Федоров Владимир Вячеславович

Тайна Хермелирда (книга завершена и выложена полностью)

Пролог.

Над лесом стояла ночь. Казалось, что все живое уснуло здесь, и даже ветер не гулял по макушкам елей, что плотно стояли повсюду. Только неугомонный филин ухукал где-то неподалеку да слышался шелест крыльев чего - то летящего. Возможно, это была птица, возможно летучая мышь, неизвестно. Хотя полнолуние давало обильный свет, снизу было не видно ничего, так как огромные лапы елей закрывали весь небесный обзор.

Но были и светлые места. Там где ели находились на приличном расстоянии друг от друга, была видна тропка, по всей видимости, вытоптанная человеком. Бесспорно, в то время, все земли Германии делились на графства, баронства и прочие феодальные наделы. Везде проявлялись человеческие следы. А как же иначе? Ведь нужно было соединять это все воедино. Например, для торговли или еще, Бог знает для чего. Возможно, что и этот лес стоял на приграничной территории имений или же просто принадлежал одному синьору или даже самому королю. Сейчас это уже никому не известно, да и вообще вряд ли стоит придавать этому большое значение.

Эта тропка была довольно широкой настолько, что её можно было бы назвать полноценной дорогой. На ней бы поместилась целая телега. Если не брать в расчет то, что она очень заросла, то можно было бы принять её за какой-нибудь путепровод.

Как раз по ней то и шагал какой-то мужчина. Он был одет в серый дорожный плащ, который скрывал его с головы до пят, поэтому определить его возраст было невозможно. Единственное, что выделялось из под капюшона был его острый нос. Кто это был и куда он направлялся остается загадкой и по сей день. Шел он неторопливо, словно просто прогуливался по лесу, хотя кто же станет гулять в такое время? Если лес настолько глух, что в нем нет разбойников, то уж гарантий что в нем нет диких зверей не было никаких. Но человеку, похоже, было все равно.

Вероятно, он бы так же безмятежно шагал бы и далее, если бы на тропе не показалась развилка. Путник остановился, выбирая, куда можно свернуть. Вдруг он заметил тусклый огонек за деревьями, куда вела тропинка слева, и свернул туда. Пройдя несколько шагов, он остановился на небольшой поляне. Деревьев здесь не было, а только стояли аккуратные пеньки. В лунном свете можно было разглядеть старый покосившийся домик, в окне которого и горела свеча. Домик был сложен из бревен, изрядно прогнивших, и покрыт черепицей. Вокруг него забора не было, да и от кого тут собственно было заграждаться? Были видны грядки с овощами, заботливо выкопанные чьей-то рукой. Путник еще раз оглядел местность и, наконец, осмелился постучаться в дверь домика.

- Кого еще принесла нелегкая? - послышался заспанный голос обитателя дома.

- Всего лишь усталый странник, милорд, - отозвался человек в плаще, - просит впустить его переночевать.

- Эх, давно я уже не встречал людей. - Усмехнулся хозяин хижины и начал отпирать защелку тяжелой двери.

Перед путником предстал седовласый старец в белой ночной рубашке. Его удивленное ночному посетителю лицо густо покрывала сеть морщин. Он был сутуловат и невысок ростом. Про таких, как этот старик можно было сказать 'что из него и дух вон'.

- Что ты стоишь на пороге, проходи, путник. - С этими словами старик развернулся и пошел в комнату.

- Благодарю, милорд. - Странник не заставил себя долго ждать и быстро двинулся вслед за гостеприимным хозяином хижины.

Все что он там увидел, было довольно скромно: грубо сколоченные из еловых досок стол, стул и кровать. Еще в углу стоял огромный сундук. Но что действительно приковывало взор - на одной из стен висел кованый щит. На нем был изображен горностай на ярко красном фоне. Щит уже поблек с годами, хотя и не потерял былой привлекательности. Он был покрыт всевозможным царапинами, а также дырами от стрел и вмятинами от топора или меча.

Незнакомец в сером плаще, увидев этот воинский атрибут, многозначительно поводил бровями, но при этом ни произнес ни единого звука, как будто бы считая, что если он будет начинать разговоры первым, то это будет невежественно с его стороны. Он ждал, когда старик первым начнет разговор, но тот в свою очередь, казалось бы, не замечал его. Хозяин хижины не спеша поджигал свечи, расставленные по столу в битых глиняных горшках. Комната стала гораздо более освещена, хотя из-за скудности ее убранства бесполезно было рассматривать что - либо еще по причине отсутствия этого.

Разобравшись со свечками, старик, наконец, обратил внимание на своего гостя. Он, все также молча, указал ему садиться на стул чуть заметным кивком головы, а сам спустился в погреб. Вернулся он оттуда с большим горшком и кувшином колодезной воды. Когда столовые приборы была расставлены по своим местам, хозяин открыл горшок. В нем оказались тушеные овощи. Путник едва заметно поморщился, вероятно, он привык к более совершенной пище.

Через некоторое время, когда трапеза была в самом разгаре, старик все - таки нарушил тишину:

- Прости меня путник за столь скудный ужин, я не ждал гостей, ведь они очень редко ко мне заглядывают, да собственно, и где взять что - либо другое, кроме овощей, грибов и воды нищему старику, доживающему свой век в этом лесу. - Вероятно, он заметил, с какой неохотой странник ест пищу.

- Мне нечего жаловаться, милорд. Ваша доброта по отношению ко мне безмерна. - Путник словно ждал, когда с ним заговорят. - Вы пустили в дом и накормили меня, теперь я перед вами в долгу.

- Да бросьте вы, право смешно, - улыбнулся старик, - если каждый странствующий был в долгу, то что бы получалось? Ни о чем не переживайте и не думайте. Лучше расскажите, что занесло вас в наши леса?

Хозяина, как видно, совершенно не интересовало имя путника, а тот, в свою очередь, не спрашивал имя старика, так как, вероятно, считал, что признаком хорошего тона, было бы просто отвечать на заданные вопросы.

- Как я уже говорил, - начал он, - я простой путешественник, милорд. Моя жизнь проста: я хожу по земле, питаюсь тем, что Бог подаст и ночую у добрых людей, наподобие вас, милорд.

- Что же побуждает вести вас такой образ жизни?

- Собственно говоря, интерес к этой самой жизни, милорд. Ведь, сидя на месте, невозможно ничего познать, а я не таков. Бродить по свету, встречаться с разными людьми, слушать их истории - вот мое призвание. Может потом я напишу об этом книгу, где наконец - то выведу этот, так называемый, смысл жизни.

- Это все очень любопытно, - приободрился старик, - надеюсь, вы не очень хотите спать?

- Сон бы мне сейчас не помешал, милорд, но если вам будет угодно...

- Не надо любезностей. Если хотите спать - идите. - Оборвал его хозяин. - Понимаете ли, я довольно давно сказал себе, что пора отходить от этой суетной городской жизни, от городов да и от людей вообще. Моя жизнь была настолько насыщенной событиями, порой очень странными, что я принял решение уединиться. Так я построил свою хижину здесь, в глубине дремучего леса и думал, что смогу прожить здесь без людей. Но, поверьте, порой так хочется найти интересного собеседника...

- Я с удовольствием выслушаю вас, милорд. Как я уже говорил, мне это необходимо для будущей книги.

- Хорошо. - Старик неожиданно нахмурился. - Тогда я расскажу тебе историю, которую рассказываю всем путникам, заглядывающим ко мне. Хотя их и было не так много...

- Я в нетерпении, милорд.

- Ну да ладно. - Начал хозяин. - Скажите, приходилось ли вам раньше слушать истории о Тиме Бесстрашном?

- Нет, милорд, не приходилось. Мне это имя не известно.

- Ну еще бы! - Старик громко рассмеялся. - Если бы не эта подготовка к свадьбе, мальчишка был бы героем всех современных рыцарских баллад и внес бы свое имя в мировую историю. А так...

- Простите, милорд, но я вас не понимаю...

- Вероятно, вы также ничего не слышали о баронском наделе Хермелирд? - Старик продолжал серию вопросов.

- Зная кое - что из области географии, я могу с уверенностью заявить вам, милорд, что баронство Хермелирд лежит в многих милях отсюда на северо - западе.

Старик как будто бы и не обратил внимания на столь чрезвычайную осведомленность собеседника в области географических наук. Он деловито положил на стол неизвестно откуда появившуюся в его руках трубку и с прежним достоинством начал забивать ее табаком. Можно было бы догадаться, что он медлит свое повествование и даже сожалеет о том, что вообще его начал. Но раздумья были прерваны сразу после того, как огонек с кончика одной из свеч быстро перекочевал в трубку. Глубоко затянувшись и выпустив столб тяжелого едкого дыма, который в момент окутал хижину, хозяин продолжил речь:

- Да к вот, могу вам сказать, совершенно откровенно, что это баронство не такое обычное, как кажется на первый взгляд: не знаю как сейчас, но раньше там происходили весьма любопытные вещи.

Было видно, как незнакомец в плаще насторожился. В полумраке комнаты он даже заерзал на стуле. К сожалению, история умалчивает, насколько засверкали его глаза, ведь капюшона он так и не снял, это было видно только старику в свете свечных огарков.

- Не хочу казаться невежей, милорд, - незнакомец с трудом выдавливал из себя слова, - но извольте уже начинать свой рассказ, я сгораю от любопытства. Как я уже говорил, мне приходилось слышать совершенно разные рассказы и повествования, совершенно невероятные и наполненные тайнами загадками, поэтому...

- Нет, вы меня не понимаете! - Старик неожиданно вскочил со своего стула, и в бликах света на его лице отразилась гримаса сумасшедшего. Его седая голова окутанная клубами табачного дыма выглядела мистически. - Там происходили такие странные вещи, что человеку, считающего себя в трезвом уме и добром здравии, они покажутся бредом умалишенного. Но это все чистая правда!

- Будучи еще немного философом, милорд, - путник ничуть не возмутился, несмотря на поведение старика и все так же спокойно сидел на своем месте и рассуждал, - могу с точностью вас заверить, что наша жизнь целиком состоит из несуразиц и абсурдов. Иначе бы ее просто не было бы. Что есть здравый ум? Это всего лишь возможность не замечать того, что не возможно объяснить. И при этом выдавать чужие мысли за свои. А если бы каждый думал бы по своему, за всем наблюдал и ничего не отрицал, то... Простите, что перебиваю вас своими никчемными мыслями, пожалуйста, начинайте!

- Нет, нет, о, незнакомец. Твои слова мне близки, и я думаю совершенно также. Жаль, что многие этого не понимают... - Старик снова потянулся за новой порцией табака. - С вашего позволения я еще покурю, это помогает мне не волноваться. А , знаете ли, я очень волнуюсь, когда вновь и вновь вспоминаю эту историю. Вероятно, у меня сильно развита зрительная память, и, поэтому, когда я говорю, картины все встают и встают у меня перед глазами. Эх, до чего же красив хермелирдский лес в летнюю пору, вы и представить себе не можете! Как он свеж и величественен. У самого короля не будет такого земельного надела по всей Германии.

Трубка снова вспыхнула ярко желтым пламенем, а дым все больше окутывал ветхую избушку, пока силуэты двух человек да расплывчатые очертания огня от свечей стали тонуть в нем. И теперь уже тихий, ровный и спокойный голос, сквозь небольшие перерывы на покашливание, вещал:

- Если в теплый июньский полдень, а тогда на дворе стоял именно июнь, взглянуть с высоты птичьего полета на заливные луга Хермелирда, то можно было принять это место за райский уголок...

Глава 1.

Баронство Хермелирд.

Если в теплый июньский полдень, а тогда на дворе стоял именно июнь, взглянуть с высоты птичьего полета на заливные луга Хермелирда, то можно было принять это место за райский уголок. Эти прекрасные наделы кругом опоясывал по-настоящему благородный лес. Он уходит за горизонт и может сложиться ощущение, что ему нет конца и края. Хермелирдский лес очень богат на всякого рода живность и растительность. Недаром, хозяин этих земель очень любит охотиться в нем на кабанов, медведей и оленей. Он регулярно совершает выезды туда с верной свитой, да с парой верных охотничьих собак и возвращается с богатой добычей.

В этом лесу несет свои воды кристально чистый ручей - источник воды и жизни поместья. Конечно, давным-давно уже была прорыта сеть колодцев на территории старинного замка, уходящего корнями в далекое прошлое, в недра земли, туда, где текут грунтовые воды. Но крестьяне все равно предпочитают ходить за водой к ручью.

Нельзя отдельно не выделить и величие замка барона. Он даже стоял на холме, как бы демонстрируя свою бесподобную мощь и возвышенность над этим суетным миром. На самом же деле это было сделано с целью максимальной безопасности его обитателей. С давних времен замок не раз подвергался нападениям врага и его холодные каменные стены хранят память тех лет. Но ни разу не удалось неприятелю пройти даже внешние стены крепости: настолько была совершенна эта конструкция и система обороны.

Внутри двора находилась резиденция барона и часовня. В крепостной стене были размещены казармы стражников и кладовые комнаты. Возможно, там скрывалась целая сеть ходов, ведущих к потайным комнатам и подземельям, но все это было тщательно скрыто от глаз простого смертного. На каждом углу твердыни (а их всего было четыре), тянулись к небу сторожевые башни и на каждой из них неустанно взирали вдаль лучшие лучники барона. Внешняя стена замка была снабжена всеми средствами для выдерживания осады: катапультами для метания горящих ядер, котлами для кипящего масла и подмостками для наиболее удачного обстрела неприятеля. Защитников также скрывали от стрел и осадных орудий узкие бойницы и шипы по всему периметру в случае штурма с помощью лестниц. Вокруг же замка пролегал глубокий ров с торчащими из воды заостренными деревянными кольями. Через ров перебрасывался подъемный мост для выхода в прилегающую к крепости крестьянскую усадьбу и связью с внешним миром.

Но никогда бы Хермелирдский замок не выглядел бы так изысканно без этих уютных хижин, расположившихся вдоль баронской дороги. Запах свежескошенного сена, звуки из хлева и почти регулярный звук от работающих инструментов прекрасно преподносили скромную деревенскую жизнь. Около небольших каменных домиков была разбросана неброская крестьянская утварь, да и вообще тут постоянно кипела жизнь. Местные жители регулярно работали на обширных полях надела, поэтому в усадьбе всегда было довольно людно. Чуть только сюда приходил рассвет, как немедленно утренний воздух начинали сотрясать удары мотыг, шуршание плуга, фырканье коней да звонкий людской говор и смех. И до заката этот гигантский муравейник не переставал свою возню.

Это добротное местечко принадлежало только одному человеку: барону Седрику Дику. Знатный и благородный род Диков был удостоен королевской честью, еще задолго до начала Крестовых походов, поместьем Хермелирд и титулом. Еще в те времена, первый владелец этих земель Эрих Дик под знаменами германской короны совершал набеги на непокорных соседей, а те, в свою очередь, не раз осаждали замок и терпели поражение. Всегда окруженные милостью престола, Дики ревностно ухватились за возможность завоевания Святой Земли, и уже после того, как государство Иерусалимское стало существовать на законных основаниях, где-то на осажденных крепостях, на ярко алом полотнище, красовался горностай - эмблема баронства Хермелирд.

Достаточно разбогатев, род Диков никогда не скупался на пышные празднества с приглашением почетных гостей и почти полностью отказался от завоевательных походов и междоусобиц. Лесные массивы были источником жизни в тех краях, и подданные барона безжалостно покоряли природу и пользовались ресурсами ради удовлетворения своего господина.

Если бы лес был живым, то он бы застонал от бесконечного и непомерного потребительского поведения живущих здесь людей. Но зеленое море оставалось глухим наблюдателем.

Вскоре подошли и те времена, когда родился сам Седрик. С детства он был тучным, но в то же время подвижным и жизнерадостным, вероятно, сказались гены его далекого прадеда Эриха, того кого принято считать основателем рода. Отец Седрика, Аделар Дик, несмотря на свое выдающееся воинское прошлое, большую часть жизни посвятил воспитанию своего отпрыска. После возвращения из итальянского похода короля Фридриха барон Аделар женился на знатной даме Росвите и с тех пор никогда больше не покидал земель Хермелирда.

Окруженный родительской заботой, юный Седрик имел успех в обучении всем жизненным премудростям. Обширная библиотека баронства вмещала в себя множество трудов ученых мужей, рыцарских баллад, исторических и географических очерков и даже кое-что из алхимии. После успешного освоения грамоты, Седрик с особым рвением бросился постигать военную науку, впитывая в себя все лучшее не только от отца, но и от стражи замка. Верховая езда, фехтование, стрельба из лука - вот далеко не полный список достижений маленького барона. Охота в любую погоду, порой даже в одиночку, была истинным наслаждением для Седрика. С упоением затравливал он благородного оленя, доставал к обеду сочную кабанятину, а пополняющаяся коллекция медвежьих шкур расстраивала престарелого Аделара, словно насмехаясь над его дряхлеющей рукой.

По прошествии времени, Седрик Дик был представлен к королевскому двору, где несколько лет до посвящения в рыцари прислуживал более знатному господину. В это же время горе посетило род Диков: от чумы скончались престарелые родители. Страшная болезнь не пощадила и молодую жену Седрика - Герти. Вернувшись в Хермелирд, наследный барон, отдав последние почести родным, затворился в часовне в горячей молитве, на несколько дней.

Но в одну из безлунных ночей дверь в часовне неожиданно заскрипела, и в отблесках света от факелов, перед изможденными лицами слуг, не смыкавших глаз у входа, показалось грузное тело Седрика Дика. Словно дикий вепрь, вырвавшийся из клетки, он молниеносно пронесся по двору замка и затворился в своих покоях. Очевидцы тех событий говорили, что барон как будто бы состарился вследствие последних событий: на его лице появились морщины, волосы посеребрила седина, а взгляд стал пустым и стеклянным. Так ли это было на самом деле или нет: поручиться никто не сможет, но доподлинно известно, что после омовения, не приступая к трапезе, Седрик велел позвать к себе Дядюшку Эбнера.

На самом деле Эбнер не состоял в родстве с Диками, но Седрик называл его Дядюшкой с того момента как начал говорить. Этот человек представлял собой кладезь всех земных знаний и, возможно, поэтому занимал при дворе особое место. Он с одинаковым усердием служил в свое время Аделару первым советником, юному Седрику - учителем, а всем обитателям Хермелирда -целителем и знахарем. И никто в баронстве не слышал от Эбнера слов отказа.

Крестьянские детишки были первые, кому выпала честь увидеть как в незапамятные времена, под ржание коней и стук копыт о придорожные камни, в сопровождении немногочисленного войска, из-за горизонта, сверкая доспехами, в Хермелирд возвращался из похода барон Аделар вместе с одетым в причудливые одежды человека, ранее не появлявшимся в этих землях. Будь деревенские жители образованы, то они, вероятнее всего, приняли бы Эбнера (а это был именно он) за волшебника, сошедшего с английских гобеленов. Его тело покрывала длинная мантия песочного цвета с непонятной обывателю вышитой символикой, а на голове был капюшон. К седлу пегого жеребца Эбнера был приторочен большой деревянный посох с медным наконечником, ограняющим драгоценный камень внутри. Любой гражданин средневековой Германии мог бы с уверенностью заявить, что подобного рода личностям, появляющимся на улице в подобном виде, бывает крайне нелегко избежать стычек со Святой Инквизицией. Но если учесть, что баронство Хермелирд находится вдали от оживленных мест и торговых путей, а Аделар Дик принадлежал к числу тех богобоязненных католиков, которые готовы с мечом в руках отстаивать свою веру, то можно не ошибаясь сказать, что в этих землях Эбнер был в безопасности. Да и подданные Дика никогда бы не стали сомневаться в выборе соратников своего господина. К сожалению, в рассказе невозможно поведать полностью о происхождении многих. Особенно таких, к коим относился Эбнер. История навсегда закрыла для нас свою книгу и покрылась толстым слоем пыли. В любом случае, разные версии и домыслы людей наведут лишь тень на это повествование, а посему не достойны быть включенными в него. Да и стоит ли нам задаваться подобными вопросами?

В тот же день по прибытию в Хермелирд, барон Аделар Дик приказал накрыть пышный стол в честь приезда своего гостя. Слугам был дан приказ подготовить для Эбнера одну из комнат замка, а верная страж в это время носила в самую высокую сторожевую башню странные предметы из походного обоза. Это были пузырьки и склянки с непонятным содержимым, пробирки, весы и прочие вещи подобного рода. Набожные слуги говорили, что видели в этом обозе человеческие черепа и кости! Все придворные с замиранием сердца ждали, когда прекратится звон кубков в большом зале замка, а возня в башне прекратится.

Вдруг на какое-то мгновение в замке воцарилась тишина. Со стороны внутреннего двора было отчетливо видно как в оконном проеме, чуть дрожа в свете канделябров, появилась тень человека, поднявшего кубок. Стоявшие во дворе без труда определили голос хозяина этой тени - барона Аделара, который трубным голосом объявил о своих намерениях оставить Эбнера в качестве советника и лекаря в Хермелирде. Было слышно, как в обеденном зале тотчас же прокатились вздохи негодования, но перечить воле своего господина никто не решился. В ответ на предложение барона Эбнер учтиво поклонился и, с позволения Дика, покинув трапезную, удалился в подготовленную для него башню.

В дальнейшем, в Хермелирде мало что изменилось. Одному Богу было известно о времяпровождении Эбнера с той поры. Ни одни слухи, коих рождалось масса, в стенах замка и за его пределами, не нашли под собой твердую почву доказательств. Обвинения Эбнера в колдовстве и служении дъяволу так и не смогли испортить его репутацию. Последней каплей снятия клеветы стало обращение за лекарствами к нему преподобного Йохана - местного приходского священника. По случаю излечения, хермелирдской пастве преподобным была прочитана проповедь о богоугодном деле лекарей, и было дано благословление на обращения к Эбнеру в случае внезапной хвори. Как уже упоминалось выше, независимо от знатности того или иного просителя, Эбнер не отказывал никому.

После рождения Седрика, Эбнеру было доверено его воспитание, наравне с Аделаром, с чем он блестяще справился. До момента представления юного барона королевскому двору, Эбнер, заслуживший доверие и признательность, сумел развить в ребенке тягу к чтению и изучению грамоты. Дядюшка, как называл его Седрик, вкладывал всю душу в воспитание и при всем этом никогда не бранился. Эбнер стремился заинтересовать ребенка, увлечь его в процесс обучения . В качестве поощрения за успех он водил Седрика в свою комнату-лабораторию, где показывал ему занимательные свойства веществ. И когда настало время собирать юного барона в дорогу, Дядюшка Эбнер не мог сдержать слез и с нетерпением ждал встречи с Седриком.

После выполнения своих обязанностей в замке, Эбнер никогда не тратил личное время праздно. Обычно он запирался в своей лаборатории, где возился с ингредиентами для создания новых лекарств, лишь иногда позволяя себе расслабиться при помощи одиночной конной прогулки в Хермелирдский лес. Подобное положение дел помогло добиться Эбнеру стать вторым человеком в Хермелирде после Аделара.

Но счастливой и размеренной жизни баронства пришел конец, когда Хермелирд окутал страшный мор. Свирепствующая по всей Свящеенной Римской Империи чума, скорее всего, пришла в этот затерянный в лесах уголок вместе с торговыми обозами. Хермелирд окутал смрадный запах гниющих тел и гул повсеместно раздающих стенаний. Лишь Дядюшка Эбнер, словно в насмешку злому року, был полон сил и энергии. Не покладая рук и не смыкая глаз, он пытался помочь страждущему населению, совершая кровопускания во дворе замка и окуривая помещения пробиркой с голубоватой дымкой. Но количество смертей все росло и росло...

Перед тем как Седрик Дик смог вернуться домой, а эпидемия - чудесным образом завершиться, самым ярким образом в глазах очевидцев мог быть запечатлен только один момент. В сумерках, когда багровый закат уступал место царице - ночи, Эбнер, отведя полный боли и отчаяния взгляд от вскочившего на коня гонца, передавал скорбные известия для своего юного господина.

И уже через несколько дней, когда пыль на дороге, ведущей в Хермелирд еще не улеглась от копыт лошади гонца Эбнера, ей снова суждено было вздыбиться вверх, когда в обратном направлении, стиснув зубы и до боли в кулаках сжав поводья, в свои земли скакал единственный выживший из своего рода - барон Седрик Дик. И эта пыль, не щадя дыхательных путей, бесцеремонно лезла в уши и нос, чем и спровоцировала скакавшего рыцаря громко чихнуть...

Седрик открыл глаза. Во рту пересохло, затекшее от неудобной позы тело ломило. Он обнаружил себя задремавшим и выбившимся из сил после трехдневного бдения. Барон так и заснул, сидя в своем роскошном кресле одной из комнат, принадлежащего ему теперь замка. Вставать и приниматься за дела Седрику не хотелось. Настолько хороши были увиденные во сне картинки из детства, что он поневоле закрыл глаза, но тут осознание действительности все быстро расставило по своим местам.

Детство, где все еще были живы. Мать с отцом, милая Герти, а также добрый десяток прислуги замка, ставших почти что родными. Правда, что они в раю? Или их тени до сих пор с нами? Или существуют другие миры? Все что угодно, лишь бы не всеобъемлющая пустота. В душе не осталось ничего, кроме неугасимого желания встретиться с ними снова. Если бы можно вернуть время назад и приехать пораньше, то не мучало бы это странное чувство.

После этих мыслей Седрику стало очень стыдно за недолгие часы сна, после молитвы в часовне. Он заметно приободрился, приподнялся с кресла и жадными глотками стал пить вино из стоявшего на столе кувшина. Когда с первоочередными физиологическими потребностями было покончено, Дику стало крайне жаль самого себя. Он остался совсем один, посреди Хермелирдского леса. Никто больше не сможет сказать ему нужных слов, согреть теплотой своего тела, посоветовать справедливое решение.

Дядюшка Эбнер! Ну, конечно! Седрик неожиданно вспомнил, что звал его к себе в апартаменты. От души немного отлегло, хотя может это всего лишь действие алкоголя на голодный желудок, кто знает?

За стенкой послушались шаги, смешивающиеся в единый звук с постукиванием посоха о деревянный пол. Эту поступь, знакомую с раннего детства, Седрик не перепутал бы ни с одной другой. Барон молниеносно пересек комнату по направлению к дальнему углу, туда, где находилась таз для умывания. Опрокинув две пригоршни воды себе на лицо, Седрик утерся рукавом рубахи. Он не услышал как открылась дверь и от неожиданности вздрогнул, когда из-за спины послышался голос Эбнера:

- Вы звали меня, барон?

Глава 2.

Адовы ворота

Величавую и статную фигуру Эбнера так и не удалось до конца испортить преклонным годам, с каждым днем все больше и больше вступающим в законные права. По-прежнему сохранилась его горделивая осанка, а в глазах был огонь жизни, присущий людям, связавших свою жизнь с наукой и открытиями. Но теперь знаменитый посох служил не только символом достоинства и важности его обладателя, но и средством опоры при ходьбе. Мантия, изрядно залатанная во многих местах, была безукоризненно чиста. Также как и раньше, при служении барону Аделару, Эбнер покорно застыл в дверях комнаты с готовностью внимать каждому слову своего господина.

Седрик только теперь начал пристально оглядываться по сторонам. Эта комната далеко не блистала великолепием: все в ней выглядело довольно скромно. Кроме кресла здесь находился добротный стол, на котором стояла чернильница, кувшин с вином и лежало несколько перстней, принадлежащих барону.

Осмотрев комнату, Дик перевел свой взгляд на Эбнера. Они не виделись после возвращения барона в Хермелирд. В очередной раз что-то зашевелилось у Седрика внутри. Теперь ему хотелось только одного - броситься навстречу Дядюшке и обнять его. Но вспомнив о своем нынешнем положении, хозяин Хермелирда отвернул голову в сторону кресла, чтобы Эбнер не видел внезапно появившихся слез на глазах, поспешил в том же направлении.

Усевшись в кресло, Седрик провел рукой по своей клиновидной бородке и, подперев голову кулаком, все-таки решился нарушить тишину:

- А, Дядюшка Эбнер, - начал он, - все изменилось еще до моего возвращения в родные земли. Бог карает Хермелирд за прегрешения нечестивых. Чем же мы так прогневали его?

- Всевышний карает всю Империю, барон, - Эбнер говорил так спокойно и сдержано, что Седрик поневоле начал успокаиваться, - вряд ли сыщешь надел, не затронутый мором. Хвала Пречистой Деве, что королевский двор не был повержен подобным.

- Король - есть божий наместник на земле. Он и приближенные его чисты! - Горячо отреагировал Седрик, но тут же сменил тему разговора. - Скажи, сильные ли мучения испытывали мои родные?

- Баронесса Росвита умерла почти сразу, как и почтеннейший Аделар. Молодой организм леди Герти сражался с болезнью до последнего. Я до последнего ее вздоха находился рядом и делал все возможное, чтобы облегчить страдания. В бреду она только и повторяла Ваше имя.

- Бедная Герти! Маленькая несчастная девочка! Она так и не дождалась меня! - Дик с яростью стукнул по столу так, что перстни со звоном покатились по полу. - Почему ты не приказал послать гонца немедленно?

- Я послал гонца настолько быстро, насколько это было возможно. Это один из лучших людей Лотара. Славный малый, хочу сказать...

- Довольно! - Резко прервал барон и вскочил со своего места. Сделав несколько глубоких вдохов и пригубив очередную порцию доброго вина, Седрик оперся на стол в расслабленной позе.

Наверное, те, кто воочию удосужился бы наблюдать этот диалог, сильно подивились бы смене настроения Дика. Этот эмоциональный человек мог успокоиться только под влиянием вразумительного взгляда Эбнера, коим последний одаривал молодого барона в достатке.

- Лотар? Кто такой этот Лотар?

- Ваш покорный слуга, барон. - Эбнер продолжал. Нельзя было понять, чей голос, отдающий эхом в стенах замка, звучал более властно. - Лотар - это сын Джерваса, служившего Вашему отцу верой и правдой. К несчастью, старик Джервас имел честь преставиться во время чумной напасти, а Лотар занял его место коменданта замка. Иногда, он напоминает мне Вас несколькими годами ранее. И не зря весь гарнизон цитадели чуть ли не на руках носят юного Лотара, а он любит их как своих братьев. И все эти воины бесконечно преданы Вам, как цепные псы, готовые выполнить любой приказ.

- Ничто так не ласкает слух, как твои слова, Дядюшка, - ухмыльнулся Седрик.

Барон сделал несколько осторожных шагов и уже находился за спиной Эбнера. Зная повадки своего воспитанника, старый советник даже не соизволил повернуться, предоставляя возможность Дику насладиться моментом психологического комфорта. Он никогда не видел угрозы в Седрике и поэтому всецело доверял ему.

- Я глубоко ценю доблесть и преданность своих воинов, - продолжил барон, - но есть противник, от которого невозможно скрыться и невозможно одолеть его!

Седрик снова стал горячиться, а Эбнер счел лучшим решением не перебивать своего господина, хотя давно понял его ход мыслей.

- Имя ему - смерть! Смерть, смерть, смерть! Люди уходят куда-то, душа расстается с телом, а что дальше? Вечные мучения? Райские блаженства? Или может быть вечные скитания? Что происходит на самом деле?

- Вы знаете ответ: все в руках Господа...

Седрик неожиданным рывком переместился вперед и встал напротив Эбнера лицом к лицу, положив руки ему на плечи. Пропотевшие волосы Дика слипались и беспорядочно падали на лицо, а руки прохватывало мелкой дрожью. Было видно, что барон не решается задать свой главный вопрос. Тот нагловатый взгляд, который Седрик хотел напустить на себя, постоянно терялся и искал пол.

- Вы что - то хотите сказать, господин? - Эбнер решил начать разговор первым.

- Я знаю, чем ты занимаешься на самом деле, Дядюшка! - Глаза Седрика были полны безумного восторга. - Я тоже хочу быть посвященным в тайны мироздания и магии! Открой мне их, старый чернокнижник!

После этих слов терпению Эбнера пришел конец. Он сильно нахмурился и громогласно произнес:

- Всему есть предел, господин! Ну, знаете ли, как можно сравнивать гнусную богопротивную магию и науку? Если у Вас хватило на это ума, то вы - последний невежда! Отцу было бы стыдно за Вас и Ваши безумные высказывания, недостойные рыцарской чести. Я многие годы служу роду Диков, как лекарь и советник. И все, что я прошу - это разрешения на проведение опытов в целях развития науки, как первого спутника человека в новом времени. Я все отдал, чтобы вырастить и обучить Вас! Старый чернокнижник? Ах, барон, барон!

Изреченное Эбнером подействовало на Дика столь убедительно, что очередная перемена поведения не заставила себя долго ждать. Седрик рухнул на колени перед стариком и стал усердно лобызать его руку.

- Дядюшка, прости меня! - Стал причитать барон. - Я не ведаю что говорю! Отец, матушка, Герти, все... Хочу, чтобы живы! Прости глупого Седрика!

- Встань, Седрик Дик. - Зазвучала над ним речь Эбнера. - Барону не место в ногах у своего слуги. Или ты совсем забыл мои наставления? Иногда и тысячи слов бывает недостаточно для того, что можно выразить одним словом. Необязательно говорить все, что есть у тебя сейчас в голове. Недостойный Эбнер по скудоумию своему может не понять полноту мысли и дальновидность своего господина. Не торопись и подумай - для каких целей ты вызвал старика к себе?

Глаза Седрика хищно сузились.

- Я хочу, чтобы ты отвел меня к Адовым Воротам. - Проговорил он

Невооруженным глазом стало заметно, как на лице невозмутимого Эбнера отразилось сильное волнение. Но все же старый советник умел справляться с любыми эмоциями, поэтому он и произнес только одно единственное изречение:

- Я часто рассказывал Вам в детстве про это место...

- Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Хотя я с удовольствием послушал бы эту историю еще раз. Но, вероятно, ты стал туговат на ухо и не услышал меня. Ну что ж? Тогда я повторю. Я хочу, чтобы ты отвел меня к Адовым Воротам!

Из груди Эбнера вырвался чуть слышный вздох. После этого можно было ожидать любой реакции, но советник только поклонился и произнес:

- Будет исполнено, господин. А сейчас прошу следовать за мной.

Солнце уже вовсю занимало главенствующее положение на небосводе, когда в чащу леса, на одном из самых дальних рубежей баронства Хермелирд, вступила человеческая нога. Кроны деревьев качались от ветра так, словно лес проявлял недовольство при виде своих экзекуторов. Но на этот раз человек пришел сюда не за древесиной или другими дарами природы. Тени ветвей бросали свою тень на тридцать пять алых щитов с изображением горностая. Вооруженные люди пробирались через лес, огибая массивные стволы деревьев.

Наконец перед глазами путников открылось поле, и дальше тропа, по которой они шли, проходила через него. Отряд на несколько минут остановился, чтобы снова принять походный порядок. Подравнявшись, люди двинулись дальше.

Впереди, важно переваливаясь с боку на бок, держа над головой золоченое, слепящее глаза Распятие на длинном шесте, семенил преподобный Йохан. Это был человек неопределенного возраста, достаточно полного телосложения. На нем была одета добротная ряса, обтягивающая по фигуре и постоянно задевающая кустарники. Выбритая тонзура и маленькие усики придавали преподобному комический вид, но его глаза отражали важность и необходимость его присутствия в этой кампании. Йохан быстро бормотал под нос слова молитвы и беспрестанно оглядывался назад на следовавших за ним двух всадников.

В силуэтах конников легко угадывались уже знакомые личности. Приземистая булонская кобыла, старательно обходя заросли кустарника, несла на себе Эбнера, погруженного в какие-то глубокие мысли. Лошадь без понукания шла за преподобным и, как казалось, абсолютно не нуждалась в управлении со стороны своего наездника. Странные вещи, происходившие вокруг Эбнера, а равно как и его гармоничность с окружающим миром, давно перестала удивлять жителей Хермелирда. Другую стихию представлял арабский скакун Седрика, ехавшего рядом. Конь непрестанно фыркал и играл под бароном, но, словно чувствуя крепко сжимающую поводья руку Дика, настороженно водил ушами и держался построения. Этого жеребца Седрик редко выводил из конюшен, предпочитая тяжеловозные породы лошадей.

В поход барон не надел кирасу и кольчугу, ограничившись лишь стеганой курткой с кожаными вставками, поддетую под красно-золотистое сюрко. Седрик, также как и Эбнер, был облачен в серый дорожный плащ и опоясан мечом.

Но если конь Седрика шел сегодня налегке, то нельзя было сказать то же самое про прекрасного британского шайра, увешанного тюками с провизией и амуницией. Это животное, поспешно идущее следом за бароном и его советником, принадлежало Симену - личному оруженосцу Дика. Симен, девятнадцатилетний юноша с утомленно - мечтательным выражением лица, имел в своем родстве английские корни и, не смотря на открытое проявление недовольства королем Ричардом, направленным на германского монарха, и поддержку сопротивления Сицилии, был отдан своими родителями в пажи барону Хермелирда, как одному из самых достойных рыцарей Германии. Неторопливость своего пажа часто приводило Седрика в ярость. Он даже неоднократно кидался в него сапогами, выкрикивая проклятия, но быстро приходил в себя, наблюдая усердность юноши. Вскоре, Симен был назначен оруженосцем барона, но при этом в его жизни мало что изменилось. В настоящей битве он никогда не был, но с оружием обращаться умел, хотя до сих пор это ему так и не пригодилось. В Хермелирд Симен приехал на несколько дней позже своего господина: Седрик очень спешил, а сбор всего скарба барона из гостевого дома Верхней Лотарингии, где он находился в момент страшных известий из дома, занял продолжительное количество времени. После того, как повозка была наполнена доверху, Симен без промедления выдвинулся в сторону Хермелирдского тракта. По приезду в замок он так и не успел отдохнуть с дороги и перенести вещи в покои барона: Седрик приказал подготовиться к походу и по причинам, ведомым только Дику и Господу Богу, собрал своих лучших воинов из числа личной охраны и стражников замка и двинулся на юго-восток. В настоящий момент Симен, сладко зевая, теряя нить происходящего в круговороте последних событий и уже путая сны с явью, продвигался за своим господином.

Следом за юным оруженосцем шагали тридцать пеших вооруженных людей. Несмотря на то, что все они были облачены в кольчуги, а в руках несли шлемы и щиты, каждый из них имел свои особенности. В первых рядах выступали наиболее крепкие и статные воины - личная охрана Седрика Дика. Эти люди были вооружены добротными мечами и копьями. Их отличительным знаком была нагрудная металлическая пластинка с выгравированным горностаем, прикрепленная к кольчуге и багряные плащи. Шлемы грубой ковки были полностью лишены изящества, но зато были снабжены бармицей и полумаской, в отличие от головных уборов стражи гарнизона замка. Воины были максимально сосредоточены во время передвижения и даже стремились идти нога в ногу по извилистым лесным дорогам.

Следом за охраной Дика следовало трое лучших лучников Хермелирда, отличительной особенностью которых были не только огромные луки и оперившиеся колчаны, но еще и кольчужные капюшоны, которые, в отличие от шлемов, не препятствовали обзору местности во время сражения. Несмотря на продвижение в одном строю, эти воины старались держаться обособленно, словно боялись раствориться в рядах позади идущих стражников. Но все же спесь лучников барона, так старательно прорывающаяся наружу, все имела право на существование: стрелки хоть и имели большее жалование по сравнению со стражниками гарнизона, но обладали меньшими привилегиями, чем солдаты личной охраны. Поэтому в походах и сражениях лучники Седрика наравне с доблестными делами и отважными поступкам демонстрировали некую развязность и любыми путями пытались привлечь к себе внимание. Вот и сейчас они громко переговаривались между собой, зная снисходительность Седрика.

Позади лучников шла стража гарнизона замка, составляющая подавляющее большинство людей, идущих в отряде. Пожилые и юные воины из их числа, отобранные для этой лесной кампании, были словно единое целое. Ветер доносил до впереди идущих обрывки фраз стражников, но все это сливалось в единый гул, да так что и определить о чем шла речь, было невозможно. Воины старались в ходьбе подражать личной охране барона, но в силу своей недоученности, у них это не очень хорошо получалось.

Посреди солдат гарнизона особенным образом выделялась рослая фигура без головного убора. Исполинских размеров детина, бритоголовый и безбородый, выделяясь своим трубным голосом, добродушно смеялся над чем-то. Это был Лотар - молодой комендант замка, занявший место своего упокоившегося отца Джерваса. Несмотря на то, что Лотар принял командование над гарнизоном в столь юном возрасте, это не помешало ему заслужить такой авторитет среди воинов, что не каждый знатный полководец уподобился бы ему. Отношения между командиром и подчиненными строились на взаимном доверии и осознании общего дела. А огромная фигура Лотара, дань уважения к его отцу и отнюдь не благородное происхождение рода приближали его к простому народу, большую массу которых составляли крестьяне и солдаты. Будучи средним звеном между бароном и его людьми, Лотар с достоинством мог справиться с любой поставленной ему задачей, но выпавшее на его долю мирное время, начавшееся незадолго до прихода эпидемии, так и не предоставило возможности продемонстрировать его боевые и командные навыки. Он и его сверстники родились после героических походов в Святую Землю и Италию и поэтому не принимали участия ни в мировых, ни в локальных баталиях.

Лотар щурился на солнце, подобно коту, свернувшемуся у костра. Комендант был одет также как и воины из личной охраны барона, но от них его отличал украшенный позолоченными пластинами с гербом Хермелирда пояс, к которому с обеих сторон были прикреплены меч и кинжал. Этот пояс достался ему в наследство от Джерваса и использовался как отличительный элемент снаряжения коменданта. Хотя даже если бы Лотар облачился в крестьянское рубище, то любой человек в Хермелирде без труда узнал бы его. Вот и сейчас комендант, подобно глыбе льда, дрейфующей в море, перемещался в людском потоке. Он пытался наладить разговор с каждым из воинов, поддержать общий дух, а заодно и проследить за соблюдением боевого походного порядка.

- И почему это вдруг господину захотелось поднять нас ни свет, ни заря и тащить в этот чертов лес? - Послышался из строя недовольный голос - Если бы угроза нападения на баронство и имела место быть, то только не со стороны этих дебрей!

- Не ворчи, Лабберт, - Лотар без труда определил солдата по голосу и включился в разговор. - Господин Седрик не стал бы поднимать гарнизон без видимой на то причины. Если мы идем в ту сторону, значит того требует наш долг.

- Я все понял бы, если б на юго-востоке находилась бы хоть одна дорога или располагались чьи-то наделы. Кроме диких зверей там нечего искать. - Лабберт был счастлив, что нашел собеседника после утомительного движения в молчании, пусть даже в лице коменданта.

- Это не нашего ума дело! - Вдруг резко оборвал его Лотар. - Как видишь, даже господин Эбнер сегодня сопровождает барона, видать дело действительно важное.

- А ты, Лотар, знаешь куда мы идем? - Хитро взглянул Лабберт, но тут же перевел взгляд вперед и восторженно прошептал. - Святая дева! Таких деревьев я еще не видел.

И действительно поле неожиданно прерывалось полосой смешанного леса, протянувшегося через весь горизонт. Его особенность была в том, что здесь деревья были воистину грандиозных размеров, а между их стволами тесно рос кустарник. Несмотря на довольно солнечное утро, этот утопающий в зелени лес выглядел довольно мрачно. Свет, застревая в верхушках деревьев, не проникал ниже, поэтому невозможно было разглядеть, что таит в себе эта природная цитадель.

Лотар уже было хотел поделиться своими мыслями с Лаббертом, как вдруг увидел как Седрик, обгоняя преподобного, выехал вперед с высоко поднятой рукой. Комендант не заставил себя ждать:

- Отряд, стой! - Раскатилось в утреннем воздухе, и на несколько секунд лязг закованных в железо людей прекратился. Не считая тяжелого дыхания уставших солдат, фыркания лошадей и единичного побрякивания снаряжения над полем воцарилась тишина.

Барон приподнялся на стременах и вопрошающе посмотрел на Эбнера, и когда тот чуть заметно кивнул ему, рысью поскакал в сторону леса. Подъехав к одному из деревьев, Седрик спешился. Было видно как он провел рукой по ветвям, а потом, достав резким движением меч из ножен, полоснул им по одному из кустов. Раздался звук, характерный для удара железом о каменную кладку. Затем Дик приказал Симену собрать и привязать всех имеющихся в отряде лошадей вместе, так как, по - видимому, следующую часть пути нельзя было преодолеть, будучи конником.

Неспешным шагом кобыла Эбнера донесла своего хозяина до барона. После того как советник передал поводья Симену, он стал о чем-то напряженно переговариваться с Седриком, изредка бросая взгляд то в глубь леса, то на кроны деревьев. Наконец Дик кивнул головой и показал рукой на Лотара. Комендант незамедлительно подбежал к барону, ожидая приказа. Его удивленному взору предстало нечто странное.

Густая поросль деревьев и кустарников таили в себе покрытые плющом останки древних стен и колонн, покрытых барельефами, свойственными народам Средиземноморья. На них были изображены мифические создания, воины и правители, прекрасные девы и жрецы. Все это хоть и восхищало взор Лотара, но понять их истинную суть он не мог, так как его образование полностью исключало географическую осведомленность.

Место, куда ударил мечом Седрик, представляло собой каменную нишу с причудливым механизмом посередине. Сам механизм был лишен тех архитектурных изысков, коих было в достатке в этих стенах - это был обитый железом деревянный круг с несколькими рычагами, исходящих из его центра. Лотару стало ясно, что если привести его в движение, то это повлечет за собой последствия. Он встретился глазами с Эбнером. Прочитав спокойствие во взгляде советника, Лотар обратился к барону:

- Мой господин, только прикажите, и мои люди немедленно приведут это в действие!

- Да, Лотар, и побыстрее! Мы теряем время. - Сказал барон.

Изменчивость настроения барона снова дала о себе знать. От нетерпения Седрик переминался с ноги на ногу, бешено вращая глазами, но попрекнуть людей Хермелирда в нерадении было бы в меньшей степени несправедливо.

Пять самых крепких воинов из отряда моментально бросились выполнять приказ. И только когда они одновременно налегли на рычаги механизма, раздался сильный скрип и шелестение движущихся канатов. Скрытая в зелени хвои и листвы дверь, ломая ветви, поползла вверх, открывая путь в лоно древней крепости. То, что было скрыто внутри, по прежнему находилось вне поля зрения.

После того как рычаги механизма двери были выкручены до упора, Седрик осторожными шагами приблизился к входу, держа перед собой обнаженный меч. Затхлый воздух ударил в лицо барону, отчего тот сморщился. Убедившись, что проход безопасен, Дик шагнул внутрь.

Взору Седрика предстало внутреннее убранство крепости. Площадка, на которой стоял барон, имела строгую прямоугольную форму и была вымощена булыжником, сквозь который повсюду прорастали молодые побеги деревьев. Каменные стены, окружавшие площадку по периметру, находились настолько в ветхом состоянии, что разрушить их при необходимости проникновения внутрь не составило бы большого труда. Деревянные элементы, когда-то входившие в состав этого сооружения, давно сгнили, а лепнина осыпалась гораздо сильнее, чем на входе.

Глаза Дика привыкли к стоящему здесь полумраку, и он более тщательно огляделся по сторонам. Площадка все-таки пропускала немного света, поэтому можно было не зажигать факел. В правом дальнем углу угадывалась полукруглая арка прохода в одно из сохранившихся помещений крепости. Седрик подошел к проходу вплотную, но не решаясь идти дальше в одиночку, остановился. Перед ним был каменный туннель, погруженный во мрак.

Барон посмотрел вверх и увидел прекрасно сохранившийся барельеф. На нем человек в причудливых доспехах и прямоугольным щитом выставил свое копье навстречу противнику: огромному косматому существу с дубиной в передних лапах. За спиной человека были изображены диковинные создания, выглядывающие из-за подобия колонны.

- Так они представляли потомках наших предков, Седрик, - голос Эбнера за спиной заставил барона невольно содрогнуться, - хотя это все и крайне лживо. - При этих советник сделал жест рукой в сторону изображения получеловека - полузверя с дубиной, атаковавшего воина. - Племена, населявшие эти земли давным-давно, превосходили по своему развитию все легионы в своей совокупности. Тот, кто научился обрабатывать металл раньше других, по праву может считать себя наследником Империи. Но никто не может отнять право на оправдание своих поступков, особенно через искусство.

Из туннеля подул легкий ветерок. Седрик поежился. В те моменты, когда Эбнер не брал свой посох, а вследствие этого передвигался бесшумно, барон чувствовал себя некомфортно. И несмотря на то, что все эмоции и мысли Дика были старику словно книга, Седрик неожиданно для себя вновь принял суровый вид.

- Время уходит, дядюшка Эбнер! Немедленно зови моих людей, чтобы мы смогли войти в этот проклятый туннель. И пусть зажигают факелы. Кажется, уже через несколько щагов я увижу то, о чем ты рассказывал мне с самого детства!

- Будет исполнено, мой господин! - Склонился в поклоне Эбнер, но тут же произнес повелительным тоном: - Терпение - одна из величайших добродетелей, помните это!

- Да я... - Седрик передумал отвечать и только тяжело вздохнул. В это время фигура Эбнера уже скрылась в проеме двери крепости.

Уже через несколько секунд раздался звучный голос Лотара о продолжении пути, и воздух наполнился дымом от зажигаемых факелов. Сладкой волной по телу барона пробежало легкое волнение, и на этот раз он не спешил броситься в туннель первым. Наблюдая за тем, как солдаты гарнизона поочередно скрываются в черном проходе, спеша успеть за преподобным Йоханом, Седрику неожиданно пришли в голову события прошедшего вечера. Наконец и он нырнул в туннель, полностью отдавши себя охватившим размышлениям.

Глава 3.

Незваные гости.

Дверь старой башни скрипнула и распахнулась. Огонь свечи, пригибаясь перед встречным потоком воздуха, перемещался по комнате до тех пор, пока не наполнил собой все светильники, находившиеся здесь. Лишь только после этого действа стало возможным разглядеть убранство этого воистину странного и местами жутковатого помещения.

Стены комнаты были полностью исписаны углем. Даже образованному человеку был бы непонятен язык написанного, равно как и сопровождающие текст рисунки, представляющие из себя запутанные схемы, похожие одновременно как на научные чертежи, так и на колдовские ритуальные указания. Вдоль стен в несколько рядов были расположены полки, прогнувшихся под весом пухлых томов всевозможных книг вперемежку с чучелами птиц и мелких животных. Особое внимание заслуживал стол, находящийся посредине комнаты. Он был заставлен вычурными сосудами и пробирками, соединенными между собой. Дно этих склянок было слегка закопчено: вероятней всего их подвергали воздействию огня. Рядом с настольными весами и пузырьками покоились равномерно насыпанные кучки сероватого порошка. Настольная композиция завершалась чернильницей и большим листом бумаги с нарисованным на ней планом какого-то сооружения. Во избежание изгибов этот лист находился под округлым предметом, неясные очертания которого не позволяли его разглядеть.

Каково было бы удивление человека, вошедшего сюда, и увидевшего сей предмет вблизи, ведь это был подлинный человеческий череп! Конечно, людские останки на улицах не были редкостью тех лет, но народ, увлеченно внимающий проповедям пастырей церкви о греховной сущности магов и ведьм, потерял бы дар речи, очутившись здесь. Но барон Седрик Дик не относился к числу подобных личностей.

- Знаешь, Эбнер, в твоем жилище так ничего и не изменилось с тех пор, как я покинул Хермелирд. Хорошо помню те времена, когда еще мальчишкой игрался среди этой дьявольской утвари!

- Времени никогда не стереть из моей памяти те счастливые годы, господин. - Эбнер давно привык не обращать внимания на, порою, колкие высказывания барона, зная его истинную сущность.

- Солнце бродит весь день по небосводу. И ночь сменяет день. А мы можем это лицезреть и отсчитывать дни, не в силах изменить что-либо. Так и жизнь...- Седрик резко прервал свою речь и после непродолжительного молчания продолжил: - К черту, жизнь! Помню, как я, будучи ребенком, деревянным мечом сбивал с твоего стола пузырьки и чучела. Я представлял себя Эреком, вступившим в схватку с Мабонагреном!

Эбнер без труда заметил скрытое внутри Седрика волнение, мешавшее ему начать столь важный для него разговор и заставляющее его вести диалог на отвлеченные темы. Старый советник, как видимо, также не имел ни малейшего желания поднимать на поверхность столь беспокоившие барона вопросы и поэтому невозмутимым голосом произнес:

- А уже через добрый десяток лет юный Седрик Дик не выходил из лаборатории даже по ночам, лишь бы успеть приготовить снадобье той несчастной крестьянке, испытывающей невиданные муки от неожиданно поразившей ее хвори. Мой господин вернулся в свои покои только после того, как это девушка со взглядом, полным счастья и благодарности, помогала собирать снопы сена у стен Хермелирда!

- Да, я хорошо помню ту девушку, Эбнер. Мы с тобой не могли позволить увянуть цветку жизни в ее молодом теле, поскольку несем ответственность за всех своих людей, возложенную на нас Господом Богом и королем! - Седрик подошел к единственному окну башни и облокотился на стену - А после исцеления крестьянки мы с тобой, измученные трудом и бессонницей, стояли возле этого самого окна и глядели в звездное небо. При этом, ты, дядюшка, рассказывал мне всяческие легенды, о которых невозможно было прочесть в книгах. И при этом утверждал, что многие из этих историй - правдивые.

- Что-то мне удалось узреть воочию, господин - Эбнер склонился в учтивом поклоне, - ровно настолько, насколько я вижу Вас сейчас.

По багровеющему лицу барона Эбнеру сразу стало понятен дальнейший ход этого разговора, но он, оставаясь верным свойственной ему манере поведения, так и не выплеснул наружу негодования, которое уже начало накапливаться.

- Я по-прежнему желаю еще раз услышать историю про Адовы Ворота, - Выпалил на одном дыхании Седрик. - Если память не изменяет мне, то места их расположения таится где-то в землях Хермелирда.

- В превеликом множестве шагов на юго-восток от замка, господин. - Уточнил Эбнер. - Что ж, если вы считаете эту легенду столь приятной для своего слуха, что даже готовы слушать ее вновь, то я охотно поведаю вам ее.

Советник подошел к окну и, пропуская вперед себя барона, встал чуть поодаль него. Как и в далекие времена детства, Седрик обратил взгляд в небо, разглядывая причудливые созвездия. За его спиной ровным и спокойным голосом начал свое повествование Эбнер:

- Когда-то очень давно, войска императора Рима Тиберия Юлия Цезаря Августа вели кровопролитные сражения в германских землях. И несмотря на то, что король Генрих и поныне носит титул императора Священной Римской Империи, наши предки не имели ничего общего с этими властолюбцами, жаждущих только богатств и могущества. В своей культуре они изображали германцев дикарями и больше похожими на троллей, нежели на людей. Но этим лживым историям давно уже нет веры. Об этом можно рассуждать, вспоминая битву в Тевтобургском лесу. Очень часто жажда наживы затмевает стремления к совершенствованию и знанию, а в ту пору Рим был глубоко погружен в пороки и страсти. Именно тогда когорта центуриона Леонтинуса вторглась в Хермелирдские леса. То место о котором вы говорите, господин, было населено жрицами, поклоняющимся, по большей части силам природы, видя в них могущественных божеств...

- Насколько мне известно, дядющка, - перебил нетерпеливый Седрик, - у древних германцев не было храмов и ритуальных мест.

- Позвольте, я продолжу, господин. - Проговорил Эбнер. - Да, это действительно так. За место обитания божества принимался весь лес, но даже в нем было определенное место, где и жили жрицы. Леонтинусу удалось тогда отбросить на восток армию вождя Ульрика. Как следует из рукописных древних текстов, центурион приказал вырезать все поселение жриц, а на том месте встал римский лагерь. Каково было удивление Леонтинуса, когда из всего, что могло привлечь его взор, он увидел лишь старинное подобие колодца. Вскоре на это место были присланы мудрые мужи Рима, которые и воздвигли там храм бога Меркурия. Им даже удалось отыскать особенности древнегерманского ритуала, который был совмещен с жертвоприношением Меркурию. Это и было роковой ошибкой. Те немногие счастливцы, кто находился снаружи, неподалеку от входа в храм смогли увидеть огромную вспышку света, взмывающие в воздух тени жутких существ и вопли тех несчастных, кто проводил этот ритуал. Римские солдаты спасались бегством из проклятого леса и несколько месяцев боялись приблизиться к нему. Но все же после прихода подкрепления с западных земель, смельчаки вернулись в храм, готовые сразиться с неведомым врагом. Самое страшное ожидало их внутри: пустота. В храме не было ни единого растерзанного тела, ни следов борьбы. Словом, все было так, как будто там никогда не было римлян ни жриц. И только от колодца исходило зеленоватое зловещее свечение. Солдаты в ужасе покинули это место и никогда не возвращались сюда. Лишь через многие столетия лес, получивший название Хермелирдского, стал принадлежать славному барону Аделару, вашему отцу. Зная древнюю легенду, барон Дик назвал это место Адовыми Воротами и никогда не заезжал в этот лес, даже на охоту. Соседние сеньоры, чьи земли граничат с Хермелирдом с той стороны также старались строить свои наделы как можно дальше от злополучного места. Я не наскучил вам своими рассказами, господин?

Губы Седрика растеклись в улыбке, а его лице появились черты умиротворенности. Барон обернулся и посмотрел Эбнеру в глаза.

- Кому, как не мне, известно то, что ты, дядюшка, регулярно совершаешь регулярные поездки к Адовым Воротам!

- Да, это так, господин. - Эбнер не был смущен высказыванием барона и, казалось, был готов к нему. - Но все эти исследования я совершаю ради развития науки и разрушения древних легенд...

- Перестань говорить речи, которые годны лишь для суда Святой Инквизиции! Ты прекрасно знаешь, что я хочу услышать! Неужели ты думаешь, что барон Седрик Дик способен на подлые поступки в отношении своего первого советника?

- Ни в коей мере, господин.

- А если так, то поведай мне тайну мироздания! Ту, к которой ты шел все эти годы! Клянусь Святым Георгием, что наш разговор никогда не выйдет за пределы этой башни.

Видя твердость намерений Седрика, Эбнер понял, что последующего разговора уже не удастся избежать и, почтивши волю барона очередным поклоном, заговорил:

- Каждому человеку на земле отведен свой жизненный срок от рождения и до самой смерти. Мы проживаем временной отрезок, предначертанный Всевышним. Но дело в том, господин, что наш мир намного шире, чем та действительность, которая открыта для глаз. С момента Сотворения Мира и по сей день в бесконечность тянется несметное множество временных отрезков, отданных душам для жизни в земных телах. И в совокупности все это создает единый поток жизни, имя которому - Время. За время исследования мне удалось приблизиться к выводам о том, что души действительно бессмертны. Они лишь меняют тела и миры, коих невозможно пересчитать. Древние легенды поражают слушателей диковинными существами лишь потому, что имеют в своей основе подлинные истории о столкновении миров при помощи древней магии и пробуждение чего-то чуждого для нашего мира. Как правило, встречи миров, вызванные магическим воздействием, пользуются дурной репутацией, так как нарушают гармонию природы и свои судьбы, предначертанные им Господом. Адовы Ворота, по своей сути и являлись проходом между мирами, но жрицы леса, посвященные в суть мироздания, служили преградой для столкновения. Получается, что после построения храма Меркурия и пробуждения колодца ученым мужам Рима, пользуясь древними заклинаниями, все же удалось подавить столкновение миров, правда ценой своих жизней... - Эбнер ненадолго замолчал, но, наблюдая за реакцией Дика на услышанное, закончил фразу. - Возможно, их ждало то, что намного страшнее смерти.

Последняя изреченная Эбнером фраза, как ни странно, ни малейшим образом не повлияла на отважного барона. Словно зачарованный, Седрик стал ходить из угла в угол с широко открытыми, светившимися от восторга глазами, и повторял одни и те же слова:

- Верить этим речам - сущее безумие! Но дядюшка Эбнер не зря посвятил себя науке, дабы послужить своему барону!

- При всем внимании к каждому произнесенному вами слову, я не могу понять ход мыслей, господин.

- Я доверяю тебе с детства, дядюшка. И верю всем твоим речам, пусть они и кажутся со стороны речами безумца. Мне действительно не интересны мнения Святой Инквизиции и придворной знати: за свое невежество они поплатятся в адском огне! Я лично присутствовал на всевозможных опытах и изготовлении снадобий, а посему готов чем угодно поклясться, что скоро их учения будут покоиться на суде истории! Ты утверждаешь, что души бессмертны и меняют лищь миры и свои оболочки?

- Это не совсем так, господин...

- Это не имеет значения. Главное, что ты, дядюшка, знаешь древний ритуал по столкновению миров: уж в этом я не сомневаюсь.

Было видно, что лицо на лице доселе невозмутимого Эбнера застыло выражение сильного испуга.

- Я никогда не практиковал подобные действия. Ритуал по столкновению миров несет необратимые последствия, о чем я предупреждал вас неоднократно, господин. В любом случае я не допущу претворение в жизнь подобного рода действа.

- Как же ты не понимаешь, дядюшка. - Седрик был вне себя от охвативших его чувств. -Благодаря Адовым Вратам, мы сможем вернуть в наш мир всех близких нам людей! И над Хермелирдом снова воссияет солнце славы, которое положит конец чумному трауру! Славный род Диков обретет былую мощь, а Герти снова будет наслаждаться июньским ветром, стоя на крепостной башне вместе со мной. Люди отдают свои жизни за деяния куда меньшего масштаба, а мы сейчас стоим на пороге вечности! И нет на свете такой силы, что могла бы помешать Седрику Дику в осуществлении задуманного!

Почти без единого шороха Эбнер опустился на стул и, глядя в пол, полушепотом пробормотал:

- Более чем кому из ныне живущих мне известна непреклонность вашей воли, господин. Если бы дальнейшие деяния зависели только от меня, то я бы скорее предпочел смерть. Но, принимая во внимание ваши умственные способности, прекрасно понимаю, что мое упокоение не принесет желаемого плода и будет напрасным. А как первый советник, я должен неизменно следовать своему господину и нести ответственность за его безопасность.

- Знал, что ты поймешь меня, Эбнер - Седрик сделал резкий разворот в сторону своего советника и одарил его улыбкой, - Нам потребуются время на подготовку к походу или можно поднимать гарнизон прямо сейчас?

- Мой мальчик, - Эбнер тяжело вздохнул и, не поднимая головы продолжил свои причитания, - неужели ты не понимаешь, что души, жившие в близких нам людях, а в дальнейшем соединившиеся с иными телами, не имеют земной памяти? Вероятность того, что при столкновении миров появятся именно эти души, а они появятся вместе с новыми телами, очень мала. Да и к тому же они все равно не узнают нас. Пока не поздно откажись от этой нелепой затеи, прошу тебя! Мы можем дать миру гораздо большее, чем ниспровержение в хаос и тьму! Ритуал не изучен мной до конца, последствия могут быть необратимы!

Первые лучи восходящего солнца стали пробиваться в башню, что не могло утаиться от взора барона. Щурясь от света, он выглянул в окно и увидел, как в замок Хермелирда въехала телега, управляемая оруженосцем Сименом, возвращающимся с вещами Дика из Верхней Лотарингии.

- Симен, чертов бездельник! - Крикнул Седрик. - Немедленно бросай упряжку и найди Лотара! Я не намерен сидеть без дела до скончания века! И не забудь подготовить мне боевое облачение!

Не став наблюдать за ответной реакции Симена, барон отошел от окна и повернулся замершему на стуле, словно античное изваяние, Эбнеру. За всю ночь Седрик так и не ответил на мольбы советника, оставаясь окрыленным своими мечтами.

- И ты, дядюшка, потрудись начать сборы. - Ласково протянул он. - Впереди нас ждет трудный день.

- Мы почти пришли, господин - Голос Эбнера смог вернуть барона реальности, отогнав воспоминания.

Предавшийся мыслям Седрик почти не заметил скучного перехода по длинному туннелю, ведущему в неизвестность. Гарнизон продвигался вперед без каких-либо препятствий. Своды туннеля позволяли двигаться в полный рост даже рослому Лотару. Следы живности, наподобие крыс и летучих мышей, полностью отсутствовали, а в воздухе стоял запах сырости.

Барону изрядно успело наскучить подобного рода передвижение, но в тех случаях, когда желаемая цель была достаточно близка, Седрик проявлял невиданное терпение, так несвойственное для него.

Наконец стены туннеля стали все больше и больше расширяться, и через несколько десятков шагов путникам удалось лицезреть очередное просторное помещение. Лотар незамедлительно дал команду людям гарнизона, дабы они встали с зажженными факелами по периметру этой комнаты. Убедившись, что древние стены не хранят в себе опасности, комендант сделал поклон в сторону Седрика и Эбнера, стоявших до сего момента около выхода из туннеля. Когда наконец все участники кампании, включая Симена и преподобного Йохана, оказались в зале, воздух вновь наполнился гулкими речами, ибо увидев подобные шедевры архитектуры, никто не остался равнодушным.

- Похоже, что это и есть храм Меркурия - сказал Седрик, даже не глядя в сторону Эбнера, потому что заранее знал ответ. Произнести вслух словосочетание 'Адовы Врата' в столь таинственном месте не отважился даже сам барон.

Зал представлял собой просторную комнату, стены и потолок которой был выложен булыжными камнями. Весь периметр помещения, там где заняли места солдаты гарнизона, опоясывали подобия колонн, берущими свое начало прямо из потолка. Между колоннами находились постаменты: вероятнее всего на них когда-то располагались древние статуи, не сохранившиеся до нынешних дней. Местами на постаментах даже сохранились остатки ступней древнеримских божеств. Богатое убранство периметра помещения создавало контраст с его скудной центральной частью. На довольно обширной площадке нашлось место только небольшой арке, по бокам которой стояли жертвенники для сжигания фимиама.

Седрик и Эбнер почти одновременно подошли к центральной арке и озарили ее светом факелов. К великой радости ожидания были оправданы: прямо за аркой находился внушительных размеров древний колодец.

- Слава Богу, мы нашли то, что искали, дядюшка! - Удовлетворенно воскликнул Седрик. - Готов поклясться чем угодно, что ты здесь также в первый раз, как и все мы.

- Да простит Господь мне все прегрешения, вольные и невольные. - Тихо проговорил Эбнер, чем привлек внимание преподобного, обходившего помещение и непрестанно осеняющим каждый угол Распятием. Во избежание непонимания, Йохан сделал вывод о необходимости общей молитвы и принял решение занять место около барона и вполголоса петь псалмы.

Эхо от бормотаний Йохана заставило барона поднять голову вверх. Прямо над колодцем в потолке зияло огромное черное отверстие, уходившее куда-то вверх. Света факела не хватало, чтобы развеять эту темноту. Пытаясь рассмотреть как можно больше деталей, Седрик с прискорбием заметил, что колодец полностью засыпан до уровня пола.

- Только не это! - Зарычал Дик и пнул невысокую колодезную стенку. - Неужели мы проделали этот путь ради того, чтобы узреть эти руины и уйти в Хермелирд ни с чем! Этого не может быть!

Эбнер сделал вид, что не видит и не слышит происходящего.

- Господин, прикажите своим солдатам покрепче взяться за оружие, а лучникам - окружить колодец и быть готовыми к обороне. - Произнес советник. - А ты, Симен, соблаговоли принести сюда мой походный мешок.

- Слышали, что сказал Эбнер? Шевелитесь, увальни! - С этими словами барон вновь обнажил сталь своего меча.

- Занять позиции! - Прогремел голос Лотара.

Отовсюду послышались лязги и стуки, и меньше чем через две минуты солдаты гарнизона ощерились копьями, личная охрана барона полностью заслонила его своими щитами, а колодец был под прицелом трех самых метких луков Хермелирда. Преподобный Йохан чинно ходил с Распятием вокруг колодца, напевая песнопения, коих он, вероятно, знал неисчислимое множество. Лотар, с поднятой вверх рукой, застыл посередине комнаты, где его могли видеть все присутствующие. Седрик Дик также замер в ожидании происходящего. В храме Меркурия лишь на миг наступила гробовая тишина, которая прервалась топотом ног бегущего человека.

Все облегченно вздохнули, когда признали в приближающемся со стороны туннеля человеке Симена. Молодой оруженосец провел в пути до Хермелирда несколько дней, а кроме того, так не успел выспаться перед началом похода. В тот момент, когда люди барона зашли в храм, Симен остался в туннеле. Приятный полумрак и тишина заставили глаза сомкнуться, а тело - погрузиться в сон. Обращение Эбнера Симен, задремавший стоя, конечно же, не услышал, зато грозный оклик его господина заставил вернуться обратно в реальность. Оказавшись рядом с Седриком, Симен поймал его свирепый взгляд и уже мысленно попрощался с жизнью, но в настоящий момент барону было не до него. Смекалистый оруженосец сразу же понял, что от него хотят, а посему торопливо развязал тесемки походного мешка и, не заглядывая внутрь, передал советнику.

- Благодарю тебя - Изрек Эбнер.

Советник достал из мешка четыре кованых подсвечника и несколько склянок с непонятным содержимым. Затем он, тщательно отмерив шагами расстояние близ колодца, поставил по четырем сторонам от него подсвечники, расположив их друг от друга на одинаковом расстоянии. Затем Эбнер поочередно зажег все свечи, находившиеся в подсвечниках, а их было по три штуки в каждом, произнося непонятные непосвященному человеку фразы. Последним этапом был бросок в огонь щепотки синего порошка, содержащегося в одной из склянок, отчего пламя неожиданно заискрилось.

- Святая Церковь никогда не поощряла колдовство, и вам, барон, это известно очень хорошо! - высказал свое беспокойство преподобный Йохан.

- Помолчи! - Рявкнул барон, но тут же осекся. - Помолись перед Господом за наши прегрешения, святой отец.

- Господь милосерден, ибо сказано в Писании...

Пока Йохан пытался при помощи Писания вразумить Дика, Эбнер вылил в колодец еще четыре пробирки, и, напоследок прочитав одно из своих заклинаний, отошел на безопасное, на его взгляд, расстояние.

Люди замерли в ожидании. Всем хотелось, чтобы томительные минуты шли побыстрее, но время как будто бы издевалось над присутствующими. Вдруг откуда-то из под земли стали вырываться клубы тумана. Все сильнее и сильнее сгущаясь, туман полностью окутал пол и, достигнув поясов людей, перестал подниматься ввысь.

- Ох, и не нравится мне все это. - Проговорил суеверный Лабберт.

Вдруг колодец наполнился зеленоватым свечением, а из его чрева вырвался ощутимый поток ветра, уходящий прямо в отверстие потолка. Из колодца появилась чья-то тень, стремительно увеличивающаяся в размерах.

Ошеломленный необъяснимыми явлениями Лотар уже было хотел дать сигнал к атаке, но Седрик опередил его, отважно направившись прямо к тени.

- Мир тебе, отец! - Торжественно сказал Дик. - С возвращением в родной Хермелирд!

Свечение колодца усилилось до рези в глазах. Теперь все присутствующие могли ясно увидеть, что то нечто, что вылезло из колодца вовсе не барон Аделар. Существо напоминало мужчину, достаточно высокого роста, одетого штаны и рубаху из звериных шкур и отороченных мехом. Если бы встреча произошла при любых иных обстоятельствах, то данная личность вполне сошла за человека, но остроконечные уши, выглядывающие из под спутанных волос, выдавала демоническую сущность пришельца.

- Заклинаю тебя Святым Крестом! Уходи, откуда пришел, сатана! - Взвизгнул преподобный Йохан и взмахнул Распятием, словно рыцарским копьем.

Существо не вело себя испуганно, лишь только окинуло толпу непонимающим взглядом.

'Странно, что эта тварь не проявляет признаков агрессии' - подумал Седрик, но так не решился сдвинуться с места. Вдруг в спину барона произошел настолько сильный толчок, что Дик не смог устоять на ногах. Падая, он услышал, как из-за спины послышался звук рассекаемого воздуха. Меч выпал из его руки, и последняя надежда до него дотянуться полностью пропала. Со стороны колодца раздался предсмертный хрип, и что-то грузное повалилось на пол.

- Прошу прощения за столь дерзкий поступок, господин, но это была единственная возможность нашим лучникам немножко пощекотать чудовище стрелами. Ведь вы находились как раз таки между ними.

Услышав за спиной бодрый голос Лотара, Седрик понял, что в этот раз смерть обошла его стороной. Комендант замка сбил барона с ног лишь только с той целью, чтобы была возможность атаковать монстра.

- Я прощаю тебя, мой верный солдат.

Как только Симен помог Дику подняться и протянул ему выпавший из руки меч, Седрик горделиво оглядел поле брани. Все присутствующие так и не сдвинулись со своих мест, за исключением лежащего у барона в ногах существа, пронзенного стрелами и истекающего вполне человеческой алой кровью.

Седрик вложил свой меч обратно в ножны и поставил ногу на поверженного монстра.

- И так будет с каждым, кто осмелится посягать на Хармелирд!

Помещение наполнилось раскатистым гулом одобрения. В порыве радости победы над сверхъестественным, никто, кроме Эбнера, не заметил, что поток воздуха между колодцем и отверстием в потолке усилился в несколько раз.

- Смотрите туда! - Крикнул советник, указывая в сторону арки.

Объятые зеленым светом, в потолок летели и тут же исчезали бесконечные черные тени, подобные убитому существу. Они так быстро плыли по воздуху, что не было ни малейшей возможности поразить чем-либо. Солдаты гарнизона лишь настороженно провожали глазами эту иллюминацию. Наконец все вновь затихло.

Осмотрев беглым взглядом поле брани, барон не нашел в храме Меркурия никого постороннего: все было также, как и в момент прихода его людей в эту комнату.

- У меня есть подозрения, что враг уже штурмует замок! Но я уверен, что мои лучшие воины не допустят этого и ринутся на защиту своего дома немедленно! А ваш господин пойдет впереди! И прихватите эту дохлую тварь с собой: она сгодится для опытов дядюшки Эбнера. А теперь - освободим Хермелирд!

И группа вооруженных людей вскоре покинула Адовы Ворота, оставив следы своего присутствия в этом древнем храме в виде зажженных подсвечников и манящего зеленого свечения старого колодца под аркой...

Глава 4.

Обстоятельства встречи на подъемном мосту.

Воздух насквозь пропитался ароматом жареной свинины. Искусный повар с довольным лицом крутил на вертеле сочного молодого кабана, всего несколько часов назад заколотого бароном Хермелирдских земель Седриком Диком во время его охотничьей лесной прогулки.

Прибыв со своим отрядом в замок и расспросив слуг, Седрик узнал, что ничего необычного за время его отсутствия не произошло, в том числе и в деревне. Весть о том, что Хермелирд не подвергался атаке существ из преисподней, а также вряд ли подвергнется, моментально успокоила барона, а также чрезвычайно обрадовала. Сказав благодарственные слова участникам кампании, Дик попросил их забыть прошедший поход как страшное сновидение. После суток заслуженного отдыха барон объявил о начале грандиозного пиршества на поляне, отделяющей деревню от Западного Леса.

Под открытым небом был возведен небольшой шатер, в котором находились два деревянных стула, украшенных богатой резьбой. Это места по праву занимали двое: сам Седрик и, сидящий по правую руку от него, советник Эбнер. Прямо в шатре брал свое начало дубовый стол, настолько огромный, что за него смогли поместиться все солдаты гарнизона, принимавшие участие в походе. Стол был покрыт тяжелой багровой тканью и уставлен вином и всевозможными яствами. Барон щедро устроил праздник для своих верных людей, в том числе для крестьян и прислуги, так что на пиршестве присутствовали все, кроме преподобного Йохана, затворившегося в часовне, и не желающего вести диалоги с кем-либо после случившегося.

Поляна, на которой и происходило это действо, была, так густо заполнена людьми, что яблоку негде было бы упасть. В этих живых волнах слышались отголоски старинных деревенских песен вперемешку со звучанием рожка и звуком бубна. Крестьяне веселились, как могли: они пели и танцевали, иные же, сидя на траве, угощались овощной похлебкой и пивом.

К вечеру барон изрядно захмелел, когда торжество еще было в самом разгаре. Хоть его рассудок еще и сохранил здравость, голова начала немного кружиться, а туловище стало испытывать потребность в какой-нибудь легкой авантюре.

- Почему ты не пьешь и так мало вкушаешь этой замечательной стряпни, дядюшка? - Нетронутый кубок с вином, а также взволнованно-задумчивый вид своего советника заставил Седрика остановить свой взор.

- Я не могу простить себе тот гнусный поступок, который я совершил вчера, допустив столкновение миров.- Угрюмо сказал Эбнер. - А, кроме того, я впутал в это дело и вас, мой господин.

- Ты говоришь глупости, дядюшка! - Повысил голос Дик. - Нам же удалось предотвратить столкновение миров. Да и к тому же мы вышли из битвы, не потеряв ни одного солдата. А тварь подохла у меня на глазах! И...

- Он не собирался нападать на вас! - Советник позволил себе перебить барона.

- Это исключено. Монстры всегда нападают на людей! И не надо сейчас пытаться меня переубедить, мой дорогой дядюшка!

- Вы уже прославили себя на века, как превосходного полководца, господин! - Зная, что с выпившим Седриком спор - абсолютно бесполезная затея, Эбнер счел необходимым прекратить его первым путем формального комплимента в адрес барона.

- Так и есть, - расплылся в улыбке Дик, пригубив еще немного вина, - и прошу заметить, что сегодня мы как раз отмечаем день моего военного триумфа.

Вдруг внимание барона привлекла одна из крестьянок, суетливо убирающая грязную посуду со стола. Седрик не заметил бы ее среди веселящейся толпы, но девушка регулярно бросала свой насмешливый взгляд в сторону шатра. Несмотря на то, что большая часть ее лица была закрыта платком, большие зеленые глаза по-настоящему очаровывали. Девушка была невысокого роста, но изящная фигура и соблазнительные бедра заставили Седрика подняться с места. Поймав на себе вопросительный взор Эбнера, Дик только лишь отмахнулся и вышел из шатра.

'Непонятно, почему же я не видел ее раньше' - вертелось в голове у барона. Конечно помнить всех обитателей Хермелирда он не мог, но подобная особа вряд ли осталась без внимания. Хмель и последний поход окончательно приглушили воспоминания о жене и родителях переменчивого барона, оставляя место для плотских утех в уголке его души.

А девушка по-прежнему игриво смотрела на него, словно испытывая ответные чувства. Седрик прибавил шаг. Крестьянка оставила посуду и стала торопливо удаляться в сторону Западного Леса.

'Вряд ли мое исчезновение кто-то сейчас заметит', - думал барон, - 'А дядюшка Эбнер не станет поднимать тревогу из-за моих выходок'. Прокручивая эти мысли в голове, Седрик не заметил, как все больше и больше удалялся в чащу леса, а вскоре и вовсе потерял девушку из виду. Дик плюнул с досады себе под ноги и уже развернулся, чтобы уйти обратно на поляну, как вдруг его горло обхватила чья-то сильная мужская рука, а горло почувствовало холодную сталь кинжала.

- Приветствую тебя, повелитель этих земель! - Перед лицом Дика из ниоткуда возникла фигура, укутанная в черный плащ с капюшоном. - Прошу прощения за то, что столь бесцеремонным образом прерываем празднество по случаю героической расправы твоих головорезов над нашим владыкой, не причинившим вам никакого зла.

С этими словами неизвестного склонилась в насмешливом поклоне, а кинжал второго нападавшего еще сильнее врезался в шею, не давая возможности барону осмотреться по сторонам.

- Вы поплатитесь за свою дерзость, мерзкие разбойники! - Мимолетный страх Седрика уступил место ярости. - Вы будете повешены за свои деяния без дополнительных мучений сразу же, если отпустите меня прямо сейчас!

- Не думаю, что твое нынешнее положение позволяет диктовать какие-либо условия. Мы лишим тебя жизни без промедления, если ты откажешься выслушать нас.

- В свою очередь, не вижу смысла от дальнейшей беседы. Я потерял всех своих близких во время эпидемии чумы, а посему смерть не страшит меня. Делайте свое дело побыстрее и убирайтесь отсюда!

- Мне нравится твоя отвага. - Сказала фигура. - Да и кому, как не мне, уметь примечать данное качество. Да будет тебе известно, что я явлюсь главным стражем принцессы, а ранее - и покойного владыки. Но тебе это ни о чем не говорит. Главное, что моя идея с засадой удалась на славу. В какого Бога ты веришь?

- Так вы еще и еретики? - Прорычал барон. - Проклятые сарацины обучают своих нечестивцев германскому языку и засылают к нам, а король ничего не знает! Да будет тебе известно, отродье, что я верую в Господа Иисуса Христа! И моя мученическая кончина дарует Царствие Небесное!

- Все понятно - сказал нападавший своему спутнику, по-прежнему стоящего с кинжалом за спиной и не проронившем ни звука. - Этот человек - христианин. Только не знаю, о каких таких сарацинах он толкует. Наверное, это разновидность демонов в их религии.

Потом мужчина в плаще обратился к Седрику:

- Будучи правителем этой земли и христианином ты должен знать, что несешь ответственность перед своим Богом не только за свою душу, но и за людей, подчиняющихся тебе. А твое упрямство не пойдет им во благо: смотри!

Незнакомец достал меч и сделал какой-то неведомый знак второму нападавшему, который сразу же ослабил свою хватку и сделал шаг назад. Обе фигуры вмиг исчезли. Седрик начал изумленно озираться. Лес не показался ему странным на первый взгляд: по-прежнему вековые деревья, бросали тень от своих крон на мшистую почву, создавая полумрак. Вдруг одна из веток над головой барона хрустнула, заставив поднять голову. Прямо сверху на Седрика смотрели два светящихся зеленых глаза, а где-то под ними послышался звук натягивающейся тетивы. На соседних ветках происходило то же самое. Барон сбился со счету, пытаясь считать эти зловещие зеленые огоньки. Не одна сотня глаз смотрела на него из недр Западного Леса.

- Знаю, что ты удивлен. - Знакомая фигура в плаще вышла из-за ближайшего могучего дерева, откидывая на ходу капюшон.

Помимо еще одной пары горящих глаз, Седрик заметил, что незнакомец имеет еще и остроконечные уши, такие же как и у убитой твари, вылезшей из Адовых ворот храма Меркурия. Состояние опьянения окончательно покинуло Дика, дав возможность осознать сложившуюся ситуацию.

- Хорошо, я готов выслушать ваши требования! - Крикнул он приближавшемуся существу.

- Рад твоему благоразумию. - Улыбнулся незнакомец. - Думаю, нам есть, что обсудить. Пока наши требования невелики: отдайте тело владыки. Я видел, что вы утащили его в свою крепость. Мы должны похоронить его, согласно нашей традиции.

- Будь по-вашему. - Процедил сквозь зубы Седрик. - Надеюсь, что это - все?

- Мы придем за телом следующей ночью к подъемному мосту. Постарайся обеспечить нам полную неприкосновенность, и тогда мы обязуемся обеспечить то же самое твоим подданным. Да и еще: мы хотим поговорить с тем седовласым старцем, что сидел сегодня с тобой в шатре.

- Мы придем в полночь. Не знаю, зачем вам понадобился Эбнер, но, клянусь Богом, вы поплатитесь кровью за свою дерзость! - Ответил Седрик.

- Так его имя - Эбнер? - переспросило существо. - Я любезно обращусь к нему сразу по имени. Уверен, что ему тоже понравится наш разговор. Да и ты почерпнешь из него что-то полезное! Кстати, ты так и не представился.

- Да будет тебе известно, тварь, что перед тобой барон Седрик Дик - хозяин Хермелирдской земли, которую вы сейчас попираете своими нечистыми конечностями!

- Мое имя - Сигурд! Что ж, вот и познакомились, барон. Мы не прощаемся. И я искренне надеюсь, что твои оскорбления все же имеют конец, ровно, как и мое терпение! До скорой встречи!

Существа также молниеносно пропали в лесной глуши, как и появились из нее. Седрик же, сохраняя вид, полный достоинства, неспешно побрел к выходу на поляну Западного Леса.

Ночь выдалась на редкость темной, так что щетинившийся зубчатыми стенами замок баронства Хермелирд, возвышающийся над деревней и опоясанный водой, как никогда походил на огромного дракона из древних легенд. Это сходство также придавали внушительного размера масляные светильники, которые, словно два золотистых глаза, обрамляли вход в крепость. Подъемный мост был опущен, напоминая язык исполинского чудища. Нутро замка было прикрыто от ночных посетителей деревянной решеткой, состоящей из связанных между собой массивных бревен. Решетка закрывалась и открывалась при вращении колеса, соединенного с ней несколькими прочными канатами и находящегося во внутреннем дворе.

Механизм подъемного моста приводился в действие только в случае военного положения. В мирное время на мосту всегда стоял в карауле один из солдат гарнизона. Вот и теперь этот сонный и задумчивый человек прохаживался взад и вперед, пиная в ров мелкие камушки, попадавшиеся ему под ногами.

Лесные пришельцы не заставили себя долго ждать: ровно в назначенный час Сигурд с двумя своими соратниками уже были на месте. Из-за их мешковатых плащей невозможно было понять, имелось ли при них оружие.

Караульный солдат, заметив незнакомцев на подходе к мосту, не стал выказывать ни малейшей тени беспокойства, лишь повернулся к одной из сторожевых башен и тихонько присвистнул. В окне башни зажегся факел, а в ночной тиши послышалась возня. Вдруг решетка входа в замок стала подыматься вверх, а сияние света заметно усилилось

Сигурд, не проронив ни звука, еле заметным кивком дал знак своим спутникам. Пришельцы остановились в нескольких шагах да рва. Все с тем же хладнокровным молчанием они встречали двигавшуюся им навстречу процессию. Быстрым и уверенным шагом к ним приближался барон Седрик Дик, опоясанный мечом, но не достававший свое оружие из ножен. За ним, опираясь на посох, едва поспевал тот самый старик, с которым Сигурд так жаждал познакомиться. Замыкали процессию два хмурого вида мужчины, одетые в кольчуги. Кряхтя и высказывая грязные ругательства, они тащили огромный мешок, взявшись с двух сторон за его концы. Вокруг всех этих людей с чинным видом сновал рыжеволосый юноша с факелом.

Приближаясь к Сигурду, Дик намеревался высказать очередную колкость в отношении дерзкого лесного разбойника, но подоспевший старец аккуратно отстранил барона немного в сторону и произнес:

- Мир вам, пришедшие в земли Хермелирда, альвы! Мое имя - Эбнер.

- Что за чушь, Эбнер! - Вмешался в разговор Седрик. - Какие еще альвы? Эти злобные монстры не могут иметь ничего общего с духами природы или дущами умерших из древних скандинавских легенд! Кроме того, эти личности свободно владеют германским языком!

- Мир тебе, достопочтимый Эбнер! - Сигурд сделал вид, что не обратил внимания на речи Седрика. - Хоть мы и не в полной мере осведомлены о культуре именно вашего мира, но с уверенностью можем заявлять, что большая часть языков, включая германский и латынь, нам известны более чем хорошо. Меня зовут Сигурд. И я уже имел честь представиться господину барону Дику.

Ухмылка пришельца не могла ускользнуть от глаз барона. 'Проявите милость и терпение, господин, прошу вас', - прошептал Седрику на ухо Эбнер после того как чудом успел перехватить руку Дика, потянувшуюся к рукояти меча.

- Я очень хотел поговорить именно с вами, Эбнер. Потому что именно вы производите впечатление одного из самых образованных людей в этом мире, что мне довелось встречать. - Сигурд продолжал. - И не мне вам объяснять, что время - понятие, довольно относительное, а человеческая мифология строится не на пустом месте. Путешествия в пространстве при столкновении миров мне не новы, что не могу сказать про своих соплеменников. И сейчас я с уверенностью могу утверждать, что это вы были виновником столкновения миров. Не так ли, Эбнер?

- Вы угадали, Сигурд. Но за всем этим стояли совершенно другие намерения.

- Не слишком ли вас затруднит, если я попрошу поведать о подробностях?

- А не слишком ли ты многого возжелаешь, чужеземец? - Дик был вне себя от этого учтивого диалога.

- В свою очередь и я поведаю нашу историю, барон. - Казалось, Сигурд перестал замечать всплески агрессии Седрика. - Думаю, что вам она покажется вам весьма интересной.

- Расскажи все, как есть Эбнер, тут нет ничего тайного. - Сквозь зубы проговорил Дик.

Чувствуя глубокую досаду, Седрик не нашел ничего лучшего, как хватить сапогом стоящего рядом Симена, как всегда мечтавшего о чем-то и не вникающего в суть разговоров.

- Держи факел ровнее, бездельник!

- Совсем недавно у нас свирепствовала эпидемия чумы... - Эбнер рассказал всю предысторию от начала до конца.

Нельзя было сказать, что повествование сильно поразило Сигурда, но все же кое-чем он был действительно удивлен.

- Невероятно, - произнес он, - судя по всему, в вашем мире прошло немало лет с момента предыдущего столкновения миров, но почему-то люди так и не донесли до последующих поколений, что обитатели нашего мира не являются ни душами умерших вашего мира, ни лесными божествами.

- У нас принято, что из поколения в поколение передается лишь та информация, которая способствует главенствующей верхушке сильных мира сего довлеть над низами. Остальные открытия науки попросту уничтожаются. - Ответил Эбнер. - То есть на самом деле получается, что именовать ваш народ, не иначе как альвы, неправильно?

- В нашем народе присутствуют в немалом количестве свои языки и диалекты, чуждые вам. Вы же называете нас по-разному: альвы, эльфы, фейри. Может быть, как-то еще. Это не обидно, учитывая степень развития людей.

- Хочешь сказать что люди, в отличие от вас, неполноценны? - Выкрикнул Седрик.

- Я уверен, что вам также хорошо известно, барон, то что говорил Эбнер. А именно то, что если бы альвы, будем теперь называть наш народ так, преследовали друг друга за знания и науку, то наше развитие тоже бы не ушло далеко вперед. - Сигурд немного помолчал и продолжил.- Не буду рассказывать про мои прошлые путешествия между мирами: все это ни к чему. Скажу лишь то, что наш народ жил в мире и процветании. Нами правил справедливый владыка Ингвальд. Не смущайтесь, что я называю имена, столь привычные для ваших ушей: они имеют то же значение, что и в нашем языке. Мои соплеменники, бывавшие здесь ранее, всегда представлялись людям привычными именами. Так вот. Наши города находятся в лесных чащах: мы не позволяем себе уничтожать природу и вырубать деревья без надобности. Поэтому строим свои дома прямо среди них. Мы стараемся не употреблять мясо, убивая животных только в случае крайней необходимости и ради одежды. Мы обладаем идеальным зрением в темноте, а поэтому не используем огонь для освещения пути, зная, что огонь - один из главных врагов леса. За все это ваши некоторые предыдущие поколения и называли нас лесными богами. Учитывая мой возраст и опыт, владыка Ингвальд назначил меня главным стражем своей единственной дочки - принцессы Эйдин. Даже у нас имелись враги. Это были огромные и страшные монстры, появляющиеся со стороны гор и несущие смерть нашим землям... В вашей мифологии подобные существа называются вроде бы троллями. Конечно, нам хватало сил сдерживать бесконечные набеги этих существ. Но в один прекрасный день над лесом появилось зеленое сияние. Это сияние спустилось прямо с неба, а затем оно превратилось в подобие входа в туннель. Сколько бы я ни упрашивал владыку Ингвальда отказаться от исследования данной аномалии, мои мольбы оказались тщетны. Ингвальд воспринял это, как знак богов, как возможность увести свой народ подальше от злобных горных тварей. Он заставил нас собрать все вещи, покинуть насиженные места и идти за ним. Он первый зашел в этот проклятый туннель и был тут же пронзен стрелами ваших головорезов! Нас же подхватил непонятный ветер и перенес в тот самый лес, где мы и познакомились с господином бароном. Из этого леса нет выхода, кроме как к вашему замку и в деревню. Он словно заколдован. Когда мы пытались идти в противоположную сторону, то снова возвращались к месту, откуда пришли. Вы должны помочь нам вернуться домой!

Среди людей, стоявших на мосту, воцарилось молчание. Эбнер нарушил тишину:

- Мне искренне жаль, что так получилось, Сигурд. Как ты уже понял: мы ждали другого эффекта. Но с прискорбием скажу, что даже я не знаю, почему из леса нет выхода. И я также не знаю, как вам вернуться домой: в трактатах, что имеются у меня, эти сведения отсутствуют. Но я обещаю, что буду работать над этим.

- Этого я и боялся. - Сигурд, окинув взглядом местность. - Что ж, значит такова судьба моего народа. Посмею вам напомнить, что мы пришли за телом нашего владыки. Отдайте же его!

Седрик кивнул своим воинам, а те, подхватив мешок, стоявший в их ногах, передали его альвам. Было видно, как напрягся Сигурд.

- Тело вашего владыки там. - Сказал Седрик. - Можете забрать его и похоронить с подобающими ему почестями.

- Я рад, что вы умеете держать слово барон. - Поклонился Сигурд. - Что ж, на этом наши пути на некоторое время расходятся. Не будем больше смущать вас своим присутствием.

С этими словами альвы развернулись и стали уходить во мглу, в сторону Западного Леса, пока ночь полностью не скрыла их из виду.

- Более чем уверен, что они принесут нам кучу неприятностей. - Вглядывался вслед уходящим Седрик. - И это только начало злоключений.

Вдруг из темноты вспыхнули два зеленых огонька и послышался голос Сигурда:

- Имей в виду Седрик, что пока мы живем в лесах Хермелирда, то запрещаем тебе чрезмерно охотиться и рубить деревья! Мои люди будут следить за тобой и убьют любого ослушника, в том числе и тебя! Теперь тебе придется с нами считаться, барон!

Седрик рассвирепел.

- Немедленно принеси мне мой лук, пес! - Крикнул он Симену. - Я пристрелю этих богомерзких тварей всех до единой. Слышите меня, вы!

- Успокойтесь, мой господин - Эбнер встал перед Диком, смотря ему в глаза и заслоняя обзор. - Гнев - это не лучший союзник в подобных ситуациях. Давайте пройдем на подворье замка, чтобы эти твари не достали нас своими стрелами. А я вам кое-что расскажу.

Убедившись, что со стороны леса никто не атакует, Седрик нехотя поплелся в ворота замка.

С первыми лучами солнца стены цитадели как будто преображались, наливаясь красками предстоящего дня. Тени от башен, столь плотно покрывавших вымощенный булыжным камнем внутренний двор, постепенно исчезали.

Барон жадно пил из колодца, зачерпывая воду большими пригоршнями. Вместе с верным Эбнером они встретили утро здесь, так и не перекинувшись ни единым словом. Утолив жажду, Седрик с силой пнул ведро, которое, в свою очередь, с глухим бульканьем, низвергнулось на дно колодца.

- Как такое могло произойти, что хозяин Хермелирдских земель покорился воле каких-то мифических выродков! - Барон нарушил утреннюю тишину отборной бранью. - Этого просто не может быть! А этот мерзавец Сигурд вздумал наложить запрет на использование моих же ресурсов! Все разбойники будут четвертованы немедленно, а сам Сигурд будет... Ты не знаешь никакой лютой казни, дядюшка?

- Старый Эбнер не знаток лютых казней, господин. - Советник, закутавшись в плащ, сидел на скамье возле колодца.

- Ты что-то хотел мне рассказать, тогда, на мосту.

Эбнер встрепенулся, превозмогая дремоту:

- Да, господин. Как вы слышали, Сигурд сказал, что негодяи альвы не могут выйти из лесов Хермелирда. И это не случайность. Я скрыл от него, виной тому подсвечники, что я поставил вокруг Адовых Ворот по четырем сторонам света. Пока горят свечи в них, а они будут гореть сколь угодно долго, ибо таковы свойства ингредиентов из чего они сделаны, баронство находится под невидимым защитным колпаком. Из Хермелирда нет выхода, равно как и нет входа в него. Я провел этот ритуал для того, чтобы оградить прочие земли от последствия столкновения миров. Как видно, не напрасно.

- Мой наимудрейший советник не перестает радовать своего господина! - Удовлетворенно воскликнул Седрик. - Только скажи, дядюшка, как нам вновь вернуть все на свои места?

- Увы, мой великодушный барон. - Печально произнес Эбнер. - На момент начала древнего ритуала, он не был изучен мною до конца. Даже после снятия защитного колпака над Хермелирдом из нашего мира невозможно попасть в другие. Что не скажешь об обратном: если свечи погаснут, то существует опасность вторжения к нам еще каких-нибудь существ. Мне необходимо еще провести многие дни над старинными фолиантами, чтобы найти верное решение. Учитывая мудрость альвов, мы могли бы совместно с ними изучить природу столкновения миров, чтобы впоследствии вернуть их домой. Думаю, что Сигурд не будет препятствовать, да и...

- К черту Сигурда и его тварей! - Взревел барон. - Они нанесли мне оскорбление, расплатой за которое будут являться кровь каждого из них! Мы вырежем их, словно ягнят!

- Смилуйтесь, барон! - Испуганно пролепетал Эбнер - Сил гарнизона замка не хватит, чтобы противостоять альвам. Мы погубим всех, включая крестьян!

- Успокойся, дядюшка. Даже у меня в голове иногда рождаются гениальные планы. Мы не будем давать им бой собственными силами, но попросим поддержки извне.

- Извне? Но это не возможно, пока над баронством защитный колпак!

- Мы погасим свечи!

- Нет! Этого я не позволю! - Эбнер подскочил со скамьи и приблизился к Дику.

Седрик взял советника за плечи и сильными движениями несколько раз встряхнул его.

- Да послушай же! - Барон был упоен собственной идеей. - С севера от нас находится герцогство Монд. Когда - то давно, во времена первых походов в Святую землю, барон Аделар Дик и герцог Раймунд Отто, имея в германских землях соседствующие наделы, дали друг другу клятву, что в случае попирания земель кого-либо из них лихими людьми, незамедлительно поспешить на выручку. Герцог Отто владеет несметными богатствами, а его людям несть числа. И он не откажет в помощи единственному сыну своего верного друга! Мы пошлем ему письмо, с просьбой о помощи. Чтобы герцог выслал к нам своих лучших воинов. Мы одержим блестящую победу!

Было видно, как поник Эбнер, слушая жаркие речи барона. Наконец о собрался с силами и выдавил из себя следующие слова:

- Позвольте, я расскажу тебе свое видение о воплощении вашего благородного плана, господин.

- Рад слышать это, Эбнер!

- Мы пошлем письмо герцогу Отто моим специально обученным почтовым голубем. Я сам потушу свечи Адовых Ворот, отправлю голубя, а затем зажгу их вновь. Только прошу указать в письме следующее: когда победоносные отряды герцога будут подходить к границам Хермелирда, пусть остановятся у сросшихся сосен и подадут дымовой сигнал. В это время мы откроем колпак и впустим воинство в баронство.

- Что бы я делал без тебя, дядюшка! - сказал Седрик. - А пока что остается лишь верить, что герцог Отто внемлет нашим мольбам!

Глава 5.

Герцогство Монд.

Я хочу предложить тебе, мой гость и слушатель, последовать и нам за ученым почтовым голубем Дядюшки Эбнера. Оставим же на время беспокойный Хермелирд и перенесемся немного севернее, в земли Раймунда Отто, именуемые герцогством Монд. С высоты птичьего полета прекрасно видно как урожайны и плодоносны земли Монда и сколь величественен древний замок герцога. А сколько людей суетятся там, внизу, на дороге! Хоть и многие путники посещает эти места, но далеко не все из них имеют здесь дом. Дело в том, что герцогство Монд стоит на одном из крупных торговых путей, так необходимых германским землям. В связи с этим, в обе стороны дороги тянутся бесконечные купеческие повозки, проносятся пешие и конные отряды и чинно проходят миссионеры. Даже при королевском дворе было известно, что территории, находящиеся под властью Раймунда Отто, славятся своим порядком, а посему, путники, пересекающие границы Монда, могли не страшиться за свои жизни и свой скарб. Сам же герцог был известен своим гостеприимством и доброжелательностью.

Почтовый голубь, сделав еще несколько кругов над герцогством, приземлился на потолочную балку одной из многочисленных комнат замка, рядом со своими сородичами - птицами. С балки открывался великолепный вид на обстановку комнаты и ее обитателей. Посмотрим и мы глазами пернатого гостя на убранство этого дома.

В первую очередь, в глаза бросался огромный камин, что служил источником тепла и света этой комнаты. Над камином висело фиолетово-белое знамя, изображающее луну, рядом с ним из стены скалилась голова вепря, а на полу расположилась бронзовая статуя Аполлона. Комната же, по праву могла бы иметь название гостевой или приемной. По ее периметру были развешаны гобелены. Тематика изображений на этих полотнах передавала события Крестовых походов и скандинаво-германской мифологии. Посреди комнаты находился небольшой стол, уставленный изысканными кушаньями и окруженный стульями. Мебель была украшена резьбой и драгоценными камнями.

Около камина с кубком вина стоял пожилой человек. Он глядел на пламя, почти не моргая. Его одежда, расшитая золотыми и серебряными нитями, особо не отличалась от облачений знатных господ той эпохи. Особое внимание привлекал перстень на его правой руке, изображающий двух скрещенных змей. Перстень светился особенным светом в те моменты, когда человек поднимал кубок для очередного глотка. Наконец господин повернулся к присутствующим комнаты лицом и произнес:

- Я и моя супруга Бруна благодарим вас, господин Раймунд и вас, госпожа Эделина, за столь радушный прием и прекрасное вино. Уверен, что если вам вдруг захочется посетить земли Вейсшейта, то можете рассчитывать на наше гостеприимство.

Помимо человека с кубком в комнате находилось еще три персоны: мужчина с роскошной бородой и массивной золотой цепью поверх прогулочного котта, в котором безо всякого труда можно было признать герцога Раймунда Отто, и две женщины в замысловатых платьях со шлейфами и широкими рукавами. Все присутствующие имели аристократический вид, дававший основание полагать, что здесь собрались люди высшего света.

- Перестань, Бернар. - Улыбнулся Раймунд. - И довольно любезностей! Ведь все здесь прекрасно знают о том, что ни ты, ни несравненная герцогиня Бруна не навестили бы своего старого приятеля, если бы не эта чертова церемония!

Бернар сдвинул брови.

- Я попросил бы не делать столь резких выпадов в сторону ритуала посвящения в рыцари моего мальчика Тима! Это важный день как для него, так и для нас с Бруной!

- Да каков прок от этих ритуалов, будь они неладны! - В сердцах выкрикнул Отто. - Побывали бы они во время осады Дамаска, когда орды мусульман противостояли нам, а французы смеялись в лицо королю германцев, вместо оказания помощи! Я бы назвал это истинным посвящением в рыцари!

- Ваши слова полны искренности, - Вздохнул Бернар. - И если бы я не бывал в Святой Земле, то пожалуй, нашел бы чем вам возразить.

- Надеюсь, что вы простите мою старческую нервозность, герцог Бернар Эгон?

С этими словами Раймунд поднял со стула свою шляпу и склонился с нею в реверансе, обмахнув пол павлиньим пером.

- Любезный друг, я приглашаю вас спуститься ко мне в погреб и угоститься прекрасным вином другого сорта. - Сказал он.

После того, как герцоги удалились из комнаты, Бруна, все это время не проронившая ни слова, вдруг подняла глаза. Это была довольно симпатичная женщина преклонных лет с густыми волосами пшеничного цвета. Основу ее украшений составляли костяные серьги и ожерелье, глядя на которые невольно вспоминались времена, предшествующие становлению Священной Римской империи. Обращаясь к Эделине, Бруна произнесла вполголоса:

- Госпожа, не могли бы вы поведать о Тиме?

- Понимаю вашу настороженность, госпожа Бруна. - Эделина теребила пряжку кожаного ремешка, несколько раз обвитого вокруг талии. - Хочу вас заверить: Тим - прекрасный мальчик. Вам очень повезло, что наставником вашего с Бернаром сына стал именно герцог Раймунд Отто. Мой супруг обучил его всем премудростям, необходимых человеку с подобным титулом при жизни. В свою очередь Тим проявил усердие и трудолюбие при занятиях. Родительские чувства мне близки: у нас с Раймундом с каждым годом все расцветает красавица Анна.

- Ваша девочка также восхитительна, как и ее почтенные родители. - Всплеснула руками Бруна. - Недавно видела, как она выходила за ворота замка. Ее чудесные глаза и осанка, словом, она просто прелесть. Хотелось бы мне увидеть того благородного рыцаря, кому достанется в жены ваша принцесса.

- Тут даже нет смысла гадать! Анна будет обвенчана с Тимом! - Послышался голос Бернара - Как вы на это смотрите, многоуважаемый Раймунд?

В проеме двери вновь появились фигуры Бернара и Отто.

- А не считаете ли эти речи достаточно дерзкими, герцог Эгон? - Спросил Раймунд и пригубил добрую порцию вина из кубка.

- Ни в коем случае, господин. - Ответил Бернар. - Ну посудите-ка сами: оба наших славных рода - древние и знатные, а мы с вами - старые друзья. Или у вас имеется недовольство моим сыном?

- Ни в коем случае, господин, - сказал Раймунд, - Тим - определенно славный малый и многого добьется в жизни.

- Думаю, что будет уместным спросить о чувствах саму Анну. - Вмешалась в разговор Эделина.

- Вопросы брака должны решать родители! - Отрезал Отто. - Но все-таки я считаю, что наша девочка заслуживает права выбора. От себя могу лишь добавить, что они прекрасно ладят. С тех пор, как Тим живет у меня в замке, я часто наблюдаю его восторженные взгляды, направленные в сторону Анны. Завтра я устраиваю игры по случаю посвящения Тима в рыцари. Не хотите ли принять в нем участие?

- Я уже стар для подобных развлечений. - Бернар рассмеялся.- Но рыцарский поединок пойдет моему сыну на пользу. А кто еще участвует в турнире?

- Все рыцари, что имеют честь присутствовать на церемонии и все гости моего замка, имеющие подобный титул.

- Я уже знаю, кто будет фаворитом Анны на этом турнире... - Загадочным голосом сказала Эделина.

Все присутствующие многозначительно переглянулись, а Раймунд деловито кивнул:

- Можете считать, что мое родительское благословление на супружеский союз Тима и Анны получено.

- За это следует поднять наши кубки, господин Отто! - Вскричал Бернар. - За союз Монда и Вейсшейта! Думаю, что наши прекрасные дамы придерживаются схожей нам точки зрения.

В тот момент, когда четыре кубка были подняты вверх, Бруна бросила взгляд на стол и увидела на его краю сидящего белоснежного голубя.

- Кажется, сам Святой Дух в виде голубя спустился благословить союз наших детей и наших земель! Разве это не чудо? - Произнесла она, указывая на птицу.

- Конечно, голуби здесь не редкость, но этот какой-то особенный. - Изумился Раймунд. - Это истинно чудо! Постойте, к его ноге примотано послание! Это почтовый голубь.

Герцог Отто подошел к птице и взял ее в руки. Голубь не оказывал сопротивления и не пытался улететь, словно понимал свое предназначение. Отвязав клочок бумаги от лапы, Раймунд развернул его и зачитал вслух:

- 'Ваша светлость! Я не теряю надежду, что это письмо дойдет именно до вас. Столь бесцеремонным образом изволит нарушить ваш покой недостойный слуга - барон Хермелирда Седрик Дик. С прискорбием сообщаю, что решился на написание этого послания лишь по случаю крайней необходимости. Мои земли атакуют доселе неизвестные разбойники, пришедшие с юго-востока, коих огромное число, намного превышающее количество людей моего гарнизона. Силы неравны, и если не дать им должный отпор, то Хермелирд падет, а эти злодеи пойдут в походы на соседствующие земли. Дабы не случилось этого, прошу Вашу светлость с милосердием внять моей мольбе и послать в помощь своих верных воинов для истребления мерзкого племени. Заранее выражаю Вашей светлости благодарность, и прошу вспомнить о клятве, данной друг другу герцогом Раймундом Отто и моим отцом, бароном Аделаром Диком, ныне упокоившимся, данную в Святой Земле. Верный Господу, короне и Вашей светлости барон Седрик Дик'.

Раймунд замолчал. На его лице отразилось волнение. Выдержав несколько секунд тишины, он обратился к присутствующим.

- Я хорошо помню барона Аделара и его отважное сердце! Не раз его люди приходили ко мне на выручку, когда богомерзкие сарацины во время набегов пытались сжечь лагерь и корабли. И клятва, данная нами нерушима во веки веков! Но все-таки мне интересно, кто те люди, что посягнули на Хермелирд и ныне несут угрозу его сыну, Седрику. Я, конечно же, пошлю своих лучших воинов на подавление беспорядков соседних земель.

- Мне не довелось быть знакомым лично с бароном Диком и его сыном, но если герцог Отто исполнен уважения к этим людям, то я готов оказать поддержку. - Заверил Бернар.

- Мы еще вернемся к этому вопросу завтра, как только пройдет церемония посвящения Тима в рыцари и турнир. - Сказал Раймунд. - Во время всеобщего застолья мы определимся с отрядом и военачальником. В письме имеется приписка: 'Как только люди, посланные Вашей светлостью, подойдут к сросшимся соснам у дороги на Хермелирд, то пусть подадут дымовой сигнал, разобьют в том же месте лагерь и ждут ответного. Существует вероятность разбойного нападения прямо у дороги'. Если верить письму, то злодеи напали с юго-востока, а дорога, соединяющая Хермелирд и Монд находится на севере. Сколько же этих выродков всего, если им удалось так далеко пройти!

- Сколько бы их ни было, они пожалеют, что родились на свет! - Продолжил Бернар. - Наши рыцари не знают поражений, а сложность битв только вселяет им радость в души! Скоро и мой Тим Эгон займет место среди них по праву.

- Кстати, а где же сам Тим? - Спросила Бруна. - Ему было бы полезным видеть реакцию родителей на послания подобного рода.

- Тим, как и подобает праведному христианину, проводит день перед церемонией в посте и молитве. - Важно произнес Отто, убирая письмо в мешочек, висевший у пояса.

А в это время в герцогском саду, в том самом месте, где кроны деревьев были наиболее пышными, то и дело раздавался звонкий девичий смех, а среди ветвей можно было разглядеть белокурую головку Анны Отто. А по мужскому голосу, звучавшему в тон ее смеху, нетрудно было догадаться, что дочь герцога была там не одна.

- ...А замок Шатель Марвей был освобожден Гаваном от волшебника Клиншора...- С упоением рассказывает молодой человек с продолговатым лицом и длинными, растрепанными на ветру волосами пшеничного цвета.

Черты его лица вблизи очень напоминают черты Бруны Эгон. Он одет в зеленое сюрко и серый плащ. На груди вышит фамильный герб герцогства Вейсшейт - две переплетенные меж собою змеи.

- Я до сих пор удивляюсь: как в тебе может храниться столько историй, что рассказываешь мне? Ведь ты ни на минуту не замолкаешь! - Еле сдерживая смех, говорила девушка. - Признаюсь, эти истории доставляют мне сущее наслаждение. Несмотря на то, что многие из них я слышала и читала ранее, с такой жестикуляцией и в лицах, передать их может только Тим. И вообще, слезай с дерева! Мне неудобно говорить, задрав голову!

Сад герцога Отто был воистину одним из самых прекрасных мест Священной Римской Империи. Садовники неустанно трудились над его благолепием. Ветви деревьев и кустов были изящно подстрижены, трава тщательно прополота, а на дорожках из насыпного камня никогда не было ни единой соринки. В интерьер сада прекрасно вписывалось озеро, гармонирующее со скульптурами, а кованая ограда, окружавшая сад была настоящим произведением искусства.

Но все это великолепие ничего бы не стоило без дочери герцога - прекрасной Анны. Темные глаза на фоне светло-русых волос сияли гордым взглядом, пухлые губки и упругая грудь говорили о привлекательности их обладательницы, а точеная фигура завораживала любого, кто украдкой глядел на нее. На Анне было ее любимое красное платье, а хрупкую шею украшал медальон в виде луны.

Тим приземлился точно подле нее прямо на траву. Поправив свое сюрко, он большими глазами поглядел на Анну и сказал:

- Я не просто так залез на это дерево. Это было для наглядности, так, примерно, происходит осада замка. Да и обзор с дерева просто отличный: зря ты не захотела лезть на него.

- Времена нашего детства давно позади, Тим. - Назидательно произнесла Анна. - И прекрасной даме не подобает лазать по деревьям. Хотя бы из соблюдений правил этикета. Кроме того, в этом платье, а оно, как знаешь, мое любимое, ты сможешь наблюдать меня на завтрашней церемонии. Ты ведь помнишь, чему она посвящена?

- Ну, конечно! Это самый важный день моей жизни! Я стану рыцарем! Хотя, где-то в душе я уже рыцарь!

Предавшись мечтаниям, Тим направил свой взор в безоблачное небо. Сколько дней прошло с тех пор, когда он, еще мальчишка, прибыл вместе со своим отцом в герцогство Монд. Батюшка Бернар сказал Тиму, что его наставником и учителем будет выдающийся рыцарь - герцог Раймунд Отто. И с тех пор, как отец уехал в родной Вейсшейт, потянулись дни, похожие один на другой. Служение Тима при дворе герцога Отто, пересекавшееся с отработкой воинских навыков, обучению грамоте и этикету нельзя было назвать слишком тягостным. Чтя память о временах Крестовых походов вместе с Бернаром, Раймунд никогда не срывал злость на мальчике и не поднимал на него руки без повода, но при этом старался вложить в него максимум знаний, всячески препятствуя иногда возникающей лености и нерадению. Но, в целом, Тим проявлял рвение к рыцарской науке, потому что знал, что день, когда меч коснется его плеч и головы и будут произнесены заветные слова, рано или поздно настанет. Тоска по дому, которого он почти не помнил, быстро прошла, а радужные горизонты великого будущего, как и всегда, то и дело будоражили воображение.

'Ну разве это не истинная отвага, - подумал про себя юноша, - что уже очень скоро герцог Тим Эгон на мощном коне в сверкающих доспехах и с копьем наперевес ринется первым в самую гущу битвы. Даже неважно с кем биться, ведь главное, враг должен быть свиреп и уродлив. А после сам король заметит мою доблесть и пригласит к себе на пир. Все восхищаются мною и выражают слова благодарности, а потом я уезжаю в Вейсшейт. Там меня ждет любимая жена - прелестная герцогиня Анна Эгон. Она встречает меня у ворот замка вместе с нашим сыном... нет, пусть будет двое детей: сын и дочка. Пожалуй, так... Так вот, Анна несет мне навстречу кувшин, до краев налитый родниковой водой. Я подхватываю его, не слезая с лошади и пью, жадно пью. Да так, что брызги летят во все стороны и даже за ворот.'

Тим настолько размечтался, как и в самом деле почувствовал, как будто бы по спине течет изрядное количество жидкости.

- Ай! - Крикнул он от неожиданности и отпрянул в сторону.

За его спиной стояла Анна и весьма бесцеремонным образом, не переставая звонко смеяться, лила на него воду из походного меха для хранения жидкостей, только что набранную из пруда.

- Рыцарю стало холодно? - Сказала она язвительно. - А по мне, так он давно уж охладел к своей прекрасной спутнице и опять мечтает о подвигах! Ничего, ведь завтра на турнире у него будет возможность показать себя во всей красе! А то многие из его сверстников уже успели сыскать славы под стенами Иерусалима, например, или еще где-нибудь. А Тим только и делает, что бесстыдно мечтает, да рассказывает небылицы!

Это было уже обидно, но в этот раз Тим сдержался от излишней болтовни, не желая портить отношения с подругой детства. Конечно, общения ему хватало сполна, ведь очень часто случалось, что знатные гости, навещающие Раймунда и Эделину, приезжали в сопровождении пажей, оруженосцев и прочей прислуги. Всю эту незнатную братию селили в отдельное крыло замка, что также выполняло роль жилища Тима. Общительный мальчик относился ко всем с одинаковым уважением и никогда не проявлял чувств высокомерия. Для себя он давно сделал вывод, что герцог относится к нему так благосклонно исключительно потому, что род Эгонов был один из самых знатных в германских землях. Часто ему приходилось утешать по вечерам менее удачливых сверстников, так как их господа, в большинстве случаев, были очень несдержанны и несправедливы к своим слугам. Только лишь единицы из пажей и оруженосцев могли похвастаться тем, что едят со своим господином и его семейством за одним столом, но ни один из знакомых Тима не мог похвастаться близкой дружбой с дочерью своего господина... Нельзя было сказать, что они с Анной общались очень уж часто: герцогская чета Отто всегда стояла на страже благочестия, что, естественно, подразумевало под собой воспрепятствование общения между разнополыми детьми. Исключение составляли прогулки в парке, совместный прием пищи и посещение библиотеки. Когда девушка стала интересовать Тима в силу возраста не только в качестве собеседницы, то Раймунд полностью пресек их встречи без собственного присутствия. И только сегодня, когда молодой человек обещал герцогу, что проведет этот вечер в посте и молитве, удалось пробраться в парк и встретиться с объектом своего воздыхания.

- Ну не обижайся, Тим! Я сама не своя, когда рядом с тобой! - В голосе Анны невозможно было отличить правду ото лжи.

Видя, что юноша смутился, Анна решила подлить масла в огонь. Она сняла со своей руки браслет и протянула Тиму:

- На время турнира ты будешь моим фаворитом! Я знаю, что в деле ты такой же герой, как и на словах. Моя душа будет мысленно с тобой.

Молодой человек испытал сладкую дрожь своего тела. Еще бы, подобных слов от Анны он уж никак не ожидал! После того, как его подрагивающая рука приняла браслет, Тим воодушевился и попытался сказать нужные слова спокойным тоном, но получилось нечто несвязное:

- Я благодарю тебя за слова... Эти слова, да... Я тронут... То есть, нет, не то... Я тебя очень ценю, даже не то, чтобы ценю. Нечто большее... - Тим выдохнул. - Стань моей женой! Если хочешь конечно...

Анна постаралась изобразить на своем лице улыбку, преисполненную мудрости, но румянец на щеках выдавал ее:

- Это больше походит на блеянье овцы, но никак не на предложение рыцаря своей даме! Но я думаю, что пока ты рыцарем не стал, то и на рыцарские поступки пока что не способен. Кроме того, ты же знаешь, что ни я ни ты не властвуем над своими судьбами. Вопрос о браке в руках родителей и только. А пока, можешь поцеловать мою руку, в знак признательности своей дамы сердца и готовности стать моим фаворитом.

Хоть герцогский сад и располагался недалеко от той самой дороги, соединяющей Монд с прочими феодальными наделами, но через прутья изгороди бывает не достаточно хорошо видно проезжающих. Донесшиеся оттуда звуки заставили Тима и Анну не только прервать свой диалог, но и проявить любопытство. Юноша и девушка поспешили покинуть сад и выйти навстречу процессии.

Как выяснилось, по дороге через Монд двигалось огромное количество пеших и конных воинов, что и было причиной шума. Ржание лошадей, лязг доспехов и оружия, топот ног и копыт и сливавшиеся воедино обрывки разговоров создавали ту самую какофонию. Было видно, что проезжающие и проходящие люди имеют усталый вид, а их обмундирование было изрядно потрепано. Анна с завороженным видом смотрела на хмурые и бородатые лица проплывающих мимо нее людей. Воины же, в свою очередь, не проявляли ни малейшего интереса в отношении наблюдавших, продолжая двигаться в направлении, известное только им одним.

- Как они все прекрасны, правда, Тим? - Сказала она. - Это, должно быть, славные рыцари, чье мужество не знает границ, а отвага и честь - превыше всего. Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь из них проявил бы внимание ко мне.

- Судя по их снаряжению и диалекту, это норвежцы. - С вызовом в голосе сказал Тим, понимая, что в очередной раз 'растоптан' высказываниями наглой девчонки. - И только малая часть из них, наверное, имеет титул рыцаря. Ты чересчур романтизируешь действительность.

- Да хоть если даже и так. - Анна надула губы. - По ним видно, что они все - видавшие виды. А вот тот, кто едет впереди отряда, наверное, их предводитель и уж точно рыцарь!

- В этом с тобой не поспоришь! Подожди, так ведь это же Олаф! Олаф, стой!

Тим со всех ног бросился догонять уже проехавшего самым первым всадника. По своему телосложению этот достаточно молодой человек не был примечателен чем-то особенным, даже отдаленно напоминал Тима. То, что это был именно предводитель отряда и знатный человек, выдавали узорчатые нагрудные пластины на кольчуге, имевшие в своей основе рисунок корабля с драконьей головой во время шторма. Это было непозволительной роскошью, ведь в те годы скандинавы были куда беднее своих собратьев - европейцев, в связи с чем, даже их местная знать не могла позволить себе последние изыски снаряжения. Предводитель отряда имел странную прическу, даже для норвежца. Одна половина него лица полностью была завешана волосами, спадавшими до плеч, а другая - оставалась открытой. То, что этот человек был именно рыцарем, говорило еще и то, что сбоку от него ехал юнец - оруженосец, такой же безбородый, как и его господин. Этот юнец без конца гладил рукой массивный рогатый шлем, притороченный к седлу и явно принадлежащий не ему.

- Олаф! - Еще раз крикнул, что есть силы Тим, подбегая к рыцарю. - Ты не узнал меня?

Человек, называемый Олафом, медленно повернул голову. Он еще не успел еще что-либо ответить, как его опередил оруженосец. Мальчишка преградил своей лошадью дорогу Тиму и даже замахнулся на него плетью:

- Как смеешь ты беспокоить лендрмана Олафа Норвежского своим присутствием, деревенщина?- визгливо крикнул он - Захотел получить отменных плетей?

В одну минуту Олаф оказался рядом с ними и одним сильным ударом ноги выбил из седла задиристого оруженосца. В его глазе, что не был прикрыт волосами пылала ярость.

- Это ты сегодня отхватишь плети, Болли! И моли Господа, чтобы герцог Тим Эгон, что стоит перед тобой сейчас, за чуть было не нанесенное ему оскорбление не потребовал изжарить тебя в кипятке, предварительно содрав с живого шкуру!

Под заливистый смех отряда еле живой от страха и пережитого падения Болли на коленях подполз к ногам Тима и стал лобызать ему башмак.

- Простите меня, ваша светлость!

Тим, гордый собой, отпихнул оруженосца Олафа, словно собаку и сделал шаг вперед. Лендрман казался ему снова невозмутимым. Олаф степенно слез с лошади и заключил Тима в свои объятия. Когда ветер дунул чуть посильнее, Тим заметил, что Олаф неспроста не хочет открывать вторую половину лица. Скрываемая глазница лендрмана была пуста, а кроме того, щеки и до лба ее пересекал уродливый розовый шрам. Спросить о том, при каких условиях получилась эта ужасная травма, Тим не решился.

- Я знал, что ты не забыл меня, Олаф! - радостно сказал Тим - Какими судьбами ты снова очутился в наших краях?

- Возвращаюсь в родной край из Святой Земли. Вспомнил наше славное детство в Монде и решил попросить ночлега для меня и моих людей у герцога Раймунда Отто. Я смотрю, ты все еще здесь?

Олаф был одним из близких друзей детства Тима, но несколько лет был старше. Норвежец часто гостил в замке Отто по воле своего господина, что взял его к себе в ученики. Имея спокойный и сдержанный характер, Олаф смиренно сносил побои и оскорбления старого скандинава, который, в свою очередь, измывался над ним при каждой возможности. Тим, видя все это, втайне радовался, что его самого подобная участь миновала, но никак не мог понять, как Олаф, будучи человеком такого знатного рода, терпел подобное обращение. После того, как настал черед посвящения в рыцари и самого Олафа, господин увез на родной полуостров и больше Тим не видел никого из них.

- Снова проявляешь свои дурные привычки, Тим! - Капризно произнесла подошедшая Анна. - Как ты мог забыть про даму сердца?

- Я не забыл, просто мы...

- Приветствую тебя, Анна. - Перебил Тима Олаф, учтиво поклонившись. - Ты прекрасна как и всегда. Проклятые сарацины лишили меня глаза, но не лишили возможности видеть истинную красоту! Как здоровье твоего отца и матушки? И дома ли они?

- Живы милостью Божией! - Ответила Анна. - Да и куда им уезжать, когда завтра такое событие: Тима ждет наконец-то посвящение в рыцари! А после - турнир и праздничное пиршество. Приглашено множество гостей, идет усиленная подготовка. Ты останешься у нас?

- И вы до сих пор молчали, что мой любезный друг наконец-то станет рыцарем? - Удивленно воскликнул Олаф. - А сама Анна Отто - твоя дама сердца? Сколько радостный вестей встретило меня на дороге в Монд! Конечно, я еще больше хочу остаться на время здесь, и даже, если Тим не против, готов участвовать в обряде омовения!

- Рыцарем я еще не стал, благословления на свадьбу никто не давал, так что все это пустая болтовня, в которую человек благоразумный пытается не вступать - Тим пытался казаться умудренным, но друзья пропустили его напыщенную реплику мимо ушей.

- Если вас, не затруднить, я хотел попросить проводить меня к Его светлости герцогу Отто. - Сказал Олаф. - Я доложу ему о своем присутствии и попрошусь разместиться на ночлег. Уверен, что он не откажет мне, зная нашу дружбу с Тимом с раннего детства.

- Конечно, Олаф. Пойдем. - Сказала Анна.

Тиму показалось, что после разговора с норвежцем из ее голоса исчезли смешливые нотки, а сама Анна стала более чуткой и женственной. Эгон обиделся, но не показал виду.

- Отряд, привал! - крикнул Олаф. - А ты, Болли, присмотри за моей кобылой! Я скоро вернусь и мы получим места для ночлега!

Под одобрительный гул воинов друзья отправились в сторону цитадели Монд, оживленно беседуя про те времена, когда судьба раскидала их.

Глава 6.

Становление легендарного героя.

Громоздкий шлем очень мешал обзору, но снять его уже не было возможности. В целях безопасности на турнире кожаные ремни этого металлического головного убора были зафиксированы не в районе подбородка, а на плечах, что полностью лишало голову возможность вращаться без помощи корпуса. Прорези для глаз глухой лицевой пластины шлема почти не пропускали и без того скудный свет, еле-еле проникающий в завешанное яркими гербовыми полотнищами помещение под герцогской ложей. В воздухе стоял крепкий запах навоза, и было видно, что норманнского жеребца очень беспокоит фырканье стоящих позади него сородичей. Откуда-то снаружи доносился восторженный гул толпы и звуки рога.

Тим беспокойно ерзал в седле. Волнение перед турниром посетило его совершенно внезапно, и теперь новоиспеченный рыцарь мечтал, чтобы все его мытарства поскорее закончились. Казалось, что сейчас все воинские атрибуты доставляют ему неудобства. Столь долгожданная кольчуга сковывала движения, меч норовил ткнуться в бок, а копье и щит, занимавшие обе руки, не давали возможности прикоснуться к браслету Анны, занявшему место на запястье.

Понимая, что ход времени ускорить не под силу, Тим закрыл глаза. Рыцари, что восседали позади на своих лошадях, не смущали его своими разговорами: гордые личности, по своему обыкновению, не считали нужными пускаться в диалоги перед состязаниями. В очередной раз, оставаясь наедине с собой, Тим мог думать обо всем на свете. Полуденная духота сильно утомляла, а мысли из-за этого то и дело возвращались к реке, с которой сегодняшним утром и имела свое начало долгожданная церемония. Мерные покачивания в седле совсем убаюкали Тима, и уже через мгновение он не мог отличить свежести быстротечных вод своего сновидения от спертого воздуха действительности...

Тим еще несколько раз окунулся в воду, а потом протер глаза. Первым, кого он увидел на берегу этим утром, был Олаф.

Вчерашним вечером ему еще удалось оправдаться перед герцогом Отто и родителями. Про прогулку в парке Тим так ничего и не сказал, заявив в один голос с Анной, что причиной отлучения из храма во время предшествующей ритуалу молитвы стало неожиданное появление в Монде старого друга детства. Конечно, если бы Олаф не сказал, что Тим, отбросив все свои личные деяния, поспешил гостеприимно встретить страждущего путника, что полностью соответствует рыцарскому кодексу, то порки было бы не избежать. Поймав на себе взгляд загадочно усмехнувшегося Раймунда, юноша со смиренным видом отправился в храм, втайне закипая от досады, что пропустит этот обещающий быть интересным вечер. Тим действительно провел в молитве всю ночь и заметил, что это действо хоть и немного, но все-таки приближало желанное утро.

- Тебе уже пора! Прекращай плескаться! - Крикнул Олаф с берега.

Тим не заставил себя долго ждать и мгновенно вышел. В эти минуты он чувствовал себя особенно, а поэтому промолчал. Зная, что обряд омовения подразумевает собой очищение от всех тягот земных, Эгон не решился нарушать его своими праздными речами. Олаф протянул ему белоснежную рубаху. Когда юноша облачился в нее, то норвежец накинул ему на плечи плащ, украшенный геральдическими цветами и символом Вейсшейта.

Именно в таком виде Тим предстал в торжественном зале цитадели. Отовсюду на него смотрели огромное количество незнакомых лиц, стоящих по обе стороны помещения. Он словно ангел, шел посередине зала, прямо по лепесткам роз, украшавшим пол, и совсем не замечал деталей интерьера. Впереди стояли самые дорогие на свете люди: отец с матушкой. В их лучистых глазах читалась искренняя радость. Наконец собственные ноги привели Тима к столу, стоявшему у дальней стены зала. На этом столе лежал именно тот предмет, что являлся символом германского рыцаря - самый что ни на есть боевой меч вместе с рыцарским поясом. Рядом, в парадных одеждах стоял герцог Раймунд Отто в сопровождении епископа, имени которого Тим не знал. Юноша так и не узрел в разноцветной толпе лик Анны, но счел неуместным вертеть головой в поисках ее.

По традиции Тим принял Причастие из рук епископа, а затем, встав на одно колено перед Раймундом. Отто вынул свой меч из ножен, поднял его вверх и произнес:

- Тим Эгон, мой верный оруженосец! Давно миновал тот день, когда родители ввели тебя в мой дом, а совсем недавно наступил день твоего девятнадцатилетия. За это время ты показал себя честным, храбрым и благородным. Но время служения мне подходит к концу. И я задаю тебе лишь один вопрос: Тим Эгон, готов ли ты до конца своих дней защищать Святую Церковь, корону Священной Римской империи и герцогство Вейсшейт?

- Да, ваша светлость. - Как можно громче ответил Тим.

- Во Имя Отца, Сына и Святого Духа, я посвящаю тебя в рыцари!

С этими словами Раймунд коснулся своим мечом плеч и головы юноши, а затем велел ему подняться. После того, как епископ прочитал молитву и благословил меч, лежащий на столе, Отто вложил его в ножны, и опоясал Тима.

- Используй же это оружие при творении блага, рыцарь! - Голос Раймунда заметно дрогнул от волнующего момента. - И никогда не отступай перед лицом опасности.

- Храни тебя Святой Крест Господень! - Вторил епископ.

- А сейчас, на правах хозяина замка Монд, я хотел бы предложить рыцарю Тиму Эгону проявить свою доблесть в турнире, в честь церемонии посвящения.

- С благодарностью принимаю приглашение, ваша светлость. - Поклонился Тим.

- Так выйди же к своему коню и поспеши в подготовке! - Сказал Раймунд, при этом обведя зал своим взглядом, словно обращение касалось всех присутствующих.

Тим покидал зал, стремясь копировать неспешные движения Олафа, но в такой момент это почти что было невозможным. Прыгнув на коня, рыцарь поспешил к своему жилищу, где его уже ожидали приехавшие из Вейсшейта слуги. Тим все чаще стучал шпорами по бокам жеребца, заставляя набирать скорость. Вскоре, конь уже мчался во весь опор, а сам Эгон еле-еле держался в седле. Жилище Тима все никак не приближалось к нему, а усидеть в седле становилось все сложнее...

Особенно громкий звук рога внезапно разбудил Тима. Рыцарь улыбнулся, ведь если бы он во сне все-таки упал с коня, то это непременно вызвало бы смех остальных, а в день посвящения это было бы совсем некстати.

Одно из полотнищ, закрывавшее нутро герцогской ложи, откинулось в сторону. Яркий луч солнечного света скользнул прямо по глазам, заставив зажмуриться. В помещение стали поочередно заходить оруженосцы всех рыцарей, что ожидали здесь начала турнира. Каждый из вошедших держал в руках подсвечник с зажженной свечой. Дополнительный свет был необходим, чтобы детально рассмотреть снаряжение своих господ: затянута ли сбруя, на месте ли элементы доспеха, в порядке ли оружие. Вместе с оруженосцами вошел и Колман - новый слуга Тима, приехавший из Вейсшейта. В первый день знакомства, а он состоялся сегодня утром, Тим понял, что Колман очень застенчив и боится тревожить господина по пустякам.

- Нужно поправить седло. Привстаньте на стременах, господин, если вас это не затруднит. - Тихо проговорил Колман.

- И когда ты научишься говорить так, чтобы тебя можно было услышать! Ведь уже грядет тот день, когда и ты станешь рыцарем!

Внешне Тим изо всех сил пытался показать, что сердится на своего оруженосца, но в душе радовался, что можно немного подвигаться и размять затекшие конечности. Колман же сделал вид будто не слышал упреков.

- Ваша лошадь накормлена, господин. И ваше снаряжение я тоже проверил. Уверен, что вы будете лучшим на этом турнире. А вот и сигнал к выходу на арену.

Действительно в тот же миг Тим уловил звук множества барабанов, доносящихся снаружи. Так как Колман находился ближе всех к выезду, то он одернул полотнище и, придерживая его, стал пропускать выезжающих вслед за Эгоном всадников.

Арена представляла собой достаточно обширное поле продолговатой формы, огороженное от толпы рядом вбитых в землю колышков и натянутыми между ними лентами. Посередине арены находился украшенный флажками с изображением луны канат, разделяющий ее вдоль на равные части. С одной стороны поля стояла толпа простолюдинов, пришедших поглазеть на состязания. Другую часть занимала герцогская ложа, обитая всевозможными гербами. В ней занимали места те титулованные гости, что по каким-либо причинам не могли принять участие в турнире, а также благородные дамы и духовенство.

Толпа встретила выезжающих рыцарей громким ревом. Бравые люди в доспехах чинно пускали шагом своих коней вдоль ограждения, нарочито демонстрируя гербы и цвета родословной. Что касается гербов, так они были повсюду: на разноцветных сюрко, блестящих щитах и попонах лошадей. Даже фигурки поверх рыцарских шлемов олицетворяли эмблемы родовых земель.

Первого, кого увидел Тим, когда выехал, был старый герольд герцога Отто. Он стоял посреди арены и жестом указывал о необходимости объехать ее кругом в дань сложившейся традиции. Как оказалось, под герцогской ложей находилось еще одно помещение, из которого второй волной появились прочие рыцари, кого не было ранее. По рогатому шлему Тим без труда определил своего норвежского знакомого. Но все же внимание юного рыцаря было направлено на центральную трибуну, там, где около своих родителей сидело прекрасное создание по имени Анна. Тим знал наперед, что девушка не может оказать ему знак внимания, так как ей не позволял статус. Но Эгон видел, что Анна не сводит с него глаз. Он очень жалел, что не может похвастаться перед остальными подарком дамы сердца, когда в это время многие рыцари обвязали свои копья ленточками и рукавами от платьев возлюбленных. Хоть браслет Анны стоил во много раз дороже, чем все эти тряпки, но выставить его напоказ мешала кожаная перчатка с расширением в области запястья.

'Пусть наши отношения пока для всех остаются тайной: в этом нет ничего зазорного. - Думал Тим. - А пока что пусть кичатся своей любовью неудачники и трусы, что проиграют турнир тому, в честь кого его затеяли. А после блестящей победы герцог Тим Эгон станет мужем дочери герцога Отто и к тому же хозяином Вейсшейта и Монда. Я одержу победу только потому, что верю в себя. Отказаться от веры в себя - означает уже проиграть, а это дело я ужасно не люблю'.

После того как все рыцари объехали арену по периметру, им необходимо было совершить построение в линию перед главной трибуной ложи. Самое почетное и возвышенное место этой трибуны занимал Раймунд Отто со своей супругой Эделиной и дочерью Анной, справа от него восседала чета Бернара и Бруны, а слева расположись герцогский герольд и приехавший на церемонию епископ. Все эти знатные наблюдатели также имели возможность вкушать пищу во время состязаний. Стол, стоящий перед ними буквально ломился от приготовленных блюд. Но вот Раймунд с поднятым кубком поднялся со своего места, а гул толпы стал затихать. Отто обращался к участникам турнира:

- Я приветствую вас, достопочтенные господа, принявшие решение об участии в этих играх. И я не случайно выражаюсь именно так: почти все из вас участвовали в битвах настоящих. Что есть сталкивание всадников копьями с закругленными набалдашниками вместо острия? И что есть рубка затупленными мечами? Знаю, что вы любите турниры по разным причинам. Кто-то приезжает сюда покрасоваться своими гербами, кто-то стремится получить награду, есть и те, кто стремится одержать верх над остальными во славу своей гордыни. Но сегодняшний турнир состоится в честь посвящения в рыцари господина Тима Эгона из герцогства Вейсшейт. И именно здесь он должен показать свою отвагу и верность рыцарскому братству. И пусть победит достойнейший из достойнейших!

По мере того, как герцог Отто произносил свою речь, Тим с ужасом заметил, что внутреннее волнение росло с каждой минутой. Тело почему то колотило мелкой дрожью, а в голову лезли дурные мысли.

'По правилам турнира первый бой достается мне. Страх - есть злейший враг. Но если он не выплескивается наружу, если не подавать виду, что страшно, можно считать, что его нет вовсе. Нельзя допускать уныния по этому поводу: я не раз отрабатывал приемы ведения конного боя на манекенах. У меня все получится. А вдруг копье сломается и его кусок вопьется прямо в горло?'.

Тим впился пальцами в рукоять щита. Раймунд тем временем все еще продолжал:

- Я надеюсь, что правила турнира помнят все, поэтому сразу расскажу о награде. Победившему в награду достаются три чана, доверху наполненные золотыми монетами! Я пью этот кубок за славных воинов империи!

Под крики одобрения всадников Раймунд осушил кубок и занял свое место. Ход дальнейшей церемонии теперь находился в руках герольда.

- Я прошу всех господ занять места по краям арены, дабы не мешать состязающимся. Жители и гости герцогства Монд! Извольте приветствовать славного рыцаря Тима Эгона из Вейсшейта!

Когда рыцари разъехались в стороны, Тим остался один в центре внимания зрителей. Сердце забилось еще сильнее, а тело пронзила мелкая дрожь. Эгон покружился на месте, подняв копье над головой, чем вызвал усиленный рев толпы и направил коня к своей позиции с одной из сторон каната. На поле выбежал один из слуг с веревкой в руках. Один конец веревки он привязал к канату, а другой оставил держать в руках, перегородив рыцарю путь для того чтобы, он не пустил коня в галоп без предупредительного сигнала. Герольд продолжил свои торжественные выкрики:

- А теперь поприветствуйте второго благородного мужа, что сегодня вступит в бой с господином Тимом! Лендрман из Норвегии Олаф!

'То что из всех рыцарей мне досталась схватка именно с Олафом не может быть просто совпадением. - Подумал Тим, видя приближающуюся к нему знакомую фигуру. - Видимо Раймунд решил и здесь проверить своего ученика. Но какой в этом смысл? Или он беспокоится, что остальные воины могут нанести мне увечья? Да и как я могу атаковать своего друга?

Олаф не стал рисоваться перед зрителями. Вместо того, чтобы занять свое место на позиции по другую сторону каната, он подъехал к Тиму и сказал:

- Это хороший жизненный урок, Тим. Часто бывает, что приходится вступать в бой с теми, кто был еще недавно дорог тебе. Конечно, это не битва, а всего лишь турнир, но во время нашей схватки воспринимай меня как своего врага.

Когда кобыла уносила Олафа на другую часть арены, Эгон пытался сосредоточиться:

'Все будет хорошо. Я должен победить. Кроме того, Анна без конца заглядывается на этого героя! Сейчас его поражение навсегда поднимет меня в ее глазах. Ну, благослови, Господь! Как же ей все-таки идет это красное платье!'.

Время замедлилось. Казалось, что идет целая вечность, пока герольд подносит трубу к губам. Но вот и сигнал! Слуги по обе стороны канатов бросают веревки и лошади со всадниками срываются с мест, рыхля копытами почву. Гул толпы заполняет все пространство, а шлем по-прежнему мешает обзору.

'Меня учили конному бою. Не стоит даже пытаться выдумывать что-либо. Ударю копьем в корпус, тем более, что Олаф даже не стремится прикрыться'.

Тим приподнялся на стременах, приподнял копье вверх, держа его в полусогнутой руке набалдашником вперед. Щит же он максимально выставил перед собой, но прикрыться полностью не удавалось из-за тряски. Олаф даже не пытался принять особую позу. Он ехал с копьем наперевес, также как и выезжал на арену перед турниром. Единственным различием была скорость его кобылы: сейчас она, раздувая ноздри, мчалась вперед очень быстро.

В тот момент, когда копье Тима почти уже коснулось нагрудной пластины соперника, Олаф каким-то ленивым движением отвел это копье в сторону своим и нанес сокрушительный удар в незащищенное плечо Эгона. Тима развернуло, правая нога потеряла стремя, а конь продолжил движение куда-то вперед...

Анна вскрикнула и закрыла лицо руками. Бернар и Бруна вскочили со своих мест и, расталкивая слуг, бросились вниз. Было видно, как побелели лица Раймунда и Эделины. Олаф резко осадил свою кобылу, отбросил в сторону ставшие бесполезными щит и копье и бросился к лежащему Тиму.

От удара о землю на время перехватило дыхание. Подшлемный чепец смягчил удар головой, но бок сильно саднил от подвернувшейся под него рукояти меча при падении. Остальные полученные ушибы можно было считать незначительными. Сознание же пока что отрицало происходящее.

Олаф отстегнул ремни, державшие шлем и освободил голову Тима. Откуда-то со стороны бежал с кувшином воды испуганный Колман.

- Прости, друг, но турнир есть турнир. - Сказал Олаф. - Можешь ли ты самостоятельно подняться?

Тим принял сидячее положение. К этому моменту вокруг него уже столпилось множество людей: родители, слуги и даже личный лекарь герцога Отто. Это было поражение. Жалость к себе и глубокая досада затмили все остальные чувства. Ко всему прочему добавилась боль в пораженном плече.

- Ваша светлость, - Олаф склонился перед растерявшимся Бернаром, - я нанес удар в полном соответствии правил турнира.

- Твоей вины здесь нет, Олаф. Это был честный поединок. - Ответил Бернар. - Я до сих пор удивляюсь твоему мастерству. Так сражаться с одним глазом может не каждый.

- Господь наделил нас некоторыми парными частями тела, таким образом, дав возможность не отступать перед трудностями жизни.

- Это слова настоящего рыцаря! Колман, хорошо ли был подготовлен доспех Тима? - Спросил Бернар Колмана.

- Его гамбезон в районе плеч был усилен кожаными вставками, ваша светлость. Да и сама кольчуга не пострадала - Протараторил оруженосец.

- Хватит болтать, Колман! Лучше дай мне кувшин и приведи коня! - Наконец выдавил из себя Тим.

- Будет исполнено, господин. - Обрадовано сказал Колман.

Тим жадно пил воду. Утолив жажду, он обвел глазами присутствующих и удрученно сказал:

- Все было действительно справедливо. Я опорочил рыцарское звание и Вейсшейт, отец. И не заслуживаю прощения.

- Не говори глупостей, сын. - Бернар радовался, что с Тимом все в порядке. - Ты проявил себя мужественно в этой схватке и доказал, что достоин рыцарского титула. А твое поражение - это всего лишь отсутствие боевого опыта.

- Слова его светлости мудры и не требуют дополнений. - Сказал Олаф. - Да и техника ведения конной схватки у Тима на высоте, признаю.

- Давайте же займем места и будем следить за дальнейшими событиями турнира. - Сказала успокоенная Бруна. - И пожелаем Олафу победы в нем.

- Нет, матушка, мне необходимо побыть одному. С родительского позволения я удалюсь в свое жилище до вечернего пиршества. А тебе, Олаф, я искренне желаю выиграть на этом ристалище.

Не услышав от родителей запрета покидать турнир, Тим поднялся на ноги, грубо вырвал поводья из рук Колмана и через минуту уже скакал по дороге, ведущей в замок, оставляя за собой голос герольда, объявляющем о безоговорочном триумфе норвежца в первом этапе турнира.

Стекла зала, где проходило пиршество, были украшены витражами библейской тематики. Старательные музыканты услаждали слух присутствующих звуками арфы. За длинным столом, во главе которого сидел герцог Раймунд Отто и Эделина, расположилась вся знать, что присутствовала в то время в Монде. Участники прошедшего турнира наперебой делились впечатлениями, хвастались своим состоянием и говорили всяческие любезности в отношении присутствующих дам. Изысканные блюда с герцогского стола пришлись всем по вкусу, а кувшины с вином слуги не успевали доливать.

Тим уже перестал считать количество выпитых им сегодня кубков. По мере накатывавшегося опьянения события прошедшего дня все меньше его волновали. После поражения на турнире ситуация стала действительно паршивой. Когда Тим входил сюда, то встретил Анну. Девушка неловко ему улыбнулась и, ничего не сказав, ушла занимать свое место. Вот и сейчас они сидят с ней почти рядом, но Анна не одарила его ни одним взглядом, как будто бы Эгон стал ей полностью безразличен. Или и был безразличен до этого?

- Ты видел, с каким безразличием этот напыщенный норвежский циклоп взял золото из рук его светлости после победы на турнире? - Рядом с Тимом какой-то разгоряченный выпивкой сеньор шептал своему соседу по столу. - Это не человек, а сущий дьявол!

Упоминание об Олафе и его победе ожгло сердце Тима еще сильнее. Эгон сам видел, как на его глазах, еще перед началом пира, Анна и норвежец встретились в коридоре замка. На половине лица, что была видна из-за волос Олафа, появилась усмешка, и он, как бы невзначай, коснулся руки дочери герцога. Вместо того, чтобы гневно сказать лендрману какую-нибудь колкость, Анна одарила его таким ласковым взглядом, какой никогда не доставался даже Тиму.

'Не могу больше вспоминать, хватит!' - подумал Эгон и в очередной раз приложился к кубку. Он бросил взгляд на Олафа и увидел, что тот, ни с кем не общаясь, сидит и смотрит в стол. При всем желании, Тим не мог испытать к норвежцу чувство неприязни, так как прекрасно знал его доброжелательность.

В это время, Раймунд поднялся, чтобы сказать очередную торжественную речь:

- Я благодарю всех собравшихся здесь за то, что почтили меня своим присутствием. И поражен храбрость рыцарей, участвующих в турнире. Для меня честь принимать подобных гостей в своем имении. И как бы мне не хотелось омрачать это торжество скверными вестями, но я должен прочитать это вслух. - С этими словами Отто достал клочок бумаги, который был принесен почтовым голубем, и выразительно зачитал. - Это письмо о помощи от барона Хермелирда Седрика Дика. Что вы думаете по этому поводу?

- Но, ваша светлость, - проворчал один из присутствующих сеньоров, - я лично знаком с властителем юго-восточных земель. Граница с Хермелирдом, с его слов всегда считалась одной из самых безопасных, ведь там находятся глухие леса, и нет никаких дорог. Уверен, что разбойникам, тем более в огромном количестве, неоткуда там взяться.

- Тем не менее, барон Дик прислал это письмо, а это значит, что я просто не имею права отказать ему в помощи! - Продолжил Раймунд. - И я вышлю людей на подавление беспорядков в Хермелирде. Кто-нибудь из гостей имеет желание присоединиться к походу?

В зале резко воцарилась тишина. Было видно, что никто из присутствующих не желает участвовать в данной кампании. Так обычно происходило вовсе не потому, что эти славные рыцари чего-то страшились: закаленных в битвах воинов вряд ли могло что-то испугать. Господа всего лишь видели бесперспективность похода, не приносящего карману ровным счетом ничего. Тишину нарушил Олаф:

- Ваша светлость, я пришел в Монд со своими людьми. С ними же я готов отправиться на защиту Хермелирда!

- Но, Олаф, - слегка опешил Раймунд, - Ты прошел со Святой земли долгий путь. Почти не отдохнув, ты принимаешь участие в турнире и, мало того побеждаешь в нем. Теперь ты хочешь снова отправиться в дорогу! Ты настоящий рыцарь и я горжусь тем, что в моих землях находится подобный гость! Решено. Завтра, с лучами рассвета, Олаф и его люди отправляются в Хермелирд!

- Благодарю за оказанное доверие, Ваша светлость! - Поклонился норвежец. - Я не подведу. Через день после моего приезда в Хермелирд, все бандиты будут толпиться у ворот преисподней!

- Когда ты вернешься оттуда, я щедро вознагражу тебя золотом. - Закончил свою речь Отто. - Стольким золотом, что, клянусь, норвежский король будет в изумлении от нашей щедрости, когда господин Олаф вступит на родную землю!

В зале послышалось недовольное бормотание наиболее алчных особ. Чтобы разрядить обстановку, а также поняв, что лучше момента для разговора может не настать, герцог Бернар Эгон сказал:

- Господин Отто, мы с вами, кажется, не решили еще один не менее важный вопрос. Он касается женитьбы моего сына на вашей дочери.

- А мне, напротив, показалось, что мы все уже обсудили, господин Эгон. - Сказал Раймунд, крайне довольный тем, что звуки негодования в толпе стихли.

Он повернулся к Анне и произнес:

- Напоследок я хотел бы услышать мнение своей любимой дочери! Уверен, что она согласна. Не так ли, Анна?

Негодующе посмотрев на захмелевшего Тима, Анна что-то прошептала в ухо отцу. Раймунд громко рассмеялся:

- Ха, как бы там ни было, это поистине звучит довольно мудро! Любезные гости, объявляю во всеуслышание мнение моей дочери! Анна Отто заявила мне, что станет женой Тима Эгона в случае, если тот пойдет в поход на Хермелирд вместо лендрмана Олафа и проявит там свою доблесть! Я присоединяюсь к мнению дочери, так как хочу испытать своего будущего зятя на прочность. Если господин Тим примет это предложение, по возвращению будет немедленно обвенчан с Анной!

- Подобные заявления больше напоминают сюжет древних баллад, чем суровую действительность! - Нервно вмешалась в разговор герцогиня Бруна Эгон. - Зачем Тиму сейчас вообще доказывать свою отвагу? В жизни и без того будет множество передряг. А раз, к тому же, Олаф сам согласился возглавить этот поход, то не вижу в участии Тима никакого смысла.

- Ваши женские страхи всем понятны, госпожа Бруна. - Раймунд еле сдерживал смех. - но дело в том, что вы не знали увлечений вашего сына, пока жили вдали от него. Тим, равно как и моя Анна, увлекался чтением всевозможных мифов и легенд. В том, что в наших детях живет дух романтизма, нет ничего дурного. Так пусть же эта сказка состоится: сначала становление легендарного героя, потом страшная битва с врагом, а в завершение - женитьба на красавице. Все в лучших традициях.

Бернар стукнул кулаком по столу:

- Я одобряю эту задумку! Да и что ты распереживалась, Бруна? Неужели ты думаешь, что отряд из отборных воинов Вейсшейта под предводительством Тима не справятся с кучкой жалких разбойников? Это просто смешно! Да и вообще этот поход не страшнее детской прогулки! Последнее слово за тобой, сын.

Тим встрепенулся. Кажется, Господь Бог дает ему еще одну попытку завоевания сердца прекрасной Анны! И он не должен дать возможности Олафу еще раз прославиться в ее глазах. Сейчас или никогда! А может это так действует вино? Какая разница, если сейчас решается его дальнейшая судьба! Тим выпрямился и гордо сказал:

- Да, ваша светлость! Я принимаю это предложение. Завтра на рассвете люди Вейсшейта отправятся в Хермелирд и остановят бесчинства!

- Я знал, что твой ответ будет именно таким, Тим! - Одобрительно кивнул Раймунд. - До Хермелирда один день пути: через два дня я буду ждать гонца от тебя, что разбойники уничтожены. Если же гонец не будет послан, я вышлю еще один отряд. Господин Олаф, как ты на это смотришь?

- Я готов служить вашей светлости!

- Я попрошу тебя остаться на некоторое время у нас. Ты и твои люди не будут ни в чем нуждаться, пока будут пребывать в Монде. Уверен, что тебе не безразлична судьба Тима.

- С благодарностью принимаю это приглашение, ваша светлость!

Тим заметно приободрился и осмелел. Вытянув вперед руку с кубком так, чтобы присутствующим был виден браслет Анны, до сих пор находившийся на запястье, он выкрикнул:

- Я поднимаю этот кубок за самую прекрасную даму на свете, чья мудрость и красота делают меня ее пленником! Ради нее я готов на любые испытания, что уготовила судьба! Я вернусь с победой и брошу головы негодяев к ее ногам! Так выпьем же за Анну - очаровательнейший цветок полей Монда, чье благоухание кружит голову благородным рыцарям!

Голова действительно кружилась, то ли от винных паров, то ли от наконец-то благосклонного взгляда Анны. А крики одобрения в сторону высказываний Тима, сопровождаемые стуком поднятых кубков друг об дружку, еще долго не смолкали в этом зале.

Глава 7.

Ночная резня.

Дорогу, ведущую в Хермелирд, окутали сумерки. Зябко кутаясь в плащ, Тим пытался разглядеть в темноте петляющий среди бесконечных деревьев путь. Уже довольно давно клонило в сон, но рыцарь дал самому себе слово, что пока не доедет до места подачи сигнала, команду о привале отдавать не будет.

Тим ехал первым. Позади него, помимо Колмана, двигалось конным строем пятьдесят отборных воинов из Вейсшейта, посланных герцогом Бернаром. Все они были тяжеловооруженны, а учитывая их боевой опыт, можно было смело предполагать, что каждый из них стоил, по меньшей мере, двоих людей, ведающих ратным делом, коих в германских землях в то время обитало изрядное множество.

Отряд двигался уже целый день без каких-либо происшествий, поэтому этот поход быстро перестал казаться Тиму чем-то ужасающим. Монотонность дороги утомила его, и поэтому, чтобы не заснуть, юноша погрузился столь любимый им мир фантазий и размышлений:

'Поистине подобные приключения мне представлялись нечто более грандиозным, чем тряска в седле среди бескрайних лесов. Разве ж это и есть то самое испытание для отважного рыцаря? Что ж, борьба со сном - это тоже борьба. Посмотрим дальше, что же из себя будет представлять схватка с разбойниками. Наверняка тоже нечто скучное. Но это все не имеет значения, главное, что по возвращению я смогу овладеть своей принцессой!'.

Тим и дальше бы продолжил мечтать о своих действах после совершения подвига, если бы ему не показалась фигура человека, мелькающая на дороге впереди.

- Колман, - негромко позвал Тим, - Ты тоже видишь человека впереди?

- Да, господин! - Ответил Колман, подъезжая к Эгону. - Кто-то там действительно движется, причем в том же направлении что и мы.

- Надо выяснить, кто это. - Встревожился Тим. - Может, это один из разбойников. И он собирается заманить нас в ловушку.

- Через несколько шагов мы поравняемся с ним. Прикажете остановиться?

- Нет! - Вскричал Эгон. - Отряд! Ускориться!

Тим пустил жеребца рысью, чувствуя, как сзади, гремя металлом, скачут преданные ему люди. Когда спина незнакомца была уже видна достаточно хорошо, рыцарь был искренне удивлен, что, несмотря на приближающийся шум за спиной, человек так и не развернулся в их сторону.

- Эй, незнакомец, - окликнул путника Тим, одновременно с этим зажигая протянутый Колманом факел - Почему ты даже не обернулся, слыша приближение всадников за спиной? А может ты глухой? Остановись и покажи свое лицо или пожалеешь!

- Для чего мне оборачиваться? - Послышался насмешливый голос. - Если смерть собирается найти меня на этой дороге, то так тому и быть. И не мне об этом думать. Если бы мне действительно грозила опасность, то вряд ли она приближалась с таким звоном и лязгами на весь лес. А вот с вашей стороны очень опрометчиво поднимать столько шуму из-за одного человека, вместо того, чтобы затаиться и прояснить ситуацию. Это могла бы быть засада разбойников. В будущем постарайтесь не делать подобных ошибок.

От столь дерзких речей лицо Тима побагровело. Мало того, что незнакомец как будто бы читал его мысли, так еще и раздавал свои нравоучения!

- Но, прошу прощения! Соглашусь, что невежливо разговаривать, не поворачиваясь.

С этими словами незнакомец развернулся и Тим смог рассмотреть его. В свете факела предстал молодой человек, лет восемнадцати, с угловатым подбородком. Его волосы топорщились вверх, выбиваясь из под налобной повязки, а левое ухо украшала серьга. Одежда, состоящая из штанов и рубахи из льна, была грязна и давно нуждалась в починке. Через плечо у путника была перекинута дорожная сумка, а в руках был короткий посох.

- Ах, ты мерзавец! - Выкрикнул Тим в ярости и схватился за меч. - Как ты смеешь беседовать со мной в таком тоне? Я убью тебя без промедления!

- Более чем уверен, что вы не сделаете этого, господин. Не знаю, как вас по имени... Вы, скорее всего рыцарь, а, согласно кодексу чести, рыцарю запрещено вступать в поединок с простолюдином! Вы отдадите приказ своим верным людям, и они, словно охотничьи псы, растерзают меня на куски. Что же касается меня, то я считаю этот пункт кодекса чести несправедливым и недостойным рыцарей.

- Господин, прикажи заставить замолчать этого болтуна! - Потрясая копьем, сквозь зубы проговорил Маркус, назначенный Бернаром старшим солдатом в этом походе.

Тим старался подавить в себе злобу, нарастающую где-то внутри себя, осознавая ее бессмысленность. Сейчас он, на коне, в боевом доспехе и вооруженный до зубов стоит перед каким-то тщедушным бродягой! За спиной Эгона ждут приказа пятьдесят головорезов Вейсшейта, готовые броситься в бой по мановению руки своего господина. На какое-то мгновение Тиму даже стало жалко дерзкого незнакомца. Но нанесенное личное оскорбление, и, тем более, кодексу чести, должно было быть искуплено.

- Ты прав, странник. Я не стану марать об тебя свои руки. Но и позволить своим людям убить тебя, было бы слишком просто. Я отведу тебя в Хермелирд на веревке, словно скотину. А уже там, забитый в колодки, ты будешь пытаться уворачиваться от града камней и гнилых овощей, что полетят в тебя. Ты будешь умолять, чтобы петля поскорее обхватила твою шею! И чем лучше ты это будешь делать, тем быстрее твоя нечистая душа покинет тело!

- Хермелирд? Так называется то место, куда ведет эта дорога? - Незнакомец как будто не слышал угроз, сыпавшихся на него.

- Схватить его! И привязать к моей лошади! - Завопил Тим.

Воины не заставили себя долго ждать. Двое из них, что стояли поблизости, спрыгнули с лошадей, подбежали к путнику и завернули его руки назад. Связав их в таком положении, солдаты примотали свободный конец веревки к седлу Тима. Один из воинов нанес удар в живот незнакомцу, заставив того согнуться и закашляться.

Эгон отдал факел Колману, одновременно забирая у оруженосца свое копье. Перевернув его древком вперед, от ткнул им странника в спину, побуждая идти. Незнакомец же, в свою очередь, двинулся молча, не решаясь больше вступать в диалоги. Отряд стал продвигаться дальше вглубь ночного леса.

Видя мелькавшую теперь впереди себя спину на расстоянии вытянутого копья, Тим горел желанием проткнуть ее. Но мысли о кровавой расправе над наглецом в Хермелирде останавливали его. 'Возможно, это и есть один из разбойников. Как возрадуется Седрик, когда увидит, что не успев приехать в баронство, Тим Эгон уже начал вести расправу над врагом. - Думал рыцарь. - Сейчас я предам бродягу суду, но если бы подобное случилось по дороге в Монд, я бросил бы его к ногам Анны и попросил бы ее отца, чтобы мерзавца сделали слугой на скотном дворе, выдавая ему каждое утро и вечер по сорок плетей. Видела бы меня сейчас Анна! Уверен, что лампада любви теплится в нас одновременно жарко'.

За столь теплыми мыслями Тим чуть было не проехал мимо дерева, являвшегося условным знаком в письме барона Дика. Две сросшиеся исполинские сосны, казались отсюда лестницей, соединяющей небо с землей. При взгляде на их могучие стволы невольно приходили на ум мысли о том, как ничтожен человек по сравнению с окружающей его природой! Дорога же на Хермелирд уходила дальше в ночной мрак.

Тим объявил отряду о привале. Радостные от такой вести воины быстро спешились. Кто-то уже ставил палатку на ночлег, а иные разводили костры. Шатер, предназначенный Эгону, был возведен почти моментально.

- Колман, распряги моего коня! - Раздавал приказания рыцарь. - А ты, Маркус, выставь караульных со всех сторон, обеспечь усиленную охрану шатра и проследи, чтобы костры не затухали: барон Седрик должен быть извещен о нашем приезде! И присмотрите за бродягой. Мне кажется, он очень верткий и обязательно постарается удрать. Я пойду отдохнуть с дороги.

Удостоверившись, что Колман и поняли его поручения, Тим удалился в шатер. Сегодня он решил заснуть прямо на голой земле, не снимая доспеха, укутавшись в плащ и положив под голову щит. Оруженосец мог бы без всякого труда застелить ему ложе, но Эгон твердо решил еще в дороге, что по завершению этого героического дня, провести ночь необходимо также по-рыцарски. Была ли это древняя традиция или всего лишь очередная выдумка Тима - в наши дни вряд ли кто сможет ответить на это вразумительно.

Внутри Симена боролись два чувства: боязнь высоты и сильное желание вздремнуть. Вот уже и подходил к концу второй день, с той поры, как Седрик Дик со своим гарнизоном встал лагерем около входа в древний храм Меркурия, именуемый также Адовыми Воротами. Приказав своему оруженосцу занять наблюдательную позицию на самом высоком из деревьев, что предстанет перед его взором, барон, вместе с Эбнером и несколькими воинами, удалился вглубь заброшенного храма. Покладистому юноше не оставалось ничего, кроме как внять словам своего господина, и поэтому Симен все это время сидел среди трепещущей на ветру листвы, отлучаясь с поста лишь в случае крайней необходимости.

Длительное бдение уже стало давать свои результаты: веки уже начинали слипаться. В случае, если бы сон вдруг внезапно охватил оруженосца, то падение вниз не грозило бы ему. Юноше удалось зацепиться ногами за одну из мощных ветвей, а корпусом - привалиться к другой, тем самым обезопасив свое пребывание в столь несвойственной человеку обстановке. Симен почти перестал отличать явь от царства Морфея, но то, что он увидел вблизи от северной дороги, было слишком реалистичным.

Небо окрасило зарево нескольких костров, а ветер доносил запах дыма. Казалось, что веселые отблески пламени пляшут свой буйный танец вместе со звездами.

Не теряя ни минуты, Симен почти что скатился по стволу дерева вниз и, что есть духу, припустил в туннель храма Меркурия. Как и следовало ожидать, там было людно. Вооруженные солдаты гарнизона заполонили собой почти все пространство так, что оруженосцу пришлось их расталкивать. Наконец Симен смог увидеть спину Седрика, стоявшего напротив колодца, и, почти что, не шевелившегося. Чуть поодаль от барона находились Эбнер с Лотаром, также пребывающие в молчании.

Самое удивительное в этом помещении было то, что те самые четыре свечи, что так усердно расставлял по подсвечникам Эбнер в прошлый поход к Адовым Воротам, так и не смогли сгореть, даже на половину! Симен готов был поклясться, что те самые свечи, что советник доставал тогда из мешка. Оруженосец даже запомнил несколько выскобленных на этих свечах труднообъяснимых знаков, но увидев, что никто из присутствующих не заметил сей факт, благоразумно принял решение не думать о подобных вещах.

- Господин! - Прокричал Симен. - На северной дороге возжигают костры!

- Я знал, что герцог Отто обязательно придет на помощь. - Складывалось ощущение, что Дик сказал это самому себе. Но вот барон развернулся. - Симен, ступай в лагерь и передай всем воинам, чтобы немедленно явились сюда! И проследи, чтобы слуги разожгли огромный костер и дали ответный сигнал!

Затем, Седрик кивнул Эбнеру:

- Я думаю, что можно начинать, дядюшка! И не вздумай сказать мне, что-либо перечащее: в такой важный момент я не стерплю подобное!

- В земле Хермелирда все в ваших руках, господин. - Со вздохом произнес Эбнер и направился к колодцу.

Лотар резко подался вперед, обращаясь к барону:

- Здесь может крыться опасность, господин. Вы помните, что случилось в прошлый раз, когда мы были здесь? Гарнизон готов встать живым щитом между вами и любой дьявольщиной, что встанет у вас на пути!

- Довольно высоких речей, Лотар! - Зло отмахнулся Седрик. - Как комендант замка, ты наделен правом командовать солдатами Хермелирда по своему усмотрению! Так займись же делом и не докучай своего господина праздными речами, словно рыночная гадалка!

Пока Эбнер, вновь произнося непонятные слова, тушил свечи по периметру колодца, одну за другой, Лотар все таки уговорил Дика отойти на некоторое расстояние от злополучного места, а сам отдал команду лучникам. Когда дымка тумана окутала пол, а в колодце показалось уже всем знакомое зеленое свечение, стрелки держали свое оружие наизготовку, готовые разить цель, как только она появится.

И немудрено было подумать в те минуты, что дыхание присутствующих остановилось, а сердца прекратили биться. Многие из людей, кто принимал участие в первом походе к Адовым Воротам, даже облегченно выдохнули, увидев, как над колодцем поднимается тень. Но на этот раз, вместо остроухого альва над колодцем появилась чья-то поистине безобразная голова.

Когда тварь вылезла полностью, и появилась возможность рассмотреть его целиком, на лицах воинов отразился неописуемый ужас. Невиданный доселе монстр не походил на разумное существо, напоминая больше двуногого дикого зверя. Он был гораздо выше и крупнее человека. Кожа серого цвета была покрыта редким бурым волосом. От животного это существо отличало наличие кожаного доспеха с металлическими бляшками и огромная, утыканная шипами дубина в одной из массивных передних конечностей, которые лишь с затруднением можно было бы назвать руками.

Существо повернуло свою морщинистую голову в сторону застывших напротив людей и издало утробный рык. Уродливую морду обрамляли маленькие треугольные уши на темени и огромные выпирающие из пасти клыки. Приплюснутый нос шевелился при каждом вдохе потока воздуха, поднимающегося из колодца и уносящего вверх бесконечную вереницу теней.

- Всем отступить на два шага назад и держать построение! - Крикнул Седрик.

В толпе послышался лязг железа, и воины отошли назад. Никакого специального боевого построения не было: солдаты, оцепеневшие от ужаса, крепко сжимали копья и выглядывали из-за спины лучников, по-прежнему не сводивших острия стрел с твари.

Опасения барона были не напрасны. Из-за спины чудовища молниеносно выскочила еще пара его сородичей с мечами гигантского размера, после чего они все вместе с агрессивным ревом кинулись на людей.

- Стреляйте в них! - Дик, обнажая меч, отдал приказ лучникам. Если бы Лотар не стоял впереди и не отделял барона от гущи событий, то Седрик оказался бы в самой центре схватки, мешая обстрелу врага.

Стрелы, рассекая воздух, пели свою песнь и впивались в тела монстров, не причиняя им большого вреда. Предчувствуя момент столкновения, толпа солдат гарнизона, ощетинившись копьями, поглотила в себя лучников и приготовилась сдерживать натиск. Эти ничтожные доли секунды перед столкновением двух противоборствующих сторон, что довелось пережить присутствующим в храме Меркурия этой ночью людям, превратились в вечность...

Удушливый кашель заставил Тима проснуться. Едкий дым черными клубами все больше и больше проникал в шатер, оседая в дыхательных путях. Эгон резко вскочил на ноги и помотал головой из стороны в стороны, словно пытаясь вытряхнуть из нее последние остатки сновидений. Как оказалось, жуткие крики, доносившиеся снаружи, были полностью реальны и теперь слышались более отчетливо. Не в состоянии больше томиться неведением, Тим рванул полог шатра и шагнул вперед.

То что предстало перед глазами рыцаря, заставило его обомлеть. Место, где расположился на привал его отряд, было объято огнем. Среди горящих палаток пробегали охваченные хаосом происходящего вооруженные люди, большей своей частью одетые в исподнее. Неистово ржали лошади, мечась у своих привязей и пытаясь сбросить с себя горящие попоны. Кто-то катался по земле с душераздирающем воплем в надежде потушить свои одеяния.

Но даже все это зрелище не было бы настолько ужасным, если бы не брать в расчет одной важной детали. Лагерь воинов Вейсшейта был наполнен огромными уродливыми тварями, существование которых никак не могло уложиться в сознании человека со здравым рассудком. Тим с детства очень любил древние легенды по монстров, драконов и прочих мифических существ. Он всю жизнь мечтал совершать подвиги во имя королевства и прекрасной дамы, сокрушая врагов подобного плана. Когда Эгон вырос, то был несколько разочарован, узнав правду о том, что персонажи легенд, не более, чем вымысел. Но отвага так и осталась навсегда в сердце рыцаря. Так почему же сейчас он стоит около своего шатра с широко открытыми глазами, тяжело дыша от охватившего его волнения? Почему его дрожащие руки не пытаются выхватить меч из ножен?

Эти твари были повсюду и убивали его людей! Слева от шатра, пронзенные стрелами, лежали мертвые тела дозорных. С остервенением и яростью монстры сражались с небольшими кучками солдат, которые, несмотря на почти животный страх перед неведомым, оказывали вполне достойное сопротивление. Рык существ, крики людей и звон соприкасающегося металла сливались в единую какофонию. Брошенное с нечеловеческой силой копье пронзило живот одного из солдат, заставив несчастного пролететь назад, прежде чем упасть. Другой же воин в пылу битвы не заметил, как огромный топор ему врезался в бок. Владелец этого топора, мерзкий монстр, тут же вытащил его обратно и встряхнул им, чтобы освободить от прилипших внутренностей. Люди сражались, как могли, но невооруженным глазом было видно превосходство пришельцев. Со зловещей ухмылкой облизывая клыки, один из нападавших вновь и вновь втыкал свой меч в уже бездыханное тело. Брызги крови летели во все стороны, но тварь почему-то не прекращала свое действо.

В нескольких шагах от Тима, не замечая его, пронесся один из монстров, обдав рыцаря смрадным запахом. Только сейчас обезумевший от страха Эгон увидел, что на подступе к шатру идет жестокая схватка.

В отблесках пламени старший солдат отряда Маркус, отражал своим мечом сыпавшиеся, на него удары обшитой железом дубины одного из существ. Уже изрядно израненный, этот воин стоял живым щитом около места ночлега своего господина, тем самым не дав поджечь шатер, а уж тем более потревожить сон Эгона. Ловко уворачиваясь от ударов дубины, Маркус пытался сразить своего противника, но долгое время ему это не удавалось. Наконец солдат выбрал момент и нанес монстру удар мечом сверху, но тот неожиданно блокировал его. Шипованным браслетом свободной руки существо поразило лицо Маркуса, превратив его в кровавое месиво. Утратив возможность видеть, солдат закружился на месте, беспорядочно размахивая мечом. Маркус уже не смог противостоять второму монстру, тому самому, что пробежал мимо Тима. Подоспевшая тварь в считанные секунды отрубила старшему солдату руку с мечом, лишив возможности защищаться. А уже через мгновение огромная дубина расколола череп отважного Маркуса.

Столкнувшись лоб в лоб со смертью, Тим больше не хотел воевать. Хотелось громко кричать и куда-нибудь броситься бежать. Но Эгон смог победить в себе подобные намерения. Стараясь даже не дышать, проклиная себя за трусость, недостойную рыцаря, Тим маленькими шагами попятился за шатер, в спасительный полумрак. Эгон почувствовал, что его спина уперлась в заросли кустарника и чтобы продолжить свое позорное бегство, ему необходимо было развернуться. Но охватившая паника и страх так сковали рыцаря, что он не мог этого сделать, так как не сводил глаз с места бойни, переживая, что монстры его заметят.

Неожиданно кто-то сильно дернул ничего не подозревающего рыцаря за край плаща. Измученный и ослабший от переживаний Тим потерял равновесие и повалился спиной прямо в кустарник. Он не произнес ни единого звука, когда чьи-то руки тянули его на себя, и даже помогал ногами, чтобы его тело поскорее оказалось в густой листве. В тот момент, когда Эгон осознал, что лежит плашмя на земле, среди колючих веток, на него сверху что-то навалилось, почти лишив возможности шевелиться.

- Что проис...? - Попытался спросить Тим, но его рот был немедленно зажат чьей-то ладонью.

- Прошу тебя, тише. Ты же не хочешь, чтобы нас растерзали эти твари? И постарайся не шевелиться. - Прошептал женский голос.

Когда глаза привыкли к темноте, Тим смог разглядеть, что на нем восседает девушка, покрытая черным плащом. Ее лицо было скрыто капюшоном. Девушка непрестанно вглядывалась сквозь ветви в сторону битвы. Эгон счел нужным внять ее совету, а посему полностью перестал двигаться. От пережитого волнения даже ни мысль не шла в голову рыцаря.

Неизвестно сколько времени прошло с того момента, но звуки кровавой ночной резни неожиданно стихли. Девушка еще раз оглядела местность и произнесла:

- Кажется, они ушли. Мы можем выходить.

Легкими движениями она приподнялась и вышла из кустов. Разминая затекшие конечности, Тим выполз следом за ней.

- Нужно проверить, нет ли опасности. Ты со мной? - В ее голосе чувствовалась бодрость, и это помогало разрядить обстановку после пережитого кошмара.

Не говоря ни слова, Тим двинулся к остову своего шатра, который все-таки полностью выгорел. Пейзаж, сложившийся после битвы, показался Эгону еще страшнее. Среди каркасов палаток и обломками оружия повсюду лежали растерзанные останки людей и лошадей. Тела убитых солдатами монстров тоже присутствовали здесь, но их было куда меньше. Земля насквозь пропиталась кровью. Сраженные стрелами, мечами и копьями воины Вейсшейта смотрели вперед пустыми мертвыми глазами. Не в силах больше созерцать обстановку, Тим перевел взгляд на девушку.

Теперь, когда пламя огня давало немного света, рыцарь смог рассмотреть свою спасительницу. На вид девушке было не более шестнадцати лет, и она обладала очень привлекательной внешностью. Непонятно было, как она, маленькая и хрупкая, смогла затащить его в кустарник, пусть даже он и не оказывал сопротивления. Все вопросы вдруг резко потеряли свою актуальность, когда выразительные зеленые глаза девушки встретились с глазами Эгона. Она смотрела на рыцаря очень теплым взглядом, как будто бы с долей сочувствия.

- Эти тролли очень жестоки. Они убили всех, включая лошадей. Но для этих примитивных существ такое поведение вполне естественно. Ты, вероятно, и сам заметил, что после этой битвы не осталось даже раненых? - Не ожидая ответа на свой вопрос, девушка задала другой. - Ты был предводителем этих несчастных?

Тим только кивнул.

- Я так и поняла. Хорошо, что я была неподалеку от вашего лагеря, иначе мертвых было на одного больше. Не знаю даже, что на меня нашло, когда решилась тебя спасать. Скорее всего, ты мне приглянулся. - Девушка хихикнула.

Не понимая, как можно смеяться в столь страшном месте, Тим нашел в себе силы угрюмо ответить:

- Вовсе не стоило меня спасать, прелестная незнакомка. Хоть я и безмерно благодарен тебе, но ход битвы был полностью под моим контролем.

- Оставь эти речи для тех, кто не был свидетелем этой резни! - Слова девушки заставили Тима покраснеть. - Впрочем, я не осуждаю тебя: люди все разные, и желать от них единообразия способны только их правители. На мой взгляд, достаточно было просто не назначать таких, как ты в военачальники.

Видя, что Тим раздосадован подобными словами, девушка подошла поближе и погладила его по руке. От ее прикосновения Эгон вздрогнул.

- Прости меня, пожалуйста. - Сказала она. - Я от волнения иногда говорю лишнее. Меня зовут Эйдин. Как твое имя?

Посрамленный дерзкими речами девушки Эгон не решился величать себя, а поэтому ответил кратко:

- Я Тим.

- Рада знакомству, Тим. - Ответила Эйдин. - Но я очень боюсь, что тролли снова вернуться сюда. Надо покинуть это место. - Тут она резко обернулась назад и стала смотреть в темноту. - Кто там? Ты слышал шорох?

Тим готов был поклясться, что ничего не слышал. Кроме того, когда Эйдин повернула голову, ему показалось, что ее открывшееся из-за капюшона и волос ухо имеет неестественную остроконечную форму. Но так как девушка снова повернулась к нему, он не смог разглядеть ухо как следует, а поэтому списал все на жуткую усталость и недостаток света.

- Я была не права: монстры смогли убить не всех твоих людей. И один из них сейчас куда-то неторопливо уходит. Думаю, что тебе следует известить его о том, что ты жив.

Впервые за эту ночь Тима охватило чувство радости. Еле-еле рыцарь смог разглядеть двигающуюся вдали фигуру человека. Есть выживший из его отряда, а значит, он не остался один! Сейчас он уговорит Эйдин отправиться к барону Седрику, и они втроем благополучно доберутся до Хермелирда.

- Подожди меня здесь. - Попросил девушку Тим, а сам со всех ног бросился догонять выжившего.

Стараясь не наступать на тела и не поскальзываться на мокрой от крови траве, Эгон стремительно нагонял уходящую вдаль фигуру.

- Эй, добрый человек, кто бы ты ни был! Пожалуйста, остановись!

- А, господин рыцарь! История повторяется.

Человек обернулся и в нем подбежавший Тим с ужасом узнал того самого бродягу, которого еще до этих ужасных событий мечтал доставить в Хермелирд для расправы. Внутри Эгона похолодело.

- Ты?

- А вы чем-то удивлены, господин рыцарь? Ожидали увидеть кого-то другого? Нет, это всего лишь я. Можете снова взять меня в плен. Только, думается мне, что на этот раз вы на такое не решитесь. - С этими словами бродяга громко расхохотался. - Ваши солдаты мертвы, а с таким жалким видом, как у вас сейчас, не самое лучшее решение вступать в поединки. Тем более, что противник на этот раз будет сопротивляться!

- Можешь дерзить мне сколько угодно. - Ответил Тим. - Уверяю, что твои речи не останутся без должного наказания. Но сейчас не время для всего этого, ведь нужно убраться с этого чертова места. Со мной беззащитная девушка, которую надо увести отсюда подальше!

- Девушка? Не припомню, чтобы в твоем отряде были девушки. Или тебе настолько страшно, что ты начал выдумывать себе спутников?

- Пойдем, я покажу ее тебе! - Тим начал злиться на болтливого бродягу.

К счастью, незнакомец согласился пойти с ним. Каково же было разочарование Эгона, когда у остова обгоревшего шатра он так и не нашел Эйдин. Она как будто бы провалилась сквозь землю! Но чувства обиды и злости стали сменяться ощущением беспомощности и одиночества.

- Выходит, что вы обманули меня, господин рыцарь, тем самым снова нарушив свой достопочтенный кодекс. - Снова ухмылялся бродяга. - Что ж, думаю, на этом наши пути расходятся: я продолжаю свой путь в Хермелирд, а вы можете вернуться туда, откуда пришли. Или же остаться на этой поляне с верными, но, к сожалению, мертвыми солдатами. А они были бесконечно преданы вам! Когда я милостью Божией спасался из вашего лагеря во время нападения непонятных существ, - незнакомец кивнул на тело одного из монстров. - то смог наблюдать, как несколько таких тварей буквально рвали на части вашего оруженосца. Кажется, его звали Колман... Так вот, этот самый бедняга Колман вопил во всю глотку: 'Спасайтесь, господин', пока эту самую глотку не перерезали... Теперь, когда ты один, то сможешь лучше понять меня. В пути, когда на каждом шагу опасности и никого нет рядом, не имеют значения никакие титулы и жизненные достижения и ценности. Нужно только выжить и достичь цели. Что же, а сейчас я прощаюсь с вами, господин рыцарь, и желаю вам приятного времяпровождения. Низко кланяюсь. И, так и быть, прощаю все обиды, нанесенные мне лично вами и вашими людьми.

Бродяга развернулся и продолжил свой путь, оставив обескураженного Тима, одиноко стоящего посредине сожженного и разбитого лагеря у сросшихся сосен.

Глава 8.

Теплый прием.

Путник с всклокоченными волосами и серьгой отошел от места битвы на солидное расстояние. Он так бы и брел к ведомой только ему цели, не останавливаясь, если бы не услышал позади себя возглас:

- Подожди! Не бросай меня здесь!

Бродяге пришлось обернуться. И вновь его догонял все тот же рыцарь, с кем судьба столкнула его уже трижды за эту ночь. Грозный и гордый предводитель отряда теперь превратился в жалкого вида юношу, что бежал, путаясь в собственных ногах, и то и дело спотыкался о собственные ножны. Его одеяние было насквозь пропитано грязью и сажей. Из под спутавшихся волос несчастного был виден умоляющий взгляд.

- Господин рыцарь, вы все никак не оставите свои тщетные попытки преследовать меня! Прошу вас, идите своей дорогой! Или я и в самом деле рассержусь!

- Прошу тебя, выслушай! - взмолился рыцарь - Знаю, что мои действия по отношению к тебе достойны справедливого осуждения. Но после всего случившегося я искренне прошу простить меня и разрешить сопровождать тебя в пути. Ибо чужая земля, окружающая меня в эти минуты, не сулит ничего, кроме смерти! Мой отец богат. И он щедро вознаградит тебя за поддержку, оказанную мне. А что до меня, то я навсегда готов забыть случившееся ранее, только помоги добраться до замка барона Седрика Дика, владыки земель Хермелирда. Барон устроит поистине теплый прием, клянусь копьем Святого Георгия и...

- Думаю, что громкие речи здесь неуместны. По мне, так они вообще нигде неуместны, эти громкие речи. - Перебил путник. - Также как и все вещественные блага мира, чем кичатся господа вроде вас. Мне вообще ничего не нужно.

Бродяга бы и дальше упражнялся в колкостях, но неожиданно ухмылка покинула его после очередного взгляда в страдальческое лицо рыцаря. Это лицо было наполнено безграничным отчаянием и полностью лишено былого высокомерия.

- Ну раз уж мы оказались почти что в одинаковом положении, то позволь мне больше не называть тебя господином рыцарем. Гораздо любопытнее было бы узнать твое имя.

- Я Тим Эгон, сын герцога Вейсшейтского Бернара.

- Слишком много запоминать. Достаточно просто имени. Что ж, приятно познакомиться, Тим. - Поклонился странник. - Мое имя Зак. Без титулов и родов.

- Я тоже искренне рад знакомству, Зак. - Сказал Тим, заметно успокаиваясь. - Правда ли, что ты идешь в Хермелирд?

- Я иду тем путем, куда несут меня ноги. То, что земля, простертая впереди этого пути, называется Хермелирдом, я узнал от тебя. - Зак на мгновение задумался. - Никогда не бывал там ранее, но думаю, что ничего на этом свете не случается понапрасну. А если так, то нет смысла тратить силы на разговоры. Да и тебе, Тим, я советую тоже самое!

Так и не поняв до конца, согласился ли бродяга стать провожатым, Тим стал бессмысленно озираться по сторонам. Пейзаж по-прежнему оставался неизменным: протоптанную дорогу повсюду окружали вековые деревья под мраком ночного неба. Лесная тишь не сохранила ни единого намека на нашествие ужасных тварей.

- Жаль, что в лагере не осталось ни единой живой лошади: теперь придется идти пешком. - Пробормотал Эгон.

Рыцарь осознал, что произнес последнюю фразу в никуда. Бродяга уже успел удалиться на множество шагов по северной дороге. И теперь он остановился вдалеке, размахивая рукой и крича:

- Догоняй, Тим!

Радуясь удачным обстоятельствам, Эгон последовал за этим чудаковатым малым. Когда они поравнялись, Зак серьезным тоном сказал:

- Вот что я думаю. Доберемся до Хермелирда вместе, а потом наши пути разойдутся. У меня нет ни малейшего желания искать этого вашего барона э-э-э... Забыл имя, ну да ладно. С этим ты справишься сам.

Больше в дороге путники не обменялись ни единым словом.

Уже светало, а дорога все не кончалась. Воспаленным глазам уже наскучило наблюдать лесные массивы. Ноги гудели, а кольчуга нещадно впивалась всем своим весом в усталые плечи. От бессонной и тревожной ночи, большую часть которой пришлось провести в пути, Тим тяжело вздыхал. Ему хотелось упасть и умереть, но вид идущего рядом неутомимого Зака придавал сил. В сонном состоянии полностью растворились страх и отчаяние, потерялись нормы придворного этикета и стал забываться рыцарский кодекс чести. Вместо всего этого голова почему-то усиленно рисовала образ прекрасной Эйдин, регулярно и хаотично меняя его на возникавший из недр мыслей портрет Анны Отто.

Наконец между деревьев стал пробиваться свет и вскоре путники вышли к засеянным людьми полям, за которыми стояли аккуратные крестьянские домики. Услышав лай собак и крик петухов, Эгон не мог поверить, что снова попал в те места, где мирная жизнь течет своим чередом. Сердце стало радостно биться в груди. Перед самым выходом из леса Зак остановился и посмотрел на Тима.

- Кажется, мы пришли. Я гляжу, что ты совсем выбился из сил. Да и мне уже требуется отдых. Будь я один, то заночевал бы в лесу, но раз уж меня сопровождает такая знатная особа, как господин рыцарь, то придется подыскать более комфортные условия.

Тим попытался вставить свою реплику, но Зак оборвал его:

- Не беспокойся, Тим. Я обо всем договорюсь. Просто следуй за мной.

Юноши перешли поле и вскоре остановились у двери самого ближнего к лесу дома. Нельзя сказать, что этот дом вызвал приятные эмоции: на первый взгляд он был даже чем-то беднее остальных. Бревенчатые стены были несколько перекошены от старости, а соломенная крыша местами прогнила. Окон в доме не было, и лишь одна добротная входная дверь была, наверное, предметом гордости хозяина жилища.

Войдя в ворота невысокой и местами покосившейся изгороди, Зак несколько раз стукнул в дверь. Вскоре за ней послышалась возня, сопровождаемая грязными ругательствами.

- Какой дьявол намеревается беспокоить нас в такую рань? - Послышался из-за двери хриплый голос.

- Открой, добрый человек! - Приветливым голом произнес Зак. - Усталые путники не чуют под собой ног после дальней дороги. И ищут кров, дабы набраться сил и двигаться дальше. Если ты христианин, то окажи же помощь страждущим, и Господь вознаградит тебя.

- Откуда мне знать, что это не разбойники? - Более примирительно проворчал голос. - И сколько вам там?

- Всего лишь двое: я и мой господин - знатный рыцарь древнейшего рода. А что до разбойников, так мы и стали их жертвами в пути. Они забрали имущество и лошадей, тем самым вынудив нас выбираться из леса пешими. Мы очень устали и голодны. Прояви же милосердие, о добрый человек! - Запричитал Зак.

Засов брякнул, и перед глазами путников предстал коренастый и бородатый человек с огарком свечи в руке. Оглядев гостей с головы до пят, он промолвил:

- Ваши слова похожи на правду.

Когда взгляды крестьянина и Тима пересеклись, то хозяин дома, вспомнив с кем имеет дело, почтительно склонил голову.

- Пожалуйста, проходите, господин. Мой дом - ваш дом. - Обернувшись в хижину, крестьянин крикнул: - Эй, Зелда! Немедленно просыпайся и состряпай что-нибудь. У нас в доме почетный гость. Да и освободи кровать: господин, вероятно, устал с дороги.

Свет свечи озарил дом, и Тим смог разглядеть его изнутри. Кроме закопченных от очага стен, здесь находилась грубо сколоченные стол со стульями, кровать и всевозможная крестьянская утварь. На кровати, щурясь от света, лежала полная женщина, которую нельзя было назвать красавицей. После окрика крестьянина, Зелда торопливо вскочила и поприветствовала Тима поклоном.

От усталости Эгон уже не слышал объяснения Зака с хозяевами дома. Рыцарь молча отстегнул пояс с мечом, снял сюрко, кольчугу и сапоги, а после повалился на кровать, моментально забывшись крепким сном.

Несмотря на все случившиеся передряги, Тим проснулся в прекрасном расположении духа. События прошлой ночи почему-то казались эму чем-то вымышленным. В доме царила тьма. Лучи солнца пробивались сквозь щели в стенах. Слышалось шуршание соломы на крыше и чьи-то голоса.

'Жизнь не похожа на судьбы героев легенд и оставляет горький осадок в душе'. - Думал Эгон.- 'Возможно, я вел себя недостойным образом. Но при этом я все же жив и здоров. И к тому же сильно голоден. Нужно уметь прощать себе промахи. Да и кто узнает правду о случившемся? Наши пути с Заком вот-вот разойдутся, если он уже не ушел. Поэтому я предстану перед бароном Седриком, как подобает рыцарю, и найду нужные слова в свое оправдание'.

Приоткрыв входную дверь, чтобы больше света проникало внутрь хижины, Тим оделся и увидел, что на столе его ждет завтрак, приготовленный заботливой хозяйкой. Рыцарь заметил, что в одном из углов дома навалена солома: за неимением возможности спать в кровати, крестьяне и Зак спали на полу.

Насытившись, Эгон вышел во двор. К стене дома была приставлена лестница, а наверху копошились, меняя солому на крыше, Зак и приютивший их крестьянин. Зелды же поблизости не было.

- Изволили проснуться, господин? - Слышать подобную манеру обращения от Зака было очень непривычно.

- Чем это вы там заняты? - Поинтересовался Тим.

- Ваш слуга вызвался помочь мне перестелить крышу в знак благодарности за ночлег.- Отозвался крестьянин. - Это очень любезно с его стороны, господин. Хвала Всевышнему, что на земле существуют такие добрые и достойные люди.

- Зак, мой друг! - Рассмеялся Тим, снимая с пояса мешочек с монетами. - Не стоило так утруждать себя. Я готов расплатиться за столь теплый прием золотом.

- Ваша щедрость не знает границ, господин! - Провозгласил крестьянин и простер руки к небу.

- Не все вопросы решаются при помощи золота. - Задумчиво произнес Зак. - Иногда людская доброта и помощь дороже всего золота на свете.

- Оставь эти философские причуды для поучительных бесед с детьми, - гордо сказал Эгон. - Я положу несколько монет на стол этим добрым людям.

Тим развернулся, чтобы войти в дом и осуществить задуманное, но неожиданно за его спиной послышался резкий и грубый оклик:

- Кто вы такие? Не припомню, чтобы видел вас здесь раньше!

У изгороди стоял отряд из пяти человек, одетых в кольчуги и шлемы. В руках воинов были копья и щиты с изображением горностая. Голос принадлежал самому невысокому из них. Тим гордо вскинул голову и представился:

- Тим Эгон, сын герцога Вейсшейтского. Могу я узнать, с кем имею честь говорить?

Коротышка, кто по всей видимости был предводителем этого отряда, кинув взгляд на измазанное сажей и грязью одеяние Тима, сквозь зубы процедил:

- Солдаты Хермелирда не обязаны представляться перед всеми, кто вступит в земли барона Дика без заведомого приглашения.

Было видно, как лицо Эгона еще больше засияло от радости. Он сделал шаг на встречу коротышке и небрежно бросил ему в руки мешок с монетами, который не успел еще убрать.

- Так отведи нас к барону Седрику, славный воин, да пошли наперед человека передать о нашем визите! - Воскликнул Тим.

Солдат поймал мешок и подвязал к своему поясу. Сохраняя напускное безразличие, он обратился к крестьянину:

- Кто эти люди и как они попали в твой дом?

- Они пришли на рассвете, господин, и я приютил их. Мне ничего про них не ведомо. - Забормотал услужливо крестьянин.

- Мне все понятно. - Сказал старший из отряда и протянул руку. - Ваш меч, господин!

Тим не поверил своим ушам.

- Вы... Вы хотите заключить нас под стражу?

- И допросить, чтобы выяснить ваши истинные намерения, бродяги! - Уже выкрикнул коротышка и отдал приказ воинам схватить незнакомцев.

Солдаты не заставили себя долго ждать, и уже двое из них крепко держали под руки растерявшегося Тима, а еще двое повалили на землю спрыгнувшего с крыши в надежде спастись бегством Зака.

- Не сомневайтесь: барон устроит вам самый теплый прием. - Шептал в ухо Эгону один из солдат, державший его. - В его подземельях есть прекрасная пыточная, что вывернет ваши души наизнанку.

Прибежавшая со скотного двора Зелда с ужасом наблюдала издали, как под оханья ее достопочтимого супруга люди из гарнизона Хермелирда уводили в сторону замка двух недавних гостей их скромного жилища.

Солдаты привели Эгона и Зака в замок, а затем их пути разошлись после спуска в подземелье. Тима втолкнули в одну из комнат, что представляла собой пыточную, и усадили на стул посередине нее. Страшные изобретения, предназначенные для подавления воли человека и истязания плоти, располагались по периметру комнаты. Хоть Тим и старался не смотреть на все это, но страх упорно растекался по всему туловищу. Вот уже продолжительное количество времени они рассказывал про свои злоключения коротышке Меинхарду, тому, кто арестовал его в деревне. Про встречу с Эйдин и троллями, а также обстоятельствах знакомства с Заком, Эгон предпочел утаить.

- Так значит, говоришь, что ты и твои люди, пятьдесят отборных воинов, стали жертвами лесных разбойников? И все были убиты, кроме тебя? Ну а потом ты знакомишься с бродягой, который идет по каким-то неведомым делам в Хермелирд, и вы вместе останавливаетесь у крестьянина. Не так ли? - Торжествующим голосом говорил Меинхард, потрясая факелом перед лицом рыцаря.

- Клянусь вам, что рассказал истину и ничего не утаил! - В голосе Тима слышались нотки досады, и чувствовался испуг.

- Но с какой стати знатному рыцарю, пусть даже и выжившему при столь неизвестных обстоятельствах, знакомиться с нищим бродягой? - Продолжал коротышка. - Если, конечно, этот разорившийся рыцарь сам не является скитальцем по городам и попрошайкой. А, может быть, даже разбойником!

- Вы напрасно пытаетесь обвинить меня в подобном. - Угрюмо отозвался Тим. - Моя честь не запятнана и я не лгу.

- Что же, может быть, это и правда. - Хитро улыбнулся Меинхард. - Но узнать это мы сможем лишь после того, как вы, господин рыцарь, познакомитесь поближе с нашими механизмами. - Коротышка обвел зловещим взглядом пыточную комнату и обратился к одному из конвоирующих Тима солдат, находившихся здесь. - Немедленно приведи сюда палача!

После этих слов голова Тима закружилась, а голос дрогнул:

- Постойте! Я хочу рассказать, как выглядели эти лесные разбойники.

Меинхард устало посмотрел на Эгона.

- Не думаю, что ты сейчас нас чем-то удивишь. Но все-таки поведай и это.

Не боясь показаться безумным, Тим со всеми подробностями описал напавших на лагерь троллей. К его удивлению коротышка и его солдаты не стали потешаться над его рассказом, а, наоборот, слушали с предельным вниманием и не перебивали.

- Так значит, страшные огромные твари на северной дороге? - Взволнованно спросил Меинхард.

- Как бы нелепо это не звучало, но это истинно! - С надеждой в голосе воскликнул Тим.

Коротышка стал ходить из угла в угол, поглаживая бороду. Его одолевали какие-то мысли. Конвойные солдаты нервно переглядывались между собой. Наконец Меинхард отдал распоряжение:

- Отведите господина рыцаря в темницу до завтрашнего утра. Думаю, что его историю Лотар должен услышать из первых уст.

Воины снова схватили Эгона и поволокли в неизвестном ему направлении по бесконечным коридорам подземелий замка.

Все произошедшее напоминало дурной сон. Когда молчаливые солдаты закрыли за Тимом массивную дверь, тот в свою очередь, горячо молился в душе всем святым, что пытки миновали его. Собравшись с силами, Эгон осмотрел место своего заключения.

Обстановка вокруг не предвещала благополучного времяпровождения. В довольно тесной комнате, освещаемой лишь единственным крохотным зарешеченным окошком под самым ее сводом, томилось множество узников. По их одеждам, превратившимся в лохмотья, а также по развязному поведению и грубым речам, Тим понял, что в ближайшее время общество, окружающее его, будет состоять из простолюдинов. При всем этом рыцарь был готов поклясться, что большинство из них были бродягами, ворами, разбойниками и убийцами. Сердце Тима сжалось еще больше, когда под натиском злобных чужих взглядов он опустил глаза и снова лицезрел покоившийся на своей руке браслет Анны. Эгон дотронулся до заветного подарка возлюбленной и, прижавшись спиной к холодной двери, закрыл глаза. Он искал спасения в своих мыслях.

'Неужели мой бесславный поход закончится пленением и смертью?' - Думал Тим - 'Анна не дождется меня никогда. Что ж, значит, мне остается только вытерпеть все муки с достоинством рыцаря! Приму смерть, как подобает, и вступлю в райские врата. Господь, прими мою грешную душу! И прояви милосердие к моим несчастным родителям! Я так и не увидел, как красив теперь Вейсшейт. Не стал героем, не познакомился поближе с прекрасной Эйдин. Мы все гости в этом мире, но... Господи, как я хочу оказаться снова под летним солнцем, пусть даже в скромном крестьянском жилище! Я хочу жить! Очень хочу! И откажусь даже от рыцарского титула, если того потребует судьба! Нет... Я не должен так говорить. Тем более, что меня еще ждет встреча с неким Лотаром'.

Открыв глаза, Тим увидел, что узники больше не смотрят в его сторону. Скорее всего, вновь прибывающие сюда люди интересны присутствующим лишь только когда их вталкивают в дверь: потом они сливаются с общей массой и в ней теряют свою личность. Среди всех Тиму удалось разглядеть Зака, сидевшего среди прочих бродяг на полу, застеленному гнилой соломой. Его недавний спутник выделялся на фоне остальных более чистой одеждой. Морщась от смрадного запаха нечистот, Эгон стал пробираться к своему знакомому и уже вскоре опустился на солому подле него.

- Зак, хвала Господу, что ты жив и здоров! - С неподдельной радостью в голосе воскликнул рыцарь. - Я думал, что наши пути больше не сойдутся!

- Приветствую тебя, Тим. - Отозвался тот. - Я тоже искренне на это надеялся. Но гостеприимный барон устроил нам воистину теплый прием. Ты ведь, как мне помнится, именно его хотел удостоить своим торжественным визитом?

Эгону очень хотелось сказать Заку что-нибудь ободряющее. Что он обязательно найдет выход из сложившейся ситуации, что надо подождать еще немного. Но разумом Тим прекрасно понимал, что отныне больше не хозяин своей судьбы, а ждать чудес в этом проклятом Хермелирде бесполезно ровно настолько, как, например, пытаться броском копья пронзить небесную твердь насквозь. Именно поэтому рыцарь не произнес ни слова в ответ своему собеседнику, лишь только грустно отвел взгляд себе под ноги.

Нет свидетеля тех далеких времен, кто точно бы смог определить, сколько времени провели Тим и Зак в заточении. Этот злополучный день все никак не заканчивался, о чем говорили лучи солнца, по-прежнему проникающие в подземелье.

Наконец за дверью послышались шаги, и раздался скрип дверного засова. Тим встрепенулся в надежде, что это пришли за ним, но его чаяния были моментально развеяны. В сопровождении одного из солдат в помещение вошла чумазая девчушка лет шестнадцати. В руках она принесла множество засаленных и закопченных глиняных мисок, которые немедленно раздала присутствующим узникам под их одобрительный гул. Когда все обитатели темницы получили миски, девчушка вышла из помещения и тут же вернулась с огромным ведром с непонятным содержимым. Тюремная кухарка ловко разливала эту буро-зеленоватую смесь с резким запахом по мискам, что бродяги протягивали ей, отталкивая друг друга.

Когда очередь приема пищи дошла и до Тима, он, брезгливо смотря на содержимое ведра, накрыл миску ладонью и отвел ее в сторону.

- Почему вы не желаете поесть? - Добродушно сказала кухарка, внимательно рассматривая эмблему Вейсшейта на сюрко Эгона.

- Я искренне благодарю тебя, добрая душа, за проявленную заботу. - Гордо произнес Тим. - Но мне не пристало принимать в пищу подобные помои, что не сгодились бы даже для свиней.

- Понимаю вашу скорбь, господин. - Подобное обращение девчушки вновь ласкало слух. - Но, к сожалению, в здешних местах ничего другого узникам не полагается. Вам необходимо поесть, чтобы набраться сил.

- Полностью согласен с этим высказыванием, Тим. - Вмешался в разговор уже чавкающий Зак. - Тем более, не известно, когда нам соизволят принести еще кушаний.

Рыцарь уже готов был поддаться на уговоры своих собеседников, но неожиданно около его появилось мясистое и обрюзглое лицо одного из бродяг, сидевшего неподалеку.

- Когда вокруг столько голодных ртов, то нет смысла предлагать еду всяким гордецам. - Грубым голосом обратился этот незнакомый узник к кухарке. Видя, что та не обращает на него внимания, бродяга повернулся к Тиму и рассмеялся тому в лицо. - Или ты, мальчишка, пытаешься увеселить свое пребывание здесь, пытаясь найти подход к этой потаскухе? Не знаю, где тебя учили подобным манерам, но в нашей нищей жизни все намного проще. Смотри, как это делается.

Убедившись, что солдат, пришедший вместе с кухаркой стоит за пределами помещения, толстяк с мерзким смехом потянул свои руки к растерявшейся девчушке. Тим молниеносно стал между ними встал между ними и, злобно сверкая глазами, сильно толкнул наглеца в грудь.

- Как ты смеешь оскорблять рыцаря и чернить добрую девушку в его присутствии, отребье? - В сердцах выкрикнул Эгон.

- Что тут происходит? - Солдат, сопровождающий кухарку, услышал возню и вбежал в помещение.

- Все хорошо. Все накормлены, а поэтому мы можем идти. Только соберу миски. - Произнесла девчушка, изредка бросая благодарные взгляды в сторону Тима.

Нарушивший же обычный порядок вещей бродяга, видимо, не понаслышке зная, что бывает с теми, кто устраивает потасовки в темницах, спешно перебрался в угол, дальний от двери. Вокруг него уже собралась группа людей, настороженно внимающих недовольному шепоту толстяка и бросая свирепые взгляды в сторону Тима.

Как только дверь узилища затворилась за кухаркой и сопровождающим ее солдатом, Эгон откинулся на солому рядом с Заком и попытался уснуть дабы поскорее приблизить наступление следующего дня. Но даже этому столь незначительному действу было не суждено случиться. Полные злобы выкрики заставили Тима преодолеть дремоту и открыть глаза. К нему приближалась агрессивно настроенная толпа бродяг, по всей видимости желая отомстить за оскорбление, нанесенное их соратнику. По телу рыцаря пробежал холодок. В это время он в очередной раз осознавал свою беспомощность и покорность судьбе. Изо всех сил стараясь сохранить самообладание, Эгон напустил на себя маску безразличия и даже не повернулся в сторону своих гонителей.

- Клянусь Богом, я не я, если этот выскочка не заплатит мне за свои дерзкие манеры! - Брызгал слюной толстяк. - Если он настолько брезглив и гнушается нашей пищей, так поможем же ему! Мертвым еда вообще не нужна!

- Ты прав, Джорг! - Вторила ему разгневанная толпа. - Преподадим ему урок!

По мере придвижения бродяг к рыцарю можно было с уверенностью утверждать, что история Тима Эгона закончилась бы на этом моменте, как и его земное бытие. Но судьба распорядилась иначе, и перед Тимом неожиданно возник Зак, сжимая внушительных размеров нож, который он достал из-за голенища сапога.

- Любезнейшая братия! - Театрально поклонился Зак в сторону нападавших. - Не угодно ли вам будет оставить свои намерения и тем самым перестать докучать господина рыцаря, хотя бы тогда, когда он желает вздремнуть? От себя лично я могу пообещать, что вот этот нож перережет глотку любому, кто будет упорствовать в своем невежестве.

Джорг вопросительно посмотрел на Зака.

- Что тебе до него? - Спросил он уже более спокойным тоном. - По твоей одежде и манерам видно, что ты один из нас и не относишься к этому подлому сословию господ.

- В первую очередь, он мой друг, в отличие от вас, больше похожих на скот, чем на людей! Ну, так кто же первый хочет опробовать на себе этот клинок?

Среди бродяг послышались возгласы досады и каждый из нападавших что-то пытался объяснить совсем растерявшемуся Джоргу. Наконец узники пришли к мнению о бессмысленности потасовки и разбрелись по своим углам. Тим поднял глаза на своего спасителя.

- Спасибо, Зак. - Только и смог сказать он.

- Всегда к твоим услугам, Тим. - Весело отозвался тот. - Я впечатлен твоим благородным поступком. Ты можешь поспать, а я послежу, чтобы этот мерзкий сброд больше не сунулся к нам.

Ворочаясь и вспоминая все случившиеся передряги, Тим наконец смог забыться глубоким сном до следующего утра. Сквозь сон он услышал, как снова лязгнул засов и зычный голос крикнул:

- Кто из вас называет себя Тимом Эгоном?

Рыцарь поднялся на ноги и заявил:

- Тим Эгон - это я.

В дверях стоял один из солдат, по виду ничем не отличающийся от всех остальных воинов Хермелирда.

- Ты должен пойти со мной. - Произнес солдат. - Лотар уже извелся в ожидании встречи.

Тим побрел к двери. Напоследок он посмотрел на свернувшегося на соломе Зака, который тоже пробудился и хитро посматривал на Эгона.

- Почему-то мне кажется, что ты уже свободен, Тим, и я искренне рад за тебя. А что до меня, так моя жизнь оборвется здесь. Не забывай иногда вспоминать своего друга. - Сказав это, Зак улыбнулся.

- Если я окажусь на свободе, то сделаю все возможное, чтобы вызволить тебя, мой друг. Клянусь рыцарской честью.

Так, пребывая в душевных терзаниях, рыцарь Тим Эгон, сын герцога Вейсшейтского, покинул помещение темницы и сделал очередной шаг навстречу неизвестности и суровой действительности происходящего, что были очень далеки от всех вместе взятых мифов и легенд.

Глава 9.

Важные решения в жизни трех достойных рыцарей.

Сомнения Тима были развеяны. Комната, где он оказался теперь, располагалась уже не в подземелье, а поэтому была достаточно хорошо освещена. Лучи утреннего солнца скользили по поверхности находившейся здесь мебели, отражая в себе летавшие в воздухе пылинки. Около узкого окна находился массивный стол, за которым восседал внушительных размеров человек в доспехе и плаще. Казалось, что он не заметил вошедшего Эгона и все с тем же упоением слушал шептавшего ему что-то неразборчивое уже знакомого рыцарю коротышки Меинхарда, стоящего рядом. Периодически бритый здоровяк с пониманием делал кивки головой.

Конвойный солдат, что сопровождал Тима, дабы обратить внимание присутствующих здесь и соблюсти нормы воинского этикета, при входе в комнату нарочито громко топнул ногами. Человек, сидевший за столом, поднял глаза и сделал знак рукой, чтобы солдат удалился. Затем здоровяк посмотрел на Тима и также, молча, указал тому занять место около кованого сундука, что находился слева от Меинхарда.

- Это и есть тот самый господин, который назвался Тимом Эгоном, и о котором ты мне говорил вчера? - Спросил бритоголовый коротышку добродушным голосом.

Меинхард кивнул, но не успел ничего добавить, так как его моментально перебил Тим.

- Хвала Всевышнему, что все встало на свои места! - Обрадованно сказал Эгон. - Я знал вы все таки поймете кто я и зачем прибыл сюда.

Тим осекся, увидев непонимающие взгляды, направленные в его сторону.

- О чем он толкует? - Продолжал задавать Меинхарду вопросы здоровяк. - Совсем ничего не понимаю.

- Я думаю, что он и сам не прочь рассказать свою историю. - Ответил коротышка. - И уж поверь, она стоит того, чтобы ее послушать.

- Ну, хорошо. - Бритоголовый повернулся к Тиму. - Мое имя Лотар, я комендант этого замка. И хочу знать твои истинные намерения пребывания в Хермелирде. Расскажи ту же историю, что ты уже поведал моим людям вчера.

Поняв, что надежды быть признанным не оправдались, Тим в мельчайших подробностях пересказал свою историю, уже не страшась говорить о троллях. Было видно, что при упоминании этих созданий Лотар хмурился. Когда Эгон закончил свой рассказ, ему показалось, что комендант хотел его спросить еще о чем-то, но всеми силами сдерживался. На какое-то время в комнате воцарилось молчание. Наконец Лотар произнес:

- Услышав твою историю, я понял, что ты пытаешься заморочить нам голову небылицами. Подумать только: страшные монстры напали на отряд и всех растерзали! Всему этому должны быть доказательства. У тебя они есть?

- Я готов показать то место, где случилось сражение! - Убедительно сказал Тим. - Прикажи послать твоих людей со мной. На той дороге еще стоят две сросшиеся сосны, так что это место ни с чем не спутать.

- Неужели ты думаешь, что солдатам гарнизона больше нечего делать, как разъезжать с тобой по лесу? - Вмешался в разговор Меинхард. - Ты говорил, что барон Седрик якобы прислал в герцогство Монд письмо о помощи. Так где же это письмо?

- Письмо осталось у его светлости Раймунда Отто. - Заявил Тим.

- Так ли это на самом деле или нет, значения не имеет. - Отрезал Лотар. - Твои слова лживы.

Внутри Эгона, словно морская волна, рвалось наружу отчаяние. Неужели ему никто так и не поверит? И что делать в таком случае? Он собрался с мыслями и постарался вглядеться в лица своих собеседников. Видя интонацию и жесты допрашивающих его, он был готов поклясться чем угодно, что эти люди почему-то говорят вовсе не то, что думают. Слишком уж сильно бегали их глаза и волнительны были движения. Они верят ему, но по какой-то причине не желают показывать этого! Или все это игра в очередной раз разыгравшегося воображения?

- А раз мы выяснили, что ты врешь нам, - продолжил Лотар, - то у меня больше нет сомнений, что ты и твой спутник не более чем бездомные бродяги. А указанием барона Дика, бродяжничество в землях Хермелирда запрещено. За подобные деяния необходимо заплатить.

- Твои люди, комендант, отняли все мои деньги. - С вызовом отозвался Тим. - Я думаю, что расплатился сполна.

- Он врет, Лотар! - Закричал Меинхард. - Как он смеет говорить о нас подобное?

- Тише, Меинхард, - Успокоил коротышку комендант. - Разумеется я верю тебе больше, чем этому незнакомцу. Известно ли тебе, Тим Эгон, что если у тебя нет денег, то я заточу тебя в подземелье до конца твоих дней и буду использовать в качестве работника за миску похлебки?

Тим молчал и злобно смотрел в глаза Лотару. Без какой-либо враждебности в голосе комендант добавил:

- Но я вижу на тебе прекрасной работы доспех и рыцарский пояс. Да и твое сюрко отлично подойдет в качестве материала для попон лошадям. Это все можно считать, как достойную плату за бродяжничество. А, Мейнхард?

Не дожидаясь ответа злорадного коротышки, Тим скинул свое обмундирование на сундук и остался лишь в льняной рубахе и штанах с сапогами.

- Думаю, что этого будет достаточно, чтобы освободить не только меня, но и моего спутника Зака.

- Нет, Тим, этого недостаточно, чтобы еще и твой друг покинул наши гостеприимные покои. - Сказал Лотар. - Увы, но он останется здесь.

Эмоции захлестывали Эгона, а кровь приливала к голове. Наконец, переборов себя, он снял с руки браслет, подаренный Анной, и бросил к ногам своих гонителей.

- А если я дополню свою плату этим? - Выкрикнул он, указывая на браслет.

Меинхард нагнулся и подобрал украшение. Оценивающе посмотрев на него, он довольно кивнул Лотару.

- Что ж, будем считать, что мы поняли друг друга. - Сказал Лотар. - Надеюсь, что после освобождения вы покинете Хермелирд и больше не вернетесь сюда. И...

Комендант как-то неестественно замолчал и схватился за голову, будто обдумывая сказанные им только что слова.

- Если вам есть, где жить, то можете поселиться в Хермелирде. - Неожиданно сказал он.

Тим полностью перестал понимать происходящее. Хоть противоречивые речи Лотара не остались им без внимания, в это время сердце рыцаря было переполнено горечью от нанесенных ему оскорблений. В ярости он не заметил, как солдаты подхватили его под руки и потащили к воротам замка. Перейдя подъемный мост, они с веселым смехом толкнули Эгона в грязную лужу. Через некоторое время в этой же луже оказался и Зак.

Осыпая людей барона грязными ругательствами, Тим поднялся на ноги и грозил кулаками в сторону замка. Чуть успокоившись, он обратился к своему спутнику:

- Зак, мы должны отомстить за свое бесчестие! Попытайся отвлечь стражу у входа, а я найду способ перелезть через стены и тогда...

- Тебе нужно привести себя в порядок, Тим. - Бродяга одарил рыцаря свойственной ему странной улыбкой. - Давай вернемся к тем добрым людям, что дали нам ранее кров. Уверен, что они беспокоятся за нас.

Несчастный юноша и его спутник вынуждены были вновь отправиться к радушным крестьянам. Гостеприимный хозяин дома и его супруга Зелда встретили своих старых знакомых с той же теплотой, что и до этого. Крестьяне долго причитали, рассматривая замаранные одежды бывших узников.

- Эти солдаты, цепные псы нашего барона, даже не постыдились с головы до ног обворовать господина рыцаря, тем самым придав его внешнему виду сходство с его же собственным слугой! - Возмущению главы семьи не было предела.

- Уж не пришло ли тебе в голову, простолюдин, что одежды, изготовленные самыми искусными ткачами Монда, могут сравниться с чьими-то еще? Даже вымазанное грязью и нечистотами одеяние рыцаря... - Начал было злиться Тим, но тут же осекся под хмурым взглядом Зака.

- Николаус, дорогой, прошу тебя, успокойся и не дерзи господину Эгону! - Вмешалась в разговор Зелда, теребя мужа за рукав. - Хвала Пресвятой Деве, что наши славные гости теперь на свободе! А уж об их виде, сытых животах и мягком ложе мы с тобой в состоянии позаботиться.

- Да и что это я, в самом деле. - Николаус поклонился до самой земли. - Прошу вас, господин, располагайтесь в моем доме! И снимайте перед входом все, что на вас есть. Уверяю, что ваша одежда будет сиять от чистоты гораздо сильнее, чем шпиль на башне барона Седрика, пошли ему Господь долготы дней! Чтобы не смущать вас своим обществом, мы с супругой переночуем и на скотном дворе.

- Благодарю вас, мои друзья. С великой радостью я принимаю ваше гостеприимство. - Тим сделал в сторону крестьян легкий кивок головой и направился в дом.

Встреча следующего дня на свободе мало чем утешила Тима. Когда Эгон понял, что насытился и достаточно набрался сил, то в его голове снова стали появляться мысли о попранной рыцарской чести. Бродя по пустой хижине из угла в угол, Тим никак не мог заставить себя успокоиться.

'Не успел я отойти от поражения в битве, как на меня напали новые беды' - Рассуждал про себя Эгон. - 'Бог карает меня за проявленную трусость. Вместе с доспехами у меня отняли честь и достоинство! А подлый барон Дик вместо должного приема уготовил мне место в темнице. Значит моя судьба такова, что я вернусь в Монд посрамленным и одетым в крестьянские лохмотья. Каждый нищий герцогства будет заслуженно бросать в меня камни, а Анна Отто не одарит даже самым презрительным взглядом! И сколько горя я принесу своим бедным родителям?'

Перестав жалеть себя, Эгон решил все-таки одеться, так как еще со вчерашнего дня пребывал в обнаженном виде. Посмотрев вокруг себя в поисках одежды, Тим заметил дурного покроя штаны и рубаху, заботливо приготовленных для него Николаусом. Рядом с одеждой стояли две пары отмытых от грязи и пыли сапог, одни из которых принадлежали Эгону, другие же носил Зак. Продолжая бормотать ворчливые речи, Тим надел приготовленные для него вещи, и в этот самый миг его посетила мысль, от которой настроение заметно улучшилось.

'Я смогу отстоять свое доброе имя! И настоящему рыцарю не требуется для этого много оружия. Главное - это боевой дух, коего у меня в достатке!'

Тим потянулся рукой в сапог Зака, и улыбка на его лице говорила лишь о том, что его задуманный план уже начал осуществляться. Эгон вытащил тот самый нож, что уже спас его жизнь в подземелье. И теперь рыцарь был уверен, что отомстит за свое бесчестие. Спрятав нож в свой сапог, Тим вышел из дома.

Деревенский пейзаж ничем не изменился с предыдущих дней: все также среди полей, упирающихся в лес, красовались маленькие домики, а где-то вдалеке виднелись мощные стены замка. У входа в хижину Зелда полоскала белье в потрескавшемся от старости корыте. Увидев Тима, она всплеснула руками и радостно промолвила:

- Доброе утро, господин! Какое счастье видеть вас отдохнувшим после пережитых мытарств! Надеюсь, что вы хорошо провели ночь? С тех пор, как вы пришли к нам, мы с мужем постоянно молимся за ваше здравие. Даже сейчас я молюсь, когда полощу ваши одежды, дабы вы снова смогли предстать в обществе, как подобает человеку вашего титула.

- Храни тебя Бог, Зелда! - Ответил Тим. - Подскажи, куда направился Зак?

- Ваш слуга сейчас трудится в поле. Он вызвался помочь Николаусу. - Зелда старалась говорить быстро и много, отчего речь ее сбивалась. - Как это благородно с его стороны! Зак, словно ребенок, проснулся ни свет, ни заря, выбежал из дома босиком и сразу же предложил мужу пойти работать вместе.

- Передай Заку, как увидишь, что Тим Эгон благодарит его за все! - На едином выдохе проговорил Тим и резвым шагом направился к изгороди.

- Куда вы, господин? - Зелда не успела задать вопрос, так как ее собеседник был уже далеко.

Библиотека баронства Хермелирд располагалась под низкими сводами одного из подземелий замка. В просторном зале было множество щкафов, на полках которых хранились книги и древние пергаменты. Посередине зала находился стол, вокруг которого находились подсвечники в большом количестве. Вдоль стен были развешаны горящие факелы, так что можно было с уверенностью заявить, что недостатка света находящиеся тут не испытали. В воздухе витал запах затхлости и сырости. Было слышно, как падают капли воды с потолка.

Но сегодня библиотека не пустовала. В статном силуэте человека, опирающегося на посох, без особого труда можно было узнать Эбнера. Вдруг дверь в библиотеку распахнулась, и в зале появился Седрик в сопровождении Симена. Плащ и волосы барона развевались от стремительной ходьбы, больше похожей на бег, а его глаза были наполнены гневом.

- Вот уж никогда не мог подумать, что доживу до того дня, дядюшка, когда ты будешь посылать за мной, а не наоборот. - С язвительной усмешкой проговорил Дик.

- Я прошу простить меня, господин. - С привычным спокойствием сказал Эбнер. - Но кому, как не вам, известна проблема, решение которой я пытаюсь найти.

- И твоим решением стало притащить меня зачем-то в эту чертову библиотеку? - Разъярился Седрик. - В то время, когда мы, так и не дождавшись подмоги от герцога Отто, вступили в бой с троллями в храме Меркурия? Когда убийство трех этих тварей стоило мне десяти человек? И когда я даже не знаю, куда подевались остальные монстры? Да и к тому же в моем лесу бродят полчища мерзких альвов! Не лишился ли ты рассудка на почве этих безумных событий, дядюшка?

- Когда вы были ребенком, господин, то много времени уделяли посещению библиотеки. - Назидательно сказал Эбнер. - И всегда полагались на книги, как на источник мудрости и путеводную звезду в жизни. Вот и сейчас я призываю вас к тому, чтобы отыскать в древних трудах то, что поможет нам открыть тайну Адовых Ворот и прекратить столкновение миров раз и навсегда.

Взгляд барона был испепеляющим.

- То есть ты позвал меня только ради того, чтобы прочесть ряд нравоучений? Симен! Немедленно приведи сюда Лотара!

И пока не пришел комендант, Седрик и его советник так и стояли в тишине, смотря друг на друга. Как только грузная фигура Лотара переступила порог библиотеки, барон отошел в дальний конец зала и уперся рукой в один из шкафов. Обратив свой взгляд в пол, Дик спросил:

- Лотар, поведай нам с дядюшкой, известно ли что-либо о местонахождении троллей?

- Три дня назад мои люди поймали в деревне двух нищих бродяг, один из которых утверждал, что видел их на северной дороге. Я не решился послать туда людей, вспомнив таинственное исчезновение отряда герцога Раймунда, а также наш бой в храме Меркурия.

- Так где сейчас эти бродяги?

- Их пришлось отпустить, так как они щедро заплатили за свое освобождение. Ведь так гласит закон Хермелирда, господин?

Седрик сильно ударил кулаком в шкаф так, что стоявшие там книги затряслись.

- Их следовало бы привести ко мне! - Закричал барон и повернулся к Эбнеру. - Так значит защитный колпак не работает, если кто угодно может входить и выходить из наших земель?

- Это исключено, господин. Но в жизни возможно всякое. Думаю, что за последние дни вы и сами смогли в этом убедиться. - Сказал Эбнер.

Советник подошел к одному из шкафов и достал из него какой-то старинный свиток. Смахнув с него пыль, он продолжил свою речь:

- То, что написано здесь, возможно поможет нам прикоснуться к разгадке всего происходящего. - Эбнер кивнул на свиток. - Кажется, это и есть то, о чем я думал и хотел показать вам, господин.

- Ты слышал, что сказал Лотар? Неужели ты думаешь, что сейчас самое время для изучения чьих-то трудов? Я уверен, что не пройдет и недели, как тролли займут деревню и приступят к штурму замка! И все, что нам останется, это спасаться бегством! Но кое в чем ты прав, дядюшка. Библиотека может нам помочь. Ведь не случайно она находится в подземелье около ворот в замок. Смотрите сюда.

С этими словами барон скинул часть книг с одной из полок шкафа, обнажив перед присутствующими странный механизм с рычагом. Седрик дернул за рукоятку рычага и часть стены со скрипом повернулась в сторону, открывая потайной проход в котором царила тьма. Нарочито топчась по упавшим книгам, Дик рассмеялся.

- Этот туннель, построенный моими предками, ведет за стены замка. Вот и вся польза этой библиотеки! И я не желаю изучать книги тогда, когда самое время готовиться к сражению!

Не в силах больше взирать на подобное поведение своего господина, Эбнер тяжело вздохнул. Ничего не говоря, советник сжал в руке свиток и, церемониально поклонившись, отправился восвояси.

На торговой дороге, ведущей через герцогство Монд, было особенно шумно и многолюдно. Ведь именно в этот день германцы отмечали праздник Успения Девы Марии. Проезжающие повозки были украшены травами, принесенными с церковных служб. И по сей день считается, что эти травы способны исцелять любые недуги. Тут и там проходили веселого вида крестьяне с корзинами, полными лесных орехов. Воздух над дорогой был пропитан всеобщим умиротворением, казалось, что именно сегодня никто никуда не спешит.

Топот копыт нещадно вторгся в атмосферу всеобщего празднества и заставил присутствующих обернуться в сторону северного тракта. Взметая за собой придорожную пыль, на перекресток дорог, восседая на разгоряченной лошади, влетел закованный в доспехи юноша. Заблаговременно увидев большое скопление людей по пути его следования, всадник без раздумий выхватил плеть и поднял ее над головой.

- Дорогу! Дорогу господину Олафу Норвежскому! - С этим воплем юноша влетел в толпу, заставив ее расступиться. Те несчастные, кто по какой-либо причине не успевали освободить путь всаднику, получали хлесткие удары плетью по спине. Охая и ругаясь, люди жались к обочинам.

- Черт бы побрал этого безбожника! - Ругался один из купцов, что успел отпрыгнуть к своей повозке. - За это беспутство в столь благословенный день он даст ответ Страшным Судом!

- Истинно не понимаю, почему его светлость позволяет бесчинствовать в своих землях этим дикарям-норвежцам? - Вторил купцу оказавшийся рядом с ним крестьянин, потирая ушибленное плетью плечо.

На всем скаку лошадь промчала всадника в сторону замка Раймунда Отто. Но даже стражники не сразу могли узнать в этом юноше с бешено вращающимися глазами оруженосца норвежского лендрмана Болли. Подъехав к герцогскому дому, Болли моментально спешился и стал смотреть в сторону ворот замка. Его ожидания не были столь томительными, ведь буквально через мгновение здесь уже был его господин Олаф, который скакал следом. Передав поводья взмыленной лошади оруженосцу, лендрман снял с головы шлем и водрузил его на седло. Ему стоило только посмотреть своим единственным глазом на Болли как тот моментально понял своего господина и тотчас же передал ему свой походный мешок. С несвойственной ему проворностью Олаф почти что выхватил мешок из рук юноши и бросился к крыльцу, поправляя на бегу спутавшиеся от ветра вспотевшие волосы.

Несмотря на всеобщее празднование Успения, в покоях герцога Отто царила напряженная обстановка. Сам Раймунд расположился на стуле с кубком в руке и тревожно глядел на герцога Бернара Эгона, что сидел напротив него, обхвативши голову руками. За спинами этих господ, словно две тени, стояли их верные супруги, Бруна и Эделина, с заплаканными глазами. Чуть поодаль, делая вид, что рассматривает гобелены, вдоль стены ходила Анна. Было видно, что от бессонных ночей девушка едва держится на ногах. Но имея гордый нрав, Анна старалась изо всех сил изображать спокойствие.

Войдя в герцогские покои, Олаф встал на колени перед герцогом и склонился в поклоне. Было видно, как встрепенулись все присутствующие при виде лендрмана, но соблюдая нормы этикета, никто не произнес ни слова, ожидая речи хозяина дома. Раймунд встал со стула и подошел к рыцарю, а затем, взяв того за плечи, заставил подняться на ноги.

- Я приветствую тебя в моей земле, господин Олаф. Вот уже два дня мы не смыкаем глаз и ждем тебя, как самого дорогого гостя. - С трудом проговаривая слова начал Отто. - С тех пор, как Тим уехал в Хермелирд и не оповестил нас о своей победе в назначенный срок, мы тут все сами не свои. Так скажи же, что отряд твоих отважных норвежцев, что были посланы следом за ним, нашли нашего героя, увенчанного лаврами победителя, в погоне за которыми он забыл про свое обещание послать гонца!

- Я боюсь прогневить вашу светлость, - угрюмо сказал Олаф, - но то, что Господь послал мне увидеть, было поистине жутко. И все же я обязан рассказать все вам без утайки.

Бруна побелела и вскрикнула. Поддерживаемая Эдединой, она едва не упала и не лишилась чувств. Анна заметно напряглась и приготовилась слушать, а ее руки задрожали. Герцог Эгон уже не мог сидеть на месте. Вскочив на ноги, он подбежал к лендрману и сильно сжал ему руку.

- Прошу тебя, достойный рыцарь, - прошептал Бернар, - не томи нас молчанием и расскажи все, что ты узнал о судьбе Тима.

- Как будет угодно вашей светлости. - Покорно произнес Олаф, одаривая герцога скорбным взглядом - Когда я и мои люди продвигались к Хермелирду по северной дороге, то были мысли, что эта единообразная дорога не кончится никогда...

Эту историю, рассказанную славным рыцарем Олафом, мне тоже довелось услышать, мой дорогой гость, хоть даже и не из первых уст. Поэтому постараюсь воспроизвести ее без прикрас и именно так, как ее рассказывал лендрман безутешным семьям, потерявшим дорогого для них человека.

Даже несмотря на то, что отряд норвежцев достаточно расторопно преодолевал этот путь, их предводителю довольно быстро наскучило смотреть на мелькавшие ветки бесконечных деревьев, что так густо росли вдоль всего тракта. Олаф Норвежский был крайне скуп на эмоции, равно как и его кобыла, что покорно отмеряла шаг за шагом, неся своего хозяина к ведомой только ему цели. Неугомонный оруженосец Болли, ехавший следом, несколько раз пытался разговорить лендрмана, но тот без всякой агрессии отмахивался рукой. Свое право на особое свободное общение с господином Болли заработал еще в Святой Земле, чем и чрезвычайно гордился. Глубокий шрам, оставленный арабским мечом, что полоснул тогда его тело чуть ниже лопатки, подтверждал это исключительное право.

- Не печальтесь, господин. Скорее всего, его светлость уже празднует свою победу! - Болли до сих пор боялся величать Тима титулом более низшим, чем герцогский.

- Пошли же то, Господь! - Со вздохом произнес Олаф. - Но у меня дурное предчувствие. Надеюсь, это от дорожной усталости.

- Да откуда ж еще? - Оруженосец по-театральному изумился. - У его светлости все хорошо. Уверен, что они с господином Диком уже вовсю пьют за здоровье короля и сытно едят! А вы, господин, уже давно ничего не ели. Не угодно ли вам будет подкрепить свои силы вареным мясом?

- Если тебя не затруднит, передай мне пару яблок. - Все также смотря вперед, сказал Олаф. - Надо приберечь провизию, ведь неизвестно, сколько мы еще пробудем в пути.

- Правда ваша. - Болли без пререканий полез в мешок, притороченный к седлу.

Чуть натянув поводья, оруженосец заставил свою лошадь двигаться чуть быстрее и, поравнявшись ходом с лендрманом, передал тому яблоки.

- Надо немного отдохнуть от этой бесконечной тряски. - С этими словами Олаф вскинул руку вверх, повелевая отряду остановиться.

Длинная волна конных и пеших солдат прекратила свое движение. От головы и до хвоста начали раздаваться восторженные крики о привале. Под этот столь привычный гул Олаф успел спешиться и надкусить яблоко. Какая-то назойливая муха мешала норвежцу насладиться этой скудной трапезой, но он отогнал ее. В этот момент в лицо ударил порыв лесного ветерка. Лендрман с вожделением подставил ему свое изможденное и пропотевшее лицо...

Но тут его единственный глаз злобно сощурился, а лицо пересекла гримаса гнева. Воздух был насквозь пропитан так знакомым ему запахом гари и гнили. Обернувшись в сторону Болли, Олаф без труда заметил, что его оруженосец учуял то же самое.

- Болли! Скажи пятерым солдатам, чтобы следовали за мной! - Остервенело выкрикнул лендрман и, обнажив меч, с силой отбросил остаток яблока.

Когда группа норвежцев во главе с Олафом пешим строем прошли чуть вперед, то были искренне ошеломлены увиденным. У подножия двух сросшихся сосен, что стояли прямиком у дороги, простирались останки сожженного военного лагеря. От палаток ничего не осталось, кроме развалившихся и обуглившихся опор: их бывшее наличие выдавали лишь разбросанные и чудом сохранившиеся куски некогда цветной материи. Выжженная вокруг земля была покрыта скрючившимися почерневшими трупами людей и лошадей, те же тела, что, по-видимому, не были объяты огнем, уродливо раздулись и приобрели фиолетовый оттенок. Повсюду летало множество мух. В некоторых углах лагеря грудами лежали обугленные железные части доспехов и оружия. Скорее всего, солдаты, оборонявшие лагерь, так и не сумели полностью облачиться для боя.

Проходя сквозь это ужасное место, лендрман увидел, что среди человеческих и лошадиных останков еще присутствуют совершенно нелепые и огромные тела доселе неизвестных существ.

- Пресвятая Дева! - Проговорил Олаф, пиная труп одного из них и одновременно накладывая на себя крестное знамение. - Вы тоже это видите? Да что же здесь, побери всех дъявол, тут произошло!

Видя растерянность и испуг в глазах своих людей, тех самых храбрецов, что проявили неслыханную храбрость при осаде Акры, Олаф не нашел нужных слов для поддержки. Сложив руки для молитвы шестеро норвежцев отбросили мечи и пали ниц для молитвы. Их господин поступил бы точно также, если б в глаза ему не бросился мощный столб бывшего шатра, что, вероятно, служил временным пристанищем предводителя злополучного лагеря. Сплюнув под ноги, Олаф зашагал в сторону этого пепелища.

Лендрман сделал вывод, что в момент сражения в шатре никого не было, и напрасно искал какие-то следы. Кроме почерневшего столба и груды золы ничего не могло привлечь его внимания. Олаф хотел уже было развернуться и уйти, но неожиданно его глаз заприметил какой-то предмет, лежащий неподалеку от этого места. При ближайшем рассмотрении норвежец понял, что этот закопченный и помятый кусок железа когда-то служил шлемом какого-то славного рыцаря. И как будто бы Олаф уже видел этот шлем ранее...

- Нет! Тим! Только не это! - Взревел норвежец и, потрясая своей страшной находкой беспорядочно тыкал землю мечом.

На шлеме был отчетливо виден отчетливо виден остаток некогда венчавшей его фигуры: хвосты двух скрещенных змей, символа герцогства Вейсшейт.

- Эй, все, кто меня слышит! - Закричал Олаф, прижимая найденный щлем к груди, словно мать свое дитя. - Немедленно обыщите лес! Возможно, там есть люди, что нуждаются в нашей помощи!

Один за другим норвежские воины с воодушевлением стали скрываться в лесной чаще, чтобы приступить к поискам. Но не прошло много времени, как молодой солдат, что также как все ринулся выполнять приказ лендрмана, продираясь сквозь кустарник возвратился обратно. С лицом, полным непонимания происходящего, он в трепет склонился перед Олафом.

- Это какое-то наваждение, господин. - Испуганно заговорил воин. - Клянусь, я шел только прямо, и вдруг оказалось, что иду в обратном направлении.

- Что за чушь ты несешь! - Олаф хотел что-то сказать еще, но увиденное заставило его замолчать.

Норвежцы выходили из леса в той же последовательности, как и зашли в него. Каждый из них пытался кинуться в ноги своему господину и рассказать историю, что местность проклята. История же полностью повторяла предыдущие: когда солдат уверенно заходил в лес и двигался вперед, то, сам того не замечая, оказывался в том месте, откуда начинал поиски. Исключением не стал даже тот воин, кто пошел по дороге, ведущей в Хермелирд и, чудесным образом, против своей воли вернулся обратно.

- Чертовщина какая-то! - Выругался лендрман, чувствуя, как по телу расходится неприятный холодок. - И что я смогу поведать герцогу Монда, когда сам нечистый приложил руку к нашим злоключениям!

- ...А потом я приказал похоронить тела солдат, что мы увидели в сожженном лагере, ваша светлость.- Угрюмо завершил свой рассказ лендрман.

В герцогских покоях на какое-то время снова воцарилась тишина. Не дожидаясь расспросов, Олаф раскрыл принесенный мешок и протянул в дрожащие руки Бернара найденный шлем, что некогда принадлежал Тиму Эгону. Бруна схватилась за сердце и тихо заплакала. Олафу показалось, что слезы проступили на глазах даже и у гордой Анны. Стараясь сохранять спокойный вид, девушка от переизбытка чувств царапала ногтями подсвечник. Раймунд сделал большой глоток вина и вопросительно посмотрел на лендрмана:

- Я не узнаю тебя, господин Олаф! - Злобно произнес Отто. - Тела Тима, как я понял, вы так и не нашли. И теперь ты рассказываешь легенды об увиденных в лагере трупах чудовищ и проклятых местах, где заблудились твои солдаты! Не есть ли это все не более, чем сокрытие собственной лени?

Олаф нахмурился и гордо выпрямил спину.

- Пока я в вашей власти, то вы вольны делать со мной все, что угодно ваша светлость. Вы даже вправе казнить меня. Но как бы там ни было, я никому не позволю говорить про меня напраслину. Я люблю Тима, как своего брата, и сделал все возможное, чтобы найти его. Если вы не верите мне, так прикажите послать своих людей на то место, а дорогу я укажу!

- Как ты смеешь дерзить мне! - Разъярился Отто, но Бернар поднял палец вверх, беря слово

- Друзья мои, позвольте старому Бернару сказать. - Начал Эгон. - Прежде всего, я безмерно благодарен вам за проявляемую помощь и заботу. Но всему есть свое завершение. Как я понял, славные воины Вейсшейта были внезапно окружены разбойниками во время ночлега, и, несмотря на вероломное нападение, храбро сражались под предводительством моего сына до последней капли крови. Видимо, силы были неравны, и отряд пал, навеки окутав себя рыцарской славой и райским блаженством. И пусть это не тот исход, что так ждали все мы, но неисповедимы пути Господни. А раз тела моих людей уже преданы земле, то какой смысл возвращаться на место брани? Не лучше ль нам наполнить кубки вином и помянуть славных солдат Священной Римской Империи?

Герцог Раймунд несколько опешил от подобной речи отца, потерявшего сына, но, стремясь не усугублять ситуацию, он доброжелательно кивнул в сторону Олафа и разлил остатки вина по кубкам. Сам же лендрман, несколько опьяненный от только прощенной ему дерзкой выходки, не смог удержаться от продолжения своей речи.

- Ваша светлость! - Норвежец вновь обратился к Отто. - Прошу простить меня за подобное и неуместное поведение, но я прошу у вас руки вашей дочери!

Эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Лендрман видел, какое напряжение у присутствующих создали его речи, но повернуть время вспять было невозможно. Отто еще сильнее нахмурил брови, но Бернар, казавшийся сегодня безумным, снова опередил его:

- Вынужден признать, господин Отто, что за последние дни Олаф стал мне дорог, словно родной сын. Увы, Анна так и не дождалась Тима, но это не повод лишать столь прекрасное создание радостей будущей семейной жизни. Не так ли?

- Спросим же нашу дочь, согласна ли она? - Хранившая до этого момента молчание Эделина решила вмешаться в разговор.

Анна напряглась и испуганно обвела глазами присутствующих. Но даже сейчас среди всех этих людей свою опору и уверенность она находила лишь в теплом взгляде одноглазого лендрмана.

- Я согласна. - Чуть слышно сказала девушка.

- Благословляю. - Произнес герцог Раймунд и, не в силах более наблюдать картину этого совершенно дикого и безумного дня, степенно опустился на стул и закрыл ладонями глаза.

Глава 10.

Отмщение Тима Эгона.

День подходил к концу, и солнце медленно уходило обратно за горизонт. За все это время Тим с самого утра, не отрываясь, наблюдал за перекинутым через ров подъемным мостом, ведущим в замок Хермелирда. Стражник, заступивший сегодня в караул, видно был утомлен этим знойным днем, а посему беспечно млел под яркими лучами небесного светила. Привратник не удосужился окинуть взглядом местность, дабы рассмотреть одетую в лохмотья фигуру, что лежала неподалеку в кустарнике. Бог весть, насколько опытен в ратном деле был этот солдат. Не исключена и та версия, что завидев распластавшегося на земле человека, стражник не придал этому значения, приняв его за крестьянина, что под действием хмельного пива так и не добрался до своего жилища. Но оставим же эту малоизвестную деталь истории на суд нашим потомкам. Тем, кто еще не раз переиначит этот рассказ на свой лад.

Тим изо всех сил старался прогнать из своей головы дурные мысли о своем обнаружении. Ему удалось это сделать лишь с наступлением вечерней темноты, когда на смену переживаниям пришел страх. Вся смелость и решительность рыцаря, с которыми он пришел на это место, растворялись в вечернем воздухе вместе с солнечным светом. Как оказалось, занятие, состоящее в согревании себя мыслями о предстоящем возмездии, достаточно примитивно по своей сути, но только до той поры, когда следует принимать решение. Убедившись, что в его сторону никто не смотрит, Эгон достал нож и с силой сжал его в руке. Но в то время, когда зажглись масляные светильники при входе в замок, рассмотреть со стороны подъемного моста что-либо во тьме лесного массива стало довольно трудной задачей.

'Вот и смеркалось, а это значит, что Господь дает мне шанс для отмщения'. - Думал Тим. - 'Если я не смогу сделать даже этого, то мне не найдется места даже в адском пламени. Судьба благоволила мне, и уже не раз я избегал погибели, но теперь настало время умереть с честью в пылу сражения, как и подобает воину. Еще ни разу мне не приходилось убивать людей. Но разве достоин рыцарского титула дрожащий и слабый человек, что думает подобным образом? Я жалок и смешон. И не зря Анна смотрела таким особенным взглядом на храброго Олафа, а Эйдин и Зак смеялись надо мной. И лишь только пролитая благородная кровь смоет этот позор! Довольно сомнений!'

Превозмогая свое дрожащее тело, Эгон двинулся ползком в сторону замка. Ему хотелось развернуться и бежать без оглядки от этого места. Но воспоминания о нежных и одновременно трогательных улыбках прекрасных дам, что в свое время одарили ими этого впечатлительного в силу своего возраста юношу, побуждали к дальнейшим действиям.

Эгон приблизился так близко к мосту, насколько позволяла укрывавшая его тень близлежащих деревьев. Стиснув зубы, чтобы челюсти не стучали друг об друга, рыцарь сделал несколько глубоких вдохов и постарался сохранить неподвижное положение. К его удивлению, стражник, что чинно прохаживался по мосту взад и вперед, вместо того, чтобы смотреть вдаль, постоянно озирался в сторону ворот. Во взгляде караульного солдата читалась некая тревога и желание покинуть свой пост. Наконец непонятная нужда взяла над стражником верх и он, посмотрев по сторонам и убедившись, что никто за ним наблюдает, поспешным шагом удалился в сторону ворот.

Мысленно прочитав молитву всем святым, Тим, окрыленный невероятной удачей, все же нашел в себе силы покинуть убежище. С замиранием сердца Эгон стремглав пересек подъемный мост, стараясь не шуме при беге, и благополучно нырнул в спасительную тень входной арки замка. Осторожно выглядывая из-за угла, Тим смог осмотреть внутреннее убранство крепости.

Вымощенный булыжным камнем двор уже не очень хорошо просматривался в темноте, но познакомившийся с баронским гостеприимством рыцарь уже имел честь бывать здесь ранее. По обе стороны стен замка непрерывными рядами тянулись к угловым сторожевым башням казармы солдат гарнизона. В центре крепости маячили очертания дома барона и часовни. Напрягая зрение, Тим пытался всматриваться в темноту, дабы понять, сколько людей могут увидеть его. Но нутро замка казалось пустынным, лишь откуда-то издали доносились голоса и трещали горящие светильники. Хермелирд, упоенный теплым вечером августа, окунулся в безмятежное состояние...

Почти у самых ворот располагался колодец, около которого Эгон узрел того самого стражника, что покинул свой пост. Измученный жаждой солдат пил воду из ведра, как будто бы совершенно не страшился попасться на глаза своему военачальнику и понести заслуженное наказание за столь опрометчивый поступок.

'Сейчас или никогда' - промелькнуло в голове Тима. На этот раз рыцарь смог оставить все свои сомнения около ворот, а сам же быстрыми шагами поспешил к колодцу. Спина стражника была все ближе и ближе. И вот нож уже замер над незащищенной шеей. Еще мгновение, и воин обернется и увидит нападавшего. Рука рыцаря все еще дрожала. Ему не приходилось убивать живых людей. Эгон медлил.

Издав короткий, похожий на звериный рык, вопль, Тим вонзил холодную сталь своего оружия в плоть человека, что стал ему врагом. Стражник выронил ведро, захрипел и стал хвать ртом воздух. Одной рукой ему даже удалось немного оттолкнуть рыцаря, второй же он потянулся к висевшему на поясе мечу. Струя крови их раны на шее солдата еще больше раззадорила Эгона, и он, не давая возможности воину развернуться, принялся наносить удары один за другим.

Когда бездыханное тело упало к ногам напавшего, Тим так и не сдвинулся с места. Огромными глазами юноша смотрел на окровавленные руки и нож, пытаясь отдышаться. Лишь только нахлынувшее чувство своего триумфа над неприятелем, постепенно вытесняющее страх, помогало ему крепко держаться на ногах. Но помимо этого в голову лезли мысли о бесполезности содеянного и приближающегося возмездия. Тиму стало казаться, что отовсюду за ним наблюдают, еще чуть-чуть и из темноты вылетит стрела, что пронзит его грудь. Бежать было некуда: подъемный мост был хорошо освещен, справа от колодца в стене находилась дверь, ведущая в катакомбы темницы, а дверь, располагающаяся по левую руку, таила в себе неизвестность.

- Что там внизу за возня? - Послышался грубый голос откуда-то с верхней стены. - Посвети мне вниз!

Тим так и не понял, был ли этот голос настоящим, или возбужденное воображение давало его ушам ложные сигналы. Не пытаясь распознать истину, что в это время было нелепым занятием, он бросился в левую дверь, которая, к счастью, оказалась открытой.

За дверью находилась каменная лестница, ведущая в подземелье. Но когда Тим спустился вниз, то его состояние стало еще более удрученным. Судя по обставленному шкафами с книгами залу, Эгон догадался, что здесь располагается баронская библиотека, а это значило, что затаиться или бежать отсюда возможности не представится. Рыцарь был в загнан в капкан.

'Что ж', - подумал Тим.- 'Удача не может вечно сопутствовать мне. Так займу же тогда позицию у дальней стены и буду ждать своих преследователей'.

Эгон пересек зал, но то, что изначально не бросилось ему в глаза, вновь давало надежду на благополучный исход. В стене, к которой двигался юноша, зиял черный проход. Помещение имело несколько входов! Не дожидаясь, пока кто-нибудь из солдат ворвется в библиотеку, Тим сорвал со стены один из горящих факелов и двинулся вперед, готовый к любым превратностям судьбы.

Взору Эгона открылся обложенный камнем туннель, не имеющий боковых ответвлений. Войдя в него юноша напоследок осветил пространство вокруг себя факелом и обнаружил в стене едва заметный глазу рычаг. Когда Тим сдвинул его с места, что-то заскрежетало, а стена, отделявшая туннель от библиотеки, пришла в движение и отрезала путь назад, закрыв собой проход. Рыцарю ничего не оставалось делать, как продолжить свой путь. В туннеле было тихо, не считая капель воды, что периодически падали с его свода.

Прошло достаточно большое количество времени, а Тим так и шагал прямо, не встречая ничего живого в этом казавшимся бесконечным коридоре. Наконец преодолев это длинное расстояние, Эгон увидел что туннель заканчивается глухой стеной, к которой приставлена деревянная лестница, ведущая наверх. Поднявшись, Тим с силой оттолкнул настил из бревен, что прикрывал выход из туннеля, в который упиралась лестница, и оказался в ночном лесу.

Множество деревьев, что окружали этот тайный подземный лаз не давали возможности оглядеться и оценить расстояние до замка. Более того неизвестно было, в какой стороне находится Хермелирд. Глубоко вдохнув свежего лесного воздуха после затхлого туннеля, Тим пришел в себя. Его неугомонное сознание вновь и вновь стало воспроизводить предсмертные хрипы несчастного стражника, что был убит возле колодца. Чувствительного юношу, только отошедшего от бешеного бегства, вновь стало затягивать гадкое состояние от содеянного. Эгон хотел упасть ничком в траву и забыться от пережитого, но неожиданно неподалеку от себя услышал рычание, почему-то показавшееся ему знакомым. Потрясая в воздухе факелом, Тим крутился вокруг себя и все крепче стискивал рукоять ножа. Опасения были не напрасны: из-за ближайшего к нему дерева все отчетливее вырисовывалась уродливая клыкастая голова тролля. Монстр неспешным шагом приближался к рыцарю, занося над головой сучковатую дубину, словно прекрасно понимал, что возможности спастись у человека в окровавленных лохмотьях уже не было.

Приятное глазу мерцание светильников и крепкое вино все больше и больше навевали дрему на барона. Сегодняшней ночью Дик позволил себе расслабиться и выкинуть из головы все думы и переживания, что так нещадно терзали сознание в последние дни. Обложившись подушками, Седрик лежал на полу, наблюдая за грациозными движениями своей служанки, что была переодета в костюм восточной танцовщицы. Девушка была облачена в узкое шелковое платье, скрывающее ее с головы до пят и расшитое драгоценными камнями. Голова танцовщицы была замотана платок, оставляющий на обозрение своему господину только пару манящих глаз. По звуки лютни и бубна, исходивших от старательных музыкантов, что скромно расположились в одном из углов комнаты, девушка соблазнительно совершала быстрые движения бедрами в такт музыке. Иногда танцовщица воздевала руки к сводам потолка и затем медленно опускалась, не переставая смотреть на умиротворенного барона.

Седрик пригубил еще и по его телу пошло приятное тепло. Расплывшись в улыбке, он стал все больше проявлять внимание к прекрасной танцовщице. Наконец барон слегка приподнялся с подушек и протянул девушке руку в знак предложения разделить с ним ложе. В этот самый момент дверь комнаты скрипнула, а через мгновение между танцовщицей и Диком возник коленопреклоненный Лотар. Вспыльчивый барон уже был готов извергнуть множество ругательств, но трубный голос коменданта опередил его:

- На замок напали, господин! Страж у ворот убит!

Подобные речи отрезвили Седрика. Ни говоря ни слова, тот бросился к выходу из своих покоев, где уже стояла наготове личная охрана, ожидая любого приказа. Дик обернулся и кивком головы дал знак Лотару следовать за ним.

Во дворе замка, возле колодца, было очень оживленно. Вооруженные солдаты с факелами, перебрасываясь гневными речами, толпились возле окровавленного тела стражника. Растолкав воинов, Седрик смог разглядеть сновавшего между солдат Мейнхарда. Увидев своего господина, коротышка перестал приводить растерянный гарнизон в боевое построение и поспешил рассказать о случившемся.

- Господин, - дрожащим от волнения голосом начал Мейнхард, - после того как мы увидели убитого, то сразу же стали искать проникшего в замок врага. Мы обшарили каждый угол, но никого не нашли. Клянусь Богом, здесь происходит какая-то дьявольщина!

- Продолжайте осматривать замок! - Крикнул Седрик, чтобы слышали все. - Лотар за мной!

Не найдя лучшего решения, как обратиться к Эбнеру, барон быстрым шагом двинулся в сторону башни, где жил его советник.

Седрик застал Эбнера склонившимся над древним свитком, тем самым, что был перенесен из библиотеки. Советник тщательно пытался вчитываться в поблекший со временем текст. Увидев барона, он поднял голову и улыбнулся.

- Что привело вас ко мне посреди ночи, господин? Неужто ваше благоразумие все таки взяло верх над гневом? Хвала Всевышнему, если это так.

Дик, свирепо вращая глазами и подперев руками бока, застыл в проходе. Из-за его спины высилось тело переминающегося с ноги на ногу Лотара. Комендант всегда испытывал суеверный трепет, когда оказывался в столь необычном для добропорядочного христианина месте.

- Если бы твои знания и понадобились, дядюшка, то об этом необходимо было говорить раньше. - Седрик пытался разговаривать спокойным тоном. - Замок осажден!

Эбнер удивленно сдвинул брови и подошел к окну. Когда он убедился, что обстановка ночной тиши за воротами крепости не претерпела каких-либо изменений, то еще с более вопросительным видом посмотрел на барона.

- Да, понимаю, происходит какая-то чертовщина. - Начал объясняться Дик. - Но в последнее время, что мы тут можем наблюдать кроме нее? Страж у ворот был жестоко убит, а мои люди не могут найти никаких следов присутствия врага на территории крепости!

- Попытайтесь успокоиться, господин. - Проговорил Эбнер спокойным тоном. - Я призываю вас к здравому рассудку. Подумайте только, над Хермелирдом стоит защитный колпак, а это значит никто извне не смог бы прорваться сюда. Если бы замок атаковали тролли, то эти твари выдали бы свое присутствие, разрушая все на своем пути. Если бы сюда ворвались альвы, то, более чем уверен, цель их вторжения была бы озвучена вам незамедлительно. Конечно, мои умозаключения не приблизили нас к разгадке...

- Я, кажется, начинаю понимать. - Седрик сверкнул глазами и обернулся к Лотару. - Еще в библиотеке ты говорил мне, что солдаты поймали в деревне двух бродяг, которые впоследствии были выпущены на свободу?

- Да, господин. - Удивленно произнес комендант. - Но какой смысл вспоминать об этих жалких созданиях, когда над Хермелирдом нависла угроза?

- Я хочу знать про них все, что тебе известно! - рявкнул Седрик.

Привыкший к характеру своего господина Лотар пожал плечами и в неспешной ему манере начал рассказ:

- Как я уже говорил, во время посещения деревни группы солдат во главе с Мейнхардом в доме крестьянина Николауса были замечены двое пришлых чужеземцев. Один из них представился Тимом Эгоном, сыном герцога Вейсшейтского, и предложил золото в обмен на встречу с вами, господин. Он был облачен в рыцарский доспех и вооружен, а на его сюрко имелись геральдические знаки. Второй же имел вид обычного бродяги. Не припомню его имени... Кажется он назвался Заком. Солдаты схватили их и бросили в подземелье. В дальнейшем мне удалось допросить Тима Эгона. - Комендант поведал всю историю без утайки.

По мере завершения рассказа лицо Седрика багровело, но он не перебивал Лотара. Когда комендант окончил повествование, то барон громко забормотал:

- По повелению герцога Отто в землю Хермелирда был направлен отряд... Был дан дымовой сигнал для снятия защитного колпака... Отряд пал на северной дороге после нападения троллей... Тим Эгон выживает чудесным образом, но обесчещен в Хермелирде, куда так стремился на помощь...

Седрик бросил взгляд на Эбнера.

- Сомнений быть не может, господин. - Советник понял все без лишних слов. - История очень похожа на истинную. А что касается Тима Эгона, то мне кажутся справедливыми намерения рыцаря об отмщении за поруганную честь.

- Недоумки! - Закричал Седрик и ударил кулаком в грудь коменданта, при этом здоровяк Лотар даже не шелохнулся. - Этих двоих нужно было привести ко мне! Если бы временные обстоятельства позволяли мне вершить правосудие, то я бы приказать выдать тебе, Лотар, и Мейнхарду по сорок плетей! Но сейчас есть дела поважнее. Эбнер, защитный колпак все еще работает?

- Можете не сомневаться, господин.

- Значит они не могли далеко уйти! - Дик размахивал руками, не в силах бороться с нахлынувшими эмоциями. - Лотар, немедленно отправь людей в дом Николауса, и приведите ко мне этих двоих!

- Слушаюсь, господин! - Выпалил Лотар и бросился исполнять приказ, радуясь, что избежал нависшего над ним справедливого наказания.

Сгорая от нетерпения в предвкушении визита знатного гостя, Седрик переместился в самый роскошный зал в его жилище. Барон приказал возжечь камин и все подсвечники, что были здесь, дабы придать обстановке торжественный вид. Вспыхнувший огонь озарил стены, украшенные гобеленами, чередующиеся с алыми полотнищами с изображениями горностая. Сам же Дик занял стул, находившийся около камина на небольшом возвышении из обтянутого материей деревянного помоста, а по обе руки от себя усадил Эбнера и Лотара.

Когда все трое присутствующих в зале расположились на своих местах, Седрик хлопнул в ладоши и двери показалась голова Симена. Оруженосец уже был наготове и по сигналу барона распахнул дверь, пропуская солдат. Каково же было разочарование Дика, когда вместо славного рыцаря, он увидел стоящего в окружении воинов бродягу с всклокоченными волосами! Вошедший во главе отряда Мейнхард сделал шаг вперед и поклонился:

- Господин, в доме Николауса мы смогли обнаружить только этого человека, называющего себя Заком. Он говорит, что этим утром Тим Эгон пропал!

Барон пристально взглянул на бродягу. Зак не показывал ни малейших признаков беспокойства или страха, только лишь увлеченно рассматривал то место, куда его привели. Седрик крепко схватился руками в поручни стула и подался телом вперед.

- Я, Седрик Дик, барон Хермелирда, приветствую тебя в своем замке, Зак! - Повелительным тоном сказал он.

- Мир вам, славный барон. - Зак улыбнулся краешком рта. - Невозможно поверить во все чудеса, что проделывает с нами жизнь! Я оказываюсь в твоем замке против своей воли уже дважды, а мой друг Тим так и не смог удостоить вас своим визитом, хотя с самого начала нашего знакомства порывался сделать это.

- Не мог бы ты поведать нам о вашем знакомстве, а также о том, почему разминулись ваши пути? - Продолжал Дик, внимательно следя за каждым движением своего гостя.

- Не думаю, что смогу рассказать чего-то новое. Твои люди уже не раз слышали эту историю, и не вижу смысла терять время на пересказ. В подтверждение моих слов скажу лишь, что действительно имел честь познакомиться с господином Эгоном, когда тот, погруженный в мечты о славных подвигах, ехал спасать Хермелирд от нападавших разбойников. Я же, шедший по той дороге, даже не знал, куда ведут меня ноги. После того как мы с господином Эгоном чудом спаслись от напавших на отряд монстров, то поселились в деревне у крестьянина Николауса. Тут-то нас и схватили солдаты и бросили в подземелье. Благодаря благородству, проявленному Тимом, мы были отпущены на свободу и вернулись в деревню. Но судьба распорядилась так, что Тим пропал, а я снова схвачен вашими людьми.

- Да будет тебе известно, Зак, что этой ночью был убит страж, охранявший ворота замка. - Седрик растягивал слова, наблюдая за реакцией бродяги.

- Мне ничего об этом не известно. - Зак заметно напрягся, его глаза под налобной повязкой быстро забегали.

- Даже если это и так, то обстоятельства указывают, что убийство стража и таинственное исчезновение Тима Эгона случилось, примерно, в одно и то же время. - Дик ощутил, что его назидательная речь нравится и ему самому. - Конечно, мои люди были не совсем справедливы по отношению к господину Эгону, но это не дает ему право убивать их.

- Но какое отношение все это имеет ко мне? - Изумился Зак.

- Ты единственный, кто был с ним знаком, а посему я даже не хочу вникать в подробности всех ваших дел. - Седрик сделал суровое лицо. - Богом данной мне властью, я приговариваю тебя к смерти!

Бродяга сжал кулаки.

- Я не удивлен. - Присутствующим было не понятно, пытался ли сейчас Зак казаться спокойным, либо действительно подобная новость его не слишком смутила. - Удивлен лишь вашей многословности, господин барон, перед таким мудрым и справедливым решением!

- Выведите его во двор и повесьте. - отдал приказ Лотар.

Мейнхард и солдаты уже были готовы броситься исполнять данное поручение, как в зале раздался резкий окрик.

- Стойте! - Голос принадлежал советнику Эбнеру.

- В чем дело, дядюшка? Неужели ты проникся милосердием? - Рассмеялся барон.

- Ваша воля справедлива, господин, и я не смею ей перечить. - Спокойно произнес Эбнер. - Но именно сейчас я хотел бы сообщить вам радостную весть в присутствии собравшихся здесь.

Дождавшись, когда в зале наступила абсолютная тишина, а также, поймав на себе взор приговоренного к смерти бродяги, советник встал со своего стула и заявил:

- При изучении древних трудов, оставленных нашими предками, мной найден способ отправить альвов и троллей туда, откуда они пришли!

Это известие не произвело на людей, ждавших расправы над несчастным Заком, а также уставших от бессонной ночи, должного впечатления. Присутствующие нахмурились и воззрели на Седрика.

- Я рад, что ты постоянно думаешь об угрозе, нависшей над Хермелирдом, и о спасении его обитателей, дядюшка. - Непонимающим тоном начал Дик. - Я с удовольствием выслушаю тебя, только в другой раз. Сегодня была трудная ночь, так давай же довершим правосудие и отправимся на заслуженный покой.

- Я не просто так начал этот, казалось бы, неуместный разговор, господин. - Сказал Эбнер. - Все дело в том, что для выполнения ритуала отправки существ в естественную для них среду, возможно, потребуется человеческая жизнь! И только лишь поэтому я прошу сегодня помиловать Зака! Хватит смертей среди обитателей Хермелирда!

- Так вот к чему эти речи. - Барон снова был в хорошем расположении духа. - Я согласен с тобою, дядюшка. Если тебе для спасения нашего славного баронства требуется никчемная жизнь этого бродяги, то он твой! Только не забудь посвятить меня в свои планы более подробно, когда я отдохну. Эй, Зак, я дарю тебе жизнь! Готов ли ты принести себя в жертву во славу Хермелирда?

- Если только это отсрочит мою кончину. - Твердо заявил бродяга.

- Ну вот и славно. - Зевая, произнес Дик. - А теперь я призываю всех моих верных людей разойтись и заняться своими насущными делами!

Радуясь, что ночная аудиенция завершилась, и пребывая в некоторой досаде от невозможности узреть казнь, люди вслед за Седриком стали уходить восвояси, бросая презрительные взгляды на стоявшего в оцепенении Зака. Когда в зал вошли слуги, дабы потушить свет, оставшийся на своем месте Эбнер дал им приказ оставить горящим ближайший к нему подсвечник. Советник молчал и некоторое время глядел на огонь. Лишь убедившись, что в зале кроме него остался лишь только он и бродяга Эбнер позволил себе говорить.

- Подойди поближе, Зак. Мне сразу показалось, что ты славный малый и очень умен от природы. В наши дни трудно встретить достойного собеседника.

- Я благодарю вас за столь высокое мнение о моей скромной персоне, но я не достоин и доли того, что вы наговорили, господин Эбнер. - Ответил Зак.

- Я понял, что и тебе довелось насмотреться на чудовищ, неествественных для нашего мира. Скажи, как ты относишься к этому? Внушает ли это тебе страх более обыденных жизненных неурядиц?

- По мне, так смотреть на уродливые и клыкастые головы куда более скверно, чем на доспехи солдат барона, но неприятности приносят и те и те, даже неизвестно кто больше.

- Я не случайно обратил на тебя внимание. - Продолжал советник. - Когда люди, будучи поглощены своей верой и суевериями, то бродят во тьме. Лишь те немногие, кто воспринимает мир таким, как он есть, могут противостоять любому противнику и побеждать его.

- Но что вы хотите от меня? - Спросил Зак.

- Нам придется пройти в мое жилище, чтобы я смог объяснить тебе всю суть происходящего, а впоследствии и барону. Если говорить кратко, то тебе нужно будет принять участие в походе в одно загадочное место и погибнуть там ради спасения всех живущих в этих землях.

- То, что мне оставили жизнь лишь на время, я уже понял. И раз судьба благосклонна ко мне только тогда, когда появляется возможность послужить человечеству в качестве агнца на заклание... Что ж, все равно выбор у меня невелик.

- Тогда следуй за мной, Зак, и я расскажу тебе нечто большее, чем может знать обычный человек.- Эбнер встал со стула и направился к выходу.

Зак еще немного постоял в опустевшем зале, думая, не помутился ли рассудок у загадочного советника. Но осознавая все увиденные воочию странности, имевшие место быть в этом проклятом баронстве, бродяга решил, что послушать мнение о происходящем вокруг перед тем, как принять смерть, было бы достаточно занятным действом. Лишь только поэтому Зак с привычной улыбкой на лице поспешил вослед старому советнику.

Глава 11.

В лагере альвов.

Порывы ночного ветра принесли с собой мерзкое зловоние, исходившее от приближающегося монстра. Его присутствие здесь было нелепым пятном на фоне лесной тиши. Тиму казалось, что время замедлило свой ход, что тролль нарочито приближается к нему слишком медленно, растягивая момент кровавой расправы. Но это ощущение ни коим образом не отражало суть происходящего. Лишенная любых чувств, кроме животных инстинктов, тварь, не сбавляя шаг, подбиралась все ближе и ближе к рыцарю.

На сей раз нож оказался совсем не тем оружием, с которым можно было бы противостоять нападению. Из глаз Тима потекли слезы досады, чему также способствовала летевшая в лицо копоть от факела.

- Господи, прими мою душу с миром. - Прошептал Эгон в тот самый миг, когда дубина тролля занеслась над ним, и поднял взор к небесам.

К удивлению рыцаря откуда-то сверху, с верхушки неподалеку стоящего дерева, стал стремительно падать плохо различимый в темноте предмет. Еще через мгновение этот предмет, что оказался свертком грубой материи, угодил точно в голову троллю. Конечно, вес этого свертка был слишком мал, чтобы хоть как-то воздействовать на намерения монстра, но тут произошло необъяснимое.

От удара материя раскрылась, высвобождая наружу облако пыли, которое наполнило ночную мглу изумрудно-зеленым свечением. Хоть ветер и старательно разносил чудесную пыль повсюду, завороженному действом Тиму это ни коим образом не причиняло каких-либо неудобств, что нельзя было сказать про его врага.

Тролль прекратил наступление. Свирепо вращая клыкастой головой, он выронил дубину и стал топтаться на месте, словно утративший зрение. В это же время откуда-то сверху послышался смех, и бодрый голос произнес:

- Смотри, Дьярви! Ведь не зря же мы сидели всю ночь настороже, не смыкая глаз. Эти твари все таки подобрались к лагерю совсем близко!

- Ты делаешь поспешные выводы, Альмод! - Прозвучало из кроны соседнего дерева. - Всего лишь тролль, отбившийся от стада. Уверяю тебя, им куда более предпочтительно напасть на деревню, чем бродить вот так по лесу в поисках пищи. Хоть они и животные, но нюх не развит совершенно...

- Хватит болтать, брат! - Пресек речь первый. - Пора довершить начатое, а то тому бедняге человеку внизу может стать совсем худо!

Эгон поклялся бы чем угодно, что среди листвы смог разглядеть вспыхнувшие огоньки, напоминавшие пары грозных глаз. По цвету они были очень схожи с пылью, что ослепила монстра. В этот самый миг раздался свист тетивы, и в голову и грудь тролля стали вонзаться летящие стрелы. Тварь издала дикий рык и вскоре повалилась на землю под торжествующие вопли неведомых воителей.

В лесу снова воцарилась тишина, а огоньки погасли также неожиданно, как и появились. Тим напрасно размахивал факелом, чтобы узреть своих спасителей. Ночь поглотила в себе все шорохи и лишь тело убитого тролля под ногами рыцаря напоминало о том, что совсем недавняя опасность была абсолютной реальностью.

Осознав, что все закончилось, Эгон остановился и позволил себе отдышаться. В это самое время сзади на его плечо легла чья-то рука, и раздался короткий смешок. Вскрикнув от неожиданности, Тим отпрянул назад и развернул факел с ножом в сторону напугавшего его незнакомца. Прямо перед лицом рыцаря, словно из ниоткуда, возник молодой человек высокого роста с веселой ухмылкой на лице. Незнакомец был одет в суконную тунику, препоясан мечом, а из-за спины выглядывала рукоять лука. Но всмотревшись в его лицо, Тим вздрогнул от ужаса. Из-за густой шевелюры длинных волос молодого человека проглядывали длинные остроконечные уши! Увидев испуг рыцаря, незнакомец снова разразился смехом.

- Почему ты так любишь пугать людей, Альмод? - Из темноты появилась еще одна фигура. - Я понимаю, что люди этого глупого барона не заслуживают уважительного обращения. Но все же посмотри на этого несчастного: он сегодня натерпелся на всю жизнь вперед!

Голос принадлежал бородатому, слегка полному мужчине, одетого так же как и тот, кого назвали Альмодом. Да и был ли это мужчина в человеческом понимании? Несмотря на его добродушный вид, уши также имели неестественную форму. Тим оцепенел и не мог вымолвить ни слова.

- Подойди поближе и узри вид этого несчастного, милейший брат Дьярви. - Как ни пытался Альмод, но так и не смог сдержать смех. - Он весь измазан кровью, как и его нож. И подозреваю, что совсем не своей. Перепачкан в грязи и смердит, словно куча троллей! Может зря мы помешали этому славному воину разделаться с врагом, а?

- Прошу тебя, перестань. - Дьярви подошел поближе. - Нельзя смеяться над собственными выдумками. Лучше спросим у него самого, кто он и что тут делает. Эй, господин! - Остроухий бородач обратился к Тиму. - Как вы попали сюда?

Видя, что рыцарь только озирается по сторонам и не произносит ни слова, Дьярви сказал:

- Возможно, этот человек просто не владеет германским языком. Ладно, попробую изъясниться на скандинавском. Если и это не поможет, придется объясняться жестами.

- Тим!

Рыцарь услышал до боли знакомый голос и посмотрел вверх. На одной из нижних ветвей дерева, свесив ноги, сидела девушка, облаченная в костюм, подобный одеяниям стоявших внизу мужчин. Ее глаза неистово светились зелеными огнями, а уши были также остры. Наблюдая за происходящим внизу, девушка беззаботно болтала ногами и подбрасывала стрелу, вынутую из заплечного колчана.

Эгон без труда узнал это лицо. Трудно описать, что происходило тогда в его душе. Радость встречи сменялась разочарованием, что сидевшее перед ним существо, вовсе не человек. Ту, с именем которой на устах, он жил последние дни. Та, что была для него, как яркий луч солнца, пробившийся сквозь толщи подземелий, как путеводная звезда для заблудшего странника! Добрая спасительница, что могла утешить незадачливого рыцаря, потерявшего в бою свой отряд, несмотря на позорную его трусость. Нет, пусть все это будет неправдой, пожалуйста! Эта принцесса, что прекрасна, словно Пресвятая Дева, не может быть одной из них!

- Эйдин! - Крикнул Тим.

- Ну надо же, заговорил. - Сказал удивленным голосом Альмод. - Сестра, ты знакома с ним?

Девушка грациозно спрыгнула на землю и подошла к мужчинам. Вблизи ее светившиеся глаза выглядели более привычным образом. Хотя лицу Эйдин и был присущ отпечаток веселья, но, в отличие от Альмода, во взгляде читалась обеспокоенность происходящим.

- Помните, я рассказывала вам про встречу в лесу с храбрым полководцем, чьи люди полегли в неравной схватке с троллями? - Обратилась девушка к своим собратьям. - Этот отважный рыцарь хотел наблюдать исход битвы из кустов и пал бы месте с остальными, если бы я не помогла занять ему более удачную позицию там. Жаль, ведь они так спешили в замок к не менее достопочтенному барону, дабы выступить совместными силами против врага!

После этих слов Альмод расхохотался во весь голос, улыбка также тронула лицо до сей поры серьезного Дьярви.

- Ну и потеха, сестра! - Пытался говорить сквозь смех Альмод. - Так вот, кто перед нами. Непобедимый рыцарь! Люди по своей природе очень забавны: они вешают на себя добрую кучу титулов и придумывают кодексы чести. А все ради чего? Чтобы втаптывать в грязь более слабых сородичей! А когда они остаются без своего окружения, то становятся беззащитными перед природой, словно овечки!

- Может, вы все же соизволите что-то сказать, господин? - Насмешливо поклонился Дьярви.

- Эйдин, можно тебя попросить не светить своими глазами? - Тим сам не мог понять, почему он пробормотал сейчас именно эту фразу.

- Если тебя это так смущает. - Хихикнула девушка и медленно моргнула.

В это мгновение глаза Эйдин перестали излучать свет и стали такими же, как и при первой встрече с рыцарем.

- Так лучше? - Спросила она.

- Но что мы будем с ним делать, сестренка? - Спросил Дьярви.

- Думаю, что лучшим решением будет сопроводить его в наш лагерь и представить Сигурду. - Ответила Эйдин. - Не бросать же господина рыцаря в лесу.

- Лучше бросить, чем выдать расположение лагеря! - Возмутился Альмод. - Мы до сих пор не знаем, как он здесь очутился. То, что вы уже виделись раньше, не говорит о том, что человеку с окровавленным ножом можно доверять!

- Брат, позволь принцессе Эйдин самой принимать решения. На ее долю и так выпало много несчастий - Спокойно возразил Дьярви.

- Спасибо, Дьярви. - Учтиво сказала девушка. - А теперь я бы хотела попросить доблестных альвов идти чуть поодаль. Нам с Тимом будет, что поведать друг другу. Правда же?

С этими словами Эйдин очень тепло посмотрела Тиму в глаза. Так и не дождавшись ответа, она ловко схватила его под руку и жестом руки предложила следовать в лесную чащу. Не видя смысла сопротивляться, Эгон в растерянности покорно побрел в задаваемом ему направлении.

- Если бы не видел это собственными глазами, то никогда бы не поверил, что существуют миры, населенные альвами и троллями! - В дороге Тим заметно повеселел и вновь стал охоч до разговоров. - Эйдин, ведь это противоречит всему: нашей вере, жизненному укладу...

- С прискорбием замечу, что почему-то подобное удивляет людей, а жестокость по отношению к окружающим является обычным делом. - Девушка не стеснялась перебивать Эгона.- Взять хотя бы вашего Седрика Дика. Вместо того, чтобы встретить с почестями воина, что так спешил к нему на помощь, его люди бросают его в темницу, а потом, обокрав, бросают в грязь у ворот замка! Благородные рыцари режут друг друга, а потом молятся в храмах о спасении душ. А если ваш Бог действительно существует, то как он на это все смотрит?

Тим вовремя осекся, собираясь рассказать Эйдин по походы крестоносцев в Святую Землю. 'Это ее разозлит', - подумал он, - 'лучше заведу разговор на другую тему'.

- Скажи, а ты, правда, принцесса альвов? - Как можно приветливее поинтересовался рыцарь.

- Да! - Горделиво ответила Эйдин. - Я принцесса. Поэтому падай ниц предо мной, простолюдин!

Тим оторопел от подобного тона и обиженно глянул на свою спутницу.

- Да было бы вам известно, ваше величество, что я сын самого герцога Вейсшейтского Бернара Эгона! Мне требуется пояснять, что значит титул герцога?

По ехидным смешкам Альмода и Дьярви, доносящихся со спины, а также по улыбке Эйдин Тим понял, что над ним пошутили. Он искренне молился в душе, чтобы спутница не заметила его побагровевшего лица.

- Опять ты со своими титулами! - Добродушно воскликнула девушка. - Сколько раз можно повторять, что все это не имеет для нас значения, ведь неспроста мы называем друг друга братьями и сестрами. Но если тебе и вправду интересно, то я действительно дочь ныне упокоившегося короля Ингвальда по крови. Но сейчас все решения в нашем лагере остаются за моим главным стражем Сигурдом. Он умудрен жизнью и уже посещал людей при предыдущем столкновении миров. Я же родилась гораздо позднее.

- У меня еще вопрос: а почему тот тролль, что напал на меня в лесу, так нелепо повел себя, когда ему об голову ударился мешок с зеленой пылью?

- Эти твари не переносят пыльцу одного вида цветов, что растут в нашем мире. Когда тролль вдыхает ее, то частично теряет зрение и становится более уязвимым. Еще наши далекие предки стали выращивать эти чудесные цветы, чтобы защитить свои поселения от врага. И если бы не они, то альвы остались бы только в ваших легендах.

- То есть вы заворачиваете эту пыльцу в ткань и кидаете в троллей? И только потом атакуете обычным оружием? - Тим оживился еще больше, а увидев утвердительный кивок девушки, на мгновение стал задумчивым. - Но если вы выращивали эти цветы там, то сколько же пыльцы вы перетащили в наш мир? Она что, бесконечна?

- Ничто не бывает бесконечным. - Нахмурилась Эйдин, уставшая от вопросов. - Мы взяли с собой семена, а они прекрасно проросли и на вашей земле. Кстати, мы уже подошли к лагерю. Ты так заболтался, что не заметил этого!

- Вовсе нет. - Пробурчал рыцарь. - Просто мой факел уже почти истлел, а без него я ничего не вижу!

Эгон несколько слукавил, когда произнес эти слова. Хоть он и действительно лишился источника света, но все же смог заметить, что деревья в этом месте как будто бы разошлись в стороны, уступая место довольно крупному лесному озеру. Черная гладь его слегка колыхалась от ветра и доносилось кваканье озерных лягушек. Запах воды приятно будоражил ноздри рыцаря, уже давно мучившегося чувством жажды.

Вдруг Тим встал, как вкопанный. Несколько раз он тряхнул копной своих давно нечесаных волос и стал крутить головой по сторонам. На лице Эйдин отразилось беспокойство.

- У тебя все хорошо? - Спросила она. - Уж не подействовала ли и на тебя пыльца?

- Дело совсем не в этом. - Ответил Эгон. - Кажется, ты обманула меня: тут нет никого лагеря. Да я уверен, что будь сейчас ясный день, то я бы сказал то же самое!

И действительно, то место, куда пришли путники, казалось ничем не примечательным уголком леса, пусть даже с некой долей той природной красоты, что воспевают поэты. Следы пребывания здесь разумных существ полностью отсутствовали!

Тим уже привык, что альвам присуще потешаться над ним и поэтому уже не обращал внимания. Эйдин и подоспевшие Альмод и Дьярви хитро улыбались и заговорщицки посмеивались. Чтобы с достоинством выйти из ситуации, рыцарь зашагал к воде со словами:

- Мне нужно утолить жажду. Надеюсь, вода в этом озере подходит для питья. Думаю, что к моменту моего возвращения вы прекратите смеяться и проводите к Сигурду.

- Можешь не сомневаться, вода в этом озере изумительная. - Сказал Альмод. - Да только мы не сможем организовать твой торжественный прием, пока ты не искупаешься. Идти в гости в таком грязном виде - это явный признак дурного тона. Правда же, братья и сестры?

-Да! - В один голос заявили Дьярви и Эйдин.

- А знаешь ли ты, господин острослов, - парировал, обернувшись Тим, - что я не могу совершить омовение всего тела без благословления на то святого отца? Что это подразумевает под собой значительный смысл и очищение от прегрешений во время ритуалов и церемоний? Да и вообще после бездумного купания легко захворать.

- Искупаться с целью очищения тела - это церемония? Ха, ну и забавные же люди! - Не мог остановиться Альмод.

- Мне больше нечего вам сказать. - Гордо ответил Эгон.

Стараясь не слушать разговоры за спиной, рыцарь подошел к озеру. Встав на колени, он черпал воду ладонями и жадными глотками пил ее. За этим занятием он не заметил, как веселые альвы бесшумно подобрались к нему и толкнули в спину. Не удержавшись, с громким плеском и ругательствами Тим упал в воду. Когда его голова наконец-то вынырнула из под воды, то шутникам стало не по себе от столь сурового взгляда. Они протянули ему руки, чтобы помочь взобраться на берег.

Возможно, дело окончилось ссорой, если бы откуда-то сверху не послышался ворчливый старческий голос:

- Умоляю, можно вести себя тише? Мы хотим спать! Вместо того, чтобы охранять покой братьев и сестер, вы плещетесь в озере, словно малые дети!

- Не ругайся, бабушка Инга! - Крикнула в ответ Эйдин. - Мы с честью отстояли в карауле эту ночь! Будь так добра, спусти лестницу!

- Эйдин, ты опять ходила в караул вместе с братьями? - Запричитала Инга. - Будь уверена, я все расскажу Сигурду!

В этот момент по стволу одного из деревьев что-то стукнуло. Судя по блеску зеленых глаз из кроны Тим понял, что старуха скинула вниз веревочную лестницу. Альвы стали подниматься друг за другом наверх, кивнув Эгону, чтобы следовал за ними. Рыцарь почти вслепую карабкался, превозмогая страх высоты и отмахиваясь о попадающихся прямо в лицо веток. Он услышал голос Эйдин, залезавшей первой:

- Я была бы тебя благодарна, бабушка Инга, если бы ты и впрямь доложила Сигурду о нашем приходе прямо сейчас. С нами гость. И он должен поговорить с Сигурдом. Да зажги свечу: люди плохо видят в темноте.

- Люди? Ты сказала люди? - По голосу старухи было слышно, что она стала выходить из себя.- Мало тебе было встреч с этими подлецами, так ты бесцеремонно тащишь их в наш лагерь?

- Инга, не спорь со мной и выполни, пожалуйста, мое поручение. Разбуди Сигурда, пусть он придет сюда. Человек не сможет скакать по деревьям, по крайней мере, пока не рассветет. Ах да, и состряпай нам что-нибудь поесть.

Веревочная лестница заканчивалась деревянным настилом, что был крепко привязан к наиболее толстым ветвям дерева. В центре этого настила, около ствола, располагалась крошечная хижина, сделанная из веток и шкур. Где-то, в темноте этого любопытного жилища, раздалось несколько ударов кресала о кремень, а вскоре из него показалась и та особа, кого называли бабушкой Ингой. Свеча озарила морщинистое лицо седовласой старухи, похожей на ведьму из тех историй, что рассказывают детям.

При виде Тима Инга скорчила гримасу, полную презрения, и, шепча себе под нос что-то невнятное, резко сунула в руки рыцаря свечу и решительно сделала шаг к краю настила.

- А она не упадет? - Негромко спросил Эгон стоящего рядом Дьярви.

- С чего бы это вдруг? Бабушка Инга хоть и в преклонном возрасте, но из ума не выжила. - Ответил альв.

- Просто я несколько испугался, все-таки мы на приличной высоте и... Осторожно!

Тим закричал от неожиданности. Только что на его глазах старуха провалилась в пустоту. Выставив вперед свечу, Эгон бросился к тому месту.

- Зачем так кричать, юноша? Имейте хоть немного приличия! - Ворчание Инги в этот раз рыцарь воспринял с радостью.

Как оказалось, все деревья, что находились здесь, были хитро соединены сетью дощато-веревочных мостиков. И на соседних деревьях, в точности, как и здесь, видны были обустроенные жилища альвов. Это был целый городок над землей, скрытый от посторонних глаз густой листвой! Восхищению Эгона не было предела. Он смотрел на удаляющуюся от него по бесконечным мостикам старуху и мечтал, чтобы ему тоже когда-нибудь разрешили походить по этому чудесному лагерю. Жаль, что сейчас не удается рассмотреть получше, как устроен быт этих загадочных существ, но при свете дня он обязательно узрит лагерь во всей красе!

Ожидание оказалось столь не томительным, как думал Тим. Уже вскоре неподалеку заскрипел какой-то из мостиков, и очертания приближающейся статной фигуры стали более четкими. Когда незнакомец в длинном плаще с капюшоном поднялся на настил, альвы почтительно поклонились. Эгон без труда определил, что перед ним стоит ни кто иной, как Сигурд. Лицо предводителя альвов хоть и было заспанным на вид, но не имело ни малейшей черты раздражительности от ночного пробуждения. Скорее даже напротив, Сигурд был спокоен и приветливо улыбался незваному гостю.

- Приветствую тебя! - Обратился он к Тиму. - Тебя прислал барон Дик? Что же, если он думает, что вид человека, обагренного кровью, сможет внушить мне страх, то он заблуждается. Так и передай ему. С какими ты вестями?

- Любезный брат, - вмешалась в разговор Эйдин, - тот, кто стоит перед тобой вовсе не человек барона. Это Тим, военачальник того отряда, что был разбит троллями. Помнишь, я раньше рассказывала эту историю?

- Так это и есть тот бесстрашный герой? - Сигурд в отличие от остальных собратьев старался говорить серьезно, но это ему удавалось с большим трудом. - Искренне рад знакомству! Но как он очутился здесь.

- Если позволишь, я поведаю тебе историю нашей второй встречи. - Сказала девушка.

Приняв важный вид, Сигурд внимательно слушал эмоциональный рассказ о недавних событиях и предыдущих злоключениях Тима. После того, как Эйдин закончила повествование, предводитель альвов еще раз оглядел рыцаря с головы до ног и изрек:

- Ты попал не в лучшую ситуацию, Тим. Также, как и мы. Вернуться домой не получится, а кровожадные люди барона будут рады изрубить тебя мечами в мелкие кусочки. Но позволить тебе остаться с нами я не могу. Если бы не нападение троллей, то вы бы присоединились к солдатам замка и несли бы смерть нашему народу. Даже имея добродушный нрав, мои соплеменники не смогут простить тебе подобного. Но я могу пообещать, что пока ты здесь, я никому не скажу о твоей истинной истории. Желаешь ли ты, в свою очередь, что-нибудь рассказать мне?

Тим обвел глазами присутствующих альвов. По его лицу было видно, что речь, которая была, по всей видимости, заготовлена по случаю прибытия Сигурда, никак не хотела им произноситься. Но в это мгновение Эгон ясно осознал, что любые другие слова сейчас будут некстати еще больше, а поэтому, собравшись с мыслями и сделав короткий кивок головы в сторону предводителя альвов, сказал:

- Я искренне благодарю тебя и твоих людей за гостеприимство, господин Сигурд. То, что народ альвов сделал для меня, уже не оставляет возможности на ответ им добром в таком количестве. Но все же заранее прошу меня извинить за сказанную дерзость. Можно ли мне взять с собой немного пыльцы тех замечательных цветов, что вы выращиваете? Я бы отнес их в замок Хермелирда, чтобы люди, живущие там, смогли оказать троллям достойное сопротивление!

Сигурд заметно напрягся, глаза его злобно сверкнули.

- Это ты рассказала ему про цветы? - Грубо спросил он Эйдин. Видя, что девушка опустила глаза, он продолжил диалог с рыцарем. - Это исключено! Чтобы альвы помогали этому барону! Убийце нашего короля! Этому не бывать никогда, пусть хоть их там в клочки разорвут!

Придя в себя от охвативших и столь нехарактерных эмоций, предводитель альвов снова принял радушный вид.

- Но все же скажи мне, Тим, неужели после того, что с тобой сделали люди барона, ты хочешь им помогать? Не будет ли это безрассудным поступком?

- Вовсе нет, господин Сигурд. - Уверенно сказал Тим. - В моей голове Хермелирд - это вовсе не Седрик и его приспешники, а, в первую очередь, Зак, Николаус и Зелда. И пусть вам ничего не скажут эти имена, но когда я произношу их вслух, на душе становится так тепло, словно от тысячи костров. И, более того, я очень устал от всех этих передряг и очень хочу домой, в родной Вейсшейт. Не мне вам рассказывать, что значит это чувство. Но без воли барона Дика, мы все здесь остаемся невольными пленниками Хермелирда. И если замок падет, то не будет ли это означать, что мы останемся в этом чертовом лесу до скончания века?

Воцарилась тишина. Сигурд медлил с ответом. Он смотрел на присутствующих. На Альмода и Дьярви, что стояли в оцепенении, прекратив ехидно перешептываться. На Эйдин, что после пламенной речи рыцари, с глазами, полными мольбы, взирала на предводителя альвов. На полного решимости Тима. Сейчас от принятого решения зависело очень многое.

- Вы достойный человек, господин Тим. - Наконец, в несвойственной альвам манере общения произнес Сигурд. - Я рад, что судьба допустила встречу в вами. Альмод! Дьярви! Передайте всем, что через день, на рассвете, мы выступаем в Хермелирд! Пусть готовят припасы и оружие! Я сделаю все, что в моих силах, дабы мы вернулись домой!

- Будет исполнено, Сигурд! - Радостно воскликнули альвы.

- Скажи, Тим, как мы сможем попасть в замок? - Спросил Сигурд.

- В лесу имеется подземный лаз, что ведет прямо туда. - Эгон широко улыбался, ведь в эту минуту он чувствовал свою возросшую значимость.

- А пока все идите отдыхать. Если господин Тим желает поесть, то мы с радостью разделим трапезу с ним. - Продолжил предводитель альвов.

- Безмерно благодарен.- Ответил рыцарь. - Я с удовольствием приму подобное предложение. Но сейчас у меня есть более желанная цель. Хочется увидеть чудесные цветы собственными глазами.

- Можно я покажу их Тиму, Сигурд? - Робко спросила Эйдин.

Дождавшись утвердительного кивка, девушка сделала знак Эгону следовать за ней.

Если бы нам, тем кто слышал эту историю, довелось в действительности побывать в том месте, где отдыхали Тим и Эйдин после ночных похождений, то я уверен, что мы бы признали это истинным чудом. И пусть ночной небосвод все больше уступал место утреннему светилу, что всходило над лесом, но то зеленоватое сияние, что исходило от чудесных цветов, поистине приковывало взгляд. Серая дымка облачила озеро, словно в одежды. Свежий ветер источал запах трав и хвои. Но все это было бы обыденным, не будь здесь этих маленьких белых бутонов, что росли ровными рядами и разгоняли сумрак до первых лучей рассвета, подобно свечам. Довольно обширная поляна, что находилась на берегу озера, противоположном от лагеря альвов, уподобилась дивной красоты изумрудному ковру из этих цветов!

Эгон сидел у кромки воды и бросал в нее мелкие камешки. Обрадовавшись тому, что невзгоды остались позади, а Сигурд быстро согласился на его предложение, он наконец-то позволил себе расслабиться по-настоящему. Как только все насущные проблемы разрешились, а волнение спало, рыцарь стал замечать за собой некую странность. По неведомой причине Тим стеснялся смотреть на Эйдин, даже во время беседы, и без конца отводил взгляд в сторону. Испытав разочарование, что она вовсе не человек, Эгон думал, что все чувства уйдут бесследно. Но что же тогда так щемит сердце и заставляет вглядываться в озерную гладь, боясь повернуть голову? Неужели он и взаправду испытывает к Эйдин то влечение, что испытывает мужчина, встретив женщину? А как же тогда Анна Отто? Может быть, те отношения, что складывались между ними в герцогстве Монд, не более чем ребячество? Тим с самого детства имел честь находиться в обществе белокурой надменной красавицы, что так любила древние легенды. Анна хотела, чтобы все было красиво: отважный рыцарь возвращается после удачного воинского похода и женится на прекрасной даме под восторженные вопли окружения. А сам Эгон разве не мечтал об ином? Как он хотел уподобиться Олафу, вернувшемуся из Святой Земли, хотя бы на день, чтобы поймать этот полный нежности взгляд!

А что есть эта самая любовь? Послать рыцаря в объятия смерти, вместе с верными ему людьми? В Писании что-то говорится о любви. Что это такое чувство, когда ждешь благ не для себя, скорее наоборот, отдаешься целиком. Заботишься о ближнем. И вовсе не окунаешься в легендарные образы, что так далеки от жестокой действительности. А вот Эйдин, к примеру, вообще не знает никакого Писания. Но с первого дня знакомства она проявляет заботу о неудачливом рыцаре, старается не обидеть его, поднимает его дух своей жизнерадостностью. И пусть идут к дьяволу все эти кодексы чести, моральные устои и этикеты с прекрасными дамами, когда отсутствует взаимопонимание и доброта! Но что, если Эйдин относится Тиму, только как к другу? Она так прекрасна, а ее запах сводит с ума...

- Как тебе наше цветочное поле, Тим? - Девушка присела рядом и легонько коснулась рукой спины рыцаря. - У тебя все хорошо? О чем ты думаешь? О завтрашнем походе?

Эгон почувствовал ее дыхание около своего лица и дернулся в сторону. Эйдин сидела так близко, что иногда их тела соприкасались, от чего рыцаря бросало в жар.

- Да, Эйдин... Все хорошо... И поле тоже... - Собственная речь показалась Тиму бессвязной. - Просто давно не спал. Да и поход...

- Ты и впрямь очень смел. Это даже Сигурд заметил. А уж он хорошо разбирается в людях. Да и в альвах с троллями тоже. - Не унималась девушка.

- Я польщен твоими речами - Произнес Тим.

В его голове вертелась лишь одна фраза, что стала девизом за последние дни: 'сейчас или никогда'. Словно пребывая в полусне, Эгон с шумом выдохнул, и его рука легла на талию Эйдин. Девушка не сопротивлялась, а даже пододвинулась поближе к рыцарю, смотря на него широко открытыми глазами. Тем самым взглядом... Снова дрожь и биение сердца...

- Моя принцесса, - с жаром проговаривал каждое слово Тим, - если я и стал таким, как ты говоришь, то только благодаря тебе. Я живу лишь тем, что не выпускаю из головы твой образ. И если ты думаешь, что я совершал злые поступки во имя тебя, то ты ошибаешься. Я готов положить свою жизнь за твое счастье! Позволь же мне заботиться о тебе! Ведь если ты исчезнешь из моей жизни, то существование не будет иметь своего смысла. Я люблю тебя! И когда мы войдем в замок Хермелирда, то смерть обойдет меня стороной, лишь только узнает о том, что ты ответила мне взаимностью! И даже это чудесное поле меркнет по сравнению с твоей красотой!

Девушка с нежным взглядом слушала речь рыцаря. Когда он окончил, Эйдин провела рукой по его волосам, и через мгновение ее лицо оказалось около лица Эгона.

- Может, слова здесь излишни, но я хочу, чтобы это мгновение не заканчивалось никогда. - Чуть слышно прошептала она.

Их уста слились в горячем поцелуе, а руки переплелись в объятиях. Для них более не существовало ничего: ни время, ни происхождение с титулами, ни события, виною которых они оказались здесь. Ведь счастье ощущать то, что кому-то нравишься, что кому-то нужен, непередаваемо, как для людей, так и для альвов. И уж, конечно, отдавать себя целиком, как и рассуждал до этого Тим Эгон, сын герцога Вейсшейтского.

Влюбленные не замечали, как сверху на ними неустанно наблюдал Сигурд, испытывающий вечное волнение за принцессу. Рядом с ним в ветвях сидели двое его лучших стражей, готовые броситься на расправу по первому зову предводителя альвов. Наконец самый нетерпеливый из стражей бросил вопросительный взгляд на Сигурда, но тот, лишь благосклонно улыбнувшись, добродушно махнул ладонью, дабы воины отправлялись на покой. Сам же он, еще немного постояв, растаял во тьме, словно и не был свидетелем той самой силы, что соединяет сердца.

Глава 12.

Наследие центуриона Леонтинуса.

С первыми лучами рассвета барон Дик в сопровождении Лотара и Мейнхарда поспешил в зал для приема гостей, чтобы наконец-то услышать повествование дядюшки Эбнера. Седрик в душе не раз признавался самому себе, что ему совсем не интересно забивать голову всяческими легендами, особенно в момент приближения угрозы предстоящего сражения. После ночного нападения на караульного неизвестными, барон стал все более ощущать нарастающую тревогу. Несмотря на заверения коменданта, который увещевал, что гарнизон замка находится в полной боевой готовности, переживания мешали Дику заснуть. Да еще и этот появившийся из ниоткуда наглец, что назвался Заком, вызвался на роль спасителя Хермелирда!

Седрик твердой поступью шагнул в зал и застал там склонившегося над разложенным на столе свитком Эбнера. Советник водил пальцем по древнему папирусу и загадочно хмыкал. Рядом с Эбнером стоял Зак. Увидев вошедшего барона, бродяга посмотрел на него каким-то одновременно торжественным и вызывающим взглядом, словно умудренный монах на беспечного послушника. Дик стиснул зубы, чтобы своей речью не выдать мрачного настроения, сопровождающего его сегодня.

- Приветствую вас, господин! - Эбнер отвлекся от разглядывания свитка и поклонился барону, за ним последовал и Зак. - Как вам спалось?

- Мое почтение, дядюшка! - Седрик слегка кивнул. - Да и откуда взяться доброму сну, когда Хермелирду грозит опасность. Но уверен, что пока мой верный советник ищет пути к нашей победе, то я могу быть спокоен. Чем же ты нас порадуешь сегодня?

- Хвала предкам, что наша библиотека вобрала в себя столь много информации. - Эбнер указал рукой на свиток. - Совершенно случайно я нашел этот папирус и был поражен прочитанному. Помните, господин, я рассказывал вам про центуриона Леонтинуса? Так вот, его записи были чудом сохранены. Мне думается, что он намеренно не послал их в Рим, чтобы его не сочли безумцем. А вел он их потому, что кроме этого папируса, вряд ли кто мог обсудить с ним увиденное.

- Уж не думаешь ли ты, дядюшка, что этот папирус пришел к нам из тех времен в первозданном виде? - Усмехнулся Седрик. - Замок был выстроен гораздо позднее.

- Не думаю, что это подлинные записи центуриона. Возможно, кто-то из монахов переписал эту историю сравнительно не так давно. Вы же знаете, господин Аделар очень трепетно относился к истории и всю свою жизнь собирал библиотеку. Да так ли важно, как к нам попало это наследие славных веков?

- И в самом деле, дядюшка. - Дик махнул рукой. - Если тебе и впрямь не терпится зачитать нам этот текст, то чего же мы ждем?

- С вашего позволения, господин, я начну. - Поклонился Эбнер. - Зак, будь так любезен, придержи край свитка, чтобы мне было удобнее читать.

Когда Седрик и его военачальники уселись на стулья вокруг стола, советник зажег свечу и, вновь склонившись над свитком, стал громко и выразительно читать.

' 10 сентября. Злость солдат можно понять. После того, что случилось в Тевтобургском лесу. На мой взгляд, нет прощения Квинтиллию Вару. Три легиона были полностью уничтожены этими дикарями.

В погоне за мерзким вождем германцев Ульриком моя когорта завязла в этом лесу. От императора не поступает приказов. Я не знаю, зачем мы здесь? Нас осталось двести сорок человек, включая тридцать восемь всадников.

Ульрик отступил на восток. Его люди очень хорошо вооружены и прекрасно сражаются. Еще предстоит выяснить, кто из нас дикари.

Кругом непроходимый лес. Ожидаем нападения в любую минуту.

15 сентября. Я думал, что эти места необитаемы. Неожиданно когорта нашла в лесу поселение германских жриц, поклоняющихся духам леса. Не стану описывать радость солдат и те ужасы, что творились здесь. Женщины были изнасилованы и преданы мучениям. Боевой дух моих людей был поднят. Я приказал казнить всех жриц. Легионеры Рима были отомщены. Жаль, что этого не видят ни Ульрик, ни Арминий.

17 сентября. Мы разбили здесь лагерь и послали вестника к командиру легиона, примипилу, дабы сюда прислали людей. Каково же было наше удивление, когда узнали, что главной местной святыней считается старый высохший колодец! Германцы и впрямь дикари.

Воины предлагают мне принести убитых жриц в жертву богу Меркурию прямо у этого колодца. Возжигаем их тела. Слава богам!

24 октября. Примипил возрадовался взятию обители жриц в лесу. Прислал ученых мужей для создания храма на этом месте. Единогласно решили, что храм будет носить имя Меркурия. Чтобы окончательно попрать веру германцев, было принято решение почтить Меркурия по их ритуалу.

25 октября. Ученые мужи попросили нас покинуть будущий храм и встать лагерем неподалеку, пока они будут готовиться к служению. Местом расположения нового лагеря стал исток ручья, чьи воды не давали умереть нам от жажды в этой земле.

1 ноября следующего года. Подумать только, вот и прошел год, а мы все еще здесь. Сегодня назначен день приношения жертвы Меркурию по германскому ритуалу. Храм отстроен и украшен. Когорта отдыхает в лагере, а я был приглашен, как почетный гость на эту церемонию.

5 ноября. Не знаю, как рассказать об этом... Мы разгневали богов своей беспечностью. Когда наши жрецы воскурили благовония и совершили какие-то действия по германскому обычаю, произошло доселе невиданное. На пол храма опустился туман, из колодца пошло зеленое свечение. Это проклятое место наполнилось страшным воем. Из засыпанного колодца стали вылетать вверх ужасные тени неведомых существ, можете себе представить?

Я проявил трусость... Я, центурион Леонтинус, храбрый военачальник, верный воин императора и Сената! Бежал прочь из этого места, обратно в лагерь.

6 ноября. Мне и моей когорте некуда идти. Мы запятнали себя трусостью. Но римский солдат отважен! Мы возвращаемся в храм Меркурия, что бы нам это не стоило!

7 ноября. Этого не может быть! Не может! Когда мои вооруженные люди вошли в храм, то там стояла тишина, словно и не было никого. Все предметы остались на своих местах, но нет людей. Пропали даже кости германских дев, что мы ссыпали в проклятый колодец. Боги забрали их себе?

10 ноября. Наконец мной было принято решение об оставлении когортой лагеря и возвращения в легион. Примипил должен знать обо всем. Мы уходим отсюда. Надеюсь, что навсегда. Этот вой, что слышится за стенами лагеря по ночам, сводит с ума'.

- Клянусь копьем святого Лонгина, историю Адовых Ворот уже слышали все! - Седрик заметно разозлился и вскочил со стула. - Дядюшка, если ничего нового ты рассказать не собирался, то к чему все эти посиделки? Или ты думаешь, что у меня мало дел?

- Я прошу еще немного внимания, господин. - Почтительно отозвался Эбнер. - Ведь продолжение этой легенды не знал даже я. И вот теперь мы можем познать ее целиком.

- Тогда потрудись изложить ее побыстрее! - Было видно, что барону все-таки хотелось узнать про дальнейшие события несчастной когорты Леонтинуса, но он по своему обыкновению делал грозный вид.

'5 декабря. Услышанные рассказы очень удивили примипила. Будучи человеком военным и не сведущим в делах жреческих, он принял решение послать вестника в земли Рима, чтобы сюда пришел фламин Меркурия и смог смягчить волю богов.

21 мая. Прошло еще полгода. В расположение легиона прибыл фламин Салватор. Хорошо, что примипил обещал не распространять весть в Риме о моем дерзком жертвоприношении, иначе не избежать мне смертной казни. Фламин попросил сопроводить его до храма Меркурия. Я дал приказ когорте собираться.

12 июня. То, что творилось сегодня, снова не поддается описанию. Когда когорта подошла к тем местам, где находились наш бывший лагерь и храм Меркурия, то была атакована страшными тварями. Они были отличны от тех существ, что мы привыкли видеть на фресках наших храмов. Больше всего они напоминали потомков гигантов, что были низвергнуты богами. Когорта как могла, отражала их атаки, но потери среди людей все больше и больше росли.

И вот тогда фламин Салватор взошел на один из холмов и открыл пиксиду, что принес с собой. В этих небольших и искусно украшенных сосудах женщины хранят свои украшения. В глиняной пиксиде находилось несколько стекол разной величины. Когда я увидел ее впервые, то думал, что это не более чем ритуальная принадлежность. Не придал значения.

Салватор при помощи этой пиксиды поймал солнечный свет и отразил его на землю. Свершилось знамение Меркурия! То место, куда коснулся отраженный луч, вдруг стало преображаться. Земля разверзлась, излучая свечение, а напавшие на нас существа с диким ревом стали проваливаться в образовавшуюся яму! И когда последний из чудищ упал туда, Салватор закрыл пиксиду, а мы смогли перевязать раненых.

14 июня. Мы снова в лагере. Почти оправились от случившегося. Правда, некоторые воины лишились рассудка. Но путь воина - это новые сражения, а значит необходимо выдвигаться в сторону расположения легиона. Воздав почести павшим, когорта приняла походный строй. А что до меня, то я все эти дни благодарил Салватора за наше чудесное спасение. Всех тайн он мне, конечно, же не открыл, но лишь сказал, что до конца своих дней останется в лагере, чтобы присматривать за этими неспокойными землями и воздавать почести Меркурию. Я оставил ему сорок легионеров для обустройства лагеря: Салватору предстояло еще спрятать пиксиду, чтобы она не смогла достаться врагам. Как бы мне не было тяжело, но все же по просьбе фламина, я передал ему ядовитый порошок... Храбрые солдаты Рима, что останутся в лагере, не заслужили подобной смерти, но тайна этой земли должна остаться тут навеки!

Очень жаль уничтожать свои записи, поэтому, по возможности, уберу их в сосуд и закопаю где-нибудь неподалеку по дороге'.

Эбнер закончил читать. Свернув свиток, он бросил многозначительный взгляд в сторону барона.

- Дай догадаюсь, дядюшка. - Широко улыбнулся Дик. - Ты сейчас скажешь, что легионеры еще тогда попали в ситуацию, подобную нашей, и с помощью чудесной пиксиды смогли предотвратить столкновение миров и вернуть монстров в небытие. И тот исток ручья, о котором говорится в папирусе, уж, конечно, тот самый ручей, что протекает в баронстве Хермелирд. А мы должны отправиться туда, чтобы отыскать пиксиду. Я угадал?

- Вы, господин, как всегда проницательны. - Выдохнул облегченно советник.

- Я знаю тебя достаточно давно, дядюшка. И всегда восхищался твоим умом. Но то, что ты говоришь сейчас! - Голос Седрика становился все громче. - Исток ручья находится куда ближе, чем Адовы Ворота. И даже я там бывал неоднократно. Да, возможно, там и был когда-то древний лагерь. Да, лес в том месте более молодой. Но сколько лет назад происходили те события? Хоть нам и необходима сейчас любая помощь, но чем поможет трата времени на поиски древних сосудов? Я отказываюсь заниматься подобными глупостями! А посему предлагаю побыстрее повесить этого бродягу Зака и заняться смотром солдат гарнизона!

Зак исподлобья сердито взглянул на барона. Мейнхард и Лотар подскочили, чтобы исполнить приказ, но Эбнер поднял руку вверх:

- Господин, остановитесь и послушайте! Разве сказание об Адовых Воротах было вымыслом? Почему вы не верите мне? Ведь я прошу у вас самую малость: дать несколько солдат нам с Заком в сопровождение. Даже если замок и будет подвержен атаке, какой прок будет от старого советника и приговоренного бродяги? Если я не попытаюсь найти пиксиду, то меня съест совесть, что не смог принести Хермелирду никакой пользы!

На мгновение лицо Седрика смягчилось.

- Ну, хорошо, будь по-твоему. - Произнес барон. - Мейнхард, пойдешь к истоку ручья вместе с ними! И возьми с собой пятерых воинов! Лотар, мы с тобой займемся подготовкой к возможной обороне замка!

- Будет исполнено, господин! - Хором крикнули военачальники.

Эбнер положил руку на плечо Зака:

- Пойдем, нам нужно собрать все необходимое для похода.

- Идите, идите. Вы - наша последняя надежда. - Шутливо сказал Дик.

Барон настолько развеселился, что даже согнулся в поклоне чуть ли не до земли, пропуская к выходу из зала своих подданных.

Зак с трудом вынес во двор походный мешок с провизией. 'Если даже сделать несколько шагов с ним представляется совсем нелегкой задачей, - думал он, - то, как же я поволоку его к истоку ручья?'. Но выбор между казнью через повешение и исполнением трудовых повинностей был для него очевиден. Остановившись и сбросив мешок с плеч у ворот замка, бродяга подставил лицо крупным каплям дождя, падающим с неба. Он радовался даже ненастной погоде, лишь бы уйти подальше от наскучившего жестокого барона.

В это туманное и пасмурное утро во дворе было довольно тихо и безлюдно. Огромный пес, урча, что-то жевал около колодца. Из под навеса казарм сыпался сноп искр: один из солдат точил меч о крутящийся камень. Неподалеку один из воинов натягивал плащ поверх кольчужного доспеха и без конца смеялся над шутками другого. Разобрать этих шуток бродяга не мог, так как стоял слишком далеко от них.

- Эй, как тебя там, - к Заку приблизился коротышка Мейнхард в боевом облачении, - почему ты развалил мешок посреди двора? Немедленно отнеси под крышу! Если провиант промокнет раньше времени, я тебе этого не прощу.

Бродяге показалось, что Мейнхард стал относиться к нему снисходительнее, чем раньше. Еще бы, ведь военачальник прекрасно понимал, что перед походом лучше не ссориться. Неизвестно, кто прикроет спину, если начнется бой.

Зак уже собирался исполнить приказ командующего их маленьким отрядом, но в это мгновение Мейнхард зычно прокричал:

- Строиться!

Меж фигур бегущих на походное построение солдат к воротам замка неспешно приближались Седрик Дик и Эбнер. Барон и его советник что-то бурно обсуждали, жестикулируя. 'Опять эта суета', - промелькнуло в голове у Зака. Он снова поднял свои глаза вверх, наблюдая, как небо над Хермелирдом все больше стягивается дождевыми облаками.

К истоку ручья отряд добрался без приключений к полудню. Ноги Зака гудели под тяжестью мешка, от усталости он не сразу поверил оклику Эбнера о привале. Дождь уже закончился, и путники рассаживались на каменистой земле около того места, откуда бил источник, попутно наполняя водой кожаные фляги. Мейнхард первым залез в мешок и вытащил из него огромный ломоть хлеба и репу. Его примеру последовали и остальные.

- Кажется, Седрик был прав. Искать тут совершенно нечего. - Речь коротышки была невнятной из-за того, что тот еще не успел дожевать пищу.

- А я вообще не понял, зачем мы сюда пришли. - Сказал один из солдат, ощерив ряд редких зубов.

И в самом деле, то место, куда пришли путники, ничем не отличалось от прочих участков леса баронства, если не брать во внимание бьющую из землю воду. Те же величественные деревья и кустарники, поросшие мхом валуны. И лесная тишь, разбавленная лишь криками птиц, да журчанием ручья.

- А куда подевался господин Эбнер? - Без советника Зак чувствовал себя неловко.

- Он решил отказаться от трапезы и ушел рассматривать траву, словно никогда ее не видел. - Отозвался Мейнхард и показал пальцем в сторону, где вдалеке маячила одинокая фигура.

- Нашел! - Послышался голос Эбнера. - Все сюда!

Солдаты подскочили, словно ошпаренные. Некоторые из них схватились за рукояти мечей. Все отбросили остатки еды и побежали к тому месту, где стоял советник.

Путники нашли Эбнера, рассматривающего большой камень с восторженным лицом. Трава вокруг камня была вырвана советником.

- Вот уж не знал, что такие незамысловатые явления природы могут вызывать столько эмоций.- Проворчал Мейнхард.

- Вы не понимаете! - Эбнер ликовал. - Этот камень не лежал здесь изначально. Он был перенесен и положен в основание стены, возведенной вокруг лагеря римлян! Вот посмотрите сюда. На нем имеются выбоины, случайно нанесенные человеческими инструментами! Мы нашли лагерь!

На лицах воинов отразилось недоумение. Никто не смог всерьез воспринять речь, произнесенную советником. Но зная дикий нрав барона, а, точнее, что сделает с ними Седрик по возвращении в замок, если ослушаются Эбнера, солдаты делали предельно внимательный вид.

- Мы должны поискать вокруг еще какие-либо следы прошлого! - Продолжал Эбнер. - Давайте разделимся.

Кивка Мейнхарда было достаточно, чтобы путники беспрекословно бросились исполнять приказ. Зак, наравне со всеми, выбрал для себя участок леса для исследования. Бродяга тщательно разгребал траву под ногами и вглядывался между деревьев, но ничего, кроме мокрой после дождя земли, не привлекало его внимания.

- Совершенно тщетное занятие. - Пробормотал Зак.

Но тут в глаза бродяги бросился внушительного вида валун, что был с человеческий рост. Со всех сторон этот валун окружал кустарник. Нельзя было сказать, что это было редкостью в тех краях, но Зак решил приблизиться к этому месту. Осторожно раздвинув колючие ветки, бродяга провел рукой по шершавому и холодному камню.

При более близком осмотре стало понятно, что этот валун вовсе не единое целое. Это было явно рукотворное сооружение из обтесанных булыжных камней, соединенных раствором. 'Тут где-то должен быть вход', - подумал Зак.

Бродяга сообщил остальным путникам о своей находке. Уже через мгновение кустарник вокруг сооружения трещал под натиском вырубающих его мечей.

- Так и есть, смотрите! - Крикнул Эбнер.

В одной из обнажившихся от зелени стен зловеще зиял черный проход внутрь. Мейнхард возжег заранее припасенный факел и первый шагнул в темноту. Не увидев там ничего достойного своего внимания, коротышка тут же вышел, предоставляя возможность удовлетворить свое любопытство и остальным. От прохода вниз вела каменная лестница, резко уходившая вправо в неведомые помещения. Сооружение оказалось ничем иным, как входом в древнее подземелье.

- Настал твой черед доказать нам, что твоя жизнь была сохранена не зря. - С этими словами Мейнхард передал Заку факел.

- Постарайся найти то, за чем мы сюда пришли. - Сказал Эбнер.

Зак хитрым взглядом обвел своих спутников. В их лицах читались одновременно тревога и облегчение. Суеверные люди испытывали трепет перед всем неизведанным и таинственным. Но бродяга не относился к их числу.

- Можно было бы обойтись без напутствий и высоких слов. Какая от них польза? - Дерзко произнес Зак и шагнул в темноту.

Каждый шаг вниз отдавался гулким эхом. Зак хоть и не испытывал сильного страха во время спуска, но все равно пытался ступать как можно мягче. Почти сразу же после поворота лестница заканчивалась и упиралась в вымощенный камнем пол.

- Я думал, что все будет хуже. - Прошептал самому себе бродяга, успев удивиться громкости своего голоса.

Подземелье оказалось не таким уж глубоким, как рисовалось в головах у путников. Оно встретило Зака своей прохладой и тишиной.

В нос ударил сильный запах сырости. Бродяга остановился и замер, прислушиваясь к каждому шороху. Факел разгонял темноту, на первый взгляд, не таившую в себе опасности. Никаких звуков, кроме журчания воды по камням, да и это могло быть плодом воображения.

Впереди простирался неизвестно куда ведущий туннель. Определить его длину в этой кромешной темноте представлялось бесполезной затеей. Оставалось лишь одно: отбросить мысли и отправиться вперед. Зак так и поступил, попутно замечая, что туннель вырыт с небольшим наклоном вниз, а его своды почему-то все больше сужались по мере продвижения.

Смотря себе под ноги и стараясь не спешить, бродяга шел все дальше и дальше. Вот проход стал чуть шире его плеч. Но это не вызывало беспокойства: строителям древности было очень нелегко пробивать каменистые недра.

Зак стал замечать, что с каждым шагом дышать становилось труднее, а огонь, исходивший от факела, перестал испускать доселе яркий свет. Пламя трепыхалось, словно пойманная охотником птица. Нарастающий холод невольно заставлял тело дрожать.

'Хватит ли мне воздуха? - Вертелось в голове Зака. - Но выбирать не приходится. В отличие от петли виселицы здесь его более чем достаточно. Теперь я не удивлен, что меня послали сюда одного. Старик Эбнер прекрасно осведомлен обо всех природных явлениях. Как бы там ни было, отступать я не намерен'.

Погруженный в свои мысли бродяга чуть было не отбросил от неожиданности факел в сторону, когда пламя снова ярко полыхнуло. Зак осветил путь впереди себя. Участок прохода впереди был в точности такой же, как и уже пройденный. Каменный свод и пол, тянущиеся в бесконечность. Только звук журчащей воды усилился.

В этот же самый момент по ногам Зака легко просквозил насыщенный влагой ветерок. Откуда ему тут взяться? Бродяга нагнулся и провел рукой по каменистому полу. На пальцы, коснувшиеся стыков булыжников, прилипла грязная земля, вперемешку с песком. Отряхнув руку, Зак переставил ее гораздо дальше того места, где стоял он сам. Из-под камней отчетливо пробивалось дуновение воздуха. Выпрямившись, бродяга поднял факел, насколько хватало роста. Еле-еле он смог рассмотреть вереницу выдолбленных отверстий в своде подземелья, что позволяли воздуху проникать в это место. Да и снова можно было сделать вдох полной грудью.

Все это говорило лишь об одном: пол подземелья таил в себе пустые пространства, и, скорее всего, заполненные водой! Только неизвестно насколько большие эти самые пространства, и безопасно ли продвижение вперед. Найти ответ можно было лишь только самому, сделав уверенный шаг ...

Зак был из тех людей, кто доверяет обстоятельствам своей судьбы. Если его дорога простиралась впереди, то он всегда уверенно шагал по ней, не оглядываясь назад.

Сейчас все его мировоззрение проникло в реальность. Туннель без ответвлений, что идет в темноте и постепенно сужается. И пол, что рискует обвалиться под ногами, как только человек сделает еще один шаг к своей цели.

Перед глазами бродяги всплыла та самая ночь, когда он, странник-одиночка, не ведавший людского милосердия, имел честь познакомиться с Тимом Эгоном. Тогда его совершенно не страшила смерть. Своими дерзкими речами он даже старался приблизить ее. Но после всех событий, что выпали на долю Зака за последние дни, взглядам на жизнь суждено было измениться. В Хермелирде бродяга смог познать, что у него все-таки есть люди, ставшие почти что родными. И хотя бы ради их благополучия следовало быть более осмотрительным. А уж шагнуть в объятия смерти отважный Зак успеет всегда!

Эбнер очень удивился той быстроте, с которой лохматая голова Зака вынырнула из подземелья.

- Неужели ты уже нашел пиксиду? - Задал вопрос советник. - Если так, то я искренне поражен твоей прыти, Зак.

Щурясь от света, бродяга отрицательно помотал головой. После земных недр тело наслаждалось теплым воздухом поверхности. Мейнхард так резко развернулся в сторону Зака, что расслабившиеся солдаты, сидевшие у входа, моментально вскочили с примятой травы.

- Лучше бы ты не возвращался вовсе. - Свирепо растягивал слова коротышка.

- Если это возможно, то я бы попросил вас, господа, оставить свои речи до моего окончательного возвращения. - Лицо Зака озарилось несколько безумной улыбкой. - Под землей мне гораздо лучше, особенно когда поблизости нет ваших достопочтимых лиц.

- Я могу устроить тебе более быстрый уход под землю без возвращения! - Мейнхард, подражая Седрику, схватился за рукоять меча.

Эбнер сделал знак, и снова воцарилась тишина. Советник ждал объяснений. Но Зак изо всех сил делал вид, что не замечает пронзающих его взглядов и копошился в траве. Наконец он оторвал от земли внушительного вида валун и потащил его в подземелье, не сказав больше ни слова.

Зак вернулся на то место, откуда пришел. Насколько хватало сил, он бросил валун вперед себя. В тот же момент стало понятно, все его сомнения были отнюдь не напрасными. Камень легко разбил пол в месте своего падения и устремился вниз. Через мгновение раздался шумный всплеск воды.

Перемещаться дальше было опасно. Но и выбора не было. Аккуратно, дабы не загасить пламя, Зак положил факел на землю. Мысль пришла в его голову совершенно внезапно. Зак подпрыгнул и уцепился руками за выступающие камни противоположных стен туннеля. Вслед за руками в стены уперлись и ноги бродяги, заставив тело висеть в воздухе.

Поочередно переставляя конечности, Зак стал продвигаться вперед над провалившимся полом подземелья. Это перемещение казалось бродяге бесконечным. Камни стен скользили под руками и ногами, норовя сбросить человека вниз. Если бы не выступы между булыжниками, то падения было бы не миновать.

Лоб Зака покрылся испариной. Набухшая от пота повязка пыталась свалиться на глаза, которые и так ничего не видели, все дальше удаляясь от единственного источника света. Бродяга стиснул зубы. Напряженные суставы ломило. Лишь бы не упасть! По характерному всплеску от камня можно было понять, что глубина пустот под полом огромная. Да и к тому же неизвестно, что ждет на дне.

Бродяга уперся в глухую стену. В этом месте туннель заканчивался, и нужно было либо спрыгивать, либо поворачивать назад. Но силы были на исходе, а посему бродяга сложил конечности и предал себя в руки судьбы...

Воды подземного ручья обдали тело обжигающим холодом. Зак моментально вскочил на ноги, благо воды здесь было чуть выше коленей. Высота падения здесь оказалась небольшой. Бродяга подумал, что хитроумные римляне специально создали пустоты под полом подземелья, чтобы чужаки не смогли похитить их реликвию. Но кто подтвердит эти догадки? Тем более, что когда зуб на зуб не попадает от холода, все мысли резко пропадают.

- И где искать эту чертову пиксиду? - Выругался Зак.

Глаза никак не хотели привыкать к темноте. Ориентиром для возвращения служил лежащий на земле факел, в том месте, где его оставил бродяга перед тем, как вскарабкался на стены. Здесь же царил мрак.

Зак поочередно поднимал ноги из воды, чтобы окончательно не замерзнуть. Когда в очередной раз носок сапога бродяги погрузился в воду, то случайно пнул какой-то предмет. Вне себя от радости Зак принялся вслепую рыскать руками по дну. Наконец желанная вещь была поднята. Бродяга на ощупь пытался определить, что же это такое.

Разочарованию не было предела, когда Зак понял, что наткнулся всего лишь на камень, пусть и причудливой формы. Или обломок окаменевшей кости?

- Салватор, это ведь твои кости? - Выкрикивал в темноту бродяга, потрясая найденной вещью.- Если ты сторожишь шкатулку по сей день, нам нужна твоя помощь! А, впрочем, я справлюсь и без тебя!

В порыве гнева, граничащим с сумасшествием, Зак швырнул предмет о стену туннеля и начал остервенело копать песок на дне водоема. От холода руки почти перестали слушаться, но бродяга не останавливался. Он чуть было не пропустил попавшуюся пальцам необычно ровную поверхность, так не похожую на попадающиеся камни. Разгрести песок и достать со дна необычную находку не составило труда.

Повернувшись лицом к горящему вдали факелу и забыв о сковывающем ноги холоде, Зак стал ощупывать предмет. Света явно не хватало, но пальцы безошибочно определили, что в руках у бродяги сейчас находится некий сосуд округлой формы. О том, что эта вещь относится предметам древнего быта, также свидетельствовали очертания крышки, намертво запечатывающей внутреннюю часть.

Не в силах больше переносить холод, Зак поспешил покинуть подземелье. Но перед этим ему предстояло еще раз проделать мучительный путь по стенам туннеля в обратном направлении. Дабы руки были свободными, бродяга снял рубаху, положил в нее находку и, обмотав вокруг пояса, затянул ее основания рукавами. Теперь можно было возвращаться на поверхность.

Глава 13.

Хермелирд в осаде.

Обессиленный Зак смерил глазами обступивших его на выходе из подземелья людей. Торопливыми движениями окоченевших пальцев он развязывал обмотанную рубаху, чуть ли не разрывая ее в клочья. Как только предмет, доставшийся столь мучительным образом, был вызволен из наспех завязанных узлов льняного рубища, бродяга с вызовом протянул находку Эбнеру, почти что ткнув ею советника в лицо.

- Кажется, вы это искали, господин Эбнер? - Злобно произнес Зак. - А, впрочем, если я взял по ошибке, что-то не то, то попрошу не осуждать. Лучше убейте меня прямо здесь. Лезть туда во второй раз я отказываюсь. Хотя бы только потому, что мне там не слишком понравилось, а еще я очень устал.

Эбнер с привычным спокойствием взял из рук Зака находку и стал пристально рассматривать. Бродяга же, не желая вступать в разговоры, повалился в траву, дабы успеть хорошенько отдохнуть перед возвращением в замок. От навалившейся усталости он даже не проявил интереса к найденному сосуду.

- Невероятно! - Восторженный голос Эбнера заставил бродягу открыть глаза. - Это и есть пиксида Салватора! Ты славно потрудился, Зак. Теперь Хермелирд будет спасен.

- Всегда рад помочь. - Пробормотал Зак. - Теперь смертная казнь отменяется или вы найдете еще повод, чтобы поскорее вздернуть меня?

Эту дерзкую речь никто из присутствующих так и не расслышал. Мейнхард и солдаты столпились вокруг Эбнера и зачарованно смотрели на загадочную пиксиду. Глаза воинов, полные любопытства, все же побудили и Зака подняться на ноги. Бродяга без стеснения растолкал солдат локтями и приблизился к советнику.

В руках Эбнера находился круглобокий глиняный сосуд со следами искусных узоров и рисунков, вырезанных древними мастерами. Пиксида потемнела от времени, налипшей земли и песка, поэтому сейчас было невозможно сказать, какими красками играла ее поверхность когда-то очень давно. Единственный рисунок, который смог разглядеть бродяга, представлял собой дорожный посох, обвитый двумя змеями и увенчанный по бокам крыльями.

- Это кадуцей, ошибиться здесь нельзя. - Произнося этот неведомое Заку слово, Эбнер краем плаща пытался оттереть рисунок от грязи. - Мейнхард, тебя не затруднит моя просьба открыть пиксиду?

- Нет ничего проще, господин Эбнер. - Коротышка молниеносно выхватил внушительных размеров нож и поддел им крышку сосуда в нескольких местах.

- Прошу тебя, аккуратнее. - Волновался советник.

Наконец плотно сидевшая крышка, издав негромкий треск, отделилась от пиксиды. Из сосуда вырвался запах застоялой воды, ее внутренняя часть оказалась ею наполнена. Присев на землю, Эбнер стал осторожно сливать воду себе на руку, словно боялся, что из пиксиды выпадет нечто ценное. Опасения советника были напрасными. Внутри сосуда не было ничего, кроме пары вставленных в пазы на его стенках мутных стекол, что располагались под некоторым наклоном по отношению к дну и занимали его центральную часть.

- Из-за этих стекол в пиксиде ничего нельзя хранить! - Решился заговорить Зак.

- Ты же прекрасно знаешь, кому она принадлежала и для чего предназначалась. - Судя по недовольному голосу Эбнера, было понятно, что советнику сейчас не до шуток.

Впрочем, сейчас Заку было все равно, как реагировали окружающие. Сейчас его почему-то забавляло, с каким усердием советник протирает пиксиду, боясь лишний раз на нее дохнуть. Солдаты, чувствуя важность выполненного поручения, живым кольцом окружили Эбнера, готовые к защите древнего сосуда хоть от самого дъявола. А густая борода Мейнхарда не могла скрыть самодовольной улыбки.

- Раз отдохнуть вы мне так и не дали, а баронство по-прежнему в опасности, почему бы тогда не продолжить наш путь? - Внезапное внутреннее облегчение, что охватило Зака, не давало ему закрыть рта. - Только на этот раз в обратную сторону. Как вы думаете, господин Эбнер, смогу ли я привыкнуть к Хермелирду настолько, чтобы считать его своим домом?

Солнце уже ярко сияло на небосводе, когда путники, вышедшие на поляну из лесу, смогли узреть башни баронского замка. В нос ударил запах гари, а со стороны деревни к небу тянулись клубы черного дыма. Впоследствии слуха коснулись душераздирающие и полные отчаяния человеческие вопли. Но самих людей поблизости было не видно.

Словно прибрежная волна, что стремится к берегу, в сторону замка двигалась разъяренная масса серых гигантских существ. Бряцая оружием, монстры издавали громкий рев, который заполнил все пространство и утопил в себе крики тех страдальцев, кто, вероятно, не смог укрыться от мерзких лап. Количество тварей не поддавалось счету.

Даже несмотря на то, что путники находились на внушительном расстоянии от этого шествия, каждый из них ощутил если не страх, то по меньшей мере значительный испуг.

- Тролли... - Прошептал Эбнер. - Они идут прямо к замку!

- Хвала Господу, что мы не стоим у них на пути. И не попались к ним на глаза. - Робким голосом сказал один из солдат.

- Тише! - Мейнхард был непоколебим. - То, что тролли не видят и не чуют нас, это явление временное. Поэтому не шумите и двигайтесь обратно в чащу.

Вняв словам военачальника, путники без пререканий отступили в лес. Лишь только тогда, когда полчища троллей скрылись из виду за могучими ветвями, а сердца стали биться тише, люди нашли в себе силы держать совет.

- К замку нам не прорваться. - Мейнхард ходил из стороны в сторону. - Силы неравны. Но куда, в таком случае, нам идти?

- Нам нужно попасть к барону, как можно скорее. - Твердо сказал Эбнер. - Уверен, что он ждет нас, как никогда. Мы должны попытаться!

- Не понимаю, к чему все эти разговоры, кода спасение Хермелирда в наших руках! Ведь не зря же мы совершали этот поход. А раз так, то к чему все волнения? Вы же все верите в легенду о чудесной пиксиде?

Зак пожалел, что сказал эти слова вслух. В сторону бродяги злобно уставилась не одна пара глаз. Казалось, что стоило бы бородатому коротышке моргнуть, то солдаты тотчас разорвали на куски дерзкого спутника. В этот же миг внимание людей переключилось на внезапно озарившееся в улыбке лицо советника.

- Я в очередной раз радуюсь, что помог сохранить тебе жизнь, Зак! От страха перед троллями мы совсем забыли про наследие Салватора. Пока Мейнхард и его воины отдыхают, мы с тобой отправимся обратно на поляну и попытаемся вернуть тварей туда, откуда они пришли!

Решив не задавать лишних вопросов, Зак лишь ухмыльнулся и, как в день их знакомства, поплелся за советником. Когда они вышли на поляну, то с прискорбием заметили, что волна троллей еще больше приблизилась к замку. Но, судя по всему, в крепости уже были наготове. На стенах замка и угловых башнях, что просматривались с этого расстояния, суетились люди, казавшиеся крошечными. Разглядеть, кто именно из обитателей Хермелирда, сейчас попал в поле зрения Эбнера и Зака, не представлялось возможным. Но одна массивная фигура в алом плаще, пластины доспеха которой отражали лучи солнца, была узнаваема и сейчас.

- Седрик! Мой мальчик! - В голосе советника снова послышался восторг.

Барон Дик стоял на стене, что проходила прямо над воротами с подъемным мостом и с вызовом смотрел на приближающегося врага. Если бы только он мог видеть, что далеко за спинами троллей стоят в лесу его верные люди, успешно справившиеся со своей целью!

- Если верить Леонтинусу, Салватор открыл пиксиду, поймал отражение солнца в ее стекла и направил отражение на землю, после чего она разверзлась и поглотила чудовищ. - Эбнер с трепетом проговаривал каждое слово, словно молитву.

После сказанного советник бережно передал Заку крышку сосуда. Затем, приподняв находящиеся внутри пиксиды стекла вверх, выставил ее навстречу лучам. Блик света упал на поверхность пригретой солнцем земли. Но то отражение лучей солнца, что так весело прыгало по траве, было настолько мало, что даже не могло сравниться с бликами витражей баронской часовни. И уж тем более с прочитанной легендой Рима, что так бодрила людей, уцепившихся за нее, как за спасение!

- Ничего не получается, - удрученно сказал Зак. - Теперь можно выкинуть эту вещицу и предаться унынию.

На душе бродяги было тяжелее, чем у всех вместе взятых участников этого похода. Еще бы, ведь он рисковал жизнью ради поглотившей советника идеи спасения Хермелирда. Выходит, что Зак лишь отсрочил свою смерть ради находки старой посуды?

- Как же я мог забыть! Леонтинус писал, что перед тем как исполнить ритуал, Салватор забрался на возвышенность - Оживился Эбнер и снова бросил взгляд на замок. - Одна из сторожевых башен вполне могла бы сгодиться для этого действа! Только как нам туда пробраться?

- Живыми мы точно туда не доберемся. - Бродяга потупил взор и ковырял землю носком сапога.

- Да посмотри же ты вперед, Зак! - Эбнер потряс бродягу за рукав. - Барон увидел нас! Он не оставит в беде своих подданных! Надо лишь подождать.

И в самом деле, человек в сверкающих доспехах поднял руку вверх и помахал ею в сторону прячущихся в гуще леса людей, словно и в самом деле разглядел их с такого расстояния.

- Зелда, побери тебя сатана! Поторопись! - Кричал Николаус, утирая с лица черную копоть. - Если ты и дальше будешь так медленно ковылять, то я собственноручно брошу тебя этим исчадиям ада на растерзание, а сам побегу отсюда, что есть духу!

- Посмотрела бы я на тебя, муженек, если бы ты вчера вместо меня пошел за водой и подвернул ногу! Да и съедят по моему уразумению тебя первого! Глянь, какие бока отъел!

Зелда, припадая на одну ногу, старалась не отставать от быстро идущего впереди мужа. Она была уверена, что несмотря на присущую грубость, Николаус не бросит ее в беде. И почему это случилось именно сегодня?

Поутру никто из крестьян не заметил нашествия троллей. Да они и не ожидали никакого нашествия. Откуда им было знать, что в человеческий мир ворвались неведомые доселе существа? В последнее время в деревню стали чаще наведываться солдаты господина барона. Они говорили, что в лесу поселились разбойники, просили не отлучаться далеко из своих жилищ. Говорили, что найдут их и предадут наказанию. Но чтобы огромные и клыкастые твари с дубинами и мечами совершили нападение на людей? Такое и в голове не укладывалось.

Когда со стороны окраинного дома Хупперта показался дымок, никто не обратил внимания. Мало ли для каких целей этот одинокий вдовец разжег очаг. Но пламя разгоралось все ярче, поглощая дом, а деревня огласилась животным рыком, наподобие медвежьего. Только тогда какой-то любопытный решил поглядеть, в чем же дело.

- Бесы! Спасайтесь! - Надрывно закричал крестьянин из соседнего дома. - За наши грехи Господь наслал кару небесную!

И только тогда Николаус, который все-таки решился заняться в этот день починкой изгороди, увидел все собственными глазами и обомлел. Бесконечной лавиной из леса на деревню двигались эти страшные существа, не знающие милосердия и жалости. Они врывались в дома и поджигали их. Если на дворе находилась скотина или даже собаки, то эти твари без раздумий набрасывались на них и, нанеся несколько ударов своим исполинским оружием, впивались в бездыханные тела своими мерзкими зубами.

Потом послышались и наполненные болью и ужасом вопли людей. Николаус стоял, не шевелясь. Он опомнился только тогда, когда на его глазах чудище вытащило за волосы из дома рыдающую Дагмар - миловидную и очень внимательную к людям девчушку. Крестьянка захлебывалась слезами и напрасно просила сжалиться над ней. Тварь бросила ее на землю, а потом размозжила голову своей огромной дубиной.

Никто не пришел на помощь к Дагмар. Крестьяне, до которых не докатилось это колесо смерти, побросав все, в ужасе бросились бежать в сторону замка. Люди искренне верили в покровительство господина Дика и знали, что он покарает захватчиков, хоть бы даже они и явились из самой преисподней.

Николаус поспешил в дом. Туда, где сейчас на кровати лежала его супруга Зелда, что вчера подвернула ногу и не могла ходить.

- Вставай! - Говорил он громко и отрывисто. - На деревню напали. Нам нужно бежать в замок вместе со всеми!

- Ишь чего! - Ворчливо отозвалась жена. - Неужели ты не видишь мою хворь? Если и напал кто, так пусть нападают сразу на замок. Мы крестьяне. Простые люди.

Вместо слов Николаус грубо схватил супругу за руку и потащил за собой к выходу, не слушая отборные ругательства. Лишь только когда Зелда увидела происходящее воочию, то сразу замолчала и спешно последовала за мужем, морщась от боли в ноге.

Когда супруги вышли на тропу, что вела в замок барона, то их еще никто не преследовал. Монстры так увлеклись поеданием домашнего скота, что совсем не обращали внимания на бегущих из деревни крестьян. Конечно же, тех, кому посчастливилось убежать от них.

Большая часть жителей деревни, что были в состоянии убежать сразу, уже скрылась из виду. Мимо Николауса и Зелды, что не могли быстро передвигаться, пронеслось еще несколько человек. Тех, кто задержался, чтобы спасти свою родню или нехитрые пожитки.

- Да не оглядывайся ты, лучше прибавь шагу! - Прикрикнул на супругу Николаус. - От того, что ты оглядываешься, никакого проку!

- Да замолчи ты! - Не оставалась в долгу Зелда, каждый шаг которой давался все труднее.

Наконец супруги добрались до стен крепости. Подъемный мост был уже поднят, а перед рвом толпилась часть крестьян, что не успели вбежать в замок. На крепостной стене уже заняли места лучники, готовые отражать атаку чудовищ, по подмосткам сновали солдаты с копьями. Над подъемным мостом наблюдал за происходящим и сам хозяин Хермелирда барон Дик в сверкающих боевых доспехах и алом плаще в окружении своих охранников. Рядом с ним, подняв над головой Распятие, находился преподобный Йохан.

- Время Апокалипсиса наступило! - Потрясая крестом, выкрикивал Йохан. - Возмездие за грехи наши пришло! Сказал Господь, придите ко мне все страждущие и обремененные! Праведные да спасутся! Свершится Божий суд!

- Опустите мост, господин, не оставляйте нас! - Жалобно, а кто-то и со злобой в голосе, причитал из толпы крестьян.

Хоть сильный ветер и трепал волосы Дика так, что они закрыли ему лицо, но Николаусу показалось, что он видит гневное лицо барона.

- Мои верные подданные! - Обратился к крестьянам Седрик. - Вы знаете, что я в ответе перед Богом и королем за каждого из вас. Но оглянитесь назад! На нас наступает полчище мерзких тварей! Они несут смерть! Если я прикажу опустить мост, то поднять его уже не получится! Тогда весь гарнизон замка, а также те из вас, кто успел спастись в его стенах умрут мучительной смертью! Так докажите, что вы достойны Царствия Небесного и примите первый удар на себя!

Среди крестьян послышались полные отчаяния голоса. Мужчины гневно ругались, всхлипывали женщины, пытаясь одновременно успокоить детей.

- Будь ты проклят, Седрик! Господин Аделар никогда бы так не поступил! - Выкрикнул кто-то из толпы.

- Пристрелите этих неблагодарных! - Зарычал барон. - Как они смеют так говорить!

Лучники мгновенно исполнили приказ. Со стены замка засвистели стрелы и их смертоносный поток обрушился на несчастных.

- Зелда, назад! - Николаус снова схватил жену и поволок прочь от крепости.

Со стонами несколько крестьян упали на землю. Лучники не стали выпускать по второй стреле, несмотря на то, что сраженных людей было не так много. Вероятно, гнев барона тут же остыл. Или просто берегли стрелы.

Николаус тащил свою вопившую Зелду, ожидая в любое мгновение выстрела в спины. Вот они перешагнули через пронзенную стрелой молодую женщину, на груди которой кричал новорожденный ребенок, что был у нее на руках.

Далеко уйти не удалось. Запуганные крестьяне не заметили, что монстры уже приблизились к стенам замка. Со злобным урчанием твари бросились в толпу людей.

- Николаус, спаси! - Вертевший головой в поисках укрытия, крестьянин услышал истошный крик своей жены.

Он буквально на мгновение оставил Зелду в нескольких шагах от себя. Когда он повернулся к ней лицом, то увидел супругу лежащей на земле. Чудовище, возникшее из ниоткуда, с невероятной для такого тела проворностью, вцепилось ей в ногу, пронзив насквозь ее клыком. Николаус незамедлительно бросился на помощь, но монстр вытащил из-за пояса огромный меч и перерубил пополам тело корчащейся от боли Зелды.

Крестьянин и монстр встретились глазами. Вот только глаза твари были полны животной ненависти ко всем прочим существам, а взгляд Николауса стал расплывчатым из-за навернувшихся внезапных слез. Зелда! Сколько горя и радостей прошли они вместе в своей тихой и скромной жизни. Пережив скорбь, когда от чумы умерли их сын и престарелые родители, супруги думали, что в дальнейшей их жизни им воздастся за все это.

Они испытали истинную радость, когда в их дом неожиданно пришли двое странников: горделивый рыцарь Тим с отзывчивым и добродушным Заком. Кажется, они полюбили своих гостей всем сердцем и готовы были разделить с ними кров до конца дней. Но люди барона, а также эти монстры помешали простому человеческому счастью.

- Любимая Зелда, я уже иду к тебе! - Прошептал Николаус.

Крестьянин поднял с земли крепкую сучковатую палку и, издав громкий крик, кинулся на монстра, терзавшего тело его супруги...

Так закончилась жизнь этих достойных людей в Хермелирде, что столь бескорыстно открыли дверь своего дома Тиму Эгону и бродяге Заку, и стали их первыми друзьями здесь.

Седрик почти не шевелился. Он испытывал внезапно нахлынувшее чувство стыда за то, что в порыве гнева приказал стрелять в верных ему людей. Дик успокаивал себя лишь тем, что, не опустив мост, дал возможность выжить гораздо большему количеству людей. Людей, к числу которых относились и те крестьяне, что сейчас испуганно притихли и кучковались на площади замка.

'Хорошо, что со мной рядом нет ни дядюшки Эбнера, ни Лотара'. - Думал барон.- 'Одного их осуждающего взгляда хватило бы, чтобы пристыдить меня еще больше. Комендант с основной группой солдат сейчас внизу, на случай прорыва троллей. А дядюшка?'

Дик тотчас похолодел, вспомнив, что его советник вместе с приговоренным бродягой отправился на поиски таинственного сосуда из прошлого. Но каким образом они вернутся обратно в осажденную крепость? Как дадут знать о себе?

- Симен, перестань болтаться под ногами и немедленно принеси мой шлем! - Сорвал злость Седрик на своем оруженосце, который даже в это страшное время оставался жутко медлительным.

Троллей становилось все больше и больше под стенами замка. Расправившись с несчастными крестьянами, они стали толпиться около рва, не решаясь идти через него.

'Сейчас нужно думать о победе над врагом, а не о своих добрых и злых деяниях' - Мысленно успокаивал себя Седрик. - 'Йохан после исповедует меня, и душа будет спасена'.

Одновременно с мыслями Дик посмотрел в сторону горланящего проповеди преподобного. Было видно, что Йохан испытывает чувство страха не меньше остальных. А верит ли он сам в то, что проповедует?

- Господин, - один из лучников оторвал взгляд от бойницы и опустил свое оружие, - если мы дольше будем стрелять, то стрелы быстро закончатся. На каждую тварь требуется не меньше десятка!

Лучники засыпали троллей градом стрел, но они не причиняли им особого вреда. Многие чудища были утыканы ими, словно ежи иголками, но при этом были также бодры, как и их вновь подоспевшие из разгромленной и сожженной деревни сородичи. Некоторые тролли, конечно, все же были повержены и испустили дух, но они составляли лишь ничтожную долю от всех нападавших.

- Продолжайте стрелять! - Отдал приказ барон.

- Скорее сюда, господин! - Голос, доносящийся снизу, принадлежал Лотару. - Враги прорвались в замок!

У Дика закружилась голова. Забыв обо всех прошлых мыслях и представляя, как в его замке хозяйничают тролли, он стремглав бросился к лестнице, что была приставлена к крепостной стене. Спустившись, он обнаружил скопление своих солдат у входа в библиотеку. Острия копий воинов были направлены в сторону появившихся в дверях книгохранилища трех фигур. Навстречу к барону приближался торжествующий Лотар:

- Господин, они, вероятно, пробрались через тайный ход. И хвала Всевышнему, что мои люди всегда наготове.

Седрик испытал заметное облегчение, что худшие опасения не оправдались. Но почти сразу же он стал вглядываться в незваных гостей его владений. Барон без труда определил, что один из стоящих перед ним, не кто иной, как Сигурд. Предводитель альвов по своему обыкновению был одет в широкий плащ, под которым не просматривалось наличие какого-либо оружия. Рядом с Сигурдом находилась девушка, судя по форме ушей и бесстрашному взгляду в сторону ощетинившихся копий, становилось понятно, что она тоже принадлежит к племени альвов. На ней было надето длинное зеленое платье, что так прекрасно сочеталось с ее глазами.

'Где же я ее раньше видел?' - Напрягал память барон.

Внезапно он вспомнил день своего пиршества, когда изрядно захмелев, решил овладеть миловидной служанкой. От выпитого вина барон даже не подумал о том, что никогда не видел ее ранее в Хермелирде, а после попал в лесную засаду, подстроенную альвами. Это без всяких сомнений была она! Всплывшая обида от той нелепой ситуации, а также упущенной возможности любовной утехи заставила Седрика хищно улыбнуться в сторону девушки. Но горделивая особа даже не обратила на него внимания.

Девушка держалась за руку светловолосого и нескладного юнца, грязная рубаха и штаны которого производили впечатление бродяги, наподобие Зака. В отличие от своих спутников, незнакомец был человеком.

- Что с ними делать, господин? Прикажете убить? - Лотар рвался выполнить любое поручение.

- Мы всегда успеем это сделать. - Отмахнулся Дик. - Совсем другое дело послушать, что привело достопочтимых альвов без приглашения в мой замок, да еще и в момент его осады?

Барон был уверен, что сейчас с ним вступит в разговор Сигурд, а посему пристально смотрел ему в глаза. Но предводитель альвов в этот раз молчал, таинственно улыбаясь.

- Приветствую тебя, господин Дик. - Начал речь незнакомец, что пришел с альвами. - Не ты ли взывал о помощи к герцогу Раймунду Отто? Не ты ли оказал столь теплый прием командующему отрядом, что так спешил к тебе и был уничтожен? Посадить в подземелье и ограбить! Вот она, баронская благодарность! Но твое счастье, что я не помню обид и спешу на выручку, потому что дал слово его светлости герцогу Отто!

Юноша так и не представился, но барон понял, кто сейчас стоит перед ним. Рыцарь Тим, сын герцога Вейсшейтского Бернара Эгона, как неоднократно представлялся он военачальникам барона во время своего пленения. Претерпевший незаслуженные унижения, но вернувшийся для возмездия. Только не сейчас!

- Ты пришел отомстить, Тим? - Седрика все больше разбирало внезапно нахлынувшее недовольство. - Не сочти за бестактность, но я слишком занят обороной крепости от троллей и не смогу принести извинений подобающим образом. Да и какие могут быть извинения перед убийцей моих людей и пособником мерзких альвов?

Последние слова барон уже выкрикивал, дабы их услышали стоящие рядом солдаты и воспылали ненавистью к пришедшим. Но к его удивлению, ничего не понимающие в их разговоре воины ошарашено глазели по сторонам и искренне недоумевали тому, как этот не представившийся оборванец и выскочка смеет дерзить их господину.

Буйный нрав Седрика и здесь дал знать о себе. Не дождавшись ответной реакции на собственные речи от солдат, барон выхватил меч из ножен и кинулся к безоружному Тиму. Дик с упоением наблюдал, как глаза Эгона наполнились испугом, как он, одной рукой завел девушку за свою спину, а другую выставил навстречу занесенному над головой клинку. Седрик стиснул зубы и без содрогания сделал рубящее движение вниз...

Одержимый желанием поскорее разделаться с Тимом, Седрик не заметил, как из широких пол плаща Сигурд ловким движением достал свой меч и блокировал удар. Острая сталь встретилась с громким звоном. Барон навалился на клинок всем телом, тесня альва к стене, в надежде, что тот не выдержит напора и вывернет меч так, что представится возможность для решающего удара. Но Сигурд был полон сил и не давал возможности Дику осуществить задуманное. Лица барона и альва приблизились к пересеченным клинкам.

- Послушай, барон, - начал разговор Сигурд, - Тим и вправду шел сюда, чтобы помочь тебе! И это он убедил нас поддержать тебя в битве против троллей. Ни один альв не пришел бы сюда, если от этого не зависело бы наше возвращение домой.

- Ты видел, сколько троллей атакует крепость? - Седрик не ослаблял своего напора на меч. - И они почти неуязвимы для нашего оружия! Рано или поздно Хермелирд падет. Так не все ли равно, в битве с какими отродьями встретить свою кончину?

- Мы принесли пыльцу наших цветов! Она поможет в уничтожении троллей!

- Пыльца цветов? Поможет? Ха! - Рассмеялся Седрик. - Ты смеешься надо мной, Сигурд? Неужели я в это поверю!

Лицо предводителя альвов помрачнело. Сигурд больше не казался умиротворенным. Оттолкнувшись ногой от стены, он смог отбросить барона назад, прямо на стоящего за его спиной Лотара. Напряженная рука коменданта была готова для дачи знака солдатам к атаке.

- Что ж, не верить нам - это твое право, Седрик. - Грозно проговорил Сигурд, становясь в боевую стойку. - Значит не зря я привел с собой отряд альвов, что стоит сейчас в твоей библиотеке. Мы примем этом бой. Ведь правда же, господин Эгон?

С этими словами предводитель альвов подмигнул Тиму. Девушка, что стояла к двери книгохранилища ближе всех, стала потихоньку приоткрывать ее.

- Ну хорошо, если у вас и имеется средство для сокрушения троллей, то почему бы не показать его в деле? - Спросил Дик.

- Почему бы не начинать все разговоры с подобного, а не хвататься за мечи? - Улыбнулся Сигурд и спрятал сталь обратно в ножны.

Девушка открыла дверь библиотеки, и на площадь друг за другом стали появляться вооруженные альвы, неся на своих плечах мешки с непонятным содержимым.

- Брат Дьярви, - позвал одного из них Сигурд, - выдели мне, пожалуйста, один мешок для того, чтобы убедить господина барона.

Пухлый и бородатый альв, к которому было направлено обращение, поклонился предводителю и, скинув с себя мешок, развязал его. Внутри этого мешка оказалось большое количество тряпичных свертков, один из которых и достал Сигурд.

- И где тролли? - Спросил он у растерявшегося в неведении Дика, пристально наблюдавшего за странной процессией.

- Иди за мной. - Выйдя из оцепенения, Седрик повел альва к одной из лестниц, ведущей на крепостную стену.

Когда они забрались, то картина, что предстала перед ними не вызывала радости. Тролли уже перебрались через ров, без труда преодолев водную преграду. По пути своего следования монстры вырывали и заостренные деревянные колья, что торчали из воды, таким образом, очищая дорогу своим собратьям. Как и раньше, стрелы не причиняли им особого вреда.

Сигурд перегнулся через край стены и поглядел вниз, словно оценивая обстановку. Прямо под ним стоял тролль, который вскарабкался по выступам камней крепости наверх и наносил удары своей огромной дубиной о закрытый подъемный мост. Кинутый предводителем альвов тряпичный сверток угодил прямо в брюхо твари. От удара сверток раскрылся, и тролля окутало облако зеленоватой пыли. Зарычав громче обычного, монстр отбросил свое оружие и стал рьяно тереть глаза.

- Стреляй в него! - Крикнул Сигурд стоящему рядом лучнику.

Воин, не раздумывая, спустил тетиву, и уже через мгновение попавшая в шею тролля стрела прекратила его существование. Седрик обомлел.

- Это истинное чудо! - Воскликнул барон. - Необходимо поднять все мешки на стены в помощь моим лучникам!

- Вы не забудете отблагодарить нас возможностью отправки домой, господин барон? - Хитро прищурился альв. - Как мне помнится, ваш советник обещал подумать над этим.

- Я помню! - Вспомнив об ушедшем Эбнере, Седрик поморщился. - Но в попытке осуществить задуманное дядюшка отбыл из замка в сторону истока ручья. Теперь я не знаю, где он может быть.

- И где же этот исток?

Барон показал Сигурду направление, куда ушел в поисках пиксиды Эбнер. Предводитель альвов пристально вглядывался вдаль, пока лицо его не озарилось радостной улыбкой.

- Смотри, Седрик! - Воскликнул Сигурд. - Я, кажется, вижу твоего любезного дядюшку. Он стоит на поляне с каким-то лохматым человеком в заношенной одежде и размахивает странным предметом!

Сколько Дик не пытался смотреть туда, куда указывал Сигурд, но ничего, кроме бескрайнего леса, залитого солнечным светом, не видел. Сам не ведая почему, Седрик развернулся в том направлении и сделал несколько взмахов рукой.

- Все время дивился вашему зрению. - Проворчал себе под нос барон. - Но если Эбнер действительно там, как мы сможем помочь ему возвратиться в замок?

Глава 14.

Прорыв.

Тим ненавидел самого себя за случившееся. Совсем не так он представлял поход в замок Хермелирда. Ведь рыцарь Эгон сумел вдохновить альвов на оказание помощи барону и его людям. Юноша был искренне убежден, что в крепости его встретят как героя. Мало того, что Седрик чуть было не убил его, так еще и теперь никто из людей, занятых обороной замка, не обращает внимания на жалкого вида человека в грязной рубахе, что неподвижно стоял, прислонившись к стене. Мысли путались, а сердце щемило от ощущения собственной беспомощности и невозможности изменить ход событий.

Совсем другое дело - Сигурд. Предводитель альвов, непримиримый враг Дика, сейчас находился рядом с бароном на крепостной стене и, изредка смотря куда-то за горизонт, бурно обсуждал ведомые им одним темы. Благородный Сигурд. Достойный властитель над своим народом, заботливый покровитель принцессы Эйдин, защитник всех попавших в беду. Всех несчастных и слабых, наподобие Эгона. И совсем неспроста люди барона так раболепно глазеют на этого сильного духом альва, словно он и не был их врагом...

Альвы и люди изо всех сил пытались сдерживать натиск троллей. Часть из них, взобравшись на стены, засыпали захватчиков градом стрел и мешками с чудесной пыльцой. Другие же защитники крепости суетились внизу, подтаскивая стрелкам и метателям снаряжение.

- Что встал посреди дороги? - Прорычал один из бегущих солдат, грубо задев плечо Тима и чуть было не снеся того с ног. - Либо таскай вместе со всеми, либо убирайся туда, где ты не будешь путаться под ногами!

Эгон потер ушибленное плечо и сжал зубы, дабы не показать эмоций от нанесенной обиды. Рыцарь молча снес эту дерзкую речь простолюдина, лишь опустив голову.

Все повторяется. А это значило лишь только одно: Тим никогда не был легендарным героем. Получается так, что колкие насмешки Анны Отто были справедливыми, и она не смогла бы полюбить подобное Эгону жалкое и трусливое ничтожество. Ее сердце куда ближе лежало к отважному Олафу. Искусному воину. Тому, кто прошел через многие битвы и рвался в поход на Хермелирд. Лендрман был бы здесь как нельзя кстати.

Он, а не Эгон. Глупый военачальник, который потерял отряд убитыми, терпел общество бродяги, предавшийся унижениям во время заключения, все время убегающий от лица опасности. Неужели можно поверить в то, что Эйдин выберет его, жалкого труса, вместо своего соплеменника Сигурда? Что ж, если люди не меняются, то ходу истории свойственно повторяться. И нет разницы, где это происходит: в герцогстве Монд, баронстве Хермелирд, да и вообще Бог знает где.

- Вот ты где, Тим! - Эйдин появилась совершенно внезапно рядом с юношей.

Все это время принцесса воодушевленно руководила альвами, что так усердно подносили стрелы и пыльцу лучникам барона. Несмотря на всеобщую суматоху, Эйдин выглядела довольно бодро.

- А что ты здесь делаешь? - Девушка дернула Эгона за рукав. - Сейчас Сигурд и барон решают дальнейшую судьбу Хермелирда. Уверена, что им было бы интересно послушать и твое мнение.

- Мое мнение? Ха! - Нервно усмехнулся Тим. - Кому может быть интересно мнение столь жалкого человека?

- Прекрати себя жалеть! - На этот раз голос Эйдин прозвучал довольно сердито. - Кто так жаждал попасть в крепость, чтобы сражаться? Тим, сейчас не время для уныния. Люди и альвы ждут помощи! Ну?

С этими словами принцесса обняла рыцаря и прижалась к нему. Внезапно Эгон испытал жуткое чувство стыда за свою слабость. Его руки сами собой обхватили талию девушки.

- Прости меня, Эйдин. - Прошептал Тим. - Я и в самом деле веду себя недостойным образом. Спасибо, что поддерживаешь меня.

Легким движением руки Эгон отстранил от себя девушку и устремился на крепостную стену. Подняться наверх по одной из приставных лестниц туда, где маячила фигура блистающего доспехами барона, оказалось задачей не из легких. Защитники замка, взвалив на спины мешки со снаряжением, тут и там лезли на стены, чтобы сбросить их к ногам лучников и возвратиться за новой поклажей. Устыдившись своих пустых рук, Тим тоже схватил один из мешков и, стараясь не упасть под ноги толпы от случайного толчка, кинулся к ближайшей лестнице.

Когда Эгон все же взобрался наверх, то, вручив свою ношу одному из солдат, поспешил к Седрику. На мгновение рыцарь задержал взгляд на происходящее под стенами замка. Легкий ветерок принес смрадный запах, исходящий от толпы напирающих троллей. У Эгона перехватывало дух от изменившегося за последние деньки тихого и уютного пейзажа Хермелирда.

Тварей, перешедших ров, и столпившихся у поднятого моста становилось все больше и больше. Стрелы вкупе с пыльцой хоть и выполняли свое смертоносное дело, но монстры продолжали пребывать со стороны леса, словно вода, вырвавшаяся из разбитого кувшина. Поляна перед рвом настолько плотно усеялась телами убитых троллей, что глаза перестали различать среди них растерзанные останки крестьян. Напоминанием о горе, настигнувшем этих людей в числе первых, стала горящая поодаль деревня.

Хорошо, что Тим не ведал обо всем, что случилось под стенами замка. Он думал о том, что Николаус, Зелда и Зак все-таки смогли спастись и сейчас находятся в крепости. Как только представится возможность, Эгон обязательно разыщет своих друзей.

Невольно внимание юноши переключилось на стоящего рядом с ним солдата, что с остервенением швырнул вниз огромный булыжник. Под стеной раздался глухой удар и протяжный рык. Внезапно эти звуки сменились громким всплеском воды.

- Ты только посмотри, а? - Тим не мог понять, обращается ли воин к нему, иди же говорит сам с собой. - И как у них получается карабкаться?

Эгон глянул туда, куда улетел брошенный камень, и обомлел. Те тролли, что смогли каким-то чудом увернуться от разящих стрел, не попасть в облако пыльцы и пересечь ров, уже не просто стояли под стенами крепости. Часть из них, те, что собрались под мостом, изо всех сил вонзали в него свое оружие, в надежде прорваться внутрь. Монстры, стоявшие вдоль стены, ощупывали лапами камни, ища какую-либо брешь. Но самым ужасным казалось то, что несколько троллей уже лезли по стене замка, цепляясь за всевозможные выступы в кладке своими когтями. Благо, что защитники крепости догадались вооружиться камнями. Падающие булыжники рано или поздно достигали своей цели, и твари срывались вниз, напарываясь на оставшиеся торчать из воды, еще не обломанные колья. Оставалось лишь только молиться, дабы тролли не удумали лезть на стены еще большим количеством. Ведь если подобное случится, то людям и альвам уже будет несдобровать...

Заставив себя оторвать взгляд от разразившейся баталии, Тим снова начал продвигаться к тому месту, где стояли Дик и Сигурд. Рыцарь застал их в момент горячего спора. Барон размахивал руками, что-то доказывая предводителю альвов, а тот лишь хмурился и мотал головой.

Эгон, стараясь придать своей походке более важный и степенный вид, приблизился к военачальникам. К удивлению юноши, спорщики вообще не обратили на него никакого внимания и продолжали свои жаркие беседы.

'Да как они смеют! - Думал Тим. - Разве я для них пустое место? Я докажу что это не так! Я важен! Хотя зачем путаюсь себя обмануть?'

И хоть кровь закипала в жилах рыцаря, он не нашел ничего более подходящего, чем не встревать в разговоры и не напоминать о себе без повода. Кроме того, Эгона очень смущал грозный вид столпившихся вокруг барона пятерых солдат, одетых в кольчуги с изображением горностая на нагрудных пластинах и алые плащи. Не найдя решения лучше, чем встать рядом с мальчишкой-оруженосцем, который держал в руках шлем и копье барона и задумчиво смотрел в небеса. По всей видимости, в отличие от своего хозяина, мальчишка обладал кротким нравом, а посему не выказал никакого удивления от вставшего рядом с ним и смотрящего на Седрика человека в лохмотьях. Оруженосец даже немного подвинулся, чтобы Тим ненароком не задел одного из солдат охраны Дика на этом узком участке стены. Сами же воины не проявляли агрессии по отношению к рыцарю, видя, что тот перестал приближаться к Седрику. Эгон, как только можно, напряг слух, дабы уловить важный разговор.

- Пойми, барон. - Спокойный голос Сигурда никак не сочетался с его выражением лица. - То, что у троллей нет стрел и метательных орудии вовсе не означает, что осада провалится. Монстры все пребывают и пребывают, а принесенная нами пыльца скоро закончится.

- Все это я знаю и без тебя! - Рычал Дик. - Но что нам остается делать?

- Повторюсь в который раз, - вздохнул альв, - надо попытаться помочь твоему советнику вернуться в крепость. Похоже, что он - наша последняя надежда.

- Что-то подобное я сказал ему перед уходом. - Сморщился барон. - Я не намерен посылать своих людей в бой. Тем более, опустить мост сейчас означает верную смерть!

- А что, если воспользоваться подземным лазом? - Парировал Сигурд.

- Да? А как ты найдешь Эбнера, когда выберешься с другой стороны леса? - Огрызнулся барон. - Если у альвов есть крылья или еще какие-нибудь летательные приспособления, то я соглашусь.

Сигурд на мгновение задумался.

- Ты прав, Седрик, я не знаю, где заканчивается этот ход. Если бы была возможность добраться до Эбнера по земле, пока он в поле зрения, то уже оттуда найти путь к лазу гораздо проще.

- Тогда сбегай до дядюшки и объясни, чтобы он прошел к нам по подземному ходу. Ха-ха-ха!- Дик рассмеялся. - Хватит шутить, сейчас не время для этого!

- Я не шучу. Необходим прорыв. - Все также невозмутимо продолжал альв.

- Ни один воин Хермелирда не ввяжется в эту глупую затею без моего приказа. А такой приказ я ни за что не отдам! - Заявил барон.

- Тогда прорыв совершат альвы! - Проговорил Сигурд. Нам понадобятся лошади, не менее десяти. У тебя они есть?

- Что ж, мои конюшни в твоем распоряжении. - Седрик нахально прищурился. - Но всего один вопрос: кто возглавит сию вылазку? Неужели сам предводитель альвов готов рискнуть своей жизнью? На кого же тогда он оставит свою прекрасную принцессу?

- Я готов возглавить прорыв! - Вдруг раздался уверенный голос.

Тим сам не понял, что на него нашло, когда он произносил эти слова. Солдаты расступились, чтобы барону было удобнее окинуть взглядом несносного выскочку.

- Ты? Простите, господин Эгон, совсем не заметил, как вы подошли. - Седрик больше не сдерживал смеха.

Барон лукавил. Тиму стало вдвойне обиднее за то, что его появление не было неожиданностью. На него действительно не обращали внимания.

- Храбрый рыцарь вновь собрался повести войско за собой! - Седрик продолжал насмешки. - Он всегда спешит на помощь, теряя всех до единого солдата мертвыми, но не падает духом. Он храбро атакует врага в ночной мгле со спины, словно разбойник! У всех воинов древности были славные прозвища, такие, как Карл Великий или Гильом Длинный Меч. Так почему бы тебя не прозвать Тим Бесстрашный? Слава Тиму Бесстрашному!

- Прекрати, барон! - Сигурд повысил голос и повернулся к Эгону. - Я снова скажу, что горжусь знакомством с таким человеком, как ты, Тим. Но, прошу тебя, прояви еще и великодушие, помимо отваги. Прости Седрику его выходки и подумай, скольких бы мы могли спасти.

- Слова господина Дика меня нисколько не смущают. - Солгал рыцарь. - Но больше всего на свете я сейчас мечтаю покинуть проклятый Хермелирд раз и навсегда! И готов приложить для этого все усилия!

- Достойный ответ. - Сказал Сигурд.- Как считаешь, Седрик?

- Мне абсолютно все равно, кто из вас поедет спасать дядюшку. - Дик картинно развел руки в стороны.- Тогда собирайтесь, не мешкая. Когда будете готовы, отдам приказ, чтобы лучники особо кропотливо попотчевали троллей. Так мы сможем опустить мост, не опасаясь захвата замка. А, впрочем, этого не миновать, ведь стрелы не бесконечны.

- Могу ли я получить свои меч и доспех обратно? - Тим изо всех сил сдерживал накопившийся гнев.

- Почему бы и нет? - Седрик повеселел и стал разговорчив больше обычного. - Только зачем они? Все равно во время прорыва невозможно выжить. Ну да ладно, знайте баронскую милость. Эй, Симен! Лотар сейчас занят, так что проводи господина Эгона в кладовую и помоги отыскать его снаряжение! Или лучше все-таки говорить Тима Бесстрашного?

- Будет исполнено, господин! - Мгновенно отозвался мальчишка-оруженосец и сразу же обратился к Тиму. - Идите за мной. Только я не ведаю, что там принадлежит вам, поэтому боюсь, что ничем не смогу помочь во время поисков. Разве что подержать факел.

-Так значит твое имя Симен и ты прибыл из самой Англии?

Пока Тим шагал вослед оруженосцу Дика вдоль опустевших казарм, то обнаружил, что мальчишка словоохотлив. Да и самому Эгону хотелось отвлечься от случившегося. Их путь лежал к массивной дубовой двери, обитой железом.

- Да, господин. - Симен зазвенел ключами, отстегивая их от пояса. - Возможно, вы помните, когда его величество Ричард присягнул на верность императору Генриху после освобождения из плена? Так вот, в то время в германские земли отправились славные рыцари моей родной страны, в том числе и отец.

Рассказывая эту историю, оруженосец одновременно возился с замком двери, который никак не желал открываться. Наконец у него это получилось, и петли натужно скрипнули, словно приветствуя входящих в кладовую людей.

- Еще тогда Алиенора Аквитанская распорядилась, чтобы...

- Достаточно, Симен. - Прервал оруженосца Эгон. - Лучше освети получше это помещение, дабы и я мог узреть богатства твоего хозяина.

Симен тяжело вздохнул и принялся возжигать стоявшие в кладовой светильники. Когда языки пламени весело засверкали, Эгон смог рассмотреть помещение в полной мере.

Кладовая была сполна забита всевозможными вещами. Вдоль ее стен, на многочисленных полках, расположились бутылки старинного вина. Пробраться к этим полкам можно было, лишь только протиснувшись меж толстых кованых сундуков с непонятным содержимым, коих в обилии находилось на каменном полу помещения. Некоторые сундуки стояли друг на дружке, что еще более ухудшало доступ к винным запасам.

Два дальних угла кладовой занимало воинское оружие и снаряжение, почему-то лежавшее вперемешку с драгоценностями. Дорогостоящие камни и блестящие кубки покоились на приоткрытых сундуках рядом с боевыми топорами, мечами, копьями и щитами. Около россыпей золотых монет громоздились кольчуги и шлемы. Изобилие дорогих арабских тканей сменялось висящими на опорных балках алыми плащами.

- Нисколько не впечатлен, Симен. - Восторженный Тим в который раз за этот день обманывал самого себя. - Да, барону не чуждо тщеславие. И даже готов признать, что вершину его добродетелей занимают стремления к рыцарской доблести и богатству. Но все это суета сует. Не унесет же Седрик все это во гроб с собой, верно?

На одном из сундуков Тим увидел небрежно брошенный сверток зеленой материи, в котором без труда распознал собственное сюрко. Не стесняясь присутствующего Симена, Эгон издал торжественный вопль и кинулся к находке. Его сердце преисполнилось радостью, когда он увидел, что рядом с сюрко лежали кольчуга и рыцарский пояс с мечом в целости и сохранности. Тим уже собрался облачиться в доспех, как вдруг резко остановился и задумался.

- Что-то не так, господин? - Пробормотал оруженосец, наблюдая за странным поведением рыцаря. - Как я понял, вы нашли, то что хотели.

- Да, это так, мой друг. - Широко улыбался Тим. - Но неужели ты думаешь, что я надену знаки рыцарской чести на это грязное рубище? Посмотрим, что же тут еще имеется.

С этими словами Эгон бесцеремонно стал открывать все сундуки, на которых не было замков. Ошеломленный Симен попытался было воспротивиться этому наглому поведению, но, побоявшись навлечь на себя гнев рыцаря, скромно отошел назад к двери.

- Господин Дик будет недоволен, что вы осматриваете его сундуки. - Пролепетал Симен.

- Так пусть тогда он сам и вступает в бой супротив троллей! - Огрызнулся Тим, одновременно примеряя найденную рубаху. - Немного великовата, но за неимением иных подойдет. Пожалуй, присмотрю еще щит и копье, раз уж я тут.

Когда Эгон поднял с сундука кольчугу, дабы натянуть ее поверх рубахи, то из-под нее что-то выкатилось и со звоном ударилось об пол. Наклонившись, Тим смог разглядеть в упавшей вещи браслет, подаренный Анной Отто перед турниром в Монде. Рыцарь стал тщательно рассматривать его, боясь прикоснуться, словно к пламени огня.

Как много событий произошло, пока он находился здесь. Казалось, еще недавно он восседал на коне под герцогской ложей и, погруженный в мечты о своем героическом будущем, с вожделением любовался браслетом. Анна! Благодаря твоей милости, Тим теперь здесь, в ненавистном Хермелирде, на волосок от смерти с жутким, превосходящим по численности врагом. О, жестокосердная и горделивая особа! Ты уж, вероятно, забыла друга своего детства! Не одна слезинка не прольется из твоих прекрасных глаз о сгинувшем рыцаре!

- Суди тебя Господь. - Тихо проговорил Тим, так чтобы Симен не смог расслышать слов.

Затем Эгон выпрямился и носком ноги сильно пнул браслет в дальний угол кладовой, чтобы воспоминания из прошлого не тревожили его голову перед прорывом.

Все те, кто не принимал участия в обороне крепости, а это были большей частью крестьяне, бежавшие из сожженной деревни, с любопытством наблюдали за разворачивающимся действом на площади у подъемного моста.

Вереница остроухих альвов в легких одеждах двигалась в сторону стоявших вокруг колодца лошадей. Животные, словно чувствуя приближение беды, переминались на ногах и не желали пить воду из корыт, что подносили к ним слуги барона. Альвы приняли поводья коней и устремились к выходу из замка, организовав боевое построение.

Но еще больше внимания было приковано к появившемуся Тиму, представшему перед толпой уже не в виде жалкого оборванца, а достопочтенного рыцаря. Даже перешептывающийся с Лотаром Седрик, который к тому времени слез со стены, больше не бросал в сторону Эгона презрительных или насмешливых взглядов. Повсюду чувствовалось напряжение, смешанное с чувством восхищения храбрецами.

Первым делом Эгон направился в сторону к стоящей около Сигудра принцессе Эйдин. Предводитель альвов говорил взволнованной девушке какие-то ободряющие слова. Увидев Тима, Эйдин бросилась к нему и заключила в объятия.

- Ты ведь обязательно выживешь? Хотя бы ради меня? - Эти вопросы прозвучали в форме утверждения.

- Конечно, моя принцесса. - Тим стал покрывать лицо девушки поцелуями.

На губах почувствовался солоноватый вкус слез. Рыцарь прижался к Эйдин, поглаживая ее голову. Нужны были слова, чтобы успокоить девушку, но на ум ничего решительно не приходило.

- Даже если и говорят, что воин уже мертв от рождения, то это точно не про меня. - Выдавил улыбку из себя Тим. - Не плачь. Ты же сильная. Вспомни, как ты дважды спасала меня в лесу от троллей. Мне казалось, что опасность - это твоя стихия, в отличие от меня. Так что взбодрись и думай о том, как великолепно мы проведем время на том озере в лесу, когда все закончится.

Тиму казалось, что эти слова прозвучали достаточно холодно, но он увидел, как в глазах девушки вновь заблистало изумрудное пламя.

- Тогда покажи этим тварям, кто истинные хозяева этих земель. - Горячо прошептала она и, притянув к себе, крепко поцеловала рыцаря.

На плечо Тима легла рука. Оглянувшись, он увидел Сигудрда, протягивающего несколько свертков с чудесной пыльцой.

- Возьми. Это тебе пригодится. - Проговорил он. - И не волнуйся за Эйдин. Я о ней позабочусь.

Эгон с благодарностью принял свертки от альва и поднял взгляд на всадников, которые уже к тому времени были в седлах. С первых рядов конницы послышался веселый голос:

- Быстрее, брат Тим! Мне уже не терпится обрушить справедливое возмездие на головы троллей!

Это голос вне всякого сомнения принадлежал весельчаку Альмоду, что вызвался принять участие в прорыве. Улыбнувшись, Тим пошел в сторону предназначавшейся ему лошади. Он и сам не понял сразу, почему ноги перестали его слушаться, а тело заколотило мелкой дрожью. Эгон ярко представил в голове тот момент, когда мост будет опущен, а конница вырвется за пределы замка. Как через несколько мгновений тело пронзит острие меча, а потом клыки тролля будут рвать плоть еще живого, но беспомощного человека... Очень больно...

Тим просунул негнущуюся на ногу в стремя и привычно перекинул тело через круп лошади. Симен протянул ему щит и копье, но трясущиеся руки не смогли взять оружие с первого раза. Эгон даже забыл попросить о шлеме и поэтому поехал занимать свое место в начале конницы, стараясь не смотреть на стоящую толпу. Глаза рыцаря уперлись в решетку, ограждающую подъемный мост. Конный строй сомкнулся теснее. Трое солдат барона побежали к механизмам, приводящим в действие решетку и мост. Лотар велел толпе отходить вглубь замка, а те, кто владел оружием, выставив копья вперед, встали полукругом за конниками.

Снаружи замка слышалось грозное рычание, и без конца раздавались удары о деревянные доски моста. Заскрипели канаты, поднимающие решетку вверх. Тим закрыл глаза, и если бы руки были свободными, заткнул бы себе уши. Его дыхание очень участилось.

- Как только я дам первую команду, - протрубил голос Седрика, который снова звучал с крепостной стены, - лучники и все те, кто кидает пыльцу и камни, сосредоточатся на обстреле моста. Вторая команда будет звучать к открытию входа в крепость!

Видимо, барон махнул рукой для начала обстрела, потому что Тим не услышал приказа. За стенами вместе с усилившимся рыком еще громче завизжали рассекающие воздух стрелы и загрохотали падающие булыжники.

Рыцарь вжался в седло. Он прекрасно понимал, что люди Дика не перестанут стрелять даже тогда, когда всадники выедут из замка. Все ради того, чтобы воспрепятствовать вторжению.

Не в силах бороться со страхом, Тим, проклиная все на свете, швырнул щит и копье на землю. Затем рыцарь спешился и бросился бежать прямо на копья окружавших конницу воинов В недоумении солдаты расступились, но крепкие руки не дали Эгону продолжить бегство.

- Что происходит, Тим? - Схвативший его Сигурд смотрел прямо в глаза.

- Сигурд... Прости... Я не могу... Не хочу умирать... - Бормотал бессвязные речи юноша.

Во взгляде альва не было ни капли осуждения, а только лишь сострадание. И от этого становилось еще более стыдно. Да и могут ли быть вообще разговоры о стыде, когда честь окончательно запятнана?

- Может ты и прав. - Произнес Сигурд, крепко сжимая руку Тима своими. - Не все рождаются воинами. Да это и не твоя битва. Позаботься о принцессе Эйдин в мое отсутствие.

Оставив Эгона, который не смог сдержать навернувшихся слез от стыда, альв поспешил в сторону всадников. Подобрав оружие, брошенное Тимом, Сигурд вскочил на рыцарского коня и стал терпеливо ждать, когда уже приведенные в действие механизмы полностью опустят мост.

Все произошло в один миг. Жеребец, что был под Сигурдом в несколько скачков преодолел доски моста и оказался среди наступающих троллей. Двух альвов сразу же выбили из седла удары мощных дубин. Твари, что сидели под мостом ухватили коней за ноги и стащили вниз. Успевшие проскочить всадники рассредоточились и обильно стали забрасывать монстров пыльцой. Затем вскинутые копья тут и там поражали ненавистных существ.

Отсутствие доспехов сказывалось на безопасности решившихся на прорыв. Часть альвов, что утратили копья в телах троллей так и не успели достать мечи из ножен. Напирающие твари не заботясь о своем дальнейшем существовании с ревом бросались под копыта коней и вонзали смертоносное оружие в замешкавшихся храбрецов.

Сигурд смог увернуться от летевшей в его голову дубины, бросая жеребца из стороны в сторону. Перехвативши копье обратной стороной, он воткнул его прямо в разинутую пасть тролля, который осмелился обрушить боевой топор на щит предводителя альвов. Конь споткнулся, но смог устоять на ногах и унести седока прочь. Помня о том, что доехать до Эбнера надо во что бы то ни стало, Сигурд с силой стукнул пятками в бока жеребца, заставляя того уноситься прочь от кишевшей монстрами поляны. Предводитель альвов слышал, как рядом с ним храпят на бегу кони двух его соплеменников, коим тоже посчастливилось прорваться.

Остальным альвам повезло куда меньше. Зажатые со всех сторон на злополучной поляне, всадники заняли круговую оборону. Со всех сторон на них приближались тролли. И сколько бы яростно не отбивались те несчастные, это не смогло сдержать напирающую волну. Оружие, лапы и клыки тварей раздирали на части конников, оказавшихся в западне.

- Нужно помочь им! - Вскричал Альмод и повернул коня вспять.

- Мы им ничем не поможем! - Крикнул в ответ Сигурд. - Лучше подумай о тех, кто сейчас в крепости! Нам нужно двигаться дальше!

Привыкший безропотно выполнять приказы военачальника Альмод собрался было продолжить намеченный путь, но чья-то лапа настигла его и сбросила с лошади.

- Альмод, нет!

Помочь соплеменнику не представлялось возможным. Сигурд отбросил в сторону расколотый щит и отбивался от вновь подоспевших троллей мечом, попутно раскидывая по сторонам пыльцу свободной рукой. Рядом с ним отбивался от нападавших молодой альв, который прибился к предводителю и держался подле него.

Альмод лежал на земле, силясь перебороть боль в поврежденной спине. Он улыбался, как можно шире, дабы нависшая над ним клыкастая морда не видела страха поверженного воина. Альв попытался дотянуться до своего выпавшего меча, но до него было слишком далеко. Он почувствовал лишь проникновение холодной стали куда-то в район живота и нарастающее там тепло. А потом пришла дикая боль, не сравнимая ни с какими прежними ощущениями...

- Не смотри туда, лучше скачи следом за мной! - Распорядился Сигурд, уничтожив еще одного тролля.

И единственный выживший, помимо предводителя, альв незамедлительно направил коня в сторону леса, в тени которого уже исчез Сигурд. Одурманенная запахом свежей крови и плоти группа троллей бросилась вослед всадников в чащу, оставив затею с осадой замка остальным сородичам. Хорошо, что твари были медлительны от природы, и погоня за конниками была им не под силу. Но прекрасный нюх делал свое дело, а поэтому монстры не беспокоились, зная, что рано или поздно, они настигнут своих жертв. Если, конечно, им вообще были свойственны чувства.

Глава 15.

Возвращение Эбнера.

Невысокий кустарник на поляне затрещал, когда пара лошадей, что несли остроухих наездников, со всей прыти налетела на него. Вминая молодые побеги в еще не успевшую просохнуть после дождя почву, кони мчали всадников в сторону очередного лесного массива. Как можно скорее нужно было покинуть открытое пространство, дабы усложнить задачу своим преследователям.

Лошади тяжело дышали, их бока лоснились от пота. Да и на лица всадников наложила печать усталость. На покрытых пылью и приставшими травинками плащах были видны следы чужой крови. Опоясывающие их мечи, наверное, тоже представляли не самое приятное зрелище, но увидеть их случайному человеку не представилось бы возможным, так как во время этой бешеной скачки они покоились в ножнах.

Воины едва держались в стременах от усталости, но до последнего сохраняли сосредоточенность. Тот альв, что казался более умудренным и опытным, чем его спутник, постоянно озирался по сторонам. Он не выглядел растерянным, скорее наоборот, прекрасно ориентировался на местности и задавал ведомое только ему направление. Всадники молчали. Единственным способом достижения взаимопонимания между ними было быстрое переглядывание. Альвы остановили коней лишь только перед въездом в чащу. Старший из них прислушался. Из глубины леса к ним навстречу кто-то очень резво шагал, местами переходя на бег. Руки наездников потянулись к рукоятям мечей.

- Вот уж не ожидал, что господин барон пошлет к нам на подмогу ушастых! - Раздался басовитый голос среди ветвей. - Или вы являетесь пособниками троллей? Право, не разберусь. Один Господь ведает делами всех этих порождений ада!

- Мое имя Сигурд. - Учтиво сказал альв, привстав в стременах. - Ты прав, мы действительно от барона. Где можно найти господина Эбнера?

Наконец на солнечный свет вынырнуло бородатое лицо.

- Я Мейнхард, один из военачальников гарнизона замка. - Представился человек. - И, к сожалению, не в том положении, чтобы разбираться в истине ваших слов. Но раз уж вы действительно понимаете людскую речь, то придется поверить. Следуйте за мной.

Всадники въехали в чащу. Им, обладателям исключительного свойства зрения, только теперь удалось разглядеть вооруженного и облаченного в кольчугу коротышку. Увы, но смотреть сквозь деревья не по силам даже альвам.

Мейнхард, хоть и старался не показывать признаков любопытства, но временами все же бросал исподлобья удивленный взгляд на диковинных наездников. По-видимому, решив у себя в голове, что альвы не представляют опасности, коротышка развернулся к ним спиной и повел вглубь леса.

Из-за обилия деревьев продолжать путь верхом стало неудобно и всадники спешились. Благо, идти на затекших и подрагивающих от усталости ногах было недалеко. В окружении солдат на поваленном сухом стволе восседал седовласый старик, уже знакомый предводителю альвов. Советник барона, судя по своему виду, находился в неком смятении. Он вертел в руках небольшой сосуд и из стороны в сторону покачивал головой, словно испытывал боль. Рядом с этим почтенным старцем прямо на земле пристроился молодой человек в мокром и грязном рубище. Юноша ковырял маленькой веткой в земле, периодически одаривая присутствующих то ли дерзким, то ли умалишенным взглядом.

- Господин Эбнер? - Сигурд отдал поводья лошади своему соплеменнику и сделал шаг вперед.

Солдаты встрепенулись, увидев чужаков, но сердитый оклик Мейнхарда возымел на них успокаивающее действие. Старик оживился. Убрав сосуд в недра своего широкого рукава, он изобразил подобие улыбки.

- А, господин Сигурд! Как вы здесь очутились? Неужто...

- Да, я действительно прибыл к вам из осажденного Хермелирда. - Прервал речь советника предводитель альвов. - Но нет времени объяснять. Седрик поведал мне, зачем вы уходили. Вы нашли то, что искали?

- Если это даже и так, - ответил Эбнер, поспешно скрещивая руки на груди, уверенный в том, что Сигурд не видел спрятанного предмета, - то поспешу огорчить. Результат похода не оправдался. Миф так и остался мифом. Как вернуть вас и троллей обратно и навеки забыть про столкновение миров, так и не пришло ко мне в голову. Может, я и расскажу вам эту чудную легенду о старинной пиксиде.

Сигурд почувствовал легкий толчок в бок, исходивший от соплеменника. Молодой альв кивком головы назад напомнил предводителю о том, что по следу и запаху всадников неумолимо движутся преследователи.

- Я с удовольствием выслушаю эту легенду, но не сейчас. - Как можно изящнее поклонился Сигурд. - А сейчас я желаю лишь самую малость: оказаться вместе с вами в замке, и как можно скорее. За нами по пятам идут тролли, и уже скоро они будут здесь. Нужно немедленно выдвигаться! Сейчас наша цель - отыскать в этих лесах подземный лаз, ведущий в крепость. Доверьтесь мне, ибо я знаю путь до него.

- Я безмерно благодарен вам, господин Сигурд. - Одобрительно сказал альву советник, а затем, обернувшись к присутствующим людям, воскликнул. - Все слышали эти слова? Немедленно подымайтесь! Мы идем в Хермелирд!

Среди солдат пронесся восторженный гул. Воины вскочили на ноги, спешно хватая свои вещи с земли. Услышав радостные вести о возвращении, люди приняли походное построение, даже не дожидаясь команды Мейнхарда. И только в движениях странного вида юноши в налобной повязке присутствовала леность и явное отсутствие желания идти вослед спутникам.

Сигурд настроил себя на то, что надо перестать думать о том, что творится в головах этих людей. Куда больше внимания он старался уделить осмотру тропки, по которой их привел сюда Мейнхард. Ничто сейчас не служило поводом для беспокойства. Но почему тогда птицы той части леса с такой быстротой покидают верхушки деревьев? Почему так неумолимо сюда приближается хруст поломанных веток?

Тревога в глазах предводителя альвов не смогла ускользнуть от бородатого коротышки. Мейнхард самодовольно улыбнулся и произнес:

- Понимаю твое беспокойство. Но можешь быть уверен, беспечность чужда для меня. Я приказал одному из своих солдат занять наблюдательную позицию на дереве. И если он заметил ваше приближение, то уж непременно оповестит о вторжении этих диких животных, именуемых троллями.

- Хотелось бы в это верить. - Сигурд не испытывал желания пускаться в споры. - Но боюсь, что если тролли действительно найдут нас, то мы не сможем оказать достойного сопротивления.

Мейнхард хотел еще что-то добавить, но его слова перебил прокатившийся по лесу истошный крик.

- Тролли!

Обдирая руки о жесткую кору и цепляясь краями одежды, с дерева слезал воин с глазами, наполненными ужасом. Когда до земли уже оставалось не так высоко, солдат спрыгнул. Под тяжестью кольчуги он не смог устоять на ногах, а поэтому завалился на бок. Но не теряя времени, солдат кинулся в сторону отряда на четвереньках, безумно вопя:

- Они бегут сюда! Спасайтесь!

- Отряд, в боевое построение! - Прокричал Мейнхард, показывая направление возможной атаки и обнажая меч.

Наконечники копий развернулись в сторону тропы. В воздухе повисло молчание. Сигурд провел рукой по своему поясу и с ужасом обнаружил, что во время прорыва из крепости истратил все мешочки с чудодейственной пыльцой. Во взгляде соплеменника читалась та же самая история. Да и те люди, что были сейчас здесь, никогда не ведали о существовании этой самой пыльцы, а, значит, их участь была предрешена!

А затем лесная тишь наполнилась оглушительным звериным ревом. Клыкастые морды, в огромном количестве появившиеся из-за деревьев, бросились на людей. И любое промедление сейчас грозило смертью.

Тролли, размахивая оружием, бросились на копья, не пытаясь защищать свои туши. Чавкающие звуки пробитой плоти говорили об успехе солдат, но огромные лапы ломали пронзившие их древки в щепки и разили испуганных воинов наповал. Не взирая на сильные раны, монстры обрушивали на головы людей дубины и мечи, а потом вонзали зубы в еще трепещущие тела.

Испытывающие не меньший страх, чем люди, лошади неистово ржали и тянули поводья. Только это смогло отрезвить Сигурда, который вместе с соплеменником и Мейнхардом не приняли участия в сражении. Альвы и военачальник заслоняли собой Эбнера и стоящего рядом с ним незнакомого парня без оружия. Монстры повсюду теснили солдат, а поэтому вступление в бой предвиделось неминуемой участью всех присутствующих.

- Брат Эйлейв! - Обратился Сигурд к молодому альву - Отвяжи коней и приведи их сюда!

- Будет исполнено, брат Сигурд! - Эйлейв беспрекословно бросился выполнять поручение.

- А что до вас, господин Эбнер, - продолжил предводитель альвов, - то предлагаю вам все же выдвинуться в сторону подземного лаза, дабы нас не сожрали эти твари. Увы, лошадей у меня всего две, поэтому если вы действительно желаете спасения Хермелирду, то потрудитесь забраться в седло и следовать за мной. Лишь только так мы сможем уйти от преследования!

- Но... Как же Мейнхард? - Пришел в замешательство советник. - Как же Зак? И эти славные воины, что так яростно сражаются?

- Ваше милосердие не знает границ, господин. - Ободряющим голосом произнес Мейнхард. - Но вы должны уходить. А дело солдат - война. От себя лично обещаю, что будем драться до последнего!

Эбнер тяжело вздохнул, но все же принял поводья из рук Эйлейва. Сам же молодой альв уже понял, что ему надлежит остаться здесь. Но в его печальных глазах не было места страху. Когда Сигурд с советником уже были верхом и собирались уезжать из этого жуткого места, то все это время молчавший парень с всклокоченными волосами, которого называли Заком, злобно взглянул на Эбнера и сказал:

- Спасибо, господин! Я в непомерном долгу перед вами! В награду за то, что я для вас сделал, получил вместо петли честь быть разорванным в клочья!

Ничего не понимающий Сигурд вопросительно посмотрел на Эбнера. Советник натянул поводья и остановился. Судя по лицу старика, его грызла совесть.

- Залезай на мою лошадь, да поскорее. - Приказал он Заку.

Парня не пришлось долго уговаривать. Как только он оказался за спиной советника, лошади унесли седоков прочь.

- Что же, мой остроухий друг, - Дружелюбно хлопнул Эйлейва по плечу Мейнхард. - А наше время жизни, видимо, истекло. Я уже помолился, дабы Господь принял мою душу с миром. Интересно, а у вас есть боги?

Не дожидаясь ответа, бородатый коротышка устремился в сечу, предвкушая встречу с павшими воинами у райских врат.

Около подъемного моста разразилось сражение. Камни, стрелы и мешки с пыльцой летели в сторону наседавших троллей. Пока отряд солдат копьями теснили монстров из крепости, группа людей налегла на механизм моста, силясь привести его в движение. Наконец, когда атака была отбита, а вход в замок запечатал надежный деревянный щит и крепкая решетка, напряжение спало. Пространство у ворот наполнилось телами погибших.

Полные ярости взгляды солдат, крестьян, альвов и прочих обитателей замка почти одновременно устремились в сторону того, чьи действия в это сложное время не были достойны прощения. В сторону рыцаря Тима Вейсшейтского, чья трусость окончательно запятнала честь. Сам же Эгон, не в силах поднять глаз, стоял в стороне площади и смотрел себе под ноги.

- Друзья! - Воскликнул кто-то из солдат. - Почему все мы так героически держим оборону, а этот негодяй даже не удосужился помочь! Или он думает, что таким образом сохранит свою никчемную жизнь? Я думаю, что большего, чего достоин этот человек, это умереть смертью бродячей собаки!

В толпе послышались крики одобрения. А тот воин, что первым намеревался учинить расправу, поднял с земли камень. Его действию последовали и остальные, в надежде воздать трусу по заслугам.

- Назад! - Озлобленно прорычал Дьярви, становясь перед рыцарем. - Как вы не понимаете, что враг еще не побежден! Суд над Тимом будет вершить барон Дик после окончательной победы. Все на стены, помогайте лучникам!

Воспользовавшись отвлечением толпы, Эйдин молниеносно подбежала к Эгону и, схватив его за руку, поволокла с площади. К счастью для них, никто не захотел преследования.

Привалившись к стене, Тим скатился по ней вниз и сел, обхватив голову руками. Девушка положила свои ладони на его лицо и, глядя рыцарю в глаза, говорила успокаивающим голосом.

- Тим, послушай меня. Все будет хорошо. Скоро вернется Сигурд, а уж он-то не допустит, чтобы тебя растерзали людишки этого барона. Я тебя люблю и верю, что ты отважный воин.

Эгон старался увернуться от ее рук и мотал головой.

- Нет, Эйдин. - Плача, повторял рыцарь. - Я не заслуживаю твоего снисхождения. Такой жалкий человек, как я, достоин лишь позорной смерти!

Принцесса альвов с силой прижала Тима к своей груди и гладила волосы на его макушке. Они сидели так достаточно долго, пока их слуха не коснулась отборная брань, исходившая из уст барона Дика. Эйдин обернулась.

- Как прикажете мне смириться с гибелью стольких людей? - Говорил сам себе неистовствующий Седрик. - Скоро будет некому оборонять замок!

Проходя мимо Эйдин и Тима, барон остановился. По его лицу скользнула недобрая ухмылка.

- Не удивлен. - Воскликнул Дик. - Пока все ожесточенно сражаются, дабы крепость выстояла, господин Тим Бесстрашный развлекается с женщинами! Ах да, я совсем забыл, что он заслужил это право своей беспримерной храбростью на поле брани!

- Оставь его, Седрик! - Сердито сказала Эйдин. - У тебя и без того сейчас много забот.

- Для тебя я не Седрик, а господин барон, красавица! - Улыбаясь, произнес Дик. - Но я разрешаю обращаться ко мне, как тебе заблагорассудится. И только потому, что ты понравилась мне еще тогда, когда мы встретились в первый раз. Так не лучше ли нам будет оставить этого труса и предателя и уединиться в моем доме, дабы доставить друг другу наслаждение?

- Оставь подобные речи для своих служанок, барон! - Гордо ответила Эйдин.

- Да как ты смеешь мне перечить, девчонка! - Огрызнулся Седрик и, схватив принцессу за локоть, дернул к себе. - В Хермелирде никто не смеет препятствовать моей воле!

В это мгновение рука в латной перчатке обрушилась на лицо барона. Вскочивший на ноги и пылающий от гнева Тим уже тянулся к ножнам.

- Считай, что твой смертный приговор уже приведен в исполнение, господин Эгон! - Потирая ушибленную щеку, выкрикнул барон.

Мечи столкнулись в воздухе, сотрясая его своим звоном. Озлобленные мужчины вкладывали в каждый удар всю силу. Тим, издавая вопли, обрушивал оружие на отбивающегося Седрика. Блокируя ряд ударов, барон изловчился и свободной рукой протолкнул рыцаря вперед. Эгон пошатнулся, но смог сохранить равновесие и отпрыгнуть от стали, летевшей в его шею. Седрик и Тим крутились на месте не в силах поразить друг друга. Чувствуя, что рано или поздно Дик, имеющий больший опыт в фехтовании, все же одержит верх, Эгон пытался уследить любую ошибку своего соперника, которая предоставила бы возможность для победы. Наконец, он узрел ее. Разгоряченный схваткой Дик сделал глубокий выпад. Благодаря этому, Тим сумел не только увернуться, но и перехватить руку барона с мечом. Рыцарь моментально нанес Седрику удар ногой под колено, заставив того распластаться на земле.

Придавив носком сапога ладонь барона, зажавшую оружие, Тим приставил меч к горлу поверженного для нанесения последнего удара.

- Остановись, Тим! - Воскликнула Эйдин и схватилась за занесенную руку рыцаря. - Подумай, сколько солдат сейчас кинутся на подмогу барону!

- Тогда будем считать, что ты простила этого человека! - Довольный собой Тим спрятал меч обратно в ножны и протянул Седрику руку, чтобы помочь подняться.

- Я никогда не прошу прощения! - Барон отвернулся от протянутой руки и встал самостоятельно. - Теперь ты понимаешь, какую беду ты навлек на себя? Кстати, а вот и Лотар. Сейчас отдам распоряжение бросить тебя с крепостной стены на съедение тварям!

И в самом деле к месту потасовки бегом приближался комендант замка со взволнованным видом. К счастью для Тима, Лотар, похоже, не видел произошедшего. Запыхавшийся комендант произнес лишь только одно:

- Господин, у нас закончилась пыльца! Тролли ползут по стенам и скоро ворвутся в крепость! Каковы будут распоряжения?

- А какие могут быть еще распоряжения, если вы, глупцы, не справляетесь с простейшим! - Все внимание Седрика переключилось на коменданта. - Я же сказал держать оборону! Оружие у вас никто не отнимал! Нет пыльцы, так сражайтесь без нее! И чтобы ни одна тварь не взошла на стену!

- Господин, прошу вас пройти со мной и узреть все воочию! - Оправдывался Лотар.

- Пойдем, что же делать! И зачем мне такие военачальники, которые не в силах командовать?

Когда барон с комендантом удалились, Тим заметил, что девушка не сводит глаз с его пояса.

- Ты должен им помочь, Тим. - Утвердительно сказала Эйдин.

Еще не отошедший от схватки с Диком рыцарь удивленно округлил глаза.

- Я? Им? - Переспросил Тим. - Да от меня никакого проку! Кроме того, теперь я стал им ненавистен больше троллей!

- У тебя есть пыльца. - Сухо ответила принцесса.

Так вот куда она смотрела! Эгон вспомнил, про те свертки, что передал ему Сигурд перед прорывом. Да только как они помогут? Не остановит же это полчища троллей, лезущих в замок. Но восстановить свое доброе имя не помешает. Все-таки мудра принцесса альвов, что сказать...

- Могла бы поблагодарить за свое спасение, а не одаривать советами. - Скорчил обиженную гримасу Тим. - Я рисковал жизнью ради тебя!

Губы Эйдин прильнули к губам Эгона, одарив рыцаря жарким поцелуем. Время в очередной раз отступило от влюбленных, словно понимая, что не властно над ними.

- Я думаю, что ты и так чувствуешь мою благодарность, отважный рыцарь. - Томно прошептала девушка. - Но и судьба моего народа мне далеко не безразлична. Поэтому прошу тебя, сделай сейчас все возможное, чтобы Хермелирд выстоял.

- Считай, что я уже в бою, моя госпожа! - Тим водил кончиком носа по лицу Эйдин. - С твоим именем на устах!

Еще раз поцеловав принцессу, Тим кинулся к крепостной стене. Ситуация, творившаяся на ней, сильно изменилась с момента его последних наблюдений. Лишенные пыльцы защитники крепости не могли больше противостоять волне нападавших тварей. Тролли смогли долезть до стоящих на стене людей, их лапы и уродливые головы, уже виднелись из-за каменных бойниц и зубцов. Люди и альвы тут и там отбивались стрелами и булыжниками. Даже отряды солдат, что стояли внизу, были переброшены наверх. Воины помогали лучникам и метателям тем, что кололи копьями высовывающиеся морды и рубили мечами цепляющиеся лапы. Но и это не могло остановить атакующих. Конечно, многие монстры срывались и падали вниз, но так как их количество было огромно, то новые и новые сородичи совершали попытки взобраться на стены.

Вот один из лучников замешкался, пока доставал новую стрелу из-за спины. Острые зубы тролля впились в его ногу, дробя кости. Не в силах удержаться ногах, стонущий лучник повалился вниз, в ров, кишащий монстрами. Занятые битвой защитники крепости не смогли сразу заметить, как на крепостной стене оказались сразу два тролля. Пробив брешь в обороне, монстры набросились на стоящих рядом людей и альвов, которые не ожидали нападения сбоку. Под ударами мощных дубин защитники сметались со стен, словно сухие ветви во время сильного ветра, предоставляя тем самым возможность еще большему количеству троллей взойти на стены замка. Казалось, что исход сражения уже определен.

Но что это за воины в сияющих доспехах и алых плащах, что так остервенело карабкаются по лестнице наверх? Разозлившийся возможным поражением и отсутствием Эбнера барон Седрик созвал свою личную охрану и теперь пытается взять верх в этой смертельной схватке. Тим Эгон же не нашел лучшего решения, как последовать за ними, только по другой лестнице, что была сейчас ближе к нему.

- Быстрее, быстрее! - Торопил своих воинов Дик.

В шлеме было крайне неудобно вертеть головой по сторонам, а поэтому барон упустил момент, когда он с тремя солдатами оказался в западне. Лестница, по которой они взошли, находилась на стыке крепостной стены и угловой башни. По злой воле судьбы вход в эту башню не был проложен с этой стороны стены. Троица монстров, а их становилось все больше, наступала с противоположной стороны. Оттолкнув лестницу, тем самым обрекая несчастных солдат, которые лезли в этот момент на подмогу, на падение с большой высоты, тролли отрезали барону и его людям путь к отступлению.

- В бой, мои храбрецы! - Воскликнул Седрик и бросился вперед.

Один из солдат, выбрав из числа нападавших свою цель, поднял свой щит и с разбегу натолкнулся на монстра. Тварь потеряла равновесие и стала падать со стены, попутно увлекая за собой храброго воина. Двое других охранников барона успешно отразили атаку другого монстра. Не дав тому сориентироваться, воины проткнули его гортань мечами с двух сторон, но были повержены разящим ударом дубины третьего тролля.

Что может сделать пусть даже вооруженный и закованный в доспехи человек, когда он в одиночку противостоит надвигающейся исполинской твари? Седрик отступал до тех пор, пока не уперся в холодную стену башни. Он не понимал, страшно ли ему сейчас. Было лишь желание, чтобы все это поскорее закончилось.

Барон отбросил щит в сторону, понимая, что тот не спасет его в это мгновение. Схватившись двумя руками за рукоять меча, Седрик вогнал его полностью в мерзкую плоть. Тварь скорбно зарычала,и Дику показалось, что сейчас она упадет к его ногам поверженная. Но к изумлению барона тролль нашел силы отпрыгнуть назад и вновь взмахнуть дубиной над собой.

Глухой удар принес вместе с собою боль в голове и свист в ушах. Прорези для глаз в шлеме куда-то подевались, осталась лишь маленькая щель для обзора. И еще пропали силы двигаться, тело перестало слушаться, к тому же земля ушла из под ног. По носу неспешно побежала липкая и теплая струйка.

'Скверно, что я упал лицом вверх, - думалось барону, - ведь тот момент, когда меня добьют, я теперь обречен наблюдать!'

Зрение и слух тоже стали не такими ясными, как раньше. Почему-то склонившийся тролль теперь виделся в зеленоватой дымке, а потом и вовсе пропал. И еще слышался посторонний, но очень знакомый голос:

- Ух, и приложили же тебя дубиной, Седрик! Тебе повезло, что удар пришелся вскользь, иначе эта тварь легко размозжила бы твою голову. И никакой доспех бы не помог!

Когда чьи-то руки помогали барону стягивать шлем с головы, он до последнего был уверен, что это его оруженосец Симен. Лишь только тогда, когда освобожденные от давящего металла глаза смогли сполна насладиться солнечным светом, Дик разглядел возвышающегося над ним Тима. Эгон улыбался и, как в прошлый раз, протягивал руку.

Барон приподнялся на локтях и осмотрелся. Рядом с ним растянулось тело уродливого тролля с торчащим из спины копьем. Умирая, тварь так и не выпустила из лап дубины. Но более всего Седрика привел в ужас собственный шлем. Промятый с левой стороны и перекошенный, он свидетельствовал, что на этих стенах произошло истинное чудо. Хотя бы потому, что выжить после подобного удара является задачей не из легких. Но уж раз Господь так милосерден сегодня, то надо не забыть потом попросить преподобного Йохана воздать благодарственную молитву во время мессы.

- Не ожидал вас здесь встретить! - Язвительно сказал барон Эгону, утирая окровавленное лицо краем плаща. - Но ваше умение бить врага в спину действительно сгодилось.

- Будет вам насмехаться, господин Дик. - Великодушно ответил Тим и поставил ногу на поверженного тролля. - Да если бы не я, то вас бы уже перемалывали в муку клыки вот этого красавца!

- Расскажете, как вам так ловко удалось одержать победу, господин Эгон? - После испытанных переживаний барону хотелось шутить, что он и делал. - По моему уразумению, уже сейчас нужно начинать составлять баллады для потомков о ваших величайших похождениях!

- Я велик, ровно настолько, насколько кроток! - Вторил Седрику Тим. - В отличие от ваших недотеп, пыльца осталась только у меня!

- Значит, зеленое свечение не было плодом моего воображения. Рассудок не помутнен. - Тихо пробормотал барон.

- Вы что-то сказали, господин Дик? - Переспросил Эгон. - Дело в том, что внизу кто-то громко горланит, но даже и его речей не разобрать в этом шуме!

И действительно, со стороны баронской библиотеки, словно затравленный заяц, несся Симен. Оруженосец размахивал руками и кричал нечто нечленораздельное. Когда же он пробежал мимо той стены, где находились Седрик и Тим, то не смог разглядеть своего господина в толпе солдат, все больше смешивающихся в пылу сражения с наседающими монстрами. Но все же Дик услышал эти слова, что явно предназначались только ему: 'Господин Эбнер в замке'!

Сплюнув в сторону мертвой твари, барон ухватился за руку Тима и поднялся на ноги.

- Следуйте за мной, господин Эгон! - Крикнул на бегу Седрик. - Думаю, что от вас еще будет польза!

Эгон и Дик мчались к ближайшей лестнице, дабы спуститься вниз. Барон, бежавший первым, яростно расталкивал своих солдат, препятствующих продвижению лишь тем, что в тот момент сдерживали натиск троллей. Испытывая угрызения совести за подобное обращение с защитниками крепости, Тим вытряхивал по пути следования чудесную пыльцу. Когда им все же удалось добраться до лестницы, свертки закончились вовсе, так что теперь все в крепости были наравне перед лицом врага.

- Тим! Скорее сюда!

Посреди площади, в объятиях усталого Сигурда стояла принцесса Эйдин. Рыцари так спешили к входу в библиотеку, что поначалу появление предводителя альвов в замке не произвело на них должного впечатления.

- Приветствую тебя, Сигурд! - Подбежавший барон внутри себя ликовал, но сохранял привычную грубость в общении - Ты привел дядюшку Эбнера? Что с ним?

- Мир тебе, барон Дик. - Кивнул альв. - Твой советник доставлен в замок через подземный туннель. Но в его поведении я наблюдаю нечто странное. Он все время перешептывался с человеком, называющим себя Заком. Случайно я услыхал, что они обсуждали правильность толкования какой-то легенды. Как только мы очутились в крепости, Зак и Эбнер решительно пошагали вон в том направлении.

С этими словами Сигурд указал в сторону самой высокой сторожевой башни замка, что служила домом советника.

- Ничего не понимаю, но в одном я уверен точно, - сказал барон, - нельзя терять время. Еще чуть-чуть и замок будет взят. А надежда осталась только на дядюшку!

Все вчетвером они поспешили к башне и уже вскоре стояли возле двери, ведущей в нее. Так как дверь оказалась заперта, барон несколько раз стукнул по ней кулаком. Изнутри башни послышался стук топающих ног о ступени старой винтовой лестницы. Раздался скрип засова, и в дверном проеме возникла лохматая голова хитро улыбающегося бродяги.

- Приветствую господина барона и его свиту! - Продекламировал Зак нарочито гнусавым голосом и низко раскланялся. - Прошу вас, проходите!

- Зак! - Двинувшись вперед, Тим не смог сдержать эмоций при виде старого друга. - Что с тобой произошло?

- А, господин рыцарь, неужто вы? Все-таки удостоились осчастливить барона своим визитом, как я вижу? - Зак продолжал насмешливо кланяться во все стороны.

Увидев замешательство в глазах Тима, бродяга улыбнулся более снисходительно и приятельски хлопнул рыцаря по плечу:

- Рассказывать предстоит уж точно не один день!

Зак посторонился, пропуская пришедших в башню. Из всех нынешних посетителей жилища Эбнера лишь только он был посвящен во все тайны, коими владел старый советник. И почему-то сейчас внутреннее чутье бродяги подсказывало, что творившемуся вокруг хаосу уже скоро придет конец.

Глава 16.

Победное сияние пиксиды.

Обитель Эбнера была мрачна и в совершенстве подходила под стать его нынешнему настроению. Советник не обратил внимания на пришедших. Он расхаживал из угла в угол, потрясая свитком, и лишь изредка позволял себе опересться о стол и отдышаться. Во время одной из этих передышек все-таки барону удалось выпытать у Эбнера всю цепь событий, связанных с древней пиксидой.

- Ничего не понимаю! - Сокрушался советник и вопрошающе глядел на своих гостей. - Почему пиксида не оказала должного действия? Ведь ритуал был исполнен!

- Зря только потеряли время и людей! - Злобился Седрик. - Ведь я же говорил тебе, дядюшка, что эта затея не принесет ничего, кроме бед! Теперь уж мы точно обречены!

Стоящему неподалеку Тиму в какой-то миг стало скучно от всех этих стенаний. Понимая собственное бессилие в решении столь важных вопросов, он с большим интересом рассматривал причудливые знаки на стенах, склянки, чучела и череп.

- Жутковато здесь, не правда ли? - Прошептал рыцарь на ухо Эйдин и легонько коснулся пальцами ее руки.

По строгим взглядам одновременно развернувшихся к нему Сигурда и принцессы Эгон понял, что выбрал не самое удачное время для своего диалога. Да и, кроме того, сейчас решалась судьба весго племени альвов. Поразмыслив, что делиться своими впечатлениями с Заком тоже неуместно, так как бродяга изведал здесь каждый закуток, Тим замолк и стал вслушиваться в речь советника.

- Да вы только послушайте! - Эбнер принялся зачитывать фрагмент свитка. - 'Фламин Салватор взошел на один из холмов и открыл пиксиду, что принес с собой'... Ну, конечно же!

Советник понял, что своим поведением вызвал недоумение окружающих и поэтому углубился в пояснения:

- Здесь говорится, что Салватор взошел на холм! То есть, для совершения ритуала необходимо взобраться на какую-либо возвышенность! И как я сразу не догадался?

- Башня, в которой ты живешь, самая высокая из всех в этом замке, дядюшка. - По голосу барона было понятно, что он окончательно разуверился в чудесах.

- Именно так, господин. - Сказал Эбнер. - И сейчас я попытаюсь повторить ритуал.

Присутствующие с замиранием сердец наблюдади, как советник взял со стола пиксиду и направился к окну. Эбнер снял крышку с древнего сосуда и выставил вперед держащую его руку, пытаясь поймать солнечный свет на выдвинутое стекло.

За окном было видно, как солдаты на стенах постепенно начали сдавать свои позиции. С каждым мгновением троллей на территории становилось все больше. Несколько раз промелькунла крупная фигура Лотара. Комендант надрывно приказывал воинам отступить с осажденных врагом стен для перегруппировки сил на площади у колодца. Судя по тому, что даже крестьяне вооружились горстями камней, сдаваться живыми никто не собирался. Помогавшие лучникам и камнеметателям альвы до последнего сдерживали натиск монстров, не давая им спрыгивать со стен и рассеиваться по подворью крепости.

- Ну же, дядюшка, - Седрику не хватало терпения, - когда уже все свершится?

Но дрожащие руки старого Эбнера уже устали и не могли держать пиксиду, которая по-прежнему купалась в солнечных лучах и не производила никакого действа. Напрасно советник еще пытался менять угол наклона сосуда. Попытки не принесли пользы...

Трудно описать, о чем думал каждый из присутствующих в это мгновение, глядя на поникшего Эбнера. Залезть в их головы и прочитать мысли? Всем известно, что это невозможно, ровно настолько, насколько ждать чуда от размахивания древней пиксидой за окном!

Но мой дорогой гость и слушатель, наверное, и сам догадывается об этом, если был внимателен в ходе повествования и сочувствовал жившим в ту славную эпоху. Тогда позволь, я поделюсь с тобой своими мыслями.

Мне кажется, что голова барона Дика была охвачена пламенем злобы на происходящее, он страдал от невозможности спасти крепость от того зла, виновником происхождения которого был он сам. Тиму Эгону, познавшему любовь, больше всего на свете не хотелось умирать, хотя он уже давно не строил планов относительно собственной жизни. Сигурд в крайней степени был взволнован за судьбу своего народа, желая возвращения домой. Предводитель альвов испытывал разачарование, что поверил барону и его людям. Принцесса Эйдин была полностью согласна со своим соплеменником, но ее успокаивало то, что сейчас она рядом с Тимом. Зак же недоумевал, сколько еще судьба будет откладывать его смерть.

Величавая фигура старого советника сгорбилась на глазах у присутствующих. Взгляд Эбнера потух и уткнулся в пол. Столь несвойственным образом путаясь в полах своего одеяния, советник мелкими шагами приблизился к барону и склонился до земли.

- Простите меня, господин. Но я и сам разумею, что не заслужил вашей милости. - Голос Эбнера дрожал при каждом вздохе. - А посему, делайте со мной, доживающим свой век дураком, все, что угодно. Но прошу вас лишь только об одном. Если подступы к библиотеке еще не захвачены врагом, то спасайте свою жизнь во имя славных предков из рода Диков.

- А куда мне бежать, если Хермелирд находится под защитным колпаком? Опять же по твоей милости, дядюшка! - Барон говорил на удивление спокойным тоном, отрешенно разглядывая каменную кладку подле себя. - Сигурд! Если тебя не затруднит, погляди, что там творится на площади.

Предводитель альвов сделал несколько резких шагов к оконному проему и глянул вниз. Обстановка внутреннего двора замка стала выглядеть еще более удручающей. Полчища троллей уже спрыгнули с крепостной стены и заметно теснили защитников замка назад. В том месте, где совершили прорыв эти уродливые твари, громоздились изувеченные тела из поверженных людей и альвов. Прожорливые существа не оставляли в живых никого: стоило только их противнику упасть под обрувшимся мощным ударом дубины, меча или топора, как тут же ряды острых клыков вершили судьбу несчастного.

Держать оборону без чудодейственной пыльцы оказалось крайне затруднительной затеей. И хоть храбрецы Лотара при поддержке альвов изо всех сил сдерживали натиск троллей своими копьями, враг приближался к колодцу. Приметная фигура коменданта, уже изрядно покрывшаяся кровавыми ранами, мелькала в самой гуще схватки. Столпившиеся около колодца крестьяне с ужасом наблюдали, как лавина озлобленных монстров с каждым своим шагом уничтожала сопротивляющихся солдат. На лицах многих людей в тот миг застыло выражение некой покорности. Казалось, что даже плач детей стал тише. Каждый из присутствующих на площади чувстовал неминуемое приближение скорой кончины.

- Братья и сестры, воздадим же молитвы небесам, в сей смертный час! И вдруг Господь сменит свой гнев на милость к своим рабам! - Раздался голос в толпе, и к небу поднялось золоченое Распятие.

Преподобный Йохан, чудом уцелевший во время боя на стенах, несмотря на свою неуклюжесть, смог перебраться к колодцу, дабы прочитать страждущим последнюю проповедь.

- Если мы покаемся в прегрешениях, то, возможно Всемогущий Отец наш пошлет свой знак! Молитесь же об этом, ибо время Страшного Суда уже пришло! Господи, дай знак! Дай знак! -Неистовые крики святого отца выделялись в общем гуле сечи.

Не в силах больше наблюдать за происходящим, Сигурд обернулся и поймал на себе тяжелый взгляд Седрика. Барон и альв поняли бы друг друга без слов, но предводитель остроухого племени хотел, чтобы его услышали все:

- Хермелирд пал. Все кончено. Еще немного, и мы будем последними выжившими в этом замке.

- Слышал, дядюшка? - Крикнул Дик и обнажил меч. - Разве по чести барону бежать от опасности, когда его подданные принимают мужественную смерть? Так давайте и мы присоединимся к битве, чтобы прославить себя на века!

Снова повисла давящая тишина. Эбнер, силясь не закричать от собственного бессилия, стиснул зубы, схватился руками за длинные пряди своих седых волос и медленно обвел взглядом присутствующих.

'Дай знак!' Эта фраза, с присущими в ней оттенками отчаяния и горечи, раздавалась с улицы особенно четко среди стонов, рыданий, лязга оружия, злобных выкриков и рыка троллей. Слова последней надежды на чудо.

Знак. Это слово обрело сейчас особый смысл. Когда человек безрезультатно исчерпал последние силы и утратил веру в свои возможности, то тут просыпается надежда на высший Божий промысел. Только он способен разрешить все неурядицы своим вмешательством. Но иногда этого не происходит. Как, например, в случае барона Дика, потерявшего свою семью и возжелашему вернуть ее. Кроме вторжения в мир людей неизвестных существ с вытекающими бедами, ничего более это действо не принесло. Чудес, скорее всего, не бывает. И все мироздание держится в руках каждого из нас, будь ты человек или альв. А что до знаков, то пусть любое даже самое незначительное событие, что вселяет уверенность и придает сил, считается помощью Божией!

А что принято подразумевать в обычной речи под словом 'знак'? К этому определению подходят и вот эти древние символы на стенах, и рыцарские гербы, что красуются на доспехах...

- Не спешите, господин. - Голос советника вновь стал мудрым и вразумительным.

Эбнер выпрямился и неспешно приблизился к Тиму. Ничего не понимающий Эгон так и остался без движения, когда старик схватился обеими руками за его сюрко и стал разглядывать фамильный знак герцогства Вейсшейт. Все присутствующие в недоумении столпились возле них.

- Может, объяснишь, что все это значит? - Отозвался первым Седрик, так и не убрав в ножны меча.

- Переплетенные змеи, господин. - Словно завороженный чуть слышно прошептал Эбнер. - Точь-в-точь, как на жезле Меркурия. Символ мудрости и примирения. Знак, который в моем понимании, способен прекратить столкновение миров.

Советник достал из-за пазухи пиксиду и ткнул пальнец в вырезанное на ней изображение крылатого посоха, обвитого змеями и носившего название 'кадуцей'.

- Соглашусь, змеи очень похожи. - Решился высказаться Тим. - Но все же совсем не понимаю, какое отношение этот сосуд имеет к моему гербу?

- Не обращайте внимания, господин Эгон, - криво усмехнулся барон, - мой дядюшка в последнее время полюбил всяческие безумные легенды и искренне верит в них. Но всему есть предел! И даже моему терпению!

- Успокойся, Седрик! - Предводитель альвов резко осадил Дика. - Я еще не до конца утратил надежду на спасение, а, значит, охотно выслушаю мысли Эбнера.

Барон злобно посмотрел в сторону Сигурда, но все-таки смолк, предоставляя возможность старику высказаться.

- Скажите, господин Эгон, - продолжил речь советник, - ведь вас, кажется, зовут Тимом? И вы- выходец из знатного германского и набожного рода?

- Все это так, господин Эбнер. - Гордо вскинул голову юноша.

- Вы наверняка принимали крещение и получили имя в честь апостола Тимофея Эфесского?

- И снова вы правы.

- И никогда не задумывались, почему вас стали называть Тимом? Ведь это сокращенная форма имени.

Эгон задумался.

- Это касается и тебя, Зак. - Обратился Эбнер к бродяге. - Ведь твое имя происходит от святого Захарии.

- Я не помню ни своих родителей, ни обстоятельств крещения. - Пожал плечами тот. - И было ли оно вообще?

- Германцы так и не приняли до конца ни христианства, ни римских богов. - Советник улыбнулся. - Но, как мы уже смогли наблюдать, их вера в духов леса, была не менее истинной, чем прочие! Но я вижу недоумение на ваших лицах. Если мы совместим все знания, которыми сейчас располагаем, то, думается мне, Хермелирд еще можно спасти.

Бормоча себе под нос, довольный своими умозаключениями Эбнер стал перебирать на одной из полок древние свитки. Наконец, найдя нужный, и, сдув пыль, советник развернул его и стал бегло просматривать глазами.

- Вот то, что я искал. - После этих слов Эбнер забормотал отрывисто. - Празднование дня бога Меркурия в Риме... На этот праздник принято было окроплять себя водой из источника... День, конечно, не совпадает... И воды с того источника нет, но попробовать стоит...

- Дядюшка, может быть, ты соизволишь рассказать нам всем более внятным языком, о чем там речь? - Седрик не находил себе места.

- Терпение, господин. - Лишь поклонился в ответ советник.

Наконец, Эбнер вышел к столу и обвел всех присутствующих взглядом. Найдя то место в своей хижине, где бы он мог видеть лицо каждого, старик начал говорить:

- Сейчас я поделюсь со всеми вами своими мыслями. Прошу не перебивать мою речь. Итак, как мы знаем, центурион Леонтинус писал, что Салватор был жрецом Меркурия. И это не просто титул, ведь фламин Рима избирался на пожизненное служение и имел со своим богом особую духовную связь. Таким образом, я пришел к умозаключению, что пиксида в моих руках не сможет помочь баронству. Я всего лишь хранитель знаний и не более того. Ибо только тот, в чьих жилах течет кровь верных своим божествам, может пробудить древние силы, используя сосуд Сальватора. Насмотревшись на происходящие в последние дни события, я пребываю в смятении. Теперь теряюсь в догадках, какое же из учений все-таки истинно. И дабы нам не мучаться сомнениями, а сейчас на это нет времени, нужно найти того, кто совместил бы в себе все верования воедино. И предполагаю, что этот человек находится с нами!

Вскинутый палец Эбнера уверенно указывал в сторону опешившего Тима.

- Но, господин Эбнер, каким образом я могу быть причастен к вашим речам? - Эгон хлопал глазами и оглядывался по сторонам, словно ища поддержки у присутствующих. - Я добропорядочный христианин, давший клятву при посвящении в рыцари!

- Я знаю, что вы воспитывались в христианских традициях. Но при этом его светлость предпочел назвать вас сокращенным именем. - Продолжал говорить советник. - Это говорит только о том, что в нем еще теплится вера германских предков. А ваш фамильный герб явно свидетельствует об увлечении римской культурой. Более чем уверен, что эти скрещенные змеи списаны с жезла Меркурия!

- Эти домыслы совершенно не последовательны! - Не сдержался барон. - Вероятность того, что говорит дядюшка, настолько ничтожна, что мы не должны придавать ей значения! Змеи, Рим, германцы... Ересь! Можно еще сказать, что сюрко господина Эгона под цвет глаз альвов и еще имеет оттенок шкуры тролля! Сам король Артур меркнет в сравнении с богоизбранным Тимом Бесстрашным!

Сохранивший серьезное выражение лица предводитель альвов не стал реагировать на насмешки Дика. Сигурд посмотрел в глаза Эбнеру и чуть слышно произнес:

- Если мысли действительно правдивы, то что в таком случае необходимо совершить Тиму?

Советник искренне обрадовался наличию хотя бы одного сторонника своих идей, а посему продолжил повествование:

- Если мои суждения и впрямь окажутся верными, то все, что требуется от господина Эгона, это наполнить сердце пламенем ненависти к врагу, а также искренним желанием скорейшего возвращения племени альвов в их земли. Все это он должен почувствовать, когда покинет эту башню, неся открытую пиксиду в руках. Я же проведу древний ритуал окропления водой. Чтобы его завершить, попрошу вас, господин Эгон, не отходить далеко от двери моего жилища. Если все пройдет успешно, то альвы и тролли вернутся в свой мир.

- Ха! Да это же сущее самоумерщвление! - Из всех гостей башни слова Эбнера вызывали смех только у Дика. - Конечно, я совершенно не против, чтобы господина Эгона растерзали эти твари. Но, думаю, он же не настолько безумен, дабы пойти на это? Да и к тому же этот славный рыцарь никогда не отличался завидной храбростью!

- Можешь придержать свой дерзкий язык, барон. Я согласен.

Эти наполненные грустью слова прозвучали совсем тихо. Все видели, что губы Тима плохо шевелились, стараясь произнести каждое слово отчетливо. Рыцарь опустил голову и даже не попытался убрать с глаз растрепанные волосы. Эгон застыл на месте, подобно каменному изваянию.

В это мгновение каждый из находившихся здесь ощутил, как комок горечи медленно поднимается из недр туловища и оседает на груди тяжелым камнем. Тот поступок, который собирался совершить этот нескладный и чудаковатый юноша, заставлял задуматься. Подумать только, вняв бессвязным мыслям старого советника, решиться на верную смерть! Без всяких раздумий пойти на такое мог лишь человек, имеющий отважное сердце. Сердце рыцаря. Даже барон Седрик Дик испытал столь несвойственное ему чувство стыда. Все они останутся в башне. Но только не Тим...

Звон падающей стали заставил присутствующих вернуться из своих мыслей. Тим расстегнул пряжку пояса, и ножны вместе с мечом, доселе покоившиеся у него на бедре, покатились по полу. Рыцарь протянул руку вперед, одарив Эбнера усталым взглядом.

- Жду ваших распоряжений, господин Эбнер. И еще вы можете отдать мне пиксиду.

Советник запечатал сосуд крышкой и немедля передал его Тиму.

- Благодарю, что поверили в меня, господин Эгон. - Старик старался говорить, как можно мягче. - Мне необходимо завершить некоторые приготовления к ритуалу. Как только все будет готово, я дам знать.

Тим увидел слезы на глазах принцессы. По своему обыкновению смелая и жизнерадостная Эйдин выглядела беззащитной и робко прижималась к плечу рыцаря. Осторожно поставив пиксиду себе под ноги, Эгон обнял девушку и уткнулся лицом ей в макушку.

- Все будет хорошо. - Шептал Тим. - Скоро ты и твои люди окажетесь дома, а Хермелирд будет освобожден. Мысли о твоем счастье придают мне сил. Знаешь, когда я побеждаю страх? Когда отступать некуда, а тебе грозит опасность. Вот как сейчас, например.

- А если вновь ничего не получится? - Эйдин вздрогнула от собственных мыслей. - Хотя, конечно же, получится! Прости. Я лишь хочу, чтобы ты помнил, что даже если во всех мирах утратят веру в тебя, то принцессе альвов это глубоко безразлично. Потому, что для нее ты всегда самый лучший, независимо от произошедших событий.

- Я люблю тебя, моя госпожа!

Рыцарь жадно целовал уста девушки, и она отвечала ему взаимностью. Все прочие личности, которые собрались сегодня в этой башне, в это мгновение перестали для них существовать.

- А если все получится, и миры разъединятся, будет ли это означать, что мы никогда больше не встретимся? - Дождь из слезинок снова орошил прекрасное лицо девушки.

Тим крепко прижал Эйдин к себе.

- Даю тебе слово рыцаря, что кроме тебя, в моем сердце не будет места никому. Пожалуй, откажусь от герцогского титула, вступлю в монашеский орден и поеду биться с сарацинами в Святую Землю. Хотя после всего случившегося у меня большие сомнения о необходимости драться за веру...

Пальцы девушки скользнули по шее Эгона и, наконец, убрали с его глаз мешавшие пряди волос назад.

- Я вот о чем подумал, а что если после смерти наши души соединятся и будут неразлучными в вечности? - От близости принцессы Тим стал забывать о предстоящем деле. - Будем с тобой беззаботно кружиться в воздухе. В таком месте... Например, как тогда, в лесу, рядом с озером. И смеясь, вспоминать прошлое!

- И что же такого должно произойти в жизни, чтобы заставило тебя прекратить рассказывать небылицы и бесконечно предаваться мечтаниям. - Эйдин улыбнулась краешком губ.

- Небылицы и мечтания должны прекратить поднимать тебе настроение, принцесса! Но я наблюдаю совсем обратное. - Задорно отозвался Эгон.

В это время старый советник уже завершал подготовку к ритуалу. В пыльную склянку, наполненную водой, что красовалась посреди стола, из рук Эбнера просыпался только что растолченный серый порошок. Советник громко проговорил доселе никому не известные слова, и жидкость забурлила. Пузырящаяся пена подступила к горлышку склянки, а часть ее даже пролилась через край. Когда Эбнер убедился, что сей диковинный процесс завершен, и порошок дал мутный осадок, то плотно запечтал сосуд пробкой, несколько раз взболтал и снова поставил на стол. Чудесным образом вода полностью растворила в себе этот странный порошок и стала прозрачной, словно из лесного родника.

- Все готово, господин Эгон. - Почтительно сказал старик. - Извольте исполнить все в точности так же, как мы договорились.

Тим нехотя убрал руки от Эйдин и наклонился за пиксидой. На его лице снова отразилась печаль. Но рыцарь более не прятал глаз. Напротив, он старался запомнить лицо каждого из присутствующих. Эти личности, несмотря ни на что, казались ему сейчас роднее всех на свете. Юноша понимал, что не может уйти в вечность, не попрощавшись.

- Моя госпожа и принцесса! Смею в который раз напомнить, что моя любовь никогда не прекратится, покуда бьется сердце! - Тим поклонился Эйдин и поцеловал ее руку.

- Не хочу говорить прощальных речей. Возвращайся с победой, славный рыцарь!

Голос девушки был наигранно холодным, чтобы сдержать рыдания. Кроме того, Эйдин отвернула свое лицо, дабы Эгон в их последнюю встречу не узрел ее слабости и сам не пал духом.

- Брат мой, Зак! - Рыцарь обратился к бродяге. - В который раз я благодарю судьбу за то, что она свела меня с тобой. Если бы я знал, что нам придется пережить вместе, то лишил бы себя пищи и сна на три дня за тот скверный поступок при нашем знакомстве на северной дороге. Прости меня за все!

- То, что вы сделаете сегодня, господин рыцарь, перекроет все ваши дурные поступки. А учитывая степень вашего благородства, можно сказать, что их и не так много. - По взгляду Зака невозможно было прочитать его истинные мысли. - И вообще, на твоем месте, Тим, я бы все-таки взял с собой меч. Тролли - это жутко злобные создания.

- Можешь забрать его себе, взамен ножа, что я стащил у тебя тогда. - Выдавил улыбку Эгон.

Бродяга хитро подмигнул. Юноша же обратился к предводителю альвов.

- Сигурд, я хотел бы поблагодарить тебя за все, что ты сделал для меня и Хермелирда. Надеюсь, что я смогу отплатить той же монетой!

- Тогда мы и вправду будем в расчете. - Спокойно произнес альв. - В моей душе светло от того, что я не ошибся, когда встретил на своем пути столь благородного человека и доверился ему.

- Господин Эбнер! - Продолжил Тим. - В своих молитвах я буду просить Господа, чтобы он послал вам всех земных благ! Без ваших идей мы давно покинули бы мир живых! Обещаю, что не подведу!

- Благодарю за теплые слова. - Сказал советник. - Но все же стоит поторопиться. Солдаты за окном не смогут держать наступление вечно.

Неожиданно для всех барон быстро пересек помещение и оказался перед Тимом. Седрик, переминаясь с ноги на ногу, не решался начать разговор.

- Господин Эгон, - начал Дик свою речь, протянув вперед руку, - мне пришлось пережить многие несчастья, что сильно отразилось на моем характере. Но поймите правильно, все мои действия направлены лишь на благо Хермелирду! Я не солгу, если скажу, что действительно восхищен вашей храбростью. Но не буду многословным. Знайте, что барон Седрик Дик никогда в своей жизни не просил прощения у посторонних людей. Вы будете первым, кто удостоится подобной чести.

- Весьма польщен. - Кивнул рыцарь и простодушно пожал баронскую ладонь. - Не так давно я открыл для себя, что воспоминания о былых распрях вряд ли помогут у райских врат, когда душа отделится от тела.

Тим вскинул руку для прощального взмаха. Уверенными шагами он двинулся к винтовой лестнице. И перед тем, как переступить порог и ощутить под сапогом ступени, рыцарь не выдержал нахлынувших чувств и обернулся. Нужно было бороться с предательски нарастающим в теле напряжением.

- И еще кое-что. - Сказал напоследок юноша. - Я не буду заходить в райские двери, покуда не дождусь вас всех. И пусть я просижу под ними хоть даже несколько веков.

'Какая все-таки длинная и крутая лестница', - думал Тим, отсчитывая ступени при спуске, - 'Если не смотреть под ноги, то упасть с нее будет проще простого'.

Рыцарь намеренно старался вбивать в голову подобные пустяковые мысли. Лишь бы только в душе не осталось места страху и воспоминаниям об Эйдин и друзьях. Руки юноши вцепились в пиксиду. Эгон был удивлен, что сейчас не испытывает желания повернуть назад. Хотя голова и немного кружилась то ли от волнения, то ли от быстрого перемещения по винтовой лестнице, каждая частичка тела Тима наполнилась покоем и безразличием. На мгновение перехватило дыхание, когда ступени стали заканчиваться, а перед глазами возникла дверь, ведущая из башни наружу.

'Так, главное сейчас - это направить свои мысли в нужное русло. Как там говорил Эбнер? Возненавидеть врага и пожелать альвам возвращения домой. Что ж, троллей я и так ненавижу всей душой! А вот в остальном... Эйдин, как же я не хочу с тобой расставаться...'

Уже перед самым выходом рыцарь рванул крышку с пиксиды и отбросил ее в сторону. Затем он вытащил плохо слушающимися пальцами стекла из пазов сосуда, как это делал старый советник барона. Убедившись, что все готово, Тим отодвинул засов и дернул на себя скобу, вбитую в дверь. В глаза юноше ударил солнечный свет, заставивший моргнуть. До оговоренного места под окном башни осталось сделать лишь один шаг, но Эгон замер в проходе, пытаясь осознать, что произошло.

Снизу рычание тварей казалось еще более сильным. Троллей в крепости стало настолько много, что определить местоположение людей или альвов представлялось возможным, лишь прислушиваясь к звукам боя или натужным крикам. Булыжные камни, которыми был выложен двор замка были липкие от крови, повсюду простирались остатки павших. На стенах не осталось ни единого защитника. В воздухе повсюду витал запах смерти.

Монстры не заставили себя долго ждать. Четыре крупных особи, уже предвкушая свой триумф, оторвались от сородичей и разъяренно неслись в сторону появившегося Тима.

- Ненавижу вас за все, что вы сделали! - Вскричал Эгон и шагнул вперед.

Только один шаг. Без лишних мыслей в голове. Навстречу неизвестному. Полностью преодолев все свои сомнения.

Пиксида окунулась в лучи солнца, весело заблестели ее внутренние стекла. Тим задержал дыхание. Воздев насколько было возможно руки к небу, он очень беспокоился, что древнему сосуду не хватит света. В этот самый момент ему на голову пролилась холодная вода, заставив вжаться в плечи от неожиданности. Видимо, Эбнер услышал его крик и поспешил к выполнению своей части ритуала.

'Все должно получиться. Почему же ничего не происходит? Почему?'

Твари были уже очень близко. Эгон понимал, что теперь ему точно не спастись.

Рыцарь хотел было отбросить пиксиду в сторону и попытаться занять оборону голыми руками, но тут произошло необъяснимое явление. Древний сосуд стал излучать изумрудно-зеленое свечение. Словно туманная дымка в ночи, этот свет распространялся во все стороны, окутывая собой замок и окрестности.

Прямо под ногами Эгона, куда попали первые отблески пиксиды, на земле образовалось черное пятно, похожее на бездонную яму. Эта тьма все больше и больше разрасталась. Из темноты сквозили потоки ветра, как из горного ущелья, но к удивлению ни одно из сооружений или предметов, что попадали в границы этого странного явления, не проваливались под землю. В замке Хермелирда все оставалось по-прежнему. Для всех, кроме троллей.

Нападавшие монстры вдруг остановили свой натиск и завыли особенно дико. Странная сила заставила их побросать оружие и стала прижимать к земле. Тролли сопротивлялись изо всех сил, твердо стоя на ногах. Но силы покидали их, и стоило только какой-нибудь особи упасть, как развернувшаяся черная бездна пожирала их тела вместе со снаряжением.

Руки, дердавшие пиксиду, стали затекать. Тим не мог понять, почему темнота посреди солнечного дня поглощает троллей. Рыцарь сам перестал видеть из-за нее собственные сапоги, но при этом он не чувствовал никакого давления. Лишь сильные порывы ветра, трепавшие полы его сюрко, вырывались из недр земли.

Неизвестно, сколько продолжалось это действо. Когда солнце стало садиться, Эгон, так и простоявший все это время на одном месте, заметил, что уже больше не держит древнеримский сосуд над головой, а опустил его на уровень пояса.

С заходом солнца пропадали и чудесные посдедствия ритуала в честь бога Меркурия. Изумрудное свечение постепенно рассеивалось, а тьма, застилавшая землю, вновь стала приобретать очертания булыжных камней. Где-то за стенами замка еще слышался прощальный рык троллей, но из души рвалось то светлое чувство, что человечество больше не увидит подобных существ никогда.

Измученное лицо Тима озарила улыбка, и рыцарь решил дать покой уставшим ногам, сев на приступок перед дверью башни.

Глава 17.

Время прощания.

Сегодняшняя ночь подарила Хермелирду полную луну, чистое небо и россыпи ярких звезд, отчего его окрестности наполнились мягким светом. Огни зажженных повсюду факелов и светильников плясали от сильных порывов ветра, который как будто бы пытался унести из баронства прочь дым тлеющих пожарищ и остатки смрадного запаха, что еще местами сохранился после чудесного избавления от врага.

На главной площади замка происходило веселое гуляние в честь победы над троллями. Окончив хоронить павших и воздав за их упокоение последние молитвы, солдаты и крестьяне единой толпой высыпали к колодцу. Под звуки флейты и бубна жители баронства устроили пляски, не забывая при этом опорожнять стоящие рядом огромные бочки пива и лакомиться вяленым мясом. Все эти яства были подарены им щедрой рукой господина Дика.

Были и те, кто поначалу не принял участия в этом празднестве. Друзья и родные погибших не находили себе места от горя, их стенания раздавались в крепости отовсюду. Но осознавши невозможность обернуть время вспять, народ стал топить свою боль во хмелю, и число веселящихся на площади стремительно пребывало.

Главное же торжество проходило в главном зале баронского жилища. За длинными столами, украшенными алыми полотнами с изображениями горностая, на изящных стульях и скамьях восседали барон и его приближенные. В воздухе витал аромат жареной кабанятины и выдержанных вин из погребов замка.

Справа от Седрика сидел его престарелый советник, место с левой стороны занял Тим вместе с Эйдин. Рядом с принцессой и рыцарем за столом присутствовали Сигурд, Зак и те альвы, которым довелось выжить в кровавой схватке. Около советника же разместились наиболее приближенные воины барона, кроме Лотара, который еще не пришел в себя от полученных ран. То и дело подливая кубок своего господина, от стола до бочки с вином бегал Симен, одному Богу известным образом вышедший из сражения без каких-либо повреждений.

В отличие от людей альвы не притрагивались к мясу и вину, радуя себя лишь похлебкой на травах и водой. Но это не мешало им наравне со всеми периодически возносить хвалебные речи, посвященные Эгону и советнику. Даже из окна до присутствующих регулярно долетали возгласы: 'слава Тиму Бесстрашному'! То прозвище, что придумал Седрик в насмешку над рыцарем, теперь обрело совершенно иной смысл и услаждало слух юноши.

Наконец возможность высказаться была представлена тучному Дьярви, также отличившемуся в бою завидной храбростью. Облокотившись на стол, альв с сопением поднялся и поднял над головой украшенный драгоценными камнями кубок с водой.

- Брат Тим, - важно начал он, - в дань вашим традициям, я хочу поднять эту чашу за тебя. Ибо не каждый решился бы на подобный поступок. Я искренне надеюсь, что твоя жизнь будет наполнена почестями и славой до конца дней. На крыльях триумфа ты скоро вернешься домой к своей семье...

Речь резко прервалась. Альв страдальчески наморщил лоб и сжал кулаки.

- Но скажи мне только одно, брат Тим. - Слова давались Дьярви нелегко. - Почему ты до сих пор не смог вернуть в родные земли и нас? Ведь насколько я понял, для этого тебе необходимо лишь сильно захотеть этого. Я прав, господин Эбнер?

Советник чуть заметно кивнул.

- Так чем же мы так прогневали тебя, брат, что ты не можешь оказать нам подобную милость? - В голосе Дьярви смешались изумление и обида.

Все вмиг затихли, не зная как реагировать на подобные высказывания. Лишь только самовлюбленный барон, уже изрядно уставший от восхвалений своего недавнего врага, хищно улыбнулся.

- Уже в который раз мне приходится соглашаться с альвами. - Сказал Седрик. - И в самом деле, господин Эгон, что помешало вам отправить их обратно, когда на это нет веских причин? Быть может, вы осерчали на то, что я не отблагодарил вас за совершенный подвиг? Уверяю, я готов дать вам столько золота, сколько вы сможете унести. Или вы беспокоитесь по поводу возвращения в Монд? Нет ничего проще: как только мой дядюшка снимет защитный колпак, я выделю вам коня и своих лучших людей в сопровождение. Поймите, что дальнейшее проживание альвов в землях Хермелирда невозможно. Увы, у меня с ними слишком разное восприятие мира. Это неизбежно приведет к новой войне.

Последние слова Дик растягивал, пытаясь как можно дольше оттянуть момент до произнесения основной мысли. Хотя в этом не было нужды, потому что большинству уже стали понятны едкие посылы барона.

- Но есть у меня и еще предположение. - В этот момент Седрик наслаждался своей речью. - Положим, ваши сердечные чувства к госпоже Эйдин затмили разум. Если это так, то тогда я искренне удивлен. Как можно чествовать героя, который ради личного наслаждения готов пренебречь судьбами многих? Отринуть обещание, данное им его светлости герцогу Отто и не пройти свой путь до конца? Разве это было у вас в голове, господин Эгон, когда вы дали клятву рыцаря?

Не дожидаясь окончания монолога барона, Тим вышел из-за стола и направился к выходу.

- Прошу простить меня, но тревожные дни дают о себе знать. Я испытываю недомогание, а посему отлучусь постоять на свежем воздухе. - Рыцарь произнес это с плохо скрываемой злобой.

Шел четвертый день, после того, как пиксида, поднятая над головой Тима, отправила троллей прочь из мира людей. В тот момент юноша вложил в свое сердце всю ненависть к этим мерзким созданиям, что прекрасно поспособствовало его триумфу. Но как он не пытался заставить себя смириться с расставанием с Эйдин, попытки были тщетны. Все эти дни они были с принцессой вместе. Радовались победе, скорбели о павших и помогали восстанавливать порядок в замке после осады...

Несмотря на перенесенные невзгоды, эти дни казались Тиму самыми счастливыми в его жизни. Ведь все вокруг впервые за долгие дни восхищались его храбростью, любимая девушка была рядом, а барон одарил рыцаря полагающимися почестями и оставил свои язвительные насмешки. Альвы называли Эгона своим братом, как это было принято у них при обращении друг к другу. Никто из них даже не пытался задавать юноше вопросы, касаемые своего возвращения. Может быть, потому что Сигурд объяснил им, что подобное нужно узнавать у Эбнера, либо они решили не задевать и так уже изрядно попранной чести. Во всяком случае, Тим не слышал от альвов ни одного подобного высказывания за все прошедшее время.

Речь, произнесенная Дьярви, вырвала рыцаря из этих прекрасных дней, а Хермелирд вновь стал ему противен. Почему счастье столь быстротечно? И как ему поступить сейчас? Тима передернуло от навязчивой мысли, что без Эйдин ему нет места в этом мире. Его возвращение в Монд, а затем в Вейсшейт, теперь будут лишь бессмысленным блужданием по свету. Жизнь полностью утратит свой смысл.

- Тебе уже лучше, Тим? - Эгон готов был поклясться, что узнал бы этот нежный голос из всех остальных.

Пока рыцарь стоял в раздумьях у крыльца баронской обители и наблюдал за веселящимися крестьянами, принцесса, бесшумно проследовавшая за ним, встала за его правым плечом, положив на него руки. Тиму почему-то стало еще больнее на душе.

- Почему ты грустишь? - Девушка говорила так, словно и не присутствовала только что на пиршестве. - Ты только посмотри, как весело горят эти маленькие светила на вашем небе! Они тоже пришли, чтобы прославить тебя, рыцарь!

Подбородок принцессы коснулся расшитой рубахи Тима, выданной ему бароном, взамен уже надоевших доспехов.

- Седрик прав. - Глухо отозвался Эгон. - Я настолько ничтожен, что из-за любви к тебе не могу выполнить то, что должен.

- В этом нет ничего осуждающего. - Руки девушки обхватили шею Тима. - Я испытываю искреннюю радость, слыша подобное от тебя. Но в то же время понимаю, что мой народ заслуживает возвращения домой. И если это все лишь в наших руках, то мы должны покориться судьбе и идти до конца.

Неожиданно Эгон развернулся и, подхватив девушку, поставил ее на приступок каменной лестницы так, что их лица оказались очень близко.

- Послушай, Эйдин, - воскликнул юноша, - я знаю, как нам быть! Я отправлю твой народ обратно, а ты останешься со мной. И если тебе не по чести будет титул герцогини Вейсшейтской, то я обещаю, что стану королем Священной Римской империи! Когда ты рядом со мной, то никакие преграды уже не страшны!

Девушка громко рассмеялась и поцеловала Тима.

- Глупый мальчишка. Неужели ты так и не понял, что для меня совершенно не важны все эти титулы? Сколько раз уж мы об этом говорили. Я и вправду отдала бы все, чтобы быть с тобой, но этому быть не суждено. Тролли исчезли лишь из вашего мира, но для нас их существование совершенно естественно. Мы с Сигурдом должны стать достойными правителями среди альвов, оберегая их от напастей. Такими же, как мой отец...

- Но... - Только и сумел вставить Эгон.

- Если ты действительно любишь меня, то дозволь мне отправиться в путь вместе с моими братьями и сестрами. - Изумрудные глаза Эйдин стали мокрыми от слез. - Сам же возвращайся в Вейсшейт и с честью прими подобающий титул и славу. Обещаю, что всегда буду помнить о тебе, любимый.

Тим отстранился от девушки и зарычал, словно зверь. Ярость вкупе с болью рвали его на части. Внутри тела разгорался огонь горечи, мешавший дышать. Так быть не должно! За что ему выпали такие муки?

- Слава Тиму Бесстрашному! - Ветер донес чей-то возглас со стороны гуляющей толпы.

- Умоляю, хватит! - Зычно закричал рыцарь, но веселившиеся вдалеке захмелевшие люди не слышали его.

В порыве гнева Эгон выхватил меч из ножен и, подбежавши к стоящей рядом опустошенной бочке из-под вина, стал наносить удары один за другим. Клинок рубил доски в щепки, высекая звон при соприкосновении с железными обручами. Истратив силы, Тим опустился на колени, опираясь на меч, направленный острием в землю. Рыцарь тяжело дышал, его тело трясло, а из души рвался стон беспомощности.

- Не пугай меня так больше, хорошо? - Эйдин присела рядом с Эгоном и стала гладить его по волосам. - Тим, ты можешь сейчас меня послушать?

Юноша кивнул.

- Можешь ли ты совершить еще один подвиг для своей принцессы? - Девушка произнесла это с некоторой долей таинственности в голосе.

- Все что пожелает моя госпожа.

- Тогда ради меня, Тим, воплоти все то, о чем мы договаривались!

Эгон молчал, не двигаясь с места.

- Эй, Тим, друг мой. Мы обеспокоены твоим состоянием и поэтому решили покинуть пиршество, поспешив к тебе! Даже Дьярви хочет принести извинения за свои выходки! Правда, Дьярви? - Голос вне всякого сомнения принадлежал Заку.

Рыцарь поднял голову и увидел приближавшихся к нему бродягу, Сигурда, Дьярви и даже советника.

- Кто разбросал эти доски прямо на пути? - Зак пнул остатки бочки и лишь только потом обратил внимание на меч в руках Эгона. - Уже приступил к тренировкам, не успев отойти от сражений? Ну и сил в тебе, конечно!

- Прости меня, брат. - Тучный альв встал перед лицом юноши и поклонился. - Поверь, я это не со зла.

- Давно простил, Дьярви. - Сказал Тим, поднявшись на ноги и обняв принцессу.

Как же хорошо бывает в те моменты, когда все друзья рядом! Видеть их счастливые лица есть одна из высших наград, доступных в этом мире. Но даже они не в силах помочь унять ту тоску, что червем пожирает плоть изнутри.

- Мне нужно с тобой серьезно поговорить, Тим. - Произнес Сигурд, впервые пытаясь отвести взгляд в сторону.

Рыцарь хлопнул по плечу предводителя альвов.

- Прости, Сигурд, но я думаю, что разговоры будут лишними. Мы с Эйдин уже все обсудили. Можешь на меня рассчитывать.

- Я и не ждал иного, брат. - Улыбнулся предводитель альвов.

- Возвращайтесь на пир, друзья. - Обратился ко всем Тим. - Нам необходимо уединиться с господином Эбнером. Ведь он за этим пришел сюда, не так ли?

Советник переглянулся с Сигурдом и почтительно кивнул:

- Прошу вас, господин Эгон. Прогуляемся вдоль стен и поговорим, ибо сегодняшняя погода благоволит нам.

Эбнер и Тим направились в сторону от главной площади, чтобы шум толпы не отвлек их от предстоящего диалога. Когда советник убедился, что может говорить, не повышая голоса, то сразу же начал речь.

- Вы напрасно думаете, что я оправдываю выходки барона, господин Эгон. Но в то же время поймите, что Седрик дорог мне как собственный сын. А Хермелирд давно стал мне домом. Единственное, что в моих силах, это попытаться поскорее разрешить сложившуюся ситуацию.

- Вы умеете читать мысли? - Усмехнулся Тим. - Но уверяю, что несмотря ни на что, считаю вас очень достойным человеком. Без вас баронство бы пало.

- Без меня ему бы ничего и не угрожало. - Советник говорил серьезно и сосредоточенно.

- Давайте же перейдем к сути нашего разговора. - Сознание Эгона призывало поскорее завершить эту прогулку и вернуться к девушке.

- Конечно, конечно. Не смею задерживать. - Любезно отозвался Эбнер. - На самом деле исполнение надлежащего ритуала - это пустячная затея. Я возьму с собой все необходимые ингредиенты и уговорю Седрика уже завтра организовать поход в место, именуемое Адовы Ворота. Вы уже знаете, вероятно. Что требуется от вас, так это исполнение на месте всех моих указаний, только и всего.

Тим остановился в недоумении.

- То есть вы, господин Эбнер, пригласили меня поговорить, только ради этого? Но почему нельзя было сказать это при всех?

- Вы правы, я пригласил вас не для обсуждения совершения ритуала. Ведь все наши упорядоченные действия, кажущиеся в определенные моменты жизни особо важными, ничего не стоят по сравнению с тем, что творится в душах. Жаль, что я понял это так поздно. И лишь только поэтому хотел бы дать вам несколько простых человеческих советов.

- Благодарю вас, но в советах, касающихся лично меня, я не нуждаюсь вовсе. - Помотал головой Тим. - Я лучше пойду готовиться ко сну, чтобы завтра, у Адовых Ворот, чувствовать себя бодро.

- Я прожил достаточно много, господин Эгон. - Терпеливо продолжал Эбнер. - Мне есть что поведать. А уж прислушиваться или нет, это ваше личное право. Но с вашей стороны было бы невежливо отказывать старику в диалоге.

Тим махнул рукой.

- Хорошо, я вас выслушаю, если настаиваете.

- В первую очередь, хочу сказать, что не собираюсь вмешиваться в ваши дела с принцессой Эйдин. Да и это вообще не мое дело. Знаю, что происходит у вас на душе. Скажу лишь следующее: мы постоянно движемся в будущее. Даже сейчас. Прошлого нет, как и настоящего. Никакие силы, магия и знания не могут помочь нам повернуть время вспять. Надо научиться отпускать прошлое, доброе или худое оно было. История, произошедшая в Хермелирде, тому урок.

- А как отказаться от прошлого, если без него будущее не видно? - Задумался Тим. - Если впереди не видится никакой жизни?

- В таком случае помогает лишь одно средство. - Вздохнул Эбнер. - Прислушаться к своему сердцу. Оно само подскажет тебе правильный путь. Откинь в сторону все, чему тебя учили в жизни, и слушай себя. Ты из тех людей, кто хочет добиться всеобщей признательности и любви окружающих. И вот, когда ты достиг всего этого, то не обрел счастья. Из-за маленькой неурядицы, которую можно преодолеть.

- Маленькой неурядицы? - Рыцарь чувствовал себя словно маленький ребенок перед мудрым отцом, но искренне не понимал слов советника.

- Именно так. Иной раз мне кажется, что даже бродяга Зак гораздо счастливее будущего герцога Вейсшейтского и барона Хермелирда вместе взятых. Но, впрочем, у вас есть еще время подумать над моими словами до утра, господин Эгон. Желаю доброй ночи!

Почтенно поклонившись, советник поспешил удалиться в свою башню.

Один за другим люди и альвы погружались во мрачные недра туннеля, ведущего в храм Меркурия. Барон приказал нескольким воинам выдвинуться вперед, дабы в случае опасности, исходящей из загадочного колодца, оповестить остальных. Пока храбрые солдаты исполняли это поручение, нарушившие покой Адовых Ворот томились в ожидании. Треск факелов и приятная прохлада туннеля оказывали на путников благотворное влияние, позволяя отринуть тревогу.

- Я совсем не помню, как мы очутились в вашем мире. - Неожиданно обратилась Эйдин к стоящему рядом Тиму. - Сначала отец пошел к странному свечению, потом поднялся сильный ветер. Я пришла в себя, лежа на земле уже в Хермелирдском лесу. Да ты меня совсем не слушаешь!

Обиженно поглядев на отстраненно рассматривающего камни туннеля Эгона, девушка вырвала свою ладонь из его руки и хлопнула рыцаря по спине. Тим неохотно повернулся к ней. Принцесса никогда еще не видела, чтобы его лицо было настолько печальным.

- Ты что-то сказала? - Пробормотал юноша. - Извини, я отвлекся.

Эйдин собиралась ответить Тиму нечто дерзкое, но в этот момент в туннеле послышался топот ног. Те солдаты, кто стоял ближе остальных ко входу в храм, заметно напряглись и сжали древки копий, готовясь к отражению атаки. Напрасно они уговаривали барона не выходить из-за их спин. Нетерпеливый Дик резко оборвал диалог с Эбнером и, выхватив меч, встал впереди всех.

Всеоющее волнение прекратилось лишь только тогда, когда в свете факела отразилось лицо воина, которого барон послал на осмотр колодца.

- Господин, - склонился прибежавший солдат, - Там никого нет, вы можете идти.

- Это хорошо. - Промолвил Седрик. - Но почему твои глаза так неистово вращаются, словно ты чего-то сильно испугался.

- Вы должны это видеть, господин. - Насторожился воин, указывая в сторону храма. - Это невозможно, но...

- Если там безопасно, то не будем терять времени. - Не дал ему договорить барон.

Дик оповестил всех криком о дальнейшем продвижении, и уже в скором времени путники входили в столь знакомый им зал, наполненный колоннами.

- Этого не может быть! - Воскликнул удивленно Седрик. - Мы не были здесь довольно давно, а огонь до сих пор не погас!

И, в самом деле, тут было чему дивиться. Сумрак помещения разгонял свет, исходивший со стоящих по периметру колодца свечей. По прошествию стольких дней перед лицами пришедших должны были предстать лишь потухшие восковые огарки, но все происходило иначе. Путники стали невольными свидетелями того, что ни одна из свечей не уменьшилась в размерах, и это было самое настоящее чудо. Сам же колодец, на удивление, не источал привычного для этого места зеленого сияния.

- Весьма любопытное явление! - В голосе советника чувствовался восторг. - Насчет свечей я не сомневался, так как сам ставил защитный колпак над баронством. Но куда же подевались тела людей и троллей, что пали в сражении, когда мы присутствовали здесь в последний раз?

- Проклятое место! - Сердито ответил Седрик. - Как только все закончится, я прикажу сравнять с землей этот чертов колодец и заложить проход к Адовым Воротам навсегда!

Эбнер вопросительно взглянул на Тима.

- Ну что же, господин Эгон, - сказал советник, - настала пора приступать к совершению ритуала. Вы готовы?

- Что же я должен сделать? - Равнодушно спросил рыцарь.

- Подойдите к колодцу как можно ближе, положите руки на его край и сосредоточтесь.

'Стоит ли попрощаться с ними сейчас? - Думал Тим, переводя взор с Эйдин на молчаливого Сигурда. - Или судьба предоставит возможность сделать это позже?'

Увидев радость на лицах альвов, после того, как Эбнер решился приступать к действу, рыцарь не заставил себя ждать и направился к колодцу. Как только руки юноши коснулись холодных камней, Эгон закрыл глаза, чтобы настроить себя на нужный лад.

- Теперь, господин Эгон, постарайтесь глубоко дышать. - Судя по голосу, советник стоял очень близко. - Вспомните наш вчерашний разговор. Прогоните прочь все тревожные мысли и искренне пожелайте альвам возвращения домой. Не торопитесь. Как только сможете это сделать, то дайте мне знак.

О восстановлении душевного равновесия легко говорить, но трудно воплотить в жизнь. Как вчерашний разговор может помочь? Прислушаться к своему сердцу? Вздор! Кто такой Тим Эгон, когда рядом с ним нет Эйдин? Самовлюбленный трус, удостоенный лишь позора. Лишь с поддержкой принцессы он превращается в отважного и непобедимого воина. И это расставание подтвердит личное поражение рыцаря в Хермелирдской битве, окончательно растоптав все его надежды. Но альвам нет места в нашем мире, у них есть свой дом. Они ждут помощи так же, как когда-то и сам Тим, оказавшись в лесу после бегства из баронского замка.

- Нельзя ли поторопиться с раздумиями, господин Эгон? - Судя по интонации, Дик терял терпение. - Мы можем так прождать вас всю жизнь и отправиться в мир иной куда быстрее, чем альвы!

Прозрение посетило Тима совершенно внезапно. Теперь он совершенно ясно осознал, как следует поступить в сложившейся ситуации. И как он раньше до этого не додумался? Мудрый Эбнер мог сказать ему ответ напрямую, но не стал этого делать. Советник явно был уверен в догадливости юноши и не ошибся в нем. Если ему вообще свойственно было ошибаться.

- Я очень хочу возвращения альвов. - Открыв глаза, прошептал Эгон, дивясь спокойствию и теплоте, разливающимся по туловищу.

Его слова были услышаны Эбнером. Советник сразу же сдвинулся с места и принялся тушить горящие чудесным образом свечи. Когда помещение стало освещаться лишь светом факелов, старик громогласно произнес череду слов на неизвестном языке и с силой бросил в колодец склянку с бурой жидкостью. Звук битого стекла эхом отозвался в стенах храма Меркурия, а от места ее падения повалил густой серый дым.

В этот раз стоящие здесь не предались страху от увиденного. После того, что им пришлось пережить, все странности, исходящие от советника, больше не вызывали беспокойства. Напротив, люди и альвы с замиранием сердец ожидали благополучного исходя.

Дым постепенно менял окраску с серого на уже привычный глазу изумрудный оттенок. Когда колодец вновь озарился магическим светом, Эбнер обратился к Сигурду:

- Ну вот и все. Теперь вы и ваши соплеменники можете беспрепятственно покинуть наш мир. Я попрошу вас только об одном. Пошлите своего воина, дабы проверить, безопасен ли проход.

- Благодарю, Эбнер, но я сам в состоянии сделать подобное. - Улыбнулся предводитель альвов.- Подвергать братьев и сестер опасности после случившегося ранее было бы крайне низким поступком.

С этими словами Сигурд переступил через стенку колодца и спрыгнул в сияющую бездну. Но уже через мгновение, подтянувшись на руках, альв вылез оттуда целым и невредимым.

- Путь в наш мир открыт и свободен! - Радостно крикнул Сигурд, забыв про свою сдержанность. - Мы возвращаемся!

Храм Меркурия наполнился восторженными возгласами альвов. Остроухие существа обнимали друг друга и смеялись, некоторые не сдерживали слез. К их радости присоединились и люди барона, к этому моменту породнившиеся с гостями Хермелирда. Даже барон заключил в свои объятия дядюшку Эбнера, который сегодня, вне всякого сомнения, был достоин самых высших похвал.

Дождавшись, когда крики радости поутихнут, Сигурд вновь обратился к своему народу:

- А теперь, братья и сестры, по очереди подходите к колодцу и аккуратно спускайтесь, не забывая оказывать помощь старым, больным и младенцам! Мы с Эйдин идем первыми!

- Может быть, желаешь напоследок произнести прощальную речь Сигурд? - Произнес барон.

Предводитель альвов на мгновение замолчал, выбирая слова:

- Не скажу, что наше знакомство было мне приятным, Седрик. Но это ничуть не умаляет моей признательности к тебе и твоему советнику. Я всегда буду помнить о том добре, что вы сделали для нас.

- И это полностью взаимно. - Улыбнулся барон. - Надеюсь, что наши пути, равно как и миры, никогда больше не пересекутся. Кстати, а куда пропала принцесса?

Сигурд насторожился и стал осматривать храм. Из-за скопления присутствующих здесь разглядеть Эйдин не представлялось возможным. В голову альва закрались тревожные мысли.

- Господин Дик, не будет ли вам угодно вознаградить меня за все то, что я сделал для Хермелирда? Помнится, вы обещали нечто подобное! - Эти речи, вне всякого сомнения, принадлежали Эгону.

Барон и Сигурд обернулись, увидев возле одной из колонн Тима, обнимающего Эйдин.

- Рыцарь верен своему слову, господин Эгон, и вам это известно. - Сказал барон. - Уверен, что вы получите достаточно, вернувшись в Монд. Но неужели скромный барон может вам дать нечто большее, чем его светлость?

- Именно так. - Гордо ответил Тим. - Я хочу, чтобы вы позвали ко мне своего оруженосца.

Седрик непонимающе усмехнулся. Даже Эйдин перестала плакать и с удивлением смотрела на рыцаря.

- Никак не уразумею вашей просьбы, но не могу отказать в подобном. - Произнес барон. - Симен! Где ты шатаешься?

Оруженосец возник перед бароном, словно из ниоткуда:

- Я здесь, господин.

- Не будет ли чересчур дерзким поступком дать повеление Симену? - Продолжил Эгон. - Я хочу, чтобы он отправился в Монд, а затем Вейсшейт и низко поклонился от меня отцу с матушкой, его светлости Раймунду Отто с супругой, их дочери Анне и лендрманну Олафу, известив о победе. И, конечно же, рассказав историю, случившуюся здесь.

- Но вы же сами уже в скором времени отправитесь туда. - Округлил глаза Седрик. - Зачем нужно высылать наперед Симена?

- Я принял решение отправиться вместе с альвами в их мир. - Сказал Эгон и с любовью взглянул на девушку. - Если Эйдин не может жить здесь, то кто сказал, что я смогу существовать здесь без нее.

- О, Тим! - Принцесса наградила рыцаря поцелуем. - Я знала, что ты не оставишь меня и найдешь способ избежать расставания. Я боялась предложить подобное, зная о твоих стремлениях.

- От них никакого проку без тебя, моя госпожа. - Ответил рыцарь.

- Но что думает Сигурд по этому поводу? - Хитро прищурился барон.

- Наш дом встретит Тима с большой радостью. - Утвердительно кивнул предводитель альвов. - Но пора выдвигаться.

Взявшись за руки, Тим и Эйдин направились к колодцу.

- Подождите меня!

Сквозь толпу продирался человек с лохматой головой, в котором присутствующие узнали бродягу.

- Зак? И ты с нами? Но зачем? - Удивленно сказал Эгон.

- Я много где побывал. - Умудренно заговорил бродяга. - И совсем не хочется, чтоюбы моя дорога оканчивалась только этим миром, когда есть возможность посетить другие.

- Спасибо, что не оставляешь меня, брат. - С теплотой отозвался Тим.

Сигурд добродушно улыбнулся, пропуская вперед влюбленных и Зака. Когда они скрылись в бездне колодца, предводитель альвов махнул жителям Хермелирда на прощание рукой и ушел вослед.

Наблюдая, как альвы покидают баронские владения, Седрик взял Симена за локоть и притянул к себе.

- Ты должен уяснить следующее, когда отправишься в Монд. - Прошептал Дик на ухо оруженосцу. - Никто не должен узнать о дъявольщине, что творилась здесь. Преподнеси все так, чтобы это не выглядело столь безумным. И возвращайся скорее, иначе опоздаешь на собственное посвящение в рыцари.

Когда последний альв исчез в недрах колодца, изумрудный свет рассеялся навсегда. Находившиеся здесь люди в порыве чувств не обратили внимания на завершающего ритуал Эбнера. Советник находился в состоянии умиротворения, то ли от завершения всех чудес, произошедших в Хермелирде, то ли от того, что его вчерашние слова не прошли даром...

Эпилог.

За окном светало. Свечи, что были расставлены на столе, уже давно погасли. В домике стоял тяжелый и едкий запах дыма. Путник, увлеченный историей хозяина хижины, бодрствовал всю эту ночь. Он не заметил наступления утра, так как какое-то время пришлось сидеть в полной темноте. Иногда человеку в плаще казалось, что причиной всех эти ярких образов, возникающих в голове, является периодическое погружение в сон. Отважные рыцари, прекрасные дамы, волшебные существа из старого колодца...

Нет, это определенно ему не снится! Все дело в той завидной энергичности, с которой ведет повествование рассказчик, и темноте.

Старик окончил рассказ и замолчал, вновь забивая новой порцией табака отсыревшую трубку. Казалось, что он ничуть не устал от продолжительности своего монолога и сопровождающей жестикуляции. Глаза хозяина хижины все также горели от восторга, как и в момент начала рассказа легенды, а его ровный и спокойный голос за все время ни на миг не дрогнул, не считая периодических покашливаний.

Хозяин и его гость сделали несколько глотков воды и посмотрели друг на друга.

- Право, это самая чудесная история, милорд, которую мне доводилось слышать. - Решил прервать молчание человек в плаще. - Хотя, признаться, я не очень-то верю, что все происходило на самом деле. Прошу не счесть оскорбительными мои слова, но ваше повествование напоминает восхитительную сказку о героях и злодеях, победу добра над злом...

- Добра над злом? - Повторил старец, чуть усмехнувшись. - В Хермелирде не было ни добрых ни злых. И уж тем более героев и злодеев. Там происходила жизнь обычных людей и несчастных существ, которые не по своей воле попали в наш мир. И у каждого них был свой смысл жизни. Или его поиск. А относительно достоверности... Можешь ли ты точно утверждать, что происходило двести лет назад?

- Прошу простить меня, милорд, - Незнакомец отвел взгляд в сторону. - за столь опрометчивые слова. Клянусь, я напишу книгу на основе вашего рассказа!

Хозяин вздохнул и затянулся трубкой.

- Звучит довольно лестно, благодарю. - Сказал он. - И я совсем не держу зла на тебя, путник. Ты и без того оказал старику честь, выслушав историю. А уж верить или нет, так это право каждого из нас. Кстати, почему ты обращаешься ко мне 'милорд'? В наших краях ведь не принято подобное.

- На это меня надоумило ваше английское произношение слов. - Пояснил гость. - Не ошибусь, если скажу, что вы родом именно оттуда.

Лицо старика озарила улыбка.

- Да, это истинная правда, путник. Мои предки были англичанами, да и мне довелось часто бывать там.

Незнакомец посмотрел в сторону висевшего на стене щита:

- Вы воин, милорд? Или, возможно, даже рыцарь?

- Как и все мужчины моего рода. - Утвердительно и гордо ответил хозяин хижины. - Но уйдя от мира, я избавился от имения и всего имущества, включая оружие. А этот щит, что ты имеешь честь лицезреть, принадлежал моему славному прадеду. Его я храню, как единственное воспоминание о прошлой жизни и предках.

- Герб баронства Хермелирд? - Человек в плаще указал на изображенного горностая.

- Да, это привезено оттуда. - Довольно кивнул хозяин. - Не требуется быть волшебником, дабы прочесть твои мысли. Старик спятил от одиночества и теперь, глядя на старый щит, выдумывает небылицы.

- Уверяю вас, милорд, что это не так. Вы действительно производите впечатление мудрого человека. - Гость почувствовал себя неловко.

- Я верю тебе, путник. - Чуть слышно проговорил старец.

В доме воцарилось молчание. Хозяин и его гость потупили свои взоры. Вероятно, они пытались осмылить все сказанное ими в эту ночь. Наконец, мужчина в плаще встал из-за стола.

- Мне пора отправляться в дорогу, милорд. Безмерно благодарен за кров, пищу и потраченное на меня время. - Сказал незнакомец и поклонился. - Обещаю, что сдержу слово. О баронстве Хермелирд и Тиме Бесстрашном узнают многие!

- Что ж, - Старик разразился кашлем. - когда смерть придет за мной, я буду спокоен. Людям свойственно умирать, история же остается навсегда. Позволь, я провожу тебя до двери. И благослови Господь твой путь!

Отшельник смотрел вслед удаляющемуся от его хижины страннику. Старик не ведал, посетит ли его в этой жизни кто-нибудь еще. Но почему-то его душу наполняло чувство, что повествование попадет к более широкому кругу слушателей. Он так и не узнал имени своего гостя и не рассказал ему своей жизненной истории. Но все это было не столь важно для хозяина домика в лесной глуши. Достаточно того, что он искренне поверил незнакомцу.

Мужчина в плаще еще не успел далеко уйти. Что - то заставило его вернуться.

- Скажите, милорд, - Сказал он. - Сдержал ли слово оруженосец, данное им барону Седрику?

Старик поднял глаза к небу:

- Прадедушка Симен утаил историю Адовых ворот, когда прибыл в Монд. Но он любил ее впоследствии рассказывать своим детям.

Утро все больше вступало в законные права, придя на смену этой удивительной ночи. С еловой ветви вспорхнула птица. Запах хвои, преисполненный влажным воздухом, разносился по округе. Величественный лес, впитав в себя последние обрывки столь редких для него разговоров и шуршание травы под ногами удаляющегося путника, вновь погрузился в торжественное состояние покоя и безмятежности.

Content

Федоров Владимир Вячеславович
Тайна Хермелирда (книга завершена и выложена полностью)

Пролог.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Эпилог.