведения об одной из лучших спецслужб мира, уничтоженной, по причине того, что Запад сумел установить контроль над политическим руководством огромной страны:

«13 марта 1954 года была создана структура, при одном упоминании которой вздрагивали западные обыватели: кей, джи, би. А первым ее руководителем стал Иван Серов – выходец из МВД.

…Новые спецслужбы, ориентированные на борьбу с социалистическими странами, создаются в США, Франции, Германии»…

«В 1954 – 1957 годах из органов госбезопасности было уволено около 18 тысяч сотрудников, которых новая власть посчитала связанными со сталинскими репрессиями. Из органов власти и партии на руководящие должности в КГБ пришло несколько сот работников. Фактически количество профессиональных «гебистов» по сравнению с началом 1954-го года уменьшилось более, чем в два раза».

«В 50-е годы после ряда громких скандалов, связанных с выявлением западных агентов, заброшенных на территорию СССР с парашютом или высаженных с катеров, спецслужбы «капстран» перешли на способы ведения разведывательной деятельности «под прикрытием». Большая часть разведчиков стала проникать в СССР под видом дипломатов, туристов, журналистов и членов делегаций. Соответственно скорректировала свою работу и контрразведка КГБ»…

«…В 1967 году на должность руководителя КГБ приходит Юрий Андропов. Начинается «золотой век» Комитета»…

«1970-е – начало 80-х – наивысший подъем в деятельности КГБ. Превосходные плоды приносит техническая разведка, агенты ПГУ изнутри разъедают руководство западных спецслужб, блестяще, без сучка и задоринки проходит организация Олимпиады а Москве в 1980-м, на срыв которой бросили свои силы западные спецслужбы, один за другим выявляются и высылаются из страны дипломаты-шпионы. Жесточайший удар наносится по «филиалу ЦРУ» – Конной канадской полиции, под «вербовку» которой «подставляется» советский разведчик, «зарядивший» разведку потенциального противника дезинформацией. Через выявленных в СССР агентов ЦРУ в США сливается «море» «липовой» научно-технической информации, которая позволила завести американский ВПК в тупик по некоторым направлениям на целые годы».

«Конец 80-х, в КГБ «для усиления» массово переводятся комсомольские и партийные функционеры. Большая часть из них, оказалась, к сожалению некомпетентна, не разбиралась в специфике работы спецслужб и имела отвратительное умение – «сглаживать» в отчетах нелицеприятные факты, вместо того, чтобы предлагать партийному руководству варианты исправления ситуации».

«В середине и даже второй половине 80-х КГБ провело блестящие вербовки, в том числе и в штаб-квартирах западных спецслужб. Ряд из этих прекрасных агентов «провалился» уже после развала СССР, не исключено, что не без помощи «бывших» офицеров или политических руководителей, сливших ту или иную информацию в пылу демократизации»…

«В 1991 КГБ СССР не стало»…

Из текста статьи Олега Иванова: «КГБ СССР – 58 лет. Эпизод второй»

В книге использованы отрывки из текстов песен:

–«Не для меня» – написанного в 1838 году за подписью А. Молчанов (полное имя не известно), офицер морской пехоты императорского флота.

–«Яблони в цвету» – автор Илья Резник.

–«Трава у дома» – автор Анатолий Поперечный.

–«Арлекино» – автор Борис Баркас.

–«На побывку едет молодой моряк» – автор В. Боков.

–«Москва майская» – автор В. Лебедев-Кумач.

–«Где же вы теперь, друзья-однополчане?..» – автор Алексей Фатьянов.

Лабиринт возникает тогда, когда надо принять

решение при наличии ситуации выбора.

Виктор Пелевин

Пролог

Что сделано, то сделано

-Борис Трофимович, ну и зачем ты его взял? Я понимаю, Владимир на повышение пошел, тут никуда не деться. Можно за товарища только порадоваться. Но взять «варяга»,.. ты меня извини, я считаю не мудрым поступком. А вдруг свою игру затеет? Смотри, не получилось бы как в семьдесят третьем году.

Сидели рядом, на угловом диване в стороне от стола для заседаний.

Длинный и широкий кабинет хозяина, простому смертному внушал бы страх и ужас, а еще безмерное уважение и трепет. Одних окон пять штук. Стол, если от начала, до председательского места идти – шагов пятнадцать будет. Столешница гладкая, полировкой лоснится. Над спинкой кресла, на стене висит большой портрет «Ильича». Нет! Не Брежнева! Тот в скромной рамке на столешнице обосновался. На стене Ленин. Вождь и учитель трудового пролетариата и крестьянства, великой страны Советов. А, еще кабинет оснащен… Много чем оснащен кабинет первого секретаря Обкома КПСС.

На журнальном столике перед собеседниками накрыта «полянка». Коньячок -«Comte Louis de Naives», сырокопченая колбаска тонко порезана на тарелочке «слезку пускает», лимончик, открытая коробка шоколадных конфет. Пьют из стаканов, наливая их до половины. На закуску только поглядывают, предпочитая «закусывать» смоля сигареты. Початая пачка красного «Винстона» и зажигалка лежат у пепельницы из хрусталя.

Собеседник и одновременно хозяин «апартаментов», осклабился. Взгляд добрый от выпитого, покровительственный.

–На спортивное дело намекаешь? Так ведь там нашла коса на камень…

В 1973 году на Украине разгорелся крупный спортивно-политический скандал, причиной которого стало несовершенство законов в Советском Союзе. А следствием – фактический разгром спортивных команд, представлявших Ворошиловградскую область.

Об этом деле, к слову, в печати не сообщалось ничего. Оно и возникло после того, как впервые в истории советского футбола команда «Заря», из рядового областного центра, завоевала звание чемпиона страны. Побитыми оказались не только московские «Динамо», «Спартак», ЦСКА, но и свой, украинский, фаворит – динамовцы из Киева. Отсюда и последовали разборки и появление ряда уголовных дел о незаконных источниках и способах финансирования – не только «Зари», но и в целом спортивной отрасли в области. Месть московских и киевских начальников за проявленную ворошиловградцами борзость, не заставила себя ждать.

–… «Заря» покусилась на роль гегемона, а делать этого было не нужно, вот амбиции у Щербицкого и взыграли, потому и послал в область бригаду прокуратуры Украины с соответствующими полномочиями и указаниями.

–Ох, однобоко судишь, Борис Трофимович! Дело конечно давно минувших дней, поэтому тебе могу кое-что поведать. Только, давай еще по сто грамм выпьем?

–Твое здоровье.

Хрусталь стаканов мелодично звякнул друг о друга. Гость медленно, будто смакуя, цедил напиток, между тем как хозяин, одним глотком влив его в глотку, с интересом уставился на собеседника. Хотя интерес был направлен не на генерала, плотного, лысого мужчину с раскрасневшимся от выпивки, одутловатым лицом, давно вместе лямку тянут, притерлись, притерпелись, а на то, о чем тот хотел рассказать.

–Хороший коньяк буржуи делают! Так вот. Было это, когда Щербицкий работал еще председателем Совета Министров Украины. Тогда на заседании бюро ЦК КПУ два первых секретаря обкомов обвинили его в некомпетентности и развале работы. В результате Щербицкого сняли с должности и отправили в Днепропетровск, откуда, собственно, он и приехал. Однако вскоре в СССР на место Хрущева к власти пришел Брежнев. Леонид Ильич и вернул земляка, ко всему прочему, еще и родственника по линии жены, в Киев на прежнюю должность. А в семьдесят втором, Щербицкий стал первым секретарем ЦК Компартии Украины. Вот тогда он и припомнил всем свое унижение, начав расправляться с теми, кто голосовал против него на почти десятилетней давности бюро ЦК. Сразу же сняли с работы пятерых секретарей обкомов. Труднее всего, оказалось убрать первых секретарей Донецкого и Ворошиловградского обкомов партии Дегтярева и Шевченко. Области гремели в СССР по всем показателям, оба были очень сильными руководителями. Только когда подключился Брежнев, вопрос с ними был решен. Был бы человек, а статья найдется. Так я к чему веду? Ага! В ближнем кругу обоих, разыскали нужных людей, ну и… Сам догадаешься?

–Понимаешь ли Юра, взять его я согласился по двум причинам. Первое – сверху надавили. Да-да! Из ЦК КПУ рекомендовали. Я выяснил, почему так произошло, что у него за «лапа волосатая», такая?

–Ну, и?

–Ты не поверишь. Ха-ха-ха! Сам долго въехать не мог. Все не верил. Алеха недавно в Силезию съездил к тамошним шахтерам, ну и через столицу возвращался. В Киеве по случаю попал на прием к «первому». Сначала официоз. Потом в другом месте пьянка-гулянка, а наш «пострел» возьми и прикрой проступок товарища. Если б ВВ узнал о таком, мало не показалось. Вот долг платежом из «центра» и украсили.

Емкой кличкой «ВВ» – подчиненные за глаза называли Щербицкого.

–А второе?

–Алексея, я еще с его «комсомольского возраста» знаю. Считай, мой человек. Но было бы неплохо, если другие посчитают его «варягом». Ты как руководитель областного управления КГБ, со своей стороны все же проверь, чем он дышит. Хуже не будет.

–Получается, «из грязи в князи»?

–Получатся, что так…

Глава первая

От прежней судьбы не уйти?..

До военного училища он так и не доехал. Подъехавший к перрону поезд, выпустил из вагонов торопящуюся толпу приезжих. Михаил в отличие от других, торопливости не проявил. Спокойно обождав, пока людское скопище рассосется в проходе, прошел к выходу и благожелательно кивнув проводнице, вышел на «свет Божий», с большим удивлением рассмотрел прямо перед собой, одетого в дорогой гражданский костюм, полковника Забияку, да еще и в сопровождении двух молодых мужчин, по некоторым признакам, относившихся к «Конторе». Умение чувствовать конторских, перешло к нему из прошлой жизни, уж слишком грубо «по ногам топтались».

–Ба-а! Кого я вижу! Евгений Сергеевич, давно не виделись! А это, я так понимаю, Комитет по встрече?

Народ к этому времени существенно покинул перрон, оставив после своей «волны» кое-где лишь одиночек, по каким либо причинам коротающих время с сигаретой в зубах, и можно было слегка отвести душу, выплеснув на немногочисленную «публику» свой сарказм. Достали! До чего же грубо комитетская номенклатура привыкла работать. Давно уж нет ни ГПУ, ни МГБ, а люди в организации все те же. Любого за шкирку бери и в музей выставляй с табличкой: «Сотрудник ЧК, времен Железного Феликса». И ведь любой обыватель ни на грамм не усомнится в справедливости написанного.

–Заставляешь себя ждать, Каретников. – Проронил полковник, будто вел себя, как должно, как договорено раньше. – Идем. Машина на привокзальной площади припаркована.

–А вы уверены…

–Уверен. Идем.

Почти стандартная «коробочка» при сопровождении контролируемого организма. Ну, не драться же с ними? Не бега устраивать? Пошел, держа в руке скромный чемоданчик с пожитками. В машину уселись, тоже по классической схеме захвата. Впереди полковник с водителем, а Каретников сзади между двух жлобов устроен.

Черная «Волга» сорвалась с места и, проехав по главным городским магистралям, примерно через тридцать минут выскочила из городской черты, по широкой дороге помчалась в область. За стеклами окон проносился лесной пейзаж по обеим сторонам обочин.

–Везете-то, куда? – спросил Забияку, не проявляя особого беспокойства в голосе.

–На военный аэродром.

–А, дальше?

–Москва. – Односложно дал ответ комитетчик, не поворачивая головы.

И чего привязался-то так? Впился, словно клещ по весне.

После того, как машина пересекла КПП с дежурной сменой военных на воротах, и подъехала к двухэтажному зданию из силикатного кирпича, с широкими окнами, все, включая водилу, из нее вышли. Забияка отдал приказ одному из сопровождающих:

–Гриша, сводите парня в столовую, а я по делам отлучусь. У вас минут сорок есть. Встречаемся здесь же.

–Понял, товарищ полковник. – Оглянулся на Михаила, приказным голосом предложил. – Пойдем, перекусим.

–Ну, идемте. – Согласился Каретников, понимая, что полета не избежать, а поесть следует.

Угар душевного негодования отпустил. В самой столовой принимали пищу офицеры и прапора и никому до них дела не было, люди приходили, занимали свободные столики, ели и уходили, лишь мельком косясь на гражданских. Наверняка привыкли в этих пенатах ко всему. Оно и понятно, ежедневно на взлетные полосы садились десятки самолетов военно-транспортной авиации со всего Союза. В столовой их разыскал летун в синей спецовке и фуражке с крылышками на тулье фуражки. Визуально определившись со старшинством, спросил именно у Гриши:

–Вы, Кузнецов?

–Да.

–Тогда поторопитесь, ваш борт готов. Полковник вас кличет.

Военно-транспортный самолет, ИЛ-76 МД, под самую завязку груженый ящиками и коробками, а еще и десятком левых пассажиров, как военных, так и в гражданской одежде, по бетонной ВПП тяжело взял разбег, поднялся в воздух и полетел. Не слишком уставший от дороги, Каретников, мысленно начхав на комфорт полета, отключился, исповедуя принцип спецназа, спать впрок.

Казалось, только глаза прикрыл, а Григорий толкает в плечо:

–Что?

–Просыпайся. Садимся.

Пробежавшись по ВПП, самолет зарулил на стоянку, и когда работа винтов прекратилась, пассажиры с облегчением стали готовиться к выгрузке. Представитель экипажа самолета наконец-то открыл дверь.

–Можно покинуть борт.

Интересно, куда приземлились? Нагретый за день воздух встретил людей едва уловимым специфическим запахом. Природа конкретно отличалась от той, к которой привык глаз. На дальних подступах к «бетонке», за скошенным лугом угадывалась поросль берез. Каретников лишь ступив на переносной трап, по определенным очертаниям далеких построек, сразу определился с местом. Был здесь раньше. Остафьево в Щербинке. Этот аэродром сохранился и после двухтысячных годов, только из состава Минобороны перешел в «хозяйство» Газпрома.

Поностальгировать не дали, прежним порядком загрузившись в транспортное средство, мимо самолетов, капониров и рядов ангаров, выехали за территорию военного объекта. Москва совсем рядом. Что? Его сразу на Лубянку повезут или есть варианты? А почему, вот так сразу и на Лубянку? Он кто, важная особа? Пацан, каких в стране миллионы. Будто отвечая на его незаданный вопрос, полковник спросил у водителя машины:

–Валентин, ты нас куда? На Остоженку?

–Нет, Евгений Сергеевич. Приказано в лес везти.

–Понятно.

Что, понятно? Ничего не понятно! Зачем в лес? Каретников поерзал седалищем и спиной на заднем сиденье «Волги», беря себя в руки, стал думать, а не просто, возбуждаясь паниковать.

«Лес». Что-то связанное с этим понятием у комитетчиков, канвой прошлось по великолепной памяти Михаила. «Лес», это ведь не просто участок местности, поросший деревьями. Такого просто не может быть! Зачем было переправлять его к Москве на самолете? «Лес»… Спокойно… «Лес», это точно не аббревиатура… «Лес»… «Лес». Может этот Валентин имеет ввиду учебное заведение Первого главного управления КГБ? А, что? Такая вероятность есть. Хоть одним глазком посмотреть, раньше видеть не доводилось. Среди контингента ПГУшников, оно во времена Андропова чаще называлось «Лесной школой». Гм! Очень на то похоже. Тогда все становится на свои места и выглядит не так сурово. От словосочетания «лесная школа» веет какой-то сказкой, волшебством. А между тем… Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы не догадаться о военной принадлежности этого заведения, понаблюдав, как к нему снуют черные машины с мигалками, а в автобусах возят в основном одинаково неброско и опрятно одетых, коротко подстриженных мужиков, средний возраст которых составляет около тридцати лет. Вот встрял! Как пить дать, засветят его. Уж кто-кто, а он-то знает, что «Лесная школа» давно под колпаком у супостата. И хотя объекты закрытого учебного заведения ПГУ были сознательно разбросаны по различным уголкам Москвы и лесам Подмосковья, все они в реальности скрупулезно нанесены даже на старые советские планы и атласы. Числились, правда, такие объекты под вымышленными наименованиями несуществующих санаториев, пионерских лагерей, баз отдыха, лабораторий и научно-исследовательских институтов, то есть под легендированным прикрытием, но давно «сданы» Западной разведке. При Карабельникове в бывшем ведомстве Каретникова отчетливо осознавали, что поправить смежников невозможно. Те, как упертые бараны не хотели принять простой истины, что обычный дачник, выезжающий на свою делянку через Алтуфьево и далее по Челобитьевскому шоссе, о «Лесной школе» может рассказать, как минимум много интересных баек. По летней поре, грибники невзирая на устрашающие вывески об охранной санитарной зоне, всегда охочи подойти поближе. Им глаза не завяжешь и уши не заткнешь. Видят, как территорию, обнесенную высокими заборами, рядами колючей проволоки, отгородившуюся от остального мира «кирпичами» и шлагбаумами, патрулируют военные. А сколько среди них шпионов? Вот то-то и оно!

Кажется, подъезжают. Съехали на бетонные плиты дороги ведущей в лес.

Судя по поведению прапоров, дежуривших на въезде, их «Волгу» знали, что называется в «лицо», но, тем не менее, проверку осуществили детально. Старый, худощавый прапор, с «лошадиным» лицом, отдавая документы Забияке, обыденной манерой пояснил:

–Проезжайте к третьему корпусу.

Действительно, внутреннее содержание территории, чем-то схоже на санаторий. Водитель – лихач, по вызубренному маршруту, проехался явно не со скоростью пять километров в час. Михаил лишь мельком успел отметить очень большую зеленую территорию объекта, с множеством боковых дорожек, лавочек, три больших корпуса, каждый в два этажа, выстроенных из кирпича…

–Товарищ полковник, вас ожидают в пятом кабинете.

Во, бравый какой! Вытянувшись перед Забиякой, сообщил коротко стриженый молодой мужчина, «гражданского вида», одетый в брюки и белую рубашку с расстегнутым воротником.

В кабинете, включавшим в себя все атрибуты советской действительности, даже портрет Брежнева на стене, их встретил крепкий, седой мужчина в хорошо сидевшем на нем костюме. Поднявшись навстречу прибывшим, осведомился у полковника:

–Как долетели, Евгений Сергеевич?

–Нормально, Николай Николаевич.

Окинув взглядом молчавшего Михаила, с интересом разглядывавшего «хозяина кабинета», седой улыбнулся. Между тем, сам Каретников пытался вспомнить, к кому его привели, но никак не мог определиться в визуализации человека. Фотографии седого он точно раньше не видел. Ну и кто же это?

–Молодой человек, вы так разглядываете меня, будто хотите что-то вспомнить.

Каретников выдержал ответный взгляд.

–Просто пытаюсь понять, чего вы от меня хотите?

–Я… Ничего. Это вот, полковник Забияка, пытается убедить меня в том, что вы нам нужны. Нужен?

Взгляд снова остановился на комитетчике.

–Так точно, товарищ генерал.

Ого! Генерал! Уже лучше, чем попасть в лапы отставного разведчика, погоревшего на чем-то за кордоном и навечно застрявшем в «отстойнике», получив должность, типа кадровика или преподавателя.

–Хорошо. Евгений Сергеевич, у вас по-моему дела, идите, занимайтесь ими, а мы пока с молодым человеком побеседуем о жизни и может быть о будущей учебе.

Учебе? Х-ха! Чему они в этих стенах его могут научить? Единственное, что без преувеличения и по-настоящему было ценным в «Лесу» брежневского периода, так это обучение иностранным языкам. За три года обучения, бывших оперов из контрразведывательных подразделений на местах или провинциальных выпускников неязыковых ВУЗов, молоденькие преподавательницы, в основном, дочери действующих или бывших разведчиков, старались научить бегло говорить и писать по-иностранному, а в остальном дело обстояло кисло. Учебники, по которым готовили контингент, уже к восьмидесятому году морально устарели, а по ним все продолжали «клепать» кадры. Учеба! У смежников бы почерпнули опыта, и то толку было бы больше. Каретников знал не понаслышке, что после прихода выпускника в центральный аппарат разведки, ему сразу советовали забыть всю ерунду, которой его научили в институте, и немедленно начинали переучивать в соответствии с реальными требованиями конкретного подразделения, а это, как не крути, затратно по времени. Ну-ну!

–Познакомимся?

–Каретников, Михаил. Вчерашний школьник, подавший документы на поступление в военное училище.

–Генерал Аксенов, Николай Николаевич…

Аксенов… Аксенов… Нет, не помнит такого!

Генерал предложил присесть за стол, сам устроился напротив. «Основную» беседу начинать явно не торопился, все больше интересовался семьей и учебой в школе. Рассказ построил по схеме человека усредненного развития. Получалось без проблем. Если и дальше так пойдет, то можно ожидать того, что как привезли, так и отправят обратно. Хотя, неизвестно, что о нем мог наплести Забияка, и как воспринимает их общение этот, явно умный ПГУшник.

Самым неожиданным поворотом событий, стало то, что генерал из внутреннего кармана достал… кругляш светлого, серебристого металла со знакомым рисунком на его лицевой стороне и славянскими письменами Белоярова завета. Науз положил на стол перед Михаилом. Каретников чуть не поперхнулся на слове, замолчав, тупо смотрел на медальон.

–Ну?

Услышал вопрос, добравшийся до сознания не сразу. Потянувшись, извлек с груди предмет опознавания Варны, через голову выпростал шнурок, положив свой кругляш рядом.

–Здравствуй, брат. Я боярин из рода Аксы.

–Здравствуй, брат. Я боярин из рода…

–Я знаю, ты потомок боярина Будая.

–Откуда…

–Знаю. С главой волхвов недавно общаться пришлось. Вот он-то, как раз и попросил взять молодого перевертыша под крыло. Ха-ха! А, тут еще как удачно вышло, Забияка мой, бобик доморощенный, тебя в «Контору» пытается протащить. Вот и пришлось…

–Слушай, – оборвал собеседника. – Очень бы не хотелось в Комитет влезать.

–Это почему же?

Кажется, обиделся генерал. Пояснил:

–«Течет» ваша «Контора». Причем не хило так течет. Ты в каком году оборотился?

–В марте шестьдесят девятого, на острове Даманский.

–Во-от! А, я, в две тысячи семнадцатом в Сирии.

–Слышал. Вагул кое-что рассказал.

–Вагул?

–Главный у волхвов. Егор Данилович, дай боги ему долгих лет жизни!

–Так вот, должен понимать, сколько воды утекло с тех пор, как ты переродился. У вас предателей в рядах, как на Жучке блох. Даже в «Лесу» один высоко взлетевший окопался и сдает всех, кто через ворота КПП перешагнет.

–Кто?

На Николая страшно смотреть стало, действительно распереживался человек. А, как иначе? В собственном доме грязью зарос! Поседеть ему уже не светит, и так весь седой, а вот Кондрашка хватить… Нет! Мужик крепкий. Сдюжит.

–Кто?

–Освобожденный секретарь парткома Института полковник Пигузов. Насколько помню, завербован ЦРУ в семьдесят шестом, разоблачен и будет расстрелян в восемьдесят шестом. Сейчас спецслужбы противника имеют доступ ко всем личным данным слушателей.

–Т-твою ж мать!

–А я о чем?

Генерал справился с навалившейся информацией. Глаза как у волка, хищные и пронзительные. Такой точно, загрызть может.

–Еще кто?

–Ну-у, ты спросил! Всех не упомню, но…

–Ты кем по той жизни был?

–А тебе не сказали?

–Нет.

–Твоим коллегой из смежного ведомства. ГРУ ГШа.

–Значит, многое должен помнить.

Каретников вздохнул, приводя мысли на нужный лад.

–Ты как, записывать, или запоминать будешь.

–Пока послушаю, а там поработаем с тобой.

–Ну, слушай.

Закрыл глаза, вспоминал, перебирая в памяти оперативные сводки, выжимки, аналитику, монотонно заговорил:

–Владимир Ипполитович Ветров, подполковник ПГУ КГБ.

–Ветров?

Понятно, что даже подозрения в адрес такого человека во многом невозможны, и именно это позволяло некоторое время заниматься подрывной деятельностью. Истоки предательства стоит искать во Франции, куда его отправили с целью научно-технической разведки. Он должен был искать ученых, которые лояльны к СССР, и выведывать о новых разработках. Фактически он связался с ученым Жаком Прево, но не знал, что тот сотрудничал со спецслужбами Франции. Так что сам Ветров оказался в поле интересов.

А объектом он был интересным, учитывая его любовь к роскоши, а также спиртным напиткам. Вскоре он каким-то образом разбивает служебный автомобиль, и просит Прево о помощи, дабы власти не узнали. Тот соглашается, и считает, что теперь-то Ветров, что называется, «в кармане». Однако машину починили, но срок командировки Ветрова подошел к концу, и воспользоваться тем, что он теперь в долгу, спецслужбы Франции не сумели.

После этого Ветрова отправляют в Канаду, где он смог себя полностью компрометировать. Очевидно, это было связано с пристрастием к алкоголю, дорогим вещам и машинам или же он допустил какую-то другую ошибку.

В общем, его оставили в Союзе, причем на достаточно серьезной должности. В его задачи входил анализ научно-технической информации, которая поступала из-за рубежа. Ведь был у человека опыт, вот и решили использовать, но контролировать.

В восемьдесят первом году ему надоела такая скучная жизнь, и он решается пойти на сделку с французской разведкой. Находит представителя Французской фирмы «Шлюмберже» и через него тайно передает письмо к Жаку Прево. Там уже значится то, что он согласен, за определенную плату, передавать секретные сведения.

Понятное дело, что Французы пошли на сделку, и таким образом осуществлялась контрразведка, причем, не только во Франции, но и во многих странах мира. В общей сложности, в прошлой жизни Каретникова, Ветров передал спецслужбам около четырех тысяч секретных документов, включая списки агентов СССР, которые работали под видом «дипломатов» по всему миру.

Затем Ветров полностью раскрыл схему работы научно-технической разведки СССР. И назвал семьдесят имен, которые являлись источниками для советской разведки в разных странах мира, то есть иностранные агенты СССР, а также четыреста пятьдесят сотрудников разведки СССР.

После предоставленной информации большая часть людей, которая значилась в списках, была выслана из этих стран. В период деятельности как агента Франции, Ветрова так и не раскрыли. Произошел странный инцидент: Ветров в своей машине с любовницей пил шампанское, а ему в лобовое стекло постучал сотрудник КГБ. Что он ему сказал, понять сложно, однако Ветров его зарезал ножом. Такой вот был человек.

–Задержат его сразу, а затем осудят на пятнадцать лет с лишением воинского звания и наград. Спустя два года выяснится, что господин Ветров был сотрудником западных спецслужб. Утечка информации. В итоге его дело переквалифицируют в «Измену Родине», и уже на новом судебном заседании приговорят к смертной казни. – Закончил повествование по фигуранту Каретников.

–Дальше.

–Да-альше. Дальше, подполковник внешней разведки Морозов. Примерно сейчас, работает в Италии… Полковник внешней разведки Ощенко. В семидесятых работал в Англии, а с восемьдесят пятого выедет во Францию. Он должен будет вернуться в Москву в девяносто втором году, но исчезнет вместе с семьей, попросит политического убежища в Англии. По его наводке арестуют ваших троих крупных разведчиков КГБ во Франции. Также из Парижа вышлют четверых дипломатов. Ну и в Англии арестуют нескольких агентов… Шеймов – офицер шифровальщик, этим все сказано. В восемьдесят пятом сбежит на Запад… Офицер ПГУ Кузичкин… Макаров… Воронцов… Сотрудник внешней контрразведки Юрченко. Резидент в Италию. Выйдет на контакт с сотрудниками ЦРУ в Риме. Те переправят его в США.

–Вот Юрченко не трожь! – вздыбился собеседник.

–Ясно. Значит правда, что готовите и проведете операцию по прикрытию агента Эймса, а то мы все больше по слухам анализ проводили.

–Прикуси язык.

–Понял, не дурак!..

Закончили разговор, когда из-за промежутка оконных штор глядела на них ночная темнота.

–Ого! Двенадцатый час ночи. Сейчас тебя все же покормят и спать определят, а мне еще в Москву ехать. Значит так, завтра после обеда жду тебя в этом же кабинете. Забияке скажу, чтоб особо не светил тебя на территории…

Новая встреча с товарищем генералом состоялась, вот только на лице Белоярового боярина Михаил смог прочесть, раздражение. Значит, не смог коллега найти общий язык с начальством, поэтому был не в духах. Спросил:

–Что, все так плохо?

Структура центрального аппарата внешней разведки включала в себя, прежде всего, руководство управления, начальника ПГУ КГБ СССР, его зама по географическим регионам – по Американскому континенту, Европе, Азии, Ближнему Востоку, и коллегию ПГУ КГБ. Имелись так же, административно-технические подразделения – секретариат, отдел кадров, управления, линейные, то есть, географические отделы и службы.

Со своей «болью» Аксенов и пошел с утра к начальнику управления внешней контрразведки КГБ. Ссылаясь на достоверные источники, доложил ему расклад по имеющейся информации на сегодняшний день, включая ту, что в ближайшем окружении председателя КГБ Юрия Владимировича Андропова действует агент одной из западных разведок, который располагает возможностями проводить кадровые перестановки в КГБ на довольно высоком уровне. ЦРУ крайне заинтересовано в том, чтобы использовать «крота» для продвижения своей агентуры в подразделениях КГБ на руководящие должности.

–Ну, и?

–Сказал, что источник готов предпринять усилия к тому, чтобы получить через имеющиеся у него каналы дополнительные данные, которые позволили бы установить и разоблачить этого агента. Выслушав, Калугин пообещал, по этому вопросу связаться с заместителем начальника внешней разведки, курирующим работу по Северной Америке. Перед обедом меня снова вызвали на беседу и генерал устроил настоящую выволочку. Мол, на пустом месте поднимаю панику. «Объяснил политику», в окружении председателя нет, и не может быть «крота».

–Калугин, говоришь?

–Да.

–Олега Даниловича Калугина, осенью этого года переведут в Питер, тьфу т-ты запамятовал, в Ленинград, на работу заместителем начальника управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области. А это, как ты понимаешь, понижение в должности. В восемьдесят седьмом он окажется в резерве «Комитета». В восемьдесят девятом, на пенсии. В две тысячи втором, на основании подтвержденных фактов, по приговору Мосгорсуда Олег Калугин будет лишен звания генерал-майора и всех государственных наград. Мосгорсуд признает бывшего генерала КГБ Калугина виновным в госизмене и приговорит его к пятнадцати годам лишения свободы в колонии строгого режима. Только ведь с девяносто пятого года, Калугин будет припеваючи проживать в США. А в две тысячи третьем, получит американское гражданство.

–Боже, куда мир катится?.. Михаил, ты иди пока. Вон, хоть с Забиякой можешь пообщаться, а то он в толк не возьмет, почему у меня к тебе такой интерес возник. Вот и развей какой-нибудь байкой его смутные подозрения. Мне подумать нужно.

–Николай, мне бы вечером домой позвонить?

–Позвонишь…

Генерал ПГУ КГБ Аксенов, не смог бы стать тем, кем был, если бы, не являлся перевертышем. Вторая жизнь, как новая кожа у змеи после «линьки», захватила его с потрохами, заставила ценить ее, но в то же время, и испытывать здоровый кураж, напополам с риском. Боярин даже в первой своей жизни был смелым человеком, способным принимать решения и нести за них ответственность. Вторая жизнь пошла не по прежней стезе офицера-пограничника, а вильнув хвостом, бросила его на штурм новых рубежей. Род Аксы всегда был мощным, многолюдным, ну и естественно пользовался уважением в своей, незаметной простым смертным, среде. Направили, дали толчок.

Молодой офицер, пройдя годичное обучение в разведывательной школе, был командирован на работу в Пакистан под дипломатическим прикрытием. Важность Пакистана для разведки в то время определялась участием этой страны в военно-политических блоках СЕНТО и СЕАТО, теснейшими связями с США, конфликтными отношениями с соседней Индией и сближением с Китаем. Чрезвычайный интерес представляла и многочисленная американская колония в Индии – военные советники, дипломаты, разведчики, журналисты. Приобретение источников в американских объектах было важнейшей задачей всех зарубежных резидентур КГБ, и в этом контексте Пакистану отводилось далеко не последнее место.

В шестьдесят пятом году вспыхнула пакистано-индийская война. По инициативе Советского Союза руководители конфликтующих сторон, президент Пакистана Айюб Хан и премьер-министр Индии Шастри встретились в Ташкенте. Ташкентская конференция стала крупным дипломатическим успехом советской стороны и председательствовавшего на ней Косыгина. За вклад в подготовку конференции Аксенов был повышен в должности, а его агентура, начав работать, дала результаты.

Карьерная лестница покорилась, Николай Николаевич поднялся по ней на несколько ступеней. Он назначен резидентом КГБ в Индии. За время этой командировки произошла очередная индийско-пакистанская война, завершившаяся расчленением Пакистана и созданием Бангладеш, вводилось чрезвычайное положение в Индии. Пристального внимания требовала деятельность американских представителей в Индии, ибо на протяжении десятилетий США оставались главным противником Советского Союза и основным объектом устремлений советской разведки. Чрезвычайную важность в тот период представляли отношения Индии с Китаем. Работа резидентуры по основным направлениям положительно оценивалась Центром и политическим руководством СССР.

По окончанию шестилетней командировки, Аксенов получает приказ готовиться к работе в Иране. Он снова резидент. Иранское руководство было твердо намерено не допускать усиления влияния северного соседа. Ввод советских войск в Афганистан в декабре семьдесят девятого года стал причиной заметного охлаждения ирано-советских отношений и поводом для неоднократных налетов на советское посольство. Резидентура несла потери, условия для работы с источниками были чрезвычайно сложными, и тем не менее Москва получала достоверную и актуальную разведывательную информацию. Но… Как часто в жизни происходит это «НО». По подложному английскому паспорту, бежал через Турцию на Запад сотрудник резидентуры. Последствия предательства удалось частично локализовать, немногие источники, о которых мог знать предатель, были выведены из-под удара, однако моральный и политический ущерб был велик.

Каковы бы ни были причины и обстоятельства чрезвычайных происшествий, резидент несет полную ответственность за все, происходящее в резидентуре. О бегстве предателя было доложено Брежневу. «Ну что ж, – сказал Леонид Ильич, – это война, а на войне без потерь не бывает». Аксенова возвращают в Москву, где он работает несколько месяцев в штабном подразделении при начальнике ПГУ и затем назначается заместителем начальника одного из управлений разведки. С начала этого года, генерал три раза побывал в командировке в воюющем Кабуле.

Теперь выходит, что он всю жизнь защищал Родину за пределами ее рубежей, а враг не дремал, тихо подкрался изнутри, чтоб сделать ядовитый укус. По словам перевертыша, им осталось существовать меньше десяти лет. Потом все!..

Обдумав ситуацию, принял решение. Отступать поздно. Потянулся за телефонной трубкой, на диске телефона набрал номер. Длинные гудки растянулись на минуты ожидания.

–Слушаю! – послышался голос на другом конце провода.

–Василий Кузьмич, это Аксенов. Здравствуй.

–О! Генерал! Здравия желаю!

Ровным, спокойным голосом требовательно сообщил:

–Кузьмич, ты мне нужен. Срочно.

Голос Кузьмича из разухабисто-бравурного, сразу стал серьезным.

–Когда? Куда?

–Выезжай немедленно. Заимка номер четыре. Пакет с распоряжением передаст Забияка.

–Понял.

Вот, кажется и все, что пока можно сделать в таких условиях!

Глава вторая

С устранением причины, возможно исчезнет и следствие

От «первого» Головко вышел в расстроенных чувствах. Уже месяц минул с того времени, как «стал» на должность. Сам не ожидал такого, карьера поползла вверх, практически самый молодой среди областных вторых секретарей, да еще в таком «теплом» месте, как Ворошиловградский Обком партии. Область по всем показателям одна из первых, а значит – почет, уважение, награды, ну и естественно благосостояние. Все хорошо, да только старые ошибки кандалами на ногах повисли. Вернее одна ошибка… И угораздило же его клюнуть на «красивую куклу», которая не разделяла его устремлений. Да и не любил ее Алексей. Понял после первого года супружеской жизни.

В голове прокрутился разговор с «первым»…

–Алексей Кузьмич, вам может показаться, что ваша личная жизнь, касается только вас. Так бы оно и было, если б вы работали слесарем на заводе, или в шахте рубили уголек. Вас тогда можно было вызвать на парткомиссию, пропесочить слегка, чтоб жизнь медом не казалась, а дальше сами решали, как жить дальше. При вашей должности никто не даст пачкать партию, а уж тем более, я. Вы поняли, что я имею в виду?

–Уже донесли? – даже голос ослаб, готов был «дать петуха», но нотки возмущения «главный» все же услышал. – Быстро у вас…

–Теперь уже у нас с вами. И, не забывайтесь! Еще чего не хватало, чтоб второй секретарь Обкома партии при законной жене ходил по блядям!

Ей Богу, как пацана, мордой о стол приложил. Конечно в фигуральном смысле. Как же неприятно слушать! И ведь слова поперек не сказать. Прав! Что же делать?

Первый смягчился, требуя откровенности, спросил:

–Что у вас в семье произошло?

–Обычное дело. Оба поняли, что сделали ошибку, стали друг другу чужими людьми.

–Загуляла, что ли?

–Не интересовался. Видел ее давно… Скорей наоборот. Но та женщина, с кем я теперь, к названной вами категории никакого отношения не имеет.

Скорее всего, «первого» не слишком заинтересовали внутренние чувства молодого заместителя. Развивать тему дальше, умудренный жизнью начальник не стал, с силой приложился кулаком по столу.

– Все! Разговор окончен. Мальчишка! Ничего слышать про твои амурные делишки не желаю. Даю два месяца на решение семейных споров… Дал бы меньше, но тебе через три дня в командировку в Кузбасс съездить придется. Вернешься из Кемерово, спрошу по всей строгости.

…Вот так! И что прикажете делать? Ляльку бросать не хотелось, но и с Ольгой расстаться не получается. Что за страна такая?!

Прошел по коридору, в своей приемной «через губу» бросил секретарше:

–Ко мне никого не пускать!

–Понятно.

В кабинете, первым делом достал из шкафчика початую бутылку «Арагви», стакан налил по «Марусин поясок», большими глотками выпил. Теплый коньяк своим духом заставил передернуться тело.

–Ф-фух! Клопами пахнет.

Стоял у окна, глядя как внизу, у цветочных клумб копошатся женщины в синих технических халатах. Курил, в уме решая задачу, изначально не имевшую правильного решения. То, что за разговором с «первым» торчат уши Шрамко, теперь даже не сомневался. Главный комитетчик области имел виды на место, которое он занял. По слухам хотел посадить на него своего человека. И ведь у него вполне может это получиться. Инициирует проверку, кое-что подтасует, добавит компромата. А кто по нынешним временам безгрешен? И… Только у Алексея есть и свой козырь в рукаве. Любая власть неустойчива, если стоит на одной опоре. О всемогуществе МВД и КГБ, в стране не знает только ленивый. Их столкновения интересов, пикировки, взаимные укусы, имеющие целью укрепление собственных позиций во власти, ему сейчас только на руку. Война этих ведомств должна сыграть свою роль.

Сел в кресло, потянулся к телефону. По памяти набрал на диске номер. За чередой длинных гудков, в трубке послышались знакомые нотки голоса.

–Слушаю!

–Семен Аркадич, здравствуй дорогой! Головко беспокоит.

Голос в трубке приобрел доброжелательность и оптимизм.

–Здравия желаю, Алексей Кузьмич!

–Как ты? Сегодня готов встретиться и пообщаться?

–Как пионер, всегда рад вас видеть.

–Тогда значит подскочу. Во сколько у тебя обед?

–В два.

–Все так же предпочитаешь кафе «Приют»?

–В моем возрасте вкусы менять себе дороже.

–Вот там и встретимся.

–Буду ждать.

Так! Теперь заскочить в гостиницу, кое-что взять и до Алмазного он доберется за полтора часа.

Сообщив секретарше, что уезжает в алмазнянский Горком партии, вызвал через нее из «парка» свою персоналку. Подъехавшая к центральному крыльцу черная «Волга», приняла его в удобное нутро, отделанное деревом и кожей. Приказал водителю:

–Сережа, сначала в гостиницу заскочим, а потом в Алмазный рванем.

–Понял.

Машина сорвалась с места.

…Семен Аркадьевич Брук, по своей натуре был человек незлобливый. Добро помнил, но и зло не забывал. Был у него один нерушимый принцип, о котором знал каждый его подчиненный. Если человек, его хотя бы раз подводил, он переставал для полковника существовать как личность. Такого человека он больше не замечал, воспринимая его, ну скажем так, как муху, севшую на оконное стекло, как стену дома или, вон как тот валяющийся на тротуаре мусор. Поэтому и «епархия» его работала единым организмом, с четко выстроенным «становым хребтом» прав и обязанностей, деля людей на своих и чужих.

Сказать, что он был полноправным хозяином города – нельзя. Это было бы не так. Партия, вот кто в советской стране рулит всем. Но то, что рука партии в Алмазном и районе это полковник МВД Брук, сомнений нет. Головой всему, как и положено был Билым – «первый» алмазнянского Горкома. Только ведь небожители на землю редко спускаются. Им до простых смертных дела особого нет. Прошли те времена, когда «комиссар» первым поднимался из окопа, ведя коммунистов за собой на кинжальный огонь вражеского пулемета. Давно миновали, оставив после себя память о них, да еще веру нынешнего поколения, что сидящие в «белом доме» именно такие люди и есть.

Брука сложившееся положение дел полностью устраивало, давало ему возможность самостоятельно решать «скользкие» дела, общаться с подобными ему людьми при власти из других регионов. А еще он гордился приятельскими отношениями с министром внутренних дел страны Советов. Николай Щелоков был родом из Алмазного, а значит, являлся земляком. Немаловажный факт, который дорогого стоит.

Телефонный звонок бывшего третьего секретаря, не так давно ушедшего на повышение, заставил полковника призадуматься. Зачем он ему понадобился? А впрочем, на встрече разберется. Со стороны Алешки Головко, трудно было ожидать подвоха. Утренняя летучка с начальниками служб, прошла в штатном режиме. Статистика происшествий по городу, тоже не вызывала особого беспокойства. До обеда занимался «рутиной». Когда зашел в «Приют», за столиком у окна взгляд наткнулся на обедающего Головко.

–Сколько лет, сколько зим… Рад приветствовать областное начальство!

–Подсаживайся.

Махнул рукой официантке.

–Зин, мне как всегда. Ну и чего у вас сегодня вкусненького?

С улыбкой подошла к столику.

–Борщ «Украинский» – хорош. Котлета по-киевски.

–Н-неси!

Болтали о мелочах. Выпили водочки. О деле ни слова. Со стороны создавалось впечатление, что встретились случайно.

Отправив Сергея обедать, расположились на заднем сиденье головковской «персоналки».

–Ну, что за дело ко мне? Рассказывай, Алеша.

–Проблема у меня, Аркадич. Помощь твоя нужна.

Семен Аркадьевич со вниманием выслушал Головко. Силен мужик! Это ж нужно такое с собственной женой придумать. Молод еще, а святого за душой медяк да полушка. Что с него дальше будет? Он ведь по своей натуре, выходит через любого переступит и не оглянется. Но помогать придется.

–Когда уезжаешь в Кузбасс?

–Дня через три.

Достал из кожаного портфеля аккуратный бумажный сверток, протянул полковнику.

–Вот, возьми. Сам решишь, кому что полагается.

Семен Аркадьевич не поленился, развернул бумагу. Две пачки зеленых, пятидесятирублевых купюр в банковских упаковках проявились на свет Божий. Хмыкнул. Подержал в руке, будто взвешивая по весу. На лице даже мускул не вздрогнул, привык к человеческим порокам, да еще вот, к таким вывертам судьбы.

–Не слишком ли дорого ценишь жизнь дражайшей супруги, Алеша?

–В самый раз, Семен Аркадич. – Знал, что делал. – Вы там поосторожней будьте.

–Что так?

–Меня Шрамко пасет.

–Юрий Меркурьевич в это дело лезет? Час от часу не легче! Тогда, да. Осторожничать придется.

Один из заместителей председателя КГБ СССР, Виталий Федорчук, старый чекист, свою деятельность на почве контрразведки начавший еще в далеком тридцать девятом году, создал в структуре КГБ два управления по надзору за милицией. С тех самых пор приходится постоянно держать руку на пульсе, контролировать любую ситуацию, если она в разрез с законом шла. Генерал Шрамко хоть и «лег» под «первого» в Ворошиловграде, но при случае захочет выслужиться, хотя бы в сводках попасть Андропову на глаза. Алексею Кузьмичу придется все же помочь. Слишком много знает. Здесь так, либо в расход пускать, либо помогать. Брук выбрал второе. Потом если нужда будет, такого человека на привязи удержать можно, а коли что – подтянуть.

Улыбка пробежала по морщинкам лица.

–В области орудует опасный преступник, на счету которого ряд дерзких, особо опасных преступлений. Изнасилования и разбои. Может, слыхал?

–«Первый» при мне с начальника областной милиции стружку снимал.

–Вот! Хитрый гад. Но «почерк» уже приелся. В ночное время встречает одиноких женщин на остановках общественного транспорта, сопровождает их до малолюдных, слабоосвещенных мест. Там нападает, применяя удушающий захват, а затем, под угрозой ножа совершает насильственный половой акт, после чего… Сам понимаешь. Сыщики, что называется, валятся с ног от усталости, разыскивая негодяя. Подобрались, можно сказать вплотную. Я уж хотел «добро» на задержание дать, но теперь погожу малость. Только теперь его при попытке к бегству, прямиком к отцу небесному на встречу отправлять придется. Так что, уезжай Алеша и выбрось из головы всякое беспокойство. Все сделают как надо, ни один Шрамко не докопается.

–Спасибо, Аркадич! – после разложенной на пальцах схемы предстоящего мероприятия, голос Головко сел, стал хриплым. – Ты, это… Постарайтесь, чтоб не слишком мучилась.

Полковник хохотнул. Не к месту, но сдержаться не смог. Добрый Алешка человек, о женщине с которой несколько лет прожил, беспокойство проявляет. Успокоил:

–Постараются. О! Вон и шофер твой возвращается. Прощаться нам пора…

Под конец рабочего дня Брук вызвал Цыганова. Молодой, крепкий парень всегда импонировал полковнику. К нему он попал пять лет назад, сразу из школы милиции. За плечами у Виктора, к тому времени была только срочная служба во Внутренних Войсках. Тем не менее, у лейтенанта была природная хватка и умение работать в команде… в команде Брука.

–Проходи, Витя. Вызывал. Присаживайся. Смотрю, возмужал ты. Заматерел. А все в лейтенантах ходишь!

–Так ведь, товарищ полковник…

–Знаю-знаю!

Достал из ящика стола погоны с двумя просветами, на которых поблескивало по три звездочки. Обойдя председательское место в кабинете, встал напротив, положил их перед опешившим подчиненным. С улыбкой произнес:

–Поздравляю Виктор. Заслужил.

Молодой, поднялся на ноги. Радость на лице, сама за себя говорила о душевном чувстве.

–Спасибо, товарищ полковник!

–Молодец! Отменно Родину и правопорядок защищаешь. Приказ только завтра объявят. Ну, а я на правах твоего товарища, решил это сделать уже сегодня. Давай, что ли звездочки вспрыснем, чтоб в звании поскорее росли.

–Так…

–Нет-нет! По чуть-чуть. Мне старику много употреблять врачи не велят, а за тебя я выпью.

Цыганов принял правила игры. Ну, захотелось полковнику выставить себя в таком свете – пусть! Его дело! А то он не знает, что «мудрый филин», как за глаза величают Брука, если необходимость возникнет, может в одиночку и ведро «беленькой» под хорошую закусь уговорить.

Закуска у начальника, выставленная на стол, была нехитрая. Хлеб, сало, порезанная ломтями «варёнка», ну и помидоры с огурцами. Часы в кабинете, повешенные над входной дверью, прямо напротив портрета «Железного Феликса», отщелкнули стрелками окончание «рабочей страды». После этой минуты в здании милиции оставалась только дежурная смена, да еще те, которым работа заменяла личную жизнь. Значит почти никого.

–Банкуй! – приказал начальник.

Когда поллитрушку оприходовали до половины, полковник будто и не употреблял спиртного вовсе, твердой походкой прошел к сейфу. Из его чрева досол пачку денег. Так же неторопливо умостился на место, по столу, рукой подсунув купюры к Виктору.

Ого! В пачке сто «листов», каждый по полтиннику! Это что ж такого предстоит делать, если так щедро платят. Обычно Цыганов довольствовался гораздо меньшим. От такой мысли и больших денег на столе, брови его, как по команде поползли наверх.

–Молодец Витя. Уважаю. Не бросаешься на дензнаки, как собака на кость. Х-ха! Некоторые и за меньшее готовы башмаки лизать.

–Семен Аркадьевич, я для вас и без этого готов…

–Нишкни. Деньги спрячь. Сам разберешься, кому что причитается. А дело тут вон какое,..

Цыганова еще в войсках приучили все делать основательно. Получив задачу, он не сразу бросился ее выполнять, или наоборот, приостановив все, что с ней связано, оставить выполнение на более поздний срок. Шеф сказал, чтоб не торопился, две недели срока у него есть, Но для Виктора это не значит, выполнить приказ в последний назначенный день. Нашел предлог, посетил школу. Познакомившись с жертвой лично, даже поговорил с ней. Но самое главное «осмотрелся по сторонам».

Первым делом Виктор подтянул помощников. Добился, чтоб на две недели в связи с оперативными мероприятиями по нейтрализации распоясавшегося насильника, их освободили от несения службы. Непосредственному начальству положил на стол подробнейший план работы по Делу. В реальности, «филькину грамоту», но оформленную грамотно, красочно и с указанием сроков исполнения. Комар носа не подточит! Пока занимался бумажной галиматьей, ребята уже работали «на земле». Можно сказать, ноги истоптали за два прошедших дня.

Позвонил полковнику:

–Это Цыганов! Прошу разрешения прибыть с докладом!

–Х-хы! – послышался в трубке смешок начальника. – Быстро же ты… А, есть что доложить?

–Наметки.

–Хорошо. Я у себя. Заходи.

Докладывал по существу, как о проведении планового мероприятия. Чтоб было легче, он и все происходящее воспринимал, как служебную необходимость. Чай не монстр какой! Ему приказали, он сделал. Так легче.

–Семен Аркадьевич, группа готова к выполнению поставленной задачи. Маршруты изучены, место проведения определено, место нахождения Кутейникова взято под контроль. Сразу после проведения первой части плана, приступим к зачистке насильника.

–Молодец, Витя. Но… ты ко мне ведь с каким-то вопросом пришел?

–Да. Семен Аркадьевич, вы знаете, что Головко брюхатая?

–Не понял.

–Она беременная.

Судя по лицу полковника, он об этом не знал. Но представленная подробность, изменить, что либо, могла вряд ли.

«Выходит так, что дражайший Алексей Кузьмич… Нда!»

Отвлекшись от присутствия подчиненного, подошел к окну. Стоял и курил папиросу, пытаясь ухватить, вернее, вернуть мысль, краем крыла коснувшуюся мозга, но быстро спрятавшуюся в темноту. Что ж его торкнуло-то так, не успев окуклиться в вывод? Потер лоб рукой. Нет! Не вспомнить.

–Так ты говоришь…

–Беременная, баба!

–Что, так уж и видно?

–Рожать конечно не завтра, только живот уже, как барабан средних размеров.

–Ну и сравнения у тебя.

–Виноват!

Стоп-стоп-стоп! Есть у Семена Аркадьевича друг армейский. В свое время на пару гоняли после войны бандеровскую шваль по лесам. Недавно звонил, жаловался, с дочкой проблемы. Врачи поставили диагноз, рожать не сможет. А она у него ребенок поздний, можно сказать у Бога, выстраданный. Почему бы не помочь товарищу, тем более человек «на самый верх» смог добраться. Сейчас в Москве в Министерстве большой кабинет занимает. Если не его, то уж сыну, Михаилу, может такого «пинка» дать, что погоны полковника, самым малым покажутся. Ради такого стоит рискнуть.

Решение принял, обернувшись к старшему лейтенанту, заявил:

–Планы меняются, Витя. Значит, сделаем так…

Панночка в легком сарафане устроилась на лавочке у подъезда пятиэтажки через дорогу, от которого хорошо было видно высокое крыльцо и двери школы. Махина дома затеняла лучи горячего, августовского солнца, а росшие прямо под окнами деревья, создавали уют в этом безмятежном уголке. Четвертый час дня. Людей на улице мало, даже молодые мамаши с колясками в такую жару не рисковали гулять. Девушка с большим удовольствием грызла брикет какао с сахаром, запивая его лимонадом, глотая его прямо из бутылки. Ее нынешний покровитель и «работодатель», Константин Платонович, дед Костя, ей по этому поводу уже не раз пенял:

«Ешь всякую дрянь, а потом мне твой организм чистить приходится! Ведь хочешь выглядеть стройной и красивой, а глотаешь все, что к руке прилипло!».

А она не могла иначе. Привыкла. Раньше такие вот брикеты, были единственной отдушиной ее несчастливого детства. А вообще-то, жизнь изменилась кардинально этой зимой. Ох, и наделала глупостей до встречи с дедом и его молодым внуком. Теперь-то все по-иному. Даже дедово поручение ей не в напряг. К тому же старик обучал ее некоторым премудростям своей профессии знахаря. Когда ведьмино наследство из нее удалял, ей и страшно и больно было. Сидела и трясла головой, пуская изо рта слюни. Даже описалась. А вокруг нее злобно скалились маленькие, лысые существа. Больше всего, походившие на уродливых новорожденных детей с непропорционально длинными руками и ногами. Страсть! Всю нечисть дед выгнал. Раиса после этого, две недели болела, лежала пластом. Едва сам оклемавшийся дед Костя, еще подхрамывая выносил из-под нее продукты жизнедеятельности. Хотя чего там выносить-то было? Почти ничего не ела, в основном воду пила. Пару раз бабка Наташа в флигель заходила, посмотреть как она выздоравливает. Только на поправку пошла, а старый пень уже сообщает, мол в Советском Союзе дармоедов нет, а за бродяжничество и тунеядство, в уголовном кодексе имеются статьи, по которым человека «посадить» не сложно. Все равно, что в носу поковыряться.

«Посему, хошь не хошь, а поднимайся Рая, на работу пойдем устраиваться!».

Думала и правда работать придется, а деду всего лишь паспорт ее потребовался, да личное присутствие. Оформил ее служительницей городского кладбища. Мерзавец! К слову сказать, она на рабочем месте так ни разу и не появлялась…

Допив лимонад, отставила бутылку под лавку. Всем телом потянулась, как кошка выгнулась. Сморила жара. Из открытого окна на третьем этаже, кто-то поставил громкость магнитофона на максимум, крутил «зарубежку». В смысле, «зарубежную эстраду». Певших Караклаич, Димитрова, Гота, своей лирикой способных ввести в сон, резко сменил польский рок «Червоны гитары», «Скальды». О! Марыля Родович! Райка видела ее по телеку. Вертихвостка в рваном пончо, хотя как не крути, певица уже в возрасте тетки.

…Сначала выполняла дедовы мелкие поручения, потом он вызывал к себе Раису, когда привозили к нему болящих, иногда полумертвых людей, которых разве что к попу на исповедь перед упокоением везти нужно. Сам знахарствовал, «колдовал» над ними, ну и ее подучивал помаленьку. В кармане деньги завелись, могла себе позволить нормально одеться-прибарахлиться. Только все это не долго было. Приставил цепной собакой молодую бабу пасти. Кстати вот и она.

Со ступенек крыльца сошла подопечная. Панночка встрепенулась. Куда только и делась сонливость? Стрельнула глазами по округе, отмечая третий раз присутствие «жигуленка единички» канареечного цвета. Чего этим гаврикам за надобность стоять под школьным забором. Медом, что ли здесь помазали? Поднялась и в отдалении поплелась за беременной училкой.

Между тем, как непраздная «клуша» неторопливо взошла в переднюю дверь троллейбуса, Райка вроде бы, как ловившая гав «курица», то ли тормознутая в развитии, то ли слишком медлительная по жизни девушка, лишь в последний момент заскочила в него. Расположившись на задней площадке транспортного средства, отвернулась и через стекло пялилась назад на дорогу. Вот, опять он нарисовался!

Канареечное «Жигули», чуть отстав, следовало по маршруту «рогатого», подтормаживая и паркуясь на время остановок. В салоне трое мужчин. Все они славянской внешности, молодые, но не «мальчики». Все, крепкие, в салоне от их присутствия, почти не осталось свободного места.

«Деду нужно позвонить. Доложиться! Пусть сам выясняет, кто это кроме нее за «мадамой» пригляд ведет».

Панночка свободно вздохнула, когда увидала, что намозолившей глаз машины за стеклом нет. Может у нее просто появилась паранойя из-за того, что каждый день похож на предыдущий. В школе каникулы и учителя, кто не в отпуске, заняты хозяйственной рутиной. Ольга Головко не исключение, хоть бы раз в своем положении, отлынила от работы. Так ведь нет! Что, ей больше всех надо? Внешне витая в облаках, внутри себя Раиса, словно сжатая пружина. Предчувствие чего-то плохого, с новой силой навалилось на сознание. Странно, но свою остановку подопечная проехала, оставив в стороне центральный район. Раньше такого с ней не происходило, маршрут был всегда один и тот же. Дом – школа, школа – дом. Куда она собралась?

Как черт из коробочки, в поле зрения проявился знакомый «жигуль»…

Сегодня Ольга освободилась даже раньше, чем всегда. Выйдя из школы, прошла к троллейбусной остановке. Погода жаркая, совершенно не хотелось запираться в четырех стенах. Поэтому проехав свою остановку, вышла на бульваре «Ивана Кочубея», под сенью высоких каштанов, где сквозняком притягивало из кустов и поросли деревьев хоть какой-то холодок, пешком направилась к городскому парку. Краем глаза подметила, что ее «тень» существенно отстав, следует за ней. Улыбнулась. Стала уж привыкать к тому, что девушка всегда где-то рядом.

Через центральную арку ворот вошла в парк. Красота! Судя по всему, клумбы и цветники, совсем недавно полили водой, поэтому возле них образовался своеобразный микроклимат. Свернув на боковую алею, прошла к водоему. Маленькое озерко раскинулось в старой части парка. Со стороны, откуда подошла, высокие деревья подходили почти к песчаному пляжу, за то противоположный берег, кроме невысоких кустов, растительности не имел. Да и к воде «подползал» не песок, а уложенные и плотно подогнанные бетонные плиты. Вдали виднелись многоэтажки нового микрорайона, а чуть правее от них, маковки церкви. Отсюда, сама церквушка представлялась красочной игрушечной постройкой.

Над гладью не совсем прозрачной воды большого паркового ставка, отчетливо отражались музыкальные басы. Подумать только, до чего жизнь довела – теперь «Роллингов» можно было слушать на пляже! Излюбленное место отдыха жителей Алмазного в городской черте, даже в рабочий день торгуют буфеты. Купила пирожок с капустой, с большим удовольствием съела его, понимая, что это не она, это ребенок, которого носит под сердцем, требует пищи…

Отдел милиции в такое время не слишком людное место. Вечер. Девятый час. В его не слишком большом кабинете находились втроем. Еще одного члена «аферы с заказом» не было, «работал по клиентке».

Челкаш, грузный дядька, в форме со старшинскими погонами на плечах, откинувшись на спинку стула, суконным языком, неторопливо докладывал обстановку по объекту:

–Пригляда за ней никакого. Мы проверяли. За все время, маршрут движения почти не менялся. Дом – работа, работа – дом. Лишь вчера в городской парк наведалась. Ни с кем не встречалась. Погуляла и снова домой отправилась. Пешком. Завтра с дежурства сменюсь, и можно будет заканчивать с ней…

–Нет! – Цыганов ладонью хлопнул по столу, тем самым, как бы пресекая самостоятельные выводы подчиненного. – Наблюдайте. Скажу, когда закончить будет нужно.

Челкаш по возрасту лет на восемь старше Виктора. Когда пришел в отдел, старшина уже давненько там «окопался». Не то, чтоб у них меж собой были какие «терки», но сам старшина считал себя опытнее начальника. Приходилось иногда давить на авторитет. Теперь-то уж все, как говорится, в прошлом, но нет-нет, да и взбрыкнет товарищ, с предложением вылезет. Брук еще о чем-то думал, тормозил процесс, своей медлительностью нервировал. А ведь подельникам не скажешь, откуда ветер дует. Они, все трое на него замкнуты. Чистые исполнители. Если что не так, то можно и в расход пустить!

–Когда?

Это Фильчиков голос подал. Внешне, чистый флегма. Вот только внутри «серого» на вид «организма», холодный, расчетливый ум. Чего он в милицию попёрся? С его задатками, помощником пахана в кодле быть, там ему самое место.

–Скоро.

Будто услыхал тот, кто «наверху». Зазвонил телефон на столе Цыганова.

–Да!

Голос Брука в телефонной трубке, прозвучал с повседневной, спокойной интонацией.

–Здравствуй, Витя. Подъезжай на проспект, через полчаса буду на месте.

–Еду!

Положил трубку на рычаги, поднял глаза на подчиненных. Вон как уши навострили, ловят каждое движение, каждую интонацию голоса.

–Это шеф? – с интересом спросил Фильчиков.

–Не расходиться. Ожидать в отделе. Я отъеду, но скоро вернусь. Ясно?

Чего ж не ясного. Давно уж поняли, что не сами по себе и не молодой старлей всем здесь банкует. Им, в общем-то, все равно. За работу хорошие «бабки» плачены, и ладно, будут исполнять чью-то волю. Понятно, что соскочить не получится…

Семен Аркадьевич встретил Виктора у самого начала бульварного кольца. Цыганов улыбнулся, подходя к лавке, на которой сидел начальник. Сумерки еще не наступили и хорошо было видно человека раннего преклонного возраста, жевавшего «эскимо» и умиленно созерцающего кипешню мелких детишек у фонтана, галдеж их молодых мамаш. Брук сегодня одет в «гражданку», поэтому и смотрится среднестатистическим обывателем. Нда! Идеальное прикрытие встречи. Интересно, почему в кабинет не вызывает? Или, все же на заключительную фазу пошли? Кого ему в городе бояться? По большому счету он в нем хозяин. Ну, что ж! Не нужно ломать создавшуюся картинку. Стоит подыграть «старику», раз у него такое желание имеется.

–Вечер добрый, Семен Аркадьевич!

–Присаживайся, Витя.

Еще раз окинул взглядом округу. А сам взгляд добрый, ничем не вызывающий тревоги у отдыхающих, видно и разговор ведется о пустяках, ничего не значащих для обоих, случайно встретившихся людей, присевших отдохнуть, подышать воздухом, скорей всего после работы.

–Слушай внимательно и запоминай, отступать от моего плана не желательно. За работой твоих орлов, мои люди проследили, проконтролировали. Замечаний нет. С завтрашнего дня, вся твоя «тройка» будет числиться в отпуске.

–…

–Ты, нет! На тебе еще сам преступник, которого ты при проведении операции по захвату, застрелишь. Так вот! Объект не убивать, а захватить живой и невредимой. Пускай отвезут в дачный поселок на берегу Голодного ставка. Тамошняя усадьба тебе должна быть хорошо знакома.

–Да.

–Вот там ее и разместят. Сами на охране остаются.

–А?..

–Спокойно, Витя! Спокойно. Не нужно делать такого лица, держи себя в рамках. Девицу сдадут на руки Егоровны. Она уже с сегодняшнего дня там обживается.

Цыганова даже передернуло судорогой. Старую бабку Егоровну, он знал. Сволочь, каких поискать! И то, не сразу отыщешь. Настоящая ведьма. Склизкая, как угорь – бабушка Божий одуванчик. Какие дела у них с полковником? Ведь проще разом порешить девку, и дело с концом. Но раз начальство так решило, деваться некуда. Придется рогом упираться…

Раиса первой почувствовала неладное. Потрепанное «Жигули» темного цвета, грязное и ржавое, на форсаже подкатило к подопечной. Скрипнув тормозами, выпустило из своего чрева двоих шаромыжников, выглядевших не лучше своего транспорта. Не став разбираться, что может произойти, со всех ног бросилась к дому, у которого намечалась заваруха.

Опоздала… Уж слишком слаженно действовали незнакомые мужики! Заметила только, что поднялась вверх Женькина рука, и почти сразу плетью опустилась вниз, да один из жлобов какой-то тряпкой прикрыл ей нос и рот, отпихнув безвольное тело, как раз на руки напарника.

–Филя, лови! Втаскивай через дверь!

Панночка прибавила скорости в бег, костеря себя, что слишком далеко «отпустила» от себя порученную ей молодуху.

Словно при беге с препятствиями, перескочила окаймляющие бордюр стриженные кусты, споткнувшись, потеряла драгоценные секунды. Мужики в это время с большой сноровкой сунули похищенную на заднее сиденье, впихнулись следом, громко хлопнув дверьми.

–А-а-а! – орала на ходу, услышав фразу из машины.

–Гони!

–А-а-а!

Что она могла? Машина неслась прямо на нее.

Вытянула перед собой руку, с растопыренными пальцами ладони, успела крикнуть:

– Заклинаю Перуном, Даждьбогом, Семарглом! Ослепни!

Дед научил. Сказал, сведущие люди знают, что у славян, живших на территории нашей страны в минувшие века, была мистическая связь с природой. Это можно использовать и сейчас, не прибегая к колдовству. Только подействовать должно в минуты крайнего возбуждения, на сильных эмоциях. А еще говорить заклинание, желательно нараспев, согласовывая ритм произношения с колебаниями природной энергии. Ага! Когда это ей успеть?..

Удар бампера погрузил сознание в темноту, отбросил безвольное тело молодой женщины прочь в сторону, заставив двигатель заглохнуть.

–Собакин, заводись!

Стон и стенание сидевшего за рулем человека:

–Глаза-а! Глаза-а! Я ничего не вижу!

–Трогай!

–Я…

–Челкаш, за руль! Сдвинь Собаку на свое место! Быстро!

–Я ничего…

–Быстрей! Трогай!

«Жигуль» сорвался с места, рванул дворами к выезду на городскую магистраль. Фильчиков перевел дух. Кажется, вырвались. Проклятая баба! Какая-то сумасшедшая. Откуда только взялась?

–Я ничего не вижу-у!

–Замолкни, Собака! Приедем, Егоровна посмотрит, что там у тебя с глазами. Челкаш, здесь лучше направо!..

Глава третья

Если не дается далекое, возьми то, что поближе

Можно подумать в тайгу попали! Во всяком случае, Каретников воспринимал картину увиденного ним, именно так. Вертушка, «цветов» гражданской авиации, подхватила их в намеченной точке. Набрав высоту, летчик не делая поправок на принятых пассажиров, резко отвалил в сторону, выжимая из машины наверное максимальную скорость. Даже в глазах потемнело, и не у него одного. Забияка со товарищами тоже был не в восторге от летных характеристик экипажа. Лица комитетчиков «взбледнули». Хотя нет! Григорий вполне нормально перенес перегрузку, у него здоровья на десяток человек хватит.

Михаил ощущал себя, эдакой «посылкой», которую доставляют с рук на руки, непонятно какому получателю. Чего этому генералу нужно? Ведь есть же периферийные центры подготовки, а его везут явно в глушь, подальше от человеческих глаз. Внизу уже мелькали просторы сплошного леса с «окнами» озер. Велика страна. Огромна. Чтоб проехать ее с запада на восток, не один день потратишь, недели и то мало будет. Если уж так приперло, могли бы к Черному морю отвезти. Так сказать, соединили приятное с полезным. Так нет же! По традиции, как принято у отцов-командиров, сунут в дыру.

Каретников отвлекся от созерцания природных красот внизу, задумался. Последний разговор с Аксеновым прояснил обстановку, но не полностью.

«-Поживешь на природе. Подышишь чистым воздухом среди девственных лесов. Твоя задача пройти у специалиста курс обучения.

–По какой дисциплине?

–Выжить там, где боец спецподразделения может погибнуть. Ну и еще усвоить кое-что. Учить тебя будет мой человек, который не засвечен ни в одной из наших спецслужб. Он мне лично обязан и потому сделает все по высшему разряду.

–Николай, если твой человек так хорош, то почему ты его не подключишь к выполнению намеченного плана?

–Он хоть и профи, но продукт этой эпохи. Может не понять, зачем это нужно. Начнет думать и делать свои выводы. А, что либо, объяснить ему не получится.

–Ясно.

–Я пока что, тебя легализую. С двадцать восьмого числа, Михаил Викторович Каретников появится в списках военного училища погранвойск. На присягу тебя так же доставят по старому маршруту, запротоколируют, пофотографируют в форме и обратно. Если потребуется, потом сменим место дислокации…».

То, что задумал генерал, вполне устраивало и Михаила. Честно говоря, на мораль ему было плевать, крови он не боялся, но зачистку предателей в системе спецслужб СССР, считал делом поверхностным. Копать нужно глубже, только Аксенову про это не скажешь. А вот, как начальный этап намеченного переустройства общей обстановки на политическом «Олимпе» страны – сойдет. Главное начать, а там и до некоторых фигур, пока что никому не известных, он сможет добраться. Главная цель этой возни, не допустить развала Союза…

Вертолет на короткое время зависнув над пятачком «лысого» пространства, посреди сосновых «карандашей», поросших ветвистыми «лапами», приземлился. Мягко спружинив от поверхности земной тверди, застыл, отрабатывая лопастями.

–Выходим! – скомандовал Забияка.

У крохотной лесной опушки их ожидал мужчина в экипировке «колхозника». На вид ему было лет пятьдесят. Каретников попробовал угадать. Отставник, что ли? Выправка не та. Может опять передаточное звено в «почтовой» цепи?

От застывшей с выключенными двигателями вертушки, все четверо направились к «аборигену», спокойно наблюдавшему, как городские в костюмах и туфлях «штурмуют» низкорослые заросли кустарника. На плохо выбритом лице полное безразличие и даже скука. Кажется, свались они сейчас в яму или застрянь в болотине, палец о палец не пошевелит. Видно, тот еще фрукт! Поза расслабленная, подчеркнуто ленивая. Вот взгляд, цепкий. Каретников лишь по наитию понял, что короткий мазок глазами, вызвал интерес у незнакомца именно ним.

–Здравствуй, полковник! – первым поздоровался мужчина. – Чего весь выводок с собой тащишь?

–Привет, Кузьмич. А тебе не все равно, кого я притащил?

–Мне без разницы. Только твои городские волчата, смотрятся среди этого благолепия, – повел рукой по округе, – потешно. Все равно, что папуасы в русской бане. Вроде такие же люди, как все, а со стороны любому понятно, дурь несусветная, и зачем жаркий пар терпеть, потом исходить, им непонятно.

–Все шутишь?

–Письмо давай.

Без особого пиетета к начальству, ковырнув бумагу ногтем, разорвал конверт. О чем там писал Аксенов, Михаилу неизвестно, только при прочтении послания, этот Кузьмич снова бросил мимолетный взгляд в его сторону. Веткой Каретников отмахнулся от комаров. Эти з-заразы даже при светлом дне пытаются испить кровушки. Услышал:

–Парня оставляйте и свободны.

–Кузьмич, я думал, ты нас хотя бы чаем напоишь. Все-таки дорога дальней была. Протрясло, вымотало!

–Ты же полковник, тебе думать вредно. Вон они за тебя думать должны. – Кивнул на сопровождающих. – Но, они молчат. Так что, усаживайтесь в свой дрындулет и уматывайте восвояси.

…Лес оказался очень густым и похожим то ли на сказочные дебри со старыми покрытыми мхом деревьями, то ли на джунгли с цветами выше человеческого роста. По таким зарослям ходить нужно только в закрытой одежде и обязательно пользоваться репеллентами от клещей, а комаров, кстати, не особо много и было. Кузьмич шел впереди, не заморачиваясь на то, отстает ли от него подопечный. Каретников хоть и городской человек, но в прошлой жизни курсы по выживанию прошел, ведь не военного дипломата из него готовили, а совсем даже наоборот.

Ягод в этом году много. А может их в этих местах всегда много? Советский человек не спешит осваивать эту природную кладовую, он массово бросился переселяться из деревень в город. Люди врываются в космос и опускаются на дно океанов, но по-прежнему сторонятся густых лесов и болот. Спросил в спину впереди идущего Кузьмича:

–Уважаемый, далеко нам до базы топать?

Оглянулся, не нарушая взятый им же темп. Хмыкнул.

–До базы… не знаю, а до заимки недалече.

И то хорошо! Организм молодой, он кушать хочет. Михаил, несмотря на немногословность и скорее всего хреновый характер хозяина здешних мест, предполагал, что тот все же накормит гостя. Он даже не догадывался о том, что шедший впереди него человек, с некоторых пор рассматривает его не как гостя, а в роли «организма», которому нужно сделать правку с точки зрения бойца-одиночки. Смущал Кузьмича лишь возраст «пациента», все остальное было в пределах нормы.

Ох! Ни фига ж себе заимка!.. Одноэтажный, скорей всего бревенчатый дом, снаружи обшитый вагонкой, и покрашенный в зеленый цвет, стоял на высоченном фундаменте. Ступени лестницы, полого поднимались выше уровня плотно подогнанных плит и переходили в широкое резное крыльцо. Фазенда плантатора северных территорий! Нет! Боярская усадьба. Терем! Вокруг дома все ухожено. Дорожки уложены. Даже клумбы в этой глухомани разбили. Ворота, чистый номинал. Кому здесь особо ходить? Рядом с ними, домишко поменьше. Каретников классифицировал его по прошлой жизни, как жилье для охраны. Летняя кухня. Отдельно, под сенью деревьев и порослью жасмина, открытая веранда виднеется. Все подворье разместилось на ухоженном пятачке поляны, втиснутой в густую растительность «северных джунглей».

–С приездом, гостенек дорогой!

Это еще, что за персонаж? Михаил от неожиданности открыл рот.

Опрятно одетый мужчина, такой же перестарок, как и Кузьмич, вышел из «терема» на крыльцо и голосом обозначил свое присутствие.

–Не напрягайся, Вадим Андреевич! – пояснил Кузьмич. – Это ко мне.

–Ага! А я смотрю, вертушка пролетела, а по рации от начальства «молчок». Думал, проспал сеанс связи.

–Знакомься. Молодого, Михаилом кличут. Твое дело, разместить его, но без всякого комфорта, в чисто спартанских условиях.

–Ясно!

Михаилу тоже сподобился пояснить.

–Ты тоже знакомься. Это, можно сказать, хозяин всей этой красоты. Нам у него, считай, два месяца куковать придется. Вадим Андреевич. Он же поилец и кормилец, у нас на готовку времени не отпущено. Сейчас дело к вечеру, посему устраивайся, а с завтрева учиться будем.

–Понятно.

Комната, выделенная Каретникову, была невелика – около пятнадцати квадратных метров. Две стены почти полностью занимали окна, выходившие на веранду и задний двор. В комнате, пустой сейф, трехстворчатый гардероб, у единственной глухой стены стояла кровать, а на стене висела небольшая картина, изображавшая трех охотников на пикнике. Жить можно!

Накормили. Когда стемнело, услышал, как где-то неподалеку заработал дизель, включилось электричество в доме.

…А доброе ли утро? Увлекаемый Кузьмичом, Каретников ринулся в самую чащу.

–Делай, как я! И не отставать!

Старый пень, ему бы на печке полеживать, а он по чащобе как лось мотается. «…Не отстава-ать!». Бег, прыжки, маневрирование, переползание, кувырки. Пот градом тек по лицу, выделяясь из всего тела, сделал влажной одежду. Но дыхалка работала исправно, и сердце долбило в правильном режиме. Спасибо курить в этой жизни не начал. А этому коню педальному, хоть бы что. О! Здоровья у мужика сколько! Работа нудная, благо не грязная. Чтоб появилось «третье дыхание», выполняя экзерциции Кузьмича, стал думать о постороннем. Только настроение себе испортил! Чего хорошего в его жизни? Сам он не пойми, в какой заднице. Дома Ольга. Одна! Рожать хоть и не скоро еще, но ведь моральная поддержка всегда нужна. С другой стороны, все равно КМБ светило…

Кубарем покатился по кустам, телом ломая поросль и нижние ветки на деревьях. Ох! Не хило так, в лобешник прилетело. А этот изверг Царя Небесного, тут как тут. Зубы ощерил, чуть ли не шипит.

–Подъем! Не спи, замерзнешь! Запомни, надлежит быть всегда начеку! Генерал написал, что из тебя нужно сделать волка вне стаи, и я это сделаю. Правило первое, никогда никому не доверяй.

Пока поднимался, выслушивал нотации, отдышался малость.

–Бегом!

Зануда! Хотя рациональное зерно все же есть. Прибавили в скорости. Оказалось, быстро и бесшумно передвигаться по лесу, совсем не умел. Пересекая бурелом, подныривая под преграждающие проход ветви, цепляясь за пни, казалось, слышал негодующий скрип зубов Кузьмича.

–Кузьмич!..

Гля! Остановился. Из глаз сейчас молнии извергнет. И точно! Только не из глаз.

–Послушай, ты! Мамкин выкидыш! Кузьмичом меня называть, еще право заслужить надо.

–А-а, как же называть?

–Мастер! Я из такого говна как ты, человека сделать обязан. Такое под силу только Мастеру. Чего звал?

–Ф-фух! Передохнуть бы?

–Бего-ом!

Побежал… Потом, по прошествии многих дней он поймет, что первая «пробежка» была для него самой легкой. Можно с уверенностью квалифицировать ее, как прогулку на природе. Последующие «бега» проводились в «рваном» темпе. За малейший произведенный ним «шум», как-то, сухая ветка под ногой хрустнет, росу на еловой «лапе» смахнет, птицу потревожит или тот же Иван-чай сломит, мучитель тут же «предложит» пробежать пять десятков шагов на корточках. А гад этот подмечает все, он теперь позади Каретникова движется.

Но было кое-что, чем Михаил утер нос Мастеру. Высокий фундамент под теремом, это цокольный этаж, куда ЦКовским шишкам вход заказан. На самом деле это оружейка. Если не знаешь о ней, то и не подумаешь, что имеются помещения под домом. Огромный, габаритный схрон. Комитетчики постарались и свезли туда, казалось все экземпляры легкого вооружения, какие в мире были. В прежней жизни Каретников от оружия фонател, ну и…

–Кто тебя этому обучал? – впервые с уважением в голосе спросил наставник.

Стараясь голосом не выдать сарказм, ответил с нотками удивления в ответе:

–Дак ведь, бабушка показывала.

Шутку не понял.

–А кто у нас бабушка?

–Она в войну батальоном морской пехоты командовала.

Только и нашелся, что сказать.

–Ну-ну! Деятель!

Стрельбы, тоже не вызывали особого труда. Только все же кое-что почерпнул у наставника из его «арсенала» умений.

Ура! Слава Аллаху! Учитель, который на букву «М» начинается, после обеда объявил выходной. Мало того, сам лишил удовольствия созерцать свою намозолившую глаза физиономию. Сдулся куда-то. Сидели вдвоем с Андреичем на открытой веранде, лялякали обо всем, что в голову придет. Вадим Андреевич из хрустального бокала, маленькими глотками потягивал «Бычью кровь», Михаил – из высокого стакана пил виноградный сок, смакуя действительно вкусный напиток. Мысленно сравнил сок «Каберне» в маленьких стеклянных баночках, с тем пойлом, какое будут продавать в пакетах в Путинскую эпоху.

–Вадим Андреевич, что-то понять не могу, мы здесь, считай, месяц кантуемся, а гостей у тебя, как не было, так и нет. Почему? Или генерал громоотводом выступает?

Хозяин «делянки» охотно принял разговор.

–Это в более доступные места по выходным наезжают из Ленинграда черные «Волги». Сразу топятся баньки. Хе-хе! Гогот, женский визг и выстрелы слышны за десяток километров. Думаешь, не знаю, как на самом деле все в этой жизни устроено? Знаю. А у меня здесь, почитай медвежий угол. Ежели вертолет не привезет кого значимого, то и не будет охоты. Сюда лишь большие любители поохотиться прилетают, а не мордатые, румяные и подпитые аппаратчики, чувствующие себя хозяевами заповедной чащи. За это, я свою заимку и люблю. И жить самому в ней мне не скучно.

Потянулся за бутылкой, налил в фужер темно-красной жидкости, действительно похожей на кровь. Сделав глоток, снова продолжил начатый разговор:

–Мне вот тут, один гусь лапчатый…

–Это почему, Вадим Андреевич, ты так о своем госте неуважительно?..

–Почему неуважительно? Гусь, потому что летает высоко. Так вот, сидели мы с ним, Минька, вот здесь же. Он и рассказал о том, что собственными глазами видел. Привезли в заказник на «царскую охоту» коммунистического лидера Румынии Николаэ Чаушеску. Слышал про такого?

–По телеку видел.

–Вот-вот. Хилый и невзрачный, к тому же, как сказал Славка, патологически трусливый. Но водится за ним одна блажь, обожает «повергать к своим стопам» крупных и благородных зверей. Чаще всего страдают медведи, так как они всегда под рукой. Их отлавливают и держат для «царской охоты» специальные службы. Но если в нужный момент не оказывается «дикарей», то забирают медведей из ближайших зоопарков и даже дрессированных из цирка.

–Дядь Вадь, лажу гонишь! Ну, кому это нужно?

Как черт из коробочки, словно из воздуха, у входа в открытую веранду возник Кузьмич. Серьезный как всегда, только взглядом сверкнул и отвел его в сторону. Подтвердил слова «хозяина заимки»:

–Вадим правду говорит. Иногда кажется, что мы все вырождаемся. Одна мразота кругом. Я потому и со службы… – замолчал, поняв, что мог сболтнуть лишнего.

–Так что там с Чаушеску? – Каретникову было интересно услышать продолжение охотничьей темы.

–Ну, дак! Животным ввели транквилизаторы, приковали цепями задние лапы к деревьям и стали ожидать начала «охоты». Специально для Чаушеску привезли и собрали небольшой деревянный помост, устлали его коврами, поставили столик с напитками и деликатесами. Ответственному за это дело, дали знать о полной готовности, и лишь тогда в бронированном автомобиле к помосту подвезли «охотника». Вначале егеря стегали одурманенных животных кнутами, а когда те начали подавать признаки жизни, за дело принялся вождь всех румын. По медведям он стрелял из карабинов с оптическим прицелом. Никто сразу и не понял, что один обезумевший медведь оторвал себе прикованную цепью к дереву ступню и бросился к помосту. Растерявшиеся егеря и личная охрана стали стрелять не сразу, и медведь почти добрался до своего мучителя, но успел разрушить только помост. Когда парализованного страхом Чаушеску охрана укладывала в автомобиль, от него исходил весьма зловонный запах.

–Ха-ха-ха! А-ха-ха!

Смеялись втроем, даже мастер нарушил свой обычно постный вид. Отсмеявшись, ладонью похлопал Каретникова по плечу.

–Размяться не желаешь?

Вот гад! Сам же объявил сегодняшний день выходным. Но отказываться себе дороже, может ведь и ночью «Тревогу» устроить. Согласился…

–Желаю!

…боковым зрением углядел саркастическую ухмылку Вадима Андреевича. Они, что, в одни ворота играют? Похоже на то! И точно. Оба старых козла загоготали в голос. Смешно им!

–Шутка! – Мастер осклабился. – Но в каждой шутке есть доля правды. Сейчас Андреич с тобой по своему предпенсионному профилю занятие проведет. Хоть и в теории, но знать это тебе нужно. Да-да, он ведь не вечно здесь прозябает.

–Кузьмич!.. – возмутился тот.

–Ладно, прости погорячился.

–То-то же!

Твою маму! Отдохнул, называется. Спасибо!

Хотя Андреевич на поверку прикольным дедом оказался, действительно познавательная беседа. Хоть и сам знал много, но из уст профи, информация воспринималась несколько в ином ключе.

–…Женщин спецслужбы использовали во все времена. Мало кто устоит против «медовой ловушки». Их готовят умельцы, потом они работают под руководством кураторов. Если «операция» удачно прошла, оба не в накладе. Работал я с одной такой удачливой агентессой, да. На совесть работала, на благо Родины трудилась. Изворотливая, как змея и ко всему умная. Ульяна даже среди своих, считалась одним из самых профессиональных и везучих агентов. Ей даже псевдоним Клеопатра дали. За годы работы ей приходилось выступать в роли «художницы», «жены крупного американского бизнесмена», «специалиста по наскальной живописи» и так далее. Однажды надо было скомпрометировать ценного дипломата, и Ульяна в поликлинике дипкорпуса МИДа за неделю превратилась в массажистку экстра-класса…

Отпил глоток, чтоб не так сушило горло. Усмехнулся какому-то своему воспоминанию.

–…Но случались и провалы. Как-то ее послали в Таллинн на симпозиум кардиологов и поселили в номере рядом с высокопоставленным чиновником-скандинавом, страдавшим сердечной недостаточностью. Влюбив его в себя, Улька должна была заманить его в Москву, куда тот ехать не собирался. Для знакомства она должна была постучаться в его номер и попросить помочь открыть бутылку шампанского. Сыграла как по нотам. Выпили, разговорились на «сердечные» темы. Уля пустила в ход все свои чары. Но вышел прокол: скандинав оказался… педерастом. Еще проще было работать с проститутками: им давали «зеленую улицу» в интуристовских гостиницах, а те время от времени выполняли «особые поручения». Если необходимо, агента посылали на «курсы повышения квалификации». Все зависит от того, чем увлекается объект вербовки, и, когда только одного знания иностранного языка, ума и великолепной внешности не хватит, из агента сделают хоть балерину. Ведь работали не только по дипломатам и потенциальным шпионам, но и по меценатам, артистам, миллионерам, крупным ученым. Знаю случай, когда объект, очень известный на Западе человек, гомосексуалист, увлекался рыбалкой. Подобрали мальчика в его вкусе, неделю тренировали на Истре держать удилище, насаживать червя. Клюнул мудак, как миленький! Некоторые операции готовятся месяцами…

В общем, вечер с дедами удался, а утром снова за старое взялись. Бега, рукопашка, способы убийства с оружием и без. Короче, «развлекались» по старой схеме. Продемонстрировав работу с ножом, Мастер потребовал повторить. Топорно, но получилось действовать в манере и технике учителя.

–Уничтожить противника можно и голыми руками, важно знать, как и куда нанести удар. Оружие, которое не использует силу горения или взрыва, считается холодным. Ножи, лопаты, топоры, метательные стрелы и дротики, сюрикены, нунчаки, все в дело идет. Человечество придумало столько самых разнообразных способов уничтожения себе подобных, что перечислить все, чем можно убить, практически невозможно. Уничтожить противника можно и деревянной зубочисткой. Колоть нужно сюда или сюда. – Показал на Каретникове. – В руках опытного бойца любой предмет становится опасным. Конечно, имеются универсальные ножи, которые при необходимости могут поразить противника на некотором расстоянии. Специальными тренировками добиваются оригинальных способов метания, когда летящий поражающий предмет не вращается. Он направляется в цель, попадает, а затем парализует или убивает врага. Визуально иногда даже трудно понять, что в руках имеется оружие. Запомни крепко-накрепко, нож никогда не был оружием самообороны, он или для хозяйственного использования, или оружие скрытого ношения, и внезапного применения на поражение. Но помни и то, что всякий предмет, до которого в минуту экстремальной ситуации дотянется твоя рука, может быть использован как смертельное оружие для «обнуления» врага. Среди самих спецназовцев существует мнение: «Если оружие прогремело, то операция провалена». На самом деле в войсковых операциях гром от стрельбы наводит панику в стане противника, а при проведении скрытых действий оно должно молчать и использоваться только в критических ситуациях.

Практику осваивал довольно легко. Учился. Учился. И учился. Как завещал великий Ленин. На мумию, лежащую в мавзолее, Каретникову было облокотиться, но вот свою шкуру, в случае чего, было жалко. Да и как Ольга без него?..

Наиболее опасны сплавинные болота, или зыбуны. Здесь растительность имеет слегка белесоватый цвет. Двигаясь по болоту, никогда не следует спешить и торопиться, а провалившись, не нужно поддаваться панике. Лучше иметь с собой длинный шест и, прежде чем сделать очередной шаг, проверять с его помощью место для опоры ноги. Большую опасность для людей представляют скрытые озера, заросшие болотной растительностью, под которой не видно воды. Под этим растительным покровом может скрываться бездонный водоем – чаруса. В своеобразные щели на таком скрытом озере можно легко угодить, если пренебречь мерами предосторожности.

Двигались по болоту, наступая на кочки иногда на корневища растений и мелких кустарников, дававшие прочную опору для ног, опасные участки преодолевали очень осторожно, предварительно прощупав шестом. Оба устали, как собаки, даже дышали запаленно. Ну, зачем ему все это нужно? Что, он свои будущие цели по лесам да болотам искать будет? Будущие покойники, небось дальше городской черты носа не кажут, а он тут уродуется на пару со старым маразматиком.

Отвлекшись в мыслях, провалился по грудь в мерзкую, холодную жижу. Кузьмич встал столбом, наблюдал за потугами ученика. Наставник хренов! Подбодрил словом:

–Сам выбирайся.

Ладно. Успокоился! Ни в коем случае нельзя делать резких движений. Осторожно, опираясь на лежащий поперек шест, подтянулся, принял более-менее горизонтальное положение, освободился от вещмешка. Вот так! Дотянулся руками до крепкой болотной травы и, подтягиваясь, полосуя нею ладони в кровь, отполз от опасного места. Ф-фух! Выбрался.

–Справился? – осведомился Кузьмич, хотя прекрасно видел плоды Михайловых потуг. – Практика, великая вещь. Пока сам не прочухаешь, толком не поймешь. Теперь не утонешь. При попадании в топь бывает так, что ноги вместе с сапогами не удается вытащить из трясины. Трясина держит мертвой хваткой. Чувствуешь, что тебя медленно засасывает. В этом случае нужно, не теряя самообладания, постараться, опираясь на все тот же шест, вылезти из сапог.

Уже сидя на берегу и отдыхая, наставник все же объяснил некоторые нюансы болотной Одиссеи:

–Преодолевая болото, необходимо наметить азимут движения, в противном случае, обходя топкие места, можно легко заблудиться, сбиться с пути и плутать по нему вечно. Еще, солнце может помочь. Иногда можно по внешнему виду определить степень проходимости болота. Если сплошной моховой покров, на котором нет деревьев или они редко встречаются, знай, болото очень труднопроходимое. Сплошной травяной покров, нет деревьев, кусты встречаются очень редко, а вода стоит на поверхности – болото будет весьма трудно преодолеть. На торфяных болотах, где торф жидкий, текучий, при взятии в кулак он полностью продавливается сквозь пальцы – такие болота абсолютно непроходимы. А вот если торф очень рыхлый, сильно увлажненный и при сжатии в кулаке вода вытекает струйкой, а масса продавливается сквозь пальцы – то такая местность считается «условно проходимой». Одел на ноги болотоступы и шуруй. Уяснил?

–Ага. А где их взять?

–Сплети.

–Как?

–Ох, молодежь! Покажу. Ты лучше туда посмотри. – Указал пальцем.

Каретников давно освоился в лесу и сразу вычленил что-то особенное в природе лесного уголка на болотистом берегу. Вроде бы, как цвет самого пейзажа «плыл» миражом что ли? Его преподаватель, судя по всему, настроен был на лирический тон, не торопился.

–Не знаю, к чему тебя готовит генерал, на какие подвиги собирается бросить, поэтому учу всему. И сюда привел не просто так. Аномальная зона. Видишь, она «притягивает» взгляд, непроизвольно взор цепляется за определенную область. Птиц слышишь?

–Нет.

–То-то и оно. И растительность странная, не похожая на ту, что совсем рядом.

–А что в самой зоне?

–Толком не знаю, но может быть и смерть. Стоит оказаться очень близко с зоной, как вдруг появляется странный звон в ушах, кружится голова, ноги становятся ватными и появляется серьезное желание бежать. Необъяснимый страх сковывает с головы до пят, хочется забыть это место навсегда. Частенько человека словно парализует. Видел я людей вышедших из такого места. Нормальными их назвать трудно. Психика повернута, ориентации никакой, будто свое сознание в зоне оставили. Человека сразу из этого места можно смело в «дурку» увозить. Запомнил приметы?

–Да.

Михаил не стал говорить о том, что его дед давно обучил как обращаться с «местами силы». Показанная Мастером аномальная зона, была обычным местом силы смерти. Действительно, из такого места запросто можно не выйти, если не знаешь, чего от него ожидать и как защищаться от «атаки» на сознание и мозг. Но Кузьмичу об этом говорить не стоит. Зачем расстраивать человека?

–Тогда уходим отсюда.

На «базе» их ожидал сюрприз. Забияка собственной персоной и как всегда в сопровождении своих «подручных», в накинутых на распаренное тело простынях вышли из бани подышать воздухом. Михаил уж и забыл, что время подошло, пора засветиться на принятии присяги в погранучилище.

–О! Михаил, – заметив подошедших, полковник выразил восторг от прилива жизненных сил и банных процедур, – а мы за тобой! Собирайся. Летим!

–С легким паром, Евгений Сергеевич. Дайте хоть отмыться.

–Поторопись.

Пока они с Кузьмичом парились и обмывались, приезжие наливались привезенным с собой ящиком чешского пива на веранде.

Глава четвертая

В беде следует принимать опасные решения

-Здравствуй вохв. В моем роду беда.

Пункт междугородней связи не самое лучшее место, где можно откровенничать на самые сокровенные темы, но приперло. Ох, как приперло! Константин Платонович по своим «каналам» не смог определить местоположение Ольги. Знал, что жива, а вот понятие где находится, «размывалось» до размеров городского пятна. Чувствовал, что поработал сильный колдун, иначе давно бы сам нашел «потеряшку».

–Что у тебя случилось?

Послышался в трубке знакомый голос.

–Пропала невестка. Узнаю работу колдуна.

–Словами не бросайся. Сам знаешь, что линию могут…

–Знаю. Что делать?

–Не паниковать. Обратись к органам. Я знаю, у вас в городе снова маньяк завелся.

–Это не он.

–Помощь только через четыре дня могу оказать. Все люди в разгоне.

–Хоть Антона пришли, все лучше, чем ничего.

–Антон в ВМФ службу несет. Забыл? Призвали его, долг Родине отдает.

–Что делать?

–Ждать…

Старший Каретников в сердцах бросил трубку, вышел из кабинки, утирая выступивший на лбу пот. Черт знает, что! Куратор хренов! Когда нужно, помощи не дождешься. С сыном и невесткой бедой не поделишься. В милицию соваться, тоже резона нет. Девка Мишке официально никакая не жена. Только нездоровую волну в городе поднимешь, пальцем показывать станут, пересуды пойдут. Город невелик, «доброжелателей» пруд пруди, да и не в этом дело. Ноги произошедшего совсем не отсюда растут. Колдун появился, какую-то свою игру с ним затеял. Что же делать?

Сидел на лавочке, веточкой «чертил» на земляной тропинке замысловатый орнамент, думал. Думал…

Трамвайный треньк, сигнал привлечения внимания пешеходов у трамвайной линии, заставил встрепенуться. А почему бы и нет? Мысль пришедшая в голову, могла хоть как-то приподнять завесу пустого блуждания в потемках неведения. Среди людей живут, не в глухом лесу.

Поднявшись, направился к трамвайной остановке. Маршрут был именно тем, который нужен. От рынка он, минуя хлебозавод, «шел» в пригород. Дальше на «Тридцать шестую», давно закрытую шахту с высоким терриконом, где у подножья его, раскинулось разросшееся за многие годы городское кладбище, почти упершееся уже в улицу частного сектора. Вот ему туда и нужно. Нет! Не на кладбище. В частный сектор.

Пока трамвай со стуком по межрельсовым соединениям, «шуршал» колесами, стоя на задней площадке почти пустого общественного транспортного средства, подытоживал всю имеющуюся информацию.

Панночку он с горем пополам нашел в одной из городских больниц. Здорово девка побилась, едва смог от нее узнать кое-какие подробности случившегося происшествия. Времени не так уж и много прошло. Что имеется на выходе? Автомобиль. Трое мужиков, похитителей. Между прочим, один из которых, если верить бывшей ведьмочке, сейчас слепой и если не вмешаться в его состояние здоровья, останется таковым навсегда. Хоть эта примета имеется. Молодец девчонка, не зря учил. Что еще? Примет напавших, нет. Но есть кличка. Панночка отчетливо слышала, как одного из бандитов назвали Филей. Это может быть, как имя, так и «погоняло». Что еще? А, все!

–Конечная! Пассажирам покинуть вагон!

Объявление из динамика, заставило вернуться в действительность. Он приехал. Выйдя, осмотрелся. С трамвайного круга хорошо просматривалось кладбище, «уходившее» вверх по косогору. Ему, судя по всему, нужно направляться во-он туда, в один из проулков, где табличку, прикрепленную к штакетнику забора, частично прикрыли ветки сирени. На белом фоне читался остаток названия. «…ких комиссаров». Значит, точно по адресу идет.

Постучался в калитку, услышав лай большой собаки. Надо же! Их в зоне псы стерегут, а они и на воле, будто конвоем отгорожены. Молодой голос откликнулся на собачий зов.

–Мухтар! Молчать, вертухай лохматый!

Может не туда пришел? Не тот адрес?

Калитку открыл молодой парень, если б не сверкнул золотом фикс во рту, можно смело записывать в работяги. Загородив проход мощным торсом, спросил:

–Чего хотел, дед?

По адресу попал. Точно! Вон синька партака на пальцах руки виднеется.

–Захара покличь.

–Заха-ара? Зачем он тебе потребовался? Нет его.

–Скажи, Знахарь пришел.

Молодец осклабился фиксатой улыбкой.

–Че-та не помню такого погоняла!

–Зубы простудишь. Передай, дело к нему.

Человек, проживавший на адресе, к порогу дома, куда заявился дед, по паспорту значился Терентий Павлович Захарченко, совсем не почетный, и даже не пенсионер, хотя по возрасту ему было семьдесят шесть годков, как с куста. Вор в законе, крепкой, костлявой рукой державший в узде всех урок Ворошиловградской области. Смотрящий и одновременно, держатель «общака». Вот среди блатных он действительно слыл уважаемым человеком.

Года три назад, в ворота Каретниковской усадьбы постучались. И на пороге появился респектабельно одетый товарищ. Правильно строя речь, даже смущаясь от чего-то, осведомился у Константина Платоновича:

–Простите, вы знахарь?

–Ну, допустим.

–Заболевшего родственника посмотреть можете?

Ну, в общем посмотрел. Ругался несусветно. Привезли худющего старика, больного раком. Что, не могли годом раньше этого сделать? Опомнились!.. Сколько он с ним возился? Словами не передать, да только «вытащил» из рук костлявой. Мало того, корректировку сотворил. Не Бог весть что, но жизни, лет эдак полтора десятка добавил, и… денег не взял. Почему? А, увидел на его ладони хитрый значок. Пересекались в будущем их пути дорожки, и Захар должен был в чем-то ему помочь. Вот кажется и наспело время, долг стребовать.

–…Филя, говоришь?

Лицо старого урки пошло желваками. Очень он не любил, когда кто-то из залетных, без его ведома на его территории гадит. Показалось, морщины на костистом лице, проявились еще больше. Оскал, совсем не стариковских зубов, на миг мелькнул и погас. Ну, чисто вампир, прости Господи! Дед пытался понять, какие мысли роятся в черепной коробке «крестника».

–Инженер! – окриком в сторону проходной комнаты, позвал Захар.

Ба-а! Знакомец! Это ведь он самый первый раз приезжал к нему с болящим вором.

–Здравствуйте!

Ну, прямо сил нет, какой культурный человек.

–Здравствуй.

–Ты все слышал?

–Да. Но, спешу вас обоих расстроить. Мы с Лосем посовещались, могу точно сказать, эта тройка ублюдков, не из наших.

–Инженер, возьми этот вопрос под свой контроль. Подними всех людей, пусть по всему городу жалом поводят, но без кипеша. Понял?

–Будет сделано.

–К десяти вечера жду результат. – Повернулся к деду, спросил. – Она точно жива?

–Жива.

–Тогда ближе к ночи жду у себя.

–Спасибо.

–Пока не за что.

Домой идти просто не хотелось. Время тянулось медленно, казалось, оно по капелькам выжимает из организма саму жизнь. Старость не радость. Сумеют ли урки принести своему пахану благую весть? «Бедовал» на лавочке в центральном парке, не подозревая, что именно на ней всего лишь два дня назад сидела Ольга.

Стемнело. Когда город расцветился светом фонарей, по знакомому маршруту добрался до жилища вора. Впустили без вопросов. Захар принял его в той же самой комнате.

–Ну, что?

–Присаживайся. Разговор будет.

Интересное начало! Не смогли ничего узнать, что ли? Нет. Лицо задумчивое и даже сочувственное…

–Узнал. Константин Платонович, хочу несколько поубавить твой пыл. Хотя тебе решать. Знаю, почему ко мне пришел, а не в органы обратился. Она ведь тебе не совсем родня…

–И, что?

–Да, для меня в общем-то ничего. Я в этом городе, так сказать, «третья сила». Инженер за глаза ночным городничим кличет.

–К чему ты это все говоришь?

Вор шумно выдохнул, будто решаясь на поступок, находящийся за барьером жизни и смерти.

–Ладно. Понимаешь, речь пойдет о милиции. Кое кого она бережет, кое-кого стережет. С некоторых пор подмяла под себя учреждения, где можно спекуляцией заниматься, «левый» товар толкать. Не думал, почему именно в наш город картежники и отъявленные каталы съезжаются? Потому что городская администрация, партийная верхушка города и области с этого гешефт свой имеют, а милиция их прикрывает. Ей тоже кусок пирога отваливают. Даже мои «шестерки» полуофициально с ними «вась-вась», а я на это глаза прикрываю. А что делать, коли в этом месте масть так легла? И черный рынок драгоценностей, камешков и рыжъя, не где ни будь в Одессе, а почему-то в Алмазном процветает. Заметь, иной раз в голове не укладывается, это все в Советском Союзе происходит. Хотя о чем тут говорить, когда первые секретари давно удельными князьками себя ощущают. Копни любого, посадить будет за что, а если еще и осудить по справедливости, то и срок впаяют не малый.

–Да, к чему ты это все говоришь? О том, что партийную верхушку ржа истончила, я и без тебя знаю, но жить-то нужно!

–Вот! К этому и веду. Мои людишки кое-что разузнали и адресок надыбали. На нем свою невестку не найдешь, потому, как Филин адресок-то.

–Это…

–Да. Фильчиков Игорь Богданович. Взял я под крыло одного убогого, в свое время «красную» зону топтавшего. Так вот он по своим заморочкам выяснил, что мильтон сей два дня, как в отпуске ошивается, а по словам соседки, выехал на курорт.

–Семья?

–Вдовый он. Детей нет. Ноги в этой смердящей истории растут из ментуры. Кто заказчик, неизвестно. Не скажу даже, кто прикрывает. Не знаю. А вот исполнили заказ, точно мильтоны.

–Точно?

–Точнее не бывает. Филя и «слепой», работают в «органах». Если ты говоришь, что мужика ослепили, он с этим что-то должен делать. Поставь себя на его место. Вот! Раз нигде не проявился, значит красноперый. Грамотное исполнение заказа, тоже о многом может поведать.

К сидевшему деду подвинул листок бумаги по столешнице.

–Адрес. Все, что смогли.

Спросил у гостя, в раздумье уставившегося в короткий текст писульки.

–Родню подтянешь?

Константин Платонович оторвался от «малявы», посмотрел в глаза «должника», ответил:

–Нет. Сам управлюсь.

–Я так и думал. – Кликнул, куда-то за спину гостю. – Инженер!

У вошедшего в комнату помощника спросил:

–Он здесь?

–Ждет.

–Давай сюда его.

В комнату вошел очередной персонаж. Дед рассмотрел его при свете светильника абажура. Среднего роста, не пузан и не жердистый, лицо «обезображено» интеллектом, не запущено щетиной, на голове стриженный ежик волос. Блатоты в поведении не ощущалось вовсе. Взгляд прямой, но не добрый, вернее сказать, безразличный. Так смотрят на живность работники бойни, годами отношение вырабатывается и человек теряет контроль. И зачем его позвали?

–Это приезжий, то есть сам по себе – пояснил пахан, при этом вел себя, будто лошадь на торгах выставил. – Кликуха у него, Солдат. Свое давно отбоялся, под «вышаком» ходит. В городе его никто не знает, а это хорошо. Согласился помочь.

–Захар…

–Не беспокойся, за все заплачено. Мы с тобой в расчете. Когда на дело собрался?

–Ну, этой ночью точно не пойду…

–Правильно, Солдат сам за хазой понаблюдает, это по его профилю. Он, как ты догадался из бывших военных. А там, решишь.

Дед поднялся на ноги, шагнул к будущему подельнику,..

У знахаря взгляд наметан, натуру человеческую сразу распознать может. В момент раскусил внутреннее содержание незнакомого человека. Это молодняк Великую войну только по фильмам знает, а он на ней два раза отметиться сподобился. Вот именно много таких, как этот Солдат, прошедших через огонь, пепел, смерть, но выживших, возвращалось к родным хатам.

…протянул руку.

–Хочу на твою правую ладонь взглянуть.

Захар кивнул, на вопрос глазами. Разрешил:

–Можешь. Он знахарь.

Странно! Судя по ладони, этот парень должен быть уже мертв. Точно, воевал не в кабинетах. И не «полировал» плац сапогами. Крови не боялся, переступив эту черту два года назад. Солдат, значит. А ведь помощник не помешает. Согласился.

–В расчете…

Вдвоем с Солдатом вышли, что называется в ночь. Переночует подельник у Каретниковых, а рано утром… По темноте шли к остановке.

–Ты какими судьбами в наши края? – спросил дед.

–К дому поближе потянуло.

–Ясно. Дом-то далече?

–Иловайская.

–Казак, значит?

–Угу. Был.

–Почему был?

–Казак «за речкой» умер. Здесь и сейчас, только урка остался. Хотя, лучше б я со своими пацанами там костьми лег.

Сказал и прекратив дальнейший расспрос, загудел мотив в котором едва «проглядывались» отрывки слов:

-Не для меня цветут сады,

В долине роща расцветает.

Там соловей весну встречает,

Он будет петь не для меня…

Нда! С таким настроением… Хотя, какое тут настроение? У самого кошки по душе когтями скребут. Так захотелось опрокинуть стакан самогона, прямо сил никаких нет. Вот только нельзя. Расслабляться нельзя. Там ведь, куда они собираются ввязаться, с этим опаленным афганской войной парнем, ждут их не только простые смертные, но кто-то еще, связанный с темной силой. Интересно, на него охота или на Мишку? Может ответка за испорченную «дрожь Земли» не заставила себя ждать? Разберемся! Если все сложится в их пользу, он этого Солдата «вытащит». И не таких вытаскивал. Человек, человеку всегда должен помощь оказать, иначе мы из людей в животных превратимся. Уже в трамвае протянул подельнику полученную от пахана писульку.

–Мне нужно пара мелких, личных вещей хозяина квартиры.

–Будет сделано. – Кивнул урка.

* * *

…Маргарита Егоровна умильно уставилась на привезенную молодицу. Какая удача! Беременная девка! Вот уж спасибо ментяре, удружил старому человеку! Бабушка Егоровна, если честно, не слишком жаловала милицию, но вот Брука уважала. Да и как его не уважишь, если вроде как шутейно, но за горло мертвой хваткой берет. По-хорошему, его со свету сжить нужно. Дак, кто поручится, что следующий начальник не будет еще хуже прежнего? А? То-то и оно! А так, сам широко живет, еще и другим позволяет. То есть в частности ей.

Внешне, опрятная, милая и добрая бабушка, на самом деле была умелой потомственной ведьмой. Могла помочь любому кто обратится и проплатит звонкой монетой. Почему, нет? Хочешь свекровь извести? Пожалуйста. Приворожить парня? Базара нет. Плати и он твоим будет! Удача. Деньги. Положение. Сделаем, мила-ай! Деньги на бочку и чертяка поможет!

Сразу и не поняла, зачем МВДешному полковнику именно она потребовалась. Разъяснил. Его, прежде всего ребенок интересует. Живая девка не нужна, а вот… Короче, ей кесарево сечение делать придется, потом малыша выходить, а уж куда его заберут, не ее забота. Так ей и сказал:

–Если ребенок не выживет, тебя, старую, в одной яме с ним прикопают.

А ведь таким интеллигентным человеком кажется. Упырь! Чем он от бабушки отличается? Всего лишь, положением в советском обществе и респектабельным видом. Сотрудничать начала с той самой поры, когда в ауре служилого человека черноту узрела… Наш он! Только сам этого не ведает. Ха-ха! Давно черти со сковородняком в аду дожидаются. Грехов за ним не меньше, чем… Ну, да!

По углам комнаты разложила обережные «поклады». Так оно надежнее будет. Береженого, «Темный» бережет. Почти с любовью оглядела брюхатую молодку, даже во сне сжавшуюся в комок, руками прикрыв свой большой живот.

«Ух, ты ж моя красавица! Как же вовремя в мои рученьки ты попала!»

Мысль созрела и легла в черную душу старухи. Пора уж ей помолодеть лет эдак на сорок, начать жизнь, будто с чистого листа. Пусть пока поспит девка, времени у них много, а крадник бабушка завтра с утра смастырит.

Маргарита Егоровна любовно прикрыла молодую женщину одеяльцем, вышла к засранцам, укравшим эдакую красавицу. Поинтересовалась:

–Витенька, ну что там у вас случилось?

Цыганов мотнул подбородком в сторону лежавшего на диване, подхрапывающего Собакина. Чтоб угомонить, влили в него поллитру водки. Сообщил:

–Какая-то пигалица, Собаку зрения лишила.

–Что, пальцами в глаза ткнула? – хохотнула добрая старушка.

–Непонятно. Она ему что-то через лобовое стекло бросила. Только стекло цело, а Собакин ослеп.

Бабуля присев рядом с болящим, подняла веко, заглянув в глаз. Однако! Кто ж так постарался? Это ж суметь нужно! И стекло цело. Нужно подумать. То, что колдовство, вне сомнений, но ей самой оно не известно. Будь иначе доброму десятку людей давно бы по земле слепыми ходить. Есть у нее списочек, кого нужно… Ладно, не о том речь.

–Егоровна, мне отъехать нужно. Присмотришь тут? С тобой эти, два оболдуя останутся. Филя и Челкаш.

–Присмотрю.

–У них приказ, любое твое пожелание исполнить.

–Вот за это спасибо внучок. Можешь ехать.

Вот уже и мешать не будут.

Крадник дело серьезное, и подходить к этому делу нужно творчески. Предстоит провести мощное магическое воздействие, с помощью которого у жертвы колдовства можно отобрать все, что угодно – жизненные силы, богатство, удачу, счастье, здоровье и даже счастливую семейную жизнь, красоту, и молодость. Немало историй сложено свидетелями таких событий, о том, как старые ведьмы молодели за счет девушек, обедневшие люди налаживали свои дела, а их доноры – теряли все, что ими было нажито. А получить молодость за счет беременной женщины, а точнее, ее ребенка, для ведьмы большая удача. И если она сама приплыла в руки, грех не воспользоваться.

Рано утром вошла в комнату пленницы. На окнах решетки. Дом в пригороде полностью оборудован под такие случаи. Не числится ни за кем, своеобразный «Летучий голландец», только на просторах Ворошиловградской области. Властям найти его невозможно, по большей части потому, что сами у себя искать не будут.

Молодая женщина, увидев бабушку, сжалась в комок, испугалась.

–Не бойся дитятко! – ласково проронила старушка. – Меня Егоровной кличут. Я у этих бандюков, вроде уборщицы и поварихи буду. Самой все это надоело. На рынок, за продуктами, и то под конвоем водят.

Зашептала:

–Ты, ежели нужно кому весточку передать, напиши. Я сегодня как раз на рынке буду, знаю, кому отдать, чтоб письмецо дошло.

Ольга встрепенулась. В глазах появилась надежда.

–Бабушка, а мы сейчас в каком месте находимся?

–Дак, пригород. Фазенда ента над самым берегом Голодного ставка выстроена.

Ольга потянулась к своей сумочке. Смотри-ка, даже не отобрали. Вырвав листок из блокнота, черкнула письмо деду Косте, протянула Егоровне.

–Вот по этому адресу, если можно.

–Моя ты дорогая. Можно! Только… семья у меня большая. Бедно живем…

–Поняла. Вот…

Из кошелька выгребла всю наличность, протянула старушке.

–Возьмите.

Вот оно, счастье! Старая карга тут же про себя произнесла формулу черного колдовства:

«Не копейку беру, а судьбу младую заберу. Дитя родится, а младость его ко мне как копеечка скатится. Мне цвести, дитю расти. Нима!».

Кажется… Нет! Теперь еще красочный мазок на полотне ритуала.

–Ты в окно смотри, увидишь, как уходить буду. Вон, осмотрись по двору.

Ольга обернулась к окну, опершись на подоконник, всмотрелась в стекло зарешетчатого окна.

Ведьма глядя в спину между лопаток женщине, плюнула впереди себя. Притопнула левой ногой. Вот теперь порядок. Ну, какой же полковник молодец! Нужно ему отдарок преподнесть. Хотя, ай ладно, обойдется старый козел. Ментяра!

Выйдя на улицу, молчком поманила за собой Филю, удивленного поведением бабки. Оборачиваться и разговаривать с кем-либо, ей пока, что нельзя, удачу спугнет. Отобрала «в чертову копилку» то, что хотела, и ладно. Теперь бегом до ближайшего перекрестка. Понесла откуп чертям. Не нужно жадничать, тогда и помощь нечистой силы будет заметной.

Наконец-то! Перекресток. Соря деньгами прямо в пыль, проговорила:

–Черт-Чертяка, мне помогал, для меня собирал, прими за работу дар! Ф-фух!

Обернулась к таращившему глаза милиционеру, сунула Ольгино письмо ему в руку, приказала:

–Беги к Витьке, послание нашей узницы ему отдай.

–П-понял. Бегу!..

Из намеченной квартиры, достал-таки Солдат деду пару вещиц, которыми жилец пользовался. Как велено было, ничего не порушил. Взял лишь помазок бритвенный, да расческу, в которой волосы застряли. Что дед со всем этим «добром» делал, его не коснулось, вот только после бессонной ночи спать не пришлось. Бабка Наташа накормила от пуза, а после завтрака вдвоем с дедом ушли в город.

–Теперь можно посмотреть, где нашу «пропажу» держат. – Проронил старый.

Солдат пожал плечами. Давно чему-либо в этой жизни удивляться перестал. Когда издаля указали на усадьбу, кивнул. Немногословно, как приказ бросил пару слов:

–Здесь обожди. Осмотрюсь.

Знахарь не перечил. Остался у берега става, искоса поглядывая в сторону красной краской крашенной крыши, за высоким забором.

Ничего сложного для него, работа привычная. Ощущение, словно снова на государство пашешь. А дед ничего так, не дешевка. С таким дело иметь можно. Провел «рекогносцировку», выявив наиболее удобные подступы к объекту, наличие людей на нем. Понаблюдав вдосталь, вернулся к вроде бы скучающему деду.

–Ну, что?

Обрисовал сложившуюся картину. Поинтересовался:

–Как действовать будем? Добром ее не отдадут.

Молодец дед. Красава! Можно сказать, услышал, что хотел.

–Зачистим «в холодную».

Откуда только слова такие знает? Уточнил:

–Когда?

–В эту ночь.

…С самого вечера не заладилось. Пленница кричала, в истериках билась, пока Егоровна ей «пойла» не намешала, а Филя с Челкашом завалив ее, насильно влили его в глотку. Только успокоилась, засопела, Собакин, зараза такая, канючить стал, на жизнь в состоянии постоянной ночи жаловался. Егоровна добрая душа, посоветовала.

–Прикопал бы ты его Витенька, и дело с концом.

Удивился. Даже возмутился такой постановке вопроса.

–Он же живой?!

–Это пока. С глазами я ему ничем помочь не смогу… С его-то характером, сдаст он вас всех.

Это верно, но все же…

–Пусть пока еще поживет.

–Пускай. – Покладисто согласилась ведьма.

Два отпускника ближе к ночи тоже о чем-то шептались втихую от начальства. Снова бабка подсказала:

–Деньги руки жгут. Думают, сейчас уедешь, слинять в ресторан, кутнуть.

А вот хрен им обоим по всей морде! Он понимаешь, спать толком не может, за дело переживает, перед Бруком отчет держит, а эти скоты…

–Орлы! Подь сюда! – объявил. – Сегодня ночую в усадьбе.

О-о! Как у вас хари скисли! Надо же, до чего на душе сразу так похорошело. Бабке опером нужно быть. Старая гадина! С ее-то талантами смогла бы не один десяток урок на нары отправить. Интересно, что обо мне Бруку стучит?

Со всеми этими треволнениями уснул поздно, а пробуждение было отвратным. Егоровна растормошила. Чего ей? Какие такие маркеры и метки?

–Проснись ирод! Лезут до нас!

Ага! Въехал. Врубился. Осознал. Стал адекватно рулить ситуацией.

–Филя в предбаннике у двери схоронись. Оружие наготове держи. Егоровна, Собакина в комнату девки направь, усади его в сторонке. В башку вдолби, если по голосу кого из нас не узнает, пусть смело стреляет на поражение. Сама в этой комнате будь. Мне тебя учить нечему, знаешь что делать. Челкаш, за мной!

Дальше события развивались не так, как планировали одни и хотели другие. Глаза давно привыкли к темноте, ночи на юге ох и темные. Челкаш первым принял смерть, не успел противопоставить ей свое сильное, натренированное тело. Струна захлестнула горло, не дала дышать и почти перерезала жилы на шее. Солдат тихо опустил тело покойника в траву. Дед шумнув, отвлек на себя внимание Цыганова, и снова Солдат не сплоховал. Подкравшись вплотную к старшему лейтенанту, одним движением сильных рук, свернул тому шею. Прошмыгнув в дверь дома, подставился.

–Бух! Бух!

По груди, будто кувалдой ударило. На чистом адреналине метнул нож на вспышку.

–А-а, хр-р!

Почувствовал, что над ним склонился старый.

–Ты как, паря?

–Спекся. Дальше сам.

Платонович переступил порог, вошел в большую комнату. Он уже в коридоре почувствовал «запах» колдовства. В кромешной темноте столкнулись два непримиримых врага, проведших всю свою жизнь «в разных окопах».

Атаковали разом. Разом почувствовали дикий ужас от присутствия друг друга. Все происходило на ментальном уровне. Никто из них не размахивал дубиной, никто не стрелял из огнестрела. Просто на весах тысячелетней войны близко друг от друга оказались темные силы и старые боги. В кромешной тьме ничего не было видно, но дед чутко уловил в избе чье-то шевеление в дальнем углу. Мрак скрывал, смертельно опасную сущность. До слуха долетел шепот.

–Волею Темного, заклинаю!

Топнул ногой, будто вколачивал ступней металлический костыль в дерево пола. Произнес:

–Неправде – смерть!

Две энергии, производя грохот и высвечивая саму комнату, вступили в единоборство, превращая обстановку в завихрение сырой силы, срывая предметы быта с мест и раскидывая их, с силой бросая куда придется. Тускловатый свет выхватил из темноты стоящую в нескольких шагах от него сутулую фигуру старухи.

Старуха медленно, превозмогая поток чужой силы, словно незрячая, подалась в его сторону, растопырив обе руки. По комнате потек сладковатый запах разложения, и Платонович ясно уяснил, что сама старуха мертва и лишь «черная» сила пытается подтащить к нему… труп!

Пытаясь перекричать шум сырой силы, «бросал» слова:

–Силою Светлых Богов, силою нового Бога, заклинаю! Изыди сатана!…

Собакин слышал шум в соседней комнате, в отчаянии трясся в нервном припадке. Незрячие глаза просто таращились в никуда, штаны промокли под ним издавая запах мочи и чего-то отвратного. Дрожащие руки сжимали рукоять ПМа. Из сухого горла вырывался клекот. Кроме страха, в голове никаких мыслей. Его накрыло волной сырой энергии. Собакин не мог видеть спящую пленницу, опоенную бабкиным зельем.

В один миг все стихло. Показалось, на всю землю упала звенящая тишина. Услышал, как кто-то открыл дверь и переступил порог спальни. Страх придал ему силы, и он, нажал на спусковой крючок пистолета, при каждом выстреле и отдаче, меняя направление ствола.

–Бух!… Бух!

Обойма кончилась…

Глава пятая

«Я не тот, каким был прежде»

На склоне террикона, разрослось в ширь кладбище, образовав целый «город мертвых». В середине его, мощеная плитами широкая площадка, образовавшая стоянку для машин, и поднимается арка с башенкой, покрытой позолотой, с крестом на ней. Часовенку совсем недавно разрешило поставить городское начальство. Времена меняются, только не понять пока, к хорошему или плохому… От площадки в строну тянется ряд новых захоронений с вычурными памятниками из черного камня. Это алея воинов-«афганцев», из «жаркой точки», Грузом «200» доставленных в родные края. А сколько земляков еще ляжет в донбасскую землю на этой алее? Куда не кинешь взор, всюду увидишь крашеные оградки с крестами и памятниками советской эпохи. Многие заросли бурьяном. У некоторых могил, высаженные когда-то деревья разрослись так, что ветвями прикрыли почти всю площадь в ограде. Внизу, под самым склоном тренькнул трамвай «на кольце». Самое начало осени. Послеобеденное время, а день, прямо сказать, не баловал. Теплый дождь из-под нависших низко туч полощет землю, и потому в этом скорбном месте сегодня не видно ни одной живой души. Лишь одинокая фигура человека, кажется в длиннополом легком плаще, переместилась от одной могилы к другой, находившейся через дорогу наискосок, застыла, словно каменное изваяние. Наверное, в скорби дождь не помеха, не замечает его человек, пришедший к родным могилам. Оград на обеих могилках нет, а земля совсем свежая, едва успевшая покрыться пробившейся травкой.

В шуме дождя послышался звук подъехавшей на стоянку машины, водитель заглушил мотор. Из передней двери вышел коренастый, высокий мужчина в возрасте, с непокрытой головой. Не озаботившись зонтом, слегка косолапя двинулся, наверное, к единственному посетителю кладбища. Подойдя, стал позади.

На могиле поставлен деревянный крест, массивный, покрытый лаком, с табличкой, на которой значилась фамилия, имя и отчество усопшей, а так же прожитые нею годы. Глаза, пробежавшись по буквам слов, «потащили» за собой вопрос.

«Головко Ольга Евгеньевна». Отметил про себя: «Молодая». Нарушив молчание, спросил:

–Кто она тебе?

Молодой человек не оборачиваясь, бесцветным, безжизненным голосом ответил:

–Под этим крестом лежат моя жена и ребенок.

–Нда! – проронил мужчина. – Что я еще о тебе не знаю?

–Многого.

Видно, поняв, что его одиночество нарушено до конца, обернулся.

–Идемте.

–Пошли.

–Узнали, что?

–Да.

Уже в салоне «Волги» стал рассказывать подробности произошедшего в городе, строя предложения так, что сам рассказ больше походил на скупой формальный отчет.

–Из донесений по нашему ведомству, отчету милицейского начальства, известно. Дом, в котором произошли убийства, официально принадлежит давно умершему лицу, не имевшему родственников. Бумаги на недвижимость затерялись в архивах. Согласно материалам дела, на месте преступления находились трупы граждан Фильчикова и Челкаша, ранее работавших в органах Внутренних Дел, но по причине несоответствия выполняемым обязанностям, исключенным из списков, уволенных. Обнаружен труп, на то время действующего милиционера, старшего лейтенанта Цыганова. Труп сбежавшего из мест заключения Сергеева Леонида Никандровича. Статью опускаю. Бывшего офицера спецподразделения ГРУ. Тела гражданских, Каретникова, Осиповой и Головко. В деле значится, что в «бойне» имеется и выживший. Собакин Петр Терентьевич.

–Что он рассказал?

–Ничего. Собакин сошел с ума и добиться от него, какой либо информации не смогли. Он вообще не разговаривает.

–Что произошло?

–По предположениям следствия, Челкаша, Фильчикова и Цыганова, убил Сергеев, сам при этом скончался от ран, заполучив две пули в грудь и живот. Вот дальше ничего не понятно, за исключением того, что Собакин совсем не из табельного оружия застрелил Каретникова и Головко. Это все. Как в одном месте оказались такие разные люди, понять не возможно. Следователи даже предположений строить не берутся.

–Понятно.

Полковник Забияка пытливо посмотрел на молодого человека, сидевшего в мокрющей одежде рядом с ним.

–К родителям заедем? – спросил, подумав, что угадал его мысли.

–Нет.

Михаил корпусом подался к спинке переднего сиденья, попросил водителя:

–Саня, тормознись, вон у того столба!

Машина вильнув, остановилась у обочины. Молодой открыл дверь, перед тем, как выйти под моросящий дождь, предложил:

–Идемте, Евгений Сергеевич со мной, нужно соблюсти кое-какие нюансы.

Полковник нехотя вышел наружу, сразу ощутив мерзость сырости под одеждой. Куда это его позвал, этот, как выяснилось, совершенно неизвестный ему человек, только внешне похожий на пацана? Пошел за ним, как козленок на веревочке. Нравился ему этот молодой парень с железным характером. Такого не сломаешь даже смертью.

Рядом с уличным, металлическим «шатром» овощного магазина, где большую часть стен составляла сетка-рабица, крашенная зеленой краской, приткнувшимся к торцу четырехэтажки, большими стеклами витража красовалось питейное заведение с броским названием на вывеске. «Пивбар». На панельной стенке кто-то мелом излил душу, выведя послание всем страждущим в деле выпивки: «Товарищ помни! Чем больше выпьет комсомолец, тем меньше выпьет хулиган». Шутник, однако! Повезло, что милиция за жопу не взяла. Или взяла? Неподалеку от «рюмочной или пивной», это как кому больше нравится, ошивались два милиционера в форме. Наряд!

–Я сейчас.

Каретников зайдя в «овощной», прямо с полки купил трехлитровую бутыль березового сока. Сок, не сок, но рубль десять отдал. Уже вдвоем, по приступкам поднялись в пивнушку. Народу мало, рабочий день не закончен. Высокие круглые столы расставлены по всей площади большого помещения. В стороне стойки, панно из дерева с вкраплениями серебристого металла, своим видом призванное характеризовать нелегкий труд горняков. За стойкой дородная женщина-бармен в прикольном чепчике на завивке прически, но есть и работник зала, то бишь официантка.

Устроились стоя у окна, присесть в заведении даже не предполагалось. Официантка, худощавая женщина в цветастом платье, мигом материализовалась у стола. Кивнув на бутыль, с постной миной произнесла сакральные слова:

–У нас со своим не положено.

Забияка только рот раскрыть успел. На языке вертелись нелицеприятные слова и выражения. Широкая улыбка Каретникова повергла в шок, будто не он, только что стоял над могилами дорогих людей. Тихим доверительным голосом парень согласился:

–Знаю, милая! Ты нам бутылочку «Столичной» принеси, стаканы, и один бокал пива. Только, чур не разбавлять! Ну, и закуси легкой, на свое усмотрение. Это тебе за труды.

Полковник видел, как Михаил сунул «трешку» в кармашек белого передника официантки. Попенял:

–Балуешь персонал. Я бы их здесь всех сейчас застроил, мало не показалось.

–А, оно нам нужно? Мы через час этот город покинем и забудем о том, что было.

А вот сама официантка молодцом оказалась. Получив мзду, первым делом позаботилась о том, чтоб «нежлобливым» гостям было приятно находиться в сих стенах…

Яблони в цвету – весны творенье.

Яблони в цвету – любви круженье.

Радости свои мы им дарили,

С ними о любви мы говорили.

Голос Мартынова из динамиков, ласкал слух, заставлял печалиться воспоминанием о прошлом. Каретников разлил водку в стаканы, причем обоим по «Марусин поясок». Полковник не ожидал от молодого такого. Хотя?.. Промолчал.

–Помянем.

Забияка одним махом выпил водяру, уставился на подопечного, медленно цедившего прозрачную жидкость, словно по капле выпивал горечь нынешнего дня. Подумал:

«Молодой совсем. Сейчас окосеет, пьяные сопли вытирать придется».

Не окосел. Мало того, жестом подозвал официантку.

–Соня, неси еще бутылку и сразу «расчет».

–Момент!

Каретников выпил стакан березового сока, между тем как полковник прикладывался к пиву. Вот его как раз повело. Близко к сердцу принял трагедию паренька. Все мы после «полтинника», становимся чуточку сентиментальны, а если еще на душе накипело, то…

–Я ведь вижу, генерал тебя на какой-то крючок подсадил. Думай, прежде чем соглашаться. Или уже согласился?

Каретников пожал плечами. Разлил водку по стаканам. Снова односложно предложил:

–Помянем их.

Осушили «посуду».

–Я ведь тебя к делу хотел пристроить, а он… А еще Кузьмич! Когда увидел его, понял, под себя генерал гребет.

–Причем здесь Кузьмич?

–Аксенов этого волка просто так не вызывает. Кузьмич ему многим обязан. Жизнью обязан. Сириец любого за генерала порвет.

–Сириец?

–Гм! Ладно. Ты парень умный. Кузьмича в определенных кругах Сирийцем прозывают. Он там нелегалом работал, а потом спалился. Аксенов его полуживого смог домой переправить, хотя по всем законам, должен был бросить. Сам на провал чуть не нарвался, а для нашей службы это хуже смерти.

Динамик надрывался стонами «Землян»:

А мы летим орбитами путями не избитыми

Прошит метеоритами простор

Оправдан риск и мужество космическая музыка

Вплывает в деловой наш разговор

В какой-то дымке матовой

Земля в иллюминаторе

Вечерняя и ранняя заря

А сын грустит о матери, а сын грустит о матери

Ждет сына мать, а сыновей Земля…

Вот и помянули. До самого аэропорта Забияка проспал, а перед посадкой на рейс искоса, с подозрением поглядывал на Михаила. Чувствовал, что наговорил лишнего. В Москву прилетели ночью. В Домодедово ожидала машина.

И Каретникова, и полковника, оставили ночевать в общаге «Леса». Прощаясь, Каретников сказал Забияке:

–Спокойной ночи, Евгений Сергеевич. Спасибо вам за совместную поездку, и не волнуйтесь. Вы ничего мне не говорили, а я не слышал.

Утро выдалось беспокойным. Казалось весь «институт» бегает, будто в неприличное место ужаленный. Каретников с интересом наблюдал за картиной человеческих страстей на пустом месте. Спросил у появившегося Забияки:

–Что там у них случилось?

–Беда. Володя Пигузов умер.

–А, это кто?

–Секретарь парткома института. Теперь будут разборки устраивать, сам он скончался или кто помог. Андропов это дело под свой личный контроль наверняка возьмет. Всех, кто в «школе» ночевал, на изнанку вывернут. Как же не вовремя мы здесь оказались. Начнут копать, выяснится, что мы с тобой на территории по временным пропускам находимся.

Въезд и выезд перекрыли. К одиннадцати часам «Лес» был полнехонек приехавшим начальством из Москвы. Прибыл даже Цвигун, первый зам «Самого». Казалось над всей территорией «Школы» нависли «тучи», а сам воздух «звенел» невидимым напряжением. Бригада следователей, рассыпавшись по кабинетам, «вытаскивала на ковер» все новых и новых подозреваемых пока не понятно в чем. Каретников воспринял все происходящее, как профилактику или «удар по хвостам». Видел в своей прежней жизни такое неоднократно. По легенде, они с Забиякой прибыли на собеседование с генералом Аксеновым. Само алиби у обоих имелось. И если полковника успели вытащить «на допрос», то до Михаила, скорей всего исходя из возрастной категории, ход не дошел. Пришли материалы вскрытия, медики констатировали инсульт без внешнего вмешательства…

…-Ну и зачем ты это сделал?

Аксенов был раздражен. Судя по его лицу, едва сдерживал в узде накопившееся напряжение и эмоции. Каретников напротив, спокоен и собран. По-мальчишески пожав плечами, чем подтолкнул генерала к выплеску чувств.

–Ты не понял, что еще не подготовлен к таким операциям?

Ответил:

–Представился случай,.. грех было не воспользоваться. Я ведь его сразу узнал. Он приехал в «Школу» сразу за нами. Подумал, ну не может полковник не пройтись по территории перед сном, вот и… Кузьмич мне один из способов убийства показал. В теории мы его отработали. Проверил на практике. Пигузов толком даже не понял, что мертв. Кровоизлияние в мозг, мгновенная смерть и никаких следов.

–Твое счастье, что не додумались служебную собаку по следу пустить.

–Мой наставник дело знает. Объяснил, что «петли» нужно делать. Я ведь от тела уходил по следам Пигузова. Прошел в его «апартаменты», вышел через открытое окно. А еще брал в расчет то, что обнаружив мертвого Пигузова, товарищи натопчут место его кончины. В общем, так и случилось.

Звонок в дверь конспиративной квартиры, где находились оба, заставил Михаила напрячься.

–Спокойно! – произнес генерал. – Пришел тот, у кого есть пара вопросов к тебе.

В кресло опустился человек, по возрасту сходный с генералом. В незнакомце можно было предположить обычного советского служащего, работающего «клерком»

в одном из гражданских министерств. Генерала отпустило, стал похож на себя обычного.

–Знакомься, Михаил. Это Борис Сергеевич, волхв и мой куратор. У нас с ним одна «пуповина» на двоих, нею и связаны.

–Здравствуйте, Михаил Викторович.

–Здравствуйте.

–Ваши дела с генералом меня не касаются, но кое-какие вопросы хотелось бы прояснить, так сказать из первоисточника.

–Спрашивайте.

–Что вы знаете о зарубежной экономике СССР?

Интересный персонаж! Странно вообще, что такие вопросы задает. Каретников в принципе мог и не знать подробностей того, о чем спрашивают. Мог!.. Только ведь в силу характера, на чистом интересе одно время заглядывал во всеобщую «помойку» – Интернет, ну и озаботился подобной информацией.

–К концу семидесятых, фактически сформировалась «трехконтурная» экономика. Главный, срединный контур представляет «официальная» экономическая система под управлением ВПК. Внутренний, скрытый контур, «теневая» экономика, находится под «крышей» МВД. Существует еще и внешний контур зарубежной экономики, легальной и нелегальной, который курируется КГБ, прибыльность его операций в несколько раз выше, чем в сфере ВПК.

–При социализме кризис практически исключен. За счет чего может пострадать внутренняя экономика?

–С вашими патриархами я имел подобный разговор, и даже в развернутой форме.

–И, все же?

–Ну, хорошо. Попробую подойти к ответу с другой стороны. У генерала Питовранова. Знаете такого?

Собеседник кивнул. Не многие в стране знали о начальнике личной разведки Андропова, о выведенном за общие скобки большом подразделении комитетчиков.

–Так вот, его сын, ведущий научный сотрудник Международного Института прикладного системного анализа в Вене. Многие будущие министры, в будущей России, птенцы этого заведения. Сейчас такие фамилии, как Авен, Глазьев, Зурабов, Чубайс и прочие Гайдары, вам ни о чем не скажут, но через десяток лет эти люди опустят экономику страны на нулевой уровень. Будут причастны к ее сокращению и разграблению различного рода финансовых запасов и накоплений страны.

–Что, как вы лично думаете, может помешать случиться этому?

–Андропов.

–Ясней.

–У нынешнего председателя «конторы», разработан план реконструкции страны. По нему должно произойти введение на несколько лет жесткой, почти сталинской диктатуры. Направить репрессии прежде всего против партийной номенклатуры, которую он не без основания считает главным источником коррупционной и бюрократической язвы, заразившей Союз. Но ему не дадут этого сделать. – Михаил вперил взгляд в глаза собеседника. – Не знаю, зачем лично вам нужна эта информация, но хочу предупредить, ваши «главы»…

Ткнул указательный палец в потолок.

–…выступают явно против, каких либо изменений.

–Я в курсе.

–Ну, и зачем тогда огород городить?

–Молодой человек…

–Борис Сергеевич, вы на мою внешнюю оболочку не ловитесь, вспомните, что возрастом я вам не уступаю.

–Простите. Михаил Викторович, Ночь Сварога вот-вот закончится, и может такое случиться, что произойдут перемены. К ним нам нужно быть готовыми.

–Х-ха! Это нужно понимать, как раскол в стане волхвов?

–Не нужно воспринимать все так прямолинейно. Скажем так, необходима легкая коррекция событий в стране и смена власти, как вы сказали, в «рядах». Вы с нами?

О-о! Как все серьезно! Как напрягся Аксенов. А ведь, не согласись с ними… Что тогда? Выходит, Каретников пыжится, свои планы вынашивает, а внутри бояр и волхвов, уже незримая трещина пошла. Знали бы вы, что для вас обоих, и подобных вам, для Каретникова нет больше привязки. В его планах все поменялось. Теперь есть он и отдельно есть все остальные. Потому и Пигузов скончался без санкции. Времени у Михаила мало, а дел много. Кто знает, сколько ему этого времени отпущено? «Иду своим курсом!» – теперь этот девиз «реет на его знамени». Но пусть живут на своей волне, он не против.

Звонок в дверь, снова потревожил всех.

–Кто это? – спросил у генерала волх.

Аксенов посмотрел на циферблат наручных часов, ответил:

–Сириец должен подойти.

Каретников и бровью не повел, будто он и не знает, кто такой Сириец. Действительно серьезно у них дело поставлено. Сейчас скажи «Нет!», и добрый дядя Кузьмич найдет способ, как от тебя избавиться.

–Так, что вы ответите?

Ответил:

–Я с вами.

Только после такого ответа, генерал пошел отпирать дверь. Из коридора донесся не громкий разговор. Понять, о чем там велась речь, было невозможно. Все это время оба молчали. Волхв демонстративно смотрел в окно, ну а Каретников рассматривал обстановку квартиры. На ум пришла мысль. А ведь Аксенов, при первой встрече назвавший его братом, он ведь не пожалел бы его при отказе. Как там древние говорили: «Анализируй прошлое, руководи настоящим, предусматривай будущее». Это про генерала. По такому поводу не грех Кузьмича помянуть с его правилами. «Правило первое – никогда, никому не доверяй».

В комнату вошел генерал, мельком брошенный взгляд на волхва и обращение к Михаилу.

–Там за тобой машина приехала. Еще пару месяцев учебы будут не лишними.

–Опять? – почти возмутился Каретников, на самом деле ему было все равно.

–Не опять, а снова. Твое, от тебя не уйдет.

–До свиданья, Борис Сергеевич.

–Удачи, Михаил Викторович. Это хорошо, что мы с вами смогли понять друг друга.

–Но, как на это посмотрит мой куратор?

–Антона я беру на себя. Он молод и склонен к переменам.

Оставшись вдвоем, оба наблюдали из окна, как молодой человек усаживается в машину, и она отъезжает прочь.

–Ну и как он тебе показался?

–Сложный вопрос. Вид молодого перевертыша обманчив. Не поручусь, что согласившись на нас работать, он не затеет своей игры.

–Я изучил все, что о нем стало известно «Совету». Многое с ним не ясно. По прошлой жизни он «смежник», а это значит, все, что от него услышишь, смело дели на четыре. Только одна четвертая и будет правдой, остальная информация – домыслы и его чистая выгода.

–Ты его кровью покрести. – Предложил собеседник.

–Шутишь? На нем крови, как на Жучке блох.

–Я-то, как раз не шучу! Моя специальность при «Совете» – психология.

–И, что?

–Я еще до встречи провел анализ этого боярина. Могу точно предположить, что он «государев человек». То есть, «там» он работал на государство, готов был за него жизнь положить. Людей делил по особому принципу. «Свой – чужой». Здесь его сознание не поменялось. Пока… Вот и подсунь ему «своих». Да так, чтоб выхода другого, как их кровью умыться, у него не было.

–Психолог, а ты уверен, что он после такого не сорвется с резьбы? Зачем это вообще нужно?

–Он должен осознать, что «свои» тоже разные бывают…

…Кузьмич задумчиво грыз сухарь, запивая его травяным чаем из железной кружки. Один брошенный мимолетно взгляд на Каретникова, заставил того наморщить лоб, больше ничем не выдав подозрений. Опять старый хрыч чего-то задумал. Сколько они здесь уже прозябают? Два месяца. Отпад! Скоро «белые мухи» полетят. Цивилизации хочется! Хочется к людям! И все же, что у старого на уме? Спросил:

–Что-то не так, мастер?

Учитель осклабился, показал при этом острые резцы передних зубов. Ну, форменный волчара или криминальный пахан, какими их представляют дилетанты от киношников. А ведь Михаил угадал, подляна уже считай наготове, а ему как всегда придется ее расхлебывать. За прошедшие месяцы, Каретников сбросил юношеский жирок, и кое-где нарастил мышцы. Ну и вообще, многое почерпнул из умений, которыми обладал и щедро делился ними с ним, старый перец, из-за внешнего вида, все еще воспринимающий его в некотором роде непонятной сущностью. Но марку Кузьмич держал и подсунутому генералом ученику не удивлялся. Или не выказывал удивления.

–Так, что?

Сподобился ответить, слегка растягивая слова, что было на мастера не похоже, но сам ответ Каретникову не понравился, уж слишком слащав был в устах Сирийца.

–Я тут, Миня, давеча с генералом по рации связался.

Стелется-то, как мягко? Сейчас в самый раз по загривку чем-то тяжелым получить.

–И, что?

–Сказал ему, что ты готов к труду и обороне. Для чего он тебя готовит, не знаю. Да, и без надобности оно, то знание. Меньше знаешь, дольше живешь.

–Это верно.

–Во-во! Только экзаменаторов вскорости ожидать придется. Скорее всего, завтра к вечеру и припрутся.

–Это как?

–К верху каком! Одному из подразделений спецназа КГБ, поступила вводная. В нашем районе проводится тактико-специальное учение с группой специального назначения, максимально приближенное к боевому выходу. Усекаешь?

–Умнее придумать ничего нельзя было?

–Не у того спрашиваешь. По замыслу учения группа спецназа десантировавшись с высоты полторы тысячи метров, отработает вопросы приземления и маскировки парашютов, скрытного выдвижения в заданный район в режиме радиомолчания. Преодолев расстояние в четыреста километров, им необходимо обнаружить диверсионно-разведывательную группу противника и нейтрализовать ее. Конечный этап этой гнуси – группе надлежит выйти к точке эвакуации и уже из нее вызвать вертушку. Только в ходе учения, военным поступит информация о сбежавших из колонии рецидивистах, якобы убивших охрану и завладевших оружием, и дадут соответствующие координаты возможного места пребывания бандитов. Понимаешь о ком речь? Милиции, гражданским, такую информацию тоже скинут. Это, чтоб у нас под ногами земля горела.

–Здесь ментов дофигище, на двести километров, аж целый один околоточный имеется. Гражданских, раз, два и обчелся. Места глухие. Что делать?

–Миня, ты же не писака Чернышевский, понять должен, убивать нас придут. В натуре! Мне строго-настрого велено исполнять роль наблюдателя.

–Идиоты?

–Кто?

–Ну, не мы же с тобой. Пацанов жалко!

–Себя пожалеть не хочешь?

–После твоих-то натаскиваний?

–И то верно. Только против нас, считай вся страна на дыбы встанет.

–Валить из этих мест нужно.

–Поздно.

–Тьфу! Ну, ладно я! Тебя-то за что?

–Я за твою подготовку ответчик. Выберемся – молодцы! Спалимся – никто и не вспомнит, что были такие. По бумагам, мы с тобой мертвые души.

–Проясни, мы в этих лесах партизанить до каких пор будем?

–Не долго. Как спецов нейтрализуешь, так и следы заметем. На все, про все, генерал нам десять дней отвел.

–Ясно.

Каретников не знает, что там в других боярских родах, но тот же Капитон Платонович «исповедовал свою философию», свае мировоззрение, которому следовал всегда. Их он еще в прежней жизни передал Михаилу. Рожденный в их роду, не зависимо от того чем занимался в повседневной жизни, был воином, что, прежде всего, ставил защиту своего дома и земли родной выше всего на свете. Тот же Сашка, брательник родной, он хоть и не знает про основы каретниковского рода, хоть изначально не мог перевертышем, а науку постоять за себя, характер и те же жизненные устои, ему не только с кровью передались, но еще и с воспитанием. Данная философия у Каретниковых, и ранее наследовалась от отца, который получил её от своего отца, к сыну, который передаст своему отпрыску. «Дом и Земля», это прежде всего люди. Добрый «брат» из Москвы сейчас толкал его на нарушение жизненных принципов, а целесообразности в смерти спецов, Каретников никакой не видел. Их подставили, так же, как и его…

* * *

Группу в полном составе вскоре должны перебросить в Афганистан, а перед этим парни обязаны пройти полную боевую подготовку. Прежде всего, проверялась техника выживания. Именно им предстоит работать в «зеленке» на чужой территории. Поэтому и «выбросили» в «медвежий угол», где пройдя сотню километров, вряд ли встретишь человека. Дорогами здесь и не пахло. Да и вообще, могло показаться, что они последние из оставшихся на Земле людей. Вооружение штатное, но при этом всего лишь по три боевых патрона на ствол. Нож, лопатка и девятьсот граммов спецпайка в РД. Все, дальше крутись, как хочешь! «Золотая» осень покрасила природу в свои цвета, и командир уже не раз поминал ее добрым словом, за то, что в этом году, в этих широтах затянулась оттепель и снегом не пахло. Ночи холодные, даже слегка подмораживало, но день теплый и солнце греет прилично.

Из района выброски, группа спецназа ПГУ КГБ вышла по графику и без происшествий. Единственная нестыковка с первоначальным планом учений, так это то, что им поменяли маршрут. Средство связи работало только на прием. «Шаман» доложил командиру, что предстоит действительно боевая работа. Все дело в сбежавших ЗэКа, имевших на руках несколько единиц огнестрельного оружия.

–Сколько их там сбежало? – уточнил командир.

–Двое.

–Всего-то? Для этого нас «снимают с маршрута»?

Пока «зенитовцы» рассредоточившись на местности, отдыхали, командир группы, его зам и «контролер», офицер закрепленный за группой, склонились над картой, определяли, что особенного может быть в полученных координатах нового места «работы».

–Если вокруг заданной точки провести окружность, то получится следующее. В центре – какой-то объект. От него на расстоянии тридцати и более, километров, три населенных пункта. Емелина Горка, Лидянка и Малый Ручей.

Командир принял решение.

–Выдвигаемся. Первоначальная цель – «объект» внутри треугольника населенных пунктов. Используем его как базу и уже из него ведем поиск преступников…

Бегом, быстрым шагом, снова бегом. Восемь бойцов с заросшими щетиной лицами, потные и грязные, словно заведенные механизмы, ногам «глотали» километры леса, обходили болота и скальные нагромождения. Несколько раз пришлось «штурмовать» по-осеннему холодную воду речушек, воспользовавшись подсказками тропинок, протоптанных дикими животными. Кедр, зам командира группы, шедший первым в «колонне», отпальцевал, «остановиться, рассредоточиться, разобраться по секторам». Командир, обминая подчиненных, проскочил вперед, залег рядом.

–Что?

–Маршрут пройден. Сом доложил, что видит объект…

Сом шел передовым дозором. Информацию про лесную усадьбу, передал по «Соколику». Р-392-А, переносная УКВ радиостанция для групп специального назначения «Сокол-М», ее радиус действия всего-то три километра, а в лесу и того меньше. Народ все больше без спецсредств обходился, но раз уж и до них дошел прогресс, почему не поучиться?

–…опасности нет.

Взобравшись на деревья, наблюдали за обстановкой. Прямо посреди леса находилась роскошная усадьба, обнесенная забором, с добротным домом, хозяйственными постройками и «мишурой» для качественного отдыха. Видно, что топится баня, у открытой веранды дымит самовар. По запаху чувствуется запах съестного, вызывая у каждого потоки слюны. Ребята, мало того, что устали, так ведь и пищи нормальной давно не ели. На подворье мужчина «мельтешит» по хозяйству. Тревога на его лице отсутствует. Он спокоен и деловит, видно, что контроль над ним отсутствует.

Спустившись вниз, командир мельком глянул на «контролера». Решение принимать ему и ответственность на нем. Лица ребят пытливые, но и они готовы к любому приказу старшего группы.

–Кедр с Нестером проверяют усадьбу, остальным предельное внимание и готовность применить оружие. Сом, Тихий. Парой страхуете вошедших во двор. Лепет, с дерева отслеживаешь любое передвижение на подворье.

Лепет, снайпер, ему со своей СВД, надлежит действовать автономно и самому решать кого из «двуногих» «минусовать и множить на ноль». Кот, это его второй номер, по совместительству ангел хранитель Лепета. Если все выполняют поставленную задачу, для них она несколько иная.

–Работаем!

Время пошло. И действительно, офицер-наблюдатель бросил взгляд на часы.

Хозяина усадьбы спеленали чисто. Да он, в общем-то, и не сопротивлялся особо. Пару раз дернулся, а потом затих, лишь глазами наблюдая, как «гости» хозяйничают по закромам, суют нос во все щели. Что ему остается делать, когда руки-ноги связаны, а люди в камуфляже, с оружием в руках, снуют, как тараканы по столу с хлебными крошками. Худощавый, жилистый мужчина, европейской наружности, одетый в мешковатый костюм армейского образца, выкрашенный в цвета осеннего леса, наклонился над ним. Глаза умные. В них даже доброта проглядывается. Местами! Расшатав кляп во рту, извлек его, отбросил прочь. Подмигнув, спросил, будто старого знакомого.

–Есть кто еще в усадьбе?

Хороший человек, даже бить не стал. От веет не дождался.

–Командир!

Позвали от сарая.

–Здесь еще двое!

Поднялся на ноги, быстро переместился к сараю. Нестер улыбался во все тридцать два здоровых зуба.

–Чего скалишься?

–За нас, нашу работу выполнили.

–Не понял?

–В сарае те, кого нам разыскать нужно. Кстати и «Калаши» там же.

–Уверен?

–Сам глянь.

Сарай, вернее хозблок, встретил вошедшего командира чистотой и идеальным порядком. Инструмент, коробки, ведра и рабочая одежда, разложены и повешены на места. Оконные стекла надраены. Даже на рамах ни пылинки. В проходе между узким столом и верстаком лежат два тела. Два крепких мужика, действительно спеленутых кусками материи от шеи до ног. Поверх «пеленок» перевязаны веревками, но так неумело, по-дилетантски, что смех разбирал. Оба безбожно дрыхли, только их прерывистое, хрипловатое дыхание наводило на мысль, что с ними не все так просто. Оглянулся на подчиненного, спросил:

–С чего решил, что это «наши»?

–Клин, да ты на их пальцы взгляни!

Действительно. Прощелкал! На пальцах рук видна «синька» партака, так сказать верительные грамоты за отсидки на зонах. Ну, и как это понимать?

–Тащи сюда хозяина всего этого благолепия. Посмотрим, что он нам скажет.

–Есть!

Местный житель, молодой, но располневший на свежем воздухе и хорошем питании мужчинка, затравлено глазел на командира, судя по всему не понимал, чего от пришлых ждать. Клин, капитан Клинков Игорь Назарович, не спешил задавать вопрос. Сидя на верстаке, изучал аборигена. Хмыкнул своему выводу. Рыхлый хитрован, который, скорее всего казарм Советской Армии и не нюхал, каким-то образом смог повязать вышедших к его жилью зеков. Непрост парниша, да и усадьба не простая. Одного импортного пойла в самом доме и погребе, под самую завязку затарено. Медвежий угол, а чешское пиво ящиками стоит. Мало того, Лепет, флегма каких поискать, когда увидел в большом количестве финское пиво в подвале, чуть в осадок не выпал. Шевелил губами, произнося шепотом названия напитка. Koff, Lapin Kulta, Karjala. Советскому человеку лишь иногда чешское пиво удавалось «урвать» с чёрного хода продуктовых магазинов, а в этой дыре, как в пещере Али-Бабы… Игорь точно и не помнил, когда такое видел. Наконец спросил, пальцем указав на спящих:

–Что скажешь?

–Дак, а что сказать? Пришли двое, попинали малость, ствол в живот уперли, и ну хозяйничать. А мне, как потом за разбазаривание народного добра отчитываться? Ну, я их клофелином и подпоил. Пол суток еще проспят, а там глядишь…

–Как это, народного добра? Поясни!

Командиру впервые пришла на ум нестыковка во всем увиденном в усадьбе.

–Дак, я же и говорю, это объект народного хозяйства. Лесная заимка для охоты и отдыха членов правительства страны и Центрального Комитета. Здесь они от трудов праведных отдыхают, сердешные наши. Я здесь смотрителем работаю.

Задумчиво посмотрел на собеседника, наморщив лоб, предположил.

–А, вы о чем подумали?..

–Нестер, развяжи его.

–Понял.

Смотритель оказался парнем неплохим и незлобливым. Группа поставленную задачу, считай выполнила, но все же не слишком расслаблялась. Вот протопленная баня для них, пришлась как находка. Отмылись, отдраились. Вышли на свет Божий из парной, а стол уж накрыт. Любит наш народ защитников Родины. Сервировка стола, как в ресторане. Некоторые парни таких деликатесов отродясь не едали. За всю страну Советов, Клин не скажет, только у них в глубинке почти любой продовольственный товар считался деликатесом! Не про икру, она даже не у всех чиновников высокого ранга, часто на столе присутствовала! О простых смертных подумал, вспомнил. Невольно слюнки от такого изобилия побежали. Черная и красная икра, копченые белужатина и севрюжатина, сырокопченые колбасы, балык. А вон, крабовое мясо, красная рыба и шпроты. Куда он столько навалил? Обожрутся парни. Мельком глянул на контролера, тот сам в прострации, и явно не против, отведать «кусок от правительственной пайки». А-а! Один раз живем! Чего уж там, раз предлагают. Для проформы спросил «хозяина»:

–А, отчитаешься как?

–На тех двух уродов, что в сарае дрыхнут, спишу. Да вы кушайте, не стесняйтесь! Сейчас пива принесу, и по рюмке чего покрепче из импорта налью.

Эх! Они ведь и верно, пока еще на своей территории, а как там в Афгане будет… Клин махнул рукой, разомлевшим после парной парням.

–Навались, братва!

Еще толком насытиться не успели, а молодой смотритель из ящика на стол пиво выставляет. Живут же люди. Фигурная бутылка с красивой этикеткой, показалась всей честной компании.

–По пять капель! – предложил хозяин.

–Это лишнее… – попробовал встрять контролер.

На что, услышал:

–Вы, что, нерусские? Я же вам мировую «за понимание», предлагаю выпить, а не спаиваю вас.

–Одну можно! – согласился командир.

Дружно выпили. Нда, хорошо пошла!

–Кто тебя, только смотрителем на такое теплое место поставил?

–Дядька пробил. Он у меня второй секретарь Зырянского райкома.

–Поня-ятно!

Повело. И не только Клина повело. Что? Что с ним? Состояние заторможенности. язык, как не родной. Алка, и та, песню перевирает или… «Срубило!» Аут! Темнота.

Динамики, надрываясь под потолком, весело «терзали» разухабистую песню, молодой, но подающей большие надежды певицы:

По острым иглам яркого огня-а-а

Бегу, бегу, дорогам нет конца-а,

Огромный мир замкнулся для меня-а-а

В арены круг и маску без лица-а.

Я – шут, я – Арлекин, я – просто смех,

Без имени и, в общем, без судьбы-ы.

Какое, право, дело вам до тех,

Над кем пришли повеселиться вы?..

Ф-фух! Вот и все, дело сделано. Каретников с огромным удовольствием выплюнул куски паралона, засунутые за щеки для придания лицу одутловатости и полноты. Рассупонив одежду, вытряхнул подушку, привязанную на живот. Даже полегчало. Теперь заняться болящими. Изъяв из аптечки две ампулы и шприцы, вошел в сарай, присмотрелся к обоим «дедам». Нормально! Несмотря на возраст, бывшие комитетчики, люди еще крепкие, а с дозой «лекарства» он угадал. Сначала одному, потом второму, ввел в вену «противоядие». Через час точно оклемаются. Голова поболит, за то никого «мочить» не пришлось, все же спецура, парни свои.

…Мысль пришла Михаилу внезапно. Когда с Кузьмичом вернулись на заимку, на глаза попался смотритель со свежим, наливающимся синевой фингалом под глазом и рассеченной бровью с кровяным потеком.

–Что с вами, Вадим Сергеевич? – спросил Каретников.

–З-зараза! Решил дровишек для баньки наколоть, а оно с топорища соскочило и прямо… Ой! Миня, аптечка знаешь где?

–Знаю.

–Тогда перекись и пластырь тащи.

–Сейчас.

Сунулся в аптечку. Объемный большой ящик с красным крестиком на дверце, в своем чреве имел фигову тучу медицинских препаратов, все больше импортного производства. Пошерудив, нашел искомое. Уж и уходить намеревался, но рука нечаянно свалила на пол пузырек. Нагнувшись, подобрал, хотел вернуть на место, да вот только инерционно прочитал название на русском языке. «Клофелин». Ба-а! Знакомое лекарство! Его даже в глаза капают при этой… как его… глаукоме, кажется. Мысль сформировалась тут же. Если спецназ вскоре здесь будет, а Мастер ни ухом, ни рылом не ведет, передав решение задачи ему, то и действовать нужно уже сейчас.

Клофелин с алкоголем, можно сказать, смертельный коктейль. Попадая в организм, лекарство стремительно расширяет сосуды, по которым спиртное почти мгновенно приходит в мозг, лишая человека способности мыслить адекватно. В то же время у жертвы резко снижается давление, а чуть позже наступает спазм сосудов, еще более усиливающий действие, которое оказывают Клофелин с алкоголем. Сильное опьянение наступает очень быстро. Хорошо, если доза рассчитана «правильно», тогда проснувшись спустя несколько часов с сильной головной болью, человек ничего не будет помнить, но он останется живым. Если дозу превысить на десятые доли миллиграмма, клофелиновый коктейль убьет даже физически сильного мужчину. Сейчас главное само самочувствие «пациентов» держать под контролем. Как правило, Кузьмич спиртным не злоупотребляет, но от бокала красного вина не откажется. Поэтому и Вадиму Сергеевичу нужно навязать напиток.

Сработало! Вначале у «пострадавших», выпивших навязанный им коктейль, нарушилась координация движений, а опьянение в считанные минуты достигло своего максимума. Кузьмич действительно профи, первым почувствовал неладное, первым осознал опасность, даже понял от кого она исходит. Схватился на ноги, в попытке хоть, что-либо предпринять, да тут же споткнулся, можно сказать на ровном месте. Бедняга! Каретников наблюдал, как оба «деда» начинают терять ориентацию в пространстве и времени. Все! Спят! Наклонившись над каждым, послушал ухом сердечные ритмы. Нда! Кузьмич – нормально. А вот с Вадимом прямо беда. Его сердце бьется все реже, судя по всему, давление падает до критического уровня. Есть надежда, что полная остановка сердца и смерть, наступят для Сергеевича не сегодня. Ладно, что Бог даст, так тому и быть. Сам ведь своим рассказом о выкрутасах «конторских девочек», сподвиг на возможное решение проблемы со спцназом…

Глава шестая

Договоры следует соблюдать

С прилетом к заимке двух вертушек, для Михаила закончилась учеба. На прощанье, махнув рукой Кузьмичу, он «растворился в теле» вертолета, в душе надеясь, что с Сирийцем они встретятся не в этой жизни. За науку, конечно ему спасибо, но… Вадиму Сергеевичу прилетевший медик оказал помощь, кажется пронесло «старика», и его смогут поставить на ноги. Злопамятный Мастер, тот оклемался быстро, по рации связался с московским начальством и сейчас выглядел как огурец, затаив обиду на ученика, лишь мимолетным взглядом выдал это при скомканном прощании. Спецгруппу из подразделения «Зенит» увозили другим «бортом». Парни молодые, крепкие, они здорово возмущались, осознав, как Каретников их всех подставил. Ничего, за то живы! Как там с ПГУшниками, черт знает, а у военных все просто – дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут.

Забияка, похлопал по плечу. О событиях в «медвежьем углу» он знал лишь в дозированной форме, но понял, что его «крестник» одержал какую-то маленькую победу. С расспросами не лез. Два «брата-акробата», всюду сопровождавшие его, так те и вовсе молчали, будто их происходившее рядом, не касалось вовсе.

Москва! Кажется у Пушкина в Онегине, золотыми буквами вписан выплеск щенячьего восторга при упоминании названия сего города… Как много в этом звуке, для сердца русского слилось! Как много в нем отозвалось! Нет, все верно. Столица и этим все сказано… пока. После девяностых, отношение людей к этому «резиновому» городу несколько поменяется…

–Куда меня?..

Забияка уселся на переднем сиденье ведомственной «Волги», на вопрос Каретникова, повернулся к нему лицом.

–Есть такой переулок, Сивцев Вражек называется. Вот туда и едем.

Ну-ну!

* * *

…С декабря по февраль, ведомство Андропова понесло некоторые потери личного состава, незначительные на первый взгляд, но все же, требующие рассмотрения специальной комиссией. Под колесами вагона-метро погиб Василий Никитович Митрохин, работавший в архивном отделе, Первого главного управления КГБ. Свидетели происшествия утверждали, что погибший, яко бы сам из толпы бросился под поезд. При праздновании Нового года, на своей подмосковной даче угорел Адольф Толкачев, ведущий специалист в области создания самолетов-невидимок и систем управления ракетами и самолетами, конструктор Министерства радиоэлектронной промышленности СССР. С этим товарищем вообще интересная деталь всплыла. Когда следственная бригада приступила к работе, в тайнике комитетчики обнаружили свыше шестисот тысяч рублей – деньги по нынешним временам огромные, простому смертному столько «не поднять» и за три жизни. Но эти смерти можно хотя бы по человеческим меркам оправдать и понять, а вот смерть Бориса Южина, офицера КГБ, работавшего в Сан-Франциско под прикрытием должности корреспондента ТАСС, выбивалась за рамки бытового происшествия. Выбивалась хотя бы тем, что человека вызывают на Родину, для корректировки задачи, а он вечером гибнет от ножевого ранения в сердце. Неподалеку от места преступления, проходили толпы болельщиков, хлынувших к станции метро после хоккейного матча. Свидетелей, что-то видевших, нет. В начале февраля на зимней рыбалке гибнет заместитель начальника отделения УКГБ по Москве и Московской области Сергей Воронцов. Человек в алкогольном опьянении замерз прямо у рыболовной лунки.

Находясь под крылом ПГУ КГБ, Каретников всей своей сутью оставался ГРУшником и вытравить эту суть не мог ни Аксенов, ни весь Совет волхвов. «Организм» противился подыгрывать «соседям», выводя их контору в передовики «шпионского труда». Так уж повелось, что с самого зарождения «Системы», взаимоотношения советских разведслужб были всегда натянутыми, а иногда и откровенно враждебными. КГБ и его руководство стояли в номенклатурном табеле о рангах неизмеримо выше генштаба, а внешняя разведка Комитета всегда имела приоритет по бюджетным ассигнованиям, количеству сотрудников, статусу зарубежных резидентур и служебным рангам руководства. Все это порождало взаимную неприязнь. На этот момент «соседи», то есть ГРУ ГШа, в своем составе, хотя бы кадры нормальные имеют, способные адекватно работать на благо страны. Так ведь если оставить все как есть, не за горами тот час, когда все изменится в худшую сторону.

Михаил в свое время на своей шкуре прочувствовал «счастье» иметь дело с коллегами из соседнего ведомства. К моменту распада Союза, значительная часть служащих ПГУ КГБ, ее зарубежных резидентур состояла из детишек высшей московской номенклатуры. Они не смогли, да в общем-то особо и не старались сохранить страну, микроб личного обогащения, личного благосостояния, к тому времени прочно угнездится в организме людей данной структуры. На какое-то время этот орган разведки в стране, потеряется. Покажется многим, что возродить его не получится. Обошлось. Возродили, но при этом сократив в разы количество резидентур, сотрудников под «крышей» и… потеряв почти всех нелегалов. В отличии от коллег, ГРУ вышло из этой передряги вполне сохранившей боеспособность структурой. Можно только спасибо сказать генералам Ладыгину и Корабельникову, костьми ложились, но не позволили «слить своих бойцов». Так почему бы ему не помочь своим уже сейчас, а не ждать июля восемьдесят шестого года?

Аксенов дал недельный отпуск, можно ведь имитировать выезд на побывку к родным. Что поделаешь? Соскучился он по мамке с папкой. Позвонил полковнику.

–Евгений Сергеевич, привет! Решил на время отпуска к родным прокатиться… Да, в Алмазный… Нет. Поездом… Дней через пять, как штык буду на месте. До свиданья.

Вот теперь посмотрим. «Пассажира» определил давно…

Генерал Поляков в восьмидесятом году вышел в отставку по состоянию здоровья, но мало того, что стал работать вольнонаемным в управлении кадров ГРУ, получив доступ к личным делам всех сотрудников, он еще с большим энтузиазмом продолжил «сливать» агентуру и выдавать секреты ГРУ. В той, прошлой жизни, когда Михаил прочно вошел в систему «Управы», стал там мало-мальски значимым человеком, Полякова уже расстреляли. Каретников помнил лишь лицо с фотографии. Грузноватый, лысый человек, остроносый, слегка скуластый. Физиономист сказал бы сразу, таким людям свойственна гибкость в отношениях. Им не занимать энтузиазма и изворотливости. Один из агентурных псевдонимов, присвоенных предателю заокеанскими кураторами, был – Хитрый Лис. Генерал и в жизни легко приспосабливается к любой ситуации. Большой плюс, что теперь он пользуется общественным транспортом, а не ездит в «персоналке». Адресок проживания «пассажира», Михаил добыл путем периодических бдений у метро «Полежаевская», несколько раз провожал его до дома. Пару раз проехался с ним в троллейбусе, в маршруте которого была близость американского посольства. Пора было на что-то решаться, вот только свободного времени Аксенов ему почти «не давал», снимая контроль Забияки и его подручных над «братом», лишь на время операций. Задачи сыпались, как из рога изобилия. Каретников уже и расстраиваться стал, как вдруг… Помогла «командировка».

Вечером генерал Аксенов пришел к нему на квартиру. Каретников полчаса, как сам заявился с работы. Его иногда разбирал смех, что он, как Юрий Деточкин, работает страховым агентом в Москве. И ему же, как персонажу известного фильма Рязанова, правдами и неправдами приходится выцыганивать кратковременные отпуска. Положение «вольного стрелка», обеспеченного московской пропиской, с документами на имя Фомина Геннадия Николаевича, с маленькой зарплатой, вполне устраивали и Каретникова и его официальное начальство. Не каждый пенсионер согласится за гроши таскаться по городу.

Генерал, переступив порог, с места в карьер перешел к делу, видно запарка на работе. Прошел вслед за хозяином на кухню, не снимая демисезонного пальто, уселся на табурет.

–Чай, кофе?

–Нет. Завтра с утра напишешь заявление на отпуск, соответствующую справку я тебе принес.

–Есть работа?

–Есть.

Положил на стол красочно оформленную путевку за рубеж. Михаил торопливо раскрыл «книжицу» путевки, присвистнул. ГДР, значилась надпись на мелованной бумаге с печатями. Семь календарных дней должны охватить достопримечательности юга Восточной Германии. До этого времени речь о работе за кордоном не шла.

–Это надо понимать так, что пора пришла навестить Геннадия Григорьевича Вареника?

–Правильно понимаешь. Отозвать в Москву его не дадут. Повлиять на «крышу» в нашем ведомстве не могу, это вызовет подозрения…

Геннадий Вареник вырос в семье полковника КГБ, по его же протекции стал сотрудником госбезопасности, осев в ПГУ.

–…своего преступления он пока что не совершил, но до него считанные месяцы осталось ждать. Теперь так, после того, как получишь отпуск, пойдешь,.. – назвал адрес, – там тебя будут ожидать, гример и фотограф. После грима рекомендую обращаться с лицом бережно. Документы получишь на Белорусском вокзале, в поезде лишний раз лицом не свети. В Магдебурге, захочешь в туалет, там тебя подменит лейтенант, нашей тамошней службы. Кроме него и его непосредственного начальника, о том, что тебя нужно встретить и подменить, неизвестно никому. Конверт с документами, деньги, ключи от машины, сменщик передаст при встрече. Ладно… Учить тебя чему-то, только портить. Как ты понял, время командировки ограничено…

Поздно вечером раздался телефонный звонок. Поднял трубку.

–Ало!

–Здравствуй, Мишка!

Кто это? Мозг подсказал, чей голос, перебиваемый помехами на линии, он слышит. Он уж и забывать стал, что есть такой человек.

–Антон?

–Я. Тебе плохо? Миша, я в походе был, не мог ничего сделать. Одной пуповиной нас боги связали, горе твое чувствую даже на большом расстоянии. Только сны плохие снятся, будто ты кличешь, хреново тебе, а руки кровью выпачканы. Как ты, братишка?

–Все хорошо. Хожу, дышу, ем. Рана кровоточит. Ведь считай, половину души отняли. Деда на этом свете уже нет, как нет любимой женщины и не рожденного нею моего ребенка. А так, все путем! Хожу, дышу, ем. Ты откуда этот телефонный номер знаешь?

–От Бориса Сергеевича. Знаешь такого?

–Виделись.

–У меня скоро отпуск за дальний поход будет. Приеду.

–Не нужно.

–Что так? Видеть не хочешь?

–Я в командировку еду.

А ведь и ему плохо было. Только не знал почему. Даже не представлял. Это оказывается «дедовщина» в учебке, так на Антона действовала, а его «полоскало». Как у молодого волхва все образумилось, так и он успокоился. Многого дед рассказать не успел, теперь по наитию до всего доходить придется…

«Смена караула» прошла успешно. Парнишка, по внешности очень похожий на Михаила, сунул ему в руку пластиковый пакет, парой слов объяснил, где припаркована машина. Из здания Хауптбанхофа, без каких либо вещей по длинному подземному переходу, «блеснувшему» изыском серых стен, прошел к автовокзалу, миновал площадку, снующих людей, выискивавших свои транспортные средства и просто праздно шатающихся в ожидании. Кажется сюда! Витрина с выставленным в ней женским нижним бельем. Чуть дальше на брусчатке мостовой, автомобиль.

Уже сидя за рулем, тронуть «Мерина» с места не торопился. Спокойно распечатав конверт, изучил его содержание. Так как никто не мешал, чертыхнулся от души, матом излив мысли, касаемые местной резидентуры. Ублюдки! Ничего умней выдумать не могли! Паспорт гражданина ФРГ был выписан на имя Иоганна Вайса. Чего тут не понять? Какому-то идиоту, очень нравится советский фильм «Щит и меч»! Под тонким слоем грима, легкими мазками наложенного на лицо, зачесалась кожа на левой щеке. Стерпел. Дождавшись пока все успокоится, тронул машину с места. Город он знал по прошлой жизни, изучая его по картам, поэтому торопиться не стал.

* * *

…-Близко к нему не приближайся!

–Сам смотри! Он еле ползет!

–Вот и ты ползи за ним!

–А, что там с другим?

–Не наши проблемы. Его ведут.

–Не могу поверить. Эти оба, словно близнецы-братья!

–В жизни всякое бывает. Не отвлекайся.

Не ясно, кто послал сигнал, но окружной отдел «Штази» земли Саксония-Анхальт отреагировал как должно. Доброжелатель на хорошем немецком языке, но с выраженным акцентом, проинформировал, что один из работников «союзного» ведомства, очень может быть, готов к контакту с иностранной спецслужбой. Было названо время и место контакта. Контрразведчиков смутило, именно выражение – «очень может быть». Поэтому ставить в известность советских коллег, пока не стали, решив понаблюдать, по возможности снять происходящее на камеру. Четыре бригады «топтунов» приступили к работе, а группа захвата томилась в ожидании, в помещении привокзального полицейского участка.

Объект появился у здания железнодорожного вокзала. Расплатившись с таксистом, легким шагом направился внутрь вокзального комплекса. Потолкавшись в толпе пассажиров, походив у касс, бутиков-киосков, полистав журналы с лотка продавца, направился в туалет.

Конрад Капке пересек широкий холл, пару раз в людском потоке чуть не столкнувшись с дамами преклонного возраста и молоденькой девицей. Времени потерял совсем не много, но успел к «шапочному разбору». Этот советский товарищ, прямо метеор какой-то! Или все же не стал «делать свои дела»? Или проверялся? Короче, когда Капке готов был зайти в «мужскую комнату», протянул руку к ручке двери, из туалета показался объект, торопливо удалявшийся в сторону подземного перехода на железнодорожные перроны. Старший издали подал сигнал, мотнув подбородком. Ясно! Необходимо продолжать слежку. Под землей в переходе, объект смешался с толпой советских туристов, прибывших из Москвы, и присоединившись к ним, уже не отходил от группы.

Майор Розенкранц рассудив, что людей для пригляда за одним человеком вполне хватит, остался стоять у окна, жестом дал понять напарнику, не сходить с места. Через пять минут они оба с удивлением отметили появление объекта из туалетной комнаты. Вот это номер! Их выходит двое, совершенно одинаковых на лицо. А группы слежки-то все вне поля зрения. И, что делать?.. Продолжать наблюдать за вторым. Только это и остается…

Сейчас их «Варбург» ведет объект, находящийся за рулем «Мерседеса» с западными номерами и, судя по всему, он направляется на выезд из города. Передали информацию по рации, но возможность в огромном городе сесть объекту на хвост, была пока только у них.

–Интересно, что ему в Ошерслебене понадобилось? – Задал вопрос Хайнц, крутивший «баранку» руля. – Мелкий провинциальный городишко.

После того, как начальство успокоило тем, что сняло часть ответственности с его шеи, майор воспрял духом, поэтому пояснил подчиненному свои домыслы.

–От Ошерслебена до Нижней Саксонии рукой подать. Граница, вот его цель.

…На такой дороге скорость считай запредельная. Машину жалко до слез, но ведь не своя. Слежку срисовал еще в городе. «Протекло»-то как! Немцев, за своих никогда не считал. Даже в это благодатное время относился к «Штази», как к организму «рожденному в грешном кровосмешении» советского ГБ с Гестапо и Абвера. Но не отнять у них – профессионалы! Организацию жалко, наши скоро сдадут ее и не оглянутся.

Стрелка на наручных часах показывала, четверть третьего по дневному времени. На крутом повороте прибавил скорость, за голыми стволами весеннего леса скрывшись из поля зрения преследователей. Выскочив на прямую дорогу, справа углядел просеку и тут же тормознулся. Выскочил из машины, поднял капот. Вот и трахома ГБ «выползла» из-за поворота.

«Вам ребята от простых смертных службой отличаться не рекомендовано, а потому…»

Выйдя к обочине, поднял руку с просьбой остановиться и оказать помощь. Обозначив правый поворот, подрулили к «Мерину». Оба покинув салон, вышли из машины.

–Проблемы?

Скорчил кислую гримасу, упавшим голосом пожаловался:

–Что-то с двигателем, давление упало. Машину оставлю здесь. Поможете до города добраться? У вас ведь можно «техничку» вызвать?

–Хо-хо! В приличную сумму вызов обойдется.

По шоссе катил маршрутный «Икарус», на расстоянии натужно обозначая себя. Нужно потянуть время.

–Может из вас кто, в технике разбирается?

–Если давление не держит, то дело дрянь.

–И все же?

Товарищам контрразведчикам может тоже светиться не хотелось, а тут глаз в автобусе больше чем людей.

–Ну, заведи.

Автобус наконец-то показал хвост. Машина завелась, только двигатель рычал на повышенных оборотах. Михаил всего-то подсос на всю длину вытащил. Подошел к наклонившемуся над движком более зрелому мужику, между тем отметив, что молодой страхует любое его движение. Молодец, но слишком близко стоит к ним, можно сказать впритык. Зря он так делает. Хмыкнул в душе. Старший уж слишком сильно в роль вошел. Дурашка! Он, что, и правда в моторе ковыряться собрался? Ребром ладони впечатал в шею молодому и тут же обрушил капот на спину «ремонтнику».

–Ох!

Капот вверх. Удар кулаком в голову, чуть выше правого уха. Перетащил обоих на заднее сиденье «Варбурга». Мимоходом расправился с рацией, удостоверился, что люди живы. Как нельзя к месту пригодились найденные в бардачке наручники, приковал ГБешников друг к другу, второй парой спецсредств зацепил руку одного из них с ручкой над дверью машины. Пистолеты пихнул под переднее сиденье водителя, потом разыщут, а ему без надобности. Машину отогнал в просеку, услышав за спиной болезненный стон. Нормально! Теперь делать ноги, и побыстрей!

На пограничном переходе проблем не возникло. Гер Иоганн Вайс, гражданин ФРГ, багажник пуст, из вещей только портмоне с деньгами, да кейс с нижним белеем и туалетным несессером. Спрашивается, зачем ездил? Родственников навестить? Дело нужное. Как за короткое время проверишь? Никак! Штази то ли вмешиваться не решились, боясь нарушить возможную операцию «старших братьев», то ли действительно из поля зрения успел уйти. Не поймешь! Проехал. «Свои», так и вообще в две минуты с пропуском управились.

Нет ничего круче ФРГешных автотрасс. Ездить по ним – сплошное удовольствие. Даже американским хайвеям с ними не сравниться. Автобаны гораздо ровнее и шире, правила на них логичнее, а аварийность, вследствие этого, намного ниже, притом, что на многих участках нет ограничения скорости. В ГДР за времена социализма оставшаяся с прежних времен дорожная сеть пришла в упадок, хотя советские граждане, приезжающие в Восточную Германию, так не считают – на фоне узких и некачественных советских дорог восточногерманские трассы все равно смотрятся очень выигрышно, а для местных жителей на пластиковых «Трабантах» и так сойдет.

«Встал» на трассу, нажал ногой на «гашетку». Красота! Скорость! Она, родная, рекомендована здесь, о-го-го-го! Сто тридцать километров в час. И это только средняя! А если есть возможность, «при» сколько влезет, лишь бы машина не развалилась.

Он и пер. Rasthof, парковка с заправкой и зоной отдыха, заставила свернуть. Машина кушать хочет, он тоже. Сначала подъехал к колонке, сам вставил пистолет в жерло бензобака, налил бензина под горловину. Порядок! В кассе расплатился, отъехав на стоянку, закрыл машину. Размяв затекшие мышцы, не стал чисто по-русски орошать кустик за углом, сделал дело в нормальном сортире, «отвалив» «сборщику подати», аж целых пятьдесят западных пфенингов. Грабеж натуральный! «За мое же добро, приходится платить!». Шутка! Жаль, что из-за грима нельзя умываться, но руки помыл.

«Хотя границу-то он пересек, наверное уже можно»

Рассудил в процессе следования к стойке со съестным. В кафе взял салатик, горячую колбаску и кофе. «Заправился», можно ехать дальше.

Триста пятьдесят километров отмахал, даже не заметил.

«Живут же люди! Только мы их в сорок пятом все равно дрюкнули!»

Бонн, хоть и столица, а городишко так себе, небольшой, но уютный, древний, потому со своим «лицом». «Мерина» бросил у вокзала, там ему самое место. Пройдя по Почтовой улице метров двести до соборной площади, отметил взглядом памятник «старика» Бетховена. Знал бы композитор, что его именем янки назовут собаку, небось в гробу перевернулся, а так ничего, стоит себе перед зданием Почтамта, даже от голубей не отмахивается.

Само здание обошел, прошел к средневековым воротам Штернтор. Небольшая, но уютная площадь Bottlerplatz, с фонтаном посредине, в эту весеннюю пору выглядела убого, несмотря на то, что зажглись фонари. Вот и отельчик, здесь суждено Каретникову, вернее господину Вайсу, пожить какое-то короткое время. Завтра четверг, а «работать» нужно в пятницу, в крайнем случае, в субботу. Где и каким образом проводит свободное время двадцати восьмилетний оболтус, вырвавшийся за пределы родной страны, имеется полный расклад, полученный еще в Москве.

Поднялся рано, заглянул в зеркало, проверил, не смазался ли грим. Да-а, с этим гримом генерал перебор сделал. Виданное ли дело, такое терпеть? Придется умыться, потом в магазин косметики заскочить. В самом городе уму вряд ли шифроваться необходимость есть, а вот потом… Чашку кофе выпил внизу, в кафетерии, пролистав местную бульварную газетенку – «Express», рассчитанную на внимание бюргеров Кёльна и Бонна. Как это можно читать? Лажа полнейшая!

Проехался к адресу, куда и планировал. Немцы народ безбашенный, у них рабочий день, наверное, в пять утра начинается. В такой час народ на улицах буром прет. Спрашивается, зачем так торопиться жить? Метро тоже своеобразное. На наше не похоже. Поезда пока дождешься, родишь. Пешком проще дотопать. Станций мало. Так и то, большая их половина, на поверхности находится.

Добрался. В общем-то, место тихое, домишко внушительный, высокой оградкой обнесен. Летом в этом уголке города, должно быть красиво… Каретников улыбнулся, очередной раз поприветствовав тихую поступь прогресса. Работать в таких условиях одно удовольствие. Видеокамер на каждом шагу выхватывающих тебя из потока людей, еще не придумали. Их заменяет, вон та пара немецких ментов, столбами вставших у ворот и глазеющих на законопослушных граждан этого милого сердцу города. Однако в куртейке прохладно! Весенняя сырость Германии допекала Михаила и в прошлой жизни. Так ведь и не смог к ней привыкнуть.

Кинул взгляд на часы. Скоро работники консульства, те кто в городе проживает, потянутся к рабочим местам. Ну, а ему хоть бы одним глазком на фигуранта глянуть…

«Die Falle». Название клуба переводится, как «Западная ловушка». Похоже, что так и есть. Народу пруд пруди. По пятницам тут проходят обычные дискотеки, по субботам диджеи включают дополнительно к музыке диско немного только нарождавшегося фанка и хауса. Отличный звук.

Brother Louie, Louie, Louie

Oh, she's only looking to me

Oh, let it Louie

She's undercover

Brother Louie, Louie, Louie

Oh, doing what he's doing.

So, leave it Louie

Cause I'm a lover

Молодежь не слишком вслушивается в слова, их земляк Берндхарт Вайдунг, взявший псевдоним – Томас Андерс, сейчас в самом рассвете сил и лет, голосом заставляет подвыпивших вестфалцев обоего пола дергаться на танцполе. Восторг. Крики радости, улыбки на лицах. Люди пришли отдохнуть. Придет ли сегодня «пассажир» в свое любимое место препровождение. По легенде он журналюга из советских, на самом деле опер. Посещать такие места ему можно, чем он и пользуется.

Михаил расположился у стойки бара, здесь не так накурено. Чуть потягивая через соломину легкий коктейль, улыбался, не выделяясь из сложившейся гармонии толпы, наблюдал за входом в «гадюшник». Если Вареник заявится, то мимо стойки не пройдет.

Симпатичная немочка, милая, миниатюрная блондиночка, вырвалась из толпы, обратила внимание на молодого человека, скучавшего в одиночестве.

–Привет!

Откликнулся:

–Привет!

Вот как раз сейчас она ему меньше всего нужна.

–Я, Стефани!

–Йоган!

–Скучаешь? Почему один?

–Проездом в Бонне…

–Я поняла по акценту. Ты северянин.

–Да.

–Идем потанцуем!

Отшить? Не вариант. Ему может быть предстоит и завтра здесь куковать. Придется соответствовать образу. Девчонка, под песню «Арабесок», за руку потащила в беснующуюся толпу.

Hey, midnight dancer, oho-oho

Hey, big romancer, oho-oho

You are a sailor, a taylor, a jailer

You are from Ghana, Troyana,Montana…

Как рыба в воде, растворился в компании девочки. Танцы, посиделки, снова танцы. Немцы умеют отдыхать. Когда-то давно, услышал от одного дойча высказывание, запомнил на всю жизнь.

«Вы, русские, работаете, чтоб работать. Немцы работают, чтобы жить».

В чем-то он прав… Сидели за сдвинутыми столами, Стефании на правах подруги, уже держалась за его руку. Кося взглядом на вход, шептал ей на ушко приятную лабуду.

О! Явился, не запылился! Да, он бухой, собака лесная! Работничек уважаемой конторы, гребанный!

Гена Вареник на ногах держался крепко. Громкая музыка позволила лишь жестом поздороваться с барменом от порога. Кстати он был не один. Компания из трех дам и рыхлого парня, среднего роста, сопровождающая его, от их стола, «приземлилась» на другой стороне прохода, ведущего на основной танцевальный пятачок пола. Пообщавшись со своими спутниками, Геннадий пеликаньей походкой направился в сторону маленького зальчика игровых автоматов. Михаил извинившись, попытался юркнуть следом.

–Я тоже в ту сторону. – Придерживая Каретникова за рукав рубашки, негромко сообщила подруга.

Деваться некуда, кивнул, соглашаясь стать сопровождающим до помещения для дам.

В услугах «одноруких бандитов», стоявших одним рядом у стены проходной комнаты, нуждались десятка два человек, постоянно выражавших азарт руганью и восторгом. Этим людям музыка не мешала. Вареник игроком не был, а значит… Туалетная комната на пять кабинок не пустовала. Любители пива шли сюда вереницей, но и промежутки случались.

Пропустив на выход толстяка, в свободного пошива батнике, открыл двери трех пустовавших «насестов». Два были закрыты изнутри. Стукнув в одну из дверей, услышал фальцет, никак не подходивший к спортивной фигуре Вареника:

– Beschäftigt!

Ага! Понял, не дурак! Рывком сорвал защелку на другой двери, ворвался в тесную кабинку.

–А-а! – подняв кверху лицо, попытался что-то выдавить из горла захваченный врасплох, сидевший на стульчаке «пассажир», тем самым предоставив возможность ударить в горло. Дорогой друг, спасибо! Мощный удар в гортань. И как окончательная точка в жизни Вареника, направленный вниз удар другого кулака, дробящий ключичные кости. Успел удержать ручку двери, прежде чем ее распахнули, в свою очередь выкрикнуть:

– Beschäftigt!

Сорвав с брюк покойного узкий, стильный ремешок, протащил его через дверную ручку и паз на стенке, куда входил сломанный язычок защелки, затянул до упора. Фигня конечно, но пару часов продержится.

Прислушался. Вроде тихо. В два касания преодолел через верх срез кабинки у самого потолка, и шагнув к раковине осмотрел себя в зеркало. Когда мыл руки, появились очередные страждущие, решившие опорожнить мочевой пузырь. Только успел выйти из комнаты, как появилась подруга.

–Молодец, что дождался. Идем!

–Куда?

–Это клуб моего старшего брата. Покажу комнату на втором этаже, где мне иногда приходится ночевать. Ее и оставили за мной.

–А приятели как же?

–А! – махнула ручкой. – Их проблемы.

Тоже верно. Он не против прогуляться. Как говорится, сделал дело, гуляй смело! Даже если через пять минут труп найдут, все едино это пресловутый «глухарь». А в глазах девушки бесенята пляшут. Задумала чего? Видно ударило в голову выпитое. Вот, как с женщинами бывает, выпьют на наперсток, а буянить могут на всю поллитру…

Целоваться полезла, как только поднялись по лестнице и оказались в длинном полутемном коридоре. О, времена! О, нравы! С первого этажа музыка долбит, мама не горюй! Если так происходит три дня в неделю, то хлеб брат Стефани, добывает нелегко. Очешуеть от басов можно! И это, пока что диско!

Маленькая комнатка, по-немецки проста и функциональна. С одним окном, в которое врывалась «мигалка» уличной иллюминации. С кухонным уголком, столиком и диваном… Белеющая в темени белая блузка. Ее лицо совсем близко. Набросилась прямо за порогом. Изголодалась, что ли? Губы хозяйки, прильнули к губам мужчины. Поцелуй был долгим. Короткая джинсовая, обтягивающая бедра юбка, выгодно подчеркивающая упругость и форму попки на людях, в бликовом освещении рекламы за стеклом, чуть заголилась. Его рука уже была под ней в районе трусиков.

Со студенткой третьего курса Кёльнского университета, алкоголь сыграл шутку, к тому же парень понравился. Такое случалось не часто. Еще когда за руку уцепилась, ощутила какие сильные у него мышцы. В обществе понимали и принимали ситуацию, когда после войны два поколения немцев «выбила» химия. Да-да! Химическая промышленность развивалась, а экспериментальные потуги ее новаций уходили прямо в народ. Лекарства, продукты, питье, одежда, все тестировалось на людях. Результат налицо! Мужчины не способные дать потомства, иные просто потеряли мужской «код», почувствовав в себе женщин. Женщины, рожавшие детей с явной патологией. Много чего. В ГДР советские офицеры помогали выбраться из демографической ямы, а здесь «пустое место» решили заполнить турецкими гастарбайтерами, имеющими свои традиции, менталитет, причуды… А еще он не глуп, как некоторые… Пьяненько хихикая, Стефани все плотнее и плотнее старалась прижаться к своему новому другу, подставляя свое тело.

–Я завтра уезжаю…

Между поцелуями смог произнести он.

–Останься!..

–Не могу!..

Палец проник во влажную норку в промежности ног. Михаил повел ним внутри, заставил застонать девушку от удовольствия. Точно кошка выпустившая когти, своим «маникюром» впилась в рубаху на его спине. «Естество», и без того стоявшее дыбом, сделалось прочнее камня.

Чуть отстранившись, резким движением сорвал с нее трусики. Вжикнув молнией на джинсах, вывалил наружу, вставшее по стойке смирно «хозяйство», сразу направил его по назначению.

–Ох!

Двигал телом по нарастающей, сам соскучился по женщине, а эта женщина, помогая ему, покачивалась навстречу движениям. В бликах подсветки, он отчетливо видел, что глаза Стефани зажмурены от удовольствия, она улыбается.

Потянулась, вцепилась в него, прижавшись всем телом и тормозя весь процесс, зашептала в ухо:

–Останься!

Ответил, так же шепотом:

–Не могу!

–У! – кивнула.

Это надо понимать, как просьбу продолжить начатое?

Не размыкаясь в соитии, развернувшись вместе с нею на руках, хотел перенести «боевые действия» на диван, да только не донес, устроив ее попку на кухонный стол. Девушка, как клещ вцепилась в него руками, заведя ножки ему за спину и там скрестив их в замок. Мало того, Каретников ощутил, как она «потекла». Пора завязывать с… Что это там за дверью? Что за шум?

Действительно. Музыка внизу стихла, и громкие голоса извне стали гораздо лучше слышны. Значит, тело Вареника нашли быстрее, чем он думал. Только ему от этого, ни холодно, ни жарко… Стефани закусила губу, зажмурилась, и, в состоянии полной эйфории вцепилась в него еще сильнее. Звуки ее хлюпающей вульвы и стонов подвели к апогею. Вот-вот кончит. В последний момент попытался отстраниться.

–Не-ет!

Дежавю, какое-то. Перед глазами «встал» образ Ольги. Этого еще не хватало! Отогнал наваждение прочь. Попытался оторвать девушку от себя.

–Нет! В меня!

Т-твою ма-ать!.. Кончил, заполнив спермой влагалище одноразовой партнерши.

–Зачем?

–Не твое дело!

Глаза прикрыты, улыбка на красивом лице. В дверь громко постучались, мужской голос из-за двери, требовательно спросил:

–Стефани, ты здесь?

–Да! Конрад, что у вас случилось? Почему музыки нет?

Из-за двери ответили, уже не так напористо и волнительно:

–Будь там. К нам полиция приехала. Парня в туалете кто-то убил.

–Кошмар!

–Будь там.

–Хорошо.

Их так и не побеспокоили. Сумерки утра заставили подумать о том, что пора уходить. Родина ждет! Голышом лежали на диване. За ночь подружка выжала его как лимон.

–Я увижу тебя еще?

–Вряд ли.

–Жаль.

–Зачем тебе это было нужно?

–У меня через две недели свадьба, а Михель не может иметь детей. Так уж вышло. Вот и отпустил меня на «охоту», и я тебя поймала. Тебе не понять, когда две богатые семьи решают объединить капитал, их главы идут на самые крутые меры. Не самый плохой вариант обновить кровь, с кровью русского мужчины. Говорят, у вас самые здоровые дети родятся.

–Откуда…

–Я, филолог. Тот, кто ставил тебе тюрингский диалект, добивался произношения, не являлся природным немцем, скорей всего сам учился у носителя языка… Ты не думай, я никому не скажу про то, что это ты совершил убийство…

–С чего ты взяла?

Хихикнула.

–Не смотри на мою взбалмошность. На самом деле я умная. Сопоставила все события по времени. Тебе, наверное, пора уже?

–Это точно.

Поднялся. Не одеваясь, прошел к зеркалу умывальника. Нда! Песец пришел его гриму. Чертыхнувшись про себя, с большим удовольствием умылся по пояс. По-хорошему, ему бы в душ! Но, что есть, тем и воспользовался.

Стефани, не то, чтоб с удивлением, но с интересом рассмотрела его. Вслух сделала вывод:

–О! Да ты моложе, чем я думала. Такой молодой, а уже шпион!

–Не говори глупости!

–Одну все же скажу. У меня родится красивый и здоровый ребенок…

К машине подходить не решился. Если «сдали» один раз, вполне могли повторить попытку. Поездом проехал в южном направлении. Когда до границы, теоретически осталось доехать чуть-чуть, сошел в небольшом городишке. А вот границу ему все же придется переходить по старым документам. Гримера нет, а он не большой специалист, вон, как со Стефани получилось. Значит нужно «поторговать» лицом.

Походил, поглазел, подождал, как стемнеет и народ в гаштете «нальется» спиртным, вошел в большое помещение пивнушки. Повезло, сегодня суббота. Немцы народ дисциплинированный и уже в воскресенье, перед началом рабочей недели, спланированный ним «номер», вряд ли прошел. А вот сегодня, запросто все получилось! «Нарвался» на пьяную компанию, «напросился» на драку… и пожалуйста, после доброго удара в переносицу, лицо выглядит великолепно. Можно спокойно проходить пограничный контроль. Придирки, конечно, будут, может и «топтуна» поцепят на хвост, но границу он пройдет.

* * *

…Прыснул смехом, увидев физиономию Михаила, сразу так и не узнал с подпухшими синяками под обеими глазами, но… опознались. Не то по простоте душевной, не то с затаенной издевкой спросил:

–Удачно съездил?

Михаил ответил ему в тон, теперь уже вызвав смех:

–Как видишь! Факт на лице!

Сидели за столиком в гаштете «Элефант», центральной ратуши Веймара. На улице вечер, прохладно из-за вогкого ветерка, даже в окно смотреть не хочется, а в зале народ отдыхает, жизни радуется, пивом наливается. Тепло! Близнец над столиком поднял большой стакан с янтарным напитком, произнес, как тост:

–Спасибо за «отпуск»!

–Рассказывай?

–Разместили нас в гостинице «Zur Sonne», это отсюда полкилометра будет, направление…

–Как добраться, знаю. Дальше говори.

–Номер, двадцать шесть, ключ у портье.

–Понятно.

Общество парня начинало напрягать. Не то, чтоб предосуждение какое, или не нравился. Просто, «протечка» имела «выросшие откуда-то ноги», заставила напрячься на ровном месте. Это-то и бесило.

–…Я пока с этими безбашенными туристами пошлялся, словно на Родине побывал. Им достопримечательности показывают, а они на витрины глазеют. Не поверишь, в спортивном магазине на витрине адидасовские кроссовки выставляли, сорок девятого размера. Ха-ха! Наши выкупили, Денис Васильич сказал, что куму его в самый раз будут.

Каретников усмехнулся, подколол комитетчика:

–Хочешь, вернуться помогу?

–Ха-ха! Не-е! – тот помотал головой.

Спустил молодого офицера на грешную Землю:

–Тогда расходимся. В куртке на вешалке остача денег. Куда денешь, тебе решать. Документы после перехода я уничтожил. Машина на той стороне осталась, а ключи вот…

Двинул по столу брелок с ключами от «Мерина».

–…припарковал в Бонне, неподалеку от ЖД вокзала.

–Это нормально. Наши «миссионеры» заберут.

Пропустил мимо ушей.

–Теперь прощай.

–Прощай. Да! Чуть не забыл. Пасли меня всю дорогу. Слежку только вчера сняли. Потому я сегодня расслабился.

–Точно?

–Точнее не бывает. Прощай.

Разошлись, как в море корабли. Каретников допив пиво, не мог отказать себе в такой малости, как прогулка по городу. Сыро, мерзко – плевать! Этот город он любил. Свою офицерскую службу начинал в ДШБ, в Норе, это неподалеку от города. Там сейчас штаб восьмой гвардейской армии размещается. Да! Так вот! Потом перевелся в осназовский полк. За три года сроднился с городом. Уезжая, с мясом отрывал эту любовь от своей души.

Кутаясь в свою прежнюю куртку, в которой приехал в ГДР, неспешной походкой, по ухоженным тротуарам, дошел до вокзала. Х-ха! Мелковат Ваймарский Bahnhof. А, раньше казался, куда как круче! Ностальгии-ия-а!

Нырнув в подземный переход, выбрался на задней стороне вокзальных перронов. По тропинке, которую знают лишь местные, сокращая путь раза в три, вышел к брусчатке мостовой, ведущей в Бухенвальд, музейный комплекс концентрационного лагеря. Туда он точно не ходок. Неизвестно, как другие, а у него настроение падало вниз еще у лагерных ворот. Читая надпись на них, «Jedem das Seine», зубами скрипел.

«Каждому свое». Это высказывание использовалось еще в Античной Греции, где оно являлось классическим принципом справедливости. Немцы истолковали его на свой лад, взяв слова из седьмой заповеди католического катехизиса, гласящей «Gönn jedem das seine» – «Предоставляй каждому свое»…

«С-суки драные! Сколько народу за здорово живешь уморили, убили, сожгли!»

…С холма комплекса тянется старый яблоневый сад. В мае цвести будет. Зрелище завораживающе красивое. Только мало кто знает, что высадили его перед концом войны, а удобряли прахом людским. От воспоминания передернуло, словно к телу оголенным электрическим проводом прикоснулись…

Вот и ГДО. И как всегда здесь жизнь бурлит! Товарищи офицеры отдыхают. Время детское, начало одиннадцатого. В ближнем к мостовой здании, музыка «катит» – дискотека. В здании рядом, ресторан и бильярд.

–Девки! Смотри, как парня разукрасили!

Повернув голову в сторону голоса, рассмотрел четверых, молодых женщин, пьяненьких и веселых. Ухмыляются! Это явно «вольняшки» из госпиталя. Приехали из Союза подцепить перспективных женихов.

–Чего застыл? Пожалеть тебя, миленький? – самая разбитная напрашивалась или нарывалась не пойми на что. – Так я и пожалеть могу! Иди болезный, приголублю!

Этого ему только и не хватало. Не вступая в полемику, развернулся и «дернул» вниз по тротуару. Прогулялся, называется! Всю малину испоганили, даже до своего полка не дошел, а ведь всего полтора километра и оставалось…

Глава седьмая

Лови день

План не «прокатил». Каретников, как умная Маша, Чисто для отчетности, в случае чего, с минимумом вещей в дорожной сумке, «нарисовался» у железнодорожных касс поездов дальнего следования Павелецкого вокзала. Протянул «червонец» в окошко, попросил кассиршу:

–На сегодня, один билет в плацкартный вагон на Донецкий поезд, до Алмазного.

В ответ услышал возмущенный, усталый голос.

–Опомнился! Молодой человек, долго думал? На сегодня все билеты проданы… Ха-ха! Еще две недели назад проданы. – Обернулась куда-то себе за спину, крикнула. – Галка!

Будто из норы услышал отклик.

–Чего тебе?

–Иди, на чудика посмотришь!

–ОА чего с ним не так?

–Хочет на сегодняшний поезд билет купить.

–Сумасшедший!

–Во-во!..

–До свиданья! – попрощался с кассиршей.

Чертыхнулся, выпал из реальности, не сделал поправку на советскую действительность, когда в стране нет безработицы, народ не бедствует, и каждый может себе позволить мотаться в Москву и обратно, хоть каждую неделю, если конечно работа позволяет. Ну и что делать? Алмазный ему сейчас нафиг не нужен, но обозначить поездку стоило. Может и так сойдет?

Неожиданно сзади на плечо легла тяжелая ладонь. Удержался от резких действий. Ну и?.. Обернулся. Ба-а! Полковник! И братья-акробаты на заднем плане маячат. Вот уж кого… Чего тебе нужно, старче? Выдержал холодный взгляд глаз на улыбающемся, располагающем к человеку лице.

–Не ожидал?

–Даже не думал о вас.

Улыбка стала еще шире. Забияка кивнул на очередь у оконных проемов касс и людские потоки в зале, гомонящие, мельтешившие, на людей, в голос, на повышенных тонах споривших друг с другом.

–А мы вот, подумали. Так и знал, что билет в последние минуты перед самым отправлением поезда, брать заявишься. Миша, ты, как не от мира сего! – покачал седой головой. – Идем! Через двадцать минут поезд на перрон подадут. Билеты есть. Только извини уж, в купированный вагон взял. Староват я для плацкарта, к покою и обустройству тянет.

Ага! Чья бы корова мычала… Бросил потухший взгляд за спину полковнику, даже возмущаться охоты не было. Эти два столба, надо так понимать, с ними едут!

«Ну, Аксенов… припомню тебе этот, твой финт ушами!»

Выходит, не доверяет. Если разобраться, в фигуральном смысле, похоже на то, что «брат» использует его, как презерватив. Пока нужен, «пасет». Задачу выполнит, еще неизвестно, как поступит. Как ни крути, сам генерал явный продукт эпохи и спецслужбы. Может ему на «боярскую дружину» и волхвов, плевать с высокой колокольни. Во! Встрял! Лежал на верхней полке, уставившись в потолок и анализировал ситуацию, а поезд уносил его туда, где он родился. Забияка разместившись за столиком у окошка, читал кипу набранной в киоске «Союзпечати» макулатуры. Гвардейцы усевшиеся с обеих сторон у самой двери, затихли, напоминали роботов, по программе вошедших в «спящий режим».

С подножки вагона ступив на родную землю и оглядевшись по сторонам, неожиданно для себя выдал мотив со словами:

-На побывку едет

Молодой моряк.

Грудь его в медалях,

Ленты в якорях.

-Чего это тебя на Зыкину потянуло? – хмыкнул полковник.

«Сказал бы тебе, пенек трухлявый!..»

–Да вот, вспомнилось, что-то.

–Ладно. Расходимся. Если, что, мы в центральной гостинице будем, а ты давай, домой шуруй. Отдыхай. Аксенов сказал, заслужил.

–А что, если что?

–Не паясничай! Сам знаешь…

* * *

–Папа, мама, бабулька! Здравствуйте!

Бабушка Наташа тихо плакала, прижавшись к груди Михаила. Маленькая, усталая, хрупкая старушка. Да! Ей сейчас так же тяжело, как и ему. Рана свежая и кровоточит.

–Ты почему без формы? – с подозрением спросил отец. – Складывается такое ощущение, что ты не в военной бурсе учишься, а занимаешься, черт знает чем.

Из кармана вытащил новенький, муха не сидела, военный билет, с «отпускным» внутри него, протянул родителю.

–Сам смотри, чтоб черти не мерещились.

Батяня придирчиво изучил «ксиву», передал матери. Мол, смотри сама. Видно, именно она отца в этом направлении и науськивала. Что поделать? Порода у нее такая. Меж тем, допрос с пристрастием продолжился.

–А почему отпуск неурочный? Двоек нахватался? Все ваши давно отпуска отгуляли, по училищам разъехались.

–На кафедре задержали. – Как по писанному врал Каретников-младший. – Помогал зам начу докторскую диссертацию оформлять.

–Самый умный? Других не нашли?

Пожал плечами.

–Салага! На сколько суток отпуск?

–Пять.

–Я и говорю, ты, Мишка, самый умный дурак у нас. Все у тебя, как не у людей.

–Тебе спасибо, за то, что родился таким.

Мать взлохматила короткий чуб на голове чадушки, сообщила:

–А у нас Саша женится. Мы уж с отцом и свататься ходили. На лето свадьба назначена.

Хмыкнул. Все к тому и шло. Для проформы спросил:

–На Варьке, что ли?

–Да. – Поправила сына. – На Вареньке. Очень хорошая и перспективная девочка.

Мать в своем репертуаре, из любой ситуации выгоду хочет извлечь.

–Захомутала-таки? – подковырнул маму.

Как ни странно, обиделся батя.

–Язык прикуси, дубинушка! Между прочим, очень приличная семья.

–Не сомневаюсь. Тем более, знаю их.

Отсутствовавшая бабуля, наконец-то появилась в зале, «кудахтая» возле внука и «наезжая» на детей:

–Исхудал-то как, Мишенька! Одна кожа, да кости остались! Не кормят вас там?.. Чего детенка разговорами потчуете? К столу пошли…

Осознав, что от Забияки не сбежишь, Каретников отдыхал, «купался в лучах семьи». Полковнику, скорее всего, по какой-то причине вышедшему «в тираж», Аксенов другого занятия не нашел, и поручил пригляд за подопечным. Ну и ладно!

По городу походил, пересек его пешком из конца в конец. Сходил на кладбище, постояв у могил родных для него людей. О полковнике и его людях решил даже не вспоминать, на время, вычеркнув их из памяти.

Куда там! Полковник сам о себе напомнил, позвонив на домашний телефон. Почти приказным тоном велел:

–Минут через пятнадцать у ворот жди машину. Черная «Волга». Водителя Юрой кличут.

–Куда опять?

–В баню. Париться будем. Начальство пригласило.

–Так ведь не меня.

–Дурку не гони. Сказано, «рация на бронепоезде»,..

В словах Забияки, имелся ввиду «бородатый» анекдот.

–…значит так тому и быть. Сменку белья не забудь взять.

–Возьму.

Парились знатно, даже остервенело. Баня для южных широт была и правда знатная, сказочная, какой-то собранный с миру по нитке гибрид. Устроили ее в боксе одного из автобусных гаражей, предприятия междугородних перевозок. Парилка, два бассейна, с теплой и ледяной водой, комната отдыха – стандарт питейного шалмана городской номенклатуры среднего звена.

Выскочил из парной и сразу занырнул в ледяную купель. Оттуда по лестнице взобрался обратно, бодрый, как огурец.

–Ах! Хорошо!

Денис, второй подручный полковника, присел рядом. Чего ему? Вроде бы всегда дистанцию держал, без приказа палец о палец никогда не ударит. Скалится, с вопросом лезет.

–Михаил, что это у тебя на шнурке болтается?

–Это?..

Зажал в кулаке остывший после холодного купания медальон с вязью славянских рун, полученный еще в Ростове от «председателя волховского колхоза», как опознавательный знак среди боярского содружества.

–…талисман.

–Дай поглядеть поближе.

Помотал головой, не соглашаясь удовлетворить любопытство комитетчика.

–Нет. Талисман же! Если его в чужие руки давать, удача отвернется.

Босыми ногами пошлепал в комнату отдыха, едва расслышав за спиной осуждение с непонравившейся интонацией.

–Ну-ну!

«Отпуск» пролетел незаметно. Отоспался! Отожрался на бабулиных харчах. Апрельской оттепелью, солнечной погодой и непросохшими лужами встретила Москва. Выйдя с вокзала сразу понял, что народ приоделся в легкие куртки и плащи, а кое-кто в свитерах щеголял. До дому добрался быстро, до часа «пик» времени предостаточно было. Зайдя в «свою» квартиру, сразу попал в «объятия» работодателя, по-хозяйски расположившегося за кухонным столом, и при звуках отпираемой двери не стронувшегося с места, будто это он тут «угол снимает». Нет! Ну, что за жизнь? Нигде от этого волчары не скрыться!

–Нагулялся, отпускник? – поручкавшись, с улыбкой спросил Аксенов.

Поддержал заданный тон, ничем не выдавая раздражения.

–А, то!

–Ну, так работа заждалась.

–Работа не волк, в лес не убежит. Ты из меня киллера, в натуре сотворил. Веришь, по ночам сплю погано, кровавые мальчики снятся.

–Причем здесь наемный убийца? Ты чистильщик… Сам знаешь, кроме тебя «уборку» провести некому. Ведь кое-кто доказательств вины запросит… А насчет волков, это как сказать. Фигуранту командировка светит. Можно сказать, уже на чемоданах сидит.

–Раньше не знал, что так будет?

–Знал. Но думал, задержаться ему придется. Не учел в этом деле роль «толкача».

–Коррупция в вашей «конторе» цветет буйным цветом.

–В нашей.

–…

–В нашей с тобой «конторе».

Сарказм на лице Каретникова проявил полной мерой его отношение к сказанным словам. Не мог отказать себе в том, чтоб не выказать колкость.

–Ну, да. Я уж подумываю, зачем мужиков «мочить» если и без предателей все очевидно? По прошлой жизни отлично ваших кадров на западе вычисляли. Не скажу, что наши кадры круче, но все же, не так топорно работают.

–Ты, что несешь?

–А, то… Вы сами себя за кордоном на показ выставляете. Хорошая машина, какой нет у чистых дипломатов такого же уровня. «Чистые» целый день корпят в посольстве, а ваши, как угорелые носятся по городу. Квартира, как правило, переходит от установленного разведчика к его преемнику. Уж про признаки ты сам знать обязан. Во всех контрразведках существует толстая книга косвенных признаков, по которым можно выявить советского шпиона. А вы ко всему прочему, нарушая правила конспирации, даете им и точные доказательства своей причастности к спецслужбам. Вот вечером все съезжаются в резидентуру со встреч. Поздно, устали, отчеты можно написать утром. И кто-нибудь обязательно скажет: «Да ну его на хутор бабочек ловить. Поехали, выпьем!» И, что? Всем кагалом грузятся в машину и вперед, в какой-нибудь недорогой ресторан. Причем пээровцы – политическая разведка, пьют своим кружком, НТР – научно-техническая – своим. Внешняя контрразведка, глядя на коллег, тоже укатывает пить тесной компанией, хотя именно эти ребята обязаны следить за соблюдением конспирации. Выпив, народ нередко совсем забывает об осторожности. «Соседи» молчат. Подставляетесь? Да и хрен с вами! Потому, как вы себя выше других позиционируете. Радуетесь, если кого из ГРУ прищучат.

Откинулся к стене, вперил взгляд в глаза смурному генералу, правда всегда глаз колет. Спросил напрямую:

–Ты когда мне Полякова отдашь?

Вот оно, второе дно у человека, привыкшего мыслить определенными категориями. А ведь на первом плане у него должно стоять не понятие генерала ПГУ КГБ, а боярина Буса Белояра, радеющего за землю русскую. Нет, так дело не пойдет! Нужно выбираться из кабалы, а то и вправду завязнет в роли «чистильщика». Единственное, если это сделать бездумно, кое-кто повесит всех собак именно на него.

«Эх! Антон! Через нашу с тобой «пуповину», вычислят и отловят на раз. Что делать?»

А ведь он к своей иллюзорной цели, не приблизился ни на метр.

–Времени на подготовку у тебя мало. Его, можно сказать, совсем нет. Только сделаешь все чисто.

–Как получится.

–Чисто!

–Сколько дней есть?

–Неделя. Не больше.

Достав из кейса тонкую папку для бумаг, положил перед Каретниковым.

–Изучай. Я пока телевизор в зале посмотрю.

Открыл папку. Первое, что увидел, фото. С черно-белой фотографии на Михаила смотрел молодой человек в форме лейтенанта, с общевойсковыми эмблемами в петлицах на кителе. Волевой подбородок, правильные черты лица… Либо фото старое, либо действительно неоперившийся. Сунулся в бумаги. Х-ха! Так это же… Нда! Макаров Виктор Борисович , пятьдесят пятого года рождения, уроженец города Москвы, сотрудник 16-го Управления КГБ СССР, лейтенант. А ведь знал его только по фамилии и составу преступления. Сам же, Аксенову расклад по фигуранту давал.

«Так вот ты какой, северный олень!»

В 1975 году после службы в армии поступил в Высшую школу КГБ. Обучался на техническом факультете по специальности шифровка и дешифровка. Одновременно овладел греческим и английским языками.

В восьмидесятом году начал службу в 16-м управлении, где занимался дешифровкой материалов иностранных диппредставительств. На данный момент готовится выехать в командировку в Грецию.

Что-то не так! По прошлой жизни, с Макаровым было несколько иначе. Кажется в восемьдесят втором, через посредника пытался продать какие-то документы на «черном рынке» в Москве. Посредника арестовали, но о Макарове так и не узнали. В восемьдесят пятом году он вышел на SIS. Пока англичане раздумывали – стоит ли ему верить, был арестован. Получил десятку, а в смутные времена Борьки-алкоголика, рванул когти в Англию. Там долго пытался добиться от SIS пенсии, но не смог, работал садовником и получал пособие, неоднократно лечился в психушке.

Вот оно, как! Аксенов прав, стоит подстраховаться. Но все же, почему события пошли на перекос? Или это он, почистив ряды ПГУшников, толкнул историю чуточку в ином направлении? Может быть. Так. Адрес. Семья. Увлечения. Ну, это фигня… А, нет! Ежедневные утренние пробежки, даже в выходной день. И маршрут указан. Это уже кое-что. Спортсмен, значит?

Раннее утро. При подъезде в Гольяново первым делом заметил автовокзал. Вечной автомобильной пробки на пересечении Щелковского шоссе и Уральской улицы, «как в старое, доброе время», не наблюдалось. В восьмидесятые спокойно добраться в Гольяново, труд не великий, личного транспорта мало, а все Подмосковье предпочитает зарабатывать деньги на хлеб насущный, непосредственно рядом с домом.

Чем богат микрорайон, так это зоной отдыха. Помимо Лосиного Острова, это еще и Бабаевский пруд на опушке лесопарка, а так же Гольяновский парк вокруг большого пруда, с натоптанными дорожками. Летом, местные жители отдыхают здесь с утра, до позднего вечера. Весной народу мало – не сезон. Огромный лесопарк Лосиный Остров граничит с Гольяново с северной его стороны. Эта пятиэтажка, в череде близнецов из раннего брежневского строительства, и есть первоначальная цель Каретникова. Рановато добрался, Витя Макаров появится из подъезда минут через пятнадцать. Вот тут он его и… Дверь соседнего подъезда хлопнула, и из нее показался мелкий живчик в темно-синем спортивном костюме, кроссовках, а не в кедах, и легкой болоньевой куртейке. Снова хлопок двери, теперь уже дальнего подъезда. Еще один персонаж образовался. Увидав живчика, громко поздоровался с ним.

–Утро доброе, товарищ полковник!

–Доброе, Сергей Сергеевич.

Живчик, чтоб не задубеть, совершал руками маховые движения.

–Что-то вы сегодня ранней птахой из гнезда выпали. Или уважаемая Софья Петровна не дала? Ха-ха!

–Знаешь Сережа, а не пошел бы ты?.. Жена в командировке.

–То-то смотрю, ты дерганый весь.

Успел нырнуть за придомовой щит объявлений. Из подъезда выбежал Макаров, да не один, а на пару с товарищем. Это у них, что, клуб по интересам собирается? Весело! Ве-есело-о, ве-есело-о встретим новый год! Когда «спортсмены» выстроившись в колонну по одному, побежали в сторону близкого леса, хотел пройтись следом, разведать тропинку бегунов, да в последний момент взгляд, до этого занятый действиями людей, упал на яркий плакат, вывешенный под стекло. Оба-на! Афиша цирковой труппы, гастролирующей в Москве, судя по числам с позавчерашнего дня и до конца недели. На коллаже одно из действующих лиц имело узнаваемый вид. Минимум грима и максимум помпы. Танцор! Собственной персоной, человек пытавшийся его уничтожить в штрековых лабиринтах.

«Ну, и где сие представление намечено?»

Адрес еще нужно найти в столице. Костомаровский переулок, дом 3, Дворец культуры Метростроя…

Аркаша Левинзон, за двадцать с лишним лет работы на сцене, провел около семи тысяч сеансов гипноза. В такт музыке, танцующей походкой выходя в неизменном смокинге с тросточкой на цирковой манеж или эстрадную сцену, как утверждают многие, он творит чудеса, но администрация больших цирков его сторонится. Кому охота все представление употреблять валидол и хвататься за сердце, не зная, с чего сегодня начнется действо, и самое главное, чем оно закончится. Плана выступления не было, а если и было, то «трещало по швам», менялось «на коленке». Аркадий мог вызвать зрителя из публики и «приковать» его взглядом к стулу или лишить на время дара речи. Человеку прокалывали руку, и тот не чувствовал боли, его клали на две точки опоры, а гипнотизер становился ему на грудь, отплясывал чечетку, прыгал, веселя публику, веселился сам. Уже не один зритель, а десятки, сотни, поднимали руки над головой, сцепляли пальцы и не могли расцепить их без помощи мастера. На выходки с «танцами», администратор закрывал глаза. Что делать, «Капулиди» пользовался бешенной популярностью у публики. Его сеансы давали такую прибыль периферийным циркам и филармониям, что артисту удалось остаться на сцене даже во время борьбы с «безродным космополитизмом». Публика валом валила на концерты заезжего гипнотизера. Выборг, Ростов, Кострома, Херсон, Донецк, малые городки и большие поселки – всюду аншлаги. Москву и Ленинград он недолюбливал, публика специфическая, обратно – начальство своеобразное, но все же, иногда приходилось наступать на горло своей «песне». Вот, как в этот раз.

Перед представлением настроение упало ниже плинтуса, никак не мог поймать кураж. Такое с ним бывало, но редко. Глодало предчувствие чего-то неправильного. Чего? Понять не мог. Уже на сцене понял, что в зале сидит человек, на которого гипноз не действует, и этот кто-то, пришел по его душу. Кто? Среди полного зала не разобрать, к тому же, индивид, словно пеленой прикрыт. Известно лишь, что от прохода по правую сторону сидит.

Публика в восторге, аплодирует, веселится. Ясно, как день, ежели с соседом шутят, значит нужно смеяться. С горем пополам отработал. Роняя капли пота, «добрался» до гримерки. «Цирковые» за кулисами крутятся, можно присесть одному, расслабиться. Интересно, когда его «окучивать» начнут? И на предмет чего? Аккуратно повесил смокинг на тремпель, с детства порядок и бережливость к вещам привили. Трость из рук не выпускал. Уселся напротив зеркала, влажной материей салфетки, вытирая пудру и пот с лица. Глаза «соскользнули» в сторону, заметили за спиной силуэт. Человек из-за стойки вешалки, молчаливо наблюдал за ним. Крутнулся на кресле, повернувшись к незнакомцу в профиль. Хм! Молодой, крепкий парень, с короткой стрижкой на голове, лица из тени не слишком видно. Это, «тот», из зала. Но он явно не из «органов», те ведут себя несколько по-другому. Спросил:

–Вы что-то хотели?

Незнакомец подался вперед, будто хотел продемонстрировать лицо. Аркадий дернулся, пытаясь выставить трость перед собой. Расстояние между ними мизерное. Парень, скорее всего, ожидал именно этого жеста, шагнув вперед, непонятным движением руки, как-то так, пальцем ткнул в район предплечья Аркадия, и… рука занемела, стала чужой. А вот пришедший к нему «товарищ», успел подхватить «трость».

–Вижу, что узнал. – Произнес, не повышая голос. – Ты мне должен…

От мыслей, Левинзона отвлекла гурьба артистов. Представление закончилось и все хлынули переодеваться в повседневную одежду, снимать с лиц грим. Гримерка наполнилась гамом, смехом и разговорами. Артисты народ простой, на гастролях после представления можно и гульнуть, расслабиться.

–Вы с нами, Аркадий Моисеевич? – спросила Лизочка Заяц, одна из трио танцевально-акробатического номера, влюбленная в еще не старого гипнотизера Аркашу Капулиди.

–Не сегодня, Лиза. Что-то голова разболелась.

–Таблетку дать?

–Само пройдет.

До гостиницы добирался на трамвае. Район Метрогородка ему нравился тем, что он как бы сам по себе, на отшибе отстроен. Летом здесь зелено, несмотря на целую кучу строительных предприятий. Да и сейчас днем радуют глаз высокие, красивые деревья вставшие аллеей почти до Открытого шоссе, между трамвайными путями. До метро «Сокольники» потом еще пешочком топать, но это ничего, есть время подумать.

Странный молодой человек.

«Ты мне должен жизнь!»

Аркадий ведь думал, что в подземных тоннелях он тогда оставил после той встречи труп. По-другому быть не должно. Сам из передряги еле выбрался живым. А, поди ж ты, живучим мальчишка оказался. Разыскал. Зачем ему тот человек, которого нужно гипнозом оприходовать? На вора, не тянет. Сказал, что после того, как сделает дело, будут в расчете, и претензий больше не последует. Аркадию в общем-то все равно, но все же любопытно. Зачем?

Артист добравшись до телефона, набрал на диске номер.

–Ало? – приятный женский голос откликнулся на вызов.

–Могу услышать Германа Алексеевича?

–Минуточку, сейчас позову папу…

Откинулся в кресле, расслаблено поджидая, когда в трубке послышится знакомый голос.

–Слушаю вас.

–Здравствуй Белун. Рад, что жив и здоров.

–Кто говорит?

–Не узнал, значит?

–Астах, ты?

–Я.

–Давно не общались…

–Все потом. Срочно свяжись, сам знаешь с кем. Пусть передадут по эстафете, что я нашел того, кто нужен Владимиру.

–Сколько ты в Москве будешь?

–Теперь столько, сколько потребуется князю. Постараюсь адресок срисовать. Главное ты поторопись, и чтоб там поторапливались. Мне с ним одному не справиться.

–Астах, никак умения растерял?

–Хуже. Его только физической силой взять можно. Белун, прошу не откладывай информацию в долгий ящик…

–Понял я. Понял! Что, приперло?

–Да. Устал. Домой хочу и чертово наследство надоело.

–Все сделаю.

* * *

…Каретников не Штирлиц, проснулся по будильнику, грохотавшему, как товарный поезд. Приведя себя в порядок, вышел из квартиры. Радовало отсутствие пригляда со стороны Забияки и компании. Аксенов строго берег чистильщика, официально учившегося в данный момент в пограничном училище, каким-то образом хоть и «посредственно» сдававшим сессию и все дисциплины первого курса обучения. «Контора» в своем праве, как и, кем распорядиться.

На «Октябрьском поле» выйдя из метро, издали увидел Танцора. Паразит! Приплясывать чечетку у него, наверное, въелось в сознание. Вот из-за таких глупостей, человек обращает на себя внимание. А одежда? Он бы еще рыжий парик напялил и башмаки шестидесятого размера! Серенькой мышкой побыть пару часов, для него не судьба. Выдохнул, приводя в порядок нервное напряжение от увиденной картины внешнего вида «напарника». Хоть не опоздал, не скрылся, и то ладно. Чумадей!

Подошел, не здороваясь, позвал за собой:

–Идем!

У подъезда остановились.

–Стоим, ждем.

–Зачем нужно было в такую рань тащиться? – возмутился Аркадий.

Он, что, совсем «теплый»? В шахтных стволах производил другое впечатление. Каретников промолчал, лишь недобро зыркнул на доморощенного колдуна.

Если б подольше с дедом своим пообщался Михаил, вел себя сдержано и более спокойно. Платонович теперь не мог объяснить внуку, что это не Танцор с ним дело ведет, вернее не один он. Бес, постоянный спутник Танцора, по злобе своей и из чистого хулиганства, пытается провоцировать его, но при этом еще и опасается, понимая, что может лишиться человеческой оболочки своего носителя.

Люди подверженные решением своих каких-то дел, проблем и необходимости идти на работу, в школу, институт, торопливо проходили мимо. Москва, это город, в котором все торопятся. Так всегда было, есть, и как знал Каретников, так будет. Район «Октябрьского поля» сравнительно молодой, основная застройка его, пошла лишь в конце шестидесятых, поэтому и улицы и сами дома, выглядят намного моложе чем в центре…

–Он!

Михаил мотнул головой в сторону узколицего, под шестьдесят лет, мужика в приличном плаще и шляпе, державшем в руке портфель. За другую его руку уцепилась дама, постарше бальзаковского возраста. Оба о чем-то беседовали, обходя лужицы на асфальте.

–Так, а баба, как же? – спросил Аркадий.

–Вот так! Было бы проще, сам управился. Действуй!

–Тьфу, на тебя! Связался…

Левинзон, сокращая расстояние, метнулся вдогон пожилой паре. Каретников наблюдал, как артист, обогнув обоих, о чем-то спросил женщину, та кивнув, отпустила руку супруга и пошла дальше одна в сторону метро, будто так и надо.

«Вот же выродок! Умеет людям мозги пудрить»

Между тем Поляков, постояв какое-то время столбом, будто не замечая следовавшего по пятам гипнотизера, поплелся назад.

«Неужели сработало?»

Оба прошли мимо Михаила, не замечая его. Завернув к подъезду, остановились у двери. Каретников пристроился «в кильватер». Дверь с шумом открылась, чуть не задев Полякова.

–Здравствуйте, Дмитрий Федорович! – поздоровалась выбежавшая на улицу школьница, лет двенадцати, с ученическим портфелем в руке.

Если генерал промолчал, то Аркадий успел провести ладонью перед глазами ребенка. Сказал:

–Беги, в школу опоздаешь.

На лифте все трое поднялись на шестой этаж, зашли в квартиру.

–Сажай его в кресло.

Зал большой, светлый, обставлен первоклассной мебелью. Стеллажи под завязку заполнены книгами. Стены и полки на них, все в мишуре и статуэтках из Индии и сопредельных с нею государств. Из зала проход в спальню и комнату с закрытой на замок дверью, скорее всего, кабинетом хозяина жилья.

«Творческая личность» потянулась к фигурке женщины, вырезанной из цельного куска темного дерева.

–Руками ничего не трогать, даже не прикасаться. – Приказал Каретников. – Товарища контролируй.

–Чего его контролировать? Он спит.

–Так потревожь! Выясни, где ключ от кабинета.

Михаил одев перчатки, воспользовавшись найденным ключом, вошел в кабинет, осмотрелся. Комната не большая, но функциональная, с любовью обставленная во вкусе хозяина. На стенах в рамочках фотографии со значимыми в «системе» и государстве людьми. Фотографии с семьей и друзьями. Так сразу и не скажешь, что это кабинет неуловимого «Бурбона». Выглянул в зал, подбодрил напарника:

–Начинай задавать вопросы.

–К-какие?

–Нужно выявить его тайники.

–Понял.

Понял он! А лицо чего кислое такое? Не знал зачем пришли? Точно, чумадей! Как людям пакостить, это он в первых рядах. Упрашивать не нужно, а сейчас думает, что воровать приперлись, и скис.

Работал по подсказкам, обстоятельно, неторопливо. Со столешницы круглого стола, стоявшего в зале, прямо на пол сбросил ненужную мелочевку, включая вазу с цветами. Их место постепенно заполняли разного рода вещицы, деньги в нераспечатанных банковских упаковках, пистолет, ампулы, пару пузырьков с таблетками, фотопринадлежности, мелкие детальки, не пойми к чему…

Левинзон ткнул пальцем в непонятную для него стопку клееных бумажек с напечатанными цифрами и буквами, поинтересовался:

–Это, что?

– Шифроблокноты.

–А это?

–Средства тайнописи.

–…

–Шпионское оборудование. Прослушка. Жучки. Это стилизованный под камень контейнер, для передачи микропленки своим хозяевам. Это коды банковских счетов. Но денег там не больше сотни тысяч баксов.

–Чего?

–Долларов.

–Значит он шпион?

–Точно. – «Доходит, как до жирафа» – В самое яблочко угодил. Спроси, есть еще что?

Поляков находясь то ли во сне, то ли в прострации, с трудом языком шевелил.

–На даче…

–Ну, туда мы не попремся. – Решил Каретников. – Пускай сами ищут, если захотят. Все!

Подмигнул Аркаше. Взяв со стола пару пачек червонцев, одну сунул в свой карман, а вторую передал «напарнику». Пригодится.

–Уходим.

Левинзон головой мотнул в сторону Полякова.

–А с этим, что?

Каретников прикинувшись «святой простотой и невинностью», будто только вспомнил о предателе, почивавшим принудительным сном.

–Ах, да-а! Слушай, Аркаша, а как его можно разбудить вообще?

–В ладони один раз перед носом хлопнешь, скажешь – «просыпаемся!». Он и проснется. Смотри…

–Стоп!

Подался вперед, вытянув руку перед собой, словно оттесняя «напарника» к двери.

–Ты иди, Аркадий. Дальше наши с тобой дороги расходятся, и дай-то боги, нам с тобой больше никогда не встречаться. Забудь, что видел и, что было. В остальном сам со своей сущностью разберешься, а со мной ты в расчете.

–П-прощай!

Левинзону захотелось быстрей уйти из этой квартиры, и ему на самом деле было все равно, что дальше будет со шпионом. Оказавшись на лестничной площадке, перевел дух. Этот парень, что заставил его так поступать, похож на маньяка. Может он ошибся, посылая по эстафете информацию и просьбу помочь?..

Между тем, оставшись в квартире один, если не считать спящего Полякова, Каретников положил на стол запечатанный конверт с указанием передать адресату: «Генералу армии Ивашутину П. И. в собственные руки». В письме он подробнейшим образом осветил расклад по предателям в родном для него «управлении», со всеми подробностями описал их деятельность и известные связи с противником, указал иностранных резидентов под прикрытием, в общем расписал все, что знал. Желание разбудить предателя и поговорить с ним по душам, прошло. Что изменится от того, что Поляков перед смертью будет испытывать страх? Ничего. Так зачем лишние телодвижения? Дозированный удар в район сердца завершил спланированную операцию. Пожалуй, Дмитрий Федорович Поляков являлся самым основным источников для ЦРУ, поскольку он, в отличие от большинства подобных деятелей, обладал наиболее значимой информацией, в силу своей должности и звания. И если другие шпионы могли сдавать в основном только своих коллег, то Поляков сдавал людей, с которыми ему непосредственно даже не нужно было встречаться, ему была доступна любая секретная информация. Теперь канал был намертво закрыт. В Аду его примут с распростертыми руками, дадут вкусить самого извращенного искупления грехов, короче, всего того, чего он добивался всей своей прожитой жизнью предателя.

Прежде чем покинуть квартиру, набрал на телефоне номер, который вызубрил назубок еще в прошлой жизни. Услышав в трубке, когда-то привычное…

–Оперативный дежурный по войсковой части сорок пять… Слушаю вас.

…сразу «взял быка за рога».

–Здравствуйте. Хочу сообщить, что у вашего военнослужащего, генерала Полякова Дмитрия Федоровича, случился сердечный приступ, и он только что скончался у меня на руках. Мне в «скорую» звонить или сами озаботитесь этим?

–Кто со мной говорит?

–Я сосед Полякова, Яншин Николай Павлович. Так, что делать?

–Он точно мертв?

Каретников бросил взгляд на покойника, с закрытыми глазами развалившегося в кресле, уткнувшего свой подбородок себе же в грудь. Ответил:

–Мертвее не бывает. Как есть, покойник.

–Оставайтесь в квартире. Ждите приезда нашего представителя. «Скорую» мы сами вызовем…

Вот теперь можно и уходить.

Первое, что Михаил сделал, так это то, что выбросил в реку печатную машинку, на которой «настрочил» письмо Ивашутину. Как говорится, концы в воду! Прошелся по маршруту «бегунов», подыскав нужное место планируемого мероприятия. Позвонил Аксенову.

–Мне нужен спецназовский арбалет.

В ответ услышал.

–Вечером привезу.

Помимо современного оружия, спецназ использует оружие давно забытое и переданное в военные музеи. К такому типу оружия относится арбалет. На деле арбалет, оружие для современного человека страшное, которое с большого расстояния с величайшей точностью убивает человека стрелой без какого либо шума. Бесшумность – это как раз то, что нужно спецназу. Современный «прибор» снабжен оптическим прицелом, похожим на прицел снайперской винтовки, его болт сбалансирован и аэродинамичен.

Наложив стрелу, Каретников поставил арбалет на боевой взвод. Укрытие было выбрано так, что из него хорошо просматривалось избранное место действия, а после проделанной работы можно незаметно покинуть лежку и уйти. Подходило контрольное время. Готовность! Далекий топот спортивной обуви и запаленное дыхание «спортсменов» уже можно различить. Кузьмича на них нет! Он бы доходчиво объяснил бесполезность подобных экзерциций, заставил правильно вести себя в лесу. Первым на тропе показался «живчик». Вся компания с этими бегами под его дудку и пляшет… Второй… Третий… О! Их сегодня пятеро. Замыкал «колонну» объект. Сейчас он будет входить в поворот, а там по правую сторону от тропы косогор, поросший кустарником по склону. Перекрестие прицела зафиксировалось на позвоночнике в районе спины. Пора! Выжал спусковой крючок.

–Ш-шух!

Вылетевший болт догнал бегуна, вонзаясь, толкнул его в спину, придав ускорения. Вскрик короток, словно человек споткнувшись, обозначил свою оплошность, попытался не упасть,..

–А!

…но нет, он катится с косогора, на своем пути сминая кусты и еще не слишком подросшую траву. Товарищи остановились, подтянувшись к месту падения, группой пытаются рассмотреть, как он там.

–Витя-а! Ты там живой?

А в ответ тишина.

–Спускаться придется.

–Крутовато здесь.

–Что делать! Он там может шею свернул…

Пора покидать лежку. Оставив арбалет на месте преступления, почти неслышно проскользнул в сторону. Став на тропу, не стаскивая капюшон спортивной куртки с головы, потрусил по ее боковому ответвлению.

Глава восьмая

Берегись, чтобы не упасть

Народу на улице много, все бегут в центр с флажками, веточками, красными гвоздиками, шарами. Гремит музыка.

Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля,

Просыпается с рассветом

Вся советская земля.

Холодок бежит за ворот,

Шум на улицах сильней.

С добрым утром, милый город,

Сердце Родины моей!..

По улице Ленина, от «Детского мира» до Гостиных рядов, идет демонстрация. Каретников почти с трудом протиснулся до магазина «Светлана», отсюда лучше видно все колонны. Можно сказать, второй раз после «возвращения» присутствует на первомайской демонстрации и все не верится, что «прошлое», своими глазами видит. А по улице движутся колонны с портретами вождей, знаменами, транспарантами. «Народ и партия едины», «Слава КПСС». Каждое предприятие придумало к демонстрации что-то эдакое. Кто-то плясал под гармошку, кто-то пел. Держа малую скорость, едут машины, украшенные цветами, крутящимися «земными шарами», яркими лентами. Народ разряжен по-праздничному, просто показ мод какой-то. А и красивые же на Руси женщины, глаз не отвести.

Бодрый голос из репродукторов на столбах наполнил улицу призывом: «С праздником мира и труда, ура!». Толпы демонстрантов вторят поздравлению, горланят:

–Ура-а-а!

Такое желание поддержать граждан, что хоть провались! Шумно и весело. Небывалое единение охватывало трудящихся два раза в год, Первого Мая и Седьмого Ноября. Только в эти два дня перекрывалось движение и празднично одетые люди с плакатами и флагами двигались к Центральной площади, где их приветствовали с трибун руководители партии. У милиционеров этот день начинается раньше других. Центральные улицы еще пусты, глядишь, а они уже стоят по обеим сторонам, охраняют общественный порядок. И сейчас им не позавидуешь. После демонстрации народ потянется праздновать, посещать парки, а служивым «до первой звезды» предстоит колбаситься.

Эйфорию сбил сосед по правую руку от него. Каретников звериным чутьем почувствовал неладное, когда этот бычок вплотную к нему притиснуться попытался. В последний момент успел нырнуть в чуть образовавшийся промежуток между двумя женщинами. А так, как он выше них на голову вымахал, заметил и то, как незнакомец опоздав не успел удержать руку со шприцом. Ткнул иглой в руку ближней даме и выпустил в тело все его содержимое. Быстро же подействовало. И пикнуть не успела, когда глаза закатились. Сразу сообразил, по его душу «доктор» явился, выкрикнул громко:

–Женщине плохо!

Пока небольшая паника и неразбериха заняли свое место в рядах наблюдающих за прохождением колонны, ввинтился в толпу и ушел в отрыв. Ну и как сие понимать? Настроение испортили. Какой может быть праздник, если на хвосте непонятно кто повис?

Сунулся в метро. Пару раз поменял направление, в последний миг вскакивая в вагон и покидая его. «Прыгал» с ветки на ветку. Выбравшись на поверхность, со всем тщанием проверялся, все больше и больше успокаиваясь. Москва шумела в центральных районах города, праздничное настроение переполняло людей, уже «отбоярившихся» от официальных мероприятий. Людской поток плавно перетекал в парковые зоны. Мужчины навеселе, женщины с цветами, дети с шариками на нитках были повсюду. И Каретников купив «ленинградское эскимо» на палочке, оккупировав лавочку на самом входе в парк, лакомился советским десертом, от мыслей в голове не ощущая вкус. Анализ ситуации ни к чему не привел.

Получив нагоняй за Полякова и благодарность за Макарова, честно «отбарабанил» на заимке две недели, ожидая пока все относительно успокоится. Надоело – «ужасть» как! Три дня тому назад, снова очутился в Москве… Ну и кто? КГБ? ГРУ? Мобильных телефонов еще не придумали, до Аксенова не «достучаться». Забияка на время праздников тоже отдыхал. Да и нужен ли ему совет? Большой вопрос. А еще вопрос! Почему в таком людном месте хотели захомутать? Может милиция работала и его тупо с кем-то спутали? Нет. Способ изъятия человека из общей людской массы не тот. Менты топорней работают, а в его случае больше похоже на «птенцов из гнезд» Старинова или Судоплатова. Да, скорее так и есть. Только по каким эпизодам вычислили, и как смогли это сделать?

К своему дому подходил с противоположной стороны. Вот как раз то, что район проживания был на отшибе, как говорили в конце девяностых, значился спальным районом, а в праздничный день его жители «гуляли» в центре, смог вычислить «наружку». Только ведь и его вычислили. Услышал совсем рядом возглас.

–Филипп! Бери пузырь и выходи!

Ага! Плавали, знаем! Сигнал подал. Развернувшись, рванул через кусты, через бордюры и промежуточную дорожку, различая за спиной топот ног, а где-то сбоку шум машин. Район хоть и новодел панельный, малой этажности, но успел достаточно основательно зарасти всякого рода порослью. По-прямой промчался к углу одного из домов, улицами выстроившихся в три ряда. Сунулся под навес, по ступенькам в подвал, находившийся в цокольном этаже. Прикрыв за собой дверь, тут же отошел в сторону и затаился, выравнивая дыхание. Во всем квартале селили «лимиту», сорвавшуюся с насиженных мест и приехавшую за счастьем в столицу. Народец разный, часто к добру относящийся как к чужому, особенно когда «под градусом» пребывает, поэтому выбитые стекла узких окон «цоколя» удивления не вызвали, за то хорошо доносили звуки улицы…

–Куда он делся?..

Рваным бегом сорвал «дыхалку» ребятам.

–Далеко уйти не мог!

–Двое к остановке! Вы двое вокруг дома, а мы со Ставкой…

–Радим! Тут подвал не заперт.

–…подвал проверим.

Глаза к темноте привыкли. Двух сунувшихся в цоколь и попытавшихся примерить на себя шкуру слонов в посудной лавке, «успокоил» быстро. Не убил и даже не особо помял. Дождавшись пока все на поверхности более-менее успокоилось, вышел наружу. К трамвайной остановке выходил с осторожностью. Вот и сам трамвай. Людей в нем едет мало. Сейчас основная масса народа, наоборот, из центра возвращается. Дистанция между остановками большая. То, что с транспортом поторопился, понял, когда через стекло усмотрел четыре машины, следовавшие по маршруту трамвайной линии, а еще один «жигуленок» проскочил вперед. Если по транспорту судить, то преследователи на официалов не тянут. Те, как правило «Волгами» пользуются. У этих сплошные «Москвичи», да «Жигули», к тому же имеющие потрепанный вид. Прошел по салону к открытой двери вагоновожатого, веселого, усатого дядьки в возрасте, попросил:

–Батя! Помощь нужна!

–Чего хотел, сынку?

Скалится весело, но от дороги не отвлекается. С такими людьми договориться всегда просто, главное повод серьезный дать.

–Родитель моей подруги с праздника раньше времени заявился, ну и снял меня прямо с нее… В окно-то я выпрыгнул, только он с друзьями…

–То-то я смотрю, за трамваем машины ползут. Что, жениться не желаешь?

–Дак ведь рано! В армию сходить сперва надо.

–Верно! И чего хочешь?

–Скоро новая эстакада над нами будет, так ты под ней чуть скорость сбрось и переднюю дверь открой. Автомобильной дороги под мостом нет, вот я от них и избавлюсь.

–Х-ха! Ну, давай сынок. Помогу. Сам молодым…

А ведь оторвался. Пришлось по городу помотать, но результат был. Оторвался.

Центр Москвы в пределах Садового кольца на этот момент населяют простые москвичи, и ведут они тихую дворовую жизнь. Конечно, иногда страшно было шагнуть в подворотню темную… но все в пределах социалистической морали. Москва «за фасадом», мягко говоря, запущена. Тишайших таджиков, с утра пораньше вылизывающих улицы, еще долго не будет и поэтому за яркими фасадами витрин, лепниной и ухоженностью «парадных» на центральных «магистралях», рассчитанных на взоры туристов, внутри дворов, за подворотнями «колодцев» и садиков, скрываются облупленные стены старых построек. Лабиринты этого, «второго» города при советской правоохранительной системе не могут утаить в своем чреве беглеца, но на короткое время скрыть его от постороннего глаза, вполне реально. Весна в этом году ранняя, а май в Москве не просто теплый, жаркий. Может показаться, конец июня на дворе.

Вот и вожделенная будка, обрамленная стеклом. Таксофон. Порывшись в карманах, нашел среди монет пару «двушек». Время к трем часам подходит, можно попробовать отловить Аксенова на домашнем телефоне. Набрал номер.

–Ало!

Вот он, родной голос! Слава яйца, достучался.

–Это Каретников…

–А! Миша! Рад…

Прервал праздничный всплеск словоблудия, ведь не с праздником поздравлять собирался.

–Слушай сюда…

Объяснил все, как есть. Присовокупил и свои выводы, пока еще не слишком обоснованные и не слишком реалистичные. Информации мало.

Генерал, несмотря на то, что успел уже «напоздравляться» с начальством и сослуживцами, в тему въехал сразу. Спросил:

–Ты сейчас где?

Каретников кинул взгляд за стекло телефонной будки, уже собрался рот раскрыть, выдав адрес, но в последнюю секунду передумал. Москвичи «повысыпали» во двор, расположились за столиками неподалеку, по-соседски отмечая праздник Первомая. Он здесь иголка в стоге сена. В пределах Садового кольца жили до полумиллиона человек. Да, менталитет строителя коммунизма не благоприятствует стремлению к порядку и чистоте, но как-то, что ли душевно находиться в старой Москве … По крайней мере, в «зачуханном» центре интереснее, нежели среди стандартных коробок спальных районов, где все прозрачно, как в аквариуме. Здешнее убожество, как в запущенной барской усадьбе, его устраивает больше. «Глаз отдыхает» даже на том, что во дворах почти нет автомобилей! Ответил уклончиво:

–В центре столицы.

Бог знает, может телефон на прослушке. В самой «исповеди» агента ничего криминального, а вот самому местоположение указать, это граничит, извините, с идиотизьмом. Генерал это понял, но не поддержал.

–Через два часа, Забияка подхватит тебя в том месте, откуда забирал в феврале для экстренной встречи со мной. Я пока со своей стороны постараюсь провентилировать вопрос.

–Понял.

Страховой агент в большом городе, сродни волку в голодное время года. Мотаешься по адресам, как неприкаянный, где на трамвайчике, где на метро, а в основном ножками. Ближайшее метро от назначенного места, это «Ждановская». Так ведь от него топать и топать. Ладно, хоть так! Во всяком случае на произвол судьбы не брошен.

… Некоторым амбициозным проектам не повезло. Хирел Брежнев, хирело и его окружение, и вместе со всем этим нарушался отлаженный режим государственного строительства. Заводские здания в разных частях города и за его пределами, новые, гигантские корпуса больниц, являли сейчас, такой «недострой», соседствовали с жилыми районами. Все строили медленно и при отсутствии четкого финансирования, как Бог на душу положит. Контроль ослаб.

Самый настоящий спальный район, со всеми его атрибутами, только он к тому же еще и не достроен. Конторскую «Волгу» узнал сразу. Подрулив, автомобиль встал неподалеку от кирпичной коробки электрощитовой, за которой он хоронился. Тогда в феврале, целая бригада строителей закодировавшись от выпивки, ко всему прочему решила застраховать свои жизни и Михаил из центра вынужден был ехать на окраину, оформлять полюса и выписывать квитанции. Из машины вышли, Забияка со своими несменяемыми парнями, встали так, что каждый из них контролировал свой сектор обзора. Вышколены, дело знают.

Словно волк перед прыжком прислушался к внутреннему голосу, к своей чуйке, не раз выручавшей его по прошлой жизни. Вроде бы все спокойно. Где-то на периферии угадывалось совсем слабое движение и шум транспорта, но все в пределах нормы. Каретников вышел из укрытия, быстрым шагом направился к «эвакуатору». Меж тем, узнали и его. На лице полковника проступила улыбка. Интересно, что Аксенов ему наплел?

Когда до «Волжака» осталось пройти десяток метров, заметил, как переднее колесо у машины, прямо на глазах осело на крошево технологической дороги, уперлось диском в щебень покрытия. Мысль в мозгу еще не успела «окуклиться», а тело самостоятельно предприняло действие. Отпрыгнул в сторону, крутнувшись, поменял направление движения, и рванул обратно под защиту хилой посадки, кусты которой подходили под самый фундамент электрической будки.

–Миша!

Услышал голос полковника в спину. На бегу ответил, срывая голос:

–Снайпер, Жека!

Дошло. В машине остался только водитель, остальные сорвались в его сторону. Непонятно! Больше никто не стрелял. Но колесо не могло само по себе так сдуться или лопнуть.

Запалено дыша, сказывался возраст, полковник осведомился:

–Что?

–Снайпер колесо прострелил.

–Черт! Но, как вычислили?

Обернувшись к своим, озадачил:

–Гриня, проверь, что там за насаждением…

Каретников остановил.

–Не нужно. Держитесь за мной и не отставайте.

–Сусанин…

Каким образом, непонятно как, но их обложили. Ко всему прочему, на расстоянии, умело гнали в определенную сторону. Пара попыток изменить маршрут, пресекалась «огнем». Стреляли из бесшумок. Пули явно чиркали рядом, рикошетя от твердых поверхностей, оставляя отметины.

–Смежники?

–Похоже. Но, что им надо? – переводя дух, озадачился полковник.

Забияка пришел к выводу, что в сложившейся ситуации не все так радужно и просто. Перспективы поганые, а территория стройки по которой они гасали, должна вот-вот закончиться. Кто поручится, что там, где пройдет ее граница, их не ждет новая порция загонщиков, неясно чьих «кровей».

–Стой!

Полковник присел у чугунного блина, закрывавшего вход к подземным коммуникациям.

–Отваливай крышку!

В темный зев то ли канализации, то ли водоснабжения, вели скобы вделанные в бетон стены.

–Быстро вниз!

Фонарик только один. Один на всех. И потому «поводырь» нагнувшись в три погибели в узком проходе подземной кишки, шел первым, а уже за ним «корячились» остальные. Можно было только очень примерно определиться, в каком направлении они движутся. Из-за непривычности манеры передвижения, дышалось тяжело, к тому же пыльно. Удовлетворяло только одно, что не вдыхают миазмов, сопутствующих таким местам. Для Каретникова возможность такого передвижения была не нова, приходилось уже «торить» канализацию города Грозный, в первую кампанию. Захочешь, такое не забудешь. Вот там…

Спутники не страдали сильной одышкой, но тихо плевались, иногда матерясь в голос. Ну, это нормально! Не зеленые пацаны, клаустрофобии не подвержены. Матерятся, значит поддерживают рабочий настрой.

–Есть выход на поверхность! – поведя фонарем перед собой и направив световой круг вверх, доложил Григорий.

–Давай сюда фонарь, подсвечу. Лезь вверх.

–Понял.

Глухой шум от соприкосновения обуви с металлом скоб, и через минуту доклад.

–Чисто!

Забияка подал команду:

–Выходим на поверхность.

Грязные как папуасы, в разорванной местами одежде, отдыхали в одной из комнат панельной коробки, после вынужденного спурта. Григорий «шустрил» где-то поблизости, определялся со степенью опасности. Уже вечер, место в котором они находятся, «глухое». Может «товарищи» их потеряли и отступились от своих планов?.. А вот хренушки! Появившийся Гришка, развеял мечты на то, что проблемы отошли на задний план.

–Евгений Сергеевич, дом окружен.

Доложил спокойным голосом. Флегма! Его, по-моему, ничем не тронуть.

–Мать твою так, через коромысло! Да, кто они такие?

Денис, выглянувший из оконного проема второго этажа, где они находились, будто в подтверждение слов напарника, сообщил:

–Товарищ полковник, там человек маячит. На палку белую тряпку напялил, машет нею.

–Переговорщик, что ли? – оживился Забияка.

–Похоже на то.

–Ну, слава Богу, может хоть что-то прояснится. Парни, оружие к бою. Гриша, на тебе тыл. Михаил, я у тебя пистолет не видел.

–Откуда? Я пустой.

–Вот и не отсвечивай. Побудь пока вон, хоть в дальней комнате.

–Ладно.

–Пойду, пообщаюсь. Денис, прикрой если что.

Забияка стал спускаться по лестнице вниз. Каретников наоборот, поднялся на этаж выше, решив проигнорировать пожелание старшего. Осмотревшись с фасада, и определив не слишком скрывавших свое присутствие чужих, сунулся в другом направлении. Там, то же самое. Их действительно обложили, как охотники-промысловики, обкладывают волчье семейство на охоте, разве что ленточки и флажки отсутствуют. Лес совсем рядом, вернее парковая зона. Только до нее хрен доберешься, свинцом нашпигуют.

«Не! Ну, куда смотрит родная милиция? Где кавалерия с мигалками? Ладно. Что там полковник скажет? По времени уже вернуться должен».

Забияка хмуро посмотрел на вошедшего Каретникова. Стало сразу понятно, что из переговоров ничего хорошего не вышло. Ну-ну!

–Дали двадцать минут на размышление. Эти за тобой пришли, Миша… – Словно сдулся, обронил где-то по дороге всегдашнюю уверенность в себе.

Это и без переговоров, даже коню понятно было. Чего бы спрашивается по всей Москве, такое количество народа моталось.

…-Нам бы выбраться, а там их вычислим. В группе не меньше трех десятков человек. Оружие сам видел. По всем признакам работает организация.

–Ну, да. На милицию не похоже. Те бы давно уже палили в белый свет, как в копейку. И, что?

–Предложили сдаться… Только я в конторе больше четверти века прослужил, по глазам переговорщика понял, что кроме тебя, всех остальных здесь и похоронят. Попробуем прорваться, вон хоть через подвал. Григорий разведал, там из цоколя выход в торце имеется. Лес рядом.

–Я тоже взглянул. Не вариант. Постреляют. Если выхода нет, нужно постараться уменьшить поголовье охотников. Кстати, не удивлюсь, если в цоколе нет врагов.

–Так, что?

–Евгений Сергеевич, пока есть время, устраивайте опорный пункт. Ну, а я на свободную охоту выдвинусь, именно к этому меня генерал готовил.

–Патронов мало.

–Экономно стреляйте. Все! Время!

–Ты это… поосторожней там.

Кивнул.

Дом, улучшенная и увеличенная в размерах и в высоту, панельная двенадцатиэтажка, одна из серии поздних брежневок. Ждать нападения можно и с верхних этажей. Времени предостаточно было, чтоб из соседних подъездов перебраться в «облюбованный» ими, а еще технологических окон до черта. Вот и приходится, как по минному полю, с оглядкой передвигаться, на каждый звук реагировать. Лифтом здесь и не пахнет, на пожарных лестничных пролетах отсутствуют перила. Глянешь вниз – «жесть»! Свалишься, костей не соберешь! А еще ощущение, будто чей-то «липкий» взгляд приклеился, не отлепишь даже когда вокруг одни сплошные стены…

* * *

Как только четверо беглецов оказались в крайнем от леса доме, скорее всего посчитав, что они самые умные и смогли оторваться от преследователей, Борислав окончательно успокоился. День был хлопотным и длинным, казавшимся бесконечным. Слава богам, ловушка захлопнулась. Отдал распоряжения десятникам:

–Занять позиции в секторах.

Обернулся к своим порученцам, потребовал:

–Ждан, где Зоримира?

–В машине она, кудеяр, – ответил молодой ракшат командира группы.

–Зови. Нужна.

Штурмовать большое здание, в котором держит оборону вооруженный противник, – верный путь к неоправданно крупным потерям. Их хоть и четверо там, но ведь они не безоружны, а бездумно лишать жизни огнищан он не хотел. Пока Ждан бегал за кудесницей, выслушал доклад Ратмира.

–Придется с боем брать второй этаж третьего подъезда. Штурмовая группа Разумника проникла и закрепилась в цоколе. Наименее предпочтительным путем наступления являются естественный штурм в лоб. Группа Любима на данный момент поднимается на крышу с последнего этажа крайнего подъезда.

–Добро!

В поле зрения наконец-то появился ракшат с молодой девушкой.

–Звал, кудеяр?

–Да. Мы готовы. Что скажешь? Как там наш глухарь себя чувствует?

–Как только мы прибыли в этот район, литить стало намного легче. Глухарь считает, что торопиться не нужно, он сам все сделает. Надо только обозначить деятельность у дома и произвести имитацию штурма. Так людей сохраним.

–Он точно сможет?

Ворожея без тени сомнения посмотрела в глаза предводителя, сказала чеканя каждое слово:

–Человек прошедший Пуану не может не сделать того, что наметил. Сидня знает, как и что необходимо предпринять. Или ты сомневаешься?

–Хорошо. Ратмир, данное им время вышло. Прикажи Любиму обозначить штурм с верхнего этажа. Пусть снайперы их поддержат, но так, чтоб наш десяток случайно под «дружественный» огонь не попал. Все делать без спешки.

–Ясно…

Любим только успел вывести группу на крышу дома и осмотреться на ней, когда ему доложили, что отсемафорили сигнал на имитацию штурма. Никак Чернобог постарался, вместо полноценного штурма, он с парнями обязан шутки шутить. Это надо понимать так, что кудеяр что-то особенное надумал? Только до захода солнца поторопиться нужно. По темноте в этих каменных коробках совсем кисло воевать. Проверено на собственном опыте.

–Разбиться по тройкам! Напоминаю, это не штурм, а лишь его имитация. Идем вниз!

Бойцы тройками пошли по своим маршрутам. Первая тройка по веревке спускалась через лифтовую шахту. Вторая двинулась по пожарной лестнице. Третья, во главе с десятником ушла через люк соседнего подъезда, вот они-то как раз и нашумят, вызывая огонь на себя, когда направленным взрывом малой мощности, сделают пролом в стене. Тройки действуют в тесном контакте друг с другом, постоянно находятся в пределах прямой видимости и поддерживают голосовую связь. По большому счету, им и скрывать себя, нет надобности. Одним словом – имитация. Здесь даже всегдашний принцип «каждый отвечает за каждого», не слишком нужен. Кучка загнанных в угол людей, кажется не слишком серьезными бойцами.

Движение отточено на тренировках и в деле. Тройки скользят короткими бросками от укрытия к укрытию. Между бойцами дистанция четыре-семь метров. Две-три секунды – пошел! Две-три секунды – следующий… Даже при отсутствии огня противника они осторожны. Осмотр потенциально опасных направлений, окон, проломов, дверных проемов, ведется непрерывно. Четвертый этаж. Стоит шумнуть! Чтоб услыхал вражина, Малх в голос подал команду:

–Внимание! Рассредоточились!

Слышно, что внизу кто-то есть.

–Сдавайтесь!

Ответ не заставил себя ждать.

–А вот хрен тебе!

Пистолетный выстрел. Пуля прошла вдоль узких лестничных пролетов, естественно никого не задев, улетела вверх.

–Хуже будет!

–Посмотрим!

Снова выстрел…

Вот как раз на пятом этаже Каретников и затаился. Над своим положением раньше он мог только посмеяться. На поверку, что ему светит? Вступить в рукопашный бой, дабы поддержать своих внизу. В пространстве домовой коробки, при плотном контакте легче врага ножом завалить, чем из пистолета. Он один, а хлопцы, как видно крученные-верченные. Так у него и ножа-то нет. Когда его Сириец натаскивал, в душе посмеивался над ним. Считал, блажит старый! Чтобы вступить в рукопашный бой боец должен потерять на поле боя – автомат, пистолет, нож, поясной ремень, лопатку, бронежилет, каску. Найти ровную площадку, на которой не валяется ни одного камня, палки, сраного гвоздя, в конце концов. Так и этого мало. Для полноты картины, найти на найденной площадке такого же, как он сам, идиота, который тоже имеет за душой только голые руки. И вот после всего этого, вступить с ним в рукопашную схватку. Только Кузьмич выходит прав оказался. За одним маленьким исключением. Идиот не один. Их больше трех десятков. А кроме него, убогого, все вооружены до зубов.

Подкравшись, сзади накинул удавку на шею крайнему бойцу. Шнурок витой, шелковый, захлестнул дыхательные проходы. Придержать. Вот! Почти и не брыкается.

Когда думал, что все уже, готов. Противник сделал кувырок назад, при этом держа Михаила за руки, потянув их на себя, чтоб ослабить захват. Ох и ушлый тип, точно бы вывернуся, да получил коленом в пах. Хватку ослабил, а этого вполне хватило. Каретников вырвал из ножен на поясе, его же клинок, и всадил под нижнюю челюсть. Все это секунды-то и длилось, только нашумели оба, а ведь по-доброму хотел наганом разжиться. Не успел! Своя «шкурка» дороже любых сокровищ. Пока его из огнестрела, в два ствола «не распяли», шуганулся в сторону, спрятавшись за стеной. Лишь услышал и почувствовал, как совсем рядом пули сбили крошку с бетонной панели.

Абсурд. Кажется места много, но это обман голимый. Как крысу загнали в стеклянную банку, примерно такое ощущение. Будущая квартира, трёшка. Голые стены, на полу мусор, и все. Все! Амбец! Сейчас перегруппируются и войдут. Их двое, он один. У них стволы, у него нож. Нужно ли с трех раз угадывать, кто из ситуации победителем выйдет?

А за пределами лестничной площадки идет возня и вялая перестрелка. Где же хваленые «органы», которые «наши» и которые «нас берегут»?

Мозг, как компьютер, за секунды просчитывал ситуацию. Жить, судя по всему, ему тоже секунды оставались. Звук скрадывающего шага. Двинулись по его душу. Ну!.. Санузел раздельный. Вместо унитаза и труб в тыльной области темной «коробки», пустота и провал с самого верха, до самого низа. Места мало, его практически нет. Шмыгнул туда. Упираясь руками и ногами в противоположные стены, в распор «поднялся» под потолок. Затаил дыхание. Темнота в этой душегубке несусветная.

–Чисто!

–Здесь тоже никого!

–И куда он делся?

–Может с балконной площадки этажом ниже спустился?

–Он, что, циркач тебе? Да и снайперы не дали бы этого сделать.

–Так ведь по нему стрелять запрещено.

–Ищем…

Дотошные ребята! Страхуют друг дружку, в каждую дырку нос суют. А ведь не отвяжутся! Все равно найдут.

–Уходим? Пусто.

–Давай. Вниз. Ты в санитарных комнатах хорошо посмотрел?

–Там и смотреть нечего. Четыре голых стены. Чисто.

–Пять сек у входа побудь. Облегчусь, приспичило.

Мог бы выждать, да уж так вышло. Этому хмырю справить малую нужду можно в любом месте, так нет, поперся в дыру посикать. Эстет! Как только чужой боец оказался под ним, рухнул тому на голову.

Где их, таких готовят? Казалось, хребет сломает, но нет, будто почувствовал опасность, успел втянуть голову в плечи. Резко развернул корпус вправо, успел даже левую руку выставить, прикрыться нею от возможного удара по голове. Вот только малости не учел… Каретников хоть и зависал под потолком врастопырку, но дело закончить планировал ножом, каковой и зажимал в кулаке, хоть и неудобно держаться было. А раз в шею клинком не попасть, облапив противника, сунул «железку» в печень под правое ребро.

–Ё-о! – захрипел. – Сюда, Бер!

Так ведь, несмотря на боль, продолжил борьбу. Можно сказать, в «стоячем» партере, правой рукой схватил «бывшую дичь» за ногу, левой за одежду. Думал, что Каретников вырываться будет. Только вот напрасно на это ставку сделал. Уроки Сирийца даром не прошли. Михаил еще тесней прижался к умирающему, а рука наконец-то нашла кобур на бедре, ну и соответственно, рукоять пистолета. Развернул обоих в сторону дверного проема, и нужно сказать вовремя. Напарник «товарища», как боевой конь, прискакал на выручку и сразу, с места в карьер, подставился под выстрел. Видно, что молодой, опыта не хватило.

Вытащил трупы поближе к «свету», уложил в рядок. Интересные ребята! Форма на них, по типу «афганки» пошита, только видно, что не заводская и черного цвета. Документов никаких нет, а вот оружие, имеется. На стволы глушители навернуты. О чем это говорит? Ни о чем. Не понятно ничего. Прибарахлился двумя АПС в переделанной набедренной кобуре, с резиновыми накладками на рукоятях. Любимцы сотрудников специальных подразделений. Живем, братцы!

По лестнице спускался со всей осторожностью, подал голос своим:

–Не стреляйте! Свой!

Услышал ответное:

–Принято! Спускайся!

Денис ответил.

–А где полковник с Гришкой?

–Оставили тебя дожидаться, сами через лаз прошли, путь к отступлению разведать. Пить хочешь? Чай на травах настаивал.

Пить и вправду хотелось неимоверно. Взяв протянутую комитетчиком флягу, большими глотками восполнил в организме поистраченную влагу. Отдав фляжку, вошел в первую комнату, стараясь не «светиться» в проемах окон, не подставляться снайперам. За спиной шел Денис. Ф-фух! Чего-то в жар бросило и тяжесть в тело вошла. Неужели… Рванулся вперед, еще не осознавая, что из квартиры выход только на лестницу имеется. А голова-то думать уже не хочет! В дальней комнате лежат тела Забияки и Григория. На периферии сознания отметил, обоих в затылок застрелили. Мрак накрыл сознание, уже даже не почувствовал, как Денис подхватил сомлевшее тело.

–Отбегался, змееныш!

Комитетчик вышел на плиту балкона, призывно махнул рукой.

Глава девятая

Неожиданное встречается чаще ожидаемого

Пробуждение было тяжелым. Такое ощущение, что после болезни очнулся. Не дергаясь, не меняя положения тела, осмотрелся. Где это он? Почти тусклый свет не давал полного представления о месте нахождения. Качнуло, словно баюкнуть решили. Вот! Снова и снова. Да ведь его перевозят на транспорте, а все, что по бокам и над головой, это потолок и стены большого контейнера.

–Ворожея…

Услышал мужской голос неподалеку от себя.

–…не пора ли укол сделать? Восемь часов минуло.

Прикрыл веки, почувствовал, как к нему подошли и взялись за запястье. Пульс щупает. По запаху, женщиной пахнет. Молодой женщиной. Мелодичный голос ответил тому, кто вопрос задал.

–Не будем колоть, Нерослав. Густонаселенные районы миновали, считай по родным местам едем. Если шуметь будет, кляпом рот заткнешь. Князю, он здоровым нужен, потому и вошкотни с ним столько было.

–Я бы этого гада собственными руками придавил, он троих наших огнищан порешил…

–Успокойся. Исполняй свой урок молча. – Провела ладонью по чуть отросшим волосам на его голове, высказалась, словно провоцируя кого-то из присутствующих. – Молодой какой! Красавчик!

Чего это она? Открыл глаза, и тут же встретился со взглядом зеленых глаз молодой красавицы с русой косой, одетой в стильную одежду, никак не вязавшуюся с произошедшим разговором. Что за хрень?

–Проснулся, витязь?

Это она его так странно назвала? Глаза соскользнули девушке за спину. Сразу трое бойцов в уже знакомой ему форменной одежде, уставились на него. Взгляды молнии мечут. Дай им возможность, порвут в лоскуты. Злые. А руки-то у него, наручниками скованы. Перевел взгляд на девицу, спросил:

–Вы кто?

–Ха-ха-ха! – рассмеялась заливистым, совсем не обидным смехом, потом снизошла до ответа. – Друзья.

–Это вы так по-дружески меня в «браслеты» спеленали? – продемонстрировал руки в наручниках. – По-дружески двоих «государевых» людей упокоили? Теперь, по-дружески вывозите куда-то. Кстати, куда едем?

–Скоро узнаешь.

Кто-то, кого из-за окружившего общества было не видно, оповестил:

–Нерослав, Данко передал, через километр пост ГАИ будет.

Десятник тут же «подтянул» личный состав.

–Приготовить оружие, не расслабляться. Иван, вставь нашему другу кляп в рот и руки подержи. Неровен час кричать захочет.

–Стой! – действительно крикнул Михаил.

–Чего?

–Мне бы это…

Зыркнул на девицу. А-а! Да пропади они пропадом, совесть и манеры! Подперло.

–…по нужде сходить.

–Сходишь. – Заверил старший. – Пост проедем и сходишь. А пока нишкни, тихо будь.

Судя по всему, машину на ГАИшном посту пропустили без проблем. Чай не девяностые годы, террористов в Союзе еще не придумали. А тем временем мочевой пузырь от полноты жидкости в организме давал о себе знать. От нетерпения глаза на лоб выползали. Слава Богу остановились. Вывели. Дорога раздолбанная. Справа лес, слева лес и кроме эскорта из трех «Жигулей» с людьми, никого. Толкнули в плечо.

–Пошел!

–Да, вы хоть руки освободите!

Охрана, человек двадцать крепких мужиков, скалятся в улыбках.

–И так справишься. Слишком шустрый. – Напутствовал единственный угрюмый человек в этой толпе, Нерослав.

Точно не сбежишь. Отошел за обочину, сноровисто рассупонил ширинку… А-а! Кайф! Наконец-то! Сделав дело, обернулся назад. Оказывается его везли в рефрижераторном контейнере, поставленном на колеса, с броской надписью синего цвета на белом фоне: «Совтрансавто». Грамотно замаскировались.

–По машинам!

Почти взобрался в свое «узилище», когда в последний момент Нерослав схватив за руку, втащил в кузов, и прямо через материю одежды, вколол шприц в предплечье. Нормальное «зелье», замутило как-то сразу. Успел лишь женский возглас услышать…

–Зачем?

…и ответ на него:

–Береженого, боги опекают.

Скис…

В полусознательном состоянии, не позволявшем толком анализировать происходящее, видел, как почти вся группа пересаживается в УАЗы, как машины съезжают с трассы. Сознание восприняло дикую качку вверх-вниз, словно на волнах. Отрубился.

* * *

«МИНСК» тяжелый авианосный крейсер, самый современный, включал в себя как мощную корабельную составляющую, так и современную авиационную. После учебки Антон Волховиков попал именно в его экипаж и не пожалел об этом. Под стать кораблю соответствовал и его командир, бывший как говорят, большим исключением среди других командиров кораблей. Подпольная кличка «барон». Несмотря на советское время, аристократизм выглядывал в каждом его слове и действии. Матросы-кавказцы, слышавшие о нем еще с Кавказа, утверждали, что он был потомком осетинских князей. Наверно такими и были настоящие флотские офицеры императорского российского флота. Ни грубости, ни хамства, ни стремление унизить того, кто ниже по должности и званию. Когда он злился, то просто шутил или улыбался, мог промолчать и уйти. И еще он ни при каких условиях, даже в минуты большой опасности, не терял голову. Какими усилиями ему это давалось сложно сказать, но его спокойствие и способность к шутке, даже вроде не всегда в подходящий момент, всех кто общался с ним, удивляло. Он не пресмыкался перед начальством, не красовался своим командирским положением перед подчиненными и был нетипичным, можно сказать нестандартным советским командиром огромнейшего современнейшего корабля.

Большой поход позади и военный корабль стоит на швартовах, но дежурная служба исполнительна и несет дежурство исправно. Во второй половине дня прибежавший рассыльный, посланный дежурным по низам, запыхавшись, довел приказание:

–Матросу Волховикову срочно прибыть к командиру корабля! Срочно, понял!

Кузькин, старшина второй статьи, оторвался от заполнения журнала, сложив губы трубочкой, негромко засвистел, спросил как бы между прочим, с подозрением глянув на матроса:

–Чего это барону от тебя потребовалось?

–А я знаю? – пожал плечами Антон.

Рассыльный чуть глаза не закатил под самую бескозырку.

–Антошка, бего-ом!

После бега, толком не отдышавшись, постучал в дверь. Услышал:

–Зайдите.

Войдя, молодцевато бросил ладонь к срезу головного убора.

–Товарищ капитан первого ранга, матрос Волховиков…

Гокинаев не дослушав, распорядился:

–Подойдите к столу, берите телефон и отвечайте. Вам из Москвы звонят.

–Слушаю, Волховиков!

Услышал.

–Наконец-то! Здравствуй, Антон. Это генерал Аксенов. Твой командир в помещении?

–Да. Рядом.

–Можешь называть меня дядей Колей.

–Понял.

–Каретников пропал. Ты с ним энергетической пуповиной связан. Что скажешь?

–Дядя Коля, ему сейчас плохо. Мыслить сам он не может, но он жив.

–За тобой человек послан. Скоро думаю, на месте будет. Ты нужен в Москве. Сейчас передай трубку Гокинаеву.

Антон протянул телефонную трубку командиру.

–Вас!

–Слушаю.

–Виктор Александрович…

* * *

Глушь несусветная, лес дремучий. А, как можно по-другому воспринимать место, куда его завезли? За высоким тесаным забором изба с широким подворьем, строениями и пристройками. Собаки бегают, откормленные волкодавы. Из сарая слышно, как корова мычит. Конец двадцатого столетия, а местные, кто здесь живет, от мала до велика, в старинной одежде расхаживают, будто так и надо. Детворы одной, девять душ насчитал. А при всем при этом, в самой большой комнате избы с русской печкой внутри, в «красном углу» цветной телевизор «Карат» вполне нормально себе «уживается». Сюрреализм!

Когда из машины «выгрузили», присмотр за ним малость ослаб. Сразу это почувствовал. Только наручники с рук снять, ни у кого даже в мыслях не было. Мог бы сам ними озаботиться, недаром под контролем Кузьмича тренировал левую руку, вытаскивать кости из суставов, именно для подобных случаев. Только чего уж теперь, взыграл интерес, понять захотелось – куда, зачем и к кому везут.

Женщину в команде похитителей, Зоримирой зовут. Странное имя для Страны Советов… У них у всех здесь имена странные. Так вот она, как не посмотришь, всегда рядом с ним оказывается. Вот и сейчас, подошла почти незаметно, за левым плечом встала. Наверняка глазами уставилась туда же, куда и он смотрит.

–Мы на кордоне, Михаил. – Пояснила, словно несмышленышу.

–Значит, через границу меня переправлять будете? – сделал предположение Каретников. – В какую страну?

–Зачем за границу? – удивленно спросила в свою очередь.

–Сама сказала, что на кордоне находимся.

–Ха-ха! На лесном кордоне. В этом урочище лесник с семейством проживает.

–Тоже, ваш?

–Здесь все наши. И земля наша. На сотни километров огнища поставлены. По-вашему деревни и села. Рода наши не испокон века здесь обосновались, но довольно давно. Огнищане родную веру исповедуют, родных богов славят, живут не тужат.

–А власти на это все, как же смотрят.

–Глупый! Такой большой вымахал, а глупый. Здесь наша власть. В лесах поселки. Там, где земля пахотная – колхозы. В районном центре власть советская, только даже первый секретарь, наш исконный родович. Давно здесь осели, освоились и место освоили. Как нас вычислишь, когда внешне мы, как все? Молодые парни в армию служить ходят, потом возвращаются назад, а дальше по своей Варне пользу обществу приносят. Милиция – наша. Учителя в школах – свои. Причем с настоящими, государственными дипломами. Администрация…

–Тоже ваши. Круто! Даже представить такого не мог. Откуда вы такие?

–А мне говорили, что ты обладаешь острым умом. Не понял еще? Хм! Мы русские люди. У каждого человека живущего на земле, имеются предки – ушедшие в Ирий поколения. Нас можно назвать осколком Белой Расы. Вот, кто твои предки?

Интересная девочка. Своим рассказом подвела к интересующему ее вопросу. Может его похищение именно с его происхождением связано?.. Почувствовал, как по сознанию легким перышком, прошла попытка «залезть под черепушку», просмотреть мысли.

–Ой!

Вот-вот! Танцору тоже больно стало, когда попытался применить воздействие на его сознание. Спасибо деду, когда-то поставил защиту вот от таких хулиганов. Так как был скован, то обеими руками взял за руку отпрянувшую от него деву. Заглянув в глаза с расширившимися зрачками, заботливо спросил:

–Что, больно?

–Д-да!

–Так ведь не лезь, куда не пускают.

Вырвала свою руку из его ладоней. Обозлившись то ли на него, то ли на себя, торопливо пошла в сторону дома. Обернувшись, оповестила:

–Ночуем. С утра едем дальше. Спать иди. Темнеет. Здесь люди рано ложатся.

Промолчал. Лишь для себя прошептал:

–Выспался. Всю дорогу спать заставляли. Сволочи!

Однако идти-таки пришлось. Вышедший из сарая Молчан, Каретников уже по именам знал многих, по-видимому, стоявший «на стреме», ожидая конец разговора с ворожеей, пальцем своей огромной лапищи подцепил звено на «браслетах» и, не напрягаясь, потащил упиравшегося было Михаила, «под крышу». Не в дом, где Каретников уже успел побывать, впихнул в полуподвальное помещение, непонятно для каких нужд предназначенное в хозяйстве лесника. Это надо понимать так, чтоб пребывание в «гостях» медом не казалось. Брр! Холодно здесь.

Постучал в запертую за ним дверь, услышал.

–Чего тебе?

–Эй, увалень! Холодно здесь, хоть одеяло, хоть дерюжку какую принеси.

–Обойдешься! Спи, давай!

–Коз-зел!

–А вот время придет, за козла ответишь!

Из крупиц информации, выуженной любыми путями, складывал общую картинку, на ее основе делал предположение, с чем или кем, ему предстоит схлестнуться…

К сумасшедшим попал. Кровь в жилах стынет. Каретникова веревками, за руки и ноги привязали к деревянному щиту в центре стилизованного под старину антуража. Ночь. В отблесках костра видно, что его окружает настоящее капище с истуканами богов. Вокруг люди в мешковатой одежде, ведут непонятный для него ритуал. Зарезать, что ли хотят? Принести в жертву? Кто их маму разберет! По голому телу мурашки бегают. Лежит он словно новорожденный, в чем мама родила. Холодно. Близость реки ощущается, а вот комарья почему-то нет. Ветром, что ли сдуло «пернатых»? Скосил взгляд, пытаясь хоть что-то пронять… Да ведь он в круг положен. За головой, там где огонь пылает ярко, зачем-то столб высокий вкопали. «Статисты» хоровод затеяли, песни свои бубнят, распевают. Только смысла он в этих «хитах деревенских» уловить не в состоянии.

Лысый старикан, аскетичного вида, вонючей краской нарисовал ему на груди и животе рисунок в стиле модерн. Тату набить намеревается, что ли? Извращенец сморщенный!

Отступил от Михаила, под фон заунывного пения, кому-то разрешительно сообщил:

–Сестра, Гардар полон энергией, Сутуга замкнут, можешь завершать начатое.

Чего там они завершать хотят? Крикнуть бы! Заматериться! Послать всех собравшихся по известному направлению. Вот только рот ему изначально заткнули.

Глаза вытаращил. Три «телицы», еще не старых, симпотных, с длинными распущенными гривами волос, с поднятыми над головой факелами, встали над ним. Пение, как по команде стихло. Вот теперь Каретников мог расслышать каждое слово, произносимое одной из ведьм.

–Роде Всевышний! Великий Боже наш! Ты – единый и многопроявный, Ты – наш Свет и Справедливость, Ты есть криница Жизни Вечной, источник Любви безграничной, той, что исцеляет Душу и Тело. Славим Тебя, Боже Прави, Яви и Нави…

Голос патлатой подруги, с каждым новым предложением набирал силу. В него вплетались все новые и новые диапазонные звуки. Сознательно Каретников попытался подергаться на своей Голгофе, но тщетно.

–…Готовы жертвовать собой, чтобы быть Мудрыми и Сильными, крепкой опорой Макоши и защитниками Рода своего древнего, ибо Ты даешь нам Воодушевление и Радость, даруешь Отвагу и Стойкость, нам Веду даешь и учишь Терпению, чтобы с честью прошли мы путь жизни нашей, вдохновенно выполняя Священную волю Твою. Слава Тебе, Роде Всевышний! И всем Родным Богам в тебе сущим!

Всем естеством своим ощутил то, что воздух, само пространство внутри круга, необычайно уплотнилось. Кажется, огонь запылал ярче, посылая языки пламени выше в небо. Аб-балдеть! Странно, что в Советском Союзе ему встретился такой атавизм веры в старых богов. В прежней жизни он и подумать не мог, что такое есть! А оно, оказывается, было всегда. Почему спецслужбы не отвлекались на это? Не считали, что это опасно для государственной политики?..

В руках «барышни», говорившей слова, вдруг заметил нож. Сталь клинка бликнула на фоне отблеска огня. Задергался.

–М-му-у-у! М-му у-ум!

«Что хочешь делать, дуреха! Садисты, мать вашу так!»

–М-му-у-у!

–Стану перед дубом, позову Перуна. Приди, приди Перуне, приди, приди грозный! С силами Перуновыми, молниями ясными Землю освяти громами рясными…

Смотри-ка, как напарница скороговоркой чешет! Нет, право слово, уморить хотят. Гадины!

–…С Алатыря камня огонь вытеши, Огонь вытеши, свет зажги. Еду я светом Перуновым защищенная. Горит Ведогонь в душе моей Силы вражьи обходят меня Душу внучки Дажбожьей щадя Перуничи витязи, громы могучие, Они врагов прогоняют Молниями их сжигают…

Где-то в районе живота почувствовал, как бабенка сделала надрез на теле его. Больно не сильно. Видать только кожу резанула. Кобыла гривастая!

–…нарушают неразрывное, прижигают и тут же оздоравливают. Нет больше связи меж сим божичем и его братом далеким. Каждый отныне идет своей дорогой, не ведая, что другой творит. Да, будет так до веку! Огонь очистит рану…

Третья ненормальная провела факелом зигзаг вдоль тела Каретникова.

–…Слава огню Сварожичу!

Ассистентка, передав свой факел молчаливой подруге, наложила руки на глаза Михаилу. Аут! Ушел в нирвану.

Не мог понимать и воспринимать действительность в обычных рамках. Он будто в ином мире, в ином качестве пребывал. Ощущал себя одиноким загнанным в вывешенные сети волком и… Почему волком, ведь он прекрасно видит руки, а не лапы, и троих охотниц, склоненных над ним. Притвориться мертвым, не подавать признаков жизни, а в самый подходящий момент…

Несмотря ни на что, всего его трясло так, будто на вибромоторе лежал. А еще страх он такой, такой… и этот недобрый взгляд женских глаз. Боль… Они говорят о нем? кажется да! Он все слышит…

–Что-то с ним не так!

–Все нормально, Аленка! Так бывает! Развязываем.

–Нет!

–Ты же вохва! Просто парень воспринял волхование, как обычную операцию. Нам в мединституте рассказывали, а теперь и сама убедилась… Ты его ритуальным ножом порезала, а у него натура оказалась слишком… как бы это сказать? Романтичной, слишком восприимчивой, что ли?

«Затаиться! Не дышать! Пусть думают, что он умер. Да! Да! Пусть воспринимают его таким. Тело податливо и безвольно»

–Велен, он не дышит!

Воспринял мужской голос. Он где-то рядом.

–Сейчас!

И тут же предостережение одной из охотниц:

–Назад, Вилен! Круг переступать еще нельзя!

–Да, понял уж. Сами справляйтесь.

Теперь шла разборка сразу троих женщин, склонившихся над ним.

–Аленка, не блажи! … в его мозгу выработалась субстанция, имитирующая морфин. Судя по всему ее до такой степени много, что хлынула в те же клеточные рецепторы, которые, казалось бы, специфичны для фиксации морфина…

–Ага! Карна, а тебе не кажется, что избыточная выработка субстанции такого типа внутри мозга может подразумеваться при начале смертного процесса – или в назначенный для смерти час, или, некстати, ранее оного.

Снова мужской голос.

–Заткнитесь, мокрощелки! Вы волховицы в Сутуге при исполнении обряда или медички? Делайте все, что необходимо, а не консилиум устраивайте. О-хо-хо! Нужно князю сказать, чтоб в медицинские институты баб больше не пускал.

Услышал шепот.

–В любом случае, субстанция может обеспечить то, что акт умирания станет, по природе вещей, безболезненным и, возможно, приятным…

Кричит:

–Дыши-дыши!

Кажется ему правую лапу… Тьфу ты! …руку освободили. Пора! Рванул её – пошла! Стал рваться на свободу. У врачей… блин, у дьяволиц этих, глаза по пять копеек…

Мужик где-то рядом орет.

–Защиту Сутуги сымайте!

Раскидал баб прям там, у операционного щита.

–А-а-а! А-а-а! – не то кричал, не то рычал, так сразу и не поймешь.

Что сделали, не понял, но когда шестеро мужиков навалились, заломали, потерял сознание окончательно…

* * *

–Что?

Аксенов пытливо смотрел на Волоховикова. В большой комнате народу много. Здесь собрались и бояре и волхвы. Экстренный случай заставил бросить дела и собраться в столице, пропал боярин Бусового корня. Форс-мажор! Судили-рядили, а к общему знаменателю так и не подобрались. Кому было нужно сотворить такое?

–Акса, это ты виноват! – высказал претензию генералу старый волхв из рода Волоховиковых.

–Спокойно, Нил Григорьевич! – остановил полемику главный среди равных. – Никто, ни в чем не виноват. Антон, что примолк?

–Я его не чувствую. – Ответил младший Волховиков.

–Он погиб?

–Н-не знаю. Словно обрубили пуповину меж нами.

–Занятно. Что скажете, патриархи?

Родовые главы притихли, размышляя на случившимся происшествием. Молчание нарушил старик Старовойтов. Огладив рукой бороду, произнес:

–Вывода только два может быть. Либо Каретников сгинул, либо…

–Что?

–…либо у нас появился доселе неизвестный противник. И пока неясно чего он хочет. Только сила у него имеется. Что выберем?

Главный над всеми волхв, в раздумье подошел к окну. Его привычку, смотреть за стекло в моменты принятия решения, знали все. Он среди них, как не странно, по возрасту моложе всех, но подчинение никто не отменял.

Сказал, словно решение свое припечатал:

–Исходим из худшего. Считаем, что у нас появился враг.

Обратился к Антону:

–Укажи на карте направление, по которому ты последний раз чувствовал своего подопечного.

Антон на карте провел карандашную линию.

–Это.

–Хм! Леса да болота. А, что? Вполне вероятно. Принимаю решение! Волхвам – подтянуть в столицу все боярские роды. Через три дня вся рать должна быть готова выступить в поход…

* * *

Что-то отдаленно напоминающее базу боевиков он во всем этом усмотрел. Разнился лишь антураж. Больше привык к востоку, а здесь лес. Хмыкнул. Деревянные постройки напоминали картинку из исторического прошлого Древней Руси, но вместо воинов в кольчугах кругом хватало вооруженных современным оружием мужчин в черной форме. Женщин и детей, кстати не меньше было, вот они как раз одеты были в одежду старинного покроя.

В погост Каретникова привезли к полудню, поэтому детально смог рассмотреть даже антенны, в отдалении поднятые на составных мачтах. А как их не увидеть, если они выше крон деревьев подняты. Чего этим людям не хватает, чтоб быть как все? Рука потянулась погладить болевшее место с правой стороны живота. Эк его местные жрецы оприходовали! Боль почти ушла, только после ритуала, он перестал ощущать энергетическую связь с Антоном. Пустота. Эти козлы, ему что-то типа обрезания сделали. Хорошо это или плохо, еще толком не понял.

Как привезли, выгрузили, так и стоял под присмотром двоих бойцов у ворот, выполнявших роль КПП. Надсмотрщики сначала бодро исполняли обязанности, да потом разомлели, расслабились, на разговор с местными отвлекались. Понятно. Куда этот захваченный пацан, тем более скованный наручниками, денется? Забыли о нем, что ли? Стоял, сам глазел на любопытствующих людей. Если ворожея правду сказала, то в переводе на современное понятие, этот район захватила организованная преступная группировка. Никак не иначе. Каретников-то им зачем сдался? Ведь до сих пор толком никто не объяснил.

… Думал, на допрос ведут, оказалось попал, типа на смотрины. Его на смотрины и выставили. Эка невидаль! Но глядят как на медведя в цирке, который мало того, что на велосипеде педали крутит, так при этом еще и в дудку дудит. Спрашивается, чего так смотрят? Обозревают, будто задолжал им всем по-крупному. Местный бомонд, етишкин корень! Да еще и с кренделем во главе. Князь? Правитель? И смех и грех! На дворе конец века двадцатого. Незабвенный Ильич, который Леонид, последние месяцы доруливает. Ан, нет! Оказывается даже под неусыпным оком партии и КГБ, по медвежьим углам «такое» встречается. Кино и немцы. Съезд малого совнаркома.

У стен на лавках сидели вполне себе нормально одетые мужчины. Про двух затесавшихся в боярские ряды женщин сказ мог быть особым. Вот во главе собрания, действительно мастодонт засел, в шикарном кожаном кресле чуть развалился. Одежда стильная, под покрой века двенадцатого пошита. Форсит, засранец патлатый. Молод, но по глазам видно, башковит. Во всяком случае, взгляд пытливый, а дурости не на грамм не просматривается. Порода! На бестолковку обруч напялен, золотом блестит. Как там Зоримира по поводу властителя вещала, а Михаил запомнил?

Человек, голову которого обхватывает Кольцо-Обруч, являет собой вящего. Слово мудреное, сказала бы просто – правителя. Так вот, «обруч», определяет предназначение личности, «Обручённой» с его новой Духовной Сутью, сделавшей осознанный выбор в своей дальнейшей Судьбе. То есть, человек одевший на свою голову «кольцо-корону», не просто поменял свою Судьбу, а возложил на себя огромную ответственность за весь свой Род. Как-то так. Но все же, как на вкус Каретникова, мог бы одеться более привычно. Х-хо! Это еще, что за сморчок лысый из-за кресла выглядывает? Ни дать, ни взять, педик в трауре. Иначе классифицировать этого дедушку сложно. Черный балахон подолом пол метет. Еще один деятель Гардара объявился?

Каретников в роли скованного по рукам изваяния, торчал посредине большого зала, вполне современного вида. Даже под потолком люстры электрическими лампочками светят…

Наверняка правителю самому надоело в гляделки играть, потому и обратился, правда вовсе не к Михаилу:

–Что-то он слишком молод, Белун?

Сморчок вышел из-за кресла, встал рядом с подлокотником, ответил на вопрос правителя:

–Не верь глазам своим, княже. Это тот, кого называют перевертышем. Ему может быть и сотня лет сейчас, а может и больше…

Во! Загибает старикашка. Откуда только и взял такую информацию.

–…Прошлый пленник примерно так выглядел, только под пыткой удалось узнать, что ему за сотню лет перевалило. Поверь, и этот такой же.

–Ну-ну. – Теперь спросил именно Михаила. – Что скажешь, боярин?

Каретников сделал «большие глаза», а на лицо «натянул» тупизну, сам весь скукожился, голосом, чуть ли не заблеял:

–Прошу прощение, товарищи. Я что-то не совсем понял, куда это меня привезли… и з-зачем?

По залу шепоток прошел. Вот только крендель в кресле, «вестись» на попытку увильнуть в сторону, никак не желал. Расхохотался в лицо плененному. Заливисто, весело, как смеются люди в свое удовольствие. Отсмеявшись, смахнув выступившую из глаза слезу, вполне нормальным, серьезным голосом подозвал одного из стоявших столбами молодцов, надо понимать, охранника.

–Пересвет, поди глухаря сюда покличь. Скажи, нужен. Лик может не прятать, он свой урок исполнил. Да-а! Стой! Зоримиру тоже позови, а то приехала и до сих пор глаз не кажет.

–Слушаюсь, княже!

Х-хе! У охранника в глазах от общения с кренделем, сплошной щенячий восторг. Как же? Сам «председатель» вниманием оделил. Михаил посчитал такое использование телохранителя, ошибкой «патрона». Каретников меж тем, продолжил в новый образ входить. Хуже ведь уже не будет, может действительно, за идиота признают. Пока кто-то, за кем-то бегал, сам князь развлекался.

–Так говоришь, по ошибке тебя схватили?

–Истинно так. В толк не возьму, в чем виновен, и в каком преступлении вы меня подозреваете?

–И кем же ты будешь, мил человек? Поделись. О себе расскажи. Так и время скоротаем.

Каретников частя, будто волнуясь чего-то не успеть сказать, озвучил легенду о юном работнике страхового учреждения. Пожаловался, что работы много, а платят копейки. Устает бедняга. Правитель поддакивал, даже посочувствовал ему.

За спиной похлопали в ладоши.

–Браво!

Оглянулся. Комитетчик собственной персоной. Стоит, зубы скалит. Спросил, переведя взгляд с Михаила:

–Звал, князь?

–Звал. Иди сюда поближе, Светослав.

Что за хня, такая? Этого урода ведь Денисом зовут.

Проходя мимо, предатель бросил слово Михаилу.

–Что, думал в сказку попал?

Не преминул ответить, прошептал, но так, чтоб оппонент услышал.

–С-сука ты!

Князь кивнул головой, разрешил:

–Говори.

–Княже, сей пленник из Варны витязей. Я могу с уверенностью утверждать это. Было бы по иному, он вряд ли оказался под покровительством генерала Аксенова. Нас там так не готовили, как его. Но учил его сам Сириец. В определенном кругу бойцов ПГУ это имя говорит о многом. Опять-таки, троих карабов «положил», а оружия при нем никакого не было. Точно знаю.

–А к ведающим, он отношение имеет? Может в своем роду он боевой волхв? – уточнил князь.

–Нет!

Все присутствующие развернули головы в сторону двери. Звонкий голос молодой ворожеи, кажется заполнил собой зал.

–Нет. Я проверяла. Ведающий, тянется к пониманию мира, читает книги, получает знания и откровения от Учителя, Неба, Природы. Но уж никак не руками-ногами машет, причём весьма профессионально.

–Когда увидеть успела?

–Вящий! Трое карабов погибли. Я ситуацию литить стала, когда он Бера кончал, его глазами все и видела. Этот витязь на уровне кудеяра мастерством обладает.

Князь впервые за весь разговор поднялся на ноги, жестом руки пресек попытку ближников вскочить с лавок.

–Сидеть!

Каретников давно понял, что правитель только внешне выглядит рубахой-парнем, на самом деле чистый тиран, автократ и самодур. Вон уж сколько общаются, а десяток значимых людей, без дозволения и пикнуть не смеют.

Подошел близко к Михаилу, тем самым заставил напрячься охрану. Улыбается, словно только что друга в нем распознал.

–Слушай, битый час толкуем, а если б не Светослав и Зоримира, и на шаг не продвинулись. Рассказывай. А? Через два часа по телевизору «Следствие ведет знатоки» показывать будут, а ты кочевряжишься, пургу несешь. Видишь, мы и так много про тебя знаем.

Каретников вспылил.

–Прошу прощения. Чего вы от меня хотите? Да. Сотрудник «Комитета». Так, что? На каждом углу об этом кричать?

Князь усмехнулся.

–Мне твой «Комитет» до задницы. Понял? Меня ты интересуешь. Вернее то, каким образом перевертышем стать можно. Осознал?

Вот оно, что! А ларчик просто открывался. Это они за Белояровой тайной гоняются. Умники! Ща-аз-з! Так он и расколется до самой жопы. Держи карман шире!

–Какие перевертыши? Я про них ничего не знаю.

Перед глазами, у самого носа появился его науз, медальон-ладанка, повисшая на шнурке в кулаке правителя. Михаил думал, что потерял его в доме, когда боролся с группой захвата, а выходит, что вон оно как…

–Твой?

Чего отпираться? Небось с груди и сняли, когда без сознания был.

–Мой.

–Так чего юлишь? Думаешь, ты первый такой, которого сюда привели? О перевертышах многое известно. Не получится через тебя результата добиться, добудем того, кто сотрудничать станет. Кстати, сколько вас таких?

–А, я знаю? Думаешь, по этому делу целая организация имеется? Это вон, у вас, община, со своим князем, боярами, волхвами, бойцами и службой безопасности. Есть цель в жизни. Могу предположить… Хотите жить вольно, и чтоб им не мешали со стороны. Колдовством пользуетесь. Оно для вас – одна из возможностей добиться желаемого. Так ведь?

–Можно и так сказать. – Согласился с выводами Каретникова правитель. – А, хочешь, одним из нас станешь?

–Ну, да. «Оставайся мальчик с нами, будешь нашим королем». Не хочу! Зачем вам моя тайна? Тем более я толком и сам не знаю, как в этом теле оказался. Думаешь все так просто? Когда случился перенос, чуть с ума не сошел.

–Складно говоришь. Только верится с трудом. Чтоб тебя, умника такого заполучить, знаешь, сколько работать потребовалось?..

Кивнул на Дениса, стоявшего с ворожеей в стороне.

–…Сидня медальон твой в бане приметил, справки о тебе навел. Передал информацию о тебе вестуну. Сразу пятеро гараманов оказавшись в Москве, выясняли, чем ты по жизни занят, на каком поприще свой хлеб добываешь. Ведьмана к тебе подвели… Вернее, ты сам его хапнул и не подавился. Как тебя Танцор сделал, а? Ха-ха! Нда! Помоглось еще и то, что у прежнего перевертыша обнаружили связь с кем-то из ваших. Волхвы объяснили, что имелась энергетическая привязка. По этой привязке, как по нити, кто-то мог в погост привести нежелательных гостей. Кого?.. Молчишь? Прежним перевертышем пришлось пожертвовать…

Кивнул в сторону боярской думы, навострившей уши и по-прежнему молчавшей в тряпочку.

…-Эти мясники, выжали из него все, что смогли, но по причине нехватки времени, до истины не дорылись. Результат нулевой. Ты скользкий тип, Михаил! Работать с тобой будут медленно и обстоятельно. Этим…

Снова кивок в сторону «менеджеров среднего звена».

–…я тебя не отдам.

Спасибо и на том, барин!

Снова уселся в кресло, окинув взглядом своих подчиненных, принял решение.

–Кудеяр Бала, он твой. Забирай. Устрой со всеми удобствами и пусть Агидель начнет с ним работать уже сегодня.

–Слушаюсь, вящий. Будет исполнено.

Ага! Со всеми удобствами устроили. Полуподвал с решеткой на маленьком оконце. Деревянный лежак. И голые, серые стены. Застенок с земляным полом. Спасибо барин!

С одной руки сняли «браслет» и тут же пристегнули вторую руку к металлическому кольцу, вделанному в стену. Не успел освоиться с обстановкой выделенного для проживания помещения, а на пороге первый посетитель. Женщина. Одного взгляда на нее было достаточно, чтоб определиться. Красивая, словно богиня, хотя и не девочка уже, и… опасная, как гадюка. Скромная улыбка на лице.

–Меня Агидель зовут.

–Странное имя.

–Почему? Если не знаешь, у нас, у славян, это значит – рожденная в огне.

–Что, правда?

–А тебе не все равно?

–Тоже верно.

Поговорили. Видимо только познакомиться пришла, не слишком «давила». Так, по мелочи прошлась. Чуть погрозила мучительной смертью. Упомянула, что десяток лет тому, когда совсем молодой девчонкой была, к ним уже попадал перевертыш, но смог «уйти». Его пытали жестко, кое-каких успехов добились. Науз, созданный при «выяснении под гипнозом», был использован по назначению, но после того, как его одели на шею человека, предмет умертвил и его, и перевертыша, превратив внутренности обоих в костер. Каретников осклабился.

–Не дождетесь!

–Что?

–Умирать не собираюсь.

–Ха-ха! Правильно.

Оттягивать не стали, взялись за него с утра, сразу после завтрака. О том, что гипнозу не поддается, умолчал. Охотно пошел на сотрудничество, чем привел в замешательство не только Агидель, но и ее родового боярина, ответственного за «проект».

–Думал, тяжелее с ним будет.

–В том-то и опасение. Не похож он на человека, открыто помогающего врагу. А, врагом он нас считает.

–Уверена?

–Ты сомневаешься? Приглядись к нему.

Михаил дозировано делился информацией:

–Необходимо место силы с положительной энергетикой. Силой жизни.

–Гардар.

–Можно и так. Нужна моя кровь. – Скосил глаза на Агидель, усмехнулся. – Кровь живого перевертыша.

–И?..

–Смешать кровь с кровью реципиента. Смесь работает в течении часа. Опоздаешь, получишь смерть.

–Вот почему…

–Потому у вас оба товарища и сгорели. Есть всего лишь час, чтоб создать и инициировать науз.

Пусть попробуют… если парня не жалко. Одним врагом меньше, поле битвы чище. Про особые признаки при рождении ребенка, говорить не стал.

Глава десятая

Волей – неволей, хочешь – не хочешь

Владимир, облокотившись о подоконник, задумчиво смотрел на подворье. Жизнь за окном проходила размеренно и… для вчерашнего студента престижного вуза, однобоко. Пока учился, не ощущал бремени власти. Родителей лишился давно. Один «ушел» по старости, другую неизвестная болезнь подкосила. Но помнил их хорошо. Пока в школе учился с погостной ребятней, воспитанием его занимался дядька, которого отец приставил к нему еще в возрасте трех лет. И бояр в ежовых рукавицах, тоже дядька держал. Это они с ним по отчетам сидней, выведавших частичку тайны о том, что есть де в земле российской люди, которым дано две жизни прожить, придумали разыскать «перевертышей» и выведав их секрет, попробовать самим стать такими. Больше полутора десятков лет гонялись за «тенью». Иногда казалось, вот, схватили птицу счастья за хвост, а она под любыми предлогами ускользала от них. В последнем случае осечки быть не должно.

Оглянулся на звук открывшейся двери. Уже готов был, гневно отчитать всякого кто посмел нарушить его личное время, да увидев дядьку, сразу успокоился. Постарел боярин Вячеслав. Ой, постарел! Это ему посейчас лет под семьдесят стукнуло. Всю жизнь с Владимиром провозился, до сорока лет не женился, так бобылем и прожил. Привык в княжестве вторым человеком быть. Он ведь ко всему прочему, являет собой начальника разведки и контрразведки. Под ним сидни и гараманы ходят. Спросил:

–Чего хотел, дядь Слав?

–Дело есть, княже.

–Говори.

–Мои орлы оповестили, что партию оружия можно прикупить.

–Это как так?

–Не бери в голову. Им там видней как это лучше сделать. Знаю только, что оружие прямо с завода. Бракованным признано будет и в утиль якобы уйдет. Партия не большая, но это «стрелковка» для спецвойск.

–Берем.

–Я тоже так думаю.

–Чего за него продавец хочет?

–Пять кило золотом, тридцать тысяч рублей и цистерну спирта.

–Чего-о?

–А ты что думаешь? Жидкая валюта.

Точно! Владимир в медвежьем углу уже от реальности отвыкать стал. Спирт в Союзе воровали, вымогали у начальников ГСМ, складов, лабораторий. За спирт можно было выменять отличный импортный инструмент, станки, продукцию, первое место в соцсоревновании, выбить фонды в главке. Спиртом опаивали комиссии, платили коммунальщикам, артистам. За спирт можно построить дачу и, шутили, – коммунизм. Кивнул.

–Соглашайся.

Боярин уж и уходить было намерился, да вспомнил.

–Княже, там за дверью тебя волхва добивается.

–Кто?

–Агидель.

–Чего ей? Я их с кудеяром только вечером на доклад жду.

–Сам и спросишь. Если позовешь.

Волхва Агидель. Молодая красивая женщина, год назад овдовевшая. Кудеяр Мороз, муж ее покойный сгинул в Афгане, а крайний он, Владимир оказался. Знала бы баба, как сильно его Мороз на поездку уламывал, говорил, что надо бы молодняк карабов через огонь и кровь прогнать, чтоб навык войны получили. Отпустил. Сколько сидням мороки стоила поездка, одним богам известно. Нужно ведь было три десятка парней легализовать, как спецподразделение особой службы провести, командировочное предписание в армейское соединение оформить. Короче, мрак! Отправил, на свою голову. Обратно меньше половины их вернулось… Теперь, нет-нет, да и напорется на осуждающий взгляд Агидель. Велел:

–Зови.

* * *

Сегодня случайно у евреев не праздник Пасхи? Великое чудо случилось! Его в баню повели. Какое счастье! Вспомнили наверное, что всю дорогу потнючим был и уж смердеть даже себе начал. Напарился всласть, но даже в парной с рук наручники не снимали. Чего они его так боятся? Он ведь весь такой непредсказуемо пушистый в разных местах… Но дальше чуда не случилось, вернули туда, откуда взяли. Э-хе-хе! Пыль в застенке скорей всего год точно не вытирали. Завели в четыре стены, привычно освободили одну руку, вторую пристегнули к кольцу и, не вымолвив при этом ни слова, закрыли за собой дверь.

Скучно. За окном сумерки скоро в ночь перейдут. В его «келье» даже электричество провести неудосужились, свечу не дали. Сиди тут в темноте один, словно у негра в известном месте. Хоть бы поинтересовались! Может он темноты боится? Может ему плохо? Во! У него клаустрофобия!

Шаги в наружном коридоре он различил. Обычно в такое время про него забывали, а тут… В открывшуюся дверь вошла старая знакомая, оставив сопровождение в коридоре.

–Ба-а! Какие люди нас навестили! – с сарказмом произнес Каретников. – А что в руке? Взятка, подношение?

–Привет Медведь!..

Так она с самого первого дня его называла.

–…С легким паром! Решила после бани чаем тебя напоить.

–Лучше бы пивом.

–Ты ведь пиво не любишь.

–Все-то вы обо мне знаете…

–Пей, пока горячий.

–Спасибо Зорюшка. Заботливая моя девочка.

Прыснула смешком, поправила «зарвавшегося» Каретникова.

–Не твоя. Пей.

И с чего это мы такие заботливые? Как привезли его сюда, считай первый раз пришла и сразу доброту проявлять бросилась. Небось, хрени какой в пойло подмешала, а он, как подопытный кролик, должен все это вылакать. Выпьет и слюни распустит, о чем ни спросят, песнью соловья разольется. Отхлебнул из кружки. Закашлялся.

–Вкусный чаек.

–На здоровье.

–Слушай, подруга. Не могла бы на минуту выйти. Ты ведь пришла внезапно, а я до ветру сходить собирался. Не поверишь, приспичило. Сил нет терпеть. Извини.

Когда снова вошла в его камеру, Михаил с кружкой в руке, поджав под себя ноги, сидел, облокотившись спиною о стену, и демонстративно отхлебывал принесенный девушкой чай. Вот умора, не лицо у девки, а сплошная маска подозрения. Кажется, даже воздух понюхала. Хмыкнул. В натуре справив малую нужду в ведро, поставленное под топчан, чтоб ему, и одной рукой справиться, туда же слил и чай, оставив на дне кружки пару глотков, добавил обычной воды из графина. Понадеялся, что все же не травить пришла, а во всем остальном можно от рассчитанной дозы плясать. Вошла с одеялом в руках. В застенке совсем сумеречно стало.

–На. На доски постелешь. Выпил.

–Да.

–Давай сюда кружку…

Что-то подобное от них и ожидал. Легкий флер сонливости исчез, когда дверь отворилась и на пороге освещенного проема из-за приспущенных век смог рассмотреть две женские фигуры в плащах. В носу даже засвербело от приятного запаха женщины, а мысли кругом пошли, и все в сторону дикого желания обладать нею. Что за… Услышал шепот, в котором узнал повелительные нотки своей каждодневной «мучительницы».

–Уверена в результате?

–Сама зелье готовила. Ляжешь рядом, когда вдохнет мазь на твоем теле, проснется. Кроме животных позывов к сношению, остальные чувства уйдут на задний план. Средство проверенное. Главное, утром ничего даже не вспомнит.

–Хорошо. Подсвечник на пол поставь, и ожидайте за дверью.

–Слушаюсь.

Почувствовал, как на одеяло рядом с ним рядом улеглась. Тело голове, гладкое и прохладное. Подсунулась под самый его бок, обняла. Вдохнув запах ее, чуть тут же и не кончил. Что за черт, чем же ее намазали, что мозг готов стать придатком сексуального раба при этой даме? Как неудобно с одной-то рукой. Задергался. Услышал.

–Тише. Тише, милый.

Твою дивизию! Зарычать охота. А, что бы было, если весь чай выпил? На грани потери контроля над личностью, прокусил нижнюю губу. Боль принесла облегчение. Обнял. Если б в одежде лежала, легче было. В сумерках, создаваемых скудным пламенем свечи, ладонь наткнулась на упругую, девичью грудь с огрубевшим соском. Резко поменял положение тел.

–Ми…

Зажал ладонью женщине рот, чтоб даже запищать не смогла. Приблизив лицо к самому уху, шепнул:

–Не дергайся.

Поняла. Затихла лежа голышом прямо на нем, одетом. Ощутил, что даже расслабилась в его объятиях, если можно назвать то, что он пристегнутой к стене рукой двигать не мог, а потому лишь ногами «облапил» ее голое тело. Запах от нее шел одуряющий, хотелось впиться губами ей в губы и целовать. Целовать ее прекрасное лицо, ее кожу и грудь. Тряхнул головой, отгоняя наваждение сексуального плана. Это ведь ее чем-то натерли, чтоб мужчина дурел и вожделел только одним желанием, обладать нею. «Медовая ловушка», но зачем? Зачем такие сложности, если он и так в их полной власти?

Спустил ладонь со рта, на ее шею, чуть сжав запястьем, тем самым показав, что в случае чего, как цыпленку шею свернет в один миг. Снова прошептал, стараясь дышать через рот, чтоб не вдыхать «наркотик» приворотного притирания:

–Зачем пришла?

Шепот в ответ.

–За твоей любовью.

Интересный поворот событий. Это получается, что палач влюбился в жертву? Так только в романах пишут. А самое главное, в течении двух дней эта гадюка в женском обличье, вряд ли воспылала любовью к почти неизвестному ей мужчине. И возраст у нее не тот, и характер тем более. Не блажит, с определенной целью заявилась. Однако…

Прервал рассуждения, почувствовал, будто под черепную коробку сразу четыре гвоздя вогнать попытались.

–Ой!

Сжал горло, подавил готовый вырваться крик боли. Отпустил, после того, как дышать стала более менее ровно. Это она его сознание под контроль взять попыталась, да не судьба. Как и Зоримира, напоролась на дедову «мину». Молодец дедуля, такую защиту поставил, что даже волхва спасовала. И ему на пользу пошло, состояние влюбленности сдуло словно ветром.

–За любовью, говоришь? Очень интересная у тебя любовь. От такой любви, дети точно не родятся. – Справился о самочувствии. – Больно?

–Уже нет. Что это было?

–Дедушкин подарок. Чтоб такие ушлые девы мозги не засирали.

–Хам!

–Присутствует. Даже спорить не буду. Для чего ты здесь?

–Отпусти.

–Нет. Ответишь, отпущу.

–Совру.

–Так я с тебя клятву твоей богини возьму. Обманешь, силу потеряешь.

–Ладно, правду скажу. Все равно твой урок в этих лесах жизнь прожить. Вящий разрешение дал замуж за тебя пойти.

–Ему-то, зачем это надо? Да и тебе тоже?

–Со мной проще, я вдовая. А князю перевертыши нужны.

–Всем нужны.

–Да. Только я одна догадалась, что если от тебя ребенка родить, все намного проще будет, а ритуал инициации нам теперь известен.

–Ну т-ты змиюка подколодная…

–А я тебе верной женой буду, – затарахтела, чуть повышая голос. – Много детей тебе нарожаю.

Снова зажал шею. Зашептал на ухо:

–Тихо-тихо! Я тебе тоже маленькую тайну открою. Вернее ее половинку. Вы о перевертышах и десятой доли правды не знаете, и Сварогом клянусь, вряд ли узнаете от меня.

Дернулась так, что едва перехватить успел. Виноват сам, расслабился от задушевного разговора с потенциальной суженой.

–Еще раз дернешься, шею сверну. За дверью кто есть?

–Там Зоримира и двое ракшатов, а ты прикован и под замком.

–А как насчет того, что ты в залоге?

–Моя жизнь, по сравнению с жизнью народа Белой Расы, ничего не стоит.

Это, скорее всего так и есть. Все, что хотел, узнал. Повел большим пальцем по коже женской шейки. Шея нежная, кожа на ней гладкая, да теплая. Вон под пальцами жилка бьется, пульсирует. Могло показаться, что ласку проявил. Нащупал нужную точку, вдавил в нее палец, дождался того, что волхва отключилась от реальности, на время ушла в небытие.

Женское тело отвалил от своей груди, уложил на доски топчана. Ничего хорошего, от людей к которым занесла нелегкая, ждать не приходится, поэтому… Подсел под самое кольцо, расслабил руку «закованную в браслет», прошелся по суставам кисти, с прилежанием и осторожностью «вынимая» кости из «сумок». Достаточно. Пролезет!

Действительно пролезла. Наручники повисли на стене, а он вправил все на место. Проверил, как действует «клешня». Порядок в войсках разведки! Так. Теперь выбраться. Что имеем? Канделябр со свечой, вернее медный подсвечник, одна штука. Накидка вохвы, по типу плаща с капюшоном, в котором на «случку» заявилась, тоже одна. Все? А чего не имеем? Э-хе-хе! Ничего больше не имеем. Нищие мы в этих стенах. Что ж она дуреха, никакого оружия с собой не брала? Хотя чего это он? Чего ждать от бабы, с колдовским образованием и нехорошими наклонностями?

Напялил накидку, капюшоном прикрылся. Свечку в сторону, погрузив камеру в темноту, подсвечник в руку. Как кастет сгодится. Присунулся к самой двери, затихарился в низком старте. Ему на освещенную половину проще выскочить, чем тюремщикам со света в темноту заскочить. Работаем! Поскребся ногтем в дверное полотно. Услышал голос Зоримиры, задавший вопрос:

–Уже?

Не мудрил, ответил:

–Да.

–Отворяйте.

Шум щеколды оповестил о скором открытии двери. Первой кого увидел, была ворожея. Отпущенной пружиной разогнулся в прыжке. Одним движением руки втолкнул женщину в камеру и тут же провел удар подсвечником в голову ракшата, вставшего за ее спиной. Точно в висок попал. Труп, без вариантов. Да и второй замешкался. Попытался что-то у пояса нашарить. Этим свое положение и усугубил. Снова подсвечник, как оружие сработал. И этот готов. Обернулся к девушке. Та, успела только на колени встать, упершись руками в земляной пол. Лицо удивленное, глаза между светом и тенью толком ничего не видят. Встал над ней, раздумывая, как поступить.

Оклемалась, поблеяла:

–Не надо, Медведь!

–Добро! Не надо, так не надо.

Чуть в сторону сдвинулся, ребром ладони провел удар в шею. Оклемается не скоро, но на всякий случай, все же связал и рот тряпкой заткнул. Теперь и о себе подумать время пришло. Один из почивших в бозе, по ростовым параметрам ему под стать. Вот, и берцы впору пришлись, и оружием разжился. Даже всякую мелочевку выгреб и прихватил. Кто знает, что пригодиться может?

Выручала фотографическая память, а ведь считай только четыре раза, можно сказать одним глазком и посмотрел на крепостицу местного барина. Когда приехали только, туда-сюда провели, да вчера под вечер в баню – из бани, сопроводили. Странные они люди! Поселок, погостом называют, вот эту укрепленную усадьбу – детинцем. Будто целый народ в средневековье провалился, а между тем пользуются современным транспортом, оружием, связью. Вряд ли в каждой семье телевизора нет. Куркули. Х-хе! Местный князек оказывается, не так давно университет в Питере закончил. Волхва сама этим похвасталась.

От поруба – здания тюрьмы, если на нормальный язык перевести, прошмыгнул в фасадную часть усадьбы. Время позднее, все спят. Слава Богу, собак в усадьбе нет, потому как в поселке их хватает. Из-за угла строения караульную вышку хорошо видно. Охранник на ней бдит, вот только на внешнюю сторону ограды нацелен. Таких «насестов», как эта вышка, по периметру четыре штуки установлено, но его лишь эта заботит. В черной форме почившего ракшата, он почти не виден. Лишь луна, засранка такая, круглая как блин, и светит ярко. До «КПП» проскользил незамеченным. Ворота на запорах, малая дверь, врезанная для прохода людей, на висячий замок заперта. В остекленной будке служивый головой на стол поник, харю бесстыжую плющит. Они здесь совсем оборзели! Думал бойцы элитные, а на поверку салагами оказались. Срамота! Но ключи нужны. Не таранить же дверь лбом.

Когда тихо заглянул в будку, оказалось, что в комнате два человека присутствуют. Второй «военный», на топчане хрючил. Так оба не проснувшись, в страну вечной охоты и ушли. Если б просто убрался с территории, не трогая никого, так бы и остался гол, как сокол, а так снова на бонус напоролся. Под топчаном, рядком два вещмешка стояли. Когда горловину одного из них рассупонил, понял, что это типа «тревожные чемоданы», как в армии. Вот уж повезло! Еще неизвестно, что ему в дороге пережить предстоит. Коробку с нарисованным на ней красным крестом, тупо сорвал со стены и впихнул в мешок, потом разберется в нужности содержимого. Вроде бы все. Нет! Это тоже захватить стоит. С трупа «почивавшего» на топчане, стащил шерстяное армейское одеяло. Точно лишним не будет. Забросив на плечи оба «сидора», вышел наружу со связкой ключей в руке, мимоходом с пожарного щита прихватил топор.

Оказавшись за стенами ограды, в сторону поселка не пошел. Еще чего? Народ наш русский во все времена безбашенный, по молодости до утра гуляют, а потом еще и повседневными делами занимаются. Вспомнил, что когда везли, мосток перекинутый через речку проезжали. Вот эта речка ему в самый раз будет, значит к ней и нужно идти. Ура! Свобода!

… Типично таежный пейзаж. Глухой лес, только избушки Бабы-Яги и не хватает. Сначала двигался вдоль дороги, а когда в лунном сиянии мостик узрел, спустился к речке, вошел в нее. Постоял, привыкая к прохладе воды проникшей в ботинки и намочившей штаны. Ничего не попишешь. Держась мелководья, побрел против течения.

Со стороны поселковой околицы отчетливо слышался редкий собачий лай. Чапал ножками, ощущая тяжесть «сокровищ» в мешках за плечами. В какую сторону свои стопы направить, думать надо. Только времени-то на раздумья и нету вовсе. Поднимут кипеш, народ на поимку намастырят, собачек по следу пустят. Они у себя дома, а ему места незнакомы. Будет, словно слепец, тыкаться из стороны в сторону, пока не поймают. А если и того хуже, в болото угодит? Провалится в полынью и… двигаться скованный ужасом и болотной вязью уже не сможет и останется только гибели ожидать. А это может продолжаться от нескольких минут до нескольких суток. Пока болотная вода не начнет заполнять легкие… Встал столбом. Стоп-стоп-стоп! Что за упаднические настроения? Выручай Кузьмич, своей наукой! Ведь недаром карячился столько времени, «штурмуя» разного рода болота и топи. Тогда не думал, что может погибнуть, отчасти потому, что мастера за спиной ощущал. И, что? Ну, нет его, но навык-то остался. Для него сейчас, болото может быть единственное спасение. Только паниковать не стоит. Собрался! Ну, славяне, поехали. Посмотрим, кто кого пересилит…

* * *

–Как так, сбежал?..

Владимир взглядом пронзил кудеяра.

–…Когда это случилось?

Боярин Вячеслав не слишком-то и испугался гнева правителя. Отчасти потому, что являл собой дядьку вящего, научившего его всему тому, что сам знал и умел. Именно он заложил в характер князя основы руководителя. Отчасти, потому, что считал побег перевертыша делом бесполезным. Куда он денется? Кругом лес, озера, реки и болота. Местности он не знает, так еще и огнища родов повсюду разбросаны. До ближайшего города километров двести, и все по бездорожью и тайге. Так ведь до города еще добраться нужно. Да и там ему ничего хорошего не светит. Администрация, милиция, люди, в конце концов, все свои, все огнищане. Вокзалы под контролем, пригород тоже. Поимка дело времени, и всего-то. А гневается князь, прежде всего на волхвов и кудеяра, в обязанности которого охрана погоста и детинца входит. Перевертыша, можно сказать, благодарить должны за то, что «свинтил». Распустились некоторые, дальше некуда. Думают, если в стране бардаком запахло, то и им расслабиться не грех… Люди погибли? И что? Значит, плохо подготовлены были. Опять-таки просчет замечен. Ракшатом и дворового кобеля назвать можно, только ведь от этого суть не изменить. Выбирают в охрану и состав телохранителей, вроде бы лучших из лучших, и что… Вот то-то и оно.

Буквально пошагово объяснил Владимиру действия чужака. Растолковал, почему именно так все случилось. Баб поругал слегка. Что с них взять? Мокрощелки озабоченные. Видать, как у кошек, весенняя течка проявилась, а драть некому, захирели парубки, обленились. Князь стерпел последние выводы начальника своей разведки и контрразведки в одном лице, сам ведь волхве соблазнить «гостя» разрешил. Успокоился. Уже более адекватно спросил:

–Какие меры приняты?

–Стандартные. Поисковые партии уже на маршрутах. Огнищане оповещены. Приметы перевертыша в город направлены. Все дороги перекрыты на сотни километров. Хотя сомневаюсь, что он из нашего района успеет выйти.

Князь полностью успокоился, совсем другим голосом спросил:

–Дядька, как думаешь, сколько он продержится?

Вячеслав осклабился, уверенно ответил:

–Городской. – Имел в виду, что парень по всей имеющейся о нем информации, человек никаким боком не связанный с лесом. – …Хотя… он же перевертыш. Кто знает, кем он в прошлой жизни был? Но все равно, местность для него чужая. Думаю, дня за три управимся при самом плохом раскладе.

* * *

Словно загнанный зверь путал след. Уже не раз издали наблюдал движение поисковых групп с собаками на поводках. Он кружил по лесу, они кружили, действуя на измор и усталость беглеца. Движение – жизнь! Привыкал к месту, осваивался. После трудного дня, первую ночь по Полярной звезде, всегда указывающей на север, сделал привязку к разведанному району, в котором собирался обосноваться. Все, как Кузьмич учил. Искать его будут повсюду, но применят методы, оправдавшие себя на опыте предшественников. Учитель рассказал, как отлавливали беглецов из концлагерей. Фашисты не особо парились на предмет, «вдруг не поймают». Знали четко, отловят обязательно. А методика отлова проста. Всего-то и нужно, на карте тройку кругов разного диаметра от точки побега прочертить, поправку на истощенность человеческого материала сделать, местных жителей оповестить и три-четыре спецкоманды с собаками выслать. Так вот Кузьмич на пальцах объяснил, чего в таком случае, как с ним сейчас произошел, делать не нужно. Нда!… Днем, кора деревьев грубее и темнее тоже со стороны севера, а вот ветви на березах с южной стороны гуще. Распанахав «сидора», выбросил из них лишнее, но и нужных вещей набралось за глаза. В медикаментах тоже многое подошло одинокому, «заблудившемуся» путнику. На еду не слишком заморачивался, считай лето на дворе. Побеги молодого камыша, росшие по берегу реки, помогли утолить голод, а жареная гадюка, так та и вообще вкусней и нежней курицы оказалась. В городе люди едят реально больше, чем нужно организму. И вообще, о еде думать нужно в последнюю очередь, в его положении необходимо рассчитать, как бы двуногие стервятники хвост не прижали. Если даже ничего не есть, то чувство голода исчезнет на второй-третий день совсем. Спецназовец без еды в состоянии нормально функционировать минимум две недели. Вот со сном, такой лафы нет. Отдых необходим. И еще, отдыхать желательно с комфортом. Это не барство, не проявление слабости, а средство сохранения ясности мысли и способности принимать адекватные решения. Ночевал в шалашах.

…Трое суток выдержал. Не раз поисковиков издали видел, а пару раз они чуть ли, не по его голове протопали. На его счастье набрел на муравьиную кучу, вот лесные труженики и помогли отбить запах. И в реке хорониться не пришлось, майская вода в этих широтах, ой, как холодна.

Все. Хозяевам честь оказал, пора в людные места перебираться, а то ведь с них станется, будут по лесам до морковкина заговенья гонять. Когда «неводом» местность торили, осмелился и скрал зазевавшегося «колхозника». Совсем молодой парнишка, но говорить с ним отказался напрочь, молчал, как партизан. Что делать? Не до сантиментов. Гм! «Разговорил» сосунка. С маршрутом определился. Оказывается, не так уж далеко от цивилизации его завезли. Каких-то шестьсот километров нужно проделать и он станет этим клоунам недосягаем. Только есть ощущение, что теперь всю жизнь с оглядкой жить придется. Зело злопамятны, и хотелка на поимку перевертышей не пропала…

* * *

Кинув взгляд на светящийся циферблат часов на руке, Аристарх удовлетворенно потянулся, расправляя затекшее в стоянии тело. Ночь к концу подходила, не за горами смена. Даже фонари на столбах в пограничном состоянии света и тьмы не освещали округу, а распространяли вокруг себя легкое марево свечения. Что-то сказочное наблюдалось во всем этом, и… тишина, необычайная тишина. Смутное беспокойство лишь чуть коснулось разума ракшата. Что не так?

Возникло призрачное чувство, будто он стоит один одинешенек в сумрачном холодном месте. Не слыхать лая собак, из близкого поселка, не хрустнет щебень под ногой патруля. У ворот в неудобном положении, столбом застыл Охрим. С вышки ему кажется, что он вовсе и не спит. Точно сказать и нельзя, мешает понять редкая пелена. Сейчас покажется первый солнечный луч, и сказочный кошмар пройдет сам собой. Но возникшее ощущение, чего-то неправильного, не проходило, исподволь завладевая его сознанием. Он боязливо заозирался по округе. Ощущение тревоги все росло, нереальное, но такое знакомое по Афгану. Он вдруг вскинул голову, направил луч прожектора за стену усадьбы, точно животное, почуявшее опасность, но не понявшее, откуда она исходит.

От страха сжалось сердце. То, что луч света уперся в стену густого тумана, было в общем-то нормально, если не считать времени года. В этих местах в октябре и не такие туманы бывают. Только ведь май… и во сне он сотни раз видел этот кошмар, когда прямо из туманной мглы, в палатку лезут моджахеды с ножами в руках. Первое время после командировки, во сне чуть родную жену не задушил. Хорошо отбилась. Спасибо ворожее «отчитала» наваждение. Все стало на свои места, и вот теперь снова… прямо на службе зацепило.

Просто устал, – попытался успокоить себя. – И ночь такая странная, такой туман… Нет! Все не так!

Теперь точно рассмотрел, как сквозь холодную липкую мглу, пробираются к ограждению цепкие тени. Они, словно привидения, выныривают из клубящейся пелены.

На какое-то время ощущение реальности покинуло его, и он окончательно растерялся. Чувство, испытанное во время кошмара, овладело им с особою силой, сердце учащенно забилось. Он снова стоял среди смерти и гробовой тишины, как стоял когда-то в далеком Герате. Все существенное, важное исчезло из жизни, жизнь лежала в обломках, и паника, словно холодный ветер, завыла в его сердце. Ужас, который возникал из тумана и который был самим туманом, наложил на него свою лапу. Отбросил прочь наваждение, и дышать стало легче. Рука потянулась к затвору пулемета на станине. Совсем рядом услышал возглас.

–Пятый! На вышке нет подчинения. Боец в сознании.

Больше Аристарх не смог сделать ничего. Стелящийся понизу туман, вырвался языком вверх по кромке ограды, дотянулся до него, стоящего на деревянном настиле вышки и словно слизнул сознание, заставив опуститься руки. Знакомые контуры леса, встали в глазах неподвижной, полусонной одурью. Как и его сослуживец у ворот, Аристарх соляным столбом застыл у пулемета, не видя, не воспринимая того, что на широком подворье детинца, вовсю хозяйничают чужаки.

Все когда ни будь заканчивается, закончилась и ночь. Утро принесло перемены в лесной поселок и прилепившуюся к нему усадьбу-детинец. Двое чужих воинов, с помощью худого на вид человека, одетого в обычную гражданскую одежду, привели его в чувство. До сознания долетели слова, сказанные спокойным голосом.

–Бояре, этого к патриарху тащить велено.

Что за наваждение? Эка невидаль, в советской стране такое обращение к военным. Пока, в самом деле, тащили его, сопротивлявшегося, подхватив за подмышки при связанных за спиной руках, понял бесполезность своих потуг, освободиться от пут. Захватчики свое дело знали отлично, делали все молча, ничуть не возмущаясь и не реагируя на словесные оскорбления. Роботы, да и только!

Когда втолкнули в помещение для совещаний с боярами, поставили в центре комнаты, ним же и прозванное «лобным местом», не успокоился, но уже адекватно воспринимал ситуацию. Его и всех его людей захватили неизвестные чужаки. Не помнил, не слышал и не понял, как это могло случиться. Был бой? Многих ли убили? Как удалось им пройти через кордоны?

В зале присутствовало меньше десятка людей. И самое главное, не все они были бойцами, одетыми в форму, с наличием оружия на руках. Владимир глазами встретился с взглядом мужчины, наряженного в одежду больше подходившую для выезда на рыбалку, чем для иных надобностей. Не стар, крепок и,.. судя по изучающему его взгляду, умен. Главный здесь он. Осталось узнать…

–Вижу, до сих пор не понял, кто мы и зачем здесь находимся.

Этим обращением к нему, неизвестный, словно гвоздь в крышку гроба вбил. Во всяком случае, интонация говорившего, ничего доброго Владимиру не несла. Промолчал пока. Сам скажет. Время потянуть, а там и огнищане подтянутся, усадьбу окружат. Дальше либо переговоры, либо штурм. Не может такого быть, чтоб всех кудеяров повыбили. Интересуется, понял ли он, кто перед ним? Давно понял. Бандиты! Кто же еще?

–Молчишь? А ведь это ты с нами встречи искал! Мы к тебе в гости не напрашивались.

–Сомневаюсь, что мне когда-то нужно было затевать дело с деклассированным элементом.

Сказал и отвел взгляд в сторону. Ответ не заставил ждать себя долго.

–Так ведь если разобраться, можно определиться с выдвинутым наветом. Кто в СССР из нас двоих, под понятие деклассированного элемента подходит? Время терпит. Вот взять хотя бы тебя…

Владимир дернулся, но был за предплечье удержан стоявшим позади бойцом. Незнакомец тем временем отошел от окна и уселся в княжее кресло Владимира. Взгляд пронзительных глаз, стал суровым.

–…На советской территории, некий индивид собрал криминальную «малину». Этот пахан, по кличке Князь, подмял под себя район. Торгует, сам иногда оружие скупает. Не брезгует даже похищением людей. Как тебе такой расклад?

–Красочно расписал. И намек на себя, я понял. Только все не совсем так, как тебе видится. Не знаю, кто ты есть, а вот я как раз потомственный князь. И мои пращуры провели свои рода через все неурядицы в этой стране, будь то царская империя или «советы». Если враг с мечом на эту землю шел, мы не отсиживались в лесах, а защищали ее…

–Ну и жили б себе дальше спокойно. Так ведь тебе этого мало показалось… бессмертия захотел.

–Т-ты…

–Тот, кого ты так настырно пытался разыскать на свою пятую точку. Ну, вот я и здесь. Что дальше?

–…

–Молчишь?

Так ведь ответа и не дождался.

–Куда боярина нашего дел? Отдай. И клянусь, разойдемся миром.

Взгляд исподлобья. Пронзительный, враждебный взгляд. Посопев маленько, решительно спросил у пришлого победителя:

–Моих людей много положили?

–Никого.

–Как это?

В растерянности в осадок выпал. Вот она хваленая кудеярами безопасность! Взяли их теплыми, не позволив оказать сопротивление. Стыдобушка! Хочется сквозь землю провалиться…

–У тебя волхвы совсем жиром заплыли.

–А разыскали как?

–Где наш боярин?

–Сбежал… Ловят его…

–Поня-атно! – Улыбка озарила лицо волхва.

* * *

…То ли сон, то ли явь, трудно понять, когда усталость с ног валит. Показалось, веки прикрыл, а сон мертвой хваткой вцепился и не позволяет встать и встрепенуться, плечи расправить и уходить с этого места подальше. Гиблое оно, чувствует остаться здесь, смерти в лицо посмотреть придется. Вот только тяжесть на грудь опустилась, пошевелиться и то нет сил. Как через пелену, через плотную вату, едва различил, услышал родной голос.

–Мишка-торопыжка, просыпайся!

Вздрогнул. Не может такого быть, сам ведь стоял у ее могилы. С трудом поднял веки, а перед глазами она, Ольга. Живая? Будто услышала, отрицательно покачала головой. Нет? Какая все же красивая у него жена, только почему-то смотрит на него печально. После того, как они стали одним целым, всегда была веселой, а тут…

–Оля…

Родной голос, как бальзам по душе.

–Мишенька, проснись. Опасность совсем рядом ходит. Если не проснешься, погибнешь.

Слеза по щеке покатилась.

–Оля, можно к тебе?

В ответ отрицание.

–Время не пришло. Просыпайся, милый.

Словно из-под воды вынырнул, ощущения схожие с тем, будто воздуха едва хватило. Сон. Всего лишь… Опасность рядом.

Стараясь не шуметь, выскользнул из шалаша. Темно, хоть глаз коли. Мало того, что лежбище в крохотном распадке устроил, так еще туча наползла на ночное светило, заставив его на некоторое время померкнуть. Юркнул за близкий, разлапистый куст, замер, прислушался. Ночная жизнь леса наполнена звуками. Так сразу и не определишь их естественность и чужеродность. Может действительно приснившееся навеено воспоминанием о любимой и ничего…

Луна, освободившись из плена, блеклым, призрачным светом залила все, до чего смогла дотянуться. Каретников вздрогнул, заметив неподалеку от шалаша человека. Он тоже стоял и прислушивался к шорохам ночи, при этом, не сводя взгляда с шалаша. Можно было догадаться, если бы туча не закрыла светило, Каретников точно «спалился» при попытке покинуть свое убежище. Ну, и долго товарищ размышлять собрался? Х-ха! Решился-таки…

Родовая Варна давлела над ним с самого детства. От отца к сыну передавалась наука и знания волхвов, но душа тянулась к стезе витязей. Посторонний, не вхожий в их род, даже представить себе не мог, через какие «рогатки» пришлось пройти, чтоб старшие в роду отступились и, махнув рукой, решили, мол, что с дурня возьмешь, если по собственной глупости и желанию, напяливает на свою шею ярмо бойца. Хоть не смердом стать пожелал, и то ладно.

Потом были долгие годы изнурительной учебы, служба в армии, возвращение в родные края и теперь уже княжеская служба в группе берсеков. Год назад побывал в Афганистане, несколько месяцев Ада не прошли даром. Заматерел окончательно, выделился, встал в ряды карабов. Когда случился побег пленника, вящий вызвал их шестерых и доверил свободную охоту. Условие только одно. Беглеца обязательно живым взять. Задачу поняли и приняли. Все шестеро разошлись, куда посчитали нужным. Сейчас они друг другу конкуренты.

Последние десять часов он почти не отдыхал, поставив себя на место сбежавшего человека, попытался действовать определенным образом. Еще раз сверившись с компасом, Ратмир двинулся на север. На месте беглеца, если тот не пустышка, а умелый боец, он поступил так же. Когда бойцы, смешавшись с простыми огнищанами, в одном из секторов «неводом» прошлись, из своего укрытия в оптику СВД заметил беглого. Шустрый стервец. Как ловко смерда скрал, никто и не заметил пропажи. Вахлаки, им бы только землю пахать, на танцы бегать, да на диване телевизор смотреть… Сейчас нажать бы на спусковой крючок и нет человека. Все проблемы решены одним выстрелом. Только… Только,.. в лоб перевертыша брать нельзя. Ведь пообещал целым приволочь. Слово не воробей, пообещал, держи марку. Иначе родичи уважать перестанут. Сам себя уважать не будет. Ничего. Сейчас проследит, а когда тот на ночевку встанет, дождется что уснет, ну и возьмет тепленьким.

Под конец дня чужак наметил место отдыха, Ратмир это сразу понял, когда тот вблизи распадка петли и кружева выписывать стал. Умный. Намечал пути отхода на экстренный случай. Ну и он подождет.

Прополз вдоль ствола лежавшего дерева, извиваясь змеей и стараясь не задевать ветвей, скрылся в высокой траве. Из кустов провожал взглядом все действия парня, когда он шалашик мастырил.

Представилась возможность, подобрался поближе к деревьям, вставшим изгородью между его схроном и шалашом. напряженно вслушиваясь в каждый шорох и стараясь сам не создавать шума. Когда же он угомонится? Хотя нужно отдать молодому должное, при всех его телодвижениях, шума не было. Лесовик, что ли? Ничего, и он приготовится. Из заплечной сумки достал сеть с крупной ячеей, раскатал как надо. Осталось подойти и набросить. Ребята на «большой земле» рассказывали, что в спецподразделениях «внутряков» имеется специальное устройство, выстреливающее сеть, которая при попадании в человека, в один миг пеленает того. И верилось, и не верилось. Но может это и правда. До их медвежьего угла, оно пока не дошло, так что придется действовать по старинке.

Наконец-то стемнело, скоро ночь окончательно в свои права вступит. Вокруг тишина, только лес ожил, но его звуки можно отсеять и особо не воспринимать.

Обостренным вниманием, ловя любой звук, Ратмир преодолел оставшееся до шалаша расстояние. Пригибаясь к земле, скользнул от дерева к дереву, от куста к кусту. Выпрямился во весь рост и умело распустив, набросил сеть на хилое укрытие из пары ветвей и травы. Теперь можно, даже нужно шумнуть, потревожить чужака, а дальше он сам все прекрасно сделает. Сам попытается ускользнуть, сам запутается в сети, сам вырываясь, окончательно поймет, что другого выхода, кроме как сдаться и принять свою судьбу такой как есть, у него нет. Шаг вперед…

В следующий миг удавка захлестнула жилистую шею караба, а сильный рывок повалил его лицом вниз. Что-то тяжелое прыгнуло на спину и прижало к земле, едва не сломав позвоночник.

–Ё-о-о!

Несмотря на болевые ощущения, попытался брыкаться, перевести ситуацию в единоборство. Почти задушен, уж точно готов был сознание потерять. Чья-то крепкая рука схватила его за волосы, повернув голову вправо.

Удавка на шее немного ослабла, ровно настолько, чтобы можно было дышать. Ратмир скосил глаза вверх, и едва не застонал от смешанного чувства огорчения и бессильной злобы. Беглец! Как это он так смог? Хлесткий удар в шею принес миг боли и спасительную темноту.

…Ох! Подвела самоуверенность. Предположил, что угомонился, подрассосался народишко лесной. Если кто в этих местах не успокоился, так только оставшаяся пятерка «охотников» за его живой головой. Ан, нет! «Белые Расисты» умней оказались, в засады сели… Как молотом по башке, возглас далекий. Видно, кто по молодости бесхитростно выпятиться перед земляками пожелал, не утерпел в позыве чувств.

–Вон он!

И сразу отклик такого же дурака.

–Где?

–Да, вон! У речки, в камыши уходит.

–Точно!

Нашелся и умный.

–Собак спускай! Не стрелять!

Рясные, сухие стрелы прошлогоднего камыша, казалось, шелестели на всю округу. Только альтернативы отходу нет. Ему бы на тот берег перебраться.

–Ш-шух-х-х, хлюп-хлюп!

А за спиной явный уже близкий рык слышен. На бегу оглянулся. За плотной стеной сухостоя, мельком сумел рассмотреть собачек. Лучшим друзьям человека в таких зарослях тоже тяжело пробиваться к добыче, но почти догнали. Явно не охотничьей породы. Бойцовые. Совсем не гавкают, настоящие крокодилы. Или со страху показалось?

–Чап-чап-чап-хлюп! Чап-чап-хлюп! Шух-шух!

Небо серое, будто тучи кто-то свинцом заполнил. Мелкий противный дождь моросил, струйками стекал по распаленному лицу. Все не слова Богу, а еще эти неугомонные…

–Лови!

–Здесь изгиб речной, никуда не денется! Дальше болото.

Да вы задрали! Реку пересек, замочив одежду по самую грудь. Только на берег выпростался, а собаки считай рядом, разбрызгивая потоки воды, прыжками несутся, рычат. Зубастые.

Выхватил ПМ из кобуры, стрельнул «двойкой», прямо в полете осадив самую шуструю.

–Бух-бух!

Перевел ствол к следующей цели.

–Бух-бух!

Все восемь патронов «сжег». Ему бы перезарядиться, да не успевает. Пустой пистолет сунул за отворот куртки, топор из левой, в правую руку перебросил.

–Н-на!

Удар пришелся по черепу рассвирепевшей твари. В боевом угаре пол башки снес, отвалив в сторону взвизгнувшую тушу. Снова поворот, едва дух перевести успел. Оскаленные челюсти у самого лица клацнули. Могла лапами и на землю повалить. Только собака в прыжке, а он-то ногами о земную твердь уперся. Лишенный передних лап, пес роняя кровь, кубарем покатился по смятой траве. Теперь бегом, а то с засадниками дело иметь придется. Порскнул через колючий кустарник и буквально через два десятка шагов ощутил влагу под ногами. Что там товарищ по поводу болота предупреждал? Пристально повел взглядом по округе, выискивая приметы, вбитые в мозг Кузьмичом. Нормально.

Болото невозможно пройти, если оно поросло камышом или по болоту плавают куски торфа. Это же, заросло сосновым лесом, под ногами трава густющая, лишь кое-где просматривается вода. То там, то сям бурелом разбросан, а это вообще прекрасно. Пройдет, главное в сплавину не лезть, но меры предосторожности не помешают. Уже набегу, отмахнул топором ветку с дерева, и так же на бегу очистил ее от боковых хворостин… Когда почувствовал, что влез в грязевую клоаку, как говорится «по уши», а голоса преследователей и шум созданный ими, стали явно тише, проявил осмотрительность, двигаясь от кочки к кочке, заросли пушицы обошел полукругом. Почувствовав под ногой сплавину, перевел слегу в горизонтальное положение…

Они, что, нюхом его вычисляют? Или в одежду радиомаяк вшит? Так ведь не придуманы еще миниатюрные шпионские штучки для этого дела. И слава Богу! Но только выбравшись из болота, вскоре почувствовал направленный на него взгляд. Чуйку не обманешь, она во многих войнах наблатыкана. Хоть и лес кругом, да у болота он редковат, а с во-он той скалы стекло бликнуло. Через оптику, гад смотрит. Охотник за головами хренов. Тьфу! Хоть назад в болото возвращайся. Что ж, если желание есть, можно и поиграть.

Отбросив шест и засунув за спину под ремень топор, с места в карьер взял максимальный темп бега. Бежал в противоположную от скалы сторону, придерживаясь кромки болота. Когда стало возможным изменить маршрут, попер в чащобу, прямо по бурелому, намеренно оставляя после себя след, не заботясь о поломанных ветвях и кустарника. Противник все равно, с оглядкой и гораздо медленнее пойдет за ним, а Каретникову скорость нужна, время нужно…

Место совершенно незнакомое, но именно такое, как для задуманного ним нужно. Пробежав дальше, стал искать подручный материал.

Что мог за короткое время, сделал. Работая топором, остругал колья. Это конечно не металлические штыри, но тоже сойдет. Вот и пригодилась веревка, реквизированная у предшественника нынешнего охотника. С тяжелой ношей вернулся к приметному месту, скрепил колья с упругой длинной жердью. Вставил ее в пазы из четырех пеньков. Укрепил. Натянул. Поставил противовес. Взвел на спусковой механизм. Все в спешке, все быстро. Товарищ где-то на подходе должен быть. В последний раз осмотрел «Кулему» – созданный ним самодельный капкан. Как она сработает, одному Богу известно. Удар натянутых стальных или костяных дротиков, смертелен, а вот деревянных, бабка на двое сказала. Эх! Будь, что будет!

Теперь приманка! Недалеко бросил «сидор», топор. Разулся, снял мокрые штаны, бросив их, как попало. Голые ноги выставил, будто на показ. Голый человек по психологии, для любого разумного представляется менее опасным, чем одетый. На это сделан упор. Перезаряженный пистолет под себя спрятать. Нож в расстегнутый рукав куртки. Откинулся на спину. Поза лежа. Все, он готов.

…-Эй, ты у меня на мушке!

Каретников застонал.

–Ты чего?

Ответил, пока еще не видимому противнику.

–Ногу сломал.

Охотник посочувствовал, не проявляясь воочию:

–Мудак ты, парень. Вящий велел тебя живым к нему доставить, только отсюда слишком далеко на закорках тебя тащить. Проще будет пристрелить и дело с концом. Скажу в болоте утоп. Тут болото под боком.

–Знаю. Прошел я его.

–Э, нет. В том утонуть, еще постараться нужно. Есть другое. Непроходимое.

Вот же хитрован на его голову! А если и в самом деле, пристрелит и утопит? Комарье и гнус за время вынужденной лежки, так допекли Каретникова, что он уже на все готов был. Но требуется доиграть представление. Охотник по следу шел, а значит, говорит с ним с тропы. Судя по голосу, ему бы еще, на шажков пять вперед продвинуться…

–Слышь? Тут под боком целый кагал колхозников ходит. Их позови, они и понесут меня к вашему князю.

–Нет колхозников.

–Как так?

Вот этот фрукт уже и перед глазами маячит. Тертый калач. Даже по одежде от других местных бойцов отличается. Сетчатый КЗС здорово скрадывает его присутствие, на фоне такой природы, размывает движения. Ну? Еще шагни!

–Сегодня ночью на детинец и погост напали. Только сейчас вести дошли. Всех скликают, на защиту огнищ стать. Так что, одни мы с тобой здесь. Выходит, что ты теперь не слишком-то и нужен.

Вот говорливый попался. Но скорей всего, он так ситуацию прощупывает. И хочется и колется, и мамка не велит! Понимает, что от него всего что угодно ожидать можно, поэтому болтовней отвлекает. Если не соврал, значит наша «кавалерия» подоспела. Как вычислили, ведь он теперь отрезанный ломоть?

–Ладно. Стреляй. Все равно самостоятельно идти не могу. Тьфу! Задрали!

–Чего?

–Пернатые у вас гнусные. В рот и нос влезть норовят.

Любопытный мужик. Сделал-таки свой роковой шаг. Подставился.

Горизонтальный удар остриями кольев пришелся в тело «охотника». Ловушка сработала. Насадив человека, словно бабочку на иглу, спружинив, еще и с тропы смахнула. Бинго!

Быстро вскочив, первым делом оделся. Сходил, глянул на хитрована. Товарищ, насаженный на колья, уже и душу Богу отдал. Ну, что ж, в силу вновь открывшихся обстоятельств, стоит пересмотреть некоторые аспекты дальнейшего существования…

Звериная тропа. Не зря проторили ее к центру болота. Кабан не дурак, в трясину прост так не попрется. Чего он в той трясине не видел? Жить хочется всем. Скорее всего, на острове старые дубы растут, вот за лакомством «пятачки» и шуруют.

Выбрав слегу покрепче, еще и с веткой на конце, по типу крюка, чтоб если что, зацепиться за дерево или куст, сушняк или корягу. Примерился. Потянет! Тыкая нею перед собой, нашаривая то ли гать, то ли природный перешеек к невидному пока островку среди топей, шаг за шагом вошел в мутную жижу, разгоняя ряску.

–Чяп-чап, чап-чап!

Помаленьку, никто не торопит. Сумерки едва развеялись, еще вон луна большим призрачным кругом над головой стоит. Повсюду жизнь ощущается. Только ночная жизнь. Неподалеку сова спланировала, не знал бы, что это за бомбовоз перед глазами промелькнул, с большой охотой прямо в мокрые штанины напустил. Болото манит. Звуки, которые оно издает, похожи на говор гигантского живого существа. Благо «свечей покойника» не видно. Кузьмич рассказывал, что блуждающие огоньки на болотах, одинокие путники часто принимают за огни жилища и приходят прямиком в топи. Из-за характерного расположения огоньков – на высоте человеческой руки – их и называют «свечами покойника». Считается, что тот, кто увидел их, получил предупреждение о скорой смерти, мол несут их пришельцы с того света. Но это все страшилки.

Огни на болотах – это не фантазии и не выдумки. В теплые темные ночи на болотах или свежих могилах можно действительно наблюдать бледно-голубоватые, слабо мерцающие огоньки. Они словно пляшут в воздухе, выписывая сложную траекторию. Фосфористый водород горит. На дне болот, в сырой местности гниет много остатков погибших животных и растений. Вот и образуются разные газы, в том числе и болотный.

–Чап-чап, хлюп-хлюп!

Глава одиннадцатая

Волк меняет шкуру, но не душу

Вот он и свободен. Некому больше указывать, над душой стоять. Корректировать и контролировать. И самого Михаила Каретникова нет. В болоте утонул. И тому подтверждений сколько хочешь имеются. Улик, выше крыши. У древних высказывание, чуть ли не в пословицу уложилось: «Все дороги ведут в Рим!». Ну, а в наших скромных пенатах, в Москву. Почему в Москву? Нет, не потому, что столица. Схрон у него там. Трудами праведными создан. Ничего особенного, так, будто хомяк по мелочи натащил. Причем, когда хомячил, даже представления не имел, «нужно – не нужно», как ни как за спиной у него маячило государство в лице генерала Аксенова. Так вот, кое-что из оружия. Кое-что из химии и ядов. Но главное деньги. Считается, что в Советском государстве без «бумажки» не прожить. Мол, документы, как воздух нужны. Ха-ха! Для иностранного шпиона это аксиома. Шпион и с документами не всегда долго у нас протянет. И это при том, что в менталитет народа проживающего на этой земле, не входит такая черта, как тотальное доносительство, тем и отличаемся от представителей Западной Европы. Чтоб в Союзе выжить, в нем родиться нужно. А Михаил, ко всему прочему, через лихие девяностые уже один раз прошел, и крепко накрепко усвоил, деньги нужны при любом строе. Без денег тяжко.

На дворе закат «застоя». Граждане не в курсе, что в стране сейчас, как в доме отдыха живут. И жить в покое им осталось не так уж и долго. У СССР нет абсолютно никаких возможностей уцелеть, ибо в восемьдесят пятом году, во главе его станет неумный, циничный, хитрый и жадный до денег человек, который, став первым лицом государства, очень скоро поставит себе цель, уничтожить его. Что, в общем, успешно и проделает.

Михаил, сидя на боковом месте в плацкартном вагоне, слепо пялился в темноту ночи за окном. Поезд «Ленинград-Москва» был пассажирским, на что денег хватило. Он, раскачиваясь, ни шатко, ни валко, нес его к цели. А, какова цель? С чего следует начинать? Очередной раз можно убедиться, что так, как он прожил до этого момента, сравнимо разве что с блужданием в лабиринте.

Вот, ты в самом начале пути. Полон радужных надежд. Ты здоров, крепок и силилен. Ты ловок и умел… Вошел и движешься в проходах и ходах, натыкаясь на «слепые» стены, возвращаясь и вновь следуешь по иной дороге. Усталость накапливается постепенно, а энтузиазма хоть отбавляй. Кажется вот она, средина лабиринта. Дальше будет легче! Но, очередное препятствие отбрасывает тебя назад. Не по той дороге ты шел. Не тот путь выбрал… Настроение ни к черту. И то, что ты силен и здоров, особой роли не играет. Нужно подумать, выбрать другую дорогу в сплетении проходов. Но ты не останавливаешься, а как заведенный бредешь, куда удача вывезет. Следует крепко подумать, чтоб пройти средину лабиринта. Цель ясна. Осталось определить, с чего начать.

Люди в вагоне давно уже спят. Тускло светит свет в плафонах. А от того, что сам вагон полупустой, а за окнами всего лишь май месяц, то нет в атмосфере привычного застоялого запаха людского. И мысли у Каретникова ясные, а не обремененные повседневными заботами. Какая повседневность, если он «ноль». Пустота. Бесконечность. Он человек, которого не существует. А пустота, как известно, может нести смерть…

И так! Вариант первый. Михаил Сергеевич Горбачев. Преступление, совершенное этим человеком, на пару с Ельциным, превосходит все зверства нацистов и американцев вместе взятых во время Второй мировой войны. Фигурант стоит того, чтоб именно ним заняться в первую очередь. Даже если Каретников не сможет дотянуться до других, но смахнет с политической доски эту фигуру, позиция страны в «шахматной» партии с Западом, упрочится. Что он о нем знает?..

С Андроповым у Горбачева сложились близкие и доверительные отношения. Ведь не на пустом месте последователь Железного Феликса назвал Горбатого «ставропольским самородком». В семьдесят четвертом, перевод в Москву, где стал Секретарем ЦК КПСС по вопросам сельского хозяйства, прошел не без его участия и поддержки. За кордон мотается часто, при этом жена всегда рядом с ним. Еще три года Горбачеву ждать своего часа. Его избрали в Политбюро за два года до смерти Брежнева. Первую пятилетку восьмидесятых, назовут «эпохой пышных похорон». За два с небольшим года, сразу три генсека отправятся на встречу с Богом. Когда в этом ноябре помрет Брежнев, почти полторы недели по телеку «Лебединое озеро» гонять будут, пока народ не осознает невосполнимую утрату. Андропов, тоже недолго протянет. ГэБисту пожить бы подольше, глядишь и страна на уровень выше поднялась. Помнится, внутрипартийную чистку от коррупции развернул, любо дорого посмотреть. Да! Старик Черненко, тот почти сразу после «коронации» окочурится. И все же Горбачев…

Вопреки всей логике, которая существует в мире, и которая формулируется очень просто – у власти любой страны должен находиться, честный, опытный и мудрый правитель, только в марте восемьдесят пятого года в СССР, все произойдет наоборот. На высший государственный пост придет человек, очень любящий власть, большой демагог, жадный не только к славе, но и к материальным ценностям. Этот человек, всегда в своей жизни ставит личные интересы выше государственных и очень, очень любит шикарную жизнь. При этом он не брезгует никакими методами для достижения этой цели! Придя к высшей в стране власти, Михаил Сергеевич и его жена получат огромную возможность, сделать свою жизнь не просто шикарной, но схожей на жизнь царей, которым доступны абсолютно все блага этой бренной жизни. Раиса Максимовна в вопросах шикарной жизни, не менее, если не больше чем «ставропольский самородок», жадна до денег и роскоши. Стоп!.. Раиса Максимовна! Голубушка! Как же он мог забыть такую простую, казалось вещь.

Было время, иностранные газеты пестрели заголовками: «Единственная из кремлевских жен, которая весит меньше своего мужа!», «Коммунистическая леди с парижским шиком!». Кажется в декабре восемьдесят седьмого, Горбачев даст интервью американскому журналисту, корреспонденту Эн-би-си Тому Брокау:

–Обсуждаете ли вы вечером дома с женой вопросы внутренней политики, политические трудности и прочие проблемы страны? – спросил Брокау

–Мы все обсуждаем, – последовал ответ генсека.

–Включая проблемы, решаемые на самом высоком уровне?

–Да, мы обсуждаем все, – сказал тогда Михаил Сергеевич.

Когда это интервью передавалось советским телевидением, эти вопросы были опущены, но в среде офицеров ГРУ сказанное генсеком обсуждалось. Военные разведчики пришли к выводу, что Горбатый не в себе и это еще слабо сказано. Так-так!

Раиса Максимовна.

Что он о ней помнит. То, что стерва приличная, клейма ставить негде, это весь Союз знает. Нет. Пока не знает. Если все же определиться применительно к временному периоду после восемьдесят шестого года, то Горбачеву не понимали и не принимали соотечественники. При этом ее боготворили за рубежом. В СССР немногие понимали, кем была на самом деле Раиса Горбачева, а была она очень честолюбивой, целеустремленной и,.. активной. До восемьдесят пятого, преподавала в МГУ. Вернее, числилась преподавателем марксистско-ленинской философии в МГУ и лектором в обществе «Знание». Должность доцента на кафедре философии явилась последней официальной должностью в ее жизни.

Из воспоминаний Николая Рыжкова, Каретников вычленил характеристику, вставшую краеугольным камнем в расстановку приоритетов. «Горбачев был мягкотел и робел в присутствии жены, а она никогда не допускала того, чтобы он ей хотя бы раз в чем-то возразил. Михаил Сергеевич решал с супругой и кадровые, и государственные вопросы. Раиса Максимовна приходила к мужу и говорила: «Необходимо сделать то-то и то-то»… И Горбачев слушался беспрекословно». Народ злило то, что Раиска ездила с мужем во все деловые заграничные поездки… Эту информацию от Михаила Сергеевича тщательно скрывали, боясь его немилости, но однажды кто-то из ближайшего окружения уже Президента, осмелился намекнуть, что неплохо было бы, Раисе Максимовне посидеть дома… Ответ был жесткий: «Ездила и всегда будет ездить!». Вывод напрашивается сам. Михаил Сергеевич – голый политик и бездарная личность, в людях людей не видит. Настанет такое время, он будет бесконечно тасовать свое политическое окружение, бросая и левых, и правых, некоторых из них снова приближая и снова бросая. И всюду угадывалась рука Раисы. А значит… валить нужно мозг. Желудок загнется сам по себе, вернее не сможет стать «ферзем», ума не хватит.

В череде смертей руководителей государства, борьба за власть предстоит очень яростная. Горбачев на этот момент, не считается одним из главных претендентов на «трон». Без Раи он ним и не станет. А если не станет, то никогда и не будет его заявления в израильском Кнессете, что он прямой потомок Моисея. Не будет и дополнения, в свое время заставившего Каретникова пожалеть о том, что не смог поймать в снайперский прицел лысую голову «Меченого»: «Всё, что я сделал с Советским Союзом, я сделал во имя нашего Бога Моисея».

Однокашник по училищу, а потом и сослуживец, Митька Харитонов, хвастался, что в доме, где проживают партийные шишки, получила квартиру дальняя родня, простых смертных там вообще нет. Благодаря родне, Митькин батя, генерал лейтенант танковых войск, смог в этой жизни прекрасно устроиться в «Арбатском Военном Округе». Краем упоминал, что Горбачевы на Щусева проживают. Улица Щусева. Вот только номер дома из памяти выпал или не назывался. Скорей не назывался, ведь про шестикомнатную квартиру Горбачевской четы помнит. МГУ и улица Щусева, это две отправные точки знакомства.

Удовлетворенный собой, улегся на боковую. Нужно выспаться, кто знает, будет ли впереди полноценный сон…

Десятое мая пришлось на субботу, и столица встретила приехавших из Ленинграда людей солнцем погожего утра и сонливым настроением. День Победы отпраздновали вчера, посему сегодняшний день многие решили провести на шести сотках Подмосковья. У перронов пригородных поездов было людно, а вот площадь трех вокзалов не особо торопилась обзавестись толпой. Яркие, красочные плакаты с нарисованными на них цветами и орденами прошедшей войны, развешены повсеместно. Великий праздник! Еще не ушли в небытие ветераны. Их много и они не такие уж и старики. Из невидимых глазу динамиков над мирной площадью разносится песня. Одна из тех, которые с молоком матери впитывают в себя все люди победившей фашизм страны.

Майскими короткими ночами,

Отгремев, закончились бои.

Где же вы теперь, друзья-однополчане,

Боевые спутники мои?

Я хожу в хороший час заката,

У сосновых новеньких ворот;

Может, к нам сюда знакомого солдата

Ветерок попутный занесёт…

Спустившись в Метро, нашарив в кармане пять копеек, сунул монету в отверстие турникета и, ощущая прилив сил, пробежался вниз по эскалатору. До нужной станции добрался в полупустом вагоне. Схрон устраивал не на окраине города, а почти в его центре. Зданий готовых под снос, хватало и в пределах Садового кольца. Не наступило еще то время в стране, когда в заброшенных домах ночуют бомжи. Старый особняк, затерянный в зарослях больших деревьев и разлапистых кустов, похоже никому кроме детворы не нужен. Да и они еще спят.

Своим появлением потревожил птиц, вылетевших наружу через «глазницы» пустых оконных проемов, пробрался через мусорные завалы. Сунув руку в дыру провалившегося пола, извлек на свет Божий, кожаный дипломат. Отщелкнув застежки, проверил содержимое. Все, как и оставлял. Пара десятирублевых купюр из пачки, перекочевала в карман брюк. Он готов к труду и обороне. Оказавшись за пределами дома, отряхнулся от пыльных разводов на одежде, подумав о том, что гардеробчик пора поменять. Да! И в баньку сходить не лишним будет, о квартире позаботиться. Снимать жилье лучше поближе к окраине, но чтоб Метро под боком было…

В принципе, дом как дом. На взгляд Каретникова, архитектурно банальная кирпичная девятиэтажка, но предназначенная для высшего начальства, а значит и внутри у него вряд ли все, как у людей. Видно, что сам дом новье, да только смотрится в зелени кустов и высоких деревьев, вполне прижившимся к месту. Из-за решетки забора, благоухают сирень и липы, а еще ненавязчиво маячит «канарейка» ППС милицейского наряда на «Жигулях». Удивился, если б их здесь не было. Подъезды к дому широкие, все чистенько и пристойно. Покрутился рядом с оградой без особого толка, и понял, что в жилище «слуг народа» попасть незаметно не вариант. Нельзя ему светиться на первом отрезке нового прохода своего «лабиринта». Однако, как завороженный глазел на то, как через «пропускник» въезжает очередная ведомственная» тачка». «Вратарь» жестом поприветствовавший сидевших в салоне «небожителей», поднял планку шлагбаума, пропустил автомобиль на закрытую территорию. С того места, откуда Михаил наблюдал, можно вполне нормально рассмотреть происходившее у самого дома.

Встав на прикол рядом с подъездом, водитель расторопно покинул рабочее место, отворил правую заднюю дверь, выпуская наружу дородную тетку в возрасте, в одежде, явно не из открытой секции ГУМа, тем не менее, сидевшей на ней, как на корове седло. Минута и, «барыня» с «извозчиком», тащившим пару объемных баулов, скрылись в доме.

Ну и как в таких условиях работать прикажете? Шаг влево, шаг вправо, и заметут только за то, что на территории оказался. Нужно что-то другое соображать.

–Ты чего здесь трешься?

Оба! Подкрался, незаметно-то, как! Стервец!

Крепкий мужчина в расцвете сил, словно клещами, ладонью сжал предплечье на его руке. Нет. Бояться тут нечего. Просто на крайние меры идти не хотелось. Тем более, человек свои обязанности отлично выполняет.

–Дяденька, – почти проканючил, делая упор на свою внешность, – мне бы зачет Раисе Максимовне сдать, а то до сессии не допустят.

–Какой Раисе Максимовне?

Видно, что мысли в голове «тихушника» зашевелились в нужном Каретникову направлению.

–Горбачевой.

Улыбка тронула губы на «дядькином» лице. Понял, что тревожился зря, не его контингент.

–Не к тому дому пришел, паря.

–Как это? У нее ведь муж…

–Знаю, кто у нее муж. Только Горбачевы здесь не живут. Им по статусу такой дом не положен. Ты, давай! Двигай отсюда. И чтоб здесь я тебя больше не видел.

Ретировался, только его и видели. Выходит, он впереди паровоза бежит. А ведь верно. Меченный, пока не особо, представляет из себя фигуру, на шахматной доске, значит и хата его не в таком престижном месте. Тогда, где? Как узнать? Аксенову не позвонишь, не спросишь!..

Что остается? МГУ?

Сумбурный день подходил к концу. Вроде бы ничего не сделал, не достиг, а вымотался, как пес бездомный! Хотя почему бездомный? Добравшись до однокомнатной квартиры, снятой ним у странной бабушки, божьего одуванчика. Глянув на нее, можно с уверенностью, не заглядывая в графу номер 5, в формуляре Личного листка по учёту кадров паспортных органов МВД СССР, определить национальность. В молодости еврейки обладают очень красивой внешностью, вот только к старости этот шарм и красота растворяется не понять и куда. В большинстве своем, внешне становятся похожи на ворон с манерами прожженных ростовщиков и рантье. Может генетическая память работает с задержкой? Тем не менее, получив оплату за два месяца вперед, бабуля отдав ключи, испарилась.

Приняв душ, улегся на диване перед телевизором. Две программы, по которым помимо фильмов в основном на производственную и военную тематику, телезрителям предлагалось посмотреть на успехи строительства социализма в стране, крутили еще и новости. Можно расслабиться, даже вздремнуть. В новостях ничего нового он увидеть не может… Стоп! Пришлось вскочить на ноги и подбежать к «дурацкому ящику», «лентяйки» еще не придуманы. Вручную подкрутил звук, постарался осмыслить, какие мысли пытаются донести до умов обывателей. И диктор доносит…

«…член Политбюро ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачев, вместе с членом ЦК КПСС Яковлевым, прибыли с визитом в Лондон, для встречи с лидерами Западных стран…»

…а на заднем плане, пока на заднем, Раиса Максимовна маячит.

Картина маслом. И, чего? Уселся на диван. Задумался. Ресурса у него мало, замахнуться на выполнение поставленной перед собой задачи. Не все просто, как оказалось. Привык за спиной тень государства ощущать. Выходит, что роль одиночки, тяжелая ноша, не всегда соответствующая возможностям. Может, стоит шаг назад отступить? Пока не лезть в первый ряд, зачистить поле от присутствия пешек. Березовский, Чубайс, тот же Гайдар, чем не «цели»? Понятно, что сейчас эти клопы даже не воняют. Так ведь их время еще не пришло. Тихо, мирно сидят по «закрытым ящикам» и НИИ, сопят в две дыры и мечтают о западной жизни. Вот с них…

Вскочил. Подошел к окну. Впервые за все время, после того, как второй раз «родился», захотелось закурить. Отмел эту дурацкую идею, вместе с мыслью о зачистке пришедшей на ум мелочевке. Этак можно до Мавроди опуститься. Если не создастся ситуации с развалом Союза, либералистически-воровская пена даже на поверхность не выплывет, так и останется в своем мирке или в Израиль эмигрирует.

Вспомнил, что где-то читал высказывание Бори Березовского примерно из этого времени. Своим близким друзьям, тот как-то сказал: «В этой стране невозможно передать своим детям то, чего ты сумел достичь. Ибо капитал твой здесь – это не деньги, а твои знакомства, люди тебя окружающие, твое положение… Такое не передается, это приходится каждый раз строить с нуля…». Вот и пусть в Тель-Авиве копит и передает, там ему самое место, а свой коренной этнос ему вряд ли объегорить удастся. Нет! Все же зачищать нужно иных индивидов. Хорошо готовиться и зачищать. В спину пока никто не гонит и хвост не прижигает. Для всех он мертв, пусть пока так и будет.

Звонок в дверь оторвал от размышлений. Кого там принесло. Открыл. На пороге стоял мужик в летах. Одет по домашнему, в трениках, пузырившихся на коленях и тельнике. Каретников сразу подметил, гость под хмельком, но в пределах нормы.

–Привет, сосед! А я, понимаешь, смотрю окно открыто, значит, старая ворона нашла квартиранта.

–Да. Вчера заселился.

–Молодец…

С доброжелательной улыбкой, извлек из-за спины согнутую руку, с зажатой в кулаке, матерчатой сумкой-воровайкой.

–…за знакомство, по маленькой. А?

С одной стороны, оно конечно…

–Заходите.

–Меня Иваном зовут.

–Михаил.

–Давай на «ты». Так оно, как-то привычнее, чай не баре. А то, мне этих господ на работе хватает… Вот они у меня, где сидят… – провел ребром ладони по шее.

–Проходи.

К принесенной бутылке «Столичной!», что для простого работяги было не соответственно, и обычного набора закуси, на стол выставил сыр, сырокопченую колбасу. В темпе покромсал и посолил овощи на тарелку. Услышав:

–Шикуешь?

–Есть, маленько. Родители помогают.

–А сам чего?

–Учусь. Студент.

Чувствовалось, «собутыльнику» не терпелось выпить. Глаза огнем горели. Вот натура у людей! Пить, так пить. Пока донце бутылки сухим не станет. Да и фиг с тобой, золотая рыбка! Поехали…

–Ты парень хороший. Мой тебе совет, не бросайся устраиваться работать к нашей партийной элите. Только и отрадно, что деньгу зашибешь, а в остальном в прислуге ходить придется. У меня на завтра наряд выписан в дом одного из «Царских сел» , а уже сейчас мичман запаса Опрышко… Это я… чувствует себя дерьмом в гальюне. Бабы их, смотрят на тебя, как на пустое место…

–Что за села такие?

–А-а! – отмахнулся собеседник. – Цековские дома. И ведь правильные слова с экранов говорят! Посмотрит, кто, ну прямо все ангелы во плоти…

–Подожди-подожди! Это,.. Брежнев с Подгорным в этих дома живут?

Посмотрел бы на него кто, прямо сирота казанская, чисто деревенский парень. Иван и клюнул, а может водка подыграла.

–Сказанул! Те, небожители. Которые в ЦКашках проживают, малость мордой не вышли. Молодые еще или наоборот вот-вот в тираж выйдут, до финиша не дойдя. Только наша контора по таким домам и специализируется. Как говорится, от говночиста до трубочиста. Чтоб к аварийному месту пробраться, охрана пропуск затребует, наряд проверит, начальству отзвонится, своему и нашему. А я, как барбоска на пропускнике торчать буду. Уже мог сегодня все сделать. Судя по поломке, счетчик забарахлил. Даже ковыряться не буду, новый поставлю и привет. Пять минут работы.

–Чего ж не сделал?

–Ага. Пока согласовывали, пока наряд выписывали, рабочий день кончился. Случай не экстренный. Да и то, слава Богу… – размашисто перекрестился на сумеречное окно, – завтра на улицу Кибальчича ехать.

–А на ней что не так?

–Приезжий на время вселился. Квартира не использовалась давно… Как ее там прозывают? О! Маневренный фонд. Из Грузии какого-то бонзу, черт принес. Так вот, в доме народ более-менее не совсем из барских конюшен. Охрана вся из одной консьержки состоит. Ладно, водка стынет, а вставать завтра ранехонько. По последней и в люлю.

–Давай, дядь Вань.

Михаил аккуратно отставил в сторону, чуть пригубленную стопку, чисто из любопытства спросил:

–Фамилию грузина не помнишь?

–В наряде значится товарищ Шернадзе.

–Шеварнадзе.

–Точно! Ты, что, из тех краев будешь?

–Почти. – Ответил задумчиво.

Это, что? Судьба злодейка подшутить захотела, подсовывая лакомый кусок? За какие такие заслуги столько счастья обломилось? В «его» время уже доказано, Горбачёв и его клевреты – Яковлев, Попов, Бакатин, Шеварднадзе и другие, из их преступного клана, в нарушение законов СССР о государственной тайне раскрыли западным разведкам многие методы разведывательной и контрразведывательной деятельности СССР. Скоро из страны пойдет огромная утечка секретной и стратегически важной государственной информации. Хочешь, не хочешь, а круг абитуриентов на возможность скорой встречи с Богом, Каретниковым обозначен верно. Если действительно Шеварнадзе приперся, не стоит откладывать встречу с ним на потом.

Эдик ведь, собака лесная, первым в советское время отказался составлять записи своих бесед с иностранными представителями, хотя по всем правилам эти записи полагалось рассылать всем членам Политбюро. Вел беседы с госсекретарем США Бейкером, прибегая только к помощи американского переводчика, без присутствия советских должностных лиц. В восемьдесят девятом, во время советско-американской встречи на высшем уровне на Мальте, Бейкер совершил из ряда вон выходящий поступок. Сунул в карман Шеварднадзе записку, которая не имела никакого отношения к повестке дня переговоров. В ней натурально потребовал, прекратить оказывать помощь Анголе, Афганистану, Камбодже, Кубе, Эфиопии, Никарагуа и Вьетнаму, и вместо этого построить завод по выпуску зубной пасты, мыла и другой парфюмерии. Это были уже инструкции агенту влияния. Находясь во главе МИДа, «кацо» не раз поступался интересами страны в угоду своим «хозяевам» в США. Когда с попустительства Горбачева, полностью уступил Соединенным Штатам обширную морскую акваторию в районе Берингова пролива, америкосы сами в шоке были. Эта мразота подарила Соединенным Штатам безвозмездно огромный участок континентального шельфа, с запасами рыбы, газа и нефти. Конечно, не свое, не жалко. Покойный Гамсахурдиа утверждал, что Шеварднадзе за определение границы с Аляской в пользу США получил сто миллионов долларов от американских рыбопромышленных компаний, как не прискорбно, но он прав. Фактически Шеварднадзе превратил МИД в свою личную кормушку. Иностранные дипломаты не скрывали того, что при нем за деньги могли решить любую проблему с Советским Союзом. Эй, на верху… поднял глаза к потолку, подмигнул глазом беленой поверхности,.. спасибо!

–Дядь Вань, давай провожу.

–Дак… рядом…

–Ничего. Вижу, устал. Раз жена на даче отпуск проводит, то уложу. Только на посошок…

–А, есть?

О, как взбодрился! Тебе милай, больше миллиграмма клофелина в рюмку капать нельзя. Выскочил на кухню, через минуту вернулся с полной стопкой «коктейля».

Оказавшись в квартире соседа, уложил того на кровать. «Пройдясь» по рабочей спецовке, обнаружил листок наряда. Ну-ка? Улица Кибальчича, дом два, корпус первый, квартира шестнадцать. Печать. Подпись. Все, как положено…

Ничего себе райончик, считай центр Москвы рядом. Невысокие обманчиво невзрачные кирпичные дома с окнами в парк, прекрасный в любое время года. Раннее, солнечное утро, только-только начало красить позитивом все, до чего могло дотянуться. Людей почти что и нет. По ухоженным дорожкам редко встречались мужчины с выправкой, в спортивной форме с позывами на исполнение физкультурной повинности. Бегуны! Кузьмича на вас нет. Он бы быстро разобрался кого, к какому делу пристроить.

То ли пора, то ли еще подождать? Перед тем, как зайти внутрь, еще раз мельком взглянул на себя в маленькое овальное зеркальце. Хорош! Полтора часа работы над внешностью не прошли даром. На оригинал лицо походило столь отдаленно, что по описанию его точно не отыщут, даже если поиск начнется от квартиры соседа, а его привлекут к роли свидетеля. Гримом выделил морщины под глазами и в носогубной части. Прополоскал рот разбавленным водой раствором йода, придав возможной улыбке, элемент отъявленного курильщика. Ватные тампоны подсунул за щеки, ними же изменил форму носа. Парик с проседью прикрыл серой кепкой. Приклеенные широкие брови, выглядели совсем без фанатизма и лишь отдаленно напоминали брови любимого генсека. Последний штрих добавили стариковские очки в «черепаховой» оправе. Любо дорого посмотреть, мужику в зеркале лет сорок с хвостиком.

Просторный холл с конторкой консьержа, ним самим, раздражительным и не выспавшимся после ночи, постеленными ковровыми дорожками на бетонном полу, указали о точности места, куда он, в общем-то, и стремился попасть. Здесь люди живут?.. Точно, живут «белые» люди. Рядом с конторкой «наблюдателя», служебные и подсобные помещения. Скорее всего, и предоставленная на время работы, квартира. Сразу видно, комната для личной охраны высокопоставленных жильцов отсутствует, по причине отсутствия таковых.

–Здравствуйте.

Камешек под языком позволил изменить тембр голоса. Одежда и чемодан в руках выдавал в посетителе работягу, каких в Москве пруд пруди. Консьерж, крепкий мужчина с цепким, натренированным ознакомительным взглядом, кивнул в ответ. Девятым управлением КГБ СССР фонило от него на десяток метров. Либо из бывших, либо за какие просчеты по службе сослали.

–С чем пожаловал?

Каретников не стал словами объяснять цель визита, положил перед служивым наряд на выполнение работ. А ведь действительно «из бывших». Михаил отметил, как товарищ неторопливо изучил документ. Отложив его в сторонку, пальцем «пробежался» по списку номеров под стеклом. Набрав найденный номер, по телефону связался с дежурным. Получив подтверждение, не сразу отпустил пришельца. В раздумье посмотрел на часы. Скрупулезно занес все данные «наряда» в одну из книг на столе, при этом кося глаз на заскучавшего технаря.

Протянув бумажку Каретникову, скупо произнес:

–Второй этаж, правое крыло.

–Понял, спасибо. Не рановато заявился?

–Приезжие, как правило, встают рано.

Дверь открыл хмурый, как бы чем-то недовольный на вид человек, с осуждением в глазах. Михаил сразу узнал Шеварнадзе. Пока еще не стар, но фигура уже тяжелая, грузная. Видно, что не с постели поднял, одет и даже выбрит. Одним словом, командировочный, хоть и высокопоставленный.

–Чего хотел?

Х-ха! Люди южные в большинстве своем все такие. Когда дело доходит до хоть малого, но все же ущемления их интересов, могут быть агрессивными. Ответил:

–Электрик. Наряд у меня в эту квартиру.

В ответ буркнули:

–Проходи.

Обязательно. Еще и дверь за собой прикроет, чтоб лишний кто не помешал.

Так как сам счетчик находился в прихожей, хозяин покинул работягу, прошел во внутренние комнаты. Пристроившись на широкой полке тумбочки с повешенным над ней зеркальным трюмо, открыл чемоданчик с инструментарием и новым счетчиком, прислушиваясь к тому, как грузин повышая тона, кого-то распекает по телефону на родном языке. Значит, он помешал рабочему процессу дистанционного руководства. Ничего, скоро Эдуарду Амвросиевичу все это будет в полном смысле до лампады.

–… Ес тквени небаа, рогорц гиндат исе моикецит! Ара!.. Ара!.. Самцухарод ар шемидзлиа, дакавебули вар!.. Дзалиан минда дависвено…

Пусть договорят. Навернул глушитель на ствол пистолета. Стараясь не нашуметь, дослал патрон в патронник. Можно работать… Разговор прекратился. Пора.

–Ну, как дела? – поинтересовался вышедший в прихожую временный хозяин апартаментов.

Развернулся к нему.

–Думаю, что теперь будет все хорошо.

Поднял пистолет, наведя ствол на фигуранта, увидел, как расширились у того глаза, открылся рот. Выстрел. Звук сломанной сухой ветки, потревожил гробовую тишину. Тело, рухнув на пол, попыталось сопротивляться смерти. Пальцы ногтями заскребли по полу. Живучий, гад! Ведь в сердце целился.

Приблизившись к умирающему, выстрелил тому в лоб, прекратив бесполезность сопротивления. На столе в основной комнате увидел дипломат. Чисто из интереса откинул его крышку. Деньги. Сторублевки в банковской упаковке. Сколько же здесь? И кому вез сей презент? Теперь точно не узнать. Ну и Бог с ним. Кому положено, сами разберутся. Если конечно захотят.

Выглянув в коридор. Пусто. Прикрыв за собой дверь, пошел к выходу. Консьерж нисколько не удивился скорости выполнения работы, лишь спросил:

–Починил?

Ответил словами Опрышко:

–Поменял счетчик. Минутное дело. Хозяин доволен.

Как только вошел под сень деревьев, ускорил шаг, на ходу снимая с рук перчатки. По уму нужно избавиться от пистолета, но здесь не Россия нового времени, не пойдешь, не купишь. Вот и выходит, экономия, должна быть экономной, хоть и в ущерб себе. Может, пронесет. На горизонте тень Бориса Николаевича маячит, вдруг, как с Шеварнадзе повезет.

Соседа навестил в первую очередь, еще до того, как тот проснулся. На часах половина одиннадцатого. Положив инструментарий на свое место, предварительно избавившись от отпечатков пальцев на них, смотал в снятую квартиру. Отмылся, отдраился. Снова выглядел молодым и красивым…

–Дядь Вань, просыпайся.

–Чего?

–Опохмелись, говорю.

–А! Ну, да! Башка трещит. Что там у тебя?

–Водка.

–Пиво лучше, но и водка пойдет.

Стакан водяры, кое-как привел электрика в рабочий режим.

–Ты вроде бы говорил, что по-утряне работа предстоит. Кому-то счетчик менять хотел.

–Точно! А время сколько?

–Скоро одиннадцать.

–Ё-ё –о! Все, Мишка, я побёг!..

Вышел из квартиры вчерашнего «собутыльника». Ох и нелегко будет Ивану объяснять куда листок наряда делся, почему «под мухой» явился, и еще много «почему».

Вечером сосед домой не явился, и этого следовало ожидать. Органы при всем, притом, должны были его, как следует помурыжить, и где-то через недельку отпустить. Как предположил Каретников, «копать» будут ремонтную контору, выписавшую «наряд» и грузинские дела убиенного. Во всяком случае, он сам бы так и поступил. Для Москвы Шеварнадзе сейчас даже на «варяга» не тянет, значит искать недоброжелателей именно в Тбилиси нужно.

…Несмотря на поздний час, народу на Ярославском вокзале, как грязи. Мельтешат, торопятся, спешат. Куда, спрашивается? Ох, не сидится людям на месте! Вечерние электрички увозят запоздавших людей в область, «отчаливая» от перронов одна за другой. Суета у поездов дальнего следования, нелегко приходится дорожной милиции, из сотен лиц выхватить «гастролеров» из провинции. Динамики разрываясь, доводят информацию, заставляя людей чуть остановиться, хоть на короткий миг, притормозив «московский галоп», как микроб, подцепленный за время пребывания в столице, прислушаться.

«Внимание пассажирам! Скорый поезд номер тридцать «Н», Москва – Кемерово, отправляется по расписанию со второй платформы поездов дальнего следования. Повторяю! До отправления скорого поезда…»

Услыхав сообщение, народ в хаотичном движении сдвинулся с места. Высокий, стройный, плечистый молодой человек, со светло-русым ежиком густых волос на голове, лавируя в толпе, приблизился к проводнице седьмого вагона. Жизнерадостно улыбаясь в сгустившихся вечерних сумерках, протянул коричневую картонку билета.

–Кажется к вам.

Крупная, грудастая молодица, с заплетенной косой, одетая в железнодорожную форму, подставив квиток проездного под вагонный фонарь, кивнула головой, не выдав ответной улыбки.

–К нам. К нам. Проходите. Восьмое купе, верхняя полка.

Михаил успел устроиться, перезнакомиться с попутчиками, семейной парой и командировочным товарищем, чиновного вида, когда поезд тронулся и в самих купе зажегся яркий свет в потолочных плафонах. Ну что ж, спланированный вояж начался.

Глава двенадцатая

Гамбургский счет

Соскочив с центральной магистрали, «Волга» встав на более узкую дорогу, одно за другим проскочила два села, ощущая подвеской все прелести периферии. Таксист, что в профиль, что в фас, чистый, без каких либо примесей грек, на секунду отведя взгляд от дороги, скривил толстые губы в усмешке, подбодрил пассажира:

–Ничего. Вполне нормальная дорога. Вот дальше по серпантину пойдем, так там в одном месте, если вниз глянуть, можно автобус разглядеть. Уж лет пятнадцать, как он там лежит, ржавеет. Людей достали, а его даже трогать не захотели. Металлолом.

Промолчал. Вступать в пустопорожний разговор совсем не хотелось. Свои мысли обуревали, заставляя думать совсем не о красотах юга и яркой, насыщенной, даже давящей зелени и красках местного пейзажа. Ничего хорошего вызов ему не сулил. Когда простого боярина, пусть и не самого захудалого рода, вызывают к главе патриархов, это о чем-то говорит. Чувство вины не отпускает. Два месяца, весь как на иголках. И было от чего. Понимал, что его лепта в провале дела не малая. Ведь сам упрашивал, доказывал, объяснял необходимость использования нового перевертыша именно в таком, а не в ином качестве. Результат был. Он вычистил скверну из рядов разведки государства, а кого не успел «задвинуть в архив», все равно взяты «на карандаш». От своей участи, никуда не денутся, в каком направлении «копать», доподлинно известно. Только ведь со смертью перевертыша в небытие ушел еще один род… За такое спрос особый. Не удивился, если бы за ним пришли, и ничего не объяснив, словно «черную метку» вручая, объявили: «Решением Совета патриархов, вам надлежит занять подобающее деяниям место». Стандартная фраза приговора. Ему ли не знать, что с тех пор, как он снова переродился, троих бояр, не сумевших вписаться в реальность новой жизни, решивших без ведома «основных», изменить ход событий, по приговору увели в небытие. Сам процесс исхода ему неизвестен, но от этого не становится спокойнее на душе. В назидание остальным о прошедшей «казни» довели по всем родам. Правильно. Чтоб другим неповадно было. О-хо-хо! А ведь и его есть, за что подвергнуть такой процедуре. При этом гибель Каретникова в расчет вообще можно не брать. Есть! Зарвались они в своей оппозиции старцам, выделиться захотели, стать на ступень выше других, в веками сложившейся иерархии. Он только после «встряски» с Михаилом, осознал, что давно под колпаком службы безопасности «Белоярового воинства» находится.

Машина, прибавив оборотов двигателя, взобралась на перевал и по узкому серпантину, с обеих сторон поросшему густыми зарослями реликтовых деревьев, виляя из стороны в сторону, пошла на спуск в долину. Места красивейшие, окруженные величественными горами. Потомки волховского рода Загроса, осели в этих местах, наверное, пару сотен лет уже. Отсюда и руководили, казалось, растворившись в местной среде, став своими для населения долины. Черное море с двух сторон окружают горы, образуя небольшой полуостров. Климат идентичный Средиземноморью. Склоны гор, покрыты можжевеловыми зарослями, создающими в воздухе особый хвойный аромат. Горные исполины защищают бухту от сильных ветров. Это не мегаполис, с его людскими проблемами, дрязгами, и испорченным парами бензина воздухом.

Горный серпантин, окруженный с обеих сторон лесными склонами и виноградниками, заставил вновь вскочить на взгорье, пахнув с побережья свежим ветром в открытые окна машины. Через прозрачность лобового стекла, открылся кусочек панорамы лазоревой глади и окрестностей населенного пункта. Через пять минут въехали в поселок.

–К кому едем? – спросил водитель.

Аксенов хмыкнул.

–А вы здесь всех знаете?

–Многих.

–Нужно к усадьбе главного агронома подъехать.

Кивнул, выкрутив руль на поворот в узкую улицу, обрамленную высокими заборами, испещренными причудливой вязью лиан виноградной лозы с ковром из листвы и еще недоспелых ягод в гроздьях. Дорога пошла на подъем, а вскоре машина встала у широких ворот усадьбы, посадками исполинских кавказских сосен выгодно отличавших каменный забор от соседних подворий. Да и сама усадьба, как бы на особицу стоит. За срезом воротин, едва просматривается крыша большого строения.

–Приехали. – Объявил грек.

–Сколько с меня за поездку?

–Пятерки за глаза хватит.

На стук в калитку, из двора вышел в одних только шортах, крепкий молодой парень с лоснившимся от пота загорелым до черноты телом и выгоревшей на солнце копной волос на голове. Аксенов увидел кружало знакомого медальона на груди молодца, свидетельствовавшего, о причислению его к боярским родам. По некоторым признакам определил, что перед ним не перевертыш, а познающий себя в первой своей ипостаси, обычный человек.

–Вы что-то хотели? – поинтересовался доброжелательно улыбаясь.

–Да.

Аксенов, без слов выпростав из-под рубахи, и показал свой медальон.

–Проходи.

…К хозяину, гостя провели только под вечер. Большая веранда на заднем дворе, укутанная вся виноградной лозой, создавала на жаре свой микроклимат. За столом помимо хозяина находился… Верилось с трудом! Недавний враг. Да-да! Тот самый князек, в землях которого «дружина» хозяйничала всего-то два месяца назад. Широким жестом руки, хозяин предложил занять место.

–Присаживайся. Ну, Владимира, ты надеюсь не забыл?

–Помню.

Как не помнить? Если этому человеку, обязан безвозвратно нарушенному ходу событий. Что он тут делает? И самое главное, в каком качестве присутствует при их встрече?

–Удивлен? – с усмешкой спросил волхв. – Вижу, что удивлен. Поясню. Чтоб не было недомолвок. Владимир теперь один из нас.

–Как это?

Голосом даже не пытался скрыть растерянности при словах патриарха.

–Можно сказать, династический брак. Владимир хотел узнать тайну перевертыша. Он ее узнал. Нам нужен был у северо-западных границ форпост, база. Мы ее получили. Глава Володарового рода, принял князя в семью, выдав за него замуж одну из своих дочерей.

–Понятно.

Волхв сверкнул глазами, в один миг из доброжелательного хозяина, превращаясь в тирана. Аксенов знал его манеру, общаясь о чем-то серьезном или принимая решение, делать это стоя на ногах, а еще и в окно смотреть при этом. Веранда не помещение и окон в нем не предусматривается, а вот вскочив на ноги и «измеряя» ними пол в широком пространстве под высокой крышей, вождь встал на взвод. Плохо! Сейчас может…

–Владимир, расскажи ему. – Остановившись, велел новому члену их дружины.

Князь кивнул, обращаясь к Аксенову, повел разговор.

–Прежде чем рассказать все, Николай задам тебе вопрос. Знаешь ли, кто такие сидни?

–Я ведь в твоей вотчине вместе с другими боярами был. Присутствовал и при твоем допросе. На память и анализ ситуации не жалуюсь. Знаю. В твоем племени этот народец вроде «консервов» в шпионских службах, только с правом постоянной связи и разрешением на самостоятельные действия в случае крайней необходимости.

–Толково довел. Я бы и сам так четко сформулировать не сумел. Да. Информацию о Бусовом племени, получил от сидней еще мой отец. Объявлен был поиск, но тщетно. Потом один из сидней смог выяснить о вашей войне с колдунами…

–Да, какая там война!..

Егор Данилович одернул генерала…

–Слушай!

…и Аксенов смолк.

–Да. Так вот. Отец рассудил, что если нельзя проникнуть в стан друзей, то можно просочиться в ряды врагов, а там уж… В общем один из глухарей, рискнув собственной душой, втесался в общину колдунов.

Аксенов поерзал на лавке, тем самым привлекая внимание князя, этим самым, как бы, не соглашаясь со сказанным. Тот кивнул, будто поняв, в чем нестыковка в рассказе.

–Это уже потом оказалось, что общины у них нет, что они по всему видать, жуткие одиночки, готовые грызть друг дружку, а собираются в стаю перед очередным прорывом на Землю Сатаны. Да, через Аркадия, в огнище зовущегося Астахом, вот некоторым образом и смогли подойти к разгадке направления поиска.

Не выдержал манеру рассказика. Он Владимиру не подчиненный боярин из огнищан. Вспылил, чуть придавив на горло:

–Все это мне известно. До чего сам дошел, многое у твоих выспросил, когда они под контролем волхвов находились. Зачем…

Хозяин усадьбы осуждающе покачал головой.

–Портит людей власть. – Изрек волхв. – Так, генерал?..

Снова прижух, пришипился. Против ведовской силы бойцу переть трудно. А если это сила в длани патриарха, то и глупо.

–…Ты послушай, к чему он все так подробно тебе рассказывает, а потом обсудим, что дальше делать надлежит… и именно тебе, как провинившемуся боярину.

Смолк надолго, засунув гордость разведчика, куда подальше. Слушал. Анализировал. Оказалось, было о чем послушать.

Так уж вышло, что Каретников попал под перекрестный надзор сразу с двух направлений. Когда тот в одиночку выручал детей в штольнях, наткнулся на Танцора. Ребром стоял вопрос, кому жить, и псевдоколдун поступился заданием, решив, что его жизнь ценнее жизни перевертыша. Потом, обо всем доложил в детинец, и очень удивился, встретившись с «мертвецом» в Москве. Второй глухарь работал в ведомстве Аксенова. Подметив медальон на груди у парня, он тут же, через личного контактера-вестуна, информацию передал по эстафете. Каретникова удалось переправить в ставку князя. По словам Владимира, работали с пленником жестко. По всем признакам и заверениям волхвов, тот сам не достаточно осознавал, как по капле из него выжимают информацию, но… Оказывается это перевертыш их перехитрил, подсунув «дезу», вернее отделавшись полуправдой, которой грош цена в базарный день. Сбежал.

–…Если честно, я винил себя в смерти такого бойца…

Нотки сочувствия проскочили в речах Владимира.

–…И, что же вы думаете, я почувствовал, когда Танцор сообщил, что собственными глазами видел перевертыша, живого и здорового?

–Когда? – Аксенов, подаваясь всем телом вперед, задал вопрос.

–Шесть дней тому назад, в Москве.

–Может это не он был? Обознался твой Танцор.

–Х-ха! Сидня не мог ошибиться. Уж очень хорошо они знакомы. Даже то, что боярин поводив за собой глухаря, умело избавился от «хвоста», свидетельствует в пользу надежности информации.

Генерал, откинувшись назад, удобно прижавшись спиной к спинке лавки, впервые за много дней расплылся в довольной улыбке.

–Чему ты радуешься, Николай? – с сарказмом в голосе произнес волхв.

–Так ведь жив! Надо будет Сирийцу пузырь коньяка презентовать. Вышколил парня.

–Вышколил проблему на нашу пятую точку. Порадовался? Теперь погрусти. Как наша служба безопасности, так и Владимировы сидни, все доносят неприятные для нас вести. За два последних месяца различным образом покинули наш бренный мир, в недалеком будущем ключевые фигуры, на которые делалась ставка в большой игре с Западом. Согласись, противостояние двух сверхдержав затянулось, а гонка вооружения выкачивает все соки из бюджета страны.

–Так ведь, по словам самого перевертыша, в дальнейшем будут непомерные жертвы населения и…

–Несмотря на все, мы осознано пошли на жертвы. Наши аналитики просчитали, что к две тысячи сороковому году, западная цивилизация выродится.

–Да. А на смену ей придет цивилизация с востока…

–Так решил Совет.

Перечить дальше Аксенов не стал, лишь уточнил:

–Что произошло?

–Только перевертыш знал, что в конце июля министр вызовет из Канады посла. И надо же такому случиться, что прибыв на родную землю, он выпадет из окна многоэтажки.

–Зачем Каретникову убивать посла?

–Потому, что посол он только в это время. А вот при Горбачеве этот товарищ должен был занять пост главного идеолога страны советов. Кого теперь народ назовет «архитектором Перестройки»? Молчишь, генерал? Правильно делаешь. Но это не все. В конце мая покончил с собой секретарь Кемеровского обкома партии Бакатин. В июне, неизвестным лицом застрелен первый секретарь Свердловского обкома Ельцин. Про Шеварнадзе ты заешь.

–Про двоих первых тоже знаю. Москва на ушах стоит.

–Позвольте?

Владимир влез в разговор.

–Может это и не существенно, но мне сообщили о том, что пять дней назад взорвали машину профессора экономического факультета МГУ. Погиб какой-то Гавриил Попов.

Аксенов хмыкнул.

–Его работа.

Князь вопросительно посмотрел на генерала, задал вопрос:

–Зачем Каретникову какой-то профессор?

–Я читал протокол беседы годовалой давности. Там четко ним указано, мол есть данные, что именно Попов сообщил американцам, а те – Ельцину и Горбачеву о подготовке ГКЧП. Значит предатель. Тем более в дальнейшем он бы выступил в защиту генерала Власова.

–Генерал, это ничего не значит, даже если вас трясет от поповского высказывания, «Народу нужен барин». Все равно, Каретникова нужно остановить. Мы упустили контроль над человеком, который кроит под себя ход истории. Для этого ты и здесь. Кто знает, что будет дальше?

–Горбачев. – Уверенно предположил Аксенов.

–Вот!.. Я закрою глаза на твои просчеты и попытку стать первым среди равных… Что строишь из себя святую простоту?… Знаю. Но именно тебе доверяю все по своим местам расставить. Сегодня же вместе с Владимиром вылетаете в Москву. В твоем распоряжении только бояре твоего рода и волхвы приставленные к нему, а так же силы огнищан. Этого более, чем достаточно. Других в это дело пускать нельзя. Ты должен понимать, что и мой авторитет, как руководителя, сейчас на кон поставлен. Не один ты к власти стремишься. Такой возможности никому не предоставлю. Уж постарайся, чтоб с головы Горбачева ни один волос не упал, а никем неконтролируемый перевертыш был пойман. Все структуры государственной власти вам придется направлять по ложному следу. На это тоже поправку делай.

–Только…

–Я понял. Каретников нужен исключительно живым. Его накажут по своим законам в назидание другим.

–Ясно.

–Если все понятно, то на сборы вам полчаса. До рейса не так уж много времени осталось.

* * *

Самый пик утреней движухи народных масс. Люди на работу спешат, ну и ему в такой час есть чем заняться. После того, как профессора отправил поближе к Богу на разборку, вынужден был сменить место проживания. Это уже в третий раз. На всякий случай. Лето к концу подходит и Каретников, чтоб не привлечь внимание к персоне праздно шатающегося студента, устроил и для себя короткий отпуск. Взяв билет до Новороссийска, проехался по железной дороге, ну а дальше, таксист довез до Дивноморска. Село, то, что надо. Дыра дырой, но людей на отдыхе не меряно. Занято все, вплоть до курятников. На пляжах и единственной набережной – толкучка, в кафешках и столовках – не продохнуть от очередей, в море купаться полезешь – толкотня, почти давка. Для него, самое то. Короче отдохнул от трудов праведных, лишь вчера вернулся на московскую землю, гладким и загорелым, занялся устройством на работу. А как еще в МГУ просочиться? Роль официанта в столовой профессуры, оптимальный вариант.

Хоть пропускная система МГУ в это время была практически нулевой, и с проникновением куда-либо никаких проблем нет, но к самому объекту подобраться сложно. Была бы, как все, а так… В соответствии со сложившимися еще в первые десятилетия существования партократического режима правилами, ответственные работники различных министерств и ведомств, а так же аппарата ЦК партии получали дачи в специальных загородных, принадлежащих указанным организациям, поселках. Высшее политическое руководство – члены и кандидаты в члены Политбюро, секретари ЦК, жили на охраняемых государственных дачах, расположенных в пригородной зоне, оборудованных всем необходимым для отдыха и работы, со штатом обслуживающего персонала. Значит, рассмотреть «исполнение» объекта на даче можно в последнюю очередь. Поработать на дому, вообще не вариант. Роскошные апартаменты специально построенного правительственного дома № 26 на Кутузовском проспекте, охраняются, как форт Нокс. В продуктовом магазине «подругу» не встретишь, пищевыми ништяками, и не только ними, чета Горбачевых снабжается через закрытые спецраспределители. В двухсотую секцию ГУМа, сам бы ни за какие деньги не сунулся. В две секунды заметут. Теперь еще! Обслуживание транспортом не только основного члена семьи, но и его супруги, следующий минус в его случае. Водитель машины, хоть и используется Раисой в роли носильщика, но ко всему прочему, является штатным сотрудником спецслужбы, и оружие при себе имеет. Не валить же мужика, за здорово живешь? У него небось, тоже семья имеется.

…Слежку, наверное, кожей почувствовал. Будто со стороны что-то липкое на затылок приклеилось. Даже ладонью голову огладил. Нет, ощущение не исчезло. Сам «хвост» обнаружился при входе в вестибюль метрополитена. Может все же ошибся, в такой-то толпе? Бывает у некоторых тяжелый взгляд, кинет на кого внимание, а у человека после такого взгляда непонятно почему, настроение на полдня падает под плинтус. Шагнул в сторону, пропуская бескрайнюю колонну спешащих людей, сделал вид, что занят выуживанием мелочи из карманов. Боковым зрением отметил похожую ситуацию у типа, в костюмчике с портфелем в руках, шифровавшегося под клерка, скорее всего, какой ни будь жилконторы. Во всяком случае, Михаил именно так его сначала и классифицировал. Проверить?

Поменял направление, склонившись над газетным прилавком.

–Будьте добры, «Комсомолку».

–С вас три копейки.

Топтун тоже вдруг прессой заинтересовался. Ждать пока наблюдатель расплатится за газеты, не стал. Нырнул в широкий, людской поток. Затор у турникета выровнял положение, товарищ снова под боком оказался. Шустрый, зараза! Один ли?

За турникетом почти побежал. В такое время никто не задумается воспринять беглеца подозрительной личностью. Может человек на работу опаздывает. Прилично отбежав по кишке перехода, как бы споткнулся на ходу, по русской традиции, в голос помянув кого положено. А сам зыркнул через плечо. Здесь товарищ-то, дышит будто стометровку на время сдал. Ему по возрасту кабинетной работой заниматься пора, а он все «на земле» до пенсии тянет.

Сбежав с эскалатора, сделал вид, что собирается ехать в направлении, противоположном тому, которое наметил. Топтун постарался «прилипнуть» вплотную к нему. Уверенно шагнул внутрь поданного вагона, «затянув» за собой и «хвоста». В последнюю секунду выскочил наружу, стоял в толпе опоздавших, и глазел на метания хитреца в переполненном людьми вагоне. Прикольно видеть то, как товарищ в отчаянии долбится в стекло, а вагон уносится в «голубые дали», но совсем не до смеха. Кому, и с какой целью понадобилось за ним следить?

В отделе кадров проблем не возникло. На работу пришлось устраиваться по старому паспорту и справке о непригодности, по состоянию здоровья к службе в армии. Как же все просто, трудовую книжку завели, паспортные данные переписали, а перед этим собеседование прошел. В прошлой жизни, на одну медкомиссию дня три потратить пришлось бы, а здесь пройдет ее, когда время будет, но в течение двух недель уложиться нужно. Если все сладится, то может, этой байдой и вовсе заниматься не придется. Только бы Максимовна в этих стенах засветилась. С завтрашнего дня уже на работу выходит.

Проходя мимо отделения милиции, задержался у щита: «Их разыскивает милиция». Под стеклом десятка полтора фото. Своей фотографии, среди уголовных харь не обнаружил. И кто тогда его пас? Снова опустился в метро…

На старуху бывает проруха. Спрашивается, ну почему нужно было обязательно на ту же станцию метро возвращаться? Нет, он-то подстраховался, Каховскую проехал, так ведь «товарищей», кто-то слишком умный, по всей дистанции расставил. Топтуны. Значит, где-то неподалеку может и группа захвата обретаться. Белый день на дворе, народа не так, чтоб много. Район с уверенностью по брежневскому времени, можно смело в понятие спальный внести. Уже в вестибюле метро понял, срисовали его и ведут парой. Двойка на силовую не похожа, чистые топтуны. Оба мужчины. Встав отдельно друг от друга, лишь взглядами перебросились. Если б не обостренное чувство опасности, прошел и не заметил. У бровки проезжей части один из них свернутой в трубочку газетой, вроде как махнул. Может муху или осу отгоняет? Лето. «Пернатых» полно. …Ага, щаз! На проезжей части от припаркованных машин, к станции метро крепкие мужички спешат. Это силовики, сомнений нет. По его душу торопятся.

Площадка у метро и подземного перехода, совсем небольшая. Каретников метнулся в противоположную сторону, оставив в стороне переход, побежал прямо «по копанному», наблюдая картину неприличного ажиотажа на дороге. Серьезная контора, судя по всему, в машинах у них радиотелефоны или рации установлены. Слишком оперативно в «коробочку» построились. От людных мест отсекают умело.

Нарушая все мыслимые и не мыслимые правила дорожного движения, рваным бегом заметался по тому пространству, по которому ему позволили трепыхаться, сужая радиус «полезной площади». А ведь на доли минуты успел вырваться из расставленной сети. Исключительно случай представился. Шустрый «Жигуленок» не смог быстро затормозить и хоть и слегка, но все же, боднул зарвавшегося служивого в «гражданке». В образовавшееся окно, нет, скорее в «щель», вбежал беглец. Куда дальше-то?

Тихий дворик, поросший нестриженными кустами и высокими деревьями, со всеми атрибутами придомовых мелочей и даже ряда гаражей на территории, из домов сталинской постройки, принял его под свою опеку. На противоположной стороне виден еще один арочный выход из этого московского колодца, но далековато бежать. Ему бы забиться куда, в «нору», заныкаться и переждать. Успел сунуться в подвал ближнего из домов. Но не факт, что визуально не засекли его «нырок».

Рядовая сталинка в пять этажей. Выходов из подвалов, точно несколько. Открыты ли только? Построено на совесть. Прочно и надежно. Их ведь не египтяне строили, а наши советские люди, может пленные немцы. Метра полтора бетонного перекрытия над головой, перегородки между казематами тоже хрен возьмёшь без атомной бомбы. Пол – земля голимая. Проход широкий, а самое главное, подсветка действует. Какая блин, на хрен, нора? Выбираться отсюда, и как можно скорей! А за спиной слышно частое, запаленное дыхание преследователей. Глазастые, гады! Срисовали-таки, куда занырнул.

О! Окно без решетки и открытое. У самого потолка сделано. То-то сыростью и сквозняком тянет, а запаха дерьма не ощущается. Подтянулся. Слава Богу, по комплекции он сейчас вполне адекватен обстановке. Протиснулся. Можно сказать, выполз наружу под куст росший под окнами. Ф-фух! Куда дальше? Выглянул из-за куста. Мать моя женщина! Да сколько же вас на одну его голову собрали! Будто Гитлера в Берлине перед концом войны ловят.

–Вон он! Под стеной!

Глазастый, падаль! Вскочил на ноги и метнулся в совсем близкий подъезд. У самой двери на входе, практически выкинул наружу, спускавшегося с последней ступени топтуна. Тот от неожиданности и осознания, что кругом свои, и мявкнуть не успел. Бегом по широкой лестнице вверх, оставляя за спиной нездоровый ажиотаж силовиков.

На третьем этаже, бабулька высунула нос из квартиры. Что, интересно кого гоняют, словно резвого таракана по столу с крошками?

–Сынок! Сюда давай!

Заскочил. Прислонившись спиной к крепкой двери, отдышался, перевел дух, прислушиваясь к шуму за стенами квартиры. Старая тут же стоит, жалостливо в глаза смотрит.

–Что, гэпэушники снова облаву устроили?

Вопрос не праздный. Привел Каретникова к «осадку» в соображалке. Так это… здравствуй маразм, называется. Все равно повезло пока! Почему человеку не потрафить? Есть возможность «золотое время» дать вспомнить? Зашептал в том же ключе:

–Они самые, бабушка! Как бы мне от них улизнуть? А то ведь по традиции начнут двери в квартиры выбивать и в жилища вламываться.

Указала пальцем.

–Там! На кухне балкон.

–Спасибо!

Метнулся в указанном направлении. Ё-о! Какой балкон? Подобие! Тень прежней роскоши. Наступать стрёмно. Но деваться некуда. Через подобие балкона, перескочил на вмурованную в стену пожарную лестницу…

Чей-то командный голос не преминул вклиниться в планы.

–На лестнице завис! Двое на прием!

…Ага! Щаз! Полез наверх, прорвался на крышу. Как же достали!

Топая по железным листам, производя несусветный шум, «добился» того, что на крышу повысыпали преследователи. Сколько же вас! А деваться некуда! Хоть вытягивай в стороны руки и прыгай вниз, может, случится чудо, и полетишь. Почему нет? Скосил глаза на соседнюю крышу. Дом на этаж ниже. Если…

–Стоять, Зорька! Куда собрался, дурак? Разобьешся!

Короткий разбег, сколько позволил ближайший к нему «товарищ», прыжок. Ощутил всю «прелесть» полета, а потом еще и приземление. Жестко, но терпимо! Покатившись, сумел задержаться, распластавшись на животе с раскинутыми в стороны руками и ногами.

–Эй! Лежать! Иначе стрелять будем!

Отвернул голову в сторону кричавшего догоняльщика, хриплым голосом ответил:

–Стреляй!

Смог подняться. Что есть духу, рванул на противоположную сторону дома. Лестница вниз. Соскочил на землю, понимая, что от самой погони, так и не избавился. Вот уж привязались, как банный лист на спину…

У самого дома напоролся, скорее всего, на внешнее оцепление. Уже догадался, что не с государственной структурой дело имеет, уж слишком нетривиально работают парни. Служивые давно бы уже в воздух палили, требования выдвигали, а эти нежно берут. Хотят без шума и пыли спеленать. На князюшкиных выродков похоже. Потому и от ментов стерегутся, внешний контур оцепления ставят. Ну-ну!

Новые хлопоты не заставили ждать. Двое парней, как клещи по весне, увязались за Михаилом. Торопливым шагом, почти бегом, двинулся к парковой зоне Котловки. Тут рукой подать до нее. А сладкая парочка без зазрения совести на скорость напирает. Ну, куда спрашивается, прутся? А конспирация, как же? Только собрался дорогу пересечь, увидел, как на всех парах «Волжак» мчит. Водила на нем уж заруливать к нему собирается. Пропустить его мимо себя, вряд ли получится. Орел за рулем.

И именно в это время те, что следом увязались, на рывок пошли. На Каретникова, как угорелые кинулись. А ему, что остается? Мозг ответ выдал мгновенно. Эти козлы решили его подвезти. Но ведь он против такой помощи. Ему явно с ними не по пути.

Спланированная пакость не удалась. Поднырнув под руку первому, вырвавшемуся вперед, поддал кулаком в спину. Больше ему и не нужно, инерция справилась сама. Как бежал с вытянутыми вперед руками, так сердешный и, лег на подоспевший к месту разборки, капот машины. Второй непоседа, всем телом повис на левой руке Каретникова. Дурашка! Зачем? Попытка стряхнуть, ничего не дала. Сам напросился. Как дал по кумполу правой «клешней», так он и покатился в сторону открывающейся двери не тачке. Теперь ноги в руки и бёгом, пока не началось!.. Все-таки не утерпели. Слышал негромкие хлопки из «бесшумок», но действовали с понятием. Скорей всего по ногам палили. Ага! Вот он парк, и речка под боком. Хрен они его возьмут здесь, Сириец вышколил так, что замучатся пыль глотать. Парка того, плевок на крупномасштабной карте. С одной стороны Нагорный бульвар, с другой, Нахимовский проспект. Запрыгнул в пятьдесят второй троллейбус, поехал в противоположную от метро сторону. Считай, легко отделался.

–Парень, тебя, что, собаки драли?

Оглянулся. Толстяк в кепке, очень похожий на Евгения Леонова, по-простому разглядывал его. О чем он? Мужичок, держась за верхний поручень, указал на рукав рубахи.

Черт! Точно попадос! Рукав почти оторван. Но это полбеды. То, что половины пуговиц нет, тоже не важно. Брюки… будто их из задницы вытащили, рваные и грязные. Что тут скажешь? Кивнул.

–Точно. Собаки рвали.

Народу в салоне не много, но интерес проявили все, уставились, как на картину в галерее. Доброжелатель посоветовал:

–Ты, это… в травмпункт заскочи. Укол от бешенства сделай. Может, какая из них бешенной окажется.

Каретников усмехнулся.

–Мужик, ты не поверишь, они все бешенные были.

Снова получил совет на халяву:

–Тогда не торопись с травмпунктом. Сначала сходи остограмься, потому как, водку пить тебе полгода заказано будет.

–Так и сделаю.

От остановки, ноги в руки и бегом к дому, в котором квартиру снимал. У подъезда старушки-пенсионерки косточки перемоют. По его виду определят, что как минимум пару дней по притонам шатался, а после еще в пьяном виде в мусорном баке вывалялся… Что за черт? Где старухи? На автомате, еще толком не осознав ничего, пробежал мимо «родного» подъезда, с тротуара нырнул между кустов. Район не новый, вереницы «хрущевок» выстроились и в ряд и друг за дружкой. «Его» квартира на первом этаже, однушка, окнами выходившая на «задний двор». Рачительные жильцы дома, у которых нет шести соток за городом, облюбовали «тылы» под делянки, высадив на них плодовые деревья и понаделав грядки под зелень, огородили место заборчиками из подручного материала, как для него старались. Теперь укрывшись под ветвями вишен, наблюдал за окнами напротив. Еще не вечер, в домах-пеналах духота, ну и его окна закрыты до поры, до времени. До поры… Видно не утерпел кто-то, настежь отворил фрамуги, и на кухне, и в единственной комнате.

Обостренный слух Каретникова, воспринимал все происходящее внутри квартиры. Услышал.

–Всеслав…

Оба на! Вот откуда сквозняком потянуло. Ведь догадки были. Вычислили-таки, ретивые сивки-бурки!

–…Чеслав схрон обнаружил.

–Иди, ты!

–Точно!

Это они под паркетом коробку с пистолетом и снарягу к нему отыскали. Ерунда. Не жалко. Пистоль ему больше понадобиться не должен. Но ведь и то, что нужно, тоже там лежит, только в другом месте спрятано. Эти козлы явно не собираются его «огород» покидать. Что делать прикажете? Их там, судя по репликам, не меньше троих человек «окопалось», дураком нужно быть, чтоб самому туда лезть. Так ведь дурак и есть, сложил все яйца в одну корзину, хотя вторая хата тоже имеется.

Подобрался под самую стену. Пока в комнате ковыряются, добычу разглядывают, подтянулся над подоконником, тихо соскользнул на пол кухни. До туалетной комнаты незаметно не подобраться, хоть и совсем рядом она. Тут и в кухоньке толком не развернуться. Как… Сунулся под стол. Как не шумнул, сам удивился.

–…Игорь, двигай в секрет. Смени напарника, пусть приходит передохнет. А ты окно закрывай. Проветрили малость, ну и хорош. Вдруг не с той стороны заявится.

Здоровый детина. Нет, не ростом, просто крепыш квадратный. Судя по всему, дождался когда дверь за подчиненным закроется, вошел на кухню, потянулся, чтоб окно закрыть. Тут-то Каретников его и успокоил. Метнувшись, сунул руку между головой и туловищем, согнутым локтем зажал шею в замок, перекрыв доступ воздуха в организм, так, чтоб не пикнул. Роста он не малого, а мышцы, в которые огнищанин, как в спасательный круг уцепился, что железо. Подмял тушу под себя, грудью вперед подался и нажал, что было сил, до характерного хруста. По звуку, будто сухую ветку надломили. Ослабил хватку. Все. Один готов. Выглянул из-за угла. Ну, кто так строит? В квартирах одни углы и кривые коридоры, жилого места совсем мало.

Второй «домушник», видно не пальцем деланный, словно почувствовал опасность, или все же уловил отдаленный шум кухонной возни. Расстояние между ними мизерное, ну и решил по-медвежьи сработать. На силу, что ли понадеялся? Ну и на свою быстроту реакции. Бросился на объявившегося хозяина квартиры и совершенно напрасно это сделал. Каретников и в лучшие свои дни джентльменом не был, а уж после общения с Кузьмичом и подавно, окончательно испортил понятие о приличиях в боевой обстановке. Резко присел, выполнив роль кочки под ногами, не преминул хуком правой, двинуть по самому дорогому, каждого мужчины месту, ну и «товарищ» перелетев через него, с воплем грохнулся. Оставалось только добить его сверху ударом кулака в затылок. À la guerre comme à la guerre! Как говорится, ничего личного.

Бегом в санузел. Отодрал доску под раковиной. Ф-фух! Есть коробочка. И пузырек с таблетками цел.

При всей торопливости и опасности ситуации, не отказал себе в такой малости, как ополоснуть лицо и руки. Сбросив рванье, быстро переоделся в свою же свежую одежду и через кухонное окно покинул засвеченную квартиру.

* * *

Раиса Максимовна Горбачева, эффектная женщина, знающая себе цену. Красавицей не назовешь, тем более в ее-то годы, но и дурнушкой никогда не была. Перевод мужа в столицу, на провинциальный шарм за короткое время наложил некий положительный столичный флер. В московскую жизнь вписалась, будто с серебряной ложкой во рту родилась. Как и у всех людей, был у нее свой пунктик… Любила, чтоб ее окружали красивые люди. В Ставрополье такое скрывать приходилось, не тот формат у Михаила Сергеевича был, но в Москве теперь можно слегка не поступаться принципами. Даже в университете, где она работает, можно сказать по специальности, иной раз за симпатичную мордашку, студенту из «неуда», «троячок» натягивает. А вот отличника с «лошадиным лицом» под соответствующим настроением, Раиса Максимовна могла подвергнуть на зачете жестокому «допросу», и доказав его несостоятельность, как личности, отправить на пересдачу. Да! Она такая, какая есть.

Скоро занятия начнутся. До начала семестра три недели осталось. Пришлось на рабочем месте показываться. С утра у декана совещались, личные планы утверждали. Затем… Перед составлением расписания, выкроила время в столовую заглянуть. Кофе с булочкой поможет до четырех часов дня продержаться. Потом домой.

Обслуживающего ее официанта видела впервые. Красив, обходителен. «Хм! Значит, уже даже отсталые слои общества в джинсы оделись. Отрадно!» Подумала, ответно улыбнулась, на улыбку молодого человека…

Глава тринадцатая

Ничего не имею – ничего не боюсь

В главном здании универа есть две профессорские столовые, но студенту попасть в них, это еще умудриться нужно. Если пообедать в студенческой столовой можно на тридцать – пятьдесят копеек, а на рубль обожрешься, с места не поднимешься. То в профессорской, обед в полтора рубля обходится, но великолепие кухни и умение шефа, прилагается. Тем более и среди профессуры часто встречаются любители пива, а «Будвар» и «Световар», и светлое, и совсем экзотическое темное, даже в московских магазинах «гости» редкие. Здесь же, пожалуйста. Даже рюмку водки выпить в этих стенах не зазорно, главное, чтоб на пользу. А стены в этом заведении отделаны резным деревом. Историческое место. Да! Где это видано, чтоб в столвке на столиках хрусталь стоял, серебряные салфетницы, блюда на дорогом фарфоре подавали.

Есть старый анекдот о том, как толстая и худа мухи делятся впечатлениями о жизни. Толстая хвалится: «Живу в ресторации. Каждый день веселая музыка, богатые клиенты, наваристые щи. Не поверишь, летать почти разучилась, крылья собственный вес в воздухе едва удерживают, даже одышка появилась. Спасибо официантам, к месту мою доставку организовывают. Увидев меня в тарелке, посетители тут же от еды отказываются, и вся тарелка достается мне». Худая жалуется: «Я в студенческой столовой обитаю. Увидев меня в тарелке, студент от еды не откажется. Мало того, достав из супа, всю меня обсосет и оближет». Так вот это не про профессорскую столовую в университете. Здесь такого просто быть не может.

В среде обслуживающего персонала, Каретников оказался чуть ли не единственным представителем своего пола. Парня со смазливой мордашкой, старшая зала сразу взяла под свою опеку. Клиентов не слишком много, все солидные, но некоторые с тараканами в голове. Даже будучи за столом, иные в научную полемику вступать умудряются.

–Смотри и учись. По залу не бегать, но передвигаться быстро нужно. Улыбнулся.

–Что? Не понял?

–Говорю, улыбку на лицо одень. Вот молодец. Сюда люди покушать идут и ты свои проблемы, вон за той дверью оставь…

Указала пальцем на дверь в кухонный коридор.

–…у них и своих проблем хватает.

–Понял.

–Молодец. «Заказ» в блокнот чиркаешь, вон туда отдаешь…

Повезло! Уже на второй день, по времени в районе полудня, за столик у окна присела на вид хрупкая женщина, изящная, с красивой прической.

–А можно я обслужу?

Марья Петровна с удивлением взглянула на новичка. Успела удержать, готовую принять заказ официантку.

–Люда, пусть Гена потренируется, пока основного наплыва посетителей нет.

Гена, это он. По старой легенде, Фомин Геннадий Николаевич, рабочий зала столовой №3, сектора А главного здания МГУ.

–Спасибо.

–Улыбаться не забывай.

Вот он, его пресловутый объект, до которого трудно было дотянуться, не вмешивая в смертельную карусель совершенно посторонних людей. Х-ха! Женщина, примерно сорока лет. Взгляд серых глаз прямой, оценивающий. А ведь она на него, как барыня на халдея смотрит… Ничего, потерпит, но перегибать палку, по типу: «Чего изволите?». Он не будет.

–Здравствуйте!

–Новенький?

–Да. Меня Геннадием зовут.

–Наверное, поступали к нам, и экзамены провалили? – предположила Горбачева.

–Вы очень проницательны. Извините, на мою работу начальство смотрит. Что закажете?

–Чашку кофе и булочку в обсыпке.

Заказ принял.

–Про начальство мог бы и промолчать.

–Ну и слух же у вас, Марья Петровна!

–Не жалуюсь.

Заказанное на подносе. Маленькая таблетка, скользнув между пальцев, упала в чашку.

–Приятного аппетита.

Стоял у стойки, наблюдал за тем, как Раиса Максимовна маленькими глотками пьет кофе. Коварный яд. К вечеру легкое недомогание. Если врача вызовут, будет лечить простуду. Ночью кризис, перебои работы сердца, при любом раскладе, даже если определят отравление, к утру летальный исход.

–Марья Петровна. Что-то голова разболелась, можно на воздух выйти?

–Глупости. Сейчас на обед потянутся. Таблетку прими. Пятнадцать минут у тебя есть…

Со второго этажа по боковой мраморной лестнице спустился в холл, открыв тяжелую дверь, вышел на крыльцо. Все!

Вот и все. Отыграл свою роль полностью. Свободен! Он не представляет, каким будет завтрашний день. Не видит себя в нем. Есть ли вообще для него будущее? Пус-то-та. Можно было бы потягаться с ней. Побороться. Можно… Если б чувствовал, что кто-то или что-то его загнало в угол, и нет возможности оттуда выйти, нет никаких путей. Лабиринт впустивший его в свое чрево, своими норами и ходами довел до центра. А дальше? Зачем это «дальше», если все бесполезно? Он действительно одинок в этом мире. Все, что задумал, он совершил. Но это для других. Может хоть они теперь, не познают ужасов «Горбачевской Перестройки», «Ельцинского Беспредела», развала Союза и двух чеченских компаний. Нет. Он не желает, чтоб жизнь стала похожа на спираль. Каждый день, как предыдущий, ведущий все глубже вниз, в омут печали. Вторая жизнь, все-таки перебор. Рассудить здраво, так одной вполне достаточно.

Остановился. Прислушался к окружающим его звукам. Город жил своей размеренной жизнью. Даже запахи ощущались. Мысль о том, что происходит прямо сейчас, заставила принять решение и воплотить его в действие, как он делал это всегда. Не стоит корчить из себя Печорина, если это не заложено в твоем сознании.

Вагон метро подвез к его конечной остановке. Вышел и тут же почувствовал, как с разных сторон платформы к нему двинулись узнаваемые силуэты людей. Не торопитесь! Ведь и ему торопиться некуда.

Грамотно взяли в «коробочку», страхуя любое действие с его стороны. Вон того, узнал сразу. В Ростове виделись. Отменный боец. Только ведь сопротивляться, у него намеренья нет. Ну! Давай! Произноси сакральную фразу. Он подчинится неизбежному.

Услышал, что хотел.

– Решением Совета патриархов, вам надлежит занять подобающее деяниям место.

Словно обрекая его на беспрекословное подчинение, на оба плеча легли ладони рук. Это за его спиной встали прежние соратники, для которых он с этой минуты изгой. Ответил стандартно, как когда-то объяснял дед, упоминая о том, что вторая жизнь некоторым не впрок пошла. Как и ему…

–Мои деяния не могут лечь тенью на Дружину Белояра, ибо совершены они изгоем.

–Следуй за мной.

Странно, вот уж не думал, что у дружины в столице может быть свое узилище. Когда сводили вниз по крутым ступеням бетонной лестницы, до него дошло, что в бомбоубежище опускаются. В лихие девяностые, большинство таких сооружений хитрованы от бизнеса у лужковского правительства скупили и переоборудовали под сауны и «зоны» отдыха для «своих».

Заперли его в какой-то кладовке и оставили в покое, не предоставив питья и воды. Оно и понятно, приговоренному нормальные понятия, это излишество. А он не в обиде. Он вообще ни о чем, кроме как о «ней», не вспоминал, не задумывался. Присел на корточки на бетонном полу и словно из числа живых выпал.

«Скоро! Совсем скоро мы встретимся с тобой».

Оленька, если бы ты знала, как не просто ему пришлось прожить этот год. Юлить. Улыбаться или грустить, показывать окружающим его людям, что он такой же, как все. С мечтами, чаяниями, планами на жизнь. И все это ради одной цели, заставившей забыть даже о мести.

«Ты прости, дед! Прости! Одно отрадно, все же я сумел добраться до центра лабиринта. Дальше? Нет! Не вижу смысла искать выход. По Ольге соскучился. Никогда не верил, что так бывает. При встрече расскажу, почему твой внук не стал искать и наказывать настоящих виновников вашей смерти».

Он исполнил план гораздо сложнее тривиальной мести. Если разобраться, глобально отомстил за миллионы жертв из прошлой своей жизни. И самое главное, есть огромная вероятность, что после его «ухода», не смогут «родиться» Гайдары с Чубайсами, а к власти придет не Горбачев, а кто-то умный, способный направить СССР по иному пути развития. Он…

Каретников не воспринял шагов за дверью, но щелчок замка заставил подняться на затекшие ноги. Бодрый голос потребовал:

–На выход!..

Понимая возможность предстоящей встречи с кем-то из «высокопоставленных» знакомцев, натянул на лицо улыбку. Почему, нет?..

Вот она, вся камарилья в сборе! Старперы-волхвы. Расселись полукругом и сверлят его взглядами. На ногах, как всегда только «председатель колхоза». Лицо слегка задумчивое, волевое. Понятно, что решение по нему уже принято, осталось традиционно огласить приговор. Ну, давай!

Волхв задал вопрос:

–Ну и зачем?

–Что?

–Зачем ты все это сделал?..

Понятно. Хочет некие правила соблюсти. Все-таки позер, этот Егор Данилович.

–…Твой род по причине его малочисленности и узкой направленности возможностей, был на особом счету. Его холили и лелеяли, держали для особых, экстренных случаев.

–Да. И потому, когда потребовалась помощь, вы ее не оказали.

–Оказали.

–Когда она уже не требовалась.

–Молчать! Ты «родился» выродком даже для своего рода. В вашем роду испокон веков не рождались бойцы… потому и применение тебе не сразу нашли. Если бы ты обладал качествами деда…

Успел прервать.

–Вы бы не применили меня в качестве киллера.

–Кого?

–Убийцы. Вот я и пошел по стезе назначенной вами. Единственное что, так это, подкорректировал и расширил рамки своего амплуа.

–Зачем?

Можно и ответить, если самый первый раз не поняли, а после больше даже разговаривать не удосужились.

–Вы все зашоренны возможностью победы над Западом. Считаете, что именно Европа виновата во всех бедах Руси.

–А разве мы не правы?

–Всего лишь отчасти. Мир изменился, а вы стоите на прежней позиции.

–С этой позиции мы отражаем удар.

–Похвально. Честь и хвала вам. Только сам Запад стал карманным полем деятельности США, а об этой стране вы даже слушать меня не стали. Потом уж я понял почему так.

–Ну-ну?

–Вам достаточно того, что Америка за океаном, а в Советском Союзе имеется оружие сдерживания, способное держать паритет с заокеанским соседом. Между тем, Западная Европа, вот она, под боком, и козни строит. Где ваши хваленые аналитики? Ведь пытался донести до ваших мозгов, что через десять лет все изменится, и главную скрипку в изменениях сыграет США.

Один из сидящих «старцев» вдруг посохом пристукнул о бетон пола. Никак, Нил Григорьевич Волховиков решился в разговор вмешаться? Отрадно!

–Пусть объяснит, что его так торкнуло в будущих действиях страны-нувориша?

«Председатель» кивнул, давая разрешение.

–Что ж, просвети нас убогих.

–Пожалуйста. Нарисую общую на весь миропорядок картинку, а уж там сами мыслите… Через тридцать лет, обновленная страна снова с колен встанет, но вот как раз США в этом ей мешать будет. Если так, чтоб подоходчивее было, можно совсем по детски воспроизвести последовательность действий основных врагов. Х-ха! Короче, Штаты глазом на партнера поведут, Британия тявкнет, заставляя европейские страны нервно почесаться, Штаты взгляд переведут и зубы оскалят, Европа на задние лапы встанет и громко на Россию лаять примется. И так по любому поводу. Когда еще там… гм, был жив, мне казалось, что с Америкой мы на разных планетах живем. Штаты везде и всех побеждают. Они справедливы, гуманны и богаче других. Ха-ха! Только они знают, что делать с миром, с любой страной, только к гражданам США прилетают инопланетяне, у них постоянно гостят люди из будущего. И… их планета, это сумасшедший дом с буйнопомешанным конгрессом, тихими шизофрениками в госдепартаменте и наособицу стоящим, аморфным американским народом, приученным сыто жрать и мягко спать.

Подмигнул глазом старому волхву.

–Удовлетворил любопытство?

Волховиков не удосужился ответить. Ну и ладно!

–При этом вы допускаете возможность стать у кормила страны отъявленному предателю, из-за которого в будущем расплодится отдельная категория россиян, которые знают, как надо руководить страной, причем сами ни хрена не умеют. Они там у нас либеральной интеллигенцией и правозащитниками называются, стоят на прикормке заокеанских партнеров… Тьфу! – Плюнул на пол в сердцах, сверкнул глазами. – Развелось теоретиков, как тараканов в общественной столовке. Можно смело сказать, это в том числе и с вашей подачи, после лихих девяностых, добрая часть добропорядочных граждан, от голода, безденежья, безысходности и той же американской помощи, на кладбища переселилась…

Сарказм проникал в каждое сказанное ним слово.

–…Бояре Бусовы. Защитники Руси, гребанные! Вы же на стороне либерастов выступаете. Вся разница меж вами лишь в том, что вы молчите, а они рот раскрывают. Гады! Прежде чем рот раскрывать, хотя бы на карту страны взглянули. Нам населения, два Китая нужно, чтоб все их мечты в жизнь воплотить. Сам народ, подспудно считает, что этим умникам хорошо бы было съехать из такой ненавистной для них страны, чтоб даже гражданства не стало. Под такой благий проект, люди готовы даже на билеты им раскошелиться. А то мы сами, как будто про перегибы в стране не знаем? Знаем! Но Русь, как известно, запрягает медленно…

–Поясни.

Кто это там вопрос кинул? А! Старовойтов! Артем Никандрович, голубчик! Ты ведь и в прошлый раз отличался своей неуживчивостью, несогласием с «председателем». Что ж? Можно.

–Чисто субъективно, на нервах… Мне не нравится, когда у человека часы на руке за тридцать миллионов рублей, яхта в аренде, тоже примерно за такую же цену, в то время, когда за чертой бедности шестнадцать процентов населения страны живет. Унизительно, когда столько деревень заброшено, в иных из них печки дровами топят, а добываемый газ гонят «партнерам», еще и львиная доля доходов от продажи, непонятно где оседает, но известно на чьих счетах. Заметьте, врачи и учителя работают за сущие копейки. – Невесело улыбнулся старику. – «Сверху» советуют держаться. Кстати, в стране не один год ведется война с коррупцией. Пока побеждает коррупция. Если ты в магазине продуктов на сто рублей украл и тебя поймали, реальный срок получишь, а вот если миллион у государства «отжал», могут просто пожурить. Нормально, да?..

Главный вохв прекратил полемику.

–Мы тебя услышали. Все о чем ты говоришь, известно. Но решение было одобрено всеми. Есть такое понятие – политика. Ты мог поломать весь наш замысел…

На Горбатого намекает. Он еще не знает, что с завтрашнего утра, Горбачев политический труп. Но это уже не проблемы Михаила.

–…Решением Совета, тебя постигнет стандартная процедура наказания изгоя. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит.

Ф-фух! Теперь можно не скрывать свое настоящее «лицо».

Устал он. Кривая улыбка Каретникова, каким-то непостижимым образом обезобразила молодое лицо. Он насмехался над ними.

–Вы думаете, меня можно чем-то испугать или наказать? Смешно!..

Глаза пустые, безжизненные. Кажется в них, не отражается даже маленький лучик солнечного дня, не проецируется отображение света.

–…Перед вами труп, которому все равно, что дальше будет с телом. Я погиб два раза… Первый раз в Сирии, но смог восстановиться… Второй, уже в этой реальности. Гибель жены и ребенка, унесла душу. А без души… Я ем, сплю, говорю с вами, но… это ничего не значит. Белояров «подарок» лично для меня обернулся проклятием мертвеца. Глядя на мое молодое лицо, вы все думали, что я прежний. Вы обманулись. С кладбища вышла лишь бренная оболочка подобия человеческого образа, умеющая думать и анализировать происходящее с ней. Она исполняла лишь те ваши приказы и требования, которые не расходились с основной направленностью выбранной цели, заложенной в подсознании прежнего носителя информации о развале великой страны. Почему думаете, я не стал разыскивать настоящих убийц моих близких? Нет, не потому, что поверил вам и расследованию властей. Все это стало мелочно и не интересно… Я продолжал есть, пить, спать, улыбаться, исполнять приказы, временами возвращаясь в сознание прежней личности, бороться за живучесть тела. Я продолжал брести в предоставленном, ограниченном рамками лабиринте, чтоб при первой же представившейся возможности, «перескочить стену» и выполнить предначертанные изменения судьбы. Цель выполнена, так чего же бояться «пустому сосуду»?..

Глаза уставились на главного волхва, и тот наверняка впервые в жизни испытал растерянность. Все существование «Дружины», регламентировалось устоявшими за века канонами. Кажется на любой поступок или действие боярина или волхва, есть готовый ответ, но… И до Каретникова в рядах Белояровых перевертышей случались отщепенцы, по каким либо причинам не сумевшие вписаться в новую жизнь, но здесь случай особый, а возможности прежние. Самое главное, времени на что-то новое, неординарное, нет. Сход патриархов застыл в ожидании. Что он мог? Решение предполагает неотвратимость.

Егор встал на ноги, окинув старейшин взглядом. Не дрогнувшим голосом сказал перевертышу:

–Если ты не понял, поясню. Смертной казни у нас нет. Патриархи примут решение относительно твоего дальнейшего существования. Лично я, считаю, пусть твой путь ляжет на откуп случаю, тогда может, и душу свою вновь обретешь.

По сложившейся традиции, обратился к собранию патриархов:

–Вещие, предлагаю не конкретизировать время заброса. Пусть судьба сама распорядится изгоем. Кто со мной согласен?

Сидевшие полукругом патриархи волховских родов, будто этого только и ждали, почти одновременно подняли над головой посохи.

–Решено! – подытожил приговор «председатель». – Прощай Михаил. В этой жизни нам свидеться больше не суждено будет.

Каретников промолчал.

–Уводите изгоя…

Михаил почти безучастно шел по коридору. Шел туда, куда вели его четверо бояр и волхв. Двое впереди. Двое позади. Ну, а волхв рядом шел, проявив словоохотливость в контакте с приговоренным. Не понять, чему он так рад? С чего так возбужден?

–… За двадцать три года, ты у меня первый, кого именно мне отправлять приходится. Я уж и саму процедуру отправки забывать стал. Ха-ха! Шучу. Такое не забудешь. Оттуда ведь возврата нет. Вещие через портал ходят, ну а таких, как ты приходится оперативно перемещать. В случае портала, временные границы разрываются в определённом месте, и между этими разрывами образуется канал, по которому человек переходит из одного времени в другое. При переносе – канала и разрыва пространства не образуется. Наоборот, ведающий просачивается сам сквозь границу времени. Портал имеет собственный источник энергии, а представляет собой «дверь» между реальностями или отражениями. Он настроен и в разные времена.

–И откуда ты такой умный взялся?

Спросил «палача», не особо вникая в сказанное ним. Ему и в самом деле не интересно, каким образом и куда, его выбросят из привычной среды. Волхв удивился.

–Я думал, ты меня не слушаешь вовсе… Сотни лет, именно наш род отвечал за перенос изгоев. Мы волхвы-радетели, профессия такая. Из поколения в поколение передаются знания и опыт. Кстати, порталы могут быть односторонними и двусторонними. Твой – односторонний.

Процессия встала у большого, почти панорамного окна, из которого хорошо было видно вечерний город.

–Ждем. – На правах старшего, распорядился основной провожатый, указав на обитую синим дерматином лавку у стены. – Ты присядь пока. Оно и перед дорожкой полагается.

Каретников выглянул вниз. Фонари на улицах уже зажгли, но транспорт двигался без включенных фар. Чуть тронувшие пространство сумерки, не полностью погрузили улицы в темноту. Люди хаотично сновали по тротуарам. Прежде чем присесть на лавку, спросил:

–В чем задержка?

–Не все люди с работы ушли, а лишних свидетелей нам не нужно.

–Так меня прямо отсюда?..

Трудно поверить. Портал в производственной многоэтажке, почти в центре города. И никто до сих пор не почесался, что такое под боком.

Четверка бояр отступив от Каретникова как от прокаженного, но держалась на стороже, перекрывая возможность побега из коридорного аппендикса с окном.

Будто мысли подслушав, волхв объяснил:

–Выглядеть портал может по-разному. От наших предков их осталось множество, и большая часть из них рабочая. Это и гора Богит, и Каменная Могила, это и Дольмены в Крыму и на Кавказе, и множество других мест силы в пределах Руси.

Бросил косой взгляд на приговоренного. Парень и в самом деле в пограничном состоянии находится. Одновременно здесь и в то же время где-то далеко.

–Может не стоит мне рассказ вести? Вижу не интересно.

–Отнюдь. Не молчать же? Рассказывай. Если и есть в рассказе тайна, так ведь не выдам. Покойники обычно не разговорчивы.

Волхв покачал головой, не соглашаясь с выводом.

–Рано себя хоронишь. Там, – указал в пустоту за спиной, – жизнь тоже есть.

–Уверен? – осклабился Михаил.

–Я о своей «епархии» многое знаю. Порталы бывают видимые и невидимые. Невидимый портал представляет собой какое-то определённое место, при попадании в которое инициируется процесс переноса, в основном принудительно. Бывает, человек шагнул и в капкан портала угодил… С теми, кто смог вернуться, я беседовал. Они говорят, что перенос похож на перемещение по трубе.

–Эт, точно.

–Тебе-то откуда знать?

–Я ведь перевертыш. Забыл?

–А! Ну, да.

–Меня тоже через кишку?..

–Нет. Для тебя путь коротким будет. Э-хе-хе! Тебе еще повезло. По рассказам моих стариков, поскольку Врата реальной плоти не имеют, раньше изгоев в определенном месте озера вывозили на лодке, ну и с определенным заговорным словом бросали в воду, а чтоб не трепыхнулся, руки вязали.

–Жуть!

–Вот и я о том же. Позднее, когда зеркала не в редкость на Руси стали, отправку производили по зеркальному порталу. Честно скажу, мороки не меньше.

–Что так?

Каретникова и в самом деле заинтересовал разговор. Несмотря ни на что, в нем снова проснулся офицер ГРУ. Сам волхв-радетель, был для него источником информации, которой раньше не обладал, и о которой не задумывался даже.

–Неудобно. – Ответил волхв. – Когда приговоренный начинал видеть свой образ в иной реальности, иногда норовил зеркало разбить.

Михаил заметил, как сопровождающий мельком глянул на циферблат наручных часов у себя на запястье руки. Все, что ли? Сопровождающий положил ладонь на его плечо.

–Вот и время прошло. Пора.

Обернулся к бойцам, приказал:

–Бояре, становись у лифта.

Неужели все?

Всем коллективом оказались в большой лифтовой камере. Понял, сам лифт служит «дверью», которую всего лишь нужно уметь отворить. После входа внутрь кабины, «оператор» встал у пульта в стене. Тыкая пальцем в кнопки, заставил кабину перемещаться по этажам. 4-2-6-2-1. Затем поехали на десятый этаж и вновь спустились на пятый.

Волхв скороговоркой предупредил всех:

–Сейчас в кабину зайдет женщина, разговаривать с ней нельзя. Нажму кнопку первого этажа, но лифт поедет на десятый. Чтобы не случилось, молчать и не двигаться с места, иначе ритуал прервется.

–Как понять, что переход свершился?

–Молчать! …В новой реальности будем только мы. И искать спутницу не стоит – провожатая не человек. Это проверяющий. Все. Тихо!

Точно! Молодая, красивая баба вошла в лифт, заставив всех чуть сдвинуться в глубину. Взгляд Каретникова совершенно случайно соскользнул с незнакомки на лифтовое зеркало. Отражение в нем находящейся в лифте, считай перед ним женщины, отсутствовало. Мистика. Миг. Успел глазами сморгнуть. Никого.

–Пятый!

С едва слышным стуком платформы под ногами, лифт остановился. Дверь отошла в сторону. Каретников выглянул наружу. Ничего особенного, пустой коридор, панели стен которого окрашены в миленький такой, желтый цвет. Неподалеку лавочка, обитая синим дерматином виднеется. Из-под потолка, свет струится от плафонов, вечер ведь.

–Твоя остановка. – Волхв как и раньше, положил ладонь ему на плечо, только стоял у него за спиной. – Выходи.

Михаил не поворачивая головы, все внимание направив на коридор, переспросил:

–Уверен?

–Выходи.

Ну, раз так считает… Шагнул из лифта. Еще успел услышать окрик волхва, «Куда?», видно кто-то из бояр собрался проводить его «в последний путь», и… Вместо вечера был ясный жаркий день. Вместо коридора, освещенного потолочными светильниками – открытое пространство, полное сюрреализма с его точки зрения. В один миг, будто из привычного течения жизни, через студеную прорубь в жаркое полымя провалился, а оно толком не обожгло, выбросило прочь. Перед взором, под ярко-голубым небом, с мирно проплывающими белыми облачками, широко раскинулось пшеничное поле, с зеленью лесополосы вдали. Помимо подспудного чувства, вдохнул в легкие пряный воздух, настоянный на ароматах растений, на нектаре цветов. Даже голова закружилась. Только к запаху благодати летнего зноя, на самой периферии обоняния примешивались смрадные нотки солярной гари, заставляя разум спуститься с небес на грешную землю. В желтизне вызревших колосьев пшеницы, дымились, и горели четыре танка. Кажется из семейства БТ. Наши? Оглянулся за спину. Нда! А чего он ожидал увидеть? Лифт пропал с концами. Значит… Тишину разорвали пулеметные очереди, к которым присоединились винтовочные выстрелы. Кажется, палят обоюдно, а он на поле столбом стоит, как раз посреди сшибки противоборствующих сторон. Совсем неподалеку разорвался снаряд, подняв в воздух ошметки, землю и сухую пыль, заставил Каретникова придти в себя и хоть что-то делать, оказавшись в таком положении. А над полем, вплетаясь в какофонию звуков войны, добавился призывный, бодрящий разум любого русского солдата, клич:

–Ур-ра-а!

г. Балашиха март 2018 год.

Словарь

Бонза (книжн.) – Чванное должностное лицо, надменный чиновник.

БТ – танк семейства советских лёгких танков («Быстроходный танк»).

Варна – каста у славян. Смерды, Веси, Витязи, Волхвы.

ВПП – Взлётно-посадочная полоса – определенный прямоугольный участок сухопутного аэродрома, подготовленный для посадки и взлёта воздушных судов.

Волхвы-Русы в Древнерусской Ведической традиции пострижения волос, были всегда чисто выбриты, не имели на лице ни усов, ни бороды.

Вящий – старший, высший, более знатный по положению, более сильный, более привлекательный, родовитый…

Гараман – это мутный, лукавый человек, провокатор, соблазнитель. Гараманы играли в обществе Белой Расы весьма необычную роль. Они состояли на службе у князя, и по своей сути, были «Ведьманами», но в некой тайной роли. Однако, Гараманами, как правило, становились по каким-либо причинам не получившие посвящение «Ведьмаки», обязанные отработать свой Кош на этом важном посту. Задачей Гараман было выявление потенциальных предателей путём лести, соблазнов и провокаций. Гараман – одновременно, и Информатор, и Карающее Око Гардара. Говоря современным языком – представитель службы контрразведки.

Гардар – святилище родового огня, вместе со всеми постройками и обслугой. Гардар – это место Силы, где обитают Русы. В буквальном смысле "ГАР-ДАР" – дарующий огонь. Родовой Гардар возводился в устье реки, где находилось место энергетической силы (Белый Столб), и где обязательно должен быть сильный родник, ведь каждый источник нёс в себе энергетический заряд "Белого Столба". В таком месте и ставился храм. Строение было не только местом поклонения огню, но и являлось духовным храмом Рода. В центре капища ставился дубовый столб – служащий пальцом (от слова – Палить), для возжигания ритуального родового огня. Вокруг пальца в пол монтировали три магических кольца (Сутуги), возрастающие по диаметру от центра к периферии. Ближе к центру кольцо было – золотое, второе -серебряное, а наружное – медное. Это кольцо обладало неведомой силой, препятствующей достижению центра не посвящёнными в тайны магии людям.

Гамбургский счет – В 1928 г. вышел сборник литературно критических статей, заметок и очерков В. Шкловского (1893–1984) под названием «Гамбургский счет». Смысл этого названия объяснен в краткой программной статье, которой открывается сборник: «Гамбургский счет – чрезвычайно важное понятие. Все борцы, когда борются, жулят и ложатся на лопатки по приказанию антрепренера. Раз в году в гамбургском трактире собираются борцы. Они борются при закрытых дверях и завешенных окнах. Долго, некрасиво и тяжело. Здесь устанавливаются истинные классы борцов, – чтобы не исхалтуриться».

Кудеяр (Кудесник Яри) – это кудесник, наделённый Силой Яри.

Карабы – это элитное воинское спецподразделение Рода Белой Расы, состоящее из Ведьманов, Кудесников и Чародеев.

КЗС – костюм защитный сетчатый, «Сумрак», в описываемое время использовался частями и подразделениями армейской разведки.

Литить – читать мысли без слов. Способность передачи Мыслеформ, и телепатического видения Мысли-Образов.

Пауна – это ритуальное очищение, через пострижение волос и сжигания их на священном огне. В Древнерусской Ведической традиции, данный обряд ассоциировался с началом Новой Судьбы, ведь волосы в древней традиции Рода Расы считались проводником энергии Силы. Состригая волосы и сжигая их на Огне Аргаима, человек принимал обязательства взять Новую Судьбу в Свои Собственные руки, и положить Её на Алтарь служения Роду.

Песни в тексте на английском языке:

–Brother Louie, Louie, Louie

Oh, she's only looking to me

Oh, let it Louie

She's undercover

Brother Louie, Louie, Louie

Oh, doing what he's doing.

So, leave it Louie

Cause I'm a lover (англ.) – Модерн Токинг: – Брат Луи, Она смотрит только на меня. О, пусть это будет Луи, Она под прикрытием Брат Луи, О, делать то, что он делает. Так что оставь это Луи. Потому что я любовник…

–Hey, midnight dancer, oho-oho

Hey, big romancer, oho-oho

You are a sailor, a taylor, a jailer

You are from Ghana, Troyana,Montana…(англ.) – «Арабески»: – Эй, Полуночный танцор, охо-охо Эй, большой романс, ОО-ОО Вы моряк, Тейлор, тюремщик Вы из Гана, трояна, Монтана…

Правитель – тот, кто ведёт свой НаРод по тропе Правды и осуществляет Управление Родом по принципам Прави, духовно возвышая тех, кто следует за своим Правителем (Княжем), который ведёт своих соплеменников Светлой стезёй Прави к Праведной Жизни.

Ракшаты – воины, выполняющие поручения исключительно устрашающего действия, или исполняли функции охранников.

Сидня – разведчик, внедрённый в чужое общество, скрывающий свой Образ под чужой личиной. Сидни, вдали от Родины, вели ничем не приметный образ жизни, такой же, как все коренные жители тех земель, выделяясь лишь умением вести дела или заниматься ценным ремеслом, необходимым для окружающих. Сидня получал важную информацию от общения с разными людьми или от лиц приближённых в высшему эшелону власти. Затем передавал информацию Вестуну, а тот, в свою очередь, переправлял её в погост. Сидня имел особое право – тайно вершить приговор. На своей территории Сидней именовали – Глухарями, за их способность всё слышать и примечать, а в нужный момент прятаться под любой личиной, меняя место и образ жизни.

SIS – «Секре́тная разве́дывательная слу́жба МИД Великобритании», (СИС/MИ-6) ((англ. Secret Intelligence Service, SIS/Military Intelligence, MI6)

СВД – 7,62-мм снайперская винтовка Драгунова

Сплавина – слой водной и болотной растительности, нарастающий со стороны берега к центру водоёма. Состоит из корневищных растений – вахты, сабельника болотного, зелёных и сфагновых мхов.

Сутуга – священное магическое кольцо вокруг Огненного Пальца в Храме Гардара. Так же, Сутугой называлось кольцо, которое носили на голове люди наделенные властью.

Чародеи и Ворожеи – низшая каста волхвов, занимались решением проблем персонального характера. Отсюда слова: Волхование, Кудесничество, Чародейство, Ворожба, (Колдовство можно рассматривать, как отдельную практику Ворожбы, но человеком мужского пола, так как, Ворожбой в основном занимались женщины).

Content

Забусов Александр Владимирович Чистильщик [СИ]

Кое-какие сведения об одной из лучших спецслужб мира, уничтоженной, по причине того, что Запад сумел установить контроль над политическим руководством огромной страны:

Пролог

Что сделано, то сделано

Глава первая

От прежней судьбы не уйти?..

Глава вторая

С устранением причины, возможно исчезнет и следствие

Глава третья

Если не дается далекое, возьми то, что поближе

Глава четвертая

В беде следует принимать опасные решения

Глава пятая

«Я не тот, каким был прежде»

Глава шестая

Договоры следует соблюдать

Глава седьмая

Лови день

Глава восьмая

Берегись, чтобы не упасть

Глава девятая

Неожиданное встречается чаще ожидаемого

Глава десятая

Волей – неволей, хочешь – не хочешь

Глава одиннадцатая

Волк меняет шкуру, но не душу

Глава двенадцатая

Гамбургский счет

Глава тринадцатая

Ничего не имею – ничего не боюсь

Словарь