Ян Вирин

23-Й ВЕК

Космический Огонь

Глава 1 — Великое Столкновение

Это был, как ни странно, очень тихий февральский денёк: погода была хорошей — не было сильного ветра и температура была терпимой — в простеньком скафандре можно было спокойно выйти на улицу. Синоптики меняли свои прогнозы каждые два часа. Да, впрочем, и до «Великого Столкновения» они не могли предсказать, что будет — дождь или снег, ну а в эту пору — и подавно.

«Великое Столкновение» — так назвали в простонародье столкновение астероида «НА-356» с планетой по имени Земля. Это событие произошло в 2235 году. Никто из землян никогда не забудет это ужасное землетрясение.

Конечно, в момент столкновения на поверхности Земли практически не было людей, но с орбиты зрелище было не менее ужасающим — огромный астероид диаметром в 56 километров летящий со скоростью 520 м/сек буквально вонзился в Землю и стёр с её лица государство Израиль. И не только Израиль — пострадала вся Африка. Многочисленные обвалы, землетрясения — в воздух поднялось столько пыли, что людям теперь оставалось только мечтать о лучах солнца.

Огромные облака пыли поднялись в атмосферу. Судьба землян была решена, так же как была решена судьба динозавров миллионы лет тому назад. Облака пыли были настолько насыщенными и токсичными (астероид состоял из каких-то тяжелых металлов и их солей), что и речи не могло быть о нормальной (да и вообще) жизни на планете. В придачу, орбита Земли сильно изменилась, и теперь выходила далеко за рамки Солнечной системы.

Возникает вопрос — куда смотрели астрономы и другие ученые, которые должны были предохранять Землю от подобных столкновений?

Еще в 2220 году, за 15 лет до столкновения, астрономы нескольких стран обратили внимание на необычный путь кометы Галлея, которая шла по своей орбите и приближалась к Солнцу. Ее орбита была заметно изменена.

Известно, что орбиты комет могут изменяться из-за многочисленных столкновений с астероидами за пределами их систем. Но такого изменения никто не ожидал — комета должна была облететь (!) Меркурий и пролететь возле Венеры, второй планеты от Солнца. На Земле началась паника. Церковь повествовала о конце света, не состоявшемся в 2000-ом году и якобы перенесённым на несколько сот лет вперед. Посольство Марса работало без перерывов, давая кому пропуска, кому отказы. А влияние «космического военного союза» (КВС) возрастало, так как именно он был ответственным за полёты в космос.

Хотя прямой опасности для землян не предвиделось по словам ведущих ученых планеты, люди, как существа пугливые по своей натуре, начали беспокоиться. Население на Марсе увеличивалось, и в Марте 2227 года на Марс прилетел миллиардный гражданин. Вообще Марс развивался очень быстро: плавление ледяных «макушек» шло успешно; «космическая оборонительная линия Марса» (КОЛМ) увеличивалась и к 2227-му году насчитывала 150 космических кораблей типа П-2, 250 наземных противокосмических сооружений типа ПКС5, 200 пилотов высшего уровня, 100 тысяч наземных солдат; заводы строились, предприятия организовывались, рынок развивался и т. д. и т. п.

К 2230-му году обстановка немного успокоилась. Комета летела строго по предсказаной учеными орбите, и большинство опасений растаяло. Но хаос, царивший на земле с 2220-го года никак нельзя было сравнить с событиями 2231-го.

В декабре 2231-года, 13-го числа, произошло нечто очень драматичное для жителей земли: комета Галлея раскололась. Вместо кометы Галлея образовалась комета Гал и осколок НА-56 (неизвестный астероид). Вещество, из которого состоял осколок оказалось (по анализам ученых) совсем не похожим на кометное! Он состоял из тяжелых металлов (в том числе и урана!). Причины раскола и нахождения столь неординарных материалов на астероиде никто не знал. Ученые лишь предположили, что из-за столкновения с каким-то неизвестным астероидом комета могла «присвоить» к себе часть астероидного вещества. Но не в этом был весь ужас происшедшего!

Ну раскололась комета, ну и черт с ней! Дело было в том, что после подсчета орбиты НА-56, ученые пришли к выводу что в 2235 году комета достигнет Земли и столкнется с ней. Сбить НА-56 не представлялось возможным — он был слишком(!) массивен и опасен своим составом. Не точное попадание по нему могло только увеличить его скорость. Торможение Земли тоже было безумием, к тому же создание такого проекта заняло бы по крайней мере 6–7 лет, а этого времени у людей, к сожалению, не было.

Единственным спасением для землян был Марс.

Иммиграция на Марс принимала вид побега. Каждый день Землю покидали по нескольку миллионов человек! И все равно все население планеты никогда бы не успело покинуть ее за такой короткий срок.

Многие пытались улететь незаконно. Некоторых ловили, сажали в тюрьму, и этим «подписывали» их смертный приговор.

В 2234 году, за год до столкновения, оставалось около трех миллиардов человек на Земле. На Марсе насчитывалось около 5 миллиардов. Именно по этой причине 17 сентября марсианский министр по делам Земли прочел следующую речь по межпланетному радиоканалу:

«Я хорошо понимаю землян, стремящихся попасть на Марс в такое трудное для них время, но Марс — это всего лишь расцветающая планета. Места на ней меньше, чем на Земле, а ресурсов— тем более, и поэтому мы не можем принять всех желающих. Я вынужден установить лимит на количество иммигрантов в размере 5-ти сотен тысяч в день».

Это означало конец. Двух миллионов в день не хватало, чтобы переправить всех людей за оставшееся время, а 5-ти сотен тысяч — тем более!

Вслед за этой речью последовали длительные забастовки на Земле. Земляне требовали от правительства, чтобы оно надавило на Марс и вынудило принимать большее количество иммигрантов. Дело дошло до агитации начать военные действия против Марса. На улицах были слышны лозунги типа: «КВС, преврати Марс в квас!».

Как ни странно, эти лозунги дошли и до Марса, и там стали побаиваться, что мол правительство Земли пойдет на поводу у народа, и именно поэтому они решили первыми дать удар.

«Я опасался, что Земля будет настроена против нас. Из многих источников информации я получил подтверждения моим опасениям. Я запрещаю иммиграцию землян на Марс. Любой корабль, у которого не будет особого разрешения на посадку, будет сбит силами КОЛМ» — такой была речь президента Марса, 20 октября 2234-го года.

Вот этого никто не ожидал! В самую трудную минуту Марсиане бросают Землян, своих братьев, на произвол судьбы.

«По-моему, пускай поднимают всех на орбиту, а потом, после столкновения, мы с ними разберёмся…» — говорил марсианский министр по делам Земли.

28 октября был расстрелян первый корабль, который без разрешения приблизился к Марсу. Корабль не был вооружен. Несмотря на это силы КОЛМ поступили с ним хладнокровно — без предупреждения открыли огонь из пушек Л-2 (лазерная пушка с двумя стволами) и буквально за несколько секунд уничтожили около тысячи человек!

На следующий день, после долгого ночного совещания, КВС решил объявить войну. Президенты нескольких стран высказались против такого решения. Все они были взяты под арест, а вместо них были поставлены генералы КВС.

Теперь, вместо каждодневных полётов транспорта на Марс, туда летали тяжелые бомбардировщики КВС. Этими атаками Земля надеялась разгромить КОЛМ, пока он еще был в своих пелёнках.

Марсиане несли страшные потери, но не сдавались. Дело было в том, что ученые КВС разработали новый тип космического оружия. Это были космические бомбы — они выпускались с большого расстояния, так что корабль-носитель было трудно подбить, и несли в себе плазменный пучок энергии. Когда эти бомбы выпускал не один корабль, а целый флот, то бомбардировка была похожа на огненный дождь.

Только в ноябре 2234-го года было проведено 25 операций типа такого дождя.

Несколько десятков кораблей КВС были все таки сбиты, но этот ущерб был ничтожным по сравнению с тем, что натворили «дожди». Хаос царил на обеих планетах.

В день столкновения все силы КВС, и около 3-ёх миллиардов граждан Земли были подняты на орбиту (были задействованы все орбитальные гостиницы, построены специальные орбитальные бомбоубежища, подняты все корабли). Очень много людей погибло во время столкновения — старики от сердечных приступов, женщины от испуга, ну а те, кто остались на Земле — от землетрясения и ядерных взрывов.

После столкновения атмосфера на Земле наполнилась тяжелыми металлами, начались ядерные реакции, одним словом — жизнь на земле стала потихоньку исчезать …

Вот почему было странно, что погода в день 8-го февраля 2235-года, через месяц после столкновения, когда лейтенант спец-войск КВС вышел на улицу после очередной бомбежки Марса, была хорошей.

Глава 2 — Том Риверс

Он шел быстро, направленно, не оглядываясь по сторонам. Все-таки можно было жить на планете после «Великого Столкновения», хотя и недолго. Всё постепенно вымирало. На смену синему небу пришли смертельные серые облака. Шел он не оглядываясь, потому что рассуждал сам с собой о положении, которое сложилось на Земле.

Его звали Том Риверс. Несмотря на 35-ти летний возраст он был всего лишь лейтенантом, лейтенантом спец-войск КВС. Том призвался ещё до начала первой паники на Земле, и был в своем флоте самым «старым» и самым уважаемым пилотом. Спец-войска — это подразделения, которые состоят из новейших бомбардировщиков. Командиром этих войск был Стив Холдер, один из старых врагов Тома. А за 17 лет службы Том успел нажить много врагов, большинство из которых было с высокими званиями. Именно поэтому он и был всего лишь лейтенант.

— «Том! …» — послышалось из темноты.

Он не услышал, или не обратил внимания.

— «Том! Том Риверс, постой! Это Я, Майкл!»

— «А! Майки, как дела?»

Они пожали друг другу руки. Майкл был 20-ти летнем парнем, худощавым и высоким. Он был, пожалуй, единственным другом Риверса. Все остальные его друзья — или стали врагами или их уже вообще не было в живых.

— «Нормально … как у тебя?» — немного слукавив, ответил Майкл.

— «Ничего… ничего хорошего!» — и они оба рассмеялись.

Смех в те времена был редким феноменом. А обоюдный — тем более.

— «Сегодня на бомбежке снял три ПКС5…» — начал рассказывать Том — «а по дороге обратно ко мне на хвост сел П-2, представляешь?»

— «Да ты что?» — все, в том числе и Майкл, знали, что Том был лучшим пилотом в команде, да и вообще во всех подразделениях бомбардировщиков, и поэтому всегда слушали все его рассказы с большим вниманием — «он же намного быстрей, чем твой Б-1!»

— «Да, но в нем сидел совсем молодой пилот! Мне, конечно, повезло, что не профи вел тот П-2, а то сейчас бы я с тобой не разговаривал. Короче говоря, этот юнец пытался зафиксировать меня! Прицелиться вручную он не рискнул — боялся промахнуться. Ну а убегать от фиксатора это моя коронка — эти фиксаторы при мне ввели в КВС.»

— «Так что, он отвязался в конце концов?»

— «Пришлось отвязаться от него! Я посадил его прямо к себе на хвост, в метрах ста, и резко включил обратные двигатели, перед этим опустив задний щит. Он, чуть ли не врезавшись в меня, задел одним боком щит и потерял свой бак. Так что ему пришлось вернуться на Марс!»

— «Но он же мог врезаться в тебя, и тогда тебе бы не поздоровилось?!» — возмутился Майкл.

— «Неее… он пристально смотрел на свой экран — он бы не врезался. Он следил за каждым моим движением. Просто трусил выйти вперед — там бы я его пожарил!»

— «Ну и ну … А куда мы идем собственно?» — вдруг очнулся Майкл.

Он так погрузился в рассказ Тома, что забыл, куда направлялся.

— «Майки, я не знаю, куда ты идешь, но я иду к Роберту, он меня просил заскочить».

— «Вот странно, и я туда же …ха!» — и они оба опять рассмеялись.

Их смех был прерван сигналом военной рации. Эта рация предназначалась только для экстренных случаев, и звонить по ней мог только член флота.

— «Да…» — ответил Том.

— «Том!»

Он сразу узнал голос — это был Холдер.

Стив Холдер был тоже пилот со стажем — капитан КВС, командующий спец-войск. Отвратительный человек, но, как известно — командование не выбирают.

— «Слушаю Стив, в чем дело?»

— «Код 101, быстро собирай ребят. Чтобы через полчаса у меня были в кабинете, понятно?»

— «Так точно … мудак!» — последнее слово вырвалось у Тома после прерывания связи.

— «Майки, код 101 — надо собираться! Пошли зайдем за Робертом».

Они прошли под старой аркой (а может она просто выглядела старой) и вошли в подъезд. Пешком поднялись на 6-ой этаж, позвонили в дверь, и она открылась.

Ее открыл молодой парень, лет 26-ти, белокурый, с сигаретой в руках.

— «О! Какие люди и без охраны! Проходите …»

Это был Роберт.

Глава 3 — Код 101

Код 101 — это секретная операция, а из слов Холдера можно было понять, что эта операция предназначалась только для команды Тома.

На такие операции Том вылетал уже не раз, а вот Майкл был знаком с кодом 101 только по учебникам.

Определение кода 101 в учебном издании для летчиков было таковым:

«Исполняющая единица — команда и выше. Задание — сверхсекретное, дается капитаном или выше. Важность — высокая.»

— «Роберт, нет времени на разговоры! Холдер вызвал нас на 101-й код»

— «Да ну? Давненько я не вылетал на 101-ый! Вот повеселимся!» — загорелся идеей о полете Роберт.

— «Да уж повеселимся….» — совсем тихо произнес Майкл. Он, конечно, был рад, что наконец-то полетит на не обыкновенную бомбежку, а на секретную операцию, да еще с такими пилотами как Том и Роберт, но все-таки страх новичка давал о себе знать.

— «Сейчас я вызову Дирола и поедем! Садитесь пока … когда и где надо нам быть?» — спросил Роберт.

— «В его кабинете через полчаса» — ответил ему Том, и уселся на диван.

Пока Роберт пошел связываться с Диролом, четвертым из их команды, Том занялся Майклом.

— «Майки! Я тоже боялся выходить на первое задание, но ведь ничего, как видишь, все обошлось. А главное помни, что мы с тобой. Когда я выходил на первый мой 101-ый, рядом со мной не было никого, кто мог бы меня поддержать в трудную минуту …»

— «Дирол приедет в кабинет сам, так что по коням!» — объявил Роберт.

— «А как у него дела? Все в порядке?» — поинтересовался Том.

— «А черт его знает! Ты лучше меня его знаешь… странный он какой-то!» — Роберт махнул рукой и пошел одевать скафандр.

Это было правдой, и все это знали. Дирол был очень странным человеком. Как— то раз он не поладил с Майклом, и Тому пришлось разнимать их.

Дирол спсиховал и заявил, что не намерен оставаться в этой команде. Но потом все уладилось. Том не удивился, что Дирол не пожелал прийти к ним.

— «А что с Гари?» — спросил Том.

«Да он бедняга больной … то ли радиация, то ли эта поганая пыль» — ответил Роберт — «ну что, идем, командир?»

— «Идем … идем».

Они вышли из квартиры. На улице стало чуть холоднее и ветреней, хотя погода все еще оставалась «хорошей».

Роберт открыл гараж и выехал на простеньком летающем аппарате. Все трое сели в машину и полетели.

Через двадцать минут ровно все четверо стояли у стальной двери. Это была дверь кабинета их начальника, Стива Холдера.

— «Здравствуйте ребята! Садитесь! Садитесь же, не стесняйтесь!», поприветствовав их, Холдер сел за свой стол, и поспешил нажать на красную кнопку, расположенную под его столом.

Эта кнопка включала так называемую «систему глушения»(СЗ), которая делала кабинет не проницаемым для чужих «ушей».

— «В такое время обязан предохраняться, ребята! Вы знаете сколько Марсианских агентов находится на Земле? Вы знаете? По подсчетам информативной службы КВС, на данный момент, на Земле находятся около ста марсианских агентов. И это несмотря на радиацию, пыль, плохую погоду и вообще …»

— «Я бы хотел, капитан, что бы вы разъяснили нам причину, по которой мы находимся именно здесь, а не в более уютном и приятном месте» — с заметным раздражением в голосе заявил Том, перебив Холдера.

— «Ну хорошо… хорошо… Вы все знаете, что такое код 101, не так ли?»

На несколько секунд тишина охватила комнату …

— «Том, сколько раз…»

— «147 не считая этого, капитан» — ответил Том, не дожидаясь вопроса. Он обожал перебивать этого гнусного старика.

— «Так вот. Ваш командир вылетал на подобные задания уже 147 раз! Он несомненно спец в своем деле…»

Сидящие в комнате с уважением посмотрели на Тома.

— «Именно по этой причине я и выбрал вашу команду для этого ответственного задания. Самый лучший командир — значит самая лучшая команда, не так ли, Том?»

— «Так точно» — сказал лейтенант.

— «Ну вот и хорошо … А теперь слушайте ребята, в чем дело. Буду говорить с вами начистоту. Задание не легкое, но безопасное.

До информативной службы КВС дошли сведения о том, что Марсиане прилунились на Луну и построили там военную базу. Раньше, до „Великого Столкновения“, такая операция не прошла бы у них, так как на Луне стоит база КВС(ЛБ), которая контролирует все посадки на спутник. Но из-за кризиса образовавшегося у нас на Земле, мы не в силах поддерживать нашу базу на спутнике — мы потеряли с ней связь.

Без нашей поддержки база не может исправно работать. Так вот, несколько часов назад до меня дошли сведения, что наши легкие корабли засекли несколько марсианских кораблей на Лунной орбите. Если у них и есть там база, то она еще в своих „пелёнках“!

Ваша задача состоит в том, чтобы обнаружить эту базу и с большого расстояния разбомбить её. У них нет быстрых кораблей на базе, а только пушки ПКС5 и ПКСб. Они не достанут до вас на таком большом расстоянии. Вы понимаете, что времени на раздумье нет. Вопросы есть?»

— «А что если нашей ЛБ понадобится помощь? Надо прихватить с собой несколько космолётов П-5 для атаки и несколько транспортов Т-1 для возможной эвакуации.» — предложил Том.

— «Это не представляется возможным. Еще вопросы?» — буркнул Холдер.

— «Вот так всегда!» — подумал про себя Том — «как в огонь, так сразу Том, а послушать совет его гордыня ему не позволяет!»

И в самом деле, не известно почему Холдер так резко отверг идею Тома — может быть и вправду все корабли были на войне, а может быть просто старая вражда и гордыня не позволили капитану пойти на уступки.

— «Ровно через полчаса вы вылетаете. Корабли Б-1 стоят на аэродроме, все боеприпасы внутри кораблей. Подробные ком-карты Луны тоже уже там. Удачи!» — с этими словами Холдера они, отдавая честь, и вышли из кабинета.

Глава 4 — Авария

— «Ну что ты думаешь обо всем этом?» — поинтересовался Том.

— «Я думаю, что если это и вправду только что образовавшаяся база, то мы спокойненько её очистим от Марсиан!» — уверенно ответил Роберт.

— «Я всё-таки хотел бы подстраховаться …»

— «А как ты собираешься это сделать?» — спросил Майкл, догадываясь, что у Тома есть для него интересный ответ.

— «Я расскажу об этом позже. А сейчас у нас есть 22 минуты для приготовлений. Включите все боевые стоперы… ровно через 15 минут я жду вас у гаражей Б-1. Салют!»

— «Куда ты, Том?» — воскликнул Майкл.

— «Дружище, через 20 минут ты вылетаешь на первый 101-ый! Иди хорошенько подготовься! Пока!»

Том как будто испарился из здания главнокомандующих. Он очень спешил. Не мог он лететь на такую миссию без прикрытия.

— «Не доверяю я этому Холдеру и его информативной службе» — думал он про себя.

Том прошел через главный вход в аэродром и повернул направо. Пройдя по узенькой улочке и протиснувшись в небольшое отверстие в заборе, он оказался на свалке аэродрома. Тут «хранились» обломки подбитых космолётов и пушек. Отодвинув один из них, он наткнулся на стальную дверь. Как ни странно, у него в кармане оказался подходящий ключ.

Изнутри здание выглядело намного привлекательней чем снаружи. Это был гараж, и в нем стоял космолёт. Он был старого типа П-1. Такие корабли производились на Земле лет 10 назад. Но приглядевшись к космолету можно было увидеть, что кто-то следил за развитием технологии и обновлял его каждый раз, как только технологические запасы КВС пополнялись какой-то новинкой.

У этого космолета было четыре плазмовые пушки вместо одной, лобовое стекло было полностью закрыто — т. е. космолет управлялся с помощью компьютерной графики, вместо одного двигателя было два, причем очень мощных..

Том вытащил большой ключ, всунул его в замок, набрал код открытия и дверь космолёта плавно открылась. Он нажал на кнопку «ВКЛ» и сразу же зажёгся экран, запустился компьютер и все вокруг засветилось. Том набрал несколько команд, выключил космолёт и вышел из гаража.

Когда Том подошел к гаражам Б-1, все уже его ждали. Майкл горел желанием узнать, куда Том отлучался. Роберт был совершенно спокойным, а Дирол как-то непонятно стоял в сторонке и о чем — то размышлял.

— «Все готовы?» — спросил Том и обошел собравшихся взглядом.

— «Так точно!» — ответили все хором.

— «Ну тогда в путь!»

Они разошлись по своим космолётам. Корабли Б-1 были намного больше своими размерами, чем корабли типа П-2. Причина этого заключалась в том, что генератор плазма-бомбы занимал очень много места.

Разрешения на взлет они еще не получили, хотя машины уже ревели, как ревут дикие звери в клетках.

— «Лейтенант Риверс, вы получили разрешение на взлет, как поняли? пшшш».

— «Говорит Лейтенант Риверс, получил разрешение на взлет…пшшш».

После этих слов, Том нажал на газ, и его космолет сдвинулся с места. За ним последовали и другие. Ворота на взлётное поле открылись, и четвёрка космолётов вылетела из гаражей.

— «Майки! Как слышишь? пшшш».

— «Слышу хорошо, командир! пшшш».

— «Все остальные … вы со мной? пшшш».

— «Роберт с тобой, командир пшшш».

— «Дирол с тобой, кома … пшшш».

— «Дирол, как слышишь? пшшш».

Тишина.

— «Диро… пшшш».

И тут Риверс увидел, как космолет Дирола плавно опустился на поле.

— «Аэродром! Говорит Риверс, неполадка у четвёртого корабля! пшшш».

Небольшая пауза.

— «Лейтенант Риверс, говорит Холдер. У четвёртого корабля неполадка электризации космолёта. Генератор вышел из строя. Продолжайте без него. Повторяю, продолжайте без него!»

Тройка космолётов, оторвавшись от поля взлёта и оставив четвёртого позади, направилась к Луне.

Глава 5 — Открытый космос

Так как ту красоту, которая заключается в зелёной траве, голубом небе и сияющем солнце, Земляне потеряли навсегда, им ничего не оставалось, кроме как восхищаться красотой открытого космоса.

Этот чернейший небосвод, миллиарды сияющих звезд, практически сто— процентный вакуум и полнейшая тишина не давали Тому покоя. Каждый раз, когда он оставался наедине с космосом, ему в голову начинали лезть разные мысли.

Мысли очень абстрактные — о вселенной, о людях, о войнах. Он тотчас же начинал переоценивать все свои идеалы, искать какой-то правильный путь, по которому он и все люди должны пойти. К его счастью с ним почти-что всегда находился его друг, Майкл, который спасал его тем, что мешал его ходу мыслей.

— «Том! Ты что, уснул? пшшш».

— «Я тут, Майкл. Нет, я просто задумался….перейди на личный канал, чтобы не было пшиканья! пшшш».

— «ОК., в последнее время ты слишком много стал думать. бросай, это вредно!»

— «Старость дает о себе знать, дружище! Но тебе этого еще не понять…слава богу!»

— «Ты считаешь себя стариком? Ну ты даёшь! Вот Холдер, я понимаю — старик. Ну а ты — в самом расцвете сил!»

— «Может быть по сравнению с Холдером… но не с тобой…»

Так оно и было — Том скучал по своей молодости. Он вспоминал свой призыв в КВС. Первый вылет, а потом и первый вылет на 101-ый.

Друзей, которые давным давно были кто на Марсе, а кто в могилах. Вспоминал свою дочку и жену, которая бросила его, и вышла замуж за какого-то Марсианского предпринимателя. Перед началом войны он частенько навещал их, но вот уже несколько месяцев он не слышал голоса своей малютки. Малютки, которой уже исполнялось 15 лет.

— «Да брось ты! 35 лет это еще не старость. Ты просто переступил на другую ступень! У тебя ещё всё впереди!» — подбадривал его Майкл, понимая грусть своего товарища.

— «Спасибо Майки, спасибо… Только вот, что впереди? Война? Разруха?»

— «Ну… не надо быть таким пессимистом! Мы выиграем в этой войне и переедем на Марс! На Марсе образуется новое правительство, ты бросишь этот поганый КВС, и займёшься …» — вот тут-то Майкл оплошал. Он заранее не придумал, чем будет заниматься Том, а с ходу ничего не приходило в голову, кроме как «пилот», «солдат» и «офицер».

— «Хмм… кроме как хорошего пилота из меня уже ничего не выйдет»

— «Ну! Не правда …» — хотел было Майкл подбодрить и развеселить Тома, но тот внезапно выключил личный канал, а обсуждать такие вопросы на общем канале никто не собирался.

Опять тишина. Они и звезды. Вселенная смотрела прямо на Тома, но не в глаза, а напрямик в его душу. Он еле удержал себя от слез. Их полет продолжался всего лишь 15 минут, а Тому казалось, что они летят целую вечность.

Вдруг ему захотелось поразмышлять самому с собой о развитии технологии за последние века.

— «Ведь надо же!? В 1969 году в первый раз человек шагнул по лунным камням. После этого спутник оставили в покое на пару сотен лет, а в 2203 году образовалась ЛБ-1. Сейчас на базе находятся всего 50 человек, и она усовершенствована по сравнению с той, первой. Тогда, в 1969 году, полет на Луну занимал несколько дней, если не недель. А теперь мы летим туда всего 25 минут и уже позади примерно пятая часть пути.

В ту пору космические полеты были редкостью, а сейчас они являются самым ординарным видом передвижения.» — рассуждал он.

Космос, и вообще пространство, заставляет человека задуматься о своем существовании, о своем месте и своей роли во вселенной, о чем-то большом и сильном, может быть о боге.

Практичные люди, такие как Майкл, справляются с провождением длительного времени в космосе легко, а вот на философах типа Тома, космос может оставить очень сильный отпечаток. Конечно, такому старому космическому волку как Том, всё было по барабану. Он привык к космосу за те 17 лет, которые прослужил в КВС. И всё-таки каждый раз, когда он вылетал в открытый космос, он оставлял частицу себя в этом огромном пространстве. По— этому он и не боялся смерти, смерти в космосе, конечно.

Глава 6 — Внезапные гости

В космосе остается всё спокойно до того момента, как кто-то из смертных не решает нарушить этот покой. Из спокойного пространства космос может превратиться в поле битвы в считанные секунды.

— «Мой радар принимает какие-то сигналы… пока не могу определить, что это, но точно могу сказать, что это движущиеся объекты с двигателями, т. е. космолеты… Том, ты слышишь? пшшш».

— «Конечно слышу, Роберт. Откуда и куда они летят? пшшш».

— «Сигналы еще слишком слабые … они очень быстро летят, вряд ли это космолеты КВС. Направляются они к Земле, видимо с Луны. Повторяю, скорость высокая. Нас они не обнаружили пока … но они это сделают через минуты две, а может и раньше. Кстати, их масса эквивалентна аж 10-ти космолётам типа Б-1. Что будем делать? пшшш».

Роберт считался навигатором команды, так как очень хорошо разбирался в такой аппаратуре как радары, масса-вычислители и разные другие волно-детекторы.

— «На каком расстоянии они пройдут около нас? пшшш».

— «400 метров пшшш».

— «Хорошо. Приказываю выключить главные двигатели и ждать моих дальнейших указаний пшшш».

— «Приказ понят пшшш».

— «Приказ понят, Том пшшш».

Все трое выключили двигатели и задрейфовали в космосе. Так они были почти— что незаметны для космолётов, спешивших на Землю. Том уже понял, что это не обычные корабли.

«Зачем Марсианам лететь с Луны, да еще на простых кораблях? Их же на Земле просто размолотят ПКС10 (Противо-космические системы). Ну, допустим, Луна — это манёвр, но их все равно заметят и собьют. А откуда такая скорость? А масса? Не очередной ли астероид летит по направлению к Земле? Вряд ли… Ну а что тогда?» — рассуждал он.

Ответа на этот вопрос, заданный самому себе, у Тома не было. Оставалось только ждать.

— «Правильное решение можно будет принять только после того как мы распознаем эти объекты»— размышлял Том.

И он был прав, ведь «Поспешишь, людей насмешишь» — так говорится в поговорке.

Через минуту даже невооруженным глазом можно было разглядеть этот странный объект.

— «Что это? пшшш». — вырвалось у Майкла.

Это был не опознанный для землян объект, НЛО. Он имел форму шара, и был очень больших размеров (Б-1 по сравнению с ним был маленьким корабликом). Несмотря на размеры, движущийся предмет не имел двигателей (по крайней мере их не было видно). Эта неувязка разрешилась, когда наблюдающие заметили много маленьких кораблей вокруг этого объекта.

— «Они то и тянут его» — понял Том.

— «Какие у тебя догадки? пшшш».

— «Это Марсиане … по магнитерам видно (магнитер — корабль, который тащит предметы с помощью магнитного поля). Большой шар — это плазмовая бомба, или генератор плазмовой бомбы. пшшш».

— «У Марсиан нет технологии плазмовых бомб! пшшш». — возразил Роберт

— «Значит уже есть … какие предложения?»

— «Надо сообщи… Том, шар поворачивается к нам своим отверстием! пшшш».

— «А что происходит внутри него? пшшш».

— «Напряжение увеличивается … они нас заметили! пшшш».

Как известно, человеческий мозг начинает работать быстрее в экстремальных ситуациях. Том понял, что нет времени на размышления, а необходимо действовать. План у него созрел в считанные секунды.

— «Итак, план мой таков. Этот генератор пустит в нас пучок энергии. Убежать на таких кораблях мы не сможем, соответственно мы должны предотвратить попадания пучка…»

— «Разлетимся в разные стороны!»

— «Нет! Пучок может размножаться после вылета из отверстия! Мы направим наши генераторы на отверстие, и выпустим наши бомбы так, чтобы они достигли цели именно в момент выпуска пучка. Энергия распространится на месте столкновения, и от шара не останется и мокрого места! пшшш».

— «От такого взрыва мы можем пострадать, Том! пшшш».

— «У нас нет другого выхода. Установите цель — отверстие шара. Роберт, скажешь, когда скорость возрастания напряжения внутри шара начнет уменьшаться! пшшш».

— «Понял… она уже уменьшается, у нас нет времени, надо действовать Том! пшшш».

— «Не торопись, она остановилась? пшшш».

— «Нет…еще не… остановилась! пшшш».

— «Огонь пшшш». — спокойно скомандовал Том.

В ту же секунду из трех пушек вылетело по пучку энергии. Несмотря на это, в отверстии Шара тоже скопился пучок энергии. Пучки столкнулись, и произошел сильнейший взрыв.

После нескольких секунд послышался голос Майкла:

— «У меня утечка топлива, Том! пшшш».

— «У меня все нормально» — сказал Роберт.

— «У меня все Ок. Не включай ни в коем случае свои двигатели, понял? пшшш».

— «Да… но что мне делать?пшшш».

— «Кроме этого, у тебя все в порядке, Майк? пшшш».

— «Да, кроме этого, все нормально пшшш».

— «Роберт, что у нас с шаром? пшшш».

— «Стоит на месте и не показывает ни какой активности, наверное параллизован. пшшш».

— «Это даст нам время очухаться. У тебя бак уже пуст, Майки? пшшш».

— «Да, видимо бак сильно пострадал. Что мне делать?»

Том ничего не ответил. Вдруг багажный отсек у Тома открылся, и из него вылетел маленький корабль, именно тот, который посещал Том перед вылетом.

— «Сюрприз! Майк, открой свой багажный отсек и запусти этот П-1 к себе внутрь. Пшшш».

Майкл так и сделал.

— «А теперь пересаживайся в него и прилетай ко мне! пшшш».

— «Что там с шаром, Роберт? пшшш».

— «Шар не активен. Они вроде пытаются его починить, видишь — все магнитеры скопились вокруг него. Пшшш»

— «Роберт, у нас нет много времени. Они могли вызвать подмогу с Луны. Я предлагаю арестовать их всех, сообщить наши координаты аэродрому, и продолжать операцию. Как ты считаешь? пшшш».

— «Я свяжусь с ними и потребую немедленной пересадки всех членов их команды в наш третий корабль, ОК? пшшш».

— «Разрешаю».

Майкл зашел в отсек управления.

«Так вот куда ты ходил перед вылетом!»

— «Да Майки, присаживайся! Будешь штурманом».

Тем временем Роберт связался с Марсианами и потребовал, чтобы те сложили оружие.

В противном случае он обещал уничтожение всех их кораблей. Марсиане согласились, и по приказу Тома были переведены в третий, неподвижный корабль Майкла. Том сообщил о происшедшем на Землю, и оттуда были высланы несколько бомбардировщиков, несколько П-5 и ученые, которые должны были разобраться в этом странном шаре.

Глава 7 — Контратака

Делать было нечего — приходилось ждать подмоги с Земли и надеяться на то, что Марсиане не успели или не смогли связаться с Луной.

На случай прибытия помощи с Луны было решено начать переговоры, ведь у Тома были заложники.

Тем временем попытки связаться с ЛБ были напрасными — база не отвечала.

Допрашивать Марсиан — это пустое дело. Ни одного слова, умрут, но не скажут — дисциплина в КОЛМе стояла на первом месте. Они были похожи чем— то на Спартанцев, ну хотя бы военным режимом, хотя и на Земле влияние КВС было очень велико.

Несмотря на это людьми Марсиане дорожили, так что переговоры были реальным решением в случае прибытия подмоги с Луны.

— «Лейтенант Риверс, как слышите? Говорит Майор Дирбенко. Пшшш»

— «Слышу вас, майор! пшшш».

— «Мы в пяти минутах полета от вас. Какой у вас план? пшшш».

— «Контратака, сэр! Но не простая. У них видно очень обустроенная база на Луне, видно наши информаторы подкачали. Необходимо проникнуть на базу незамеченными! пшшш».

— «Как вы намереваетесь это сделать, Лейтенант? пшшш».

— «Я вам расскажу о моём плане, как только вы прилетите к нам. пшшш».

Через некоторое время майор Дирбенко прибыл на место битвы. Он был довольно таки практичным человеком, так что проблем с ним не должно было быть.

— «Перейдите на личный канал, майор. пшшш».

— «И так, какой у вас план, Том?»

— «Вы должны согласиться со мной, майор, что просто атаковать Марсианскую базу на Луне не реально. А это означает, что нам надо проникнуть туда незаметно, и изнутри начать атаку. Конечно, помощь извне необходима, но только после внутреннего анализа. У нас нет большого выбора — прийдётся пересесть в магнитеры противника, чтобы без сопротивления прилуниться»

— «Слишком рискованный план, лейтенант.»

— «Совсем даже нет. С собой мы прихватим заложников. Они послужат нам палочкой-выручалочкой. Даже если Марсиане поймут, что в кораблях находятся земляне, атаковать они не будут, так как с нами будут находиться их люди»

— «Ну хорошо. Пусть будет по-вашему. Лейтенант, я вам доверяю только потому, что знаю, что вы опытный летчик, и не раз участвовали в похожих операциях. Я не должен вам объяснять ответственность, которая лежит на вас при решении таких вопросов, а так же важность этой операции»

— «Я хорошо подумал над моим планом, перед тем как выкладывать его вам. Конечно, можно просто-напросто найти и разбомбить базу Марсиан, но ведь наши солдаты могут быть в плену. Я почти что уверен, что ЛБ разрушена, и все находившиеся на ней люди взяты в плен или расстреляны. Действуя согласно моему плану, имея на борту заложников, мы сможем произвести обмен, а потом уже перейти к военным действиям»

— «Ваш план понят, и я одобряю его. Мои солдаты в вашем распоряжении, Лейтенант. Вы командующий этой операции».

Конечно, Тома это очень обрадовало. Такое доверие от вышестоящих по служебной лестнице он получал редко. Он тотчас же поспешил согласиться, так как удачный исход такой операции означал повышение в звании.

— «Я согласен принять командование, Майор. Для начала, дайте мне три пилота, так как магнитеров шесть, а нас только трое»

— «Хорошо» — майор перешел на внешнюю связь — «Иванов, Карпенко, Суровый — вам придётся пересесть в магнитеры противника. Как поняли? пшшш».

— «Вас поняли, майор. Выполняем. пшшш».

— «Лейтенант, я дал вам моих лучших пилотов. Иванов, Карпенко и Суровый. Они в вашем распоряжении»

— «Ваша задача, майор — ждать нашего сигнала с Луны. При этом вы должны находиться на её орбите, но в тоже время не быть замеченными. Вы сможете это сделать?»

— «Без проблем»

— «Отлично. Выполняйте, майор» — Том почувствовал себя как минимум капитаном.

— «Роберт, Майкл! Мы пересаживаемся в магнитеры. О моем плане я расскажу вам позже. Выполняйте. пшшш».

— «Майкл и я пересаживаемся. пшшш».

Освоить принципы управления магнитером оказалось не такой уж простой задачей. За время существования Марсианской колонии на Марсе появилось большое количество наречий английского и русского языков (эти языки были признаны как официальные языки Марса).

Том знал почти что все наречия английского языка, но все равно чтение руководства по управлению космолётом давалось ему не легко. Заложники тем временем были рассажены по магнитёрам, конечно в парализованном виде (одевалась специальная маска на голову заложника, которая с помощью магнитного поля парализовывала его).

— «Иванов, Карпенко и Суровый, как слышите? К вам обращается лейтенант Риверс. Пшшш»

— «Слышим хорошо, лейтенант. Какие будут указания?» — ответил Суровый за всех троих.

— «Перейдите на спецканал номер 34:723. Это будет канал нашей операции. Я прошу каждого из вас сообщить мне об удачном переходе. пшшш».

Через несколько секунд послышался голос Антона Карпенко на канале 34:723.

— «Карпенко перешел, лейтенант».

За ним последовали и остальные.

— «Суровый перешел»

— «Иванов с вами, лейтенант»

— «Отлично» — подумал про себя Том.

— «Ребята, переходим на канал 34:723. Сообщите мне о удачном переходе. пшшш».

— «Майкл перешел»

— «Роберт перешел»

— «Приветствую всех членов моей нынешней команды. В неё входят трое русских пилотов. Их имена — Карпенко, Иванов, Суровый. А также два американца — Роберт и Майкл. Кто не разобрался с управлением?»

Тишина.

— «Кто не разобрался с магнитическими функциями?»

— «Том, я не очень-то понял, как я должен тянуть эту хреновину» — послышался голос Майкла.

— «Хорошо. Зайди в управление космоприборами … вторая строчка на меню… зашел?»

— «Так точно»

— «Теперь, электромагнитная аппаратура… ОК?»

— «Так…»

— «Теперь выбери „цель“, и поставь на центр шара. Кстати всех касается. Целью мы ставим центр шара. Майкл разобрался?»

— «Да Том, спасибо!»

— «Все готовы?»

— «Карпенко готов, лейтенант!»

— «Суровый готов»

— «Иванов с вами, лейтенант!»

— «Роберт готов!»

— «Майкл тоже!»

— «Тогда в путь!» — радостным голосом скомандовал Том.

Глава 8 — Операция продолжается

Шесть Марсианских магнитёров подцепили шар, и как ни в чем не бывало полетели по направлению к Луне.

— «Слушайте меня, ребята. План у меня таков. Прилететь на самую базу и остаться незамеченными нам, конечно, не удастся. Нам надо прилуниться неподалеку от их солнечных батарей, то есть на солнечном полушарии луны»

— «Нас сразу же начнут вызывать. Что мы им ответим?» — поинтересовался Роберт.

— «А мы им вообще не будем отвечать. Пускай они думают, что у их экспедиции произошла авария. Нет электричества — ничего не работает. Мы внаглую сядем на Луну около их электростанции»

— «Что-то мне не нравится этот план… у нас нет никакой защиты на крайний случай, кроме заложников. Шаром ведь мы не умеем пользоваться» — беспокойным голосом сказал Роберт.

— «Почему это МЫ не умеем? Не УМЕЕШЬ — вот это будет правильней. Послушай, это самый безопасный вариант. Они не начнут атаковать свои же корабли! А как прилунимся, придумаем что-нибудь!»

— «Ну хорошо, я тебе доверяю, Том».

Спутник, весь покрытый кратерами, постепенно увеличивался и приближался.

Все теперь зависело от того, как среагируют Марсиане на свои же корабли, приближающиеся к их электростанции.

Найти электростанцию врага было не трудным заданием — Роберт с легкостью профессионала определил, где находятся солнечные батареи Марсиан, так как они поглощали не все солнечные лучи, а только часть, в то время как другую часть они отражали. Роберт просто-напросто уловил источник отраженного солнечного света на солнечном полушарии Луны и убедился, что это не место нахождения электростанции КВС (это место ему было известно). Следовательно, этот источник и был электростанцией Марсиан.

Станция была очень сильно защищена. Если бы Дирбенко попытался ее атаковать напрямик, он бы понес значительные потери и вряд ли бы добился своей цели. Кроме активизированной защиты, т. е. ПКС (Противо-космическая Система), электростанцию защищал электромагнитный щит, который заряжался непосредственно от солнечных батарей. И его тоже Роберт уловил с помощью своей аппаратуры.

Том надеялся на то, что им дадут сесть на Луну — тогда ПКС им не страшны. Прилунившись, он хотел сразу же открыть огонь по электро-станции. Управлять шаром он более или менее научился, но вот куда направить этот огонь? На солнечные батареи, на главный генератор, или на пункт распределения электричества?

Самой слабой и эффективной точкой несомненно являлись батареи. Но на уничтожение всех батарей уйдет по крайней мере минут десять, а такого времени у Тома не было — за десять минут от них не осталось бы и мокрого места.

Они не могли завязывать длинную перестрелку, а должны были нанести сильнейший удар за минимальное время. Нарушив подачу электричества, Майор Дирбенко мог атаковать и саму базу и электростанцию, не боясь ПКС.

Шар обладал очень прочной структурой — ведь удар из трех Б-1 только парализовал бы его на некоторое время. Так что его можно было, не боясь повредить, подставлять под вражеский огонь.

— «Вот мы и приближаемся к цели… Ребята, будьте готовы рвать когти! Я запущу шар, сразу после того, как мы прилунимся. А теперь переходим на дрейфование. И ни одного писка, всем понятно?»

Все пилоты перешли на дрейф и выключили свои рации. В данный момент они являлись очень легкой добычей для Марсиан. Том надеялся на то, что Марсиане не начнут стрелять по своим кораблям.

Пока все шло как по маслу — Марсиане заметили космолёты, но к счастью опознали их, и видимо поняли, что они дрейфуют, т. е. случилась какая-то авария. На станции включили маяк, но космолёты никак не среагировали на него, а просто продолжали приближаться к поверхности спутника. Послышалось шуршанье — Марсиане пытались связаться с космолётами. Ничего им не помогало, так как космолеты просто опускались на Луну и не подавали никаких признаков жизни.

— «Черт, провалилась наша операция, Смокки!» — рявкнул капитан Марсианской электростанции. — «то ли у них поломка какая-то, то ли … чёрт его знает! Всё провалилось!»

— «Может генератор электричества вышел из строя?. Его починим да и запустим их еще раз! В чём проблема?» — возмущаясь ответил Смоки.

— «Да вот у нас все так! Всё всегда ломается и выходит из строя! Так мы никогда не уничтожим этих вымирающих землян, сержант! Пошлите на место посадки первую помощь, на всякий случай»

— «Это просто техническая непола…»

— «Я говорю пошлите! Вы что забыли кто я, сержант!»

— «Так точно, капитан».

Смоки связался со службой первой помощи и распорядился, чтобы выслали одну машину на место посадки магнитёров. Уже по пути к садившимся космолётам Смоки заметил, что шар поворачивается своим отверстием в сторону электростанции.

— «Капитан, вы заметили это? пшшш».

— «Черт побери, да он же откроет огонь по нам! Что это, ещё одна поломка, Смоки?! пшшш». — с ужасом в голосе прокричал Капитан.

Так оно и было! В отверстии шара стал накапливаться заряд.

— «Всем наземным единицам! Открыть огонь по шару! Повторяю, открыть огонь по шару!»

Но было поздно. Наземные танки были не в силах причинить какой-либо вред шару. Как только достаточный заряд накопился, Том открыл огонь по пункту распределения электричества. Первым ударом шар снял щит, защищавший станцию. Не дав щиту время на восстановление, шар ударил по пункту распределения. После третьего удара пункт рухнул и электростанция осталась беззащитной. Чтобы восстановить пункт распределения Марсианам понадобилось бы всего лишь несколько минут, так как самые главные детали всех механизмов всегда имелись в нескольких экземплярах. Но даже этого не— большого, на первый взгляд, времени хватило чтобы окончательно разрушить электростанцию.

Ко всему удивлению Марсиан откуда не возьмись прилетели космолеты майора Дирбенко и начали бомбить солнечные батареи. У Марсиан не было никаких шансов — ПКС и щит не работали из-за недостатка в електричестве, а все остальные орудия были слишком слабы, чтобы дать отбой столь большому флоту.

После удачной атаки на электростанцию оставалось только нанести нежданный визит марсианской базе. Место нахождения базы Дирбенко узнал из карты, найденной на электростанции. Марсиане были так шокированы внезапной атакой, что не успели даже предупредить базу о вторжении вражеских кораблей.

После уничтожения электростанции сама база представляла очень легкую цель. 90 процентов кораблей, находившихся на ней, были уничтожены еще на взлётном поле! Майор взял в плен всех оставшихся в живых и сообщил на Землю о происшедшем.

Саму базу атаковали все летчики вместе. Они пересели из магнитеров в свои корабли, а Том полетел на бомбежку на своем «собственном» корабле П-1 — он прикрывал бомбардёров.

Глава 9 — Вторая база

При взятии заложников оказалось, что на Марсианской базе каким-то образом находились корабли КВС и разные приборы земного происхождения. К тому же, на ней находились несколько офицеров с лунной базы КВС. Эти офицеры утверждали, что они являются заложниками Марсиан, хотя никаких признаков насилия не было найдено.

Связаться с базой КВС до сих пор не удавалось, хотя офицеры КВС утверджали, что у них всё в порядке, кроме небольшой нехватки электричества.

Расположение вражеской базы неподалеку от базы КВС оставалось загадкой, так как офицеры не могли объяснить этот странный факт. Логика подсказывает строить базу как можно дальше от вражеской. Марсиане же почему-то построили её в расстоянии всего нескольких десятков километров от ЛБ (лунная база).

— «Надо организовать экспедицию на ЛБ, не так ли, лейтенант?» — предложил Дирбенко.

— «Надо. Но не сейчас. Сперва надо убедиться, что эта экспедиция будет безопасной»

— «Вы предполагаете, что базу захватили Марсиане? Но несколько минут тому назад мы разговаривали с лейтенантом … как его …. Корбо, да Корбо. Он же просил, чтобы мы как можно быстрее отправились туда, так как они нуждаются в помощи — у них нет электричества и …»

— «Вы слишком доверчивы, майор! Не успели вы встретить человека одетого в форму офицера КВС и уже доверяете ему как своему другу! Корбо может быть Марсианским разведчиком или дизертиром! Очень мне странен тот факт, что он находился на Марсианской базе и не был под арестом, вы меня понимаете?»

— «Но что же нам делать? А если это правда, что у них нет электричества и им нужна помощь?»

— «Давайте ЛБ займусь я, а вам советую привести электростанцию в порядок — неизвестно, сколько времени мы пробудем здесь, и от кого нам придётся защищаться»

— «Ну… хорошо… если вы…»

— «Не беспокойтесь майор, у меня есть безопасный план, как проверить достоверность слов вашего Корбо».

Том чувствовал, что что-то было не в порядке.

Во-первых, ему не нравился этот Корбо — слишком смазлив был он для честного человека.

Во-вторых, столь близкое расположение Марсианской базы по отношению к ЛБ, настораживало. И, наконец, в-третьих, при наличии такого сильного оружия как тот шар, ЛБ всё же оставалась неповреждённой. Последние два факта ни Корбо, и никто другой не могли объяснить.

— «Роберт, надо послать магнитер на ЛБ»

— «Зачем?»

— «Чтобы убедиться, что ЛБ принадлежит Марсианам»

— «Ты так думаешь?»

— «Нет! Я в этом уверен!»

— «Ты говоришь ерунду! Его уничтожат, так как ЛБ принадлежит землянам»

— «Нет. Его примут как беглеца с Марсианской базы»

— «Почему ты так уверен в том, что база принадлежит Марсианам? Мне кажется, что наши ребята спокойно могли устоять от натиска Марсиан!»

— «Не важно почему, у меня свои догадки. Пошлём магнитёр напичканный твоей аппаратурой так, чтобы он летел на автопилоте, а мы могли видеть и слышать всё, что видел и слышал бы пилот сидевший внутри»

— «Его уничтожат!»

— «Давай поспорим?»

— «100 долларов?»

— «500! Снабжай магнитёр аппаратурой. Я пока поразмышляю, как нам действовать дальше. Кстати, Дирбенко занялся починкой электростанции, так что скоро у нас будет электричество»

— «Хорошо»

— «Если магнитер уничтожат, значит на базе земляне. А если же магнитер сядет без сопротивления, то значит база попала в руки Марсиан» — так рассуждал Том.

Но что делать дальше? Если магнитер будет уничтожен, в чем Том очень сомневался, то, конечно, надо будет просто связаться с ЛБ, но что делать если база захвачена? «Опять придется решать всё на ходу, так как мы не знаем, как защищена ЛБ, точнее бывшая ЛБ» — думал Том — «А что если подложить в магнитёр небольшой сюрприз?».

Прошло 10 минут.

— «Том! Магнитёр готов. А ты приготовил 500 долларов?»

— «Мне лично нечего готовить эти деньги, отдавать их я не собираюсь. Ты бы лучше положил бы в магнитёр побольше взрывчатки, плазмовой, конечно»

— «Ты что? С ума сошёл? Там же наша база!»

— «Успокойся, Роберт. Плазмовая взрывчатка действует только на близком расстоянии. Даже если там земляне, они собьют этот магнитёр до того, как он сможет нанести им какой-нибудь вред»

— «Зря взрывчатку тратим, Том»

— «Наоборот, одним ударом убиваем двух зайцев!»

— «Ну как знаешь …»

— «Нам будет всё видно через этот экран?»

— «Всё видно и всё слышно! А камерой, установленной на магнитёре, можно управлять — крутить, вертеть и т. д.»

— «Отлично! Взрывчатка внутри?»

— «Да…»

— «Достаточно?»

— «Достаточно …»

— «Значит мы готовы… Кстати у нас уже есть электричество. Майор хорошо поработал! Мы готовы к любой контратаке» — заявил Том.

— «Никакой контратаки не будет! Если бы там были Марсиане, они бы уже давно напали бы на нас!»

— «Давай не будем спорить, а просто запустим магнитёр».

Магнитёр медленно поднялся с поля взлёта, и направился к ЛБ.

— «Я уже предупредил майора, чтобы он был начеку. Как я уже говорил, есть вероятность контратаки»

— «Там наши солдаты, Том! О чем ты говоришь!?»

— «А вот и ЛБ …»

На экране появились огни. Эта была ЛБ.

— «А ты говорил, Том! Вот она, наша база. Это она, не так ли? Вот и флаг…флаа…флаа..»

— «Спокойно, Роберт. Летим, как ни в чем не бывало …»

Флаг был красно-коричневого цвета. На нем виднелась планета, а около неё два спутника. Это был флаг Марсиан.

— «У них не плохая зашита. Эх, пробраться бы внутрь»

— «Они уничтожат магнитёр, если он не будет отвечать, Том»

— «Не беспокойся, им ответит лейтенант Корбо».

Роберт не понял, что именно имел в виду Том, но зная, что его товарищ не шутит в таких ситуациях, решил просто на него положиться. Магнитёр приближался к базе, медленно, но уверенно.

— «Магнитёр М215, прием, прием пшшш».

— «Магнитёр М215, прием пшшш».

— «… нужна помощь… пшшш». — послышался голос лейтенанта Корбо.

— «Магнитёр М215, это вы лейтенант?»

— «… лейтенант Корбо… пшшш».

Том держал записывающие устройство около рации.

— «Только вы спаслись, лейтенант? За вами погоня, лейтенант? пшшш».

— «… нет….пшшш».

Таким образом магитёр оказался внутри базы.

— «Роберт, у нас мало времени! Мы обязаны найти распределитель электричества»

— «Хорошо, но рано или поздно они поймут что это не Корбо!»

— «Неужели? Я знаю, что поймут! Значит придется действовать быстро — найти распределитель и поднять его в воздух!»

С обоих ручьем лился пот. Они чувствовали, что летят в этом магнитёре, хотя сидели в креслах и не двигались. Им казалось, что они изнутри управляют магнитёром, и что любой не верный шаг означал смерть. Магнитер внезапно ускорился, и направился к главному распределителю электричества.

— «Лейтенант, что вы делаете? Магнитер М215, отвечайте! пшшш».

Но на этот раз ответа не было. Магнитёр стремительно летел к распределителю.

— «Том, по нам открыли огонь! Мы можем взорваться!»

— «Сколько?»

— «65 % щита … 58 % … видишь ту пушку? Облетай ее, облетай … 45 %! Мы не долетим!»

— «Долетим!»

Магнитёр сделал смертельную петлю, и миновав ракету, полетел дальше.

— «Фу! Это было близко. У нас 24 % щитов, Том»

— «Долетим! Вот он, это распределитель!»

— «Вправо, бери правее!»

Ракета пролетела мимо и попала в распределитель.

— «Повертись около него!»

— «Ну что, ты достаточно взрывчатки положил?»

— «Сейчас узнаем — мы взрываемся…»

Произошел взрыв, который можно было наблюдать аж с правой Марсианской базы. Плазма-разряд вырвался из магнитера и унес в бездну с собой несколько космолётов, магнитёр и распределитель.

— «Ура! Получилось!» — вырвалось у Роберта.

— «Майор Дирбенко, атакуйте вторую базу марсиан! Повторяю, атакуйте вторую базу Марсиан! пшшш».

— «Роберт, живо в космолёт! Понадобятся все силы!»

— «Майкл, останься здесь… ты остаёшься за главного на базе, пока меня не будет!»

С этими словами Том выпрыгнул из стула и побежал вместе с Робертом на поле взлёта. Том сел в свой собственный П-1. В нём он чувствовал себя удобнее всего.

Глава 10 — Отчёт

— «Майор Риверс, ответьте! Это говорит капитан Холдер! приём … пшшш».

— «Риверс на связи! Неужели я не ослышался, майор? пшшш».

— «Мне отвратителен отчет присланный вами по электронной почте пшшш». — продолжил Холдер, не обращая внимания на удивление Тома.

— «Я сожалею, но в этом письме изложены факты и наблюдения, собранные мной и майором Дирбенко, а не личные рассуждения. Их изменить нельзя, хоть они вам и не по душе, капитан. пшшш».

— «Здесь произошла какая-то ошибка, к черту! Офицеры КВС не могли просто— напросто перейти на сторону КОЛМа, вот и все! пшшш».

— «Никто и не переходил на сторону КОЛМа. Лунная база с самого начала была про-марсианской. пшшш».

— «Нет! Этого не может быть, так как я лично отбирал этих людей! пшшш».

— «У вас дурной вкус, капитан, вот и все. пшшш».

«Ну знаете! Я вам приказываю отказаться от вашего отчета — он не логичен! пшшш».

— «Со всем уважением к вам» — из уст Тома эти слова звучали смешно, так как никакого уважения никогда и не было — «я не имею на это никакого права. Я подтверждаю каждое слово моего отчета, так как все умозаключения, приведённые в нём, основаны на строгих фактах, с которыми я и мои ребята столкнулись на Луне. Майор Дирбенко может это подтвердить! пшшш».

— «Я спрошу у Дирбенко, хочет ли он остаться майором или нет. А вы об этом звании, данном вам высшем командованием, забудьте! Слово „майор“ по отношению к вам прозвучало в первый и последний раз, Том! Конец связи пшшш!»

«Ну это мы еще посмотрим, козёл» — сказал Том после прекращения связи.

Тома эта беседа ничуть не испугала, потому что он твёрдо верил в свою правоту, и ни при каких обстоятельствах не собирался отказываться от своего отчёта. Он знал, что утверждение этого отчета могло означать снятие Холдера с его должности, так как Холдер в самом деле отбирал почти всех офицеров на службу на ЛБ. Упустить такой шанс Том не мог.

Отчёт был довольно-таки резким по отношению к высшему руководству, т. е. к Холдеру. Дело в том, что ЛБ не была завоевана марсианскими силами, а просто напросто являлась марсианской базой. На ней находились марсианская аппаратура, марсианские космолёты и марсианские солдаты. Даже флаг, и тот был марсианским.

По-видимому, солдаты не поверили в победу КВС и решили перейти на сторону КОЛМа без сопротивления. Помимо проблем, связанных с загрязнением планеты, правительству Земли теперь приходилось заниматься и проблемой измены. Помимо того, что не получалось остановить распространение радиоактивных веществ, покрывавших поля, растения и землю, война с Марсом затянулась, и у Земли не было достаточно ресурсов для её продолжения. Отчёт Тома ставил перед КВС ещё одну серьёзнейшую проблему. Оказывалось, что целая военная база может просто так перейти на сторону врага.

На Земле пошли слухи, якобы солдаты находившиеся на ЛБ были загипнотизированы Марсианами, и не могли им сопротивляться. Конечно, Том и Дирбенко знали, что это собачья чушь, так как после оккупирования базы некоторые из офицеров КВС признались в своей измене.

В отчёте так же упоминалась новая технология марсиан, по всей видимости разработанная именно на Луне. Этой технологией являлась технология плазма-пучков. Сама технология не являлась новой для землян, хотя до того считалось что марсианам она не известна. Очень может быть, что сами же земляне продали или даже отдали её марсианам.

Марсианам удалось удачнее, чем землянам применить эту технологию, так как их плазма-шар был намного мощнее, чем земной космолет Б-1.

То нападение, которое Тому удалось предотвратить, по-видимому было первым нападением Марсиан на Землю, в котором использовалось их новейшее оружие.

— «Риверс, лейтенант Риверс, это Дирбенко пшшш».

— «Вы ошиблись Дирбенко, я майор! Но по-видимому ненадолго, так как Холдер слегка рассердился на меня. пшшш».

— «Да я знаю, я только что с ним переговорил. Я хотел сказать вам, что за наш отчёт я буду стоять до последнего. Холдер пытается замести следы, так как большинство предателей были его солдатами. Если мы подтвердим наш отчет, его ждёт суд. Я за то, чтобы он получил по заслугам! Вы со мной? пшшш».

— «Конечно с вами. Я рад, что он не смог повлиять на вас его угрозами. У меня есть сильное подозрение насчет его самого. Может он сам перешел на сторону Марсиан, и помогает им изнутри. пшшш».

— «Мы с вами убедились, что в такое время всё может быть, майор. Не так ли? пшшш».

— «Так точно … С вашего разрешения, я прерву наш разговор, так как я сильно устал. Пойду прилягу на часок или другой. Я буду в солдатских казармах, если вам понадоблюсь. пшшш».

— «Хорошего вам сна, дружище. пшшш».

Том и майор Дирбенко подружились за время совместной работы. А теперь, когда оба имели звание майора, их смело можно было назвать друзьями.

Том зашёл в солдатскую комнату. Она показалась ему очень уютной, и вообще солдатские казармы на Луне были куда более привлекательные, чем домашние.

Он разлегся на удобной кровати, но не смог уснуть. Ему опять начали лезть в голову разные мысли. Мысли о негодяе Холдере, об удачно проведённой и опасной операции, о войне, о Марсе … Он вспоминал интересные моменты, как тот, когда они увидели плазма-шар марсиан. Вспоминались недавние атаки электростанции и второй базы. Вдруг перед ним предстала его дочка, маленькая девочка, в длинных белых чулках. Почему-то он представлял свою дочь как маленькую девочку, хотя ей уже было 15 лет. Он не мог смириться с тем, что она уже не нуждалась в его поддержке и любви. Так, по крайней мере, считал сам Том.

Он и в самом деле очень устал. Его глаза закрылись, и он заснул. Сон был не долгим, по крайней мере, так показалось Тому. Во сне ему слышались какие-то крики. То ли «Дом», то ли «Мом». На самом деле, Майкл вызывал его по рации.

— «Том! Ты слышишь? Том!»

— «Ммм…» — спросонья произнес Том — «кто… кто это?»

— «Это я, Майкл! Ты спал, что ли?»

— «Представь себе!.. Я хотел бы продолжить …»

— «Хватит спать, а то проспишь всё на свете! Только что пришло сообщение о снятии Холдера с его должности»

— «Что? Холдера? С должности?» — Том никак не мог проснуться.

— «Ну да, с должности командующего войсками Б-1. Да проснись ты, наконец!»

Том сообразил, что ему надо обязательно проснуться, но не мог придумать как это сделать — его глаза не слушались хозяина. Он встал, подошел к умывальнику, сунул голову под кран и открыл холодную воду. После этой процедуры он взял в руки рацию, и окончательно проснувшись, поприветствовал своего друга.

— «Привет Майки, сколько я спал?»

— «Около шести часов, Том.»

— «Ну и ну… я видимо ужасно устал… Так что ты говорил про Холдера?»

— «Его сняли с должности. Ваш отчет дошёл до высшего командования, и началось расследование по поводу измены. Открыли старые файлы, и нашли, что офицеров подбирал Холдер…»

— «Ну и что?»

— «… его арестовали и сняли с должности.

Угадай, кого поставили на его место?»

— «Да черт его знает, Стэнли?»

— «Тебя Том, тебя!»

Глава 11 — Перед вылетом

— «Ты улетаешь, Том?»

— «Да, Майки. Меня вызвали на официальное присвоение звания. А также, как командующий войсками Б-1, я обязан находиться на Земле»

— «Ты же будешь скучать по космосу, Том. Я тебя знаю!»

— «Да, ты прав, но кто сказал, что командующий не имеет право принимать участие в бою?»

— «Тебе не дадут улететь и на метр от орбиты Земли, Том»

— «Я не собираюсь никого спрашивать!»

Они оба рассмеялись.

— «А мы остаемся здесь, Том?»

— «Пока да. Я просил, чтобы вас отпустили со мной, на Землю, в виде сопровождения. Но мне отказали. Ничего! Я вас отсюда вытащу, не беспокойтесь»

— «Жалко. Ну ладно, так уж и быть, я отпускаю тебя на Землю!»

— «Ну спасибо, дружище!»

— «Ни пуха не пера тебе, Том.»

— «К черту. Сейчас попрощаюсь с Робертом, и взлетаю»

— «Передавай привет Диролу, ОК?»

— «Договорились!»

Том набрал радио-номер космолета Роберта. Он не отвечал.

— «Где же этот засранец, он же говорил, что будет копаться с аппаратурой!» — подумал Том — «когда надо, его никогда нет поблизости …»

Тут раздался звонок в дверь, и Том пошёл открывать. К его большому удивлению это был Роберт.

— «Заходи Роберт, я тебе как раз звонил в космолёт, ты же …»

— «Я решил зайти к тебе пред твоим полётом».

Роберт выглядел неважно. Он был явно чем-то взволнован.

— «Что случилось?»

— «Пока ещё ничего, но у меня есть какое-то предчувствие» — сказал Роберт, вытерев пот со лба. Он так волновался, что начал ходить по комнате.

— «Послушай, Роберт, мы с тобой знакомы уже много лет, и ты со мной можешь говорить в открытую. Тот факт, что меня подняли в звании и сделали командующим войск, не меняет наших отношений. Я все еще твой друг, и у тебя не должно быть никаких опасений…»

— «Том» — внезапно прервал его Роберт — «у меня есть странное предчувствие, что тебя заманивают в ловушку. От кого именно ты получил приказ прилететь на Землю?»

Роберт выглядел очень серьёзным, так что Тому пришлось просто ответить на его вопрос, хотя он и был немного странным.

— «Ммм…ну от Гилберга, секретаря главного командующего силами КВС, а что?»

— «Так я и знал! Этот паршивый немец!»

— «Ты его в чем-то подозреваешь?»

— «Том, в такое время все всех в чем-то подозревают! Как ты думаешь, почему война так затянулась?»

— «Ты намекаешь на помощь изнутри?»

— «Именно! Вся структура КВС гнилая! Ты всю свою службу прослужил паршивым лейтенантом, хотя считаешься самым престижным и уважаемым пилотом, если не во всех КВС, то в войсках Б-1 точно. Спрашивается почему?»

— «Я сидел в тюрьме …»

— «Почему, Том, почему ты сидел в тюрьме?»

— «Проделки Холдера, но его же сняли!»

— «Не будь таким наивным. Его сняли только потому, что не было другого выхода. Твое назначение командующим войск Б-1, это попытка присоединить тебя к черному списку, списку изменников»

— «Ты так думаешь?»

— «Или они тебя убьют или сделают про-марсианином»

— «Слушай, Роберт! Я знаю не хуже тебя, что в данный момент творится в КВС. И я почти что уверен, что Холдер то ли получал взятки за офицеров, то ли он сам про-марсианин, а может и то и другое вместе. Но его сняли с его должности и посадили в тюрьму! Мне кажется ты преувеличиваешь. Тебе надо успокоиться и отдохнуть…»

— «Перестань плести чушь, Том. Я не болен! Я еще пока в своем уме!»

— «Роберт. У меня нет времени, мне надо собираться»

— «Будь по-твоему, но меры предосторожности принять необходимо. На каком космолёте ты полетишь?»

— «На моем П-1»

— «Хорошо. Я тебе поставлю пару игрушек, над которыми я работал в последнее время»

— «Что за игрушки?»

— «Одна из них — компьютерный вирус»

— «На всех космолетах стоят антивирусы, какого хрена …»

— «Это необычный вирус. Он одноразовый. Этот вирус не наносит вреда компьютеру, а просто изменяет координаты цели ракеты или лазерного пучка. Ракета или лазерный пучок пролетают около твоего космолёта, и противник думает, что он просто промахнулся. После изменения координат вирус стирается сам, так что антивирус не успевает его засечь. Как тебе игрушка?»

— «Не плохая. А ты её пробовал на деле?»

— «Пока ещё нет … Не представлялось возможным»

— «Значит ты считаешь, что по пути на Землю меня попытается уничтожить не— известный космолёт?»

— «Я не уверен, но есть такая возможность»

— «И чтобы уберечь меня от этой опасности ты мне поставишь программу, в которой ты даже не уверен?»

— «Не надо издеваться! Я её проверял в симуляторе!»

— «Ну ладно! Я шучу! Спасибо тебе, дружище!» — он пожал руку Роберта.

— «Я через двадцать минут вылетаю, так что поторопись с установкой своих программ, ОК?»

— «Нет проблем, я уже пошёл их устанавливать» — обрадовался Роберт.

Опасения Роберта немного озадачили Тома, но он не мог никак понять, откуда его товарищ взял всё это. Услышал по радио? Какой-то офицер разболтал ему? Том понимал, что Роберт сильно преувеличивал, но все-таки не мог же он сам дойти да таких умозаключений. Состояние Роберта волновало его больше, чем те опасности, которые он ему предсказал.

— «Не свихнулся ли он?» — думал Том — «а что, очень может быть» — убеждал он себя — «многие в космосе сходят с ума».

Том решил что, как бы это ни было, отдых от военных действий Роберту пойдет на пользу.

Глава 12 — Арест

Через двадцать минут ровно Том вышел из своей комнаты, закрыв дверь за собой. Карточку от нее он держал в правой руке, а на левом плече у него висел военный рюкзак. Поле взлёта находилось в нескольких минутах ходьбы от казарм, так что идти пришлось недолго. Помимо его команды на поле его ждал Дирбенко, который принял из рук Тома карточку от комнаты и обнял по-дружески.

Эти три человека, которые стояли перед Томом, являлись единственными его друзьями. Конечно он чувствовал себя неловко, покидая их. Почему-то ему казалось, что он прощается с ними навсегда.

— «Мы же увидимся еще, верно?»

— «Конечно, Том!» — со слезами на глазах взвыл Майкл.

— «Как ты себя чувствуешь, Роберт?»

— «Лучше, намного лучше!» — соврал Роберт. У Роберта по-прежнему вертелись дурные мысли в голове.

— «Ну вот и хорошо. Майор Дирбенко…»

— «Да просто Коля!»

— «Коля, до встречи!»

— «До встречи, командир!»

— «Я полетел, ребята, пока» — с этими словами Том залез в свой космолет, который был напичкан всякой аппаратурой, и включил зажигание. Мотор зажжужал, и космолёт плавно оторвался от поля взлёта.

Том смотрел на своих друзей, как они уменьшались и постепенно исчезали. Ему так хотелось вернуться к ним, на Луну, бросить к черту свое звание и должность. Но, конечно, он этого не сделал, так как привык действовть логично, не поддаваясь порывам сердца. В дальнейшем он очень сожалел об его выборе.

Как ни странно, космическое пространство не изменилось с последнего его полёта. Звёзды светились, Земля была такой же серой, а пространство таким же пустым и холодным. Но спокойствие сохранялось в космосе все то время, пока люди не нарушали его. Случись последнее, и космос мог в одно мгновение превратиться в поле битвы.

Всё было в порядке. Топлива хватало для полёта, система подачи кислорода работала исправно, даже настроение у Тома улучшилось. Именно тогда, когда все хорошо, ты не ожидаешь чего-то неладного. Это неладное приходит внезапно, и ты пытаешься убедить себя, что всё хорошо до последнего момента, пока это неладное не становится ужасным.

Вдруг на радаре Тома показались пять точек. Компьютер сообщил, что распознал объекты — это были космолеты КВС. Сердце Тома начало биться быстрее и быстрее. Предчувствие говорило ему, что эти корабли не просто так летят по направлению к нему.

Убедив себя, что это всего лишь сослуживцы, он продолжал лететь по заданному им самим курсу. Спустя несколько минут он все-таки решил, что необходимо узнать, какова цель их полёта. Но космолёты опередили его.

— «Космолёт номер 77 П-1, ответьте! пшшш».

— «Это космолёт номер 77 П-1, с кем я разговариваю? пшшш».

Пятеро космолётов были типа К-5 (Крейсер). На каждом из них было по два пулемета лазерных пучков, и по одной ракетной пушке.

— «С вами разговаривает лейтенант Стив Темптон. Это вы, Риверс? Пшшш».

Не удивительно, что лейтенант узнал Тома по голосу. Они были знакомы. Стив Томпсон был тюремщиком, и обычно его высылали на ловлю очень опасных преступников.

У Тома в горле встал комок, и несколько секунд он не мог вымолвить ни одного слова. Он вспомнил все его встречи со Стивом Темптоном, и чем они заканчивались. Тюрьмы, изгнания, каторги — всё промелькнуло у него в голове. В конце концов лишь одно слово вырвалось из его уст.

— «Вы? пшшш».

— «Не беспокойтесь, на этот раз я прилетел с мирными намерениями. пшшш».

Не из-за доверия к словам лейтенанта Том не пытался убежать. Просто делать это не было смысла. Космолёты были слишком близки.

— «Так вы всё-таки прилетели за мной, а? пшшш». — с изюминкой в голосе спросил Том.

— «Я прилетел, чтобы сопровождать вас в вашем полёте на Землю. пшшш».

— «Неужели вы не знали, лейтенант, что за 17 лет службы я в совершенстве научился управлять космолётом, и путь от Луны до Земли смог бы сделать без вашей помощи? пшшш». — с раздражением сказал Том. Он понял, что что-то тут не в порядке, но что именно, он не знал.

— «Том, вы можете неправильно понять то, что я вам сообщу, и натворить что— нибудь непредвиденное. пшшш».

При этих словах Том начал посматривать на рацию дальнего действия, которую впихнул ему в космолёт Роберт. С помощью этой рации он мог связаться с Луной и предупредить его друзей. Темптон его опять опередил.

— «Если вы думаете о связи с Луной, то забудьте об этом. Ваш космолёт радио-изолирован. пшшш».

Том ударил кулаком по столу. Что ему делать? Это был один из тех немногих случаев, когда Том чувствовал себя беспомощным.

— «В чем дело, лейтенант?. Прошу объяснить мне. Я арестован? пшшш».

— «Как я вам уже говорил, вы будете сопровождены нашими кораблями. пшшш».

— «Это называется арест! пшшш».

— «Называйте это, как хотите. Только знайте, что сопротивление с вашей стороны бесполезно. пшшш».

Этим было сказано всё. Эти пятеро пилотов были обучены ловить преступников. В простонародье их называли головорезами. Количеством и качеством их космолёты превосходили космолёт Тома.

Том не намеревался сопротивляться немедленно — элемент неожиданности был необходим.

— «Ну зачем же вы так, лейтенант. Я убежден, что у вас мирные намерения. пшшш». — с насмешкой в душе, сказал Том.

— «Ну вот и хорошо. пшшш».

Крейсера окружили космолёт Тома. Было понятно, что он арестован, но за что? Просто так, без причины?. Другой бы, на месте Тома, спаниковал, но Том был не таким человеком. Любую ситуацию он мог проанализировать, и найти какой-нибудь выход. В данной ситуации трудно было найти немедленное решение, так что Том решил подождать — другого выхода у него не было. Но ждать тоже было плохим выбором, так как с каждой секундой они удалялись от Луны и приближались к Земле. Что было на Земле — Том не знал, но предчувствия у него были плохими.

Попробовать сбежать? Этот вариант был подобен самоубийству. Даже если он с помощью своих трюков смог бы вывести из строя два или три космолёта, то остальные стёрли бы его в космическую пыль, а такой вариант не устраивал Тома.

Единственным вариантом оставалось лететь под конвоем на Землю, а там уже что нибудь придумать. Положившись на свою смекалку, Том отдался в руки судьбы, и полетел на Землю.

Глава 13 — Переворот

Том Риверс был одним из немногих пилотов, побывавших в таких переделках, из которых бы обычный пилот КВС не вышел бы никогда живым. Он испытал все, что может испытать пилот — взрывы космолётов прямо перед своим носом, отсек своего космолёта сгорающий до тла, потеря друзей на военных заданиях, развод с женой и многое другое. Можно сказать что, вряд ли могло произойти происшествие, которое могло бы потрясти Риверса. Он был закалён судьбой от любой беды, но только не от такой.

— «Риверс? Ответьте! пшшш».

— «Знакомый голос…» — подумал Том — «Холдер?»

— «Да это я, Том» — не дождавшись вопроса ответил Холдер — «как вы себя чувствуете?»

— «Полагаю, что лучше чем вы, во всяком случае. Вы же в тюрьме?! пшшш».

— «Ха ха ха, вы и вправду поверили этому? Прошу извинения, так как это именно я ввел вас в заблуждение. пшшш».

— «Но это же передавали по национальному радио! пшшш».

— «Да, вы правы. Но это неважно. Вас ждет еще один сюрприз, который вряд ли вам понравится. пшшш».

С этими словами Холдер прервал связь. Том со своим конвоем приближался к Земле. Теперь он точно знал, что Роберт был на двести процентов прав, но в чём? Что произошло?

Если бы Том вёл дневник, то он бы наверняка записал туда это ужасное событие. Экипаж приближался к главному аэропорту КВС, и Том с нетерпением ждал чего-то ужасного, и дождался.

Все было на месте — и космолёты, и казармы, и посадочное поле, но вот флаги … флаги подкачали! Вместо синего флага с зеленым кружком в центре, Том увидел красно-коричневые флаги, с планетой посередине и возле нее двумя спутниками. Голова Тома рухнула на рабочий стол, как будто мышцы шеи отказали, и обе руки покрыли ее сверху. Он плакал. Рыдал, как никогда, потому что потерял свою родину. Земля была завоёвана Марсианами.

Трудно описать, что именно чувствовал Том в тот момент, когда он увидел флаг врага на своей планете. «Предатели! Предатели!» — крутилось у него в голове. Если бы Холдер стоял в тот момент около него, Том открутил бы ему голову, и выкинул бы её в мусоропровод космолёта. Он сжал свой кулак и ударил по металлической стенке космолёта так, что у него пошла кровь.

Вдруг ему стали проясняться разные загадочные события, которые происходили как будто случайно. Холдер вызывал команду не на спецзадание, а на смерть, на верную гибель. Он хотел избавиться от противников Марса, и потому послал Дирбенко со своей командой якобы на помощь. Конечно, никто не подозревал, что Том и Дирбенко смогут уничтожить две Марсианские базы. А вот радиосвязи наверное и вправду не было между Луной и Землей, так как базу не предупредили о нападении.

И в заключение, повышение в звании Тома, вызов на Землю и сообщение о аресте Холдера — элементы ловушки, приготовленной самим капитаном.

На Земле произошел политический и военный переворот, который возглавлял конечно же Холдер. Этот про-марсианин арестовал главнокомандующего КВС, а также всех, кто не был согласен сдать оружие. Всех опаснейших офицеров он разослал по заданиям, которые сам же выдумал. Эти задания были ловушками, и, к сожалению, большинство офицеров попались в них. Земля сдалась Марсу, и земляне теперь были абсолютно беззащитны.

— «Что теперь будет с моими друзьями на Луне?» — думал Том — «Их просто могут арестовать, а могут и разбомбить их базу. Бедный Майкл, он же совсем молодой!»

Но больше всего Тома волновала та причина, по которой его, именно его, вызвали на Землю. «Что они хотят со мной сделать? Оставить в живых или … убить они могли меня и раньше! Может казнить в публичном месте, чтобы показать их силу и мощь? А может они будут предлагать участие в измене?» — размышлял Том. Вопросов было много, а ответов не было ни одного.

В течении полёта мозги Тома не отдыхали, а напряженно работали. Он пытался найти какой-то выход из этого безвыходного положения.

Крейсера сели на поле посадки, и с Томом вновь связался Холдер.

— «Ну как? Как тебе это зрелище? пшшш».

— «Ничего особенного. пшшш». — с большим трудом вымолвил Том.

— «Что это значит? Вы же патриот, Том. Вам не больно смотреть на красно-коричневый флаг? пшшш». — Холдер знал, как задеть Тома, но к счастью Том не поддался его провокации.

— «А я как-то уже привык к ним. Луна ими засыпана. пшшш». — ответил Том с насмешкой в голосе.

— «Заходите ко мне, лейтенант, поговорим. пшшш».

— «Отлично» — подумал Том — «Холдер клюнул!»

Том вышел из своего космолёта, и тут же к нему подбежали четверо солдат. Это были пилоты крейсеров, наёмные убийцы, специально нанятые чтобы следить за ним.

— «Том, дружище!» — крикнул Темптон — «эти джентельмены присмотрят за тобой, а то мало ли что ты способен натворить»

— «В этом нет никакой необходимости, но если тебе так будет спокойней Стив, я готов пожертвовать моей свободой» — ответил Том.

— «Ну ладно! Хватит умничать. Тебя хочет видеть Холдер. Пошли».

Эту дорогу — от посадочного поля до кабинета Холдера, Том хорошо знал. Все вшестером спустились по лестнице и подошли к входу в здание командующих. Красно-коричневые флаги висели повсюду, выводя этим Тома из себя. Но он не подавал вида. Он шел уверенно, даже посвистывая какую-то мелодию. Темптон был удивлён этим, но тоже не подавал вида.

Кабинет Холдера не изменился с того раза, как Том со своей командой побывал в нём. На стенах висели фотографии, у окна стоял большой, металлический стол. Около стола стоял датчик радиации, и его показания были хорошими по сравнению с другими участками на Земле.

— «Приветствую вас, Том! На какой час назначить вашу казнь? Когда вам удобно?»

— «Ну зачем так жестоко? Я хотел уже предложить вам мои услуги, а вы — казнь!»

— «Услуги? О чем вы, лейтенант?»

— «Я хотел бы продолжить мою службу под вашим началом, капитан!»

— «Мне казалось что вы патриот, Риверс. Вы меня разочаровываете»

— «Я верен только моей профессии, больше ни чему!»

Опасно было говорить такие слова прямо в лицо Холдеру.

— «А как же ваши друзья, разве вы не верны им?»

— «Какие друзья, капитан? Двадцатилетний мальчишка? Тот хохол Дирбенко, или с ума сошедший механик-программист? У меня нет друзей!»

Эти слова понравились Холдеру, и он с улыбкой подошел к лейтенанту.

— «Так вы готовы служить мне, вашему врагу?»

— «У кого нет друзей, у того нет и врагов, сэр!»

— «Хорошо, хорошо. Похвально. А теперь, лейтенант, дайте мне переговорить со Стивом наедине. Хорошо?»

— «Конечно».

Том сопровождаемый конвоем, вышел из кабинета.

— «Темптон! Пристрелите этого несчастного землянина!» — хладнокровно приказал Холдер. «Вы меня слышите?»

— «Так точно, капитан. Я буду рад выполнить этот приказ».

Темптон вышел из кабинета, и подошел к Тому.

— «Ваша речь понравилась капитану. Он просил подыскать вам подходящее место в наших новых силах»

— «Я надеюсь вы мне подберете хорошее место, не так ли?»

— «У меня уже есть идея насчет вас».

Том почувствовал что ему «труба», и решил опередить Темптона. Они шли по длинному коридору, ведущему к выходу из здания.

— «У меня развязался шнурок …» — вдруг спохватился Том.

— «Шнурок? На скафандре?» — это были последние слова Стива, так как Том вытащил электрошокер из скафандра и ударил им его в шею.

Тут же лазерные пучки посыпались со стороны охранников. Том, прикрываясь трупом Стива, умудрился пробежать до конца коридора. Там он отбросил тело в сторону и побежал вниз, по ступенькам. Не успев спуститься до конца, он почувствовал острую боль в спине.

Лейтенант Том Риверс видимо был убит.

Глава 14 — Эпилог

Переворот произошёл с 8-го на 9-ое февраля, 2235-го года. 11-го февраля на Луну была послана эскадра бомбардировщиков, которая стёрла с её лица обе базы. За последующие 3 месяца все космолёты, аппаратура и боеприпасы были переправлены с Земли на Марс. КВС перестал существовать, а КОЛМ развилась очень сильно. Все граждане Земли были оставлены на произвол судьбы. Марс стал развиваться ещё быстрее, чем до войны, так как война развила марсианскую технологию, промышленность и производство.

Таким образом жизнь на планете Земля исчезла и продолжилась на планете Марс.

На Марсе

Глава 1 — «Одинокий Волк»

Приближалась очередная буря. Уже дул сильный ветер, и песчаные вихри время от времени заставляли нищего остановиться. Он хотел было зайти в подземный переход, как увидел двух полицейских, выходящих оттуда. Они сразу же обратили внимание на нищего, и ускорили шаг. Он побежал к противоположному входу. Один из полицейских сказал что-то другому, и они прекратили преследование. Нищий же поторопился зайти в помещение, отворив огромную двойную железную дверь.

Заходя в подземный переход, человек оказывался в совершенно другом мире — красное небо исчезало, а вместо него появлялось множество неоновых ламп; пространство заменялось узкими проходами в несколько метров; появлялся кислород, и люди могли снимать свои скафандры.

Нищий с оглядкой, не спеша, пошёл по направлению к противоположному входу, чтобы убедиться, что полицейские отстали от него. Присев на корточки, он осторожно посмотрел за угол — оказалось, что они шли по направлению к нему. Он сразу же обернулся назад и побежал. С противоположного конца перехода, как назло, шёл ещё один полицейский. Он заметил бегущего и сразу же вытащил лазерный пистолет. К тому времени двое полицейских завернули за угол и увидели нищего. Он решил не сопротивляться, так как людей в переходе было немного — полицейские могли открыть огонь. Остановившись, он поднял руки вверх.

— «Вон он, Джони!» — крикнул полицейский своему напарнику, увидев нищего.

— «Документики имеются?» — с насмешкой спросил Джони.

— «Сэр, я просто … здесь проходил…»

— «А что ты делал снаружи? Ты что не видишь, что начинается буря?» — спросил нищего Джони, и небрежно толкнул его в плечо — «а может ты пьян, бродяга?»

— «Сэр, я не пьян. Я уверяю вас …»

— «А ну-ка дыхни, ну давай же …» — полицейские начали издеваться над нищим, толкая его из стороны в сторону.

Честно говоря, полицейские 15-го квадрата вели себя чересчур грубо. Уже множество жалоб было предъявлено гражданами именно этого квадрата, но, по всей видимости, никто не обращал на них внимания. Полицейские вели себя как хотели, так как формально закон давал им на это право.

— «Ну зачем так … я ничего плохого не сделал …»

Но полицейские не обращали внимания на стоны нищего, и продолжали развлекаться, пиная и толкая его.

Вдруг нищий посмотрел одному из полицейских прямо в глаза. Тот сразу же попятился назад, схватился за голову, и начал издавать непонятные звуки. Со стороны можно было подумать, что он просто сошёл с ума. Двое остальных вытащили пистолеты, но сразу же выронили их, так как рукоятки пистолетов оказались накалёнными. Тогда полицейские решили оставить нищего и с обожёнными руками пустились в бегство.

Нищий конечно же не преследовал обидчиков. Он отряхнулся и пошёл по подземному переходу. Опасность попасться на большее количество подобных «защитников закона» была, но выйти из перехода наружу он не решался — буря разыгралась не на шутку.

Подобные бури случались на Марсе довольно-таки часто — примерно раз в неделю. Кучи песка охватывали разные участки планеты и уносили с собой всё, что было на их пути. Те жители, которые находились снаружи во время бури, сильно страдали — после бури находили людей с переломами, засорением дыхательных путей, а некоторых и вообще мёртвыми.

Нищего звали «Одинокий Волк», или просто «Волк» — настоящего его имени никто не знал. Он был из клана «кибергов», который образовался на Марсе сразу после победы КОЛМа над земным КВС. В него вошли в первую очередь офицеры КОЛМа, которых сняли с их должности по той или иной причине, а так же разные земные офицеры и солдаты, которые тем или иным путём пробрались на Марс. Существование этого клана было строго запрещено правительством Марса, но вот уже около десяти лет он существовал — вне закона.

Было так же известно, что члены клана обладают какими-то магическими способностями. Этот факт не был доказан, хотя в газетах не раз опубликовывались статьи, в которых свидетели стычек полиции с «кибергами», рассказывали о деяниях последних, как о чудесах, которые способны сотворить только маги.

«Волк» спешил, но делать было нечего — во время бури выходить наружу было очень опасно.

Глава 2 — Кладбище

17-ый квадрат считается наверное самым заброшенным квадратом во всём блоке А. В нём расположились местные помойки, разрушенные здания, заброшенные стройки, а также кладбища. «Волк» направлялся именно туда, так как он сел на подземку идущую из квадрата 15-ть в 17-ый.

Подземка шла беззвучно. Из её стеклянных окон виднелись серые стены. На этих стенах красовались разные надписи. Между ними были надписи типа: «Долой КОЛМ», «Где наша Земля?», «Что будет с нами?».

Жизнь на Марсе была не лёгкой с первых дней существования колонии, а с поступлением беглецов с Земли, она стала куда ещё более трудной. Несмотря на развитие Марса, на нём всё ещё не хватало работы, цены росли не по дням, а по часам, а купить квартиру, например, было очень трудно. И это только маленький список тех проблем, с которыми сталкивался средний марсианин на своём жизненном пути.

Путешествие не было интересным, так как вид из окон практически не менялся, если не учитывать настенные надписи, которые мерцали как цветные пятна на серой стене, и которые прочесть можно было только тогда, когда подземка останавливалась. «Волк» сидел, накинув капюшон на голову, так как было прохладно. Со стороны можно было подумать, что он спит.

— «Проснись, бродяга!» — крикнул ему полицейский, проходивший мимо. Этот квадрат, и все подземки которые ездили через него, были забиты полицейскими. Так как 17-ый квадрат был заполнен разбойниками и преступниками, защитники закона рыскали но нему всё время. Конечно каждый полицейский боялся наткнуться на «киберга», но делать было нечего — рыскать это его долг, за это ему платят зарплату, на которую он живёт.

«Волк» не шевельнулся. Тогда полицейский взял в руки электродубинку и ударил ею «Волка» по шее. Обычный человек после такого удара закричал бы от боли, но «Волк» просто откинул капюшон, и спросил:

— «Зачем вы меня ударили?!»

Полицеский замахнулся, что бы ударить его ещё раз, но тут сзади на него набросился другой нищий, сидевший неподалёку.

— «Оставь его и убирайся от сюда!» — крикнул «Волк» нищему, а сам подошёл к полицейскому и положив ему руку на плечо, сказал:

— «Усни».

Полицейский рухнул на месте, а удивлённый нищий, с криками «Киберги! Спасайтесь, Киберги!», убежал в другое отделение подземки.

В подземке началась паника. «Кибергов» боялись не только охранники закона, но и все остальные марсиане. Человеческая реакция на страх — это агрессивность. У слабых людей она проявляется в виде бегства, а у сильных в виде нападения. В подземке нашлось несколько смельчаков, которые, сопровождаемые толпой, решили разобраться с «кибергом», так что «Волку» несомненно не поздоровилось бы, если бы он немедленно не вышел бы из подземки. Несмотря на то, что «Волк» был физически силён, он бы не справился с целой толпой.

Увидев, что «киберг» вышел из подземки, толпа успокоилась и решила не преследовать его. «Волк» не по своей воле вышел на несколько остановок раньше, чем ему надо было. Он оказался на пустыре, на котором не было ничего, кроме мусора и нескольких нищих. Заметив незнакомца, нищие спрятались за мусорными ящиками. Ждать следующей подземки «Волк» не захотел, а вместо этого решил проверить, закончилась ли буря снаружи. Он поднялся по лестнице и посмотрел на датчик, висевший перед выходом из подземного перехода. Убедившись, что погода стала более или менее нормальной, он, отворив дверь, вышел наружу.

Дул не сильный ветер. Красное солнце висело невысоко над горизонтом и светило прямо «Волку» в лицо. Вообще эта планета действовала на него удручающе. Красно-коричневый цвет, который доминировал на Марсе, напоминал ему цвет крови, крови умерших. Вся планета в целом почему-то представлялась «Волку» как одно большое кладбище.

Он часто вспоминал Землю. Не ту Землю, которой она стала после «Великого Столкновения», а ту, сине-голубую полную жизни планету, которой она была более десяти лет назад. Тогда он был ещё молодым. Тогда у него были друзья и знакомые. Тогда, ещё до своего призыва, он жил со своими родителями и наслаждался жизнью. А теперь? Кем он был теперь? Нищим, всеми преследуемым «кибергом», неудачником, бездельником, бродягой? Он часто мечтал о том, чтобы всё стало иначе. Чтобы ему не приходилось скитаться целый день по квадрату и искать как бы заработать себе на хлеб. Чтобы у него была нормальная работа, семья, дети. Он мечтал о том, чтобы его друг оказался жив, и тогда, ему казалось, они бы вдвоём нашли выход из этого труднейшего положения.

Размышляя о своей жизни, «киберг» дошёл до поляны, на середине которой лежал огромный металлический обломок. Это был космолёт весь покрытый ржавчиной, помятый и наполовину засыпанный песком. Вокруг него по всей полянке торчали металлические колышки. Некоторые из них были засыпаны песком, а некоторые — торчавшие наружу. Эта поляна была кладбищем космических лётчиков.

Глава 3 — Западня

Колышки находились так близко друг от друга, что пройти между ними было не так то уж легко. Под каждым не засыпанным колышком виднелась железная плата, на которой были выцарапаны какие-то буквы. Некоторые из них были английскими, а некоторые — какими-то странными, непонятными. Кладбище выглядело заброшенным, неухоженным — оно уже давно не функционировало.

Человеку, захотевшему найти плату какого-то пилота, пришлось бы искать её по крайней мере несколько часов, так как на кладбище находилось более двух тысяч могил.

Кладбище представляло собой квадрат, сторона которого состояла из 50-ти колышков. Но «Волк» знал, где именно находится плата его друга, и подойдя к 35-му ряду, он начал считать платы. Дойдя до 17-ой, он остановился.

Он снял капюшон и поднял голову. В небе он увидел красное солнце, заливающее всё кладбище «кровью». Он поднял руки вверх, и упав на колени, заплакал. Плата была засыпана песком, так что пришлось разгребать её руками. Когда «Волк» смёл последние песчинки с платы, он облокотился на неё правой рукой. На плате было выцарапано английскими буквами «Том Риверс 2235».

Том был старше «Волка» на пятнадцать лет, и если бы он был жив, ему было бы 45. Прослужив вместе всего лишь несколько лет, они стали самыми лучшими друзьями. Конечно Том был захоронен на Земле, но так как полёт на Землю не представлялся возможным, «Волк» решил «поселить» своего товарища на кладбище лётчиков, в блоке А, 17 —ом квадрате, на Марсе.

Посещение такого рода кладбища было опасным шагом, так как 17-ый квадрат был самым неспокойным в блоке А. И разбойники, и полицейские, при том в одинаковых количествах, бродили по нему. Полицейские ловили бандитов, и особой удачей считались бывшие пилоты КВС, которых было очень мало на Марсе.

Их можно было разыскать именно здесь — на кладбище пилотов. Разбойники же искали нищих, что-бы забрать у тех их копейки, и пойти развлечься на отобранные деньги.

Если в полицейский участок поступала информация, что на кладбище отправляется пилот, то полицейские устраивали западню. Именно так и произошло в этот раз.

«Волк» знал об опасности, которая угрожала ему, но навестить своего друга он был обязан. Делал он это нечасто, примерно раз в год, опят-таки из-за опасности пребывания на кладбище.

— «Джонни, оказывается это бывший пилот КВС!»

— «Ты так думаешь?»

— «Ну нам же на станцию сообщили о том что…»

— «Ты веришь всему этому? Наверное просто кто-то не поладил со своим товарищем, и решил его засадить, вот и всё»

— «Может быть, может бы… постой ка, это же тот нищий из подземного перехода, из 15-ого квадрата. Ты помнишь?»

— «Тот который нам руки обжог? Ну я ему …»

— «Подожди! Он же „киберг“! Нас тут много, мы с ним справимся. Точно он. Я не забуду его капюшон, собака!»

— «Питер, давай сообщим остальным, что он „киберг“…»

— «Хорошо …Сова, сова ты меня слышишь? Сова, это дятел, ответьте, приём пшшш».

— «Сова слышит, что тебе, дятел? пшшш».

— «Сова, наш клиент „киберг“, повторяю „киберг“, будь осторожен! пшшш».

— «Понял, дятел! пшшш».

Таким образом полицейские распознали своего противника в то время как тот не имел ни малейшего понятия, что за ним следят.

Полицейские решили быть осторожными, так как никто из них не знал, какими способностями обладает этот «киберг». Тем не менее надо было действовать — они потихоньку начали окружать «киберга».

Вдруг «Волк» перешёл на другую могилу, и тоже начал её раскапывать. Потом на другую, и ещё на другую. Создавалось впечатление будто он ищет что-то.

— «Дятел, это ваш „киберг-пилот“? пшшш». — послышался голос командира отряда по рации — «по-моему это просто нищий, который копается в могилах»

— «Сова, мы опознали его. Это точно он. пшшш».

— «Ну ладно, дятел. Кто бы это не был, мы его возьмём. По моей команде включаем лазерные пистолеты и наводим их на нищего, всем понятно пшшш?»

После получения положительных ответов от всех полицейских его команды, командир встал с четверенек и скомандовал:

— «Давай!»

Шестеро полицейских тоже встали на ноги и прицелились. Теперь на спине нищего виднелись шесть красных точек.

— «Руки вверх!» — крикнул командир — «Вы арестованы! К вам обращается командир полицейского отряда 15-ого квадрата блока А».

Услышав приказ поднять руки вверх, «Волк» повиновался и замер на месте, как делают мелкие воришки, пойманные на месте преступления.

— «Я сдаюсь, сдаюсь! Только не стреляйте! Я тут просто бродил, искал…» — прокричал нищий, становясь на колени.

— «Ну что, дятел!? Это ваш „киберг“?пшшш».

Ответа на вопрос не послышалось. Джони и Питер решили, что они ошиблись, так как это явно был не «киберг».

— «Сова, значит мы обознались … пшшш».

У «Волка» не было другого выхода — он был обязан сдаться, причём притворясь обычным нищим, чтобы его не расстреляли на месте. Даже его «сверхъестественные» силы были бессильны против шести лазерных пистолетов, наведённых на него.

После того как полицейские надели на него парализатор, он был отправлен на станцию, где ему предстояло объяснять, что он делал вечером на том заброшенном кладбище.

Глава 4 — Мишель

Мишель пришла утром как обычно на работу. Честно говоря ей надоела эта нудная, дурацкая работа. Но делать было нечего — на Марсе был кризис, и найти работу было не так то уж легко, даже такой красивой девушке как она.

Полицейский участок открывался рано утром, а ей надо было быть на месте за полчаса до открытия. Зарплата была тоже не ахти какая — ниже средней на Марсе, но зато работа была постоянной. Мишель не зависела ни от кого кроме её командира, а тот относился к ней очень благосклонно.

Уходила она, однако, поздно ночью, около одиннадцати часов. К недостаткам можно было так же отнести и дальнюю дорогу, которую она должна была каждый день проделать, чтобы попасть на работу, и тот хаос который царил на станции с утра до вечера, и то, что ей частенько приходилось общаться с бандитами, так как она была секретаршей, и заносила в компьютер данные задержанных.

На эту работу она пошла не по своей воле, а после того как отчим бросил их она была обязана зарабатывать себе на жизнь. Хотя ей было уже двадцать пять, мать одну она не оставляла, а жила с нею вместе. Так как с утра до вечера она была погружена в работу, времени на знакомства у неё не было — но она и не искала. Мать уговаривала её найти себе мужа и уехать из этого дрянного блока, но дочь не соглашалась.

— «Мишель, быстренько напечатай вот это … Ой, как нам не хватало тебе вчера! Всё, больше я тебе не даю отгулов, хватит!»

— «Но сэр Ригби …»

— «Я шучу дорогая, я шучу! Ну давай печатай, печатай! Как ты славно печатаешь!»

Мишель испугалась, что и вправду командир не отпустит её больше никогда из этого логова. Вчера она получила отпуск и прогуляла весь день с мамой. Они ходили по магазинам, ели мороженое, пили кофе в кафе, и даже смотрели кино. Короче говоря возвращаться в этот ужас после такого дня было очень трудно, так что Мишель с заметной ленью начала печатать какой-то отчет.

— «А что с тем вызовом вчера, всё прошло нормально?» — спросил Ригби у сержанта.

— «Мы были разочарованы! Это оказался просто нищий, то есть вызов был ложным»

— «Ну что же поделаешь, работа есть работа, правильно?»

— «Да … Кстати, сначала Питеру и Джонни показалось, что они видели этого нищего в нашем квадрате, и вроде он оказался „кибергом“ — ожёг им руки и смылся. Но потом они засомневались, а когда подошли поближе к нему, так и вовсе передумали. Странно как-то …»

— «Слушай, всё равно проверь его как можешь! У этих зверей нет никаких границ… А ты точно знаешь, что это просто нищий?»

— «Да, типичный! Когда мы его нашли, он весь съёжился, сожмурился от света, и приник к земле. Я уверен, что он простой нищий. Других посетителей на кладбище не было. Может над нами подшутили»

— «А может тот пилот унюхал что что-то неладное, и не пришёл на кладбище. Рэд, ведь ты знаешь, какие хитрые эти КВС-ники. Чтобы они провалились все! И как они сюда на Марс попали!?»

— «Ну ладно, Ригби. Я пойду допрашивать его. Может он что-то видел вчера вечером»

— «Ну давай, не пуха не пера!»

— «К черту!»

Сержант и лейтенант пожали руки и разошлись. К этому времени Мишель уже заканчивала печатать, и лейтенант Ригби решил проведать её.

— «Ну, справляешься, детка?» — с отцовской теплотой спросил её Ригби. Ему было всего лишь 38, но он почему-то относился к Мишель как к дочке.

— «Да вот уже заканчиваю сэр. Ещё что-то?» — с утомлённым выражением лица спросила Мишель.

— «Ещё много чего, но не сейчас. Иди отдохни. Минут пятнадцать. Хорошо?»

— «Ой спасибо» — Мишель заулыбалась, а Ригби очень любил, когда она это делает.

Удалиться из этого помещения даже на пятнадцать минут было мечтой каждого рабочего на станции — рабочие в помещении чувствовали себя не лучше, чем бандиты в тюрьме.

Вдруг послышался знакомый голос сержанта:

— «Подожди минутку, Мишель. Ты мне нужна!»

«Чтобы ты провалился, Ред Кэнон!» — подумала про себя Мишель, ведь он заставлял её остаться в «тюрьме», в то время как её отпустили на волю.

— «Но у меня перерыв, Ред, имей совесть!» — простонала она.

— «Это займет всего лишь несколько минут, перестань скулить» — сказал её Рэд, подойдя поближе — «ты должна заполнить бланк на одного нищего»

— «Но меня отпустил лейтенант …»

— «Ты хочешь, чтобы я попросил лейтенанта не давать тебе перерывов?» — пригрозил Рэд. Выражение его лица было серьёзным, так что Мишель решила не спорить.

Мишель ничего не ответила, а просто посмотрела на него с презрением и обидой и уселась за свой стол. Она вообще недолюбливала этого выскочку и всю его команду. Эти уличные полицейские чем-то походили на своих же собак, которыми они пользовались для ловли нищих.

Как странно! Когда случается что-то неладное, говорят: «Всё к лучшему», мол не переживай, и это мол тоже к лучшему. Но иногда и вправду бывает, что какая-то неудача, неудача на первый взгляд, приводит к положительным последствиям. Если бы Мишель всё-таки настояла бы на своей перемене, он её может быть никогда бы и не встретил.

В помещение ввели высокого мужчину, лет 40–45 на вид, сильно не бритого, в длинных сапогах. Лицо его было грязным, но глаза сверкали, и в них можно было увидеть, что это мыслящий человек, а не просто бродяга. Конечно в глаза ему никто не смотрел, а даже если бы решил заглянуть ничего не увидел бы, так как для того чтобы увидеть в них что-то надо быть самому мыслящим человеком, а таких на станции было немного. На нём был плащ, на голове — капюшон. Это был никто другой, как «Волк», пойманный прошлой ночью на кладбище пилотов.

Глава 5 — Происшествие на станции

Мишель посмотрела на нищего краем глаза, смирившись с тем, что её перерыв отложен. Он чем-то отличался от всех остальных нищих и бандитов, которых она успела повидать за год своей работы. Все они вызывали у девушки сильное презрение, да и это было понятно, так как всю свою жизнь она общалась с людьми исключительно из высшего общества. Дело в том, что отчим был богатым бизнесменом, и соответственно друзья их семьи были ничуть не беднее. За последний год она, конечно, привыкла к общению с простыми людьми, но не с нищими.

«Волк» уселся рядом за стол, и посмотрел прямо ей в глаза. Мишель это не понравилось, но она боялась попросить его перестать. Хоть он был и нищий, или, по крайней мере, смахивал на нищего, он был больших размеров, а соответственно и обладал большой физической силой. Конечно, рядом стоял Рэд с лазерным пистолетом, но всё-таки … было страшновато.

— «Как вас зовут?»

— «Роберт Питерсон, мисс» — ответил «Волк»

— «Личный номер?» — вежливо спросила Мишель.

— «11ПР32444587».

Конечно, это были не его номер и не его имя, а просто прикрышка. Этот человек — Роберт Питерсон — был бездомным, и полицейское досье на него занимало всего несколько килобайтов. Этим именем «Волк» прикрывался всякий раз, когда попадался в руки полиции.

— «Поищи-ка, Мишель… давай …» — нетерпеливо рявкнул на девушку Ред.

Пока компьютер связывался с общим полицейским сервером, глаза Мишель и «Волка» сошлись, и она увидела в них что-то родное, близкое. Она сразу же встряхнулась, и решила, что потихоньку сходит с ума, если начинает видеть в нищих близких ей людей. «Волк» и не представлял, что наконец-то нашёл ту, которую искал уже около десяти лет, искал безуспешно.

— «А вот и досье …» — с радостью крякнул сержант — «сейчас мы посмотрим, кто ты такой. Кстати, Мишель, запиши пока в отчёт, что нищий рылся над могилой некого … ммм … как его, сейчас, минутку» — он вытащил из кармана листок, на котором было написано большими буквами «Том Риверс» — «ах, да! Том Риверс, на могиле было выцарапано Том Риверс».

Услышав это имя, Мишель ахнула, но сразу же придя в себя попыталась показать вид, что это «ах» у неё вылетело просто так, без особой причины.

— «В чём дело, Мишель… что-то в досье?» — спросил Ред.

— «Да сержант … он же бездомный!» — пробормотала Мишель. То, что он был бездомным было ясно и раньше, но она сделала вид, что именно это удивило её, и заставило ахнуть. Ей удалось обмануть глупого сержанта, который стал разглядывать досье, но не «Волка», который после этого «ах», стал ещё пристальней разглядывать её.

— «Досье вроде бы в порядке… А что у нас есть на имя Том Риверс, поищи-ка, пожалуйста, Мишель» — попросил сержант.

Мишель сделала вид, что мол все эти поиски надоели ей, и что ей хочется выйти на перерыв, но сержант не обращая на это внимания, продолжал рассматривать досье.

Мишель очень медленно набирала на клавиатуре имя «Том Риверс», нажимая на каждую клавишу осторожно, как будто это имя для неё означало многое.

— «Ну давай быстрее, не медли! У меня куча дел!» — рявкнул на неё Ред.

Она набрала имя и нажала на клавишу ввода. На экране появилось полное досье Тома Риверса. «Волк» понял, что сержант может кое-что разнюхать, и решил, что пора действовать — на станции было навалом народу, так что стрельбы полицейские открыть не могли, а это — самое главное.

Взяв Мишель за руку, он сказал ей прямо в лицо: «Я тебя найду». После этого он ударил сержанта локтём в челюсть и, прямо как волк, выпрыгнул из стула на котором сидел и побежал к выходу из станции.

На пути он сбивал всех не смотря под ноги. Двое полицейских попытались помешать ему, заслонив путь, но сделать им этого не удалось — «Волк» отбросил обоих в разные стороны.

Ред уже выхватил лазерный пистолет, но Мишель кинулась на него, не дав ему выстрелить. Позже она объяснила свой поступок тем, что боялась как бы сержант не попал в кого-то другого, но на самом деле у неё была другая причина — она почему боялась, что Рэд убьёт нищего.

Нищий скрылся. Был объявлен все-квадратный розыск, его фотоизображения были развешены по всему квадрату, а потом и по всему блоку.

«Волк» мог бы спокойно скрыться от полиции, если бы не его обещание, которое он желал выполнить больше всего на свете — он обязан был разыскать Мишель.

Глава 6 — Посещение

На Мишель всё случившееся произвело очень сильное впечатление. Сначала этот огромный нищий, который не понравился Мишель, так как ей вообще не нравятся нищие; потом имя её отца вдруг прозвучавшее из уст Реда; затем этот нищий, увидевший досье её отца и схвативший Мишель за руку с обещанием разыскать её; и в конце концов всё закончилось тем, что этот неизвестный растолкал всех полицейских и сбежал с участка.

Ну и денёк И как она, такая хрупкая девушка, смогла его пережить? Хорошо, что никто не обратил внимания на её реакцию на имя её отца! Ну а как она должна была среагировать? Это имя она уже не произносила и не слышала около десяти лет, с момента распада КВС, союза в котором служил её отец. Мать говорила, что может это и к лучшему, что он погиб — она его не любила. Как можно было так говорить?!

Но больше всего испугало Мишель то самое обещание незнакомца. Как он собирается найти её? Зачем? Связано ли это как-то с её отцом, или этот незнакомец просто какой-то маньяк? Она не знала — бояться его или наоборот? Что-то в нём было такое, интересное… загадочное….

Короче говоря, Мишель не знала что ей делать, и в конце концов заснула в своей кровати, на четвёртом этаже, четырёх этажного дома.

Понятно, что после пережитого каждому ночью начнут сниться кошмары, а в особенности такой впечатлительной особе, как Мишель. Во сне к ней приходил тот незнакомец, которого она встретила в участке, и пытался взять её с собой. Куда, зачем, и каким образом он это делал она не помнила, так как сны очень быстро забываются и становятся очень мутными к утру.

Проснувшись утром, она почувствовала облегчение — ведь она была дома, в своей кровати, а не с каким то нищим. Мишель удивилась, когда услышала шаги и шорох на кухне. Удивительным было то, что её мать встала так рано — обычно именно она, Мишель, вставала первой, и только потом вставала её мать, так как та любила поспать подольше.

Но всё же, не обратив на этот странный факт никакого внимания, зайдя в умывальную, она поприветствовала её.

— «Доброе утро, мама!» — и не дождавшись ответа, начала рассказывать ей про необычный вчерашний день — «Ну и денёк вчера был! Ты не поверишь… Да мне ещё такой сон сегодня снился! С ума сойти» — у Мишель была такая привычка — перепрыгивать с одной темы на другую. Она обычно именно так и разговаривала с матерью — Мишель рассказывала всё подряд, а та слушала и ничего не говорила.

— «А что было на станции! Суматоха! Позавчера ночью поймали какого-то нищего, и мне пришлось печатать на него отчёт …» — тут она вспомнила, что в отчёте фигурировало имя её отца, и решила расспросить об этом свою мать.

— «Кстати, мама» — более слабым голосом продолжила дочка — «этот нищий вроде как связан с папой… не с тем папой, а с настоящим моим отцом, Томом. Нищий вроде был найден около папиной могилы» — потом помешкав несколько секунд, она спросила — «ты говорила, что на Марсе нет папиной могилы».

Вдруг с кухни ответил ей мужской голос:

— «Есть».

Мишель вздрогнула от ужаса. Опять у неё вылетело это «ах», и она машинально, как бы чтобы её не услышали, прикрыла рукой рот. Пульс у неё быстро подскочил, так что теперь она могла его слышать. Дышать стало трудно, но она попыталась успокоиться, сев на ванну. После некоторого раздумия она заперла входную дверь в умывальную комнату, а потом решила, что всё-таки ей легче будет сбежать, если она выйдет из комнаты.

Вдруг её осенила мысль — ведь это наверняка тот самый нищий, который обещал её отыскать. Он наверное ворвался к ним в дом… «Ой… где же мама!? Что он с ней сделал? Может она ещё спит?»

«Волк», как будто прочтя её мысли, крикнул с кухни:

— «Не беспокойся, мама твоя спит. Я ей дал снотворного»

— «Зачем? Убирайся!» — крикнула Мишель ему в ответ. У неё брызнули слёзы из глаз, она захлёбывалась, когда пыталась говорить.

— «Не бойся, я не причиню тебе зла. Не тебе и не твоей матушке. Я просто хотел с тобой поговорить, с глазу на глаз. Иди сюда».

Мишель понимала, что он мог быть просто маньяком, вором, ну или нищим, который ограбил их квартиру, а теперь хотел замести следы. Но теперь в его голосе была какая-то доброта. Он напомнил ей почему-то об её отце, о том как она его любила, и о том как её мать заставила о нём забыть. Ей сразу же захотелось спуститься вниз, и разглядеть поближе этого незнакомца. Но рассудок стоял выше её чувственных порывов. Всё-таки она не могла доверять какому-то нищему.

— «А кто ты такой?» — осторожно спросила Мишель — «и что ты там делаешь, на кухне?»

— «Завтрак» — проигнорировав первый вопрос, ответил «Волк» на второй.

— «Мне скоро на работу. Я не могу опаздывать… хмм, ты же знаешь где я работаю» — почему-то успокоившись сказала Мишель.

Ей показалось, что просто бандит не может находиться на кухне и готовить завтрак. Она почувствовала как прилив смелости преодолел все её опасения, и решила зайти на кухню.

Глава 7 — Старый друг

— «Ой» — удивилась Мишель — «а вы такой чистый… то есть я имела в виду…»

— «Ничего…я тебя понимаю. Вчера на станции я выглядел иначе — мне надо было, чтобы полицейские поверили в то, что я нищий»

— «Так вы не нищий…»

— «Нет, я „киберг“».

Это удивило и испугало Мишель. Она отскочила на шаг назад, но всё-таки не побежала звать на помощь. А «Волк» стоял и жарил яичницу, как ни в чём не бывало. Он как будто был уверен в том, что девчонка не убежит (или он это знал?!). Как бы там ни было, двое стояли на расстоянии в пару метров друг от друга и смотрели друг другу в глаза.

— «Да ты садись, не стесняйся» — с юмором сказал «Волк»

— «Ну уж спасибо! В моём-то доме ты мне разрешаешь сесть?» — с улыбкой, и совсем осмелев возмутилась Мишель.

— «Да» — однозначно сказал «Волк», и Мишель села.

— «Ты что будешь есть? Яичницу или кашу какую-нибудь?» — вежливо предложил «Волк»

— «Ну смотря какую кашу…»

— «Но её, конечно, надо готовить…»

— «Хорошо, я согласна съесть яичницу. Так ты говоришь, что ты „киберг“? Хмм, странно, я представляла их совсем другими».

Волк оторвался от цокающей яичницы.

— «Какими же?»

— «Ну не знаю… зверьми какими-то, ненормальными людьми. А ты вроде нормальный. Ты же не собираешься меня есть или что-то в этом роде» — Мишель спросила это с таким серьёзным лицом, что «Волк» не удержался и сильно рассмеялся. Смех его оказался заразительным, и Мишель подхватила его.

Так они смеялись секунд двадцать, а потом, как по команде, оба прекратили, и «Волк» уставился в шваркающую яичницу.

— «Ну хорошо — ты „киберг“. А откуда ты знаешь моего отца?»

— «Тома Риверса то?» — «Волк» облокотился на кухонный столик и сделал вид как будто он вспоминает прошлое. Улыбка появилась у него на лице — «хорошие были то времена. Да… я служил с твоим отцом вместе — он был моим командиром».

Мишель сразу же заинтересовалась, потому что ей всегда хотелось разузнать побольше о службе её отца и о его смерти. До начала войны между Марсом и Землей он часто навещал их. Когда началась война, у него не стало ни времени, ни возможности продолжать визиты — вот тогда-то она и потеряла своего отца.

После того как закончилась война, было сообщено по марсианским новостям, что лейтенант Том Риверс был пойман и расстрелян силами КОЛМ. Это была сильнейшая травма для Мишель, так как она любила своего отца больше всех на свете. Мать была потрясена, но не так сильно. Ей это не помешало жить со своим бизнесменом, который через девять лет бросил её и Мишель на произвол судьбы, найдя себе другую женщину.

Мишель никогда не любила этого маминого мужа, ну а когда он их бросил она его прямо-таки возненавидела. Для её матери уход мужа был потрясением, и ей понадобилась поддержка дочери. Не только душевная, но и материальная — вот именно поэтому Мишель и пришлось найти работу, работу которую она ненавидела.

— «Да? Это очень интересно, продолжай…» — потребовала она.

Яичница была уже готова, и «волк» аккуратным движением переложил её со сковородки на тарелку.

— «Ешь, ешь…» — сказал ей «Волк», нежно погладив её по русым волосам. Сначала она вроде как испугалась этого, но потом увидев, что он не хочет причинить ей ничего плохого, успокоилась.

— «Ты кстати очень красивая, ты знаешь?» — «Волк» как-то невзначай проронил комплимент, хотя и не собирался этого делать.

Мишель это очень понравилось, она улыбнулась в ответ, и начала аккуратно есть яичницу.

— «А что ты сделал с моей мамой? Она в порядке?» — вдруг спохватилась Мишель.

— «Не беспокойся, с ней всё в порядке. Ей просто придётся не пойти на работу сегодня»

— «Да, но её могут уволить, ведь…»

— «Я всё устроил — позвонил тебе и ей на работу, сказал что я — друг семьи, и попросил отпуск для вас обеих» — объяснил «Волк»

— «А как ты их уговорил дать нам отпуск?. Что они просто так согласились?» — поинтересовалась Мишель, ведь отпуск не давали так просто, да ещё по такой дурацкой причине — мол приехал друг семьи — «и вообще, как ты узнал, где работает моя мама, и где мы живём …»

Волк немного помолчав ответил:

— «Не в этом дело, главное, что я всё это сделал».

Почему-то он внушал Мишель доверие, и ей не захотелось расспрашивать его больше ни о чём, кроме как о папе.

— «Ну так вот» — опять, прямо-таки прочитав мысли Мишель, продолжил «Волк» — «мы с твоим папой были очень хорошими друзьями, хотя и недолго. Но для хорошей дружбы время это не самое главное. Намного важней факт самой дружбы. Моё настоящее имя Майкл. Тебе отец не рассказывал обо мне?»

Глава 8 — Беседа

Да, так оно и было — «Волк» был никем другим как Майклом Тригером, давним другом Тома Риверса, лейтенанта сил КВС.

— «А я тебя искал около десяти лет, Мишель. Эти поиски были очень трудными и изнурительными, но в конце концов судьба привела меня к тебе…»

— «Но какой ценой!» — возмутилась Мишель — «тебя ищут если не по всему блоку А, так по всему пятнадцатому квадрату!»

— «Это не беда, скрываться от полиции — моя специальность. Я ведь „киберг“, а „киберги“ существуют исключительно в подполье. Конечно нынешняя погоня за мной меня слегка озадачивает, но… это не страшно. В конце концов у меня столько связей и друзей, что…» — тут Майкл вспомнил, что кто-то всё-таки навёл полицию на его след, то есть сообщил, что он пошёл на кладбище — кто-то из его друзей был предателем — «а что это я всё о себе да о себе. Расскажи, что с тобой происходило за все эти годы моих безрезультатных поисков».

Мишель не была готова рассказывать о себе. Она немного замешкалась, потом собралась с мыслями, и сказала:

— «Да ничего особенного. Смерть моего отца потрясла в первую очередь меня — но делать было нечего, ведь он был солдатом, и мы с мамой предполагали, что подобное может произойти. По новостям передали, что его расстреляли на Марсе»

— «Да, я это тоже слышал, но это сущая ложь. Твой отец предали, заманили в ловушку, кстати его же командованием. Он был расстрелян на Земле — эту информацию я получил из достоверного источника»

— «Так он мертв…это точно?» — со слезами на глазах спросила Мишель. Она ещё где-то в глубине души надеялась, что отец мог быть живым.

— «Я боюсь, что да» — печально сказал Майкл при этом обняв девушку — «ну ладно не плачь, не плачь» — Майклу было очень приятно, что она так доверяла ему.

— «Вы говорите, что служили вместе с моим отцом и были его другом. Почему вы его не спасли?» — продолжая плакать спросила хлюпающим голосом Мишель.

Майкл понял, что девушка отчасти обвиняет его в смерти Тома, но это было простительно, так как она была готова обвинить любого в этом, даже самою себя.

После небольшой паузы Майкл продолжил:

— «Как я уже говорил тебе, Мишель, твоего отца заманили в ловушку, и мы — я и мои друзья, не могли ничего поделать» — тут он почувствовал сильную боль в грудной клетке, он чувствовал угрызения совести, ведь это было не так — они могли полететь вместе ним.

Роберт чувствовал, что это была ловушка — «Мы выполняли боевое задание, когда твоего отца вызвали с Луны на Землю. Он наотрез отказался, чтобы кто-нибудь с ним полетел, так как ему это запретили. Наш товарищ, Роберт, почувствовал что-то неладное, но Том и я не предали этому волнению никакого значения — мы думали, что Роберт просто переутомлён и чересчур взволнован.

После того как Том улетел на Землю, мы его уже больше не видели. Через несколько дней нашу базу на Луне уничтожили бомбардировщики КВС — таким образом мы поняли, что произошёл переворот и что возвращаться на Землю нельзя — это одно и тоже, что совершать самоубийство.

Я уцелел чудом. В то время как космолёты начали атаку, я находился под землёй — копался в каком-то бомбоубежище, уже не помню, что я там искал. Всё те, кто находились снаружи погибли сразу, а остальных перестреляли потом. Только я и Роберт остались в живых, так как он тоже находился где-то под землёй — копался в своей аппаратуре, ведь он был замечательным электронщиком и программистом. Его профессия спасла ему жизнь. А мне — уж не знаю, что или кто спас мою жизнь. По мне, так чистый случай виноват в том, что я сейчас стою перед тобою, жив и невредим»

— «А где сейчас этот Роберт?» — поинтересовалась Мишель.

— «Сейчас он там же, где и твой отец. Мы чудом уцелели, но у нас не осталось ровно ничего. Всё оружие, боеприпасы, еду и всех людей солдаты КВС, или солдаты КОЛМ, я не знаю, забрали с собой. Как они не нашли нас с Робертом — остаётся загадкой. Роберт и так чувствовал себя неладно, а после бомбёжки у него поднялась температура до 39–40 градусов и не спадала несколько дней. Я делал всё, что было в моих силах чтобы его спасти… но…»

— «Я верю…»

— «Но ему ничего не помогало, он умирал. Я его похоронил там, на Луне, так что тело его в данный момент находится где-то на краю солнечной системы, там же где и Земля».

Мишель не очень поняла, о чем идёт речь, так как в астрономии она не понимала ровным счётом ничего, но решила не переспрашивать.

— «И вот я остался один на Луне. Единственным выходом из ситуации являлся Марс, но проникнуть на него было очень трудно, и для этого мне нужен был корабль. Времени у меня оставалось немного, а делать было нечего — без корабля не улетишь.

Я думал, что мне настал конец — продовольствия оставалось на несколько дней, а выхода из этой ситуации я не мог найти. Умирать вот так, в одиночестве я не собирался. Мне было противно представлять такую смерть. Я молился чтобы бог прислал мне какой-нибудь корабль на Луну, и чудо свершилось — исследовательский корабль прилетел на спутник.

Сначала я подумал, что это космолёт КВС, и спрятался в бомбоубежище. Но потом, осмелившись выйти наружу увидел, что космолёт был не вооружён, а флаг был марсианским. Пришельцы разбили лагерь, и начали копаться в обломках нашей базы, по-видимому что-то искать. Несколько дней я ломал голову над тем как пробраться в корабль незамеченным, но так и не придумал.

В последний день их миссии, когда они начали погружать всё найденное в космолёт, я решил пойти на отчаянный поступок. Один из них, какой-то учёный наверняка, оторвался от основной группы, и подошёл прямо к моему бомбоубежищу. У меня не было другого выхода, ведь он мог обнаружить меня — мне пришлось его убить».

Тут Мишель опять ахнула, и спросила:

— «Вы убили невинного человека, человека который не причинил вам никакого вреда? Как вы могли это сделать?» — в ужасе закричала она.

— «Успокойся… Когда хочешь выжить ты способен на всё. В том числе и на убийство. В конце концов он мне угрожал смертью, ведь если бы он меня нашёл, меня бы расстреляли на месте» — подождав несколько секунд, чтобы Мишель успокоилась, Майкл продолжил:

— «Я одел его скафандр, и отличить меня от профессора Вила Скинера стало невозможно. Что делать дальше я не знал, и плана у меня не было никакого. Ведь стоило мне снять скафандр как все увидели бы, что я не профессор Вил, а незнакомец, одевший его скафандр. Меня бы пристрелили на месте. Но другого выхода у меня, к сожалению, не было — я обязан был улететь с Луны, так как на ней бы я умер.

Немного помешкав, я пошёл по направлению к космолёту. На это никто не обратил никакого внимания, только несколько раз поприветствовали меня взмахом руки. Моё счастье, что никто не пытался заговорить со мной — у них наверное со связью было не всё в порядке.

Я зашел в космолёт, и в нём не оказалось никого. Ты представляешь? Ни одной души. Я не мог упустить такой шанс — я завел космолёт и улетел»

— «Что? И оставил этих людей на произвол судьбы?» — взвыла Мишель — «Какой ужас?!»

— «На тот момент да, но потом, прилетев на Марс, я сообщил, что на Луне находится марсианская экспедиция. Пойми, я тогда был молодым парнем, мне было всего двадцать лет, и я не знал, что мне делать».

При этих словах Мишель вообще опешила, так как считала, что Майклу по меньшей мере лет сорок, а то и больше. «Волк» и в самом деле выглядел на все сорок пять, так как за последние десять лет он старел за каждый год, по меньшей мере, на два.

Мишель, конечно, ничего не сказала, хотя он всё сам понял по её выражению лица. Последние десять лет, проведённые в скитаниях и поисках не лучшим образом отразились на здоровье и внешности Майкла. Нет, он был красив, но был похож на взрослого мужчину, лет этак сорока, а ему было только тридцать. Волосы его были на половину седые, лицо в морщинах, а вид усталый, изможденный.

Майкл не был из обидчивых людей, так что он, не обратив внимания на очередное удивление девушки, продолжил рассказывать:

— «Прилетев на Марс, я сразу же попал в руки полиции. С того момента я понял, что законным путём жить на Марсе я не смогу. Мне хотелось примкнуть к какому-нибудь подпольному движению, но к какому и было ли оно на Марсе вообще — такое движение, я не знал.

Но судьба опять не обошла меня стороной, и получилось так, что вместе со мной поймали „киберга“. Я тогда не знал, кто они такие и что из себя представляют. Позже мне рассказали, что это организация, в которую входят разные преступники, бывшие солдаты, и просто нищие. Это был мой шанс, шанс уйти в подполье.

Как я уже и говорил, вместе со мной на станцию поволокли „киберга“, которого перед этим сильно избили. Ты наверное слыхала о сверхъестественных силах, которыми обладают „киберги“. Так вот тогда они ими не обладали, и вообще эта организация только начинала своё существование. В конце концов, я считаюсь одним из её основателей.

Мне повезло, что „киберги“ решили освободить своего товарища, ну а я просто воспользовался случаем. Так же мне повезло, что они согласились меня принять, а сделали они это просто потому, что принимали тогда любого желающего, так как организация было ещё очень маленькой. Вот так я стал „кибергом“, Мишель».

Глава 9 — Уход

— «А ты ешь яичницу-то, ешь» — повелительным голосом сказал Майкл.

— «Да я ем, не беспокойтесь» — хоть Мишель и знала теперь, что Майкл был её ровесником, она всё равно не осмеливалась переходить на ты. Да и в самом деле, за что мы уважаем взрослых людей и обращаемся к ним на вы? За то, что они прошли многое в своей жизни. Ну а Майклу, в этом плане, даже восьмидесятилетний мог бы позавидовать — так что её уважение было оправдано.

Майкл вдруг задумался о чём-то, а потом вдруг как будто бы проснувшись заявил:

— «Скоро придёт твоя матушка»

— «Но вы же её…это…как его, усыпили»

— «Не на вечность же»

— «Тогда прячьтесь, нельзя, что бы она вас увидела, она же не я — поднимет истерику».

Майкл, усмехнувшись, спросил мягким, почти отцовским голосом:

— «Ты думаешь я не справлюсь с твоей мамой?»

Тут на кухню вошла Ланда Пикард, в прошлом Ланда Риверс. Она надменным взглядом обошла присутствующих, а потом сонным голосом спросила:

— «А кто вы такой?»

Затем с возрастающим раздражением и понемногу просыпаясь:

— «И что вы делаете в моём доме?!»

— «Мама, это Майкл, мой знакомый».

Игнорировав ответ Мишель, она спросила:

— «Почему ты не на работе, и почему я проспала…?»

— «Я тебе всё сейчас объясню…» — пыталась говорить Мишель, но Майкл её перебил.

— «Я Майкл Тригер, лучший друг вашего покойного мужа, Тома Риверса».

При этом заявлении Ланда попятилась назад и уселась на стул. Она несколько мгновений моргала ресницами и не могла понять в чём дело. Потом сообразив, что это ловушка организованная полицией, она встала и сказала:

— «Я не знакома ни с каким Томом, как его…Ри. Риверсом… Если вам моя дочь что-то наболтала, то простите её, она еще молода и немного запуталась…»

— «Я не из полиции» — прочитав мысли Ланды, ответил ей Майкл.

— «А откуда…?» — растерявшимся голосом произнесла Ланда.

— «Как я уже вам сообщил, я был лучшим другом вашего мужа, притом служил с ним вместе, под его началом» — слова Майкла были до того внушающими доверие, что Ланда и не подумала больше отрицать своего знакомства с Томом, а едва слышно произнесла:

— «Сэр, скажите, он мертв?»

— «К сожалению, да, мэм».

Ланда не заплакала, так как уже давно смирилась с его смертью, но вопрос этот она была обязана задать.

Немного пораскинув мозгами, Ланда спросила:

— «Так что вам угодно, сэр? Чем мы обязаны вашему визиту? Как видите, вы нарушили наш график дня и …»

— «Мама!» — крикнула Мишель на Ланду — «Как тебе не стыдно. Этот человек искал нас десять лет, с тех пор, как умер папа. Мы встретились по чистой случайности, и если бы не…»

— «Мы бы продолжали жить как жили» — оборвала её мать. Потом, немного помешкав, обратилась к Майклу — «Я надеюсь у вас нет никаких финансовых претензий?»

Майкл не ответил, а просто посмотрел не Мишель, сочувствуя ей, что она живёт с такой женщиной. Посмотрев еще несколько мгновений на Мишель, он отдав честь, пошёл по направлению к двери.

— «Поймите, я не хотела вас обидеть, просто…»

Дверь захлопнулась. Майкл не мог свободно ходить по улицам, так как его искали по всему квадрату. Ему было необходимо связаться со своими, и предупредить их о том, что в лагере завёлся предатель.

— «Дура» — крикнула дочь на Ланду и убежала в свою комнату.

«Подрастёт — поймёт» — решила Ланда — «В конце концов этот человек очень опасен. А если кто-то видел, как он заходил к нам?»

Не зная, что «Майкл» находился в розыске, Ланда понимала, что такой человек не может быть в ладах с законом. А ей, как матери, надо было в первую очередь заботиться о безопасности своей дочки.

Глава 10 — В поисках убежища

Теперь стало намного опаснее шляться по улицам, чем раньше — ведь на Майкла был объявлен розыск, и с ним не будут сюсюкаться, а сразу же кинут в тюрьму.

Майкла терзала одна мысль — кто это мог сделать, предать его?. О походе на кладбище пилотов он рассказал не многим, но конечно могли и подслушать. Если кто-то и подслушал его разговор с кем-то из «кибергов», то этот кто-то должен был быть заинтересован в аресте Майкла, а так же быть «кибергом» или приближённым к «кибергам» лицом. Кто бы это мог быть? Майкл вроде бы предпринял все меры осторожности, и всё таки произошла утечка информации. Он только надеялся, что это был не один из его друзей.

Охота на него оказалась намного активней, чем он предполагал. На каждом углу в 15-ом квадрате висела его фотография, и количество полицейских на улицах удвоилось, если не утроилось со вчерашнего дня.

У «кибергов» было своё представительство в каждом блоке, почти во всех квадратах блока. «Родным» блоком Майкла был блок Д, находящийся от блока А довольно таки далеко. В блок А Майкл ездил исключительно чтобы навестить могилу Тома, а делал он это раз в год.

Конечно, отправляясь в такое путешествие, он был обязан сообщить об этом другим «кибергам» в блоке Д, ну а если именно там был предатель, то тот мог сообщить о путешествии в полицейский участок блока А — так рассуждал Майкл. Он не представлял, что всё обстоит намного серьёзней.

Одно он точно знал — ему ни в коем случае нельзя попадаться на глаза полицейским, а то труба. Он вспомнил, что месяц тому назад полицейские поймали «киберга» в блоке Д, в его блоке, и как они с ним расправились.

По все-марсианскому телевидению передавали о поиске этого «киберга», и когда его поймали, то показывали как его казнят — смерть от электрического разряда не входила в планы Майкла.

Все жилища «кибергов» находились исключительно снаружи, под землей, то есть не на официальной площади Марсианской Республики. Конечно эта площадь то и дело увеличивалась, так как строили дома, школы, военные учреждения и так далее. «Кибергам» приходилось передвигать свои «хоромы», некоторые из них рассекречивались, тогда «киберги» разбегались, становились на некоторое время нищими, а потом поселялись в другом месте. Именно из такого логова вышёл Майкл, когда его заметили полицейские около подземного перехода. Идти именно туда было очень опасно, но другого выхода у него не было — добираться до другого квадрата, в котором находилось представительство «кибергов» было ещё опаснее. Он решил податься именно в логово в квадрате 15.

Но прежде всего пришлось ждать пока солнце зайдёт, так как до захода солнца действовать было слишком опасно. Как только наступала ночь, полицейские становились уязвимыми и близорукими — даже во время объявленного розыска можно было скрыться от их глаз и пробраться в убежище.

Так Майкл и сделал. Дождавшись ночи, он начал двигаться по направлению к логову «кибергов», иногда осторожно заходя в подземные переходы, чтобы пополнить свой скафандр кислородом, поесть и отдохнуть. Это было рискованно, но без провизии и кислорода он бы не выжил.

Бродя по переходам, Майкл был обязан притворяться нищим, дабы полицейские не обращали на него внимания. Нищих было много, и проверять каждого из них у полицейских не было возможности. Но Майкл понимал, что ему не избежать стычки с охранниками закона, так как рано или поздно кто— нибудь из них обратит на него внимание.

Когда наступали сумерки, Марс заливался красным светом, и напоминал Майклу окровавленную планету, которая уже перенесла и которой было еще суждено перенести множество бед и мучений.

Обычно на обломках империй строились новые, более великие империи — так гласит история, но ведь старые империи пропадали совсем, а в этом случае, земляне переехали на Марс, и таким образом пытались пережить самое печальное происшествие за всё существование планеты Земля — её исчезновение.

Марс был потрясён большим количеством прибывших на него людей. Он стал похож на человека, которого укусила пчела в язык. В это время человек не может говорить, ему трудно есть, тяжело дышать и т. д. и т. п. Марс тоже переживал трудные времена — он не был готов принять столь большое количество людей за столь короткий срок, и по этому множеству структур был нанесён вред, к сожалению непоправимый.

Майкл сам по себе никогда не относился к Марсу с теплотой. Ему Марс представлялся врагом, так как в душе он оставался солдатом. И даже сейчас, скитаясь по этой планете, которая подарила ему жизнь, он проклинал её, так как именно война с её солдатами забрала его друзей.

Но вот он и добрался до убежища — тринадцатый камень по счёту, под ним находилась потайная дверь, которую можно было открыть только зная пароль. Знал бы «Волк», что сулит ему этот визит в убежище!

Дзииинь… Дзииинь…

— «Кто» — послышалось из динамика.

— «Волк. Пришёл за красной шапочкой» — ответил Майкл.

— «Вставь палец в отверстие» — послышалось оттуда же.

Так «киберги» проверяли отпечаток пальца, наблюдая при этом за посетителем с помощью скрытой камеры, чтобы тот непременно вставил свой палец.

Пройдя эту утомительную проверку, «Волка» попал в логово — открылась первая дверь, а потом уже и внутренняя (система двойной двери предотвращала разгерметизацию — утёчку кислорода).

— «Приветствуем вас, „Одинокий Волк“. Вы побывали на кладбище?» — поздоровался с ним лысый мужичок небольшого роста. Это был главарь 15-го квадрата.

Сняв скафандр, «Волк» ответил: «Да. Всё нормально».

Как-то странно вёл себя «Лысый» — всё время переваливался с ноги на ногу и тревожно разговаривал. «Почему он спросил про кладбище? Что, он не знает, что за мной охотятся?» — подумал «Волк» — «Странно…он так спокойно среагировал на мой ответ, как будто и вправду всё было в порядке. А может их уже давно вскрыли?» — под словом «вскрыли» Майкл имел в виду, что их лагерь обнаружила полиция.

Это был не его блок, так что Майкл не был знаком тут со многими, но всё-таки его репутация, репутация «Одинокого Волка» была непоколебима, и он был уверен, что при малейшей опасности его бы сразу же предупредили. Как он сильно ошибался!

«Лысый» потащил «Волка» за рукав внутрь.

— «Вы нам оказываете большую честь вашим визитом, сэр» — с улыбкой до ушей произнес «лысый» — ведь вы, легендарный «Одинокий Волк». Вот уже второй раз он повторял кличку Майкла во всей ее красе, хотя Майкла это совершенно не трогало. Он был хладнокровен и следил за каждым движением «Лысого».

Когда Майкл расспрашивал в своём блоке о «Лысом», ему рассказывали, что это надёжный «киберг». Майкл даже созванивался с ним по фотофону (конечно по уличному автомату, а не из логова). Сомнений не было — перед ним был «лысый», но «Волк» явно чувствовал, что что-то не в порядке. Он не мог полностью прочесть его мысли, так как «Лысый» тоже был опытным «кибергом», но всё таки … какую-то суету и волнение Майкл уловил.

— «Садитесь…садитесь, пожалуйста» — опять-таки слишком навязчиво и вежливо предложил «Лысый». «Волку» тут же принесли ужин, а это было кстати, так как он ужасно проголодался. Отравленной еды бояться было нечего, ведь Майкл почувствовал бы её сразу. Так что он решил расслабиться и уничтожить крольчатину в томатном соусе.

Обед был таким сытным, что «Волк» не заметил как закрыл глаза и уснул.

Глава 11 — Плохие вести

На следующее утро Мишель отправилась на работу как обычно. Настроение у неё было ужасным. «Надо же! Человек искал нас десять лет, только чтобы найти и увидеть семью своего друга, а мы, вернее мама, прогнала его как последнего бандита. Непостижимо. Вот приду на работу и расспрошу всё о нём… конечно не в открытую, ведь он в розыске» — размышляла про себя Мишель.

— «Привет Рэд» — безразлично поприветствовала Мишель сержанта, и с большим теплом отнеслась к лейтенанту: «Доброе утро, лейтенант Ригби!»

— «Здравствуй малышка! Ну что, друг семьи уже уехал?»

Мишель не сразу поняла о чём речь.

— «А… да… да, уже ушё… то есть уехал, он живёт далеко отсюда, далеко» — замешкалась Мишель.

— «Ну вот и хорошо. Мы тебе этот день оплатим, конечно, не беспокойся. Ну ладно, давай за работу» — Ригби был всегда в хорошем расположении духа, и это очень нравилось Мишель, так как нет ничего лучше чем радостный начальник.

— «Спасибо, большое спасибо, сэр» — она поблагодарила лейтенанта и уселась за стол.

Тут к ней подошёл Рэд с опущенными глазами и, вроде как извиняясь, проговорил: «Позавчера…это… ну я тебя заставил заполнять отчёт, я извиняюсь, ведь это оказался очень опасный преступник, он тебе ничего дурного не сказал?»

— «Кто? Этот нищий? Он вовсе не…» — чуть не проговорившись, Мишель покашляла — «нет, ничего не говорил. А почему вы считаете, что он опасный преступник?» — «Вот и хорошо, сам заговорил о нём» — про себя обрадовалась Мишель.

Рэд замешкавшись, как-то по-заговорщически присел возле неё и поманив поближе жестом руки, едва слышно сказал:

— «Он каким-то образом связан с опаснейшим пилотом КВС. Каким образом, пока ещё не известно, но мы это скоро узнаем»

— «А как вы это узнаете?» — шепотом спросила Мишель.

— «Мы его поймаем…»

— «Как поймаете?!» — вздрогнув спросила Мишель. Потом придя в себя, переспросила — «то есть, когда?»

— «Сегодня утром, через пару часов» — прошептал в ответ сержант и удалился от стола секретарши.

Сердце у Мишель забилось быстро, и казалось вот-вот и выпрыгнет наружу. Майкла должны были поймать и она ничего не могла сделать — она ведь даже не знала, где он находится.

Придав своему лицу самое спокойное выражение, на которое она была способна при данных обстоятельствах, она подошла к столу Рэда, и как бы не подавая вид, что она сильно интересуется, заявила:

— «А я думала, что никто из пилотов КВС не остался в живых»

— «Вообще-то мне не разрешено с тобой разговаривать на эту тему, Мишель» — холодно высказал Рэд.

— «Но мне скучно, Рэд, ну расскажи, дорогой. Хмм?»

— «Мы считаем, что есть шанс…есть шанс» — он повторил шепотом — «что именно тот пилот, на чьей могиле побывал наш нищий, остался в живых. Вот».

Опять-таки Мишель попыталась сделать вид, что всё это ей не интересно, и что она вообще расспрашивает Рэда исключительно из-за скукоты. Но что творилось внутри Мишель, невозможно описать. «Мой отец жив? О нём ли идёт речь? Или может о ком нибудь другом?». Мишель хотела уже продолжить расспрос, как в комнату зашёл лейтенант. Он, не посмотрев на Мишель напрямик подошёл к Рэду, и вполголоса сказал: «Мы его уже взяли».

Мишель услышала эту фразу и чуть было не расплакалась. Она закрыла лицо руками, и пробормотав: «Мне что-то попало в глаз», побежала в туалет.

«Это я виновата, я! Если бы мы оставили Майкла у себя дома, его бы не нашли, а теперь! Что с ним сделают? Бедный Майкл!» — рассуждала Мишель по дороге в туалет.

— «Рэд. Его скоро привезут сюда. Он сильно избит и на него одет парализатор. Как видишь, он оказался „кибергом“ и наверняка бывшим КВС-ником, если находился около могилы Тома Риверса. Ты узнавал насчёт Риверса, кстати?»

— «Мои источники говорят, что его видели на Марсе, но они могут быть не достоверными — ведь это не официальное агентство»

— «Рэд, дружище! Такого человека как Том Риверс через официальные агентства не найдёшь! Ну ничего. Теперь у нас в руках „Волк“, и мы всё через него разузнаем»

— «По крайней мере постараемся» — подтвердил Рэд.

Глава 12 — Пойманный «Волк»

Бывших КВС-ников на Марсе не любили, а полиция делала всё, чтобы такие и вовсе перестали существовать. К примеру, за связь с бывшим солдатом КВС гражданин Марса мог угодить на десять лет в тюрьму.

«Киберги» тоже не имели хорошей репутации, но всё же среди них были и такие, которые не имели никакой связи с армией — то есть полиция относилась к ним как к обычным нищим.

В последние годы в блоке А всё больше и больше ловили «кибергов», хотя именно за последний год не был пойман ни один. Причина этих якобы полицейских неудач заключалась в договоре, сделаном между полицией блока А (в частности 15-ого квадрата, так как именно в нём сосредоточились «киберги») и «Лысым», главарём 15-ого квадрата, если не всего блока. Именно он, «Лысый», и сдал Майкла полиции.

Мишель вернулась из туалета и села за стол. Рэд сидел и о чем-то думал — это случалось очень редко, так что она сразу же обратила на это внимание. В душе у неё был бардак. С одной стороны у неё появилась надежда, хоть и ничтожная, что её отец всё-таки жив, а с другой, Майкл, к которому она успела привязаться, был пойман. Она понимала, что он не сдался бы без боя, а так как они его всё— таки поймали, значит сильно избили. Ей было его очень жалко, но что она могла поделать?!

Через несколько минут послышались шаги. «Несут» — подумала Мишель. «Несут» — подумал Рэд, и встал, чтобы проконтролировать ситуацию.

«Волка» действительно несли, на нём был одет парализатор, а лицо его было всё в крови. Само тюремное помещение находилось за главным офисом станции, так что Майкла обязаны были пронести через него.

Двери разъехались, и в комнату зашли пятеро здоровенных ребят, каждому примерно по 28 лет, двое из которых несли «Волка», один возглавлял шествие, а двое замыкали.

— «Сержант! Вот ваш преступник. Куда его отнести?» — сообщил тот, кто возглавлял.

— «Ммм… Ну…» — замешкался сержант — «туда его, в тюрьму».

Ребята усмехнулись и прошли дальше, куда указал сержант.

— «Я вам покажу» — пошёл за ними Рэд.

Мишель было плохо. Лицо Майкла было всё в крови. Он был без сознания, висел на плечах у этих молодчиков. Вдруг она содрогнулась от мысли, что его будут пытать! Ведь они попытаются вытянуть из него всё, что он знает об её отце, а он, она была в этом уверена, будет молчать до последнего. Что же ей делать? Как ей спасти Майкла? Она не могла представить, что в конце концов он умрёт здесь, в тюрьме, и всё по её вине. Нет! Она обязана что-то сделать. Но что?

Она решила для начала разузнать как можно больше об их планах — когда, где и кто будет допрашивать Майкла — а потом уже что-нибудь придумать так, чтобы им помешать их осуществить.

К лейтенанту Ригби Мишель не могла обратиться с вопросами, так как он не дурак, и мог бы заподозрить что-либо неладное, да и он всегда занят — он же офицер. А вот Рэда можно было помучить — он не умён, и делать ему так и так было нечего. Других людей, занимающихся этим делом, она не знала, так что Рэд Кенон был её единственным шансом.

Она ненавидела его, если честно. Он не был красив, носил усы, которые не шли к его лицу. Чаще всего он был резок и холоден, хотя часто менял свое настроение. Но Мишель замечала, что к ней он относился по-другому, хотя частенько на неё кричал. Она ему нравилась, и Мишель решила сыграть на этом.

Когда сержант вернулся из тюрьмы, Мишель подсела к нему, и спросила:

— «Так это был он, этот бандюга?»

— «Да, но Мишель, хватит об этом. Что тебе до этого бандюги, не могу понять!»

Мишель почувствовала, что он начинает что-то подозревать, и сразу же вскочила со стула и пошла к своему.

— «Да нет, ничего… просто какой-то он невзрачный. Некоторые полицейские выглядят намного лучше него».

Хоть и Рэд не был умён, он всё-таки уловил намек Мишель, и продолжил разговор в этом направлении.

— «Ну конечно» — с гордостью заговорил Рэд — «мы ведь не какие-то нищие! Мы охранники закона. А что, ты имела лично кого-то в виду?»

Проигнорировав вопрос Рэда, Мишель предложила:

— «А может пойдём куда-нибудь сегодня вечером?»

Рэд опешил.

— «Как это, всем участком?»

— «Нет дурачок, мы вдвоём, ну на прогулку что-ли, а то скучно мне дома сидеть» — опять скука выручила Мишель — другой причины для прогулки с Рэдом Кеноном она найти не могла.

— «Ну …» — забормотал Рэд — «если ты настаиваешь, почему бы и нет» — Рэд был очень рад, ведь Мишель сразу понравилась ему ещё год назад, в тот день, когда она впервые зашла в их участок.

— «Ты заедешь за мной в семь?» — охотно поддержала его Мишель.

— «Разумеется» — охрабрев, ответил Рэд и принялся над чем-то работать.

Глава 13 — Бар

Как и пообещав, Рэд Кенон заехал за Мишель ровно в семь часов. Ланда очень удивилась, что её дочка идёт гулять — она уже давно не выходила из дома по вечерам, так как работа забирала у неё все силы, и их ни на что другое не хватало. А сейчас Мишель так и тянуло на улицу. «Влюбилась, что-ли?» — подумала про себя Ланда. Она не догадывалась, да и не могла догадываться, что было у дочки на уме.

Цивилизованным отдыхом у марсиан считалось сходить в кино, театр, зайти в кафе, или в бар. Мишель настояла, чтобы они пошли именно в бар и немного повеселились. Конечно скрытых замыслов Мишель никто не знал, а они у неё были.

— «Мишель, а ты знаешь что?» — спросил её Рэд, когда они ехали по подземному шоссе.

— «Что?»

— «Ты мне тоже нравишься».

Это звучало очень бестактно, и даже смешно, но Мишель удержала себя и не рассмеялась. Она сочла это за комплимент и широко улыбнувшись, поблагодарила Рэда. Тот подумал, что попал в точку, и почувствовал себя на высоте.

Съехав с подземного шоссе и повернув направо, они поехали по другой дороге, более узкой, потом, свернув налево, оказались на стоянке. Это была стоянка бара, под названием «Бар 15».

Он был самым известным баром в квадрате 15. Сержант был здесь несколько раз, но только выполняя задания, то есть устраняя беспорядки. А их здесь хватало.

Выйдя из машины, Рэд и Мишель помахали своим коллегам — у входа в бар стояли полицейские с их станции.

— «Рэд, дружище, как у тебя дела, и что ты здесь вообще делаешь?» — поинтересовался сержант Китер.

— «Я?» — удивлённо спросил Рэд, как будто вопрос Китера был странным — «я пригласил Мишель прогуляться со мной, и мы решили зайти в бар, выпить чего— нибудь и повеселиться».

Только тот факт, что Мишель видели вместе с Рэдом, уже был для неё позором, но у нее не было другого выхода.

— «Ну, ну. Хорошо вам повеселиться!» — смеясь пожелал Китер. Остальные полицейские тоже рссмеялись.

Рэд не совсем понял, в чём тут дело — он конечно не догадывался, что у Мишель было на уме. Все остальные видно заподозрили, что Мишель не просто так вышла погулять с Рэдом. «Хотя» — думал Китер — «может ей до такой степени стало скучно на станции, что … решила попользоваться кредитной карточкой Рэда».

Рэд Кенон был не из пьющих людей, но и не из умнейших. Он решил доказать что мол он — сержант Кенон — может всё, в том числе и выпить залпом бутылку «канпити». «Канпити» — это традиционный марсианский напиток, смесь водки, такили, и сухого вина — сущая гадость, хотя многим марсианам она нравилась. Цвет этого напитка был красным — его давало сухое вино.

— «Да не сможешь ты выпить целую бутылку залпом, ты что? Рэд, ты вообще не пьющий!» — Мишель делала вид, что, мол, она убеждает его отказаться от этой идеи — «хотя конечно служба в полиции наверное сделала из тебя настоящего мужчину и ты мне это сейчас докажешь, выпив эту бутылку?»

— «Конечно выпью, что там пить-то. Так как я много не пью, на меня эта бутылка не подействует совершенно» — Рэд и не догадывался, что на самом деле легче пьянеют как раз малопьющие.

— «Ну, молодцом, давай!» — начала подстрекать его Мишель.

Рэд взял в руки поллитровую бутылку «канпити», сделал глубокий вдох, потом выдох, и опрокинув бутылку, присосался к её горлышку.

Потихоньку сержант начал опустошать бутылку, и когда он дошёл до середины, публика которая находилась в баре, немного покосилась на него. Он же, ни чуточки не смущённый этим вниманием, а даже наоборот, продолжал пить «канпити», и в конце концов опустошил всю бутылку.

— «Ну ты и молодец» — обрадовалась Мишель, она ведь хотела напоить его — «настоящий мужик!»

Так как перед этим они немного перекусили, алкоголь не сразу ударил в голову сержанта. Он с довольным и гордым лицом обратился к Мишель:

— «Я же тебе говорил, что выпью, вот и выпил!»

— «Давай по пивку, дорогой?» — ласково спросила Мишель.

— «Можно, а почему бы и нет!» — разошёлся Рэд. Он чувствовал себя хорошо, не пьяным, и потому предположил, что он не пьянеет быстро, так что ему можно и пивка выпить.

Бармен принёс две большие кружки пива парочке, и Рэд, опять-таки залпом, оглушил целую кружку. Мишель едва притронулась губами к кружке, так как она хотела остаться трезвой.

— «Почему ты не пьёшь, девушка?» — явно опьянев спросил Рэд.

— «Милый мой Рэд, я же девушка, и мне почему-то не очень нравится пиво, может ты выпьешь?»

— «Конечно!» — Рэд взял кружку и опрокинув её себе в рот, сказал — «а мне нравится пить пиво, оно вкусное!» — после этих слов он уселся на стул. Его взгляд был безразличным, и он слегка покачивался в разные стороны.

«Готов» — подумала Мишель — «пришло время действовать».

Но тут Рэду взбрело в голову потанцевать, и он даже не спросив Мишель, желает ли она этого, взял её за руку и уволок на танцевальную площадку.

Рэд не бушевал, а просто был сильно пьян. После нескольких танцев, если качания со стороны в сторону можно назвать танцами, они уселись за стол.

— «Ну что, пошли, Рэд?» — с беспокойством в голосе, спросила Мишель у сержанта.

— «Пошли…пошли…а куда?» — сквозь зубы проговорил Рэд.

— «Домой, Рэд, к тебе домой» — хорошо, что Рэд, хоть и был молодым парнем, жил в отдельной квартире. Там можно было спокойно побеседовать, не боясь что кто-нибудь подслушает.

— «Ну, пошли… А куда? Куда, Мишель…?» — качаясь и оперевшись на плечо девушки, пробормотал Рэд.

Они вышли из Бара, и Мишель потащила сержанта к машине.

— «Помощь нужна?» — спросил Китер — «он ведь тяжёлый!»

— «Я сама справлюсь! Он бедный не рассчитал своих сил, зато повеселился!» — ответила Мишель.

— «Ну хорошо, пока!»

— «Счастливо».

Мишель села за руль и завела машину. Выехав со стоянки, она попала на трассу, с которой свернула на широкое шоссе, ведущее в район вилл. Именно там и жил Рэд Кенон, который сидел или лежал около неё, на соседнем сиденье.

Взяв ключ у Кенона, она открыла дверь, и они очутились у него дома. Дом был двухэтажным, вроде маленького коттеджа. Его подарили ему родители на двадцатилетие, и с тех пор он там и жил. В салоне стоял большой диван, телевизор, и маленький журнальный столик. Войдя, Рэд подошёл к дивану, и рухнул на него.

— «Ну что будем делать?» — спросил он.

— «Давай поговорим, Рэд, а?» — лукаво предложила Мишель.

— «Давай».

Она так и думала — у Рэда развязался язык, и он был готов рассказать всё, что только знал, красавице Мишель.

Глава 14 — Проникновение в тюрьму

Дверь полицейской станции 15-го квадрата открылась, как только Мишель провела магнитной карточкой и набрала код. Ей было непривычно таким образом проникать на станцию — ночью и так, что бы никто её не заметил.

Было очень темно, но стоило ей включить свет, как главный офис станции наполнился ярким светом. Вот и родной стол, а вон там, там вход во второстепенное здание станции. Именно в нём и находилась тюрьма 15-ого квадрата. Она посмотрела в ту сторону, и её стало холодно — как ей вызволить Майкла?

Вдруг дверь открылась и оттуда вышел один из тех бугаёв, которые принесли сюда «Волка».

— «Руки вверх!» — скомандовал он.

Мишель машинально подняла руки вверх.

— «А это вы» — с улыбкой произнёс парень — «А я думал бандит какой-нибудь. Вы что-то забыли, или как?»

— «Я…» — переводя дыхание начала объяснять Мишель.

— «Да вы испугались, наверное!» — догадался бугай.

— «Да, я просто… просто я испугалась…» — подтвердила Мишель.

— «Вы уж меня простите, работа такая. Я не думал, что кто-то из наших ночью придёт. А я здесь один, понимаете, так подумал, бандит какой-то» — парень не отличался интеллектом, хотя размерами и душой был велик. «Вы чаю не хотите, а то я тут всё время пью чай, ха. Делать нечего, вот я и пью… Так не хотите?»

— «Да да, чаек будет к месту, будьте так добры» — вежливо ответила Мишель.

— «Ну, я сейчас, мигом. А вы не беспокойтесь, наш преступник в парализаторе, так что вам он не страшен. Я сейчас мигом, только вскипячу, и …» — он удалился, и дверь за ним закрылась.

«Как же он меня напугал» — глубоко дыша подумала Мишель. «Майкл в парализаторе, бедный…» — подумала она о Майкле. У Мишель был план действий, но ещё очень смутный, хотя вроде бы удача обернулась лицом к ней.

— «А вот и чаек! Вы печенье любите? Я могу принести».

При этих словах Мишель обрадовалась, и во весь голос крикнула:

«О! Как раз то, что мне надо!»

Парень посмотрел на неё удивлённым, но всё же добрым взглядом. — «Я просто всё никак не могу отойти» — пояснила Мишель — «да, я очень люблю печенья, не могли бы вы их принести?»

— «Конечно!» — парень был рад, что кто-то его пришёл навестить, ведь он один охранял Майкла, и ему было очень скучно. В принципе, Майкла можно было оставить без охраны, так как на него был одет парализатор, но так как он был известен как великий «киберг», решили всё-таки поместить охрану в виде этого парня.

Парень был очень здоров, ростом в два метра, а в ширину — не меньше. Он числился в спецотряде полиции 15-го квадрата. Таких отрядов было несколько на всём Марсе — в блоке А был всего один.

Мишель совершенно безразлично относилась к печенью, но она хотела что-бы полицейский отлучился на несколько минут, и этим дал ей продолжить ею задуманный план.

Как только полицейский вышел из главного офиса за печеньем, Мишель наполнила два стакана чаем, достала из своей сумки прозрачный пакетик с белым порошком, и высыпала его содержимое в один из стаканов.

Через несколько минут пришёл полицейский и увидел как Мишель пьёт чай. Рядом с ней, на столике, стоял ещё стакан, наверняка предназначенный для него. Догадавшись, полицейский сказал, что он уже обпился этим чаем, и что пускай она выпьет и его стакан.

— «Нет, вы обязаны выпить этот чай.» — парень покосился на Мишель. Она продолжила — «Это было бы неприлично, сидеть около девушки и смотреть как она пьёт чай. По законам вежливости, вы обязаны присоединиться».

Бугай кроме полицейских законов никаких законов больше не знал, но решил присоединиться, если уж девушка так настаивала. Он выпил чай, и спустя несколько минут его просто потянуло ко сну. «Вот не знал, что от чая так захочется спать» — подумал он. Проснулся он только на следующее утро, когда дело было сделано.

Увидев, что снотворное подействовало, Мишель решительно двинулась к двери, которая вела во второстепенное здание. Открыв её карточкой, которую она раздобыла у пьяного Рэда, она опустилась по ступенькам и очутилась в помещении, где находились камеры. Она вытащила другую карточку, того же происхождения что и первая, и прочитала на ней номер клетки вслух: «55п67».

Она подошла к этой камере и открыла входную дверь. В ней лежал Майкл без сознания.

Глава 15 — Побег

— «Не надолго! Только на несколько дней!» — сказал Майкл.

— «Останешься на столько, на сколько тебе понадобится, ты меня слышишь?» — упрямилась Мишель — «ведь в конце концов — ты друг моего отца, как же я могу бросить тебя в самую тяжёлую минуту» — она посмотрела на него ласковым взглядом и сказала — «Маму мы уговорим, не беспокойся».

Они ехали в машине по направлению к дому Мишель. Вдруг из-за угла им навстречу выехала полицейская машина.

— «Прячься Майкл, прячься, они тебя не заметят» — сказала Мишель.

Машина проехала мимо, и из окна показалось лицо полицейского. Он помахал Мишель, а она — ему в ответ.

— «Фу, хорошо, что не заметил» — вздохнула Мишель.

— «Ты вообще-то очень рискуешь тем, что прикрываешь меня, не говоря о том, что ты выпустила на волю очень опасного преступника» — выпрямляясь сказал Майкл.

— «Это правда?»

— «Что?»

— «Ну то что ты опасный преступник» — с неким беспокойством спросила она.

— «Правда или нет, тебя засадят в тюрьму сразу же как узнают, что ты причастна к моему побегу»

— «Значит надо сделать так, что бы не узнали» — сказала Мишель.

— «Во-первых, надо уничтожить ту карточку, которую ты скопировала у Рэда. Где она, кстати?»

— «Ммм… а вот она» — порыскав по карманам, вытащила её Мишель.

— «Во-вторых, что ты дала тюремщику? Какой препарат?» — спокойно спросил Майкл. Можно было подумать, что он совершенно спокоен, хотя это было совсем не так — ведь он знал, что если его поймают после побега, ему конец.

— «Тюрениум»

— «Хороший препарат, а сколько, какую дозу?»

— «150 мг» — тихо произнесла Мишель.

— «Что? 150!? Ему повезёт, если он вообще когда-нибудь проснётся!»

— «Ну он же большой, так я думала…»

— «Ты что! Ведь этот препарат действует на мозговые клетки. Тюрениум — так называемый „мозговой ластик“, стирает память. Я тебе говорю, будет хорошо, если он вспомнит своё имя! Ну ладно, с другой стороны у тебя выбора не было — он бы запомнил тебя, и тогда…»

— «Вот вот…» — оправдываясь закачала головой Мишель.

— «Следов ты не оставила нигде? Рэд не поймёт, что ты у него брала карточку?»

— «По крайней мере не должен. Ты бы видел его, он был так пьян!»

— «Ну хорошо…Ни в коем случае не интересуйся мной больше, понятно? Никого не спрашивай, не узнавай ничего, делай вид, что мой побег никак на тебя не повлиял. Ведь ты всего-навсего секретарша»

— «Хорошо» — послушалась Мишель.

У Майкла ещё болела голова от парализатора, и он никак не мог прогнать эту боль. Они уже подъезжали к её дому, так что Майкл приготовился к высадке.

— «А как ты думаешь, Майкл, мой отец может быть живым?» — вдруг спросила Мишель.

— «Вряд ли» — кратко ответил Майкл — «хотя если они им так интересуются, как ты рассказывала, то всё может быть… хотя вряд ли» — подумав ещё раз ответил Майкл.

Глаза Мишель потускнели, и она глубоко вздохнула. Машина остановилась и надо было выходить.

— «А всё-таки было бы здорово если …»

— «Пошли Мишель, пошли»— прервал её Майкл, и выполз из машины.

Мишель и вправду сильно рисковала тем, что предложила Майклу скрываться у неё дома — ведь полиция могла обыскать ближайшие районы и найти преступника у неё дома. Тогда ей бы не поздоровилось. Но она не могла ничего с собой сделать, она обязана была помочь ему, почему — сама не понимала.

Украдкой они зашли домой и закрыли за собой дверь. Майкл, совсем обессилев, рухнул на диван.

— «У вас есть какая-то секретная комната, вроде убежища, потайник что ли?» — еле слышно проговорил он.

«Ммм…на крыше тебя не найдут. Там есть что-то вроде комнаты».

Они поднялись на крышу, и Мишель показала Майклу комнату.

— «Можно её благоустроить…»

— «Ничего страшного» — оглянувшись на Мишель сказал Майкл — «я жил и в более необустроенных местах» — Майкл вспомнил, как он неоднократно скрывался от полиции, ещё там, в своём блоке Д. Как он ночевал несколько ночей подряд в подвалах, сломанных водосточных трубах, на ледяных шахтах и в подземных переходах. Это всё было до того, как организация «кибергов» окрепла, и он, «Одинокий Волк», стал одним из главных её членов.

После мгновенного забытья Майкл очнулся и начал потихоньку наводить порядок на чердаке.

— «О чём ты думал?»

— «Когда?» — Майклу всегда не нравилось, когда его спрашивали о его мыслях — он считал, что его мысли это его собственность, и что ни у кого нет права посягать на неё.

— «Ну сейчас, я заметила что ты …»

— «Да так, ни о чём» — он прервал её и продолжил убираться.

Мишель хотела как-то привлечь к себе внимание, но не знала как. Она потопталась на месте, а потом сказала:

— «Давай я тебе помогу убраться здесь, ведь ты наверное устал…»

— «Не надо, я просто хочу остаться наедине, сам с собой. Мне надо всё как следует обдумать, так как я нахожусь в затруднительном положении, тебе это понятно?» — Майкл высказал это с такой грубостью, что Мишель захотелось заплакать, но она удержала себя.

— «Ну и думай сам с собой! Завтрак — в семь часов утра! Понял?» — она захлопнула дверь и быстрым шагом спустилась вниз.

Майкл понял, что был не прав, но извиняться сил не было — он был сильно изнурён от парализатора, ведь эта штука так действует на голову… ужас!

Мишель конечно же обиделась, ведь мало того, что она вызволила его из тюрьмы, так она ещё и нашла ем укрытие, временное, но всё равно укрытие, а он! Как он её благодарит? Тем, что кричит на неё, и просит остаться один?

И тут вдруг Мишель задумалась, почему это ей надо было обязательно быть с ним, ведь этого она добивалась. Она своё дело сделала — спасла его и нашла ему комнату. Почему её хотелось подольше побыть с ним, помочь ему, в конце концов просто поговорить. Немного пораздумав, она решила, что так она выражает любовь к своему отцу, ведь Майкл всё-таки его давний друг. Смирившись с этой мыслью, она пошла спать — скоро надо было уже идти на работу.

А что будет утром? Какой скандал устроит мать, когда узнает о незваном госте? Об этом ей не хотелось думать.

Глава 16 — Ещё один завтрак

— «Что?» — крикнула во весь голос Ланда — «он здесь?»

— «Не кричи, ты его разбудишь. Его весь день держали в парализаторе, и он сильно устал — дай ему поспать по человечески!»

— «О господи, помилуй! Почему? Почему? Ты что, с ума сошла, что ли? Запускать в дом человека, который находится во все-блоковом розыске. А ты подумала, что будет, если его здесь найдут?» — не могла успокоиться мать.

— «Да успокойся ты, наконец!» — в свою очередь крикнула Мишель, да так крикнула, что Ланда тотчас замолкла и с изумлённым лицом застыла на месте.

Они обе перевели дух сорванный криками, и Мишель уже более спокойным голосом, начала объяснять:

— «Я обязана была это сделать, ведь в том, что его поймали есть и наша вина — мы его прогнали из дома, точнее ты его прогнала из дома, и из-за этого он был вынужден искать убежище.

Я всё устроила так, чтобы никто не заподозрил меня в его исчезновении. Всё свалят на его „сверх-естественные силы“, так как он „киберг“» — при этих словах, Ланда ахнула (у Мишель аханье было наследственное), но ничего не сказала, так как была сильно удивлена.

— «Он пробудет у нас» — продолжала дочь — «всего несколько дней, пока не найдет выход из ситуации, а потом…» — ей почему-то стало очень больно при мысли, что Майклу придётся их покинуть — «а потом он уйдёт»

— «Как ты можешь впускать в дом какого-то нищего» — сердито проговорила мать — «он же неопрятный, грязный, небритый… да и вообще» — звон часов на кухне прервал Ланду, и внезапно в комнату зашёл Майкл.

Ланда раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла и решила просто напросто выйти из кухни, в знак протеста.

— «Доброе утро» — ласково проговорила Мишель.

— «Доброе… что с матерью? Как она, нуждается в обработке?»

— «Что ты имеешь в виду?» — испуганно спросила Мишель.

— «Я могу её убедить, в том, что мне остаться здесь необходимо, конечно если этого желаешь ты, Мишель» — спокойно сказал Майкл.

— «Я то желаю этого, но вот она… другой взгляд на жизнь…»

— «Я её могу убедить»

— «Не надо» — запротестовала Мишель — «не надо. Она и так успокоится»

— «Хорошо» — немного подумав, Майкл всё-таки решил извиниться — «Я вчера …»

— «Мы оба были усталыми вчера, давай забудем» — ласково и нежно сказала Мишель. И почему она ему так легко всё простила? — «Что ты будешь есть?» — теперь, когда Майкл умылся, побрился и оделся, он выглядел моложе, и Мишель автоматически перешла на «ты». Майклу это даже понравилось.

— «Теперь ты мне готовишь завтрак, а?» — лукаво спросил Майкл.

Мишель подумала о том, чтобы могло означать это замечание, но так и не решив, спросила:

— «Что ты предпочитаешь, яичницу или кашу-какую нибудь» — их взгляды встретились, и они рассмеялись — то же самое предлагал ей Майкл, когда в первый раз очутился в её доме.

И всё таки она поняла — он ей нравится. Что-то очень душевное было в нём, не обычное. Может потому, что он был «кибером»? «А кто такие „киберги“, что они за люди?» — подумала Мишель.

— «Киберги — обычные люди» — вдруг ответил ей Майкл, когда Мишель стояла у плиты — «но у некоторых есть способности — то, что все марсиане называют „сверх-естественными силами“».

Мишель обернулась в изумлении и не смогла ничего сказать — он просто прочёл её мысли, вот и всё. Так откровенно он ещё этого не делал — обычно он поверхностно «заглядывал» и улавливал только направление её мыслей.

— «Тебя этому начинают учить тогда, когда ты решаешь присоединиться к нам — „кибергам“. Конечно, чтобы уметь использовать все силы „кибергов“ надо очень долго учиться — всю жизнь»

— «Расскажи ещё о себе, пожалуйста, Майкл» — умоляющим голосом попросила Мишель, и таким нежным, что Майкл просто не мог не повиноваться.

— «Ну хорошо. Так вот… Как я стал „кибергом“ я тебе рассказал, правильно?» — Мишель кивнула в знак согласия — «Ну вот… я попал к „кибергам“, но попал туда совершенно случайно. Они подобрали меня, беззащитного двадцатилетнего мальчишку, солдата КВС.

В то время организация „кибергов“ была совсем молода, только образовывалась. Я не представлял, что это такое, и что за люди находятся, или будут находиться в ней. Но у меня не было выбора — в конце концов это „киберги“ спасли меня, и мне не было куда идти — ни дома, ни знакомых, ни родственников у меня на Марсе не было. Я согласился присоединиться к их организации и до сих пор не жалею об этом.

В самом начале нам приходилось трудно — полиция разузнав, что организуется подпольная незаконная организация, то и дело устраивала налёты на наши лагеря. Нам приходилось скитаться по Марсу, а жили мы почти что всё время за границами официальной территории — снаружи, где бушуют бури, и в силе единственный закон — закон природы. Выживать в таких условиях было очень трудно, и многие „киберги“ не справлялись с этой задачей. Многие умирали. Бури частенько уносили наши палатки. Некоторые замерзали, потому что недостаточно питались.

Деньги — всё ведь упирается именно в них, а их у нас не было. Поначалу нам приходилось попросту грабить банки, магазины, жилые дома, и т. д. В этом плане мы были обычными разбойниками, но делали это только в целях выживания, а не наживы.

Спустя несколько лет, когда организация выросла, и насчитывала около трёх тысяч человек, мы стали задумываться о нашей цели, цели в жизни — что мы из себя представляем. Этот вопрос оказался очень серьёзным, и из-за него произошел раскол в организации. Много разных частей откололось от центрального ядра. Ядро считало, что „киберги“ обязаны зарабатывать деньги честным путём, а не воровать их у других. Отколовшиеся части же считали, что они поступают как Робин Гуд, знаешь такого? Ну вот, они считали, что грабят богатых и отдают деньги бедным, то есть себе. Центр же считал, что очень опасно продолжать грабить, так как организация стала большой, и что таким путём „киберги“ будут наносить вред экономике и безопасности Марса — ведь такими массовыми грабежами мы давали повод другим воришкам делать тоже самое.

Так вот, во главе этого центра стоял „Крутой“, „киберг“, который основал ядро организации. Одной из правых рук „Крутого“, был тогда ваш покорный слуга, „Одинокий Волк“.

Отколовшиеся частички не продержались много времени — они погасли как искринки, отделившиеся от большого пламени.

После трёх лет существования наша организация насчитывала две тысячи человек. Конечно она существовала только в блоке Д, она не была разбросана по Марсу, как сейчас.

Центр, то есть верхушка, раздавала „кибергам“ работу, обычно это была охрана помещений, перевозка или погрузка. Таким образом „киберги“ как бы стали простыми людми, но всё-таки жили и питались из общего котла. А центр превратился в биржу труда. Конечно у нас были свои лозунги, идеи. Мы призывали к равенству, к смене военного правительства, и так далее.

Некоторые из простых марсиан начали прислушиваться к нашим лозунгам и присоединяться к нам. Так наша организация увеличивалась, и после четырёх лет существования мы насчитывали около трёх тысяч человек.

Примерно шесть лет назад, произошел переворот, и главарём стал „Скотовод“, старый „киберг“, который всё время до переворота оставался в тени. Наверное переворот — сказано слишком жёстко, но для меня лично это было именно так.

„Крутой“ умер естественной смертью, и его место занял „Скотовод“, в принципе законным образом — его выбрал совет „кибергов“, состоящий из старейшин. Ходили слухи, мол он подкупил совет, а тем, кого не удалось подкупить, пригрозил. Во всяком случае, моё влияние явно упало, и дело чуть ли не дошло до моего исключения из организации. Я был популярен благодаря „Крутому“, а когда тот умер, про меня все забыли.

Пятый год существования организации принёс с собой революцию — так я её называю, во главе которой стоял я. Дело в том, что до тех пор „киберги“ занимались разными боевыми искусствами, как каратэ, дзю-до, борьба, сю-кепо и т. д. Я занимался больше всего сю-кепо и борьбой, хотя участвовал также в все-организационных соревнованиях и по дзю-до. Но именно в этом году присоединился к нашей организации человек по клички „Тень“.

„Тень“ был йогой, выходцем с Земли, а именно из Китая. Ты знаешь, где это Китай? Ну не важно, это страна на Земле, в которой очень ценятся ментальные возможности человека, а не только физические.

Так вот, именно я принял в нашу организацию „Тень“, и после того как он взял первое место на все-организационных соревнованиях по каратэ, причём в финале выиграв у своего соперника за десять секунд, я понял, что нам попался очень необыкновенный человек. Физически он был здоров, но поменьше меня. Весил он около 80-ти килограмм, а двигался как кошка. Все его движения были чёткими, быстрыми, точными. А после того как он проиграл мне в финале по дзю-до только из-за того, что это было его первое соревнование в этом виде спорта, я понял, что надо обязательно сделать из него тренера, и не просто тренера, а все-организационного тренера. Я хотел, чтобы он тренировал наших самых талантливых ребят, чтобы те обучались не только единоборствам, а ещё и йоге — той науке о менталитете и самообладании, которую „Тень“ привёз из Китая.

Конечно многие запротестовали, в том числе и „Скотовод“, который сам по себе к спорту не имел никакого отношения. И тогда произошла называемая мной революция, революция о понятии, кто такие „киберги“.

Организация раскололась опять, и со мной пошло меньшинство — человек пятьсот. Но, конечно, качеством мы, новые „киберги“, отличались от старых — мы превосходили. Все новые „киберги“ были спортсменами, и тренировались у „Тени“. Три тренировки в день — такой график был назначен тренером.

Всё это время власти не так уж интересовались нами, так как мы во-первых перестали грабить, а во-вторых скрывались в подполье, и найти нас было очень трудно».

Майкл взял в рот кусок яичницы и запил чаем — он был очень голоден.

«После раскола „Скотовод“» — Майкл продолжил — «совершил ошибку, грубейшую ошибку — он вернулся к ограблениям, причём очень массовым. Правительству Марса это не понравилось, и так как оно было военным, распорядилось, чтобы вместо полиции на улицы вышли солдаты — был объявлен военный режим»

— «Да я помню…в 2240-ом году, правильно? Мне было двадцать лет, и нельзя было выходить на улицу»

— «Совершенно верно» — подтвердил Майкл — «Так вот… солдаты рыскали по всем уголкам Масра, и снаружи тоже, пока не нашли главаря и не арестовали его.

Организацию распустили, некоторых арестовали, и правительство предположило, что с „кибергами“ покончено. Хотя конечно ходили слухи, мол какая-то маленькая компания откололась от центра и существует в подполье.

Так оно и было. Слава богу, что „Скотовода“ нашли раньше нас. После его ареста режим был прекращён, и поиски тоже.

А мы всё это время тренировались, и к нашим рядам присоединялось всё больше и больше йогов, шаулинов, самураев и других восточных земных единоборцев.

„Тень“ и вправду оказался необыкновенным человеком — он мог внушать, то есть был великолепным учителем и тренером. Я также тренировался у него, и вскоре мы разработали научным путём технику, пользуясь которой мы могли влиять на людей, или внушать им то или иное.

С годами эта техника была усовершенствована, и я с „Тенью“ стали главными тренерами организации. Главарём её стал мой хороший друг, „Железный Глаз“, и с тех пор он им и остался.

Конечно за эти годы организация расползлась по всему Марсу, но центр её всё— таки остался в блоке Д. За эти годы также разошлись слухи о сверх-естественных силах „кибергов“, и полиция стала опять интересоваться нами, и даже бояться нас. Вот так».

Когда Майкл закончил свой рассказ, он уже доедал яичницу, и допивал чай. Он запихнул бутерброд с сыром в рот и объявил о том, что его завтрак окончен.

Глава 17 — Конец

До чего мир испорчен!?. Люди предают, убивают, воруют, и всё это только для того, — чтобы выжить. Как планета может развиваться, когда правительством руководит армия, когда по улицам бродят полицейские, и считают что у них есть право на избиение и арест любого гражданина, даже ни имея на то какой либо веской причины.

Как можно говорить о дружбе, когда человек может предать своего друга, только для того, чтобы подняться по служебной лестнице, получить ту популярность, которую, по его мнению, заслуживает он, а не его друг.

Оказалось что Майкла предал не «Лысый», то есть не только он. «Лысый» выполнял только указания, шедшие от другого лица, более влиятельного.

И Ланда тоже в конце концов не хотела предавать Майкла, но у неё не было выбора, ведь тот, кто заставил её это сделать был намного сильнее — сильнее ментально, сильнее умом. Он убедил её в том, что «Одинокий Волк» — опасный преступник. Ланда даже не могла сопротивляться такому интеллекту, одному из сильнейших интеллектов на планете. Она и не представляла, что выполняет чьи— то указания идя в полицейский участок тем утром, когда Майкл и Мишель спокойно завтракали у неё дома. Даже Майкл не знал, что Ланда «запрограммирована», и если бы он захотел распрограммировать её, ему бы пришлось потрудиться не один день.

Мишель выронила кружку с чаем из рук, когда услышала сирену полицейских машин около её дома. Это была не просто полицейская машина, а бронетранспортёр, выданный армией для особо опасных операций.

Полицейские без предупреждения открыли огонь по дому и пятеро бугаев, тех самых, которые поймали Майкла в логове, выбив дверь, ворвались в квартиру. В ней они нашли испуганную девушку и лужу чая на полу. «Одинокого волка» там не было.

— «Разойтись, разойтись!» — скомандовал командир спец-отряда — «Разойтись! Ищите его, он должен быть здесь».

Бугаи начали раскидывать всё в квартире, отрывать двери шкафов, врываться во все комнаты, одним словом — устроили хаос.

Майкл, тем временем, поднялся на крышу и пытался как-то спрятаться. Попытки его не увенчались успехом, так как крыша была пуста, и если бы полицейские поднялись на неё, они бы его непременно заметили.

— «Здесь должен быть где-то люк, ведущий на крышу! Где он?» — крикнул командир на Мишель, но та была охвачена таким ужасом, что была не в состоянии ему ответить.

Полицейские начали искать люк. Вдруг один из них крикнул:

— «Ребята, я нашёл! Сюда».

Все полицейские ринулись туда, откуда послышался зов. Попав на крышу, они увидели Майкла, но не спешили бросаться на него — ведь он был «кибергом».

Осторожно подходя к нему полицейские вытащили лазерные пистолеты, а командир включил рацию и сообщил:

— «Мы его взяли! Шлите вертолёт!»

Глава 18 — Эпилог

Майкл был предан и пойман, точно также как и его лучший друг Том.

«А может Том жив» — подумал Майкл, и на него надели парализатор.

Больше Мишель о нём не слышала. Ни на станции, ни в газетах, ни по телевидению не передавалось ничего кроме коротенького сообщения о поимке особо опасного преступника:

«Я уверяю жителей блока А, а в особенности 15-го квадрата этого блока, что опаснейший преступник по кличке „Одинокий Волк“ был пойман сегодня утром, и что более он не представляет угрозы для мирных жителей этого блока, и вообще всех граждан Марса. „Одинокий Волк“ будет расстрелян за побег, не позже, чем сегодня вечером» — такую речь прочёл капитан блока А по телевидению.

Сколько Мишель не спрашивала о нём на станции, все говорили, что дело перешло в главный участок блока А, и что у них нет никакой информации о нём.

Она не могла смириться с таким исходом дел, но и в главном участке никто не мог ей дать информацию относительно местонахождения Майкла на тот день.

На следующий день по телевидению передали, что «Одинокий Волк» был казнён.

Космическая Кибер-Академия

(ККА)

Глава 1 — Утренняя беседа

— Здравствуйте доктор, как у вас идут дела?

— Приветствую вас. А вы что, вышли на прогулку, по, так сказать, вашему имению? — с улыбкой на лице спросила Мишель.

— Ну что вы, я не считаю себя господином нашей академии. Мне кажется, что она принадлежит всем сотрудникам и учёным, и я такой же её хозяин, как и вы, например — сказал Железный Глаз.

— Нет, я вовсе не хозяйка, я всего лишь работница, не больше…

К парочке подошёл небритый мужчина, с вытянутым лицом и довольно — таки длинным носом. Он по всей видимости услышал, что ведётся какой-то спор, и решил вмешаться.

— Доброе утро доктор, приветствую вас, Железный Глаз. А вы никак вышли понаблюдать за вашими рабочими, эдак вышли на прогулку по вашему имению?

При этих словах тот, кого называли Железным Глазом, нахмурился, что-то буркнул себе под нос и быстрым шагом пошёл по коридору, ведущему к его кабинету.

— Что с ним, доктор, встал с левой ноги? — спросил длинноносый — и почему вы смеётесь? Я сказал что-то смешное?… Нет я требую объяснений, что я такого сказал?

— Ничего особенного — смеясь, попыталась Мишель успокоить профессора — вы повторили в точности мои слова, вот и всё.

— Клянусь я это сделал не нарочно. Ведь вы знаете, что я преподаю математику. Я никак не связан с этими ментально-интеллектуальными факультетами! Я не читал ваши мысли, я не умею этого делать!

— Я вам верю, успокойтесь, профессор. Наш руководитель, видимо, очень болезненно стал относиться к тому, что он руководит, а мы работаем. Он попытался доказать мне, что мол я такая же хозяйка всей академии, как и он, то есть он хотел намекнуть, что он такой же работник, как и я, а я в этом сильно сомневаюсь.

— Ну, конечно, вы — доктор наук, причём социологических наук. Вы — подбираете людей в нашу кибер-академию. А он просто руководит ею, он не учёный.

— Вот это и ест его изнутри, по-моему. Он хочет делать больше для академии, чем просто руководить ею.

— Ну тут палка о двух концах — профессор ужасно любил рассуждать о чём-нибудь, спорить, а тем более с самой красивой учёной женщиной в академии — Понимаете, его должность очень важна, и на нём лежит очень большая ответственность. Ему очень трудно — ведь он решает все политические вопросы с правительством Марса, выдаёт дипломы, устраивает вечеринки у нас в академии, в конце концов обеспечивает безопасность нашей станции…

Мишель его не слушала. Этого зануду никто не слушал, и даже его студенты просто напросто записывали все лекции на видеофон, а потом учили их дома, или просто получали материал из других источников. Профессор Канилаба был очень нудным человеком. Он мог разговаривать часами об одном и том же, при чём обогащать беседу красочными выражениями, приводя примеры, факты и доказательства его правоты. А ещё Канилаба очень любил совать свой нос везде и повсюду. Наверное природа нарочно наградила его таким длинным носом, чтобы он его то и дело куда попало совал.

— … так что, как вы видите, относиться с легкомыслием к должности Железного Глаза нам нельзя, так как без него наша академия рухнет.

Его достоинством было то, что для поддержания с ним беседы совсем не обязательно было выслушивать его речь, достаточно было уловить концовку. Именно в ней, в концовке, и хранилась та самая мысль, которую он так красочно и ярко пытался высказать.

Но профессионализм его был безупречен — он был отменным профессором, великим учёным, внёсшим многое в физику и математику — благодаря ему, космические полёты стали намного доступней и быстрее. Все сотрудники ценили его за это, но разговора с ним никто не мог выдержать.

— Я не отношусь легкомысленно к … знаете профессор, мы тут с вами заговорились, а мне надо работать. Извините меня … — она, попрощавшись с профессором, быстро зашагала по коридору.

Профессор ничуть не был обескуражен столь резким уходом доктора, так как привык уже к тому, что его не дослушивают. Он считал, что только его собеседник проигрывал, недослушав его до конца — он был очень высокого мнения о себе. Да он вообще-то и сам спешил, через пять марсианских минут у него начиналась лекция, и он уже предвкушал то наслаждение, которое получит при её чтении.

Глава 2 — Железный Глаз

— Можно? — постучавшись, спросила Мишель.

— Входите доктор, входите — мягким голосом ответили изнутри.

— Я хотела извиниться…

— Не стоит себя затруждать, я не обиделся. Да мне и нечего обижаться, ведь сказанное вами — сущая правда. Я каждый день просто напросто выхожу на прогулку по моему имению, как вы с профессором и высказались.

— Мы не имели в виду ничего плохого… только что, когда вы ушли, профессор привёл мне несколько примеров вашей деятельности, да и я сама могу привести ещё дюжину. Вы важный человек в этой академии, но…

— Но что? Договаривайте…доктор! Скажите мне, как друг, вы осуждаете мои действия?

— Конечно нет, вы же…

— Откровенно! Доктор, скажите, вы бы действовали по-другому в данной ситуации?

— Это не мне решать, ведь я учё…

— Вот вот, вы — доктор социологических наук, а проблемы, связанные с правительством Марса решать приходится мне, простому руководителю!

— Именно на эту тему я и хотела с вами поговорить, Железный Глаз — глаза у Мишель засверкали, было видно, что она говорит откровенно.

— Я весь во внимании — откинувшись на спинку кресла сказал Железный Глаз.

Мишель тоже уселась в кресло и, прежде чем начать разговор, на несколько мгновений задумалась. Она думала, как бы начать, ведь хорошее начало разговора обещает и его хороший конец.

— Руководитель, мы, высшие сотрудники ККА, все вас хорошо знаем. Вы еще руководили организацией, когда она находилась на Марсе. Вы уже были руководителем, когда я пришла к вам в организацию, так что не мне вас учить вашему делу, но… — тут Мишель запнулась, так как именно это она и хотела сделать — учить его. — в последнее время обстановка становится всё сложнее и сложнее. Наша академия уже не та маленькая организация, которой она была двадцать лет назад…

— Вы на что намекаете, доктор, что мне пора в отставку? — более печально, нежели сердито спросил Железный Глаз.

— Нет… — разочаровавшись в том, что её не дослушали, сказала Мишель — дослушайте меня, руководитель, и только потом делайте выводы.

К примеру, ваше последнее решение уступить правительству Марса и платить им с каждого студента в нашей академии налог, привело к тому, что наши доходы резко упали.

— Но что я мог поделать!? — взбушевал Глаз — Я не мог им отказать!

— Но ведь нет только белого и черного. А есть ещё и серый цвет, руководитель.

— Что вы имеете в виду? — буркнул он.

Хотя в прошлом Глаз был хорошем руководителем организации кибергов, теперь же, управляя целой академией, ему приходилось туго — в частности из-за того, что у него не хватало интеллекта.

— Я вам поясню. Я хотела вам предложить создать Совет.

— Что за совет!?

— Что-то вроде комиссии, которая помогала бы вам решать важные вопросы. Группа из …

Глаз разбушевался не на шутку — Дать работу ещё нескольким бездельникам, типа меня? И так бюджет не позволяет…а теперь, с этими налогами… вы правильно подметили, Марс грабит нас и мы не в силах ничего предпринять…

— Нет! Членами совета будут исключительно учёные высшей степени ККА.

— А! Так вы себе пробиваете путь к руководству. Так вас надо понимать, доктор? — Глаз произнёс эти слова с такой злобой, что Мишель стало стыдно, что академией руководит этот жалкий старикашка.

— Да как вы смеете?! — с этими словами Мишель вышла из кабинета и захлопнула дверь со всей силой так, что шкафчик, стоявший около неё, пошатнулся.

Немного пораздумав, Глаз понял, что был не прав, но бежать за Мишель он не собирался. Да кто она такая вообще? — оправдывал сам себя Глаз — Какое право у неё есть вносить предложения по поводу изменения состава руководства? — тут Глаз вспомнил, что он сам просил её о помощи несколько минут назад — Но я не это имел в виду… Совет! Ха, что за штука!

Конечно Глазу было трудно согласиться с таким предложением, ведь он привык быть монархом, руководителем, решать всё сам. Однако он понимал, что ему нужна помощь.

Глава 3 — Лекция Канилабы

Профессор Канилаба опаздывал, а он не терпел, когда опаздывают. Сам он был очень пунктуальным человеком, кроме тех случаев, когда его рассеянность и разговорчивость заставляли его опаздывать. Именно так получилось в этот раз.

Вот уже десять марсианских минут студенты первого математического курса ждали его во втором корпусе академии в кабинете номер 152. Профессор зашёл в кабинет, посмотрел на полный состав студентов (это было странным явлением), и как бы извиняясь, на ципочках, подошёл к столу и сел.

— Здравствуйте — неуверенным голосом произнёс Канилаба.

— Вы опять забыли очки в туалете, профессор? — крикнул кто-то из студентов.

Этот вопрос показался смешным Канилабе, и он как бы вспоминая весёлую историю, улыбнулся.

— Нет, Вивальди, нет. Кстати, я бы тебе, с такой фамилией, сынок…

— Я знаю…посоветовал бы заниматься музыкой, а не математикой — продолжил студент.

— Вот, вот … ну ладно, шутки в сторону… — Канибала был одним из немногих профессоров, с кем можно было посмеяться, а главное над кем можно было посмеяться. И за то, и за другое его очень любили ученики — Итак… сегодня мы начинаем изучение метода доказательства математических тождеств под названием ИНДУКЦИЯ. Я хочу, чтобы все вы хорошенько запомнили это слово. Оно очень старинное, и означает… — профессор погрузился в свою заранее приготовленную лекцию, и теперь никто не смел его перебивать. Все студенты с унылым видом взялись за электронные ручки и стали записывать учебный материал.

Он читал, рассказывал, объяснял, отвечая иногда на вопросы. Всё это он проделывал с таким выражением лица, с которым это может делать только очень профессиональный лектор. Ни одной запинки, какой-либо неуверенности, весь материал он знал на зубок и знал, как его надо преподать.

Он углублялся и возвращался к поверхностному, смеялся и говорил всерьёз, задавал вопросы и отвечал на них.

Короче говоря, он был самым лучшим профессором математики во всей академии. Но это не отражалось на его должности — он не был главой факультета математики, а был им профессор Пакнер.

К концу лекции он решил вернуться к самому понятию индукция, и этим закрепить только что изложенный студентам материал.

— Итак. Что такое индукция? Это математический метод, с помощью которого мы доказываем тождества. Из малых элементов мы приходим к одному, главному элементу — Тут он остановился. У студентов запикали их электро-тетради, и они начали вставать, чтобы покинуть класс.

От малых элементов… к одному, главному… от малых … к главному — думал Канилаба. Он уже об этом думал сегодня, но когда …. индукцией он не занимался. От малых к большому. А конечно! Облегчить работу Железного Глаза можно с помощью создания органа… в котором будут заседать несколько человек…а он, Глаз, будет главным… они будут помогать ему… Обязательно надо поговорить об этом с Мишель — подумал Канилаба, взял со стола электро-папку, и вышел из кабинета.

И как он только не рассказал Мишель об этой идее до лекции, когда он с ней разговаривал? Ведь эта идея появилась у него посредине их разговора, а индукция вытолкнула её, и теперь профессор ясно представлял перед собой работу этого органа, что-то вроде палаты, комиссии,… как бы назвать его.

Он мчался в кабинет Мишель. Для этого ему надо было спуститься в нулевой корпус, где были расположены кабинеты всех учёных высшей степени. По дороге он наткнулся на математика Пакнера, но даже не поздоровавшись с ним, его начальником, прошёл мимо и постучался в дверь кабинета Мишель.

Пакнер конечно заметил его, но не удивился такой невежливости — ведь вся академия знала, что Канилаба рассеянный человек. Про него даже сочиняли разные анекдоты — он был очень популярен.

На стук ответил женский голос:

— Да, да…

Канилаба вошёл в кабинет.

Глава 4 — В кабинете доктора

— Заходите Канилаба, чем я вам могу помочь? — Мишель приготовилась выслушать длиннейшую речь, так как иных речей профессор не признавал.

— Я к вам вот по какому делу… — как-то по-заговорщически начал он.

Это показалось странным доктору, так как профессор обычно выражался очень открыто, не стесняясь никого, даже начальства — их утренняя беседа с Глазом была этому хорошим примером. Все его мысли, хоть и мудреные для нормальных людей, он высказывал на любом форуме, не задумываясь о последствиях.

Однако на этот раз прежде чем заговорит вновь Канилаба посмотрел по сторонам и спросил её:

— Комната изолирована?

Немного смущенная этим вопросом, Мишель ответила, что да, что кабинет изолирован, и что её, по крайней мере. насколько она знает, никто не подслушивает. За ней не следят и не охотятся. Только после всех этих подтверждений Канилаба решился продолжать беседу.

Он с настороженным выражением лица опять спросил:

— А вы меня не предадите? — сказал он на полном серьёзе, так что Мишель пришлось заверить его и в этом.

— Не думайте ничего плохого… я просто боюсь, что за такие идеи меня могут выгнать из академии.

— Но всё же вы пришли ко мне, чтобы поделиться с ними, не так ли? — с заметным любопытством спросила Мишель. Ей было интересно — что такого мог придумать профессор математики, что могло бы, по его мнению, повредить репутации.

Откинувшись на спинку и немного успокоившись, он начал:

— Видите ли в чем дело, дорогая моя Мишель… — протянул Канилаба — Мне кажется, что наше руководство, как бы это сказать помягче… устарело, что ли — сказав это он посмотрел на Мишель, что-бы увидеть её реакцию. Она же продолжала спокойно на него смотреть, не выдавая своей удивлённости.

Он подслушал мою беседу с Глазом? — думала она — Невозможно, ведь он наверняка преподавал в то время… может у него и вправду способности ясновидящего?

— Понимаете, мы уже не та шайка, которой когда-то руководил Глаз, будучи атаманом кибергов.

На самом деле такие высказывания очень опасны. Его слова были пропитаны революционными мыслями, а таких людей в академии не жаловали. Она, однако, могла позволить себе такую роскошь, — прийти к Глазу и посоветовать ему собрать Совет, который помогал бы ему в работе — ведь она была близкой его подругой, но Канилабу за такие высказывания сразу бы вышвырнули из учреждения.

Он ведь не дурак… в какую игру он со мной играет?

Мишель решила не отвечать ему, а просто слушать дальше.

— Наша академия нуждается в новом руководстве, в свежих идеях, в свободе слова.

Ну это уж слишком. Новом руководстве? Свежих идеях? Свободе слова? Он хочет произвести впечатление революционера?

— А почему вы собственно рассказываете всё это именно мне, профессор Канилаба?

Вдруг она всё поняла. Его подослал Глаз, чтобы проверить, насколько далеко хотела я зайти со своим Советом! Конечно! Он пытается взять меня с поличным. Мол я сейчас чего-нибудь сболтну, соглашусь с ним, и сразу же в кабинет зайдет Глаз со своей службой безопасности.

— Почему… да мне просто показалось, что вы человек интеллигентный, образованный, сможете понять ту беду, которая неизбежна…

Беда, какая ещё беда…? — подумала она поняв, что он имеет в виду. Академии угрожало правительство, новое правительство Марса.

— Ведь ещё утром я не просто так сказал, что Глаз осматривает свои имения — продолжил он.

Ещё утром… — повторила про себя Мишель. — Ух какой… ведь тебе всё рассказал Глаз уже после нашей с ним беседы… Вот не думала что ты, Канилаба, способен на такие игры — а вслух сказала:

— Я сказала то же самое, но меня не потянуло на вот такие мысли — Надо его проверить… шпион он, или нет…

— Разве нет, доктор? Вы в этом уверены? — спросил Канилаба.

Он спрашивает, как будто знает ответ! Он точно шпион Глаза. Но когда успел Глаз распорядиться насчёт шпионажа …?

— Нет. Однозначно нет — немного помедлив, Мишель перешла на другую тему — я хотела бы извиниться перед вами за столь внезапный уход… да вы вроде как спешили куда-то, не так ли?

— У меня была лекция, и она только что закончилась — я сразу же пришёл к вам. Дело в том, что именно на этой лекции мне в голову пришла идея, весьма интересная. Я читал лекцию об индукции…

— Мои знания математики скудны, профессор, могли бы вы…

— Да, конечно… извините… Есть метод доказательства, который называется индукцией. Так вот, этот метод заключается в том, что тот, кто его использует, доказывает тождество пользуясь многими маленькими частичками и в конце получает равенство, которое легко доказывается. То есть — от большого количества маленьких, к одному большому…

— Я не понимаю, как это связано с…

— Я сейчас объясню, доктор. Я думал о должности Глаза и пришёл к выводу, что ему трудно справляться со всеми его обязанностями одному.

Мишель немного напряглась. Неужели…

— Если под его боком были бы верные ему люди, образованные, которые могли бы ему помочь, взвалить на себя часть его бремени…

Профессор продолжал говорить, а Мишель думала про себя:

«Сволочь! Точно подослан Глазом… только ему я рассказывала об этом, ну Рентон не в счёт…может Канилаба подслушал нас? Да нет, он же был на лекции. Минутку, а когда он мог повстречаться с Глазом?. Надо это всё хорошенько проверить, прежде чем делать выводы».

— … и мы могли бы создать что-то вроде коллегии… Совета…

— Что? — вдруг вскрикнула Мишель.

— Я сказал Совета…

Почему он это так открыто мне рассказывает? Или он шпион Глаза, или он уверен, что я не расскажу Глазу ничего… Но как он может знать такое? Может он … менталитик?

— Профессор, я очень устала… и мне хотелось бы отдохнуть. Давайте продолжим нашу беседу как-нибудь в другой раз, хорошо? — неуверенно произнесла Мишель.

— Конечно, доктор, конечно… но я вас прошу — он приблизился к Мишель, и опять придал своему лицу лукавое выражение — держать сказанное в тайне, так как…

— Разумеется, Канилаба, разумеется. Хорошего вам дня.

Профессор встал и вышел из кабинета.

Он не боится разглашения…нет, он сказал это так, просто… что он за человек? — подумала Мишель.

Глава 5 — Беседа с Рентоном

Тех, кто учился на ментально-интеллектуальном факультете, считали загадочными людьми. Всё их обучение вообще было окутано тайной, и обычные люди в эту тайну не посвящались.

Весь факультет был разделён на несколько групп — их число менялось, так как каждая группа занималась какой-то отдельной областью этой величайшей науки о человеческом уме. Преподавателей на факультете не хватало, и академия очень дорожила ими— после того как двадцать лет тому назад великий киберг Тень был казнён за предательство, в академию пришло всего десять человек с подобными способностями.

Главой факультета, вот уже десять лет, был бывший математик ККА, профессор Рентон. Он никак не развил математику за время пребывания профессором математики в КАА, зато, обнаружив способности менталитика, внёс огромный вклад в развитие этой науки, став сначала обычным студентом, потом лектором, профессором, и наконец главой факультета.

Ещё с самого начала работы на ККА, когда ещё даже не было орбитной станции, Рентон был хорошим другом Мишель. Они были знакомы вот уже около 17-ти лет. Каждый день они обменивались впечатлениями о работе, рассказывали друг другу свои проблемы и сложности, а в последнее время стали частенько навещать друг друга после работы. Конечно на это никто не обращал внимания, так как следить за всеми профессорами и учёными академии слишком трудная задача для службы безопасности. Да и что в этом криминального — навещать коллегу после работы?

В шесть часов вечера того же дня Мишель позвонила в дверь, на которой было выведено: АПАРТАМЕНТЫ ПРОФЕССОРА РЕНТОНА. Апартаменты всех учёных высшей ступени располагались на том же этаже где и их рабочие кабинеты, то есть в нулевом корпусе — этим выражалось то уважение, которым пользуются они в академии.

Так как Рентон был менталитиком, он был очень странным человеком, впрочем как и все профессора этого факультета. Но он был особенно страннен — его разговор, интонация и ход мыслей были неадекватными, и не многие могли гордиться тем, что умеют разговаривать с Рентоном. Вообще, можно сказать, Рентон считался самым странным и таинственным человеком в ККА. Чем-то он смахивал на Тень, но тот был хитрым, немного страшным, в то время как Рентон был мягким, нежным, хоть и странным.

Если бы в 2255 году учёные службы безопасности (в ККА были и такие!) не закончили разработку способа проверки верности, то Рентона не назначили бы тогда главой факультета. Только способ проверки на верность, который проверял человеческий мозг на способность предать, дал Рентону его должность.

Все учёные высшей степени проверялись еженедельно на такую способность.

Если у кого-то её выявляли, это означало, что этот человек не раз думал об измене. Такого учёного сразу же выбрасывали из ККА. Только один такой случай был на станции, и то при проверке студента, а не учёного. Но в работе аппарата не сомневались, так как его не раз опробовали на многих бандитах и политических изменниках.

Так вот, в шесть часов ровно, после факульт-заседания, Мишель пришла к Рентону обсудить её недавнюю встречу с Канилабой.

Зайдя в комнату, Мишель увидела Рентона, сидящего в своём любимом кресле, около окна. Он рассматривал какое-то созвездие. Впрочем какое именно, его не интересовало — ему просто нравилось смотреть на звезды. Они его успокаивали и позволяли мыслить, мыслить о том, о чём он хотел.

В его руке был стакан с красным напитком — это было канпити. Он очень любил этот марсианский напиток, хотя к Марсу относился очень холодно, даже с отвращением. Он так и говорил, в шутку: Если бы Марс взорвался по какой— либо причине, то нам пришлось бы искать другую орбиту и другой напиток, заменитель прекрасному канпити.

Он сидел спиной к двери и даже не обернулся, когда Мишель зашла. Она не обиделась, так как знала, что у этого человека есть глаза на затылке, и по— этому ему кажется, будто он сидит к ней лицом.

— Здравствуй, Рентон!

— Здоровья, дескать, у меня хватает, но если ты принесла с собой ещё немножко, то моё хранится вот в той тумбочке, положи свой подарок туда же.

Обычный человек отправил бы такого в психиатрическую больницу, но Мишель знала, что таков был Рентон — и с этим мирилась. Он чем-то ей напоминал Майкла. Наверное его ментальными способностями, хотя Рентон был намного сильней её знакомого в этой области.

Бедный Майкл, его уже нет …

Да, каждый раз, как она приходила к Рентону, она вспоминала о нём — о Майкле. О высоком, здоровом, таинственном нищем, однажды попавшим к ней в полицейский участок и навсегда изменивший её жизнь. Рентон знал об этом, но его это не обижало, наоборот, он всегда хотел разузнать о нём больше и больше.

— Как у тебя дела, дорогой Рентон? — с лаской спросила Мишель. Ей было уже 45, но она все ещё оставалась очень красивой и обаятельной.

— Вряд ли ты пришла сюда… чтобы спросить только это. В чём дело, доктор Риверс? — так её никто не называл, кроме Рентона. Он был знакомым Тома, её отца и очень его уважал.

От Рентона нельзя было скрыться. Любой, кто приходил к нему, невольно проходил сканирование. Рентон обычно не заходил глубоко — только смотрел поверхностно, что-бы знать, как разговаривать с человеком, но всё же это было неприятно.

— Может я вообще не буду разговаривать, а просто посижу здесь, а ты почитаешь мои мысли, а потом пришлёшь мне ответ по электронной почте? — с заметным раздражением в голосе высказалась Мишель.

— Это допустимо, но… я очень устал, и … мне кажется, что ты именно пришла поговорить, а не только сообщить мне что-то, не так ли?

Конечно ты прав… ты вообще бываешь не прав когда-либо? — Мишель подумала это в такой абстрактной форме, что не сконцентрированный Рентон не уловил её мысли.

— Ну ладно, ты присоединишься ко мне и выпьешь со мной немного канпити? — вдруг спросил Рентон. Спрашивал что-либо он редко и делал это обычно из вежливости, так как ответ знал наперёд. В ККА знали, что он — менталитик с большим потенциалом, но вот только его не использовали — боялись повторить ту же ошибку, что с Тенью.

— Я не пью, но специально чтобы удивить тебя — я выпью стаканчик.

— Хммм… — произнёс он, наливая канпити.

— Звёзды хранят знания, а я их собираю — вот чем я занимаюсь, а ты?

Опять вопрос… да что это с ним? — подумала Мишель.

— Я всё тем же — социология. Сегодня приняла двоих студентов на следующий семестр…Что тебе говорят звёзды о нашем плане?

— Молчат…закрыли рот и не желают говорить. Правительство Марса не остановится на налогах с каждого студента, оно будет сначала их поднимать, а потом перейдёт и на нас — учёных.

— Ты это знаешь?

— Процентов на 80–90, хотя всё может измениться… просчитать все возможные вариации будущего в уме трудно, но всё-таки возможно, и я бы это сделал, если бы не был таким усталым, как сейчас — при этом он выглядел бодрым, не зевал, не вздыхал, и вообще не подавал никаких признаков усталости.

Немного помедлив, Мишель решила рассказать ему о своей встрече с Канилабой.

— Ты знаешь…

— Да — перебил он её.

— …и что ты думаешь по этому поводу?

— По какому?

Мишель разозлилась — Если уж читаешь мысли, так читай их до конца, или вообще не читай, понял?

— Хорошо, продолжай.

— Так вот… ко мне сегодня приходил Канилаба.

— Канилаба… — произнёс еле вслух Рентон — так так — он сделал знак, чтобы Мишель продолжала.

— Мне кажется он знает про наши планы, или, по крайней мере, про мои.

— Он тебе дал это понять? Каким образом?

— Он не сказал этого воткрытую, но … он намекнул на то, что революционные идеи должны быть мне по душе. Мне кажется, его послал Глаз.

— Нет… нет.

— Тогда откуда он узнал, что я ходила к Глазу… ну чтобы поговорить с ним. Он кстати отказался, ему не понравилась моя идея, как ты и предсказывал…

— Разумеется… — усмехнувшись проговорил Рентон.

— Так что же нам делать с этим пронырой, и почему ты так уверен, что он не связан с Глазом?

— Глаз не будет играть с тобой в кошки-мышки. Если он захотел бы выгнать тебя, он бы это сделал…я тебе говорил, что идти к нему напрямую — плохая идея.

— Я обязана была это сделать…предложить ему…но он как старый дуб, придётся нам взять власть силой.

— Если она не возьмёт нас прежде…

— Да.

— Слушай меня — сказал Рентон Мишель, как будто та отвлеклась и не слушала его — с Канилабой я разберусь, не думаю. чтобы он оказался какой-то важной фигурой в этом деле, хотя всё может быть…ты же должна скрыть все следы нашей работы, подпольной работы. Начни с извинения перед Глазом…

— Я уже извинялась перед ним сегодня, хватит, сколько можно…

— Столько сколько нужно… понятно? — голос его прозвучал громко и внушительно — Глаз не должен подозревать нас в чём либо. Ты же знаешь, сколько сил уходит у меня на то, чтобы обходить эти проверки на верность… это не просто, даже для меня, сильного менталитика.

— Я знаю… хорошо, я сделаю как ты желаешь — с этими словами она приподнялась и попрощавшись с Рентоном, вышла из его апартаментов.

Глава 6 — Деккор Кунителли

— О, Рентон. Садитесь! — прозвучал громкий бас премьер-министра — Давненько я вас не видал, что новенького?

Присев на краешек кресла, нерешительно посмотрев на премьер-министра и покорно улыбнувшись, Рентон поблагодарил его за предложение сесть.

Не дождавшись ответа Рентона, Деккор, премьер-министр марсианской республики, затянул речь.

— Представляете, Рентон, вот уже три года, три года, как моё правительство находится у власти, и почти-что никакого результата, никак не получается уничтожить эту проклятую академию — Деккор вытащил сигару из своего портсигара, засунул её в рот, крепко вцепившись в неё зубами и закурил.

— Прежнее правительство боялось их… то есть вас, кибергов … но я не боюсь! Я, Деккор Кунителли, не боюсь уличных бродяг, которые строят из себя учёных! — взглянув на Рентона, сидевшего до сих пор и не произносящего ни слова, добавил он.

— Конечно, к вам это не относится, дорогой Рентон. Вы — наш человек — при этих словах Рентон улыбнулся и уселся поглубже в кресле, как-бы почувствовав себя более уверенным в себе.

— Да сэр, я тоже испытываю презрение к моим коллегам-кибергам — произнёс он.

— Да, да… — проговорил Деккор — только благодаря вам у нас есть чем гордиться. Именно благодаря вам мы сейчас и находимся ближе к удаче, чем когда-либо, хотя и очень мало было сделано, очень мало… — с каким-то сожалением сказал Деккор — Скоро, очень скоро, мой друг, мы покончим с этой ККА… — он отвёл взгляд от Рентона, уставившись в потолок и выдувая дым из своих легких — Кстати, прекрасные сигары вы мне принесли из своей орбитальной станции, прекрасные…

Рентон опять покорно улыбнулся, мол, чтобы показать, что он всегда будет предан своему господину.

— Вы выполнили мою просьбу? — вдруг резко спросил он Рентона.

— Конечно сэр. — выпрямившись ответил он — Она безопасна, мой господин. Мишель Риверс сделана из другого материала, нежели её отец, сэр.

— Ах так… значит она безопасна, так…

— Совершенно. Она даже не интересуется политикой, сэр.

— Ну, это хорошо — на лице Деккора опять появилась улыбка после некоторой нахмуренности — Сколько попыток мы делали, сколько сил тратили на все эти покушения, замыслы! Ничего не выходило, но почему? — опять впав в задумчивость, спросил как-бы сам себя Деккор.

— У них очень сильная служба безопасности, сэр — поспешил объяснить ему причины неудач Рентон — Но вы же знаете, что я всегда делал всё, чтобы ваши… наши планы сработали… помните, тогда, год назад, нам чуть-ли не удалось отравить этого Железного Глаза. Это я, собственными руками, подсыпал ему яд в его чай, сэр — с гордостью выкрикнул Рентон.

— Тише Рентон, тише… он же не умер.

— Нет… — с яростью ответил Рентон — Но сэр, — опять тем же покорным тоном продолжил Рентон — я сделал всё, что было в моих силах, я рисковал своей жизнью…кто мог знать, что он пил противоядие… кто? — Рентон поднял руки вверх в знак того, что это мог знать только всевышний.

— Я знаю, что вы мне верны, Рентон, вы хороший шпион. Хороший и единственный наш шпион на станции…

— Да, что верно, то верно — с гордостью согласился Рентон.

— Ничего дружище! Мы будем взымать все налоги с ККА и будем делать это до тех пор, пока она не обанкротится… тогда-то уж она будет совсем легкой добычей, и даже Сенат не помешает нам с ней расправиться.

— Но у Сената… сэр… очень много влияния, он все время мешал нам. До того, как ваше правительство пришло к власти, Сенат покровительствовал ККА, так как считал её важным источником науки… а с приходом вашего правительства всячески мешал нам вредить академии. Каким способом вы собираетесь обойти этот Сенат? — осмелясь немного поразмышлять, спросил Рентон.

— Я же вам говорю, что деньги — это ключ ко всему. Запомните, мой друг, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги. Есть такая поговорка… Когда мы обанкротим эту академию, у нас будет хорошенькое имущество, с помощью которого мы сможем подкупить даже Сенат, вы понимаете?

— Ах да, конечно… я об этом как-то и не подумал… — с растерянностью забормотал Рентон.

— Ах Ренотон, вы хороший шпион, но давайте договоримся, что думать буду я, а не вы… не обижайтесь, конечно…

Другой бы на месте Рентона обиделся даже будь он самым гнусным шпионом. Рентон же покорно улыбнулся и сделал вид, что он совсем не обижен, а даже наоборот с уважением отнёсся к этому замечанию.

— Сэр, но ведь академия может запротестовать… такие налоги им не по душе.

— Ерунда, Рентон. Железный Глаз — трус. Он не осмелится пойти в открытую против правительства. Запомните, взымать налоги — это моё право — Деккор поднял правую руку в воздух, указательным пальцем вверх — И никто, даже Сенат, не может отобрать у меня это право!

— Да сэр, конечно… — опять хитрой улыбкой улыбнулся Рентон.

— Ну а теперь ступайте, у меня куча дел… проследите, чтобы Глазу никто не мешал отдавать мне ваши деньги… деньги академии… до свидания, Рентон.

Рентон встал, поклонился премьер-министру, развернулся и вышел из кабинета.

Глава 7 — Лекция Рентона

Рентона уже ждали. Кучка студентов скопилась возле кабинета, и можно было заметить по их лицам, что они были недовольны, ведь их профессор опаздывал.

— Куда он запропастился? — слышалось из толпы.

— Да может пойдём уже, а?

— Да подождите вы ещё немного, он придёт… ведь он не отменял лекции, правильно?

Не отменял, нет — покатилось от одного края кучки к другому.

Рентон зашёл в корпус уверенно, как он всегда это делал. Лицо его было непроницаемо, как и всегда, но проницательным взглядом можно было заметить нотки недовольства или грусти на его лице. Он был немного встревожен и не так уверен в себе, как обычно, хотя и не показывал этого окружающим.

Настала тишина. Профессор опоздал на пол-часа. Студенты не привыкли к таким задержкам и, конечно, были им не довольны — ведь они платят большие деньги.

Нарушить тишину осмелилась Катерина, одна из самых лучших студенток этого курса — так считал сам Рентон.

— Профессор, вы опоздали…

Она сказала это мягко и не в обвинительной форме.

— Я знаю… — резко отрезал Рентон — я знаю — уже мягче повторил он — Примите мои извинения, ребята… мне пришлось задержаться… там в будущем.

Эти слова не произвели на студентов сильного влияния, так как они привыкли к подобным высказываниям профессора.

— Могли бы вы оторваться от будущего на минутку, профессор, мы пришли выслушать вашу лекцию…. — выкрикнул один из студентов. В его словах слышна была ирония, с помощью которой, он видимо, хотел насмеяться над преподавателем.

Никто не знал всех способностей Рентона. Многие считали его сумасшедшим, некоторые великим ученым, ну а студенты относились к нему с теплотой, хотя и не все.

Рентону явно не понравились эти слова, но не показывая своего раздражения, он сказал:

— Господин Питер Кондо, попросил бы вас не вмешиваться в мои дела. Если вам не по душе этот факультет, то я посоветовал бы вам его бросить… стоит ли тратить такие деньги на какую-то ерунду.

Эти слова были произнесены с такой тонкой иронией, что все студенты сразу же поняли, как важен мент-факультет, и что им не стоит препираться… а просто учиться.

Вдобавок, слова Рентона прозвучали так убедительно, что даже сам Питер вдруг подумал — и зачем я это сказал….? Конечно же студенты знали, что просто так покинуть академию невозможно, ведь она считается одним из самых секретнейших учреждений в мире — в случае вынужденного ухода студента тщательно обрабатывали тюрениумом, и только после двухнедельного курса студента отпускали на Марс с теми же знаниями, которые он имел до поступления в ККА.

Заметив, что профессор в неважном расположении духа, студенты решили успокоиться и более не протестовать.

Сама лекция, или вернее то, что от неё осталось, прошла спокойно, но без особого интереса, так как Рентон явно думал о чём-то другом.

Сознание Рентона разделилось на два — одна часть преподавала учебный материал, а вторая удалилась куда-то далеко и занималась вычислением разных линий будущего. Только супер-аналитический ум Рентона мог произвести столь большое число вычислений и сделать из них выводы. Конечно компьютеры могли бы заняться первым точнее и быстрее него, но вот второе было им не под силу.

Рентону всё это не нравилось… все вычисления будущего показывали на то, что снять нынешнее руководство невозможно, а это означало, в свою очередь, что Железный Глаз все-таки растратит все деньги академии на налоги, и академия начнёт терять свою мощь, по крайней мере, финансовую. Отсюда вытекало одно — надо как-то, не снимая руководство, так как у Железного Глаза было много союзников в ККА, изменить политику академии, то есть прекратить, постепенно разумеется, сдачу налогов.

К подобному выводу Рентон приходил уже не раз, когда занимался прогнозированием и вычислением, и поэтому у него уже давно созрела идея о Совете, о том самом, о котором рассказала Мишель Глазу.

Мишель была исполнителем, а он Рентон мозгом, скрытым за мантией профессора-менталитика. Вот уже около трёх лет как эти два человека пытались спасти академию от злобно-относившегося к ней правительства.

Что за игру играет этот Канилаба? Может он ещё правительственный шпион, настоящий? Хотя я, конечно, не замечал в нём ничего такого… Но если он шпион, то мне плохо придётся, ведь они думают, что я всего лишь математик… нет он не шпион, во всяком случае не правительственный, а то бы я не вышел сегодня из кабинета Деккора… и вообще мне надо бы пореже навещать эту нору, а то ещё попадусь как мышка в мышеловку… кто же он такой, этот Канилаба?. Может он скрывает свои способности… может он сильный менталитик…но откуда… если бы он был слабым, я бы его распознал, вскрыл бы… да… надо его как-то проверить. Так… который час, а уже 12 часов… пойду-ка пообедаю у Мишель.

С этими мыслями Рентон договорил последние слова лекции и взяв подмышку электронный портфель, вышел из кабинета.

Глава 8 — Обед

Жители станции ККА редко её покидали. Только у немногих было право покидать станцию, так как всё происходящее на ней считалось сверхсекретным. Рентон входил в число людей, которым руководство доверяло и которым разрешалось, хоть и сугубо по веским причинам, покидать ККА.

Пропуски давали неохотно и всего на несколько марсианских часов. Чтобы получить пропуск, надо было пройти опять-же проверку на верность и подписать ещё уйму бумаг, связанных с соблюдением разных космических правил.

Очевидно, что те, у кого не было такого права, права на вылет, всегда завидовали белой завистью тем, у кого оно имелось. У Мишель такого права не было, хотя Глаз не раз делал исключения для неё.

В квартире Мишель раздался звонок. Она подошла и, посмотрев на экран, открыла дверь.

— Привет Рентон, что ты тут делаешь в такое время?

Удивление Мишель не было неожиданным — именно такой реакции Рентон ожидал от неё. Да и в самом деле, он пришёл к ней в двенадцать… обеденный перерыв на всей ККА. Все запираются в своих комнатушках и начинают поедать все свои запасы, а также те пайки, которые им выделяет руководство. В последнее время пайки начали уменьшаться, да и их качество начало спадать — результат недостатка финансов в казне из-за бешеных налогов.

Так как Рентон был готов к такому вопросу, он ответил сразу же, почти что не дождавшись конца предложения.

— Я пришёл у тебя пообедать. Не беспокойся, вся моя еда со мной, я тебе не предоставлю никаких неудобств.

Неожиданной для Мишель была та решительность, с которой он ответил на вопрос, как будто он его знал заранее, как будто готовил на него ответ. Но с другой стороны, если бы Рентон не показался ей странным хоть на одно мгновение — вот тогда надо было бы задуматься, а так — всё было в порядке.

— Я не это имела в виду, у меня есть много разной всячины. Заходи, я тебя угощу — с мягкой улыбкой Мишель жестом пригласила его зайти и закрыла за ним дверь.

— Я полагаю, что всё-таки не сам обед привёл тебя ко мне… не так ли, Рентон?

— Ты как всегда проницательна.

Мишель не поняла, сказал ли он это с иронией или серьёзно, так как лица его она не видела — она находилась на кухне, а по тону Рентона мало кто мог догадаться о чём-либо.

— Опять ты издеваешься…я хотела сказать…

— Я тебя понял, дорогая… ты права, я пришёл по делу.

Мишель вернулась с небольшим стаканчиком, в который была налита какая-то красная жидкость. К этому стакану она подала сухой кусочек витаминизированного питателя. Питатель — так называемый набор всех жизненно необходимых микроэлементов и витаминов.

Дорогая — вот так штука … — подумала про себя Мишель. Рентон очень редко одарял кого-либо каким-то ласковым словом, так как выражался он исключительно соответственно интеллектуальным заключениям, а просто ласковые слова казались ему тратой времени. Если он всё-таки прибег к такому виду выражения, это означало только одно — он хотел успокоить Мишель и привлечь её внимание.

— Как кстати было в электронном магазине… ты ведь именно туда летал? — с завистью спросила Мишель. Её совершенно не интересовал электронный магазин, а просто ей хотелось услышать хоть о чём-то, что происходит там, на Марсе.

Рентон конечно же уловил эту тонкость и ответил на заданный вопрос так:

— Марс как Марс… такой же красный и безжизненный — Рентон всегда называл Марс безжизненной планетой. Это звучало очень парадоксально, ведь именно Марс являлся единственной заселенной планетой в солнечной системе.

Другой собеседник несомненно поинтересовался бы, что именно Рентон имел ввиду; Мишель же знала, что говорит он так только потому, что ему не нравится Марс, а всех живущих на нём он не считает людьми.

— Ну а как прошёл полёт… было интересно? — спросила Мишель, зная ответ заранее. Как может полёт быть интересным… всегда одно и тоже… звезды, пустота, а в конце садишься на красную планету. Но вопрос этот она обязана была задать — ведь ей так хотелось вылететь из академии… уже несколько лет она не покидала её пределы.

Проигнорировав не нужный вопрос, Рентон заговорил серьёзно.

— Дела наши плохи… не вижу я света в конце туннеля… — потом после небольшой паузы — ты сделала то, что я просил?

— Да Рентон…

— Ну и что… какая была его реакция?

— Он принял извинения, но… конечно он обиделся на меня, посчитал что я имею что-то против него. Упрямый старик!

— Как я и предполагал. Он не сдвинется со своего пути, пути который в конце концов приведёт к краху всего того, чего мы добиваемся вот уже около двадцати лет. По прежнему я считаю, что единственный выход из положения — Совет. Совет учёных, который вытащит академию из болота, в которое она погрязла.

— Ты знаешь, что я с тобой согласна…а что кстати с этим Канилабой?

— Да, да… им надо заняться. Но у меня предчувствие плохое… — он потёр подбородок и добавил — Какой шпион или враг придёт и вот так просто раскроет свои карты. Нет. Он обязан быть безумцем… или…

— Или он скрытый менталитик — предположила Мишель.

— Вряд ли. Я думал над этим. Вряд ли — не объяснив своё предположение задумался Рентон.

— Но как он узнал о Совете? Ведь только Глаз знал о нём, так как я ему рассказала. Кстати! — тут Мишель вспомнила о произошедшем вчера утром — он словно прочёл мои мысли… вчера утром, когда я разговаривала с Глазом. Я просто беседовала с Глазом, как появился этот Канилаба. Ну ты его знаешь… — Мишель посмотрела на Рентона, сдела гримасу неудовольствия — она недолюбливала профессора математики — так вот, он сказал в точности то же, что и я. А потом начал меня уверять, что он мол не менталитик… я не предала этому большого …

— Ну и правильно — перебил её Рентон — он не менталитик. Я думал на эту тему. Очень сильным менталитиком он быть не может… по крайней мере, сильнее меня точно. А слабого я бы распознал. Он не менталитик… тут что-то другое. Очень может быть, что в ККА находятся очень сильные группировки, я это только недавно понял.

Наступило молчание. Мишель не могла спорить с ним. Кто я такая, что-бы спорить с таким интеллектом… я ведь просто исполнитель.

Не могу я ей всего рассказывать, а это затрудняет наше сотрудничество…. — думал Рентон.

Мишель нужна была Рентону как рабочая сила и как прикрышка, так как за ним самим была установлена очень сильная слежка. Сколько усилий ушло на то, чтобы перехитрить службу безопасности и попасть в кабинет премьер-министра!? Уйма.

— Мне надо проверить Канилабу… на … короче говоря сделать тест… ты мне поможешь?

Ну вот работка для меня… — подумала Мишель — Конечно, Рентон, конечно.

— Ну вот и хорошо… сегодня вечером, не забудь. Назначь встречу с ним на пять часов. Скажи, что это по поводу вашей вчерашней беседы. Он придёт. Пригласи его к себе… смотри только, всё делай сама и не пользуйся связью… поняла?

— Да Рентон. В пять у меня будет Канилаба. Но о чём я с ним буду разговаривать?

— Полпятого я приду к тебе и всё объясню… ты же сегодня работаешь до четырёх — Рентон не спрашивал, а утверждал… он помнил её расписание наизусть, хоть оно и не было еженедельным. Что за память!?

— Хорошо, в полпятого ты у меня.

— Да, пока.

С этими словами он развернулся и вышёл. Мишель немного посмотрев ему вслед, развернулась, и пошла обедать на кухню.

Глава 9 — Проверка

Мишель очень нервничала. Во-первых, потому что на пять часов у неё была назначена встреча с Канилабой — этим двуликим шпионом-разведчиком и пронырой (так она его называла), а во — вторых, потому что настоящей причины встречи с ним она не знала.

Рентон объяснил ей, что и как надо делать, то есть дал ей инструкции, но почему его присутствие при их встрече необходимо, она не знала. Причём присутствие должно быть тайным — Канилаба не должен был знать об этом.

Вдобавок, Мишель не знала, кого ожидать — болтливого Канилаба, или гадкого шпионишку-злоумышленника, с которым она столкнулась в последний раз.

Всё это не давало Мишель покоя. Неудивительно, что она вздрогнула, когда раздался звонок. Упрекнув себя в очередной раз за ах, немного переведя дыхание, она пошла открывать дверь. Подойдя к двери, она ещё раз глубоко вздохнула и убедившись, что за дверью стоит никто другой как математик, открыла её.

Да, это был он — профессор математики Канилаба… а может и не он, а какой-то опасный шпион, ну допустим шпион правительства. От этой мысли Мишель стало дурно и страшно. Страшно за свою жизнь, ведь хоть и Рентон был рядом, он всё же не успел бы выручить её, в том случае если бы ей понадобилась помощь.

Выставив свой длинный нос вперёд, Канилаба поприветствовал доктора и, по её приглашению, зашёл в комнату.

Салон-комната не был достаточно освещён, и Канилабе пришлось чуть-чуть прищуриться, чтобы хорошенько всё осмотреть.

Рассматривает… значит не доверяет… правильно делает — подумала Мишель.

Рентон подумал то же самое, хотя его мысли пришли к нему молниеносно, одним пучком, в то время как Мишель раздумывала об этом несколько секунд.

Мишель поспешила объяснить относительную темноту в комнате:

— Я не люблю свет… он меня как-то раздражает…

Её неуверенность была замечена профессором.

— Если мне не изменяет память, раньше… вы относились к свету намного благоприятней.

Это был голос шпиона-разведчика, а не профессора-математика, подумала Мишель. Негодяй!

— Да, может быть…. — немного протянув, согласилась Мишель — давайте перейдём к делу, профессор.

Это предложение отодвинуло все мысли профессора о свете на второй план — он слишком был заинтересован в беседе.

Молодец — подумал Рентон, молодец Мишель…

Мишель села за стол, на котором стояла слабая лампа. Канилаба уселся в кресло, стоявшее неподалёку от стола, напротив Мишель.

— Так о чём именно вы хотели поговорить со мной, доктор?

Канилаба уставился на Мишель, как будто пытался что-то прочесть у неё в глазах. Она отвела их от него, и сказала:

— Профессор… для начала, я хотела бы взять с вас обещание, что всё, что вы услышите сегодня здесь от меня, останется между нами… вы меня понимаете?

Первое задание Рентона выполнено — подумала Мишель.

Рентон же чуть-чуть приоткрыл дверцу шкафа, в котором он сидел и уставился профессору в глаза.

Канилаба замешкался на долю секунды, но Мишель не заметила этого. Да она и не могла этого заметить, ведь она не была менталитиком. Даже сам Канилаба не заметил этого, а Рентон понял: Он собирается это кому-то рассказать…

— Разумеется доктор … разумеется.

После этого ответа Мишель, согласно инструкции Рентона, сразу же задала следующий вопрос:

— На кого вы работаете?

Что-то щёлкнуло у профессора внутри. Небольшой ужас заиграл у него в груди.

Преодолев этот страх, профессор ответил вопросом на вопрос:

— Что вы имеете ввиду, доктор?

Тон был спокойный, но внутри всё горело.

Он спросил вопрос, что-бы подумать об ответе… — понял Рентон.

Не дав профессору время на раздумье, Мишель, готовая к такому ответу, пояснила, более твердым тоном:

— Кто ваш начальник, кто ваш босс… на кого вы работаете, Канилаба?

— Хмм… профессор Пакнер, глава факульт…

— Нет! — перебила его Мишель. Она чуть ли не кричала. Ей было очень трудно кричать, так как она волновалась намного больше самого профессора.

Молчание. Канилаба не понял, что означает это нет. Он думал. Он стал менее уравновешен в мыслях, всё лезло в голову — именно этого и ждал Рентон.

Молодец Мишель — он её мысленно поддержал.

— Нет… — более спокойно произнесла Мишель — я имею ввиду, другого начальника… подпольного.

Тут Канилаба рассердился, якобы показывая, что возмущён такими обвинениями.

— Да вы что, в своём уме?

Он произнёс это так убедительно, что Мишель и вправду замешкалась…но только на секунду — инструкции Рентона хорошо лежали у неё в памяти.

Разозли его как можно сильней… — говорил ей Рентон.

— Я в своём уме, профессор. Как вы мне тогда объясните, всё то, что вы мне говорили вчера?

— А что я вам говорил вчера?

Опять тянет — подумал Рентон — не давай ему отдыха…. атакуй.

— Вчера вы мне говорили, что вы — революционер. Что хотите сменить руководство. Я поняла, что себя вы считаете подходящем кандидатом…

Лицо профессора начало понемногу искажаться. Та спокойная улыбка, под которой скрывались все его мысли исчезла, и теперь на лице были негодование и раздражение, весьма по понятной причине.

— Это ложь… — прошипел он — Клевета!

Мишель испугалась. Глаза профессора налились кровью, и он стал похожим на разъярённого быка. Она понимала, что достигла своей цели, но теперь надо было как-то сдержать профессора, дать время Рентону проанализировать его.

Она попыталась успокоиться и придать своему лицу непоколебимое выражение.

— Не стоит так нервничать, Канилаба… мы давние друзья и…

Но профессор был разъярён. Он привстал со стула и по его глазам было ясно, что он не желает доктору ничего хорошего — а наоборот.

Вдруг он инстинктивно отдёрнул свою руку от ручки кресла от боли, которую внезапно почувствовал.

— Что за чёрт…? — успел проговорить профессор. Он упал обратно в кресло, в глазах у него потемнело, как будто кто-то выключил свет — он потерял сознание.

Мишель глубоко вздохнула и обернувшись к шкафу, сказала:

— Ещё чуть-чуть и он бы прирезал меня, Рентон!

Из шкафа вылез Рентон и потянувшись, сказал:

— Как трудно сидеть на одном месте и не двигаться. Кровь останавливается…!

Глава 10 — Спящий профессор

— Стюарт, я тебе говорю, это ерунда!

— Не ерунда! Есть вещи, которые ускользавают от службы безопасности. Ведь ККА очень большая станция, и мне кажется, что нашу службу надо расширять.

— Да куда её расширять, и так работы нет. Вот мы, например. Весь день ходим и ходим, патрулируем… этот корпус номер один меня уже заколебал! Ну что тут уже может произойти?

Двое служащих завернули за угол и вдруг увидели человека, сидящего на диване возле телевизора в одном из салонов корпуса. Корпус был учебный, то есть в нем проводились лекции, но в такое время — в семь часов вечера, увидеть здесь сидящего профессора было странно, так как все лекции уже давно закончились, и они вот уже как два часа блуждали по пустующему корпусу.

— Кто это, Макси?

— Черт его знает. По одежде видно, что профессор, а кто именно… я не знаю. Пошли подойдём, как-то он странно сидит.

Канилаба и вправду сидел странно — с закрытыми глазами. Да и сидел он только благодаря спинке и ручке дивана — если бы его посадили по-другому, он бы просто напросто свалился. Издалека он походил на статую — ни одного движения. Можно было подумать, что он спит — но вот только поза была странной — очень уж правильно он сидел для сна.

Подошедшие члены службы безопасности ККА сначала испугались — им показалось, что он не дышит. Но при осмотре сидящего они заметили небольшие вздохи и выдохи, совсем небольшие — необычные.

Макси попытался разбудить профессора голосом, но тот не проснулся.

— Не слышит… видно глубокий сон…

— Может вызовем медицинскую службу, Макси. Не наше дело трогать разных спящих людей? — со страхом в голосе спросил Стюарт.

Стюарт был новичком, и его страх был понятен, но Макси вот уже около десяти лет работал на ККА и знал свой долг.

— Да помолчи ты… надо проверить его пульс… наверно замедленный — предположил Макси.

Взяв руку профессора, Макси вздрогнул — она была напряжена. Все мышцы были сжаты, а кисть собрана в кулак.

— Ёлки-палки, ведь его обработали тюрениумом! — воскликнул он.

— Чем? Кто? — переспросил новичок.

— Стьюи, слушай меня. Вызывай медиков и побыстрей. Скажи им, что профессор был обработан тюрениумом и у него спазм. Они знают, что это значит. Я пока посмотрю, нет ли тут поблизости ещё кого-нибудь. Хорошо?

— Тюрениум… спазм… — повторил новичок — Хорошо. Я пошёл…

Макси почти что был уверен, что сжатые мышцы профессора — реакция его мозга на тюрениум, хотя и знал он о такой реакции только по электро-книжкам. Такая реакция называлась спазмом, в них также описывалось, что во многих случаях исход такого спазма был смертельным. Именно из-за этого он послал Стьюарта за помощью сразу же, не теряя ни минуты.

Потом Макси вспомнил, что всех прибывающих на ККА проверяют на этот спазм. Дело в том, что мозг очень немногих людей реагирует таким образом на тюрениюм.

Проверка состоит в том, что человеку дают очень маленькую дозу тюрениума, незначитетельную, и смотрят — начнётся ли спазм или нет. Если спазм начинается — значит мозг этого человека не способен перенести введение тюрениюма, а это в свою очередь означает, что и принимать такого человека в академию нельзя, так как приняв его, академия не сможет избавиться от него, не причинив ему вреда. На такой риск руководство не может идти, и соответственно такой человек в академии работать не будет. Но как же тогда профессор попал сюда? Ведь не могли же медики ошибиться при проверке!?

А может я ошибся? Может это не спазм… хотя все симптомы похожи…

Пока Макси размышлял и осматривал всё вокруг, вынюхивал, как это и полагается служащим в службе безопасности, медицинская помощь прибыла на место происшествия.

— Что здесь случилось, лейтенант?

— Я не знаю. Мы его не трогали… он в том же положении, в котором мы его нашли. Мне кажется это…

— Мы разберёмся — ответил бородатый медик — с этого момента это наша проблема.

— Я со Стьюартом проведём вас…

— Не надо, вы своё дело сделали — хладнокровно ответил бородатый, приподнимая профессора под руки. Второй медик помог ему, и они вместе положили профессора в коляску.

Макси разозлился не на шутку.

— Какое право есть у вас говорить мне сделал я или не сделал своё дело!? — прокричал Макси — Я и мой напарник проведём вас. Это наш долг. Если вы будете сопротивляться, мы арестуем вас и сами перенесём профессора в мед-пункт.

Макси говорил уверенно, спокойно и отчётливо. Было похоже, что он намеревается сделать всё, как и сказал.

Бородач посмотрел на него и не произнеся ни одного слова, взявшись за ручку электро-коляски, направился к лифту. Макси и Стьюарт последовали вслед за медиками.

Глава 11 — Рентон рассказывает…

Рентон пришёл к Мишель рано-рано утром и начал рассказывать ей о происшедшем вчера. Во вчерашних новостях уже передали, что у профессора Канилабы был спазм, и что он, на данный момент, находится в мед-отделении.

— Так расскажи же мне, что ты увидел вчера… и почему ты не мог рассказать мне этого сразу после… ну после нашей с профессором беседы? — Мишель не терпелось узнать, что скрывает этот проныра-профессор Канилаба.

— Я боюсь, что для тебя та информация, которой я располагаю, не имеет никакого значения… у меня не получилось узнать ничего конкретного, он хорошо держался — ответил Рентон.

Опять он загадочно разговаривает… — подумала Мишель, а вслух сказала — Рентон, я не проходила вчера это ужасное испытание только для того, что бы ты мне сказал вот столько. Ведь мне было страшно… он чуть ли меня не ударил…

— Ну до этого не дошло бы…

— Откуда мне знать, что у тебя на уме, я же не ты! Ты мне дал только несколько инструкций и всё! Всё остальное ты взял на себя, и я согласилась на это, хоть и эта операция была небезопасной и остаётся такой же и сейчас — Рентон понял, что имела ввиду Мишель — выкинутый профессор уже был в руках службы безопасности, это они узнали по местному телевидению, ещё вчера вечером. Они не предположили, что у профессора начнётся спазм, так как известно, что всех проверяют тюрениумом перед приёмом в ККА.

Если профессора спасут — а это вероятно, то может оказаться, что спазм, начавшийся после приёма тюрениума, помешал действию препарата, и профессор может что-то вспомнить. Конечно, они не могли предвидеть эту деталь — чувствительность к тюрениуму, так как она если и проявляется, то только после двадцати минут с момента введения препарата.

— Да. Я тебе расскажу… но учти, что это почти что ничто… во всяком случае, я надеялся на большее. Одно сразу могу сказать — Канилаба очень уникальный человек и в нём есть что-то такое, чего я не видел ещё ни в одном другом человеке.

Такое откровение со стороны Рентона показалось страшным Мишель. Только подумать, что Рентону, супер-менталитику, этот Канилаба показался странным, и он не смог расшифровать его до конца! Кто он такой этот математик!?

Мишель уселась в кресло и приготовилась слушать.

— Во-первых, он не менталитик, это точно. Я не почувствовал никакого менталитичного влияния на тебя, то есть он не пытался прочесть твои мысли или повлиять на их ход. Во вторых, он очень закрытый человек, то есть очень трудно прочесть его мысли даже мне, лучшему менталитику ККА.

Я почувствовал, что его сознание блокировано… щитом не понятного происхождения. Этот щит стоит на его внутреннем сознании, то есть на подсознании. Он сам его не ощущает, и очень может быть, даже не знает о его присутствии.

Очень недавно произошёл контакт, между его сознанием и подсознанием… я почувствовал связь между ними… хотя и точно не могу описать её. Вообще мне кажется, что Канилаба изменился, так как у него много всего в голове, но из-за этого щита, я не могу уловить, что именно.

— Что ты имеешь ввиду изменился. В каком смысле…?

— Я не знаю, и это меня тоже пугает — ответил Рентон.

Что-то пугает Рентона…это странно… и страшно… — подумала Мишель.

— Я уверен, что кто-то руководит профессором, что он не самостоятелен в своих действиях.

— Он шпион?

— Не совсем…. ммм… что-то вроде шпиона, не обычный шпион. Ты же знаешь, что быть шпионом на ККА — очень трудно. Во-первых, проверки службы безопасности, а во вторых — поездки на Марс очень ограничены…

— Но он не учёный высшей степени, его не проверяют на верность…

— Я не имел ввиду проверки на верность, Мишель. Есть ещё уйма проверок, которые проделывает эта служба. Во всяком случае, я уверен, что какие-то силы контролируют его действия… но не обычным путём… он как бы об этом не подозревает… в его сознании нет каких-то признаков повиновения кому-то. Понимаешь? А его подсознание настолько запутанное, что я не смог в нём как следует разобраться.

Мишель ничего не ответила, а просто покачала головой в знак согласия. Она, конечно, ничего не понимала, но согласиться надо было.

— Если он выживет, обязательно надо будет следить за ним… в нём, именно в нём мы можем найти ответ на все наши вопросы, Мишель.

На какие такие вопросы…? — подумала Мишель. Она хотела спросить Рентона об этом, но он продолжил:

— Этот тип намного важнее, чем нам казалось раньше… он намного важнее, чем ему самому кажется… он не осознаёт… — тут Рентон прервался. Чего Канилаба не осознаёт, осталось для Мишель тайной, так как менталитик решил покинуть её. Пожелав ей хорошего дня, а день предстоял быть длинным, он вышел из её апартаментов.

Ну и загадочный тип этот Канилаба — подумала про себя Мишель. Никогда не думала, что он более чем длинноносый говорун. Проныра!

Мишель понимала, что Рентон не рассказывает ей всё, ведь ей не было дано понять всех вещей, совершенно ясных менталитику. Но, конечно, она и представить себе не могла, что именно он от неё скрывает, а скрывал он от неё очень много.

Конечно у Рентона были свои причины для этого — ведь нельзя рассказывать всё женщине! Она может проболтаться!

Мишель также осознавала, что является, как говорится, инструментом в руках Рентона — он был мозгом, а она исполнителем. Вот уже несколько лет подряд они создавали базу, благодаря которой академия смогла бы выдержать сильнейший удар, угрожающий быть нанесённым со стороны правительства Деккора Кунителли.

Эти министры! А их премьер-министр! Все они жаждали крушения ККА, они ненавидели академию, и единственной опорой её являлся Сенат, который был пока ещё в силе защищать её.

Железный Глаз — наивный человек. Так считали Мишель и Рентон, и другие. Но власть была в его руках. Служба безопасности — его детище. Он руководил ККА, и пока он потакал правительству с налогами, ККА была на прямом пути к ближайшей гибели. Времени было мало, соответственно действовать надо было решительно. Но Рентон знал, что поспешишь — людей насмешишь — земная поговорка. В ККА оказывается действовали разные группы, и с ними обязательно надо было считаться. А теперь и этот Канилаба! Им обязательно надо было разобраться… Рентон чувствовал это, просто чувствовал.

Немного не рассчитай время — и всё рухнет — изменников посадят в тюрьму, а службу безопасности увеличат, и тогда ККА погибнет точно. Революцию необходимо готовить постепенно… не сразу, а то такой шаг покажется очень драматичным, и никто не последует за революционерами. А если всё пройдет законно — никто и не почувствует революции, она как бы захлестнёт всё своей волной, но всем покажется, что так всегда и было.

Глава 12 — Двое

Человек в чёрном скафандре подошёл к окну неосвещённой комнаты. Единственным источником света в комнате был красный свет заката солнца. На диване, около окна сидел другой человек, в таком же чёрном скафандре.

Единственным различием между скафандрами двух присутствующих, являлись жёлтые значки на погонах. У первого был один значок — небольшая звёздочка, а у второго — целых три.

Нетрудно было заметить, что первый был чем-то озабочен, в то время как второй соблюдал спокойствие и непоколебимость. Первого что-то мучило, беспокоило. Он смотрел куда-то в вечернее небо, как будто пытаясь что-то разглядеть.

— Скоро мы её увидим — вдруг произнёс он, не оборачиваясь к своему товарищу.

Опять наступила тишина — слова первого не оказали на второго никакого влияния — он оставался таким же уравновешенным и спокойным.

Вообще, скафандры на людях свидетельствовали о том, что их владельцы или частенько выходили наружу, или немало путешествовали в космосе.

Но так как наружу выходили только рабочие и полицейские, а эти двое не принадлежали ни к первым и не ко вторым, то можно было довольно-таки уверенно предположить, что они покорители космоса.

А так как только два космических тела, помимо Марса и ККА, были заселены, то речь могла идти только об естественных спутниках Марса. Оба эти спутника официально принадлежали правительству Марса, но на самом деле никто не знал, что именно происходит на них, и кто их настоящий хозяин.

Некоторые говорили, что на этих спутниках проводятся всевозможные испытания новейших типов оружия — усовершенствования плазмо-пушки и лазерных пистолетов. Так же считали, что оба спутника по-настоящему принадлежат КОЛМу.

Другие говорили, что ККА выкупила эти спутники для заселения. Что ККА собирается построить на них артификальную атмосферу, и перенести туда всё свое оборудование и людей с орбитальной станции.

Так же были слухи о том, что на этих спутниках идёт скрытная война между правительством Деккора Кунителли и Сенатом.

Никто не знал, откуда берутся такие слухи. Ведь ни у кого, кроме некоторых лиц, не было разрешения от правительства на посадку на них. И всё равно об этом разговаривали везде… на улице, в клубах, в барах.

Можно было услышать споры о потерях армии Сената… Можно было услышать так же о новых взрывах, которые якобы видели самостоятельные астрономы через свои телескопы.

Одно было ясно — тайна окутывала эти спутники. Правительство не давало никакой информации о них ни прессе, ни телевидению. Оно что-то скрывало, но что? Никто толком не знал.

Первый человек в чёрном повернулся ко второму и спросил:

— Тебя это не беспокоит?

Он был высокого роста. Четкие формы лица, несколько орлиный нос, сверкающие глаза… у него было лицо бойца. Кислородная трубка висела на застежке и болталась с каждым его движением. Он опять обернулся к закату, не дождавшись ответа от собеседника.

— Конечно… конечно я обеспокоен — наконец-то произнёс второй. Трудно было поверить в правдивость его слов, так как его лицо было совершенно спокойным.

— Ренукетус, ведь ты знаешь, что я беспокоюсь так же как и ты… у нас одна цель.

Какое странное имя… Ренукетус. Людей с похожими именами можно было сосчитать по пальцам, хотя на Марсе уже было десять миллиардов человек.

Да, десять миллиардов — рост был огромен. За последние тридцать лет популяция на Марсе возросла на целых четыре миллиарда.

— Я этого не вижу! — вдруг обернувшись к нему рявкнул тот, кого звали Ренукетус — Я вообще не вижу у тебя никаких эмоций! Ты что, робот!? — разгневался он.

Второй, заметив как Ренукетус положил свою руку на кобуру лазерного пистолета, вытащил свой и спокойным тоном сказал:

— Мальчик, тебе надо успокоиться, а то тебе долго не прослужить в ЧМ, и не потому, что тебя выгонят, а потому что я продырявлю тебя и твой скафандр моим пистолетом, ты понял?

Эти слова повлияли на Ренукетуса и он стих. Опустил голову и опять обернулся к окну. Второй, тем временем, убрал пистолет в кобуру и уселся поудобнее.

Солнце уже зашло, и теперь в комнате было совсем темно.

— Свет — сказал Ренукетус, и в комнате зажглась лампа. Её мягкий свет осветил комнату, и людей находившихся в ней.

Ренукетус был молод. Ему можно было дать все двадцать четыре, хотя ему было всего лишь двадцать. Совсем недавно он вступил в ЧМ и уже пользовался непоколебимой репутацией. Об этом говорила звёздочка, сверкающая у него на плече — высокое звание для такого молодого офицера.

Он был физически силён и вспыльчив как бык. Малейшее раздражение побуждало его браться за пистолет, и он не любил таких спокойных и невозмутимых особ, каким был его собеседник.

— Извини. Сандемо… я просто… чёрт! — Ренукетус прервался и, усевшись на диван рядом со своим товарищем, вновь заговорил:

— Но мы же получили вчера от него сигнал, значит программа сработала, верно?

— Да.

— Что же тогда случилось…?

Они оба окунулись в молчание, опустив свои головы.

Спустя мгновение, Ренукетус заговорил в отчаянии:

— Ведь ты так точно вычислил ту лекцию, которую он должен был преподавать. ИНДУКЦИЯ! Вот какое странное слово… и подумать только, что это словечко включило нашего агента там, на орбите, в ККА.

— Ренукетус опять подошёл к окну и теперь, отчетливо видя ярко-сверкающую ККА, сказал:

— Вон она, красавица…

Сандемо медленно встал, и подойдя к нему, сказал:

— Да, всё сработало, но наверное произошло что-то, что мы не предусмотрели…

— Мы предусмотрели всё! — опять впадая в ярость, выкрикнул Сандемо.

— Нет — спокойно ответил ему Сандемо — если бы предусмотрели всё, ККА была бы уже нашей, Ренукетус

Глава 13 — Внезапное поручение

Мишель позавтракала. Сделала она это машинально, так как не любила завтракать. Это отвращение к завтракам появилось у неё с момента возникновения станции. Здесь, на орбитальной станции, завтраки были ужасными, так как есть было нечего. Только сухие пайки, да разные витаминизированные добавки.

О свежих фруктах и овощах жители ККА уже давно забыли, так как полёты на Марс проводились строго по необходимости, и привозить фрукты и овощи на станцию было бессмысленно. Только в сушеном виде могли жители станции отведать плоды деревьев.

Выращивать деревья в артификальных лабораториях — сущая трата финансов, итак не достающих у ККА, так было решено комиссией, занимающейся вопросами улучшения питания на станции.

Утром жевать эти сухари, — думала Мишель — какая мерзость! Как она скучала по тем временам, когда она жила на Марсе…а ещё больше по тем временам, когда она жила на Земле. Той зелёной планете, полной фруктами, овощами и другими объедениями, которых к её большому сожалению не было здесь.

Как жаль…

Она сразу же вспомнила отца… Тома Риверса… Того, кого её мать бросила. Зачем?. Иногда ей казалось, что лучше бы она прожила совсем немного с её отцом, чем жить всю жизнь без него. Но такие мысли отбивали у неё желание работать, а работать надо обязательно!

Она взяла свою электро-папку и собралась уже выходить, как вдруг услышала звуки работающего телевизора, который по-видимому, забыла выключить:

— …а теперь перейдём к внутренним новостям. Вчера вечером в первом корпусе, корпусе лекций, сотрудники службы безопасности обнаружили профессора Канилабу, находившегося в тяжелом спазмовом состоянии. Его состояние улучшено с помощью медицинской службы ККА. Пока остаются неизвестными лица, применившие тюрениум, или какой-то аналог, а также причина, по которой у профессора Канилабы начался тюр-спазм. Следствие продолжается…

Состояние улучшилось… — подумала про себя Мишель — А ведь это опасно… надо сказать Рентону…. а хотя он и сам знает.

Она подошла к телевизору и выключила его. Потом захлопнув за собой дверь, она вышла из квартиры.

Мишель попыталась выкинуть все дурные мысли из головы, ведь ей предстояло преподавать, а она относилась к своей работе с большим уважением и трудолюбием. Нельзя показывать ученикам, что тебя что-то волнует… а то они не выучат материал как положено — повторяла она про себя. Ученики — продолжение тебя, это то будущее, которое ты делаешь своими руками… — повторяла она строчки из приложения для педагога, изданного в ККА.

Она так задумалась, что, поднимаясь в первый корпус, совсем не заметила в лифте Железного Глаза. Когда она вс-таки заметила его, у неё вырвался ах. Глаз улыбнулся и спросил:

— О чём ты так задумалась, Мишель?

— Доброе утро. Да так, о работе…

— Я не хотел тебя прерывать, ты так упорно о чём-то размышляла…

— Я… просто… просто готовлюсь к лекции…

— Приятно видеть, что подчинённые прилежно выполняют свои обязанности — Глаз проговорил это так чётко и внятно, что Мишель стало противно стоять с ним в одном лифте.

Она желала, что бы этот лифт уже побыстрее поднялся. Но хоть и подниматься надо было всего на один корпус, это занимало немало времени, так как между корпусами располагались разные лаборатории.

Она ничего не ответила, просто немного развернулась, уставившись в дверь лифта.

— Ну не обижайтесь… ведь вы сами говорили, что это мои хоромы…

Лифт прибыл, и Мишель поспешила выйти. К несчастью, Глаз тоже вышел на этом же корпусе.

— Мишель — он окликнул её.

Ну что этому старику ещё нужно? — подумала Мишель. Она развернулась и с вопросительным выражением уставилась на него.

— Мишель, у меня есть к вам дело… пройдёмте в кабинет социологии, он сейчас пуст…

— Как пуст? У меня же…

— Я отменил вашу лекцию, это срочное дело.

Глаз выглядел серьёзным, но у неё не было сил ни на его задания, ни на то, чтобы противоречить ему.

— Хорошо, пройдёмте — невольно согласилась она.

Глава 14 — Вызов

На маленьком экранчике зажёгся номер. Он был хорошо знаком Рентону, но ведь звонок прозвучал посредине лекции. Что-то срочное — промелькнуло у него в голове.

— Извините меня, срочный звонок… — с этими словами он вышел из кабинета, оставив студентов.

— Алло? — ответил Рентон.

— Здравствуйте, профессор Рентон.

Это был голос Мишель. Необычно было для неё обращаться к своему другу иным образом, нежели просто Рентон, но говоря по внутренней связи она обязана была придерживаться принятой вежливости в ККА — их могли подслушивать.

— С кем имею честь разговаривать? — по той же причине Рентон спросил совершенно ненужный вопрос.

— Это доктор Риверс вас беспокоит, надеюсь не помешала…

— Как раз помешали. Я читаю лекцию. Что вам угодно?

— Я хотела просто узнать, в каком зале будет проходить заседание учёных высшей степени ККА, а то я забыла… какая я растерянная.

— Доктор Риверс, не стоило вам тревожить меня по такому вопросу! Нужную вам информацию вы могли бы узнать в информационном отделе, расположенном в корпусе информации. До свидания!

Рентон выключил электро-передатчик. Какая удобная вещь! С помощью этой маленькой штуковины можно связываться по внутренней телефонной связи, посылать электронную почту, заходить в ККА-нет и многое другое. Но самой интересной функцией этого смышлённого передатчика была его возможность передавать секретные сообщения.

В ККА запрещено пользоваться индивидуальной связью. То есть все разговоры могли быть подслушаны — ведь связь шла через главный центр связи академии.

Но передатчик Рентона всё-таки позволял имеющему такой же экземпляр передатчика передать собеседнику секретное сообщение. Делалось это так: небольшое сообщение писалось в то время, когда связь была установлена.

Передатчик кодировал это сообщение, и пересылал его небольшими отрезками, не всё сразу. Таким образом, в центре связи предполагали, что эта дополнительная информация, ничто иное как помехи. Второй передатчик, тот который принимал, записывал в свою память все отрезки сообщения, а потом, по окончании разговора, раскодировал всё сообщение и выдавал его на экран.

Вот то сообщение, которое получил Рентон от Мишель:

Калаба жив. Г дал мне задание-расспросить проф. о покушении. Нам надо срчн встретиться.

В мозгу у Рентона пронеслись разные мысли. Бедный Канилаба… почему у него произошёл спазм? Как такое может быть? Он жив… нам может угрожать опасность. Глаз даже не представляет, кого он послал на допрос… или наоборот, он всё знает, но откуда…

— Ребята. Мне очень жаль. Сегодняшняя лекция закончилась. Иллюстрации тех участков мозга, о которых я вам сегодня объяснял, вы сможете найти в библиотеке. Там же находится и этот учебный материал… Не забудьте, завтра контрольная.

Послышались многократные стуканья электро-папок, скрежет стульев и недовольные возгласы студентов. Некоторые подошли к профессору и начали засыпать его вопросами, типа: Завтра контрольная… умственная или печатная? Сколько время контрольная? Обязательно приходить? Почему вы уходите, профессор?

Рентон отбивался как мог. Отвечал рычанием и отрывистыми фразами: Печатная, печатная! Приходить обязательно, что за дурной вопрос! Не ваше дело… отстаньте!

Он и так был взволнован происходящим, а тут эти дети! Ну и нудные же они!

Вдруг он вспомнил себя ребёнком… детский сад, школа, короткая служба в армии — она была не для него, учёба в университете, работа математиком — и это было не для него… Великое Столкновение, вынужденный перелёт на Марс, работа преподавателем на Марсе, докторская… в конце концов образование станции.

Всё прошлое мелькнуло перед его глазами, и пролетело как фильм на киноплёнке, старой киноплёнке, где отчётливо можно было разглядеть каждый кадр фильма — каждое мгновение жизни.

Вся эта процедура заняла не больше чем пару секунд, и профессор, захватив с собой электро-папку, вышел из кабинета. У него, главы факультета, было право прекращать лекции по его желанию. Хотя делать это слишком часто было нельзя — ведь за всем следит комиссия лекторов. И сколько таких комиссий было в ККА?

На каждый чих у Глаза была комиссия. Причём они распадались, опять возникали, опять распадались, так как не давали никаких результатов.

Вот таким путём старался Глаз следить за всем, что происходит в академии — с помощью комиссий. Они являлись его маленькими глазами, которые бегали и собирали для него бесценную информацию. Вся структура ККА была гнилой. Как в те времена, когда киберги прятались в пещерах, в переходах…, подумал Рентон. Эта мысль заставила его тело содрогнуться. Он поборол своё презрение к системе руководства и пошёл по направлению к киоску, секретному месту встречи.

Глава 15 — Киоск

Всякий раз, когда один из них должен был немедленно переговорить с другим, они шли в киоск ККА. Он являлся так называемым убежищем, ведь в нём всегда было множество народу, и в нём никто не обратит внимание на их встречу — она могла произойти и случайно.

С другой стороны, многолюдье в киоске являлось помехой, ведь разговаривать о секретных вещах в таком форуме — небезопасно. Но эту проблему Рентон решил очень просто и мудро. Если Рентону надо было сообщить что-то очень важное, то он просто напросто передавал ей свой передатчик, в котором находился определённый файл, а если же Мишель должна была рассказать ему о чём-то, то они просто-напросто заводили беседу о погоде, а Рентон потихоньку считывал нужную информацию с мозга Мишель — он был очень сильным менталитиком.

Около киоска также находилось медецинское отделение, так что Рентон всегда мог сказать, что прервал свою работу, потому что плохо себя чувствовал и решил пойти в в мед-отделение, а потом зашёл в киоск, чтобы перекусить. В мед-отделение приходило столько народу, что медики просто были не в состоянии запомнить всех посетителей.

Поднявшись в десятый корпус, Рентон вышел из лифта и пошёл по коридору, ведущему в мед-отделение. У него и вправду болела голова, и он решил прекратить мучения с помощью таблетки.

Получив круглую белую пилюлю, он вышел из отделения и направился в киоск — он находился напротив, по другую сторону прохода. Рентон сразу же увидел Мишель. Даже без его способностей менталитика, легко можно было её отыскать даже в такой толпе. Во-первых она была красивой, слишком красивой для своих лет, а во-вторых у неё были яркие русые волосы — такие волосы трудно было не заметить.

— Привет Мишель — поприветствовал её Рентон.

— Здравствуй… — голос её дребезжал, было видно, что её что-то волнует. Кроме этого Рентон почувствовал её внутренний страх, посмотрев ей в глаза. Она действительно боялась.

— Что ты тут делаешь в такое время? — спросил Рентон. Вопрос совсем не— уместный — он был задан для проходящих мимо.

— Да так… поздний завтрак — она показала на чашку кофе. А внутренний голос её произнёс: Мне страшно. Вдруг Канилаба всё помнит, тогда нам труба. И вообще, сидеть рядом с этим человеком… я не хочу.

— Я понимаю тебя… — сказал Рентон — Почему ты не отказалась? Ну от кофе.

— Мне приходиться его пить, нет выбора… — а про себя: Он меня заставил… Сказал что я, как глава социал-факультета обязана помочь службе безопасности…

— Но ведь есть и другие напитки, не только… кофе. Почему именно ты?

Со стороны их разговор казался странным. Незаконченные фразы, промежутки и так далее, но им самим было понятно каждое слово.

— Кофе — главный напиток… — сказала Мишель. Я глава факультета, а это очень тяжёлая процедура — так он мне это объяснил. Как ты думаешь, он подозревает? Хотя каким образом он мог узнать!?

— Мне кажется что нет… — ответил Рентон — Он сказал что-нибудь про ластик?

Ластик — так называли тюрениум.

Он сказал, что служба безопасности не может решить этой загадки. Ведь все прибывающие проверяются на чуствительность к тюрениуму. Он хочет организовать комиссию…

— Очередную… всё понятно. Одной кофе тебе пить нельзя, понятно? Я должен присоединиться к тебе. Когда ты начинаешь?

— Через пару часов… мне надо там быть. Там — это в мед-отделение. Он лежит в палате номер восемнадцать.

— Хм… у меня есть идея… Я надеюсь, что кофе мы будем пить вместе, Мишель!

С этими словами он взял чашку с кофе и сделал глоток.

Глава 16 — Вылет

Восход — как много приятного в нём, ведь именно он даёт жизнь всей плоти, обитающей на Марсе. Всё человечество зависит от него! Случись что-нибудь с ним — и все люди обречены на смерть. Восход был предвестником жизни, а закат — смерти, погружения в царство кровавой тьмы.

Этим ранним утром Ренукетус и Сандемо собирались в путешествие. Оно не представлялось быть долгим, но зато очень ответственным. Их вызвал главно-командующий Черных Мантий, генерал Фон-Гиринг. Он находился на Фобосе, одном из спутников Марса. Там же находился центральный штаб ЧМ и большая часть армии Сената.

Фон-Гиринг представлял собой очень пышную личность. Много лет прослужив в КОЛМе, он подал в отставку, узнав об объявленной войне. Не по трусости — так уверяют все, кто с ним знаком, а из-за того, что не хотел участвовать в пролитии братской крови, крови землян. Был сослан и признан дезертиром — высшее командование КОЛМа утверждало, что Фон-Гиринг пытался сбежать и отвергало факт его отставки. Место ссылки — Фобос. Командование КОЛМа решило, что именно там он будет менее всего опасным.

Туда же ссылались самые опасные преступники Марса — Фобос был планетой-каторгой для самых тяжёлых бандитов. В тюрьме-каторге Фон-Гиринг завоевал сердца многих преступников благодаря своему открытому характеру. Именно там, на Фобосе, он начал организацию Черных Мантий, конечно с помощью Сената, который финансировал все расходы.

Через несколько лет после окончания войны Фон-Гиринг сбежал из тюрьмы со своими дружками, а сразу после этого Сенат выкупил Фобос у правительства, и тюрьма-каторга прекратила существование. С того времени Фон-Гиринг считается сбежавшим преступником. Правительство несколько раз пыталось заставить Сенат отыскать его, но безуспешно — бывший генерал КОЛМа якобы пропал.

Таким образом Сенат создал себе небольшое войско, во главе которого стоял Фон-Гиринг. Позже это войско станет секретным оружием в руках Сената.

Сандемо застегнул свой скафандр. На маленьком табло у него на рукаве горела тусклым светом зелёная лампочка — костюм был исправен. На спине висел маленький рюкзачок — баллоны с жидким кислородом. Этот кислород предназначался только для переходов из космолёта в помещение или наоборот — в космолёте кислород находился в нужной дозировке прямо в кабине, а на Фобосе уже давно была артификальная атмосфера.

Сверх скафандра Сандемо накинул черную мантию — символ его организации. Члены ЧМ надевали свои мантии только на очень важные встречи. В этот раз Сандемо и Ренукетус летели на слёт членов ЧМ обсуждать важнейшие дела.

Ренукетус тоже накинул мантию и вопросительно посмотрел на своего друга.

Немного помешкав, спросил: —Что мы скажем Гирингу об операции, он будет интересоваться, почему всё сорвалось?

— Скажем правду… — немного раздражённым тоном ответил Сандемо — Что мы ещё можем предложить ему, кроме правды?

— За такую правду могут и … это же провал.

— У него не так много людей, чтобы лучшими из них разбрасываться — Сандемо сказал это так, что было понятно — он не из скромных, себе цену он знал.

Ренукетус только посмотрел на него, думая про себя: Тебя-то он оставит в живых, а меня?

Он глубоко вздохнул.

— Ну что, двинулись?

— Да. К восьми нам надо быть на заседании.

Сандемо взял ключи от космолёта и направился к двери. Ренукетус немного задержался. Потом собравшись с мыслями, спросил:

— Сандемо, ты поговоришь с Гирингом… ну наедине, объяснишь ему?

— Всё будет в порядке, Ренукетус. Не волнуйся — спокойно ответил Сандемо. Спокойствие было только внешним — внутри он волновался так же, как и его товарищ.

— Всё оборудование работает исправно… давление в норме, температура двигателя… в норме, горючее есть… взлетаем, Сандемо.

Сандемо нажал на малую педаль газа, и космолёт плавно тронулся вперёд. Ворота гаража были открыты, и космолёт беспрепятственно вылетел через них.

После взлёта ворота закрылись, а гараж медленно опустился под землю — все следы были заметены.

Включив вертикальные двигатели, Сандемо поднял космолёт вверх, и огни на взлётном поле погасли — наступила темнота.

Космолёт летел беззвучно, но это только потому, что атомные двигатели ещё не были включены. Для этого необходимо было вылететь за пределы атмосферы Марса, чтобы не загрязнять её радиоактивным мусором.

Вылетев из атмосферы, корабль как будто вонзился в космос — заработали главные двигатели. Принцип их простой — многократные атомные взрывы толкают космолёт. Вот так он бороздит пространство. Такой тип двигателей был довольно-таки новым — около десяти лет использовали ядерную силу для передвижения в космосе. Конечно пока ещё никто не задумывался, какой вред может нанести использование таких двигателей.

И вот наконец-то картина открытого космоса предстала перед ними. Сандемо замер. Открытый космос всегда впечатлял его и как будто гипнотизировал. Это ничуть не мешало ему управлять космолётом; вообще, можно было подумать, что он и космолёт были одним целым — так непринуждённо он им управлял.

Ренукетус завидовал, конечно, белой завистью. Он не был таким хорошим пилотом как его товарищ, хотя всегда мечтал таким стать. Вообще он попал в ЧМ недавно — год назад. Ренукетуса всю жизнь воспитывал дядя — сенатор. Его родители погибли в одном из военных действий, которые предпринимали против кибергов ещё двадцать лет назад, в тот год, когда Ренукетус родился.

Дядя был холодным человеком, и Ренукетус его недолюбливал, а вырос он почти-что беспризорником — всё детство провёл на улице, играя в войнушки.

Один раз, вот так играя, он убил нищего. Нищий пытался залезть в их с дядей дом, а Ренукетус, заметив вора, ударил его палкой по голове, сзади, а тот упал и умер.

Полиция арестовала бы мальчика, так как этот нищий был совсем не нищим, а специальным агентом правительства. Дядя решил спрятать пацана. Так Ренукетус попал в ЧМ.

Сандемо был уже не молод, но никто не знал его возраста. Некоторые говорили, что ему около пятидесяти, другие говорили, что меньше. Во всяком случае он хорошо выглядел для своих лет — только отдельные волосы поседели, тело было упругим, мышцы играли, а чёрты лица были чёткими, жёсткими. Можно было сказать, что он был красив.

Космолёт летел плавно, осторожно облетая разные космические камни и мусор.

Фобос приближался, его очертания становились всё яснее и чётче.

Пора выключать атомные двигатели — подумал Сандемо.

— Я выключаю главные двигатели — прокомментировал он.

— Хорошо…

На самом деле Сандемо не должен был комментировать свои действия лейтенанту Ренукетусу — он сам мог принимать все решения, связанные с полётом, но как друг он хотел всегда ставить в известность товарища о своих действиях..

— Вот мы и прилетели, Ренукетус.

— Да уж… — вздохнул он.

По коже Ренукетуса прошла дрожь — он представил, какое выражение лица будет у Фон-Гиринга сегодня на совещании. Такое выражение может сковать и загипнотизировать любого — холодный беспощадный взгляд убийцы, небольшая бородка, хитрые глаза и притворная улыбка.

Угадав причину вздоха, Сандемо сказал:

— Всё будет хорошо, я тебя не дам в обиду.

Это немного успокоило Ренукетуса, но всё-таки, что Сандемо мог сделать? Если Гиринг скажет ему прикончить кого-либо, то Сандемо сделает это, а что если этот кто-то окажется им самим, думал Ренукетус. Эта мысль ужаснула его, и он встряхнул головой, что бы отбросить её подальше.

— Фобос, ответьте, Фобос… пшшш.

— Фобос на связи, кто вы такой? пшшш.

— С вами говорит капитан ЧМ, Сандемо. Разрешите посадку. пшшш.

— Подождите… пшшш.

Настало молчание.

— Вы получили разрешение на посадку, полковник Сандемо. пшшш.

Глава 17 — Пиршество

Космолёт точь-в-точь вписался в контуры посадочного гнезда. Гнёзда устанавливаются там, где нет места для посадочного поля, или, где хотят засекретить место посадки.

Это гнездо было открыто для космолётов с маленькими габаритами, а космолёт, на котором прилетели Сандемо и Ренукетус был из больших.

Так как пилоту очень трудно вписаться в посадочное гнездо, оно всегда расширяется до 150–200 % площади самого космолёта, и тогда ему не составляет большого труда погрузиться в отверстие. Так как это гнездо было предназначено для приёма малых кораблей, его отверстие было чуть-чуть больше, чем корабль Сандемо, примерно на метр с каждой стороы. Посадить корабль в такое отверстие, не повредив его, может только мастер. Именно чтобы показать всем присутствующим, какие у него есть мастера пилотирования, Фон-Гиринг приказал не увеличивать отверстие посадочного гнезда.

— Приветствую вас, Сандемо. пшшш. — раздался грубый голос Фон-Гиринга. Только после посадки главнокомандующий поприветствовал своего солдата — теперь он был уверен, что это никто другой как Сандемо.

Сандемо не ответил на приветствие. Выйдя из космолёта, он пошёл быстрым шагом вперёд, направляясь к выходу из подземного гаража. Ренукетус следовал за ним.

Так как здесь, под землёй, была установлена артификальная атмосфера, Сандемо открыл клапан кислородной маски. От быстрой ходьбы мантии у обоих не висели, а полыхали как флаги. Оба воина зашли в зал торжеств, который находился вблизи от гаража.

Заходя в такой зал, любой человек оказывался ослепленным на несколько мгновений; множество ярких ламп висело на потолке, весь зал был украшен кружевами, повсюду стояли лакеи и все столы были накрыты — не сухими запасами, а настоящей пищей!

Такого пиршества Сандемо уже давненько не видывал — слишком много времени он провёл на Марсе! Настоящие фрукты и овощи, откуда?

Да! Глаза просто разбегались.

Из толпы вышел человек в черной мантии, на погонах у него был маленький меч — это был Фон-Гиринг. Человек больших размеров, с первого взгляда страшный.

Санедмо и Ренукетус встали смирно и оба отдали честь.

— Здравствуйте друзья мои, да бросьте вы эти формальности, бросьте!

Голос его был грубым и совсем неприятным на слух. Оба офицера опустили свои руки. У Ренукетуса выступил холодный пот на лбу, и Гиринг это заметил.

Он ухмыльнулся, и обратился к Сандемо:

— Как прошёл полёт?

Хмм, подбирается к главному вопросу, но атакует не сразу — подумал про себя Сандемо, а вслух ответил формальным солдатским тоном:

— Всё в порядке.

Фон-Гиринг любил болтать, но сам предпочитал получать короткие ответы. Чуть заметно улыбнувшись, он сказал:

— Вы прибыли вовремя… скоро мы начинаем.

— Сэр, но … — Сандемо хотел что-то спросить, но Гиринг отошёл и заговорил с каким-то человеком в длинном коричневом плаще. Этого типа Сандемо не знал.

— Я думал, что всё начнётся намного позже — теперь обернувшись к Ренукетусу, сказал он.

— Ты вроде говорил, что это совещание, а не пир какой-то.

— Я так и думал… ну неважно, разберёмся, что к чему.

Сандемо знаком позвал своего спутника за собой, и они прошли глубже в зал, растаяв в толпе.

Здесь было много людей, которых Сандемо не знал. Люди в мантиях, с плащами, в скафандрах, большие, маленькие. Были и солдаты, и дипломаты, правительственные чиновники.

Что за сброд? — думал Сандемо — Я точно помню, как Гиринг говорил мне, что здесь будет совещание… чёрт его знает что!

— Так мы хоть будем в безопасности — сказал Ренукетус.

Глупый мальчишка… атаковать лучше всего в толпе, как ни странно, но именно тогда меньше всего свидетелей! — подумал Сандемо и нащупал свои лазерный пистолет.

Вдруг послышался голос Фон-Гиринга, говорящего в микрофон. Он приглашал всех занять места у столиков. Толпа сразу же распалась, все начали искать места получше. Сандемо и Ренукетус, выбрав первый попавшийся столик, сели за него.

На всех столах была расставлена посуда, еда и разные пряности. Официанты начали подходить к столикам и разливать канпити.

— Мне надо выпить — заявил Ренукетус.

— Не дури, мы не для этого сюда приехали…

Но Ренукетус не послушался и попробовал подозвать официанта. К его большому удивлению у него не получилось — они просто не обращали на него внимания. Все остальные уже распивали канпити, а Ренукетуса как будто бы не существовало.

Ему это не понравилось и он было начал возмущаться, но Сандемо его остановил:

— Если ты не прекратишь сейчас же, я прорежу лазером все твои мужские достоинства, понял?

Ренукетус обидчиво посмотрел на него и сказал:

— Но мне же тоже хочется…!

— Мало что тебе хочется!? — рявкнул на него Сандемо.

Тем временем все пили, ели, а Фон-Гиринг куда-то пропал.

Что-то здесь не так… — подумал Сандемо — неужели…

Какая-то мысль ужаснула его и он, взяв за рукав Ренукетуса, помчался к выходу из здания. Сандемо был взволнован. Опять измена… опять ловушка — крутилось у него в голове.

— Куда… — выкрикнул Ренукетус.

Сандемо шёл, расталкивая людей, не обращая внимания, кого толкает — министра или простого солдата.

Сколько людей, и зачем? — думал он — Если это правда… этот Фон-Гиринг.

Кроме них двоих никто не пытался выйти из зала, всем очень нравился приём, люди о чём-то разговаривали, обсуждали, трепетали. На Сандемо с Ренукетусом смотрели странно, но это не смущало их. Они, как танк прорывались к выходу.

Мы можем не успеть, к чёрту…. Сандемо начал бежать, Ренукетус за ним. У дверей он увидел охрану, состоявшую из солдат ЧМ. Когда они подошли к ним, солдаты отдали честь и пропустили офицеров.

— Одень кислородную маску — крикнул Сандемо.

— Зачем?…

Только они вышли, двери захлопнулись и из зала послышались возгласы. Сначало тихие, потом всё сильнее и сильнее кричали люди.

— Началось… — вслух произнёс Сандемо.

— Что это? Что там? — потребовал ответа Ренукетус.

Через несколько секунд возгласы стали утихать, и послышались тупые звуки — падали тела. Ещё и ещё — все находившиеся в зале были мертвы.

Вдруг, откуда не возьмись, появился Гиринг, знаком приказавший им пойти за собой.

— Вы вовремя вышли… — сказал он.

— Что там такое… сэр — проговорил шёпотом Ренукетус.

Не обратив внимания на него, Гиринг продолжил:

— Но даже если бы вы остались…

— Мы бы не отравились, так как мы не пили отравленного канпити, сэр — резко произнёс Сандемо.

Такое высказывание не понравилось Гирингу, но он сразу же успокоился.

— Да, вы не пили. Не пили, потому что я так захотел! — крикнул он.

Он был прав. Сандемо понимал, что они с Ренукетусом были в руках Гиринга всего несколько минут назад. Он мог отравить их, но не сделал этого. Было это решение недавнее или…?

— Сэр…

— Не надо больше слов. Вы провалили нашу операцию. Я вас оставил в живых. Вот и всё. Идите отдыхать в казармы. Сегодня вечером у нас совещание — с этими словами Фон-Гиринг ушёл.

Ренукетус стоял недоумевая, а вот Сандемо всё отлично понял. Его собственная жизнь и жизнь его товарища только что были под угрозой, а он был бессилен, он не мог препятствовать этой угрозе. Такая беспомощность выводила его из себя.

Глава 18 — Анализ

— Что с вами, сэр? Что с вами?

Рентон схватившись за голову, вошёл в мед-отделение.

— Мне плохо… — простонал Рентон. Кроме всех его талантов, у Рентона был актёрский дар — именно им он и пользовался, когда отправлялся на Марс к Деккору.

— В чём дело? — спросила мед-сестра, подбежав к нему.

— Я ударился головой… меня тошнит.

Этого было достаточно. Мед-сестра увидела, что больной — учёный высшей степени и сразу замешкалась. Тут же подъехала электро-койка, и Рентона уложили на неё.

— Визите его на рентген, быстрее!

— Нет… Рентген делать нельзя — прокричал Рентон, немного приподнявшись на койке — У меня чувствительность к излучению…

— Хорошо… сделайте хим-проверку. У него наверняка сотрясение мозга!

Ну вот… клюнули! Хим-проверка возьмёт около часа, а мне этого времени как раз хватит — подумал Рентон.

Его повезли в хим-комнату, где соответственно названию, проводили хим-проверки. Проверка содержалась в том, что больному вводят препарат, который реагирует на те химические вещества, которые образуются при той или иной аномалии.

В данном случае медики боялись, что у больного произошло сотрясение мозга. Препаратом проверки был термотат, который поднимал температуру тела в том случае, если у больного произошло сотрясение. Но чтобы получить результаты, нужно было время. На это и рассчитывал Рентон.

По дороге в хим-комнату Рентон продемонстрировал все ему известные симптомы сотрясения мозга. Медики заторопились.

Через несколько минут Рентон лежал в кровати с введённым в кровь термотатом. Этот препарат имел побочное действие — было трудно двигаться, но это был единственный путь, путь к анализу Канилабы, который лежал неподалёку, и с которым находилась Мишель.

Зайдя в комнату, Мишель испугалась — вот он, Канилаба, лежит на кровати, обессилен. Что мне с ним делать? Допросить? И где этот Рентон…

Канилаба зашевелился, и Мишель ахнула, опять её наследственным ахом.

К чёрту эти гены, постоянно меня выдают… — подумала она.

Профессор вроде бы дремал, по крайней мере так показалось Мишель. Она тихонько подошла к нему и села возле него на стул.

Надо ждать знака от Рентона, самостоятельность может погубить.

Вдруг она услышала небольшое постукивание по стене из соседней комнаты.

Рентон? — подумала она. Она решила подождать ещё одного постукивания, чтобы быть уверенной. Рентон не заставил её ждать — за первым сигналом последовал и второй. Это Рентон — успокоилась Мишель. Он всегда внушал ей уверенность и спокойствие, так как она полностью полагалась на его интеллект.

Это опасно, но это обязательно надо сделать — говорил ей Рентон — мы обязаны узнать, помнит ли он что-нибудь, или нет.

— Канилаба… эй, профессор… Извините что…

Канилаба проснулся и посмотрел на Мишель. Сердце доктора билось так сильно, что ей казалась все окружающие могут слышать эти биения. Это был ответственный момент — жизни и смерти.

Несколько мгновений профессор просто смотрел на неё изучающе. Потом он немного улыбнулся и пробормотал:

— Где… я?

— Вы в мед-палате, профессор. С вами произошёл несчастный случай…

— Мишель… — вдруг проговорил Канилаба. Он слегка улыбнулся, но почувствовав боль в голове, опять нахмурился — Что вы здесь… делаете?

— Я послана руководителем ККА, Железным Глазом, чтобы расспросить вас о происшедшем — сказала Мишель, а про себя подумала: Какая ирония… я же знаю, что с ним случилось!

Канилаба опять попытался улыбнуться, но у него не получилось.

— Я ничего не помню… всё смутно как-то.

Мишель стало легче — он ничего не помнит!

— Вы хотите, чтобы я пришла попозже, вы наверное плохо себя…

— Нет, нет… — поспешил задержать её профессор — посидите со мной ещё немного, пожалуйста…

Мишель не могла не заметить, как Канилаба изменился — он опять стал таким же профессором математики, каким и был… раньше. Что его изменило? И Рентон тоже говорил об изменении в нём… о каком изменении идёт речь? Посмотрим, что он скажет после этого анализа.

Она уселась поудобней на стуле.

— Вас тут хорошо кормят, профессор? — спросила Мишель. Надо было о чём-то поговорить.

— Неплохо. Жаловаться не на что… но знаете, что я заметил? — вопрос был предназначен не для неё, а для самого себя, так как не дожидаясь реакции Мишель, Канилаба начал рассказывать ей в подробностях о пище в мед-отделении.

Доктор уже начала жалеть, что спровоцировала его на рассказ. Сомнений не было — это был старый и знакомый Канилаба. Мишель надеялась, что Рентону удасться извлечь из него какую-то информацию.

Всё шло как по маслу… Канилаба разговаривал, Рентон был рядом, чтобы проанализировать его, а Мишель слушала, иногда кивая, соглашаясь с той чушью, которую нёс профессор.

Вдруг постучали в дверь.

Мед-сестра? — подумала Мишель — Я же просила не мешать…

Дверь распахнулась, и не дождавшись разрешения зайти, в комнату вошёл Глаз. Да, только он, руководитель ККА, мог так нагло ворваться в комнату, в которой допрашивают пострадавшего. Не смущаясь своим поведением, Глаз подошёл к профессору и спросил:

— Как себя чувствуете, дружище?

Какой я вам дружище… — подумал Канилаба, а вслух сказал — Лучше, спасибо. Доктор Мишель улучшила самочувствие своим присутствием.

— Я поручил ей с вами побеседовать.

— Она мне сказа…

— Расскажите ей всё что вы помните… она социолог, и должна проанализировать все слои нашей ККА, и в конце концов найти тех, кто вам причинил вред.

Он в своём уме? — подумала Мишель, а вслух сказала — Руководитель, мне кажется, у вас есть служба безопасности, которая должна заниматься подобными вопросами. У меня же много работы, лекций…

— Ничего страшного… — перебил её Глаз — вы не незаменимый доктор на ККА. А служба безопасности вся в вашем распоряжении. Я повторяю — вы занимаетесь набором людей в нашу академию, так что вам должно быть известно лучше всех, кто мог это сделать.

Ну в этом он прав… — промелькнуло у Мишель в голове.

— Через несколько дней я попрошу отчёт о вашей работе. До свидания — с этими словами он развернулся и, не попрощавшись с профессором, вышел из комнаты.

Канилаба посмотрел на Мишель и сочувствуя ей, сказал:

— Его какая-то муха укусила, или как?

— Не знаю, но мне его отношение к учёным не нравится…

— К учёным высшей степени — добавил Канилаба.

— Ко всем учёным, профессор, ко всем…

Немного помолчав, Канилаба рассеяно сказал:

— Я ничего не помню, совсем ничего… может память ко мне вернётся…

— Не беспокойтесь, Канилаба… я всё Глазу объясню, всё будет нормально.

— Спасибо… но что же со мной случилось…

— Отдохнёте и всё вспомните.

— Да… — неуверенно проговорил профессор.

Мишель встала и, посмотрев на противоположную стену так, как будто за ней её кто-то ожидал, пошла к двери.

— Когда вы придёте ко мне в следующий раз?

— Когда вы хотите… завтра?

— Конечно — обрадовался он — приходите.

Это старый Канилаба… — подумала Мишель — Что же с ним случилось?

Глава 19 — Совещание

— Как выспался, Ренукетус?

Ренукетус зевнул в ответ и приподнялся на кровати. Он был в сонном состоянии, в то время как Сандемо уже почти-что был одет.

— Давай вставай, соня! Через полчаса нам надо быть в зале.

— Как можно входить в зал, который несколько часов назад послужил кладбищем целой толпе!? — воскликнул он.

— Суровость Гиринга не имеет границ, ты прав. Я и сам не мог представить, что он способен на такое… вот уж урок он нам преподнёс.

— Да уж… ещё пару занятий, и нас можно запаковывать в чёрные космические капсулы.

— Жизнь он нам сохранил — это хорошо, значит он нами дорожит.

— Он дорожит тобой, Сандемо — поправил его Ренукетус.

— Тобой меньше… — согласился Сандемо — но пока ты со мной, тебе ничего не грозит, дружище.

Ренукетус пожал плечами в ответ, встал с кровати, потянув к себе свою одежду.

Сандемо пришлось подождать, пока его товарищ неторопливо натянул на себя свой костюм и накинул мантию.

— Пошли?

— Вперёд.

Они вышли из той комнаты, которая была им выделена Фон-Гирингом. Проходя по длинному коридору казарм, они обратили внимание, что на них смотрели с каким-то подозрением. Это было очень странно, ведь они, Сандемо и Ренукетус, пробыли на Марсе всего неделю, а на них смотрели, как на чужих. Вот что значило, попасть в немилость к Фон-Гирингу.

Но профессионального пилота такая неудача не расстраивала. В конце концов всегда есть место для ошибки. Его беспокоило больше то, что с ними случилось утром. Раньше Сандемо не допускал, чтобы его жизнь находилась в опасности без его соглашения, а теперь… казалось будто Фон-Гиринг делает с его солдатами то, что ему взбредёт в голову.

Что мы собаки, чтобы с нами так обращаться? — думал он — Да ещё со мной! С одним из самых давнишних его друзей!

С другой стороны он понимал, что официально он мертв, и что служит не— законно в армии Сената. В такой чёрной армии солдаты пропадали и появлялись внезапно — никаких вопросов не задавали. И Ренукетус взялся чёрт его знает откуда. Такая служба была не по душе старому солдату, но у него не было другого выбора… или всё-таки есть?

Сандемо решил, что при таком отношении он не сможет остаться верным своему начальству.

Выйдя из серого здания казарм, они направились к залу, в котором намечалось совещание.

На этот раз без сюрпризов, Гиринг — про себя подумал Сандемо — без сюрпризов… — он провёл рукой по своему поясу и ощутил, что лазерный пистолет на месте, под мантией. Это немного успокоило его.

На этот раз зал выглядел угрюмым. Из окна проникал слабенький свет — внутри было довольно-таки темно. Очень удобная обстановка для убийства — подумал Сандемо — Может это и был план Гиринга — нанести ложный удар, а сразу за ним, пока мы не сумели заново защититься, ещё один. Повторная атака?

Мысль о двойной игре Гиринга насторожила Сандемо, и входя в зал, он чуть ли не вытащил пистолет наружу.

Изнутри вышел сам Гиринг, с улыбкой на лице.

Опять эта улыбка — подумал Сандемо.

— А вот и вы … заходите, присаживайтесь… количество электро-стульев рассчитано на всех.

Оба солдата, отдав честь, зашли внутрь. Там, вокруг круглого стола, стояли стулья. Эти стулья были большими, удобными, с электро-фиксацией, такие стулья предназначались только для важных людей.

Сандемо невольно вспомнил об утренней проделке Гиринга. Вот так просто взять и погубить столько людей… да ещё кого!?. Среди них Сандемо узнал марсианского министра и множество разных чиновников. Там также присутствовали солдаты ЧМ и КОЛМа. От кого он мог получить такой приказ, от глав-заседателя Сената?

Куда нам сесть? — подумал Ренукетус. Он взглянул на Сандемо.

Тот, поняв о чём думает его товарищ, предложил ему постоять, приглядеться к месту, к людям, а потом уже выбрать себе место. Была так же возможность вынужденного побега, в случае затеи подобной утренней. Сандемо и Ренукетус предпочли постоять.

Люди входили, усаживались. Теперь, когда их было не так много, как утром, Сандемо мог разглядеть каждого, хотя в зале было очень темно.

Прошло около получаса, прежде чем двери захлопнулись, и Гиринг подошёл к микрофону. На этот раз у него было спокойное выражение лица, без улыбки, без маски — знак того, что настоящее совещание начинается.

За это время Санедмо смог изучить все мельчайшие детали этого зала. В нём он не был не разу — видимо его построили за ту неделю, которую они с.

Ренукетусом провели на Марсе. Здания строили быстро, так как использовали новейшие материалы и методы строительства.

Он заметил и неплотно закрытое окно, изучил все степени подвижности стульев, рассмотрел всех людей, вспомнил всё, что знал о них. Одним словом он был готов к удару, каким бы сильным он не был.

В зале было всего 12 стульев. Сандемо казалась странной нехватка стульев, пока он не пересчитал всех присутствующих. Их и в самом деле было всего двенадцать. Почему ему показалось, что в зал зашло целое войско? Может потому, что это были очень важные люди?

Сандемо и Ренукетус сели последними.

— Приветствую вас, друзья мои — заговорил Фон-Гиринг.

В Зале зашелестели электро-портфели, послышалось пиканье.

— Объявляю наше заседание открытым — продолжил он — Как вам известно, нашей целью является Космическая Кибер-Академия. Она — воплощение силы знания. В ней хранится столько информации, сколько не найдёшь больше нигде, ни в какой библиотеке на Марсе…

Это не его слова — подумал Сандемо — Академией интересуется Сенат, а мы всего лишь его армия…

— Мы обязаны контролировать эту силу…

— А мне казалось мы её уже контролируем, Гиринг! — послышался голос одного из присутствующих.

Гиринг сразу же покосился на говорящего. Член Сената…

— Вы правы, но мы делаем это только косвенно. Мы нашей поддержкой не даём правительству сожрать ККА. Если бы не мы, то эта станция давно уже превратилась бы в космический мусор!

Член Сената умолк.

— Так вот. Мы должны завоевать станцию, но сделать это неофициально.

— На станции очень много усовершенствованного оборудования. Магнитные щиты, плазма-пушки, отражатели энергии и ещё куча всякой всячины, с которой мы даже не знакомы — высказался капитан эскадры КОЛМа. Официально считалось, что КОЛМ принадлежит правительству, но реально около 30 % КОЛМа было куплено Сенатом. Этот же капитан был представителем КОЛМа на заседании.

— Мы об этом знаем… — раздражённо проговорил Гиринг — Мы не слепые в конце концов! — и немного успокоившись, добавил — У нас был план.

При этих словах все замерли. План!? Какой план? И почему был?

Только глав-председатель Сената оставался непоколебим — знак причастности ко всему происходящему.

— Был и испарился, а виновники этому сидят между нас, вот они! — Гиринг показал пальцем на Сандемо и Ренукетуса.

Ну уж это слишком!? — промелькнуло в голове у Сандемо. Он встал, как подобает обвинённому.

— Что вы можете сказать в ваше оправдание, Сандемо? Операция была поручена вам и никому другому!

— Сэр… — вырвалось у Сандемо. Его сердце часто забилось. Он по привычке нащупал пистолет под мантией и заговорил:

— Мы сделали всё, что требовали от нас вы, Сэр.

— Почему же план не сработал? Почему этот жалкий математик не послал нам сигнала. Почему он не отключил их защиту? Почему мы сейчас находимся на этом чёртовом спутнике, а не на станции? Почему, полковник?! — он повышал голос с каждой фразой и в конце просто рявкнул на Сандемо.

Потребовалась вся военная закалка старого космического волка, чтобы преодолеть страх, гнев и ярость и ответить спокойно:

— Я не знаю…сэр.

Такой ответ привёл Гиринга в ярость. Это был не ответ солдата, а ответ какого— то мальчишки, который сотворил пакость.

— Что значит ты не знаешь, Сандемо? — Гиринг перешёл на ты. Это говорило о том, что теперь вся ярость выходит наружу.

Сандемо оставался спокойным и был все время начеку, несмотря на столь тяжкие обвинения.

— Мы не знаем, какой именно элемент в нашем плане подвёл нас. Мы сделали всё от нас зависящее…

— Я это уже слышал! — прогремел Гиринг. Его маска пропала — теперь он демонстрировал весь свой гнев.

Если бы глав-председатель, который до этих пор предпочёл остаться в стороне, не вмешался бы в спор, не известно, что бы произошло. Гнев Гиринга всё возрастал, а Сандемо не знал, как успокоить своего командира.

— Фон-Гиринг… — внезапно обратился глав-председатель Сената к Гирингу — извольте успокоиться. Здесь не рынок. Мы собрались для того, чтобы обсудить все альтернативы, лежащие перед нами. План провалился? Значит в этом есть и доля вашей вины, понятно? — слова были сказаны холодным, сдержанным тоном.

— Но… — Фон-Гиринг замешкался.

— Продолжаем заседание… Сандемо, сядьте! — сказал председатель.

Фон-Гиринг замолк. Он растерялся, ведь он был опозорен перед всеми присутствующими. Какой позор!? Почему он вдруг вмешался?

— Плана Б у нас не было… мы должны создать его сейчас, так как пренебрегать нашей целью мы не можем — с этими словами Гиринг посмотрел на председателя Сената. Это была его цель, такая же цель была и у его врага Деккора — приручить академию.

Симон Геруэт, председатель Сената, немного нахмурился. Он не любил, когда на него обращали чересчур много внимания. Фон-Гиринг отомстил ему.

— У кого-то есть какие-то предложения? — обратился к присутствующим Гиринг.

— Вы не пробовали пригрозить академии тем, что если она не согласится плясать под нашу дудку, мы просто-напросто натравим на неё правительственных псов итак оскалившихся на неё?

Предложение прозвучало очень лукаво. Высказал его мелкий правительственный чиновник, работавший на ЧМ.

— Академия не боится правительства, хотя и нуждается в нашей помощи — ответил ему Симон.

— Тогда ещё одна идея, с вашего позволения, Симон… У правительства есть агент в академии, мы могли бы его перекупить.

Наступило молчание. Все присутствующие зашептали, зашелестели своими портфелями, заёрзали на стульях.

— Почему вы не рассказали нам об этом раньше? — злобно огрызнулся Гиринг на чиновника. Ему не нравилось, что роль главы заседания перешла к Симону.

— Никто не интересовался…

— Я заинтересован… — сказал Симон Геруэт — После заседания подойдёте ко мне, Ксилер, хорошо?

— Конечно, Симон.

Странно… Чиновник обращается к глав-председателю просто по имени… что они друзья, что ли? — подумал Сандемо. Он немного успокоился, хотя его рука всё ещё лежала на пистолете.

— Какие ещё будут предложения? — спросил Гиринг. У него у самого было предложение, но он хотел приберечь его напоследок, как делают со вкусностями, приберегая их к концу трапезы.

Зал погрузился в молчание. Все ждали какого-то предложения, но никто не осмеливался высказаться, дабы не быть осмеянным на таком форуме.

После минутного молчания Гиринг заявил:

— Если ни у кого нет предложений, то я сам выскажу своё мнение по этому вопросу — он опять поглядел на Симона, который одобрительно покачал головой. Всем было понятно, что сама идея исходит от председателя, а её исполнителем будет Гиринг.

Космическая атака — подумал Сандемо. Он слишком хорошо знал этого дьявола! План Сандемо не сработал — запрограммированный математик не связался с ними. Гиринг решил всё равно атаковать, даже без отключения щитов.

— Пришло время захватить ККА нашими силами! — Гиринг символически встал, как бы показывая, что ЧМ смогут сделать задуманное им.

За столом зашептались, прозвучали негромкие возгласы. Потом тот же чиновник, который вносил предложения, спросил:

— Фон-Гиринг, вы же говорили, что даже правительство не в состоянии причинить вред станции ККА. Как вы собираетесь…

— Я этого не говорил… ККА не боится правительства. Это совсем не значит, что она не должна бояться нас. О нас она не подозревает! В этом наша сила! Мы — ЧМ — секретная армия Сената, сюрприз это самое главное в поединке. Если противник не ждёт удара, то он его пропустит.

Видимо этот ответ не удовлетворил чиновника, и он уже собирался задать ещё какой-то вопрос, как вдруг Симон Геруэт встал со своего стула и сказал:

— Мы с вами должны тщательно разработать план атаки станции. Наш прежний план сорвался… — при этих словах он косо посмотрел на Сандемо и Ренукетуса. Те же сидели спокойно, сложа руки на груди.

Всё понятно… Симон сам занялся военными действиями. Это плохо кончится — подумал Сандемо.

Глава 20 — Программа

Он запрограммирован! — всё, что успел сказать ей Рентон. Как запрограммирован? Он что, робот?

Мишель не понимала, как человек может быть запрограммированным, и ей казалось, что Рентон что-то перепутал. Хотя сегодня утром в больнице он был совершенно серьёзным. Но как?

Она уже побывала у Глаза и доложила ему о своей встрече с Канилабой. Не было, что докладывать, но всё же это надо было сделать.

Теперь она торопилась на очередную встречу с Рентоном в киоске, около мед-отделения, там где они уже побывали сегодня утром.

Её очень заинтересовали слова Рентона — он запрограммирован. Каким образом?. Ну ничего… скоро я всё узнаю.

Она уже поднялась на десятый этаж. Лифт остановился. Открылись двери.

Её прямо кидало в дрожь от волнения.

Мишель бежала по длинному коридору, ведущему к киоску — их секретному киоску. А вот и он… Рентон, сидит и о чём-то думает.

Рентон только что вышел из мед-отделения и сразу же связался с Мишель. Опять-таки под предлогом какого-то вопроса, он назначил ей встречу в киоске, для связи он пользовался их секретным передатчиком.

— Привет! — чуть ли не крикнула Мишель, усевшись около своего друга.

В ответ Рентон просто покачал головой, в знак неодобрения такого всплеска эмоций. Рентон всегда говорил: Эмоции предают человека… очень опасно давать им выход наружу.

На этот раз народу в киоске было меньше, ведь уже почти что наступил вечер — с одной стороны меньше свидетелей разговора, с другой вероятность, что какой-то конкретный человек уловит его смысл, была больше.

Рентон написал несколько слов на передатчике и поставил его на стол так, чтобы написанное смогла прочесть только Мишель, а вслух спросил:

— Как у вас дела, доктор?

На маленьком экране высвечивались буквы: У Канилабы два сознания…как я тебе и говорил. Он запрограммирован. Второе сознание, к которому в данный момент у него нет доступа, и является его программой.

Прочитав эти предположения, она ответила:

— Неплохо… вы слыхали о профессоре Канилаба? С ним произошло что-то ужасное! — это было сказано так правдиво, что даже Рентон на мгновение поверил, что она в самом деле спрашивает его о профессоре.

Ты можешь расшифровать эту программу, Рентон? — подумала Мишель про себя.

— Конечно я слышал, вчера в новостях… какой ужас! — немного понизив голос добавил: —Я это уже сделал… нам угрожает опасность…

Мишель сдержала свое ах, но в ёе глазах можно было прочитать тревогу.

Какая опасность, Рентон? — подумала она.

Прочитав её мысли, Рентон взял в руки передатчик и на экране появился ответ, а вслух он сказал: —Доктор, давайте обсудим приближающееся совещание учёных.

— Давайте… — а сама посмотрела на экран.

Запрограммированный Канилаба — предатель. Он работает на Сенат. Вот всё, что я смог уловить.

Мишель откинулась на стуле. Она взяла в руки стакан с жидкостью похожей на сок. Глотнув из него, она почувствовала, как холодная жидкость пробегает по её организму. Это немного успокоило её. Она взяла себя в руки и спросила:

— Что будем делать?

Рентон тоже откинулся на стуле и задумался. Она знала — он просчитывает возможности. Все пути, по которым они могут пойти, и в конце концов решит, который из них является самым подходящим.

Глава 21 — Тренировки

Вот уже целый месяц прошёл с тех пор, как на совещании, которое проводилось на Фобосе, спутнике Марса, Гиринг назначил Сандемо ответственным за операцию.

Эта идея, конечно же, не понравилась Сандемо, он даже протестовал.

— Фон-Гиринг! Я только что потерпел неудачу — говорил он. Но Гиринг был непоколебимым. Он настаивал именно на кандидатуре Сандемо, и, так как никто не был против, а Симон Геруэтти даже поддержал Гиринга в этом решении, то выхода не было — надо было соглашаться.

Отказ означал измену, измена в свою очередь означала расстрел, а умирать Сандемо ещё не был готов. Он решил, что как-нибудь ещё поквитается с Гирингом, ведь ход мыслей беспощадного генерала был простым. Если он потерпит поражение, то придётся его ликвидировать — два промаха не простишь! Если же он завоюет ККА, то Симон будет в восторге, а это Гирингу на руку, ведь официально он, Гиринг, предложил эту идею.

Сандемо понял, что дороги назад нет — вряд ли ему и его небольшому отряду ЧМ повезёт. В случае неудачи он обречён на смерть. Выход из такой ситуации был только один — надо незаметно для всех остальных сыграть в игру с Гирингом, как-то заставить плясать под свою дудку, но как? Вот этого Сандемо ещё не знал.

Вот уже прошло несколько недель с того дня, когда Сандемо связался с правительственным агентом на станции. Его звали Рентон. Полковнику это имя показалось странным, но ведь агенты должны быть такими.

Они уже несколько раз с ним встречались, конечно через посредника, и вроде бы ему удалось переманить его на их сторону. Конечно Сандемо понимал, что агенты могут быть двойными, тройными и вообще всякими, так что он очень осторожничал, когда обменивался с ним информацией.

Оказалось, что этот Рентон может вылетать на Марс довольно часто. Все те несколько встреч с ним происходили именно на планете. Сандемо знал, что академикам не разрешалось покидать свою станцию без особой причины — это означало, что у этого Рентона на ККА хорошие связи и большое влияние.

Запрограммированный математик тоже вышел на связь сразу после совещания. Оказалось, что в тот день, когда этот Канилаба должен был послать сигнал и отключить всю защиту станции, он просто напросто заболел! У него была высокая температура и ему пришлось пролежать два дня в мед-отделении. Сразу после выздоровления он связался с Сандемо.

У профессора был особый прибор, который посылал очень слабые радио-волны. Но частота этих волн была уникальна — никакая радио-станция не пользовалась ею. Послания посылались закодированными по специальной системе, так что даже если кто-нибудь и перехватил бы их, он не смог бы ими воспользоваться.

Из-за того, что волны были очень слабыми, их не засекали приборы службы безопасности. Этот слабый сигнал достигал Фобоса, а оттуда уже передавался мощным передатчиком на Марс.

Сандемо всё-таки хотел воспользоваться запрограммированным математиком — сюрприз будет двойным. Конечно, можно было атаковать и раньше, не тратя столько времени, но он решил, что для повышения шансов ЧМ необходимо использовать все технологические новшества, которые периодически появлялись в центре учёных на Фобосе.

Последним научным достижением этого военного центра было так называемое поглотительное напыление. Разработка этого напыления ещё не закончилась — именно этого и ждал полковник.

Теоретически это напыление способно поглощать всё излучение, попадающее на напылённую поверхность. Что-то вроде уникального чёрного цвета. То есть, теоретически, если покрыть космолёт таким слоем, космолёт будет практически не заметен! Он будет просто невидимым в космосе, так как спектр поглотителя очень широк.

В лабораториях центра учёных уже разработали формулу поглотителя, но ещё не нашли способ напылить его на металлическое покрытие космолёта. Если космолёты ЧМ смогут приблизиться к станции ККА незамеченными, то первое слово будет за ними.

Но Сандемо не бездельничал в то время, когда учёные ЧМ разрабатывали своё оружие. Он находился на Марсе со своим помощником Ренукетусом и тренировал пилотов. Он хотел, чтобы эта операция прошла чётко, быстро и без потерь. Для такого результата требовалась безупречная натренированность пилотов — вот этим и занимался полковник.

Сандемо испытывал разные строения космолётов, измерял время, за которое он со своим флотом могли оккупировать ККА. Он хотел ускорить действия его войска и поэтому изнурял солдат тренировками.

Тренировки шли удачно. Время захвата уменьшалось с каждым днём, и Сандемо начал верить в успешный исход операции. В случае неудачи он должен был иметь запасной план для себя и для Ренукетуса. У полковника ЧМ была одна уловка, которая могла бы сработать, но этого было мало — нужен был определённый план действий, которого у него к сожалению ещё не было.

С солдатами Сандемо обращался жёстко, ведь известно, что чем труднее на тренировках, тем легче в бою. Именно этим принципом руководился полковник, не жалея своих подчинённых.

Тренировки и учения проходили на секретном полигоне на Марсе. Полигон был заброшенным, поэтому туда никто никогда не совался. Вдобавок он располагался под поверхностью.

Ренукетус был его верным помощником, правой рукой, другом и товарищем. Конечно его горячий темперамент иногда мешал работе, но после поездки на Фобос лейтенант успокоился, начал дорожить жизнью, взвешивать свои действия.

— Полтинг! Сядь на землю! Ты подбит! пшшш — крикнул Сандемо в рацию.

Ответа не послышалось. У сержанта было подбито крыло, и его учебный космолёт имитировал неисправность. Одним нажатием на красную кнопку он мог починить все неисправности, но тогда компьютер космолёта перейдет на авто-пилот и посадит его на землю. В этом случае сержант Полтинг потерпит поражение, а ему хотелось выиграть этот поединок.

— Повторяю, Полтинг, приземлитесь немедленно!

Сержант не слушался. Его космолёт потерял высоту и скорость, а противник сидел у него на хвосте и пытался сбить его окончательно.

Что он пытается сделать? — спросил Сандемо сам себя.

Только что зашедший в навигационную комнату Ренукетус взорвался:

— Ну дурак, он же рискует жизнью!

Санедмо не поворачиваясь к Ренукетусу, покачал головой в знак согласия — он был прикован к смотровому окну.

Вдруг сзади, из задних плазма-пушек космолёта, вырвались два учебных пучка. Каждый пучок попал по двигателю, и противник направился прямо вниз. Через мгновение космолёт выпрямился и полетел на посадку — включился авто-пилот.

Что это? — подумал Сандемо — Полтинг… он в воздухе, летит, без всяких повреждений… но как?

Оба командующих, стоявших в навигационной комнате, разинув рты, смотрели в окно, и не могли поверить своим глазам. Полтинг остался в воздухе несмотря на то, что уже почти что проиграл поединок.

— У него же были неисправности… — уже вслух проговорил полковник. — Он целых пять минут таскал Лотсага по небу и не стрелял. И крыло… он же снижался и начал закручиваться….

Внезапно Сандемо всё понял. Полтинг обманул всех, в том числе и противника. Он съиммитировал неисправности! Он сделал вид, что плазма-система неисправна — он не стрелял. А потом начал снижать скорость и дёргаться, как будто у него подбито крыло! Противник расслабился и приблизился к нему на такое растояние, с которго Полтинг смог сбить его с помощью медленных задних пучков. Ну и ну!

Да, такого театрального представления Сандемо уже давно не видал. Он на мгновение вспомнил свою молодость. Он ведь тоже любил разные хитрости. Вспомнилась война, та, меж-планетная. Он вспомнил Майкла, своего друга, которого уже не было в живых. Я тоже уже мёртв — подумал он — меня тоже уже дано нет…

— Сандемо! Сандемо, ты видел! Ты видел, что этот пацан натворил!? Он ведь нас обманул! — Ренукетус рассердился. Он не любил ложь и притворство. Это могло бы быть плюсом в его характере, если бы таким образом не страдала его самого способность хитрить.

— Приведи его ко мне… — спокойно сказал Сандемо.

— Не беспокойся, я сам с ним разберусь!

— Я сказал, ко мне! — прокричал Сандемо так, как он не кричал никогда, в особенности на Ренукетуса. Последний же не ожидал такой реакции от полковника и из-за этого молча уставился на него в недоумении.

— Что тут непонятного? — раздражённо проговорил Сандемо — Приведи его ко мне — Санедемо сел на стул и поставил локти на стол. Ренукетус отдал честь и вышел из комнаты.

Через десять минут перед полковником стоял молодой человек, не высокого роста, крепкого телосложения, с улыбкой на лице.

Глава 22 — Совет

На последнем совещании учёных было решено, что из-за затруднительного положения, в котором находится академия, необходимо дать учёным возможность решать некоторые вопросы, ранее решаемые сугубо руководсвом ККА. Это означало, что Глазу придётся поделиться с другими людьми его властью, а ему такой поворот событий конечно был не по душе. Во всём этом он винил Мишель, но Рентон убеждал, что бояться ей нечего, ведь, во-первых, Глаз её старый товарищ, а, во-вторых, если он будет мстить, то только легальным способом, но ни в коем случае не насилием.

Наконец-то учёные тоже смогут править академией, наконец-то! К этому долгие годы стремились Мишель и Рентон, создавая пригожую почву для такого поворота. Ведь Глаз пользовался большим уважением учёных высшей степени. Из-за этого очень опасно было идти в открытую против руководителя — его необходимо снять с поста, но постепенно, безболезненно, так говорил Рентон. Мишель же доверяла Рентону, так как его мозг не мог ошибаться.

Граници этой власти, которую получили учёные, не были определены. Наверное Глаз пошёл на компромисс только потому, что был уверен, что профессора, не умеющие обращаться с властью, потонут в ней и разругаются между собой, а спасителем будет он, руководитель. Конечно Глаз не представлял, какая интеллектуальная сила работала против него, не зная, на что способен Рентон.

Вот несколько недель избранный совещанием Совет работал и не подавал никаких признаков слабости.

В Совете заседало шесть человек, одним из низ была доктор Мишель, которую выбрали подавляющим большинством. Рентон делал вид, что все эти игры в правителей не интересуют его и что он вообще сделал большое одолжение своей подруге доктору Мишель, что пришёл на совещание.

Рентон должен был оставаться не вмешанным в политику, по крайней мере для всех окружающих. Он был страховкой, секретным оружием Мишель, в случае если кто-то станет действовать против неё. Пока вроде всё было спокойно, но ведь страховка нужна всегда.

Мишель теперь была очень занятой и меньше виделась с Рентоном. А он не рассказывал ей о своих секретных делах, ведь он был правительственным и сенатским агентом одновременною. Это требовало очень много энергии для вычислений. Он играл роль двух агентов, а у агентов просят информацию. Он обязан удовлетворять своих наёмщиков и в то же время не вредить ККА.

Тем временем он знал, что скоро наступит день атаки, ведь он расшифровал скрытую память профессора Канилаба, а в ней хранилась программа по захвату станции Сенатом. Теперь он знал врага и знал, что он готовится к бою, но не знал когда именно будет нанесён удар.

Сенатские люди с Марса не посвящали его в их планы. Они только пользовались им как инструментом и платили ему за это большие деньги. Рентон должен был давать ложную информацию, но в то же время делать её правдоподобной. Таким путём он постепенно внедрялся в сенатовскую шайку — только так можно было помешать их атаке.

Иногда он даже вылетал на Марс, чтобы встретиться с этими сенатскими волками. Он определил, что его не допускали к сенатским офицерам, то есть разговаривал он только с простыми солдатами, а те уже передавали информацию выше. Эту меру предосторожности предпринимал Сандемо по отношению ко всеми шпионам.

Канилаба работал отлично. В нужное время он передавал с помощью своего передатчика сигналы на Марс, этим убеждая сенатских бандюг, что с ним всё нормально, и что он готов к исполнению их указаний.

Пусть думают, что у них всё схвачено — думал Рентон.

Человеком-роботом же управлял Рентон, полностью ознакомившись со всеми деталями программирования. Он так же понял, что слово ИНДУКЦИЯ включало Канилабу, а тюрениум даже в малых долях выключал — то есть отсоединял его сознание от подсознания. Канилабы, который когда находился в состоянии работы, становился чувствительным к тюрениуму — так объяснился его спазм.

О, сколько Рентон скрывал от Мишель, от его дорогой Мишель! Если бы он был способен ещё чувствовать душевную боль, то его душа просто разорвалась бы на клочки.

Вчера Рентона вызвали на Марс. Вызов пришёл по передатчику профессора Канилаба, то есть от Сената.

Рентон чувствовал, что вот уже скоро они должны атаковать станцию. Но выкладывать все карты на стол было рано, это надо сделать вовремя, а то всё пропадёт.

И на встречу он был обязан прилететь — сенаторы уже начали доверять ему, и могли в самый последний момент разболтать ему важную информацию. С другой стороны, они так же могли заподозрить его двойную игру, так что встреча была опасной.

Пройдя проверку на верность и получив разрешение на вылет, Рентон спустился на космодром станции и пошел по направлению к гаражам.

Получить пропуск и разрешение на вылет, было не просто, но у Рентона были определённые способности, позволяющие ему убеждать людей в его правоте. Он использовал их очень редко, только в экстремальных случаях.

— Вы хорошо одели скафандр, профессор? — обратился к Рентону техник полётов.

— Да, не беспокойся… всё в порядке.

— Разрешение на вылет, пожалуйста…

— Ах, конечно… вот оно — Рентон достал из кармана диск, на котором были записаны его отпечатки пальцев.

Техник взял диск и подошёл к компьютеру. Сравнив отпечатки пальцев с архивными отпечатками и фотографию с оригиналом, находившимися под именем Рентон он сказал:

— У вас есть разрешение на вылет… тихого космоса вам, профессор.

— Спасибо…

Рентон, открыв гараж, зашёл в него и выбрал космолёт — лёгкий пассажирский корабль.

Глава 23 — Встреча

— Как мы с ним поступим, Сандемо? — обратился к полковнику Ренукетус.

— Что мы делаем с ненужными свидетелями?

Ответ был понятен — свидетели не нужны, от них просто надо избавиться.

На секунду Ренукетусу стало жалко этого агента с ККА. Он никак не провинился перед ними, а просто стал опасным из-за его знаний.

Разве он сам не понимает этого? — подумал Ренукетус.

Сандемо стоял около окна в той самой полутёмной комнате, которая служила кабинетом полковника. Он был как обычно спокойным, даже слишком спокойным. Казнь — жестокая необходимость — всегда говорил Сандемо — Если приговор можно обойти, значит его нельзя приводить в исполнение….

Было уже поздно, около восьми часов. Закат был в своём апогее — красное солнце заливало всё небо кровью. Сандемо стало дурно от мысли, что природа осуждает его за это решение. Он убеждал себя в том, что это необходимость, что так нужно сделать, хотя сам не был уверен в этом до конца.

В конце концов я получил приказ! — убеждал себя полковник — Я обязан подчиняться!. Но и этого не было достаточно — он знал, что тот, кто исполняет приказ обязан взвесить его сам и только потом подчиниться.

Ренукетусу было тоже не по себе от того, что им приходилось делать, но он понимал, что приказам подчиняются.

Ввели Рентона. Он уже понял, в чём дело и пытался найти какой-то выход из положения. Да, он, Рентон, пропустил прямой удар, и теперь приходилось платиь за свою ошибку.

Но почему-то в тот момент, когда его ввели в темную комнату, у него появилось чувство, будто он выйдет из этой ситуации живым. В начале он отнёс это чувство просто к надежде о выживании, но потом, когда оно стало усиливаться, он решил всё-таки обратить внимание на источник этого излучения — им был Сандемо.

Чем больше Рентон всматривался в полковника, тем больше он казался ему каким-то добрым, чутким, родным что ли. Рентон никак не мог понять, почему у него возникло такое чувство по отношению к совершенно незнакомому человеку — полковника он не знал. Кто он такой? — думал менталитик. У него в мозгу загорались возможные ответы, и отвергались плохие версии.

— Рентон… у нас есть для вас задание… — почти дрожащим голосом выговорил Сандемо.

— Какое, сэр?

По голосу и интонации Рентон понял, на что решился полковник. Он посмотрел ему прямо в глаза, сквозь темноту.

Знакомые глаза! — мелькнуло в голове у Рентона — Знакомый голос! Надо вскрыть его мысли…Ко всем чертям, это же Том!

Глава 24 — На ККА

Вот как уже несколько дней Рентон не возвращался с Марса. На станции объявили его дезертиром..

Это был сильный удар по службе безопасности и их проверкам на верность, так как все были уверены, что профессор просто напросто продал свои знания или правительству или другому врагу ККА.

Популярность Глаза спала и теперь всё зависело от Совета, собранного на последнем совещании учёных. Жители станции надеялись на мудрость Совета, хотя ощутимой пользы он пока не приносил.

Мог ли Рентон предать академию? — задумывалась Мишель. Мог ли он предать её? Что там случилось, на Марсе?

Мишель вдруг почувствовала себя беззащитной. Мог ли это быть настоящий план менталитика? Опозорить Глаза и этим дать юному Совету толчок?

Одно было понятно ей — надо было действовать и не медля. Мишель решила вынести выговор Глазу и попытаться снять его с должности. Таким образом академия смогла бы отказаться от всех финансовых обязанностей, которые образовались в результате переговоров Глаза с правительством.

— Что всё это значит, Мишель? — Глаз подошёл к Мишель, когда совещание Совета, на котором он присутствовал, закончилось.

— Это значит, что твоя служба подвела нас! — ничуть не испугавшись разъярённого руководителя академии, ответила Мишель.

У Глаза не было слов, он задыхался от гнева, вся злость собралась и выплеснулась в одном предложении:

— Ты ещё пожалеешь об этом!

Мишель задумалась на мгновение. Может он и прав…

— У меня не было другого выбора, Глаз. Ты должен быть отстранённым от руководства на некоторое время.

Глаза был поражён тем спокойствием, которое проявила Мишель. Он развернулся по направлению к лифту — совещание проходило в главном зале академии, на втором этаже.

— Не делай глупостей! — Мишель имела в виду бунт, ведь у него наверняка было много друзей в службе безопасности.

Может следует посадить его в тюрьму или вообще отослать на Марс, обработав тюрениумом? — подумала она.

Но больше всего её мучила та неведомая опасность, которая угрожает академии. Рентон так и не объяснил, когда и как именно Сенат попытается напасть на станцию.

Конечно, все меры предосторожности были приняты — увеличено количество электронных видео-экранов, теперь их было двести штук — каждый уголок внутри академии, а так же всё пространство, окружающее академию снаружи, контролировалось службой безопасности; производились различные проверки обороны станции, учебные полёты пилотов, был выставлен космический патруль; большие средства были выделены на оборону станции — починку неисправностей связанных с обороной, внедрения новейших систем защиты.

И всё таки Мишель не знала, чего ей ждать — она надеялась, что Рентон вернётся.

Вот она и добилась, того чего желала — она правит академией. Но почему-то ей этого теперь было мало. Хотелось чего-то ещё… может она скучала по Рентону?

Короче говоря, ей было плохо, и она не знала причину её недуга.

Правительство Марса потребовало аудиенции, чтобы обсудить вопросы, связанные с финансовыми претензиями сторон. Приём правительственных чиновников был опасной затеей, но Мишель согласилась.

Правительственная делегация прибыла в составе десяти человек. Все они выглядели довольно-таки дружелюбными, но Мишель всё равно не доверяла им. Члены службы безопасности вертелись везде.

— Добро пожаловать к нам на станцию, ведь это первый раз, когда столь представительная делегация с Марса навещает нашу академию — начала Мишель.

По комнате пронёсся шёпот, хихиканье и кашель. Все члены Совета присутствовали — не хватало только Глаза. Мишель специально позаботилась об его отсутствии — только так можно было попытаться положить начало новым отношениям, — думала она.

— А где ваш руководитель… Железный Глаз? — вдруг спросил один из чиновников.

Мишель посмотрела на него таким взглядом, что тот понял, насколько не корректен был его вопрос.

— Он отсутствует… по некоторым причинам. Но мы не нуждаемся в нём, так как на ККА избран Совет, обладающий всеми полномочиями, касающимися финансовых вопросов — она посмотрела на чиновника ещё раз, дав понять, что все их намерения ей известны. Он же в свою очередь замолчал, раскинувшись на спинке элктро-стула.

— Так вот… — продолжила она — Мне известна причина вашего визита, вам нужны деньги. Если эта причина единственная, то вы можете убираться вон!

Её тон потряс всех присутствующих, даже членов Совета ККА. Они не ожидали такой агрессивности. Члены делегации начали возмущаться, шептаться и переговариваться между собой.

Всё это время Мишель пристально смотрела на того, кто задал ей первый вопрос о Глазе, несомненно он был главарём правительственной шайки. Он сохранял спокойствие больше других, и было заметно, как все по очереди посматривают на него, как бы оценивая его реакцию.

— Вы слишком агрессивны… мы просто напросто покинем вашу академию, а потом решим как среагировать на вашу агрессию — спокойно проговорил тот чиновник.

В ответ Мишель расхохоталась. Она хотела запугать чиновников, и ей это удавалось.

— Покинуть академию… ха ха ха… вы что, думаете, что мы допустим, чтобы кто-то покинул нашу академию, увидев всё, что в ней находится?

Вопрос был коварным и чиновники от испуга начали поглядывать друг на друга, ёрзать на электро-стульях.

Чиновники постепенно начали осознавать создавшееся положение. Ведь они находились на большом расстоянии от Марса и любая расправа здесь, на станции, могла быть представлена просто как несчастный случай. От такой мысли у чиновников побежали мурашки, а у некоторых даже выступил пот.

Мишель заметила эту реакцию и поспешила усилить действие своих слов:

— У нас очень сильная служба безопасности… много технических разработок… нам очень нужны деньги на обучение студентов, на зарплаты профессорам. Вы понимаете?

Волнение сменилось ужасом. Чиновники не ожидали такого поворота — именно такого эффекта и хотела добиться Мишель. Надо было выбить у них соглашение, подходящие академии.

Мишель решила атаковать сразу же.

— Во-первых, надо поговорить о тех санкциях, которые ваше правительство наложило на станцию.

— Мы не уполномочены премьер-министром…

— Ну и что!

— Как что… ведь только он…

— Меня это не интересует! Вы не не покинете академию до того, как не отмените все санкции. Вам понятно?

Мишель держалась очень хорошо, и чиновники поняли, что она говорит совершенно серьёзно.

Чиновники решили больше не спорить с грозной руководительницей и согласились на все условия.

В тот день Мишель пошла спать довольной, ведь ей удалось переиграть правительственных чиновников, а такое случается нечасто.

Глава 25 — Полёт

Космос, раскрывая перед человеком тайны вселенной, всегда заглатывает его в свои сети неизвестности. Куда не посмотришь — звёзды. Темно, и в то же время виден свет почти всей вселенной. Сандемо всегда погружался в раздумья, когда попадал в открытое пространство вселенной. Космос не давал ему покоя, мучил его, жёг душу.

Но он был рад. Рентон или Майкл, так его звали раньше, до пластической операции, сообщил полковнику приятную новость — его дочь жива и здорова, и находится на станции ККА.

Теперь у Сандемо был свой, личный план, созданный только для него одного, ну и для Майкла тоже.

— Ты отобрал хороших людей, Том? — спросил его Майкл. Вопрос прозвучал как— то странно, как будто он не доверял старому другу.

— Конечно Майкл… на ККА попадут только мои люди, те которым я доверяю.

— Ты рассказал им про обработку тюрениумом? Я должен сделать проверку всем на чувствительность… чтобы не случилось того же самого, что и с бедным профессором Канилабой…

— Да… мы не знали про ваши обработки химическими препаратами и конечно не подозревали, что после срабатывания программы его мозг может стать чувствительным к чему-либо подобному.

Канилаба напомнил Майклу о ККА. И о Мишель… о бедняжка, ведь она не догадывалась, кто он такой! А может догадывалась? Частенько Майкл смотрел в зеркало и вспоминал то, старое лицо, которое было намного красивей прежнего.

Пластическая операция сделала свое дело — она изменила его до неузнаваемости, а ведь Рентон был когда-то Майклом.

Сбежав из тюрьмы во второй раз, Майкл был обязан сделать операцию и где-то укрыться. Его приняли в своем же блоке Д, и несколько месяцев он не выходил из убежища.

Вскоре началась акция против кибергов. Полицейские пустили в ход летательные машины, спутники и разную другую технику. Такого ещё не было никогда.

Киберги против полиции — так называлась война, через которую прошло человечество двадцать лет назад. Она длилась около года, а результатом была разруха, гибель людей и технический прогресс. Как странно! Прогресс всегда идёт в ногу с разрухой, какой интересный парадокс.

Киберги решили, что оставаться на Марсе нельзя, что надо перебираться в космос. Но каким путём?

Хорошим решением был один из спутников, но оказалось, что оба спутника секретно используются правительством. После споров и совещаний было решено построить станцию, на которой будут работать учёные-киберги, также преследуемые правительством. Учёные представляли собой силу, технический прогресс, который обещал разработку новых военных оружий — именно этого и хотело правительство Марса.

Учёные боялись быть арестованными за их несогласие разрабатывать опаснейшие виды оружия и поэтому были вынуждены уйти в подполье, к кибергам.

Пользуясь теми финансами, которыми они располагали и той учёной силой, которая прибыла к ним, киберги умудрились поднять в космос станцию ровно через год после начала войны.

Станция была маленькой, хотя технически модернизованной. Объявив её кибер-академией, киберги положили начало нынешней ККА.

Не прошло и дня, как правительство стало возражать против такого сооружения. Но сделанного не отменишь.

Майкл, узнав что Мишель уволили с полицейского участка, предложил ей работать в академии. У Мишель уже была первая степень по социальным наукам и она согласилась, покинув навсегда свой дом и мать. Так она познакомилась с Рентоном.

— Фон-Гиринг, они вылетели… — доложили генералу.

— Ну хорошо… посмотрим, что из этого выйдет… — сказал вслух жестокий главнокомандующий, а про себя подумал: Хмм… хотел бы я посмотреть на его лицо, когда он увидит, как весь его флот покидает поле битвы…

Глава 26 — Помехи?

— Доктор Мишель, прибыть в отсек полётов станции, доктор Мишель! — раздалось по всей станции — Срочно прибыть в отсек полётов…

Мишель услышав сообщение, поспешила собрать все свои вещи и выбежала из класса. Она не перестала преподавать, хотя и имела на это право — ведь теперь она руководила академией.

Тысячи разных мыслей пронеслись у неё в мозгу: Что случилось? Тревога?

Она бежала к лифту, не замечая изумлённых людей. Давненько в академии не происходило что-то такое, интересное.

Да… если это то, что я думаю, тогда всем будет слишком весело…

Двери лифта открылись, и доктор выбежала из него, направившись к серой двери, которая вела в отсек полётов. В нём находился дежурный пилот, навигатор, и несколько людей из службы безопасности.

— Ну что случилось? — вбежав в отсек, с трудом выдавила Мишель. Её дыхание сбилось, и теперь, уперевшись на пульт управления, она восстанавливала его.

На вопрос ответил навигатор:

— Приборы улавливают помехи в десяти километрах от нас.

— Помехи передвигаются?

— Очень медленно и по неопределённому пути… я всё же решил, что надо вам сообщить..

Тут вмешался один из работников службы безопасности:

— Я говорил ему, что это пустяки… а он всё Надо сообщить руководителю…надо…

— И правильно сделал! — прервала его Мишель.

Служащий покосился на навигатора и успокоился.

— Снегн, не так ли… — обратилась к навигатору она.

— Так точно! — он встал, отдав честь.

— Садитесь, садитесь… И больше не делайте таких глупостей. Вы же на работе, вы следите за движением нашей станции, вам нельзя отвлекаться ни по какой причине… понятно?

— Так точно… — тихо проговорил Снегн и сел обратно в кресло навигатора.

— Итак, вы говорите, что заметили какие-то помехи… покажите мне это на экране.

Снегн быстро как молния нажал на несколько кнопок на пульте, и перед Мишель появилась картина открытого космоса.

— Я здесь не вижу ничего…

Снегн ещё раз нажал на кнопки, и картина изменилась, на ней появились какие— то едва заметные мигающие точки.

Мишель внимательно всмотрелась в экран, а потом с улыбкой сказала:

— Так это же метеориты…или звездная пыль…

— Диапазон принимаемых волн очень узкий. Это излучение не может быть естественным, доктор.

Мишель задумалась.

— Вы проверяли аппаратуру… может неисправность.

— Нет, не проверяли.

— Ну так проверьте — сказала Мишель, уставившись на навигатора — и через десять минут дайте мне результаты.

— Будет сделано.

Мишель знала, что дело тут не в аппаратуре, вряд ли, чтобы локаторы барахлили, но поднимать тревогу было слишком опасно. Необходимо было известить каждого по отдельности и лично, чтобы не поднимать панику.

Вот оно, началось…

— Полковник Солодин? Полковник?

Никто не отвечал.

Где он? — подумала Мишель — Дверь не заперта, где же он?

Мишель прошла внутрь квартиры, и дверь потихоньку захлопнулась.

Странно… светильник включён, даже…

Вдруг она почувствовала, как сильная мускулистая рука охватила её шею. Ей стало трудно дышать, в глазах потемнело — только звёздочки мерцали перед нею.

Что это? — успела она подумать, перед тем, как потеряла сознание.

Мужчина высокого роста и мускулистого телосложения развернул добычу лицом к себе и удивился. При слабом свете светильника он не разглядел лица пришельца и решил, что атака — это лучшая защита.

Узнав руководителя академии, он положил тело женщины на диван и обтёр её лицо мокрой тряпкой. Мишель немного приоткрыла глаза и тогда поняла, что случилось.

— Вы что обознались, Андрей?

Полковник был русского происхождения — его манеры были немного грубоватыми.

— Я… я… извиняюсь — встав во весь гигантский рост, полковник отдал честь.

Мишель попыталась встать, но у неё не получилось. Солодин помог ей, она отряхнулась, и посмотрев в глаза полковнику, сказала:

— Нашей станции угрожает опасность, а вы… нападаете на первого встречного. Опасность снаружи, а не внутри, полковник!

Это прозвучало как упрёк, но полковник никак не среагировал на него — он продолжал стоять как вкопанный.

— Есть вероятность пространственной атаки, полковник. Я хочу, чтобы все космолёты академии вышли в космос и стояли наготове. Вы можете сделать это, без того, чтобы причинять кому-то из ваших подчиннёных вред?

— Это была простая самозащита…

— Я понимаю… — ответила Мишель, Ведь нельзя винить полковника за такую военную подготовку — но впредь, удостоверьтесь, что есть, от кого защищаться. Хорошо?

— Так точно.

— Свободны. Когда всё будет готово, дайте мне знать по рации — она развернулась и вышла из аппартаментов Солодина.

Надо же, какие люди служат на станции…мне предстоит их ещё всех узнать поближе… — думала Мишель, пока шла к лифту.

Вообще лифт — интересное место! Мишель вспомнила, как когда-то Рентон подсчитал, что обыкновенный служащий на станции проводит в лифте около двух часов в день!

Глава 27 — Ирония

Ирония — что это такое? Человек, не зная чего-то определённо, думает в направлении, заданном им самим, используя свои же не полноценные или даже ложные знания.

Другой же человек, уполномоченный по сравнению с тем, смотрит на своего соседа и смеётся над ним и его незнанием — так возникает ирония.

Но так же представляется интересной и другая ситуация, в которой иронизирующий человек тоже не располагает какой-то полной информацией, и, из-за этого, сам становится объектом иронии. Такая двойная ирония заставляет задуматься вообще об относительности знания и незнания. Есть ли право и лево, белое и чёрное, хорошее и плохое, или вся наша жизнь состоит из таких маленьких импровизированных ситуаций, в которых мы не можем понять, кто над нами смеётся?

— Сержант, сообщите мне, когда начнётся атака, я хочу посмотреть на это зрелище…

— Так точно.

Гиринг вышел из кабинета, в котором находился большой экран. На одном из кораблей, которые отправились атаковать станцию, стояла камера. Видеоснимки принимал мини-локатор, стоявший на Фобосе. Таким образом Гиринг мог следить за каждым движением флота.

Этот Геруэт со своими идеями… — думал про себя генерал — А главное, ему нельзя возражать!

Фон-Гиринг вспомнил, как председатель Сената приказал ему атаковать станцию, это было давно, ещё до большого совещания на Фобосе.

— Гиринг, ты будешь делать то, что я тебе скажу! Тебе это понятно?

— Симон, я же командую твоими войсками. Дай мне возможность решать военные проблемы…

— А я тебе даю возможность. Просто я приказываю завоевать академию, а то это сделает правительство! Твои военные действия меня не интересуют, завоёвывай её, как тебе вздумается.

— Но ЧМ не в силах завоевать станцию и при этом остаться в неизвестности.

— Не в силах? А что вы вообще можете сделать?

Это вызвало гнев у Гиринга — он гордился своей армией, которая уже не раз доказывала себя в тайной войне против правительства.

— Что это значит? — Гиринг встал, было видно что его задели за самое живое.

— Успокойся, воин! — рявкнул на него Симон — Ты мой воин! Я тебя создал и если захочу, то уничтожу!

Гиринг смирился, хотя внутри у него всё горело. Только Симону Геруэту он позволял так разговаривать с собой.

На совещании Гиринг был вынужден представить эту идею, как свою собственную, но любой разумный человек, в том числе и Сандемо, мог догадаться, как генерал относился к ней.

Безумие… атаковать академию, просто так… наш запрограммированный профессор не сработал, на этом конец! Нет… этот Симон.

Гиринг был в ярости от того, что председатель Сената имел над ним такую власть, но, что он мог поделать? Одно слово Симона, упоминание о существовании генерала Гиринга правительству, и Гирингу не жить. Он это знал и из-за этого не перечил председателю.

План Гиринга должен был сработать. Этот старый Сандемо погибнет смертью героя, Симон разозлится, но не больше, а у Гиринга останется весь его флот, целый и невредимый.

— Том… ты совсем не похож на того, кого я знал раньше.

— Операция изменила меня не только снаружи.

Майкл понял, что имел в виду его друг. Он знал это по себе — изменить внешность, значит начать новую жизнь. Может именно поэтому он не решился рассказать Мишель, кто он такой. Может он уже был не Майклом.

— Да… меня тоже. Я стал Менталитиком.

— Что это такое?

— Когда прибудешь на станцию, я тебе всё подробно расскажу.

— Кстати, Майкл, что случится с другими кораблями, в которых все остальные солдаты ЧМ?

— По ним откроют огонь… конечно если их заметят…

Том задумался. Если их заметят… он, что знает…?

— Что значит…

— Мне кажется, что Гиринг дорожит своим флотом, не так ли?

Да он знает… — понял Том.

— Я тоже так думаю… Вряд ли они вообще снимут поглотители. Может они вообще нас покинули, ведь из-за поглотителей у нас нет с ними связи.

— Вряд ли… Гирингу будет интересно посмотреть, как тебя уничтожат. На одном из кораблей есть камера, через которую он будет наблюдать всю битву.

— Битвы не будет.

— Я надеюсь.

— Ты стал намного умней, Майкл.

— И старей — добавил он.

Глава 28 — Атака

Через двадцать пять минут Мишель получила сообщение, что весь флот академии расставлен по своим постам, щиты включены на всю мощность, плазма-пушки готовы к стрельбе по команде.

Члены Совета собрались в отсеке полёта, чтобы понаблюдать за происходящим, хотя пока ничего не было видно.

Многие говорили, будто это просто помехи, хотя не доверять Мишель они не могли. Она почему-то была уверена, что небольшие вспышки медленно приближающиеся к станции были не просто помехами, а настоящими военными космолётами. Она была права.

С космоса станция выглядела привлекательно. Вокруг кружили космолёты, станция светилась, пушки были на готовности.

— Сержант, не стреляйте без моей команды, на борту наши друзья.

— Есть — ответил сержант, не поняв на борту чего, ведь кораблей не было видно.

Недавно Мишель получила от Рентона сообщение по передатчику, которым пользовался Канилаба:

Мы прилетим незаметными… смотри на малейшие вспышки в космосе. На борту твой отец.

Кто это мы, и почему Рентон с ними, она не знала.

Рентон предал нас? — крутилось у неё в голове — Не может быть — отвечало её сознание.

Но если он нас предал… я не сжалюсь!

У Мишель потекли слёзы, ей стало очень грустно от этой мысли. Она любила Рентона. Единственным препятствием была память о Майкле, которого она уже не увидит никогда.

Флот ЧМ тем верменем приближался к станции. Майкл всё время думал: Что будет делать Мишель, как она среагирует на послание?. Много информации по этому передатчику посылать было невозможно. Частая посылка тоже могла навести на след, а Майкл хотел, чтобы послание пришло только к Мишель.

Сандемо нервничал, хотя только Майкл мог это заметить. Дело предстояло не простое — план внутри другого плана который, в свою очередь, внутри третьего плана.

По расчётам они уже были в нескольких километрах от станции, хотя видеть её они конечно же не могли, ведь их корабли были покрыты поглотителем.

Нажатием одной лишь кнопки Сандемо мог снять поглотитель, уничтожив его химическим путём. Он ждал с нетерпением этого момента. Тогда решится всё — осознавал он.

Момента снятия поглотителя ждали все. И Гиринг, сидевший в своём кресле на Фобосе, и Мишель, наблюдающая за помехами, и Майкл, который должен был связаться со станцией и убедить её в своих мирных намерениях.

Этот момент уже приближался. Космолёты находились уже на расстоянии в шестьсот метров от станции.

Сандемо сделал глубокий вдох, он понимал, что здесь, в космическом пространстве, сейчас решится и его судьба. Станция может начать защищаться, Гиринг может дать команду уничтожить его корабль, станция может потерпеть поражение, и тогда его дочь Мишель тоже потерпит поражение.

Всё стало так запутано. Он попытался понять, что же он должен делать, как поступить в такой ситуации, но не мог найти единственно правильного ответа. Сандемо заметил, что Майкл очень изменился, теперь он был мужчиной. Изменился и его интеллект, теперь он размышлял по-иному, слишком быстро. Именно на него и рассчитывал Сандемо. Он знает правильный путь — думал про себя полковник ЧМ.

Майкл был спокоен. Сложное положение требовало концентрации мыслей. Каждая деталь должна была поступить в ту мясорубку, которая находилась у него в голове. Только вместо фарша из этой мясорубки выходило решение, или решения, которые необходимо принять, чтобы выжить.

— Ты готов, Майкл? Теперь всё зависит от нас — Сандемо пытался произвести впечатление уверенного в себе человека, но от Майкла не ускользнул его дрогнувший голос.

— Я готов… — задумчиво ответил он. Майкл просчитывал варианты, возможности, наиболее подходящие действия.

— Я боюсь, как бы моя дочка не подпалила нам бока — попытался пошутить Сандемо.

— Она именно это и сделает… ведь меня объявили предателем.

— Она знает, что я на борту космолёта?

— Но не знает какого…

У Сандемо выступил на лбу пот.

— Нам надо обхитрить всех…

— Связаться со станцией мы не можем… только, когда снимем поглотители, правильно?

— Да…Мы должны оставить поглотители, не снимать их… пусть другие корабли примут первый удар на себя. Если тебе придётся вернуться на Фобос, скажешь, что механизм снятия отказал.

— Я не хочу возвращаться туда.

— Тебя могут не принять в ККА.

Сандемо задумался. Он ощутил всю грусть, всю печаль, способную охватить человека, которого предавали не один раз в жизни.

— Снятие поглотителя запрограммировано?

— Да.

— Я позабочусь о небольшой задержке.

С этими словами Майкл пододвинул к себе экран управляющего компьютера.

Сандемо вспомнил Роберта, своего давнишнего товарища, с которым он когда-то служил вместе. Он разбирался в технике и компьютерах, любил программировать и придумывать разные штучки.

Глава 29 — Сражение

— Снимаю поглотители — произнёс Майкл.

Сандемо, сидевший рядом с ним, затаил дыхание. Химическая реакция превратила поглотитель в сыпучий материал, и он под воздействием насоса всосался в космолёт.

Зажёгся экран и на нём появилось изображение космической станции. Она была очень большой и совсем не такой, какой её представлял себе полковник.

По рации донеслись возгласы солдат ЧМ, тех солдат, которые предстали перед станцией раньше, чем космолёт, в котором летели Сандемо, Ренукетус и Майкл.

— Огонь! — прокричал один из командиров.

— Сандемо, к нам приближаются защитные корабли.

— Я вижу Ренукетус, вижу…

— Мишель сошла с ума, она решила поджарить нас — сказал Майкл. В его голосе присутствовало беспокойство.

Их космолёт свернул резко влево и вниз. Этим манёвром Сандемо увернулся от плазма-ракеты, вылетевшей из защитного корабля.

В голове у Майкла вертелись разные мысли. Ему не давала покоя только одна мысль — А может Мишель решила и вправду уничтожить все корабли, прибывшие атаковать станцию. Ведь она не могла знать, в каком именно космолёте сидят он и её отец. А связаться со станцией не представлялось возможным — все радиоканалы были выключены. Руководство ККА не хотело торговаться. Может таким путём она просто напросто решила избавиться от соперников. Ведь после победы над флотом ЧМ её влияние возрастёт, она будет героем, её будут любить. Неужели Мишель обхитрила меня?

Сильный взрыв отвлёк Майкла от своих раздумий — взорвался один из кораблей ЧМ.

— Это могли быть и мы… — процедил Ренукетус.

Сандемо стиснул зубы и взялся за управление. На них летел ещё один защитный корабль.

Вообще Сандемо с умом выбрал убежище от плазма-ракет — под солнечными батареями станции. Во-первых, они были довольно незаметныи для камер станции, а во-вторых. пилоты боялись стрелять по ним с большого расстояния, чтобы случайно не попасть по батареям.

— По нам стреляют лазерным лучемётом! — крикнул Ренукетус.

— Вижу. вижу… — сквозь зубы проговорил Сандемо. Космолёт начал нагреваться от попаданий лучей, у Сандемо на лбу выступил пот.

Сандемо выстрелил лазерным пучком из правого ствола и сразу же из левого. Пилот ушёл вправо и наткнулся на второй залп.

— Старенький приёмчик… — сказал Майкл.

— Всё, что старое — хорошее — ответил ему Сандемо.

— Нам надо улетать отсюда! — посоветовал Майкл. В его памяти промелькнули кадры той давней войны между Марсом и Землёй, когда они с Томом летали бомбить эту красную планету.

Прогремел второй взрыв — второй корабль взорвался. Осталось еще около шести космолётов ЧМ.

— Смотри, они разворачиваются! — прокричал Ренкетус.

— Они не улетят — шепотом сказал Майкл, который слишком хорошо знал все возможности станции.

Действительно, космолёты развернулись и начали двигаться по направлению к Фобосу, прочь от станции. Но не тут то было. В станции открылось небольшое отверстие, из него выдвинулся прибор довольно больших размеров, внутри прибора сидел человек, который управлял его движениями. Это сооружение было похоже на большую защитную пушку, только из неё не вылетали пучки энергии.

— Что это, Майкл?

— Это… это продукт наших интеллектуалов — магнитный лучемёт.

Космолёты прекратили движение, когда на них направили пушки. Они застыли в пространстве и не могли двигаться. Флот был обречён на гибель.

Тем временем к космолёту Сандемо полетели несколько защитных кораблей. Ему пришлось сдвинуться с места. Полковник решил выиграть время, летая между батареями станции. Но сколько времени он мог выиграть таким путём? И что это может дать?

Корабли ЧМ взрывались один за другим, не выдерживая огня плазма-пушек.

Сандемо решил, что лучше всего будет, если они погибнут в бою. Ни на одну секунду он не выпускал из рук управление. На его счету уже было три вражеских корабля, в то время как у его собственного комолёта был повреждён всего лишь один из четырёх двигателей.

— К чёрту эти игры в кошки-мышки, надо улетать отсюда! — сорвался Ренукетус.

— Если мы отделимся от корпуса станции, нас превратят в космическую пыль — спокойно ответил Майкл — Оставь пилотирование Сандемо, он неплохой пилот.

— Майкл посмотрел другу в глаза, как бы извиняясь за происшедшее.

На корабле температура воздуха превысила 50 градусов, и стало трудно дышать, так как кислородные запасы были повреждены.

— Оденьте скафандры.

Ренукетус и Майкл застегнули застёжки скафандров, а также все остальные, находящиеся в транспортном отсеке.

— Солдаты отлично держатся — сказал Сандемо. Он имел в иду тех солдат, которые находились вместе с ним на корабле.

— Они же твои солдаты, Том.

Факт победы станции в этой битве был бесспорным, всё было запланировано даже раньше, до начала битвы, но последствия такого поражения были совсем не теми, какими их представлял себе Сандемо.

Майкл уверял его, что Мишель согласится обсудить условия сдачи оружия. Теперь сам Майкл был уверен в обратном — Мишель решила уничтожить её врагов, которые попытались поднять руку на станцию.

В метрах ста от станции находился единственный уцелевший космолёт ЧМ. Все остальные превратились в обломки, а солдаты ЧМ, находившиеся в них, приобрели другой вид существования, духовный.

Так и мы… разлетимся в прах — думал Сандемо. Майкл всё просчитывал варианты, но не мог найти выхода из ситуации.

— Скоро все силы станции перейдут на истребление нашего космолёта и тогда даже ты, Сандемо, не будешь в силах нас спасти — с печалью в голосе произнёс Ренукетус. Он был молод и ему было трудно принять смерть как факт, а не вероятность.

Сандемо теперь надеялся только на чудо. Количество лазерных лучей становилось всё больше и больше. Некоторые задевали космолёт, но не так сильно — он продолжал лететь. Сандемо сам просто превратился в пульт управления. Всё, теперь не было джойстика, не было кнопок — они слились с кистями полковника. Он чувствовал каждое малейшее движение корабля, как будто он был им. Он сам превратился в корпус корабля, ему было больно, когда по космолёту чиркал луч лазера.

Оставалось еще немного. Скоро они будут уже не здесь. Скоро их будут вспоминать, о них будут говорить в третьем лице и употреблять глаголы в прошлом времени по отношению к ним. Да, Сандемо чувствовал конец.

Но он хотел, чтобы этот конец, конец его карьеры, был самой яркой точкой на линии его жизни. Майкл разделял с ним это желание, и поэтому можно было подумать, что они просто напросто играли в компьютерную игру, азартную игру, игру в которой хотели набрать как можно больше очков.

Ренукетус же относился ко всему этому по-другому. Он был молод и не хотел принимать смерть просто так. Он волновался и с него тёк ручьями пот.

Вдруг произошло что-то потрясающее.

— Смотри Сандемо, Смотри… — Майкл показал на космолёт станции, который развернулся и полетел обратно. Все остальные космолёты ЧМ были уничтожены, и противник как будто бы не видел оставшихся в живых.

— Они нас оставляют в покое… может просто забыли про нас — высказал свою версию Ренукетус.

Майкл посмотрел на своего друга, он знал, что противник просто так не поступает. Тишину прервал чей-то знакомый полковнику голос.

— Приветствую вас. К вам обращается командующая станцией, Мишель Риверс. пшшш.

Опять наступило молчание, но его прервал Сандемо:

— Дочка, это ты? пшшш.

— Да папа, это я. пшшш.

— Как у тебя дела? пшшш. — это единственное, что мог придумать Сандемо.

— У меня неплохо, а вот у вас… Рентон с тобой? пшшш.

Сандемо вдруг поморщился, но потом сразу понял, кого она имеет ввиду и сказал:

— Да… он здесь пшшш.

— Я здесь, Мишель. Что ты собираешься с нами делать? пшшш.

— Ну для начала, я впущу вас на станцию, а потом посмотрим, что вы мне можете предложить. пшшш.

Она изменилась за это время, выросла… — промелькнуло у Майкла в голове.

— Папа, ты мне должен рассказать о том, как ты остался в живых. пшшш.

— Ещё немного, и я бы не остался… пшшш.

— Я должна была удостовериться, что за пультом сидит мой отец. пшшш.

Да уж, это был достойный ответ. Он понравился всем слушающим.

Через несколько минут открылся люк, в который влетел уцелевший космолёт ЧМ.

Глава 30 — Эпилог

Мишель сидела в комнате и смотрела на Рентона. Теперь было понятно, почему он ей всегда напоминал Майкла. Теперь она смотрела на него совсем другими глазами. Он казался ей таким родным, таким хорошим.

И как она только подозревала его в предательстве?

— Давно мы не виделись…

— Да… давно. Я смотрю, ты добилась своего.

— Ты ведь этого хотел.

— Да. Я это знал.

— А я просто должна была идти по выбранной для меня дороге.

— Я никогда бы не сделал ничего, что могло бы повредить тебе.

— Теперь я это знаю, Майкл. Теперь я это знаю.

— Меня называй как хочешь, но отца — только Сандемо.

— Да Майкл, конечно, как скажешь.

Content

Ян Вирин
23-Й ВЕК

Космический Огонь

Глава 1 — Великое Столкновение

Глава 2 — Том Риверс

Глава 3 — Код 101

Глава 4 — Авария

Глава 5 — Открытый космос

Глава 6 — Внезапные гости

Глава 7 — Контратака

Глава 8 — Операция продолжается

Глава 9 — Вторая база

Глава 10 — Отчёт

Глава 11 — Перед вылетом

Глава 12 — Арест

Глава 13 — Переворот

Глава 14 — Эпилог

На Марсе

Глава 1 — «Одинокий Волк»

Глава 2 — Кладбище

Глава 3 — Западня

Глава 4 — Мишель

Глава 5 — Происшествие на станции

Глава 6 — Посещение

Глава 7 — Старый друг

Глава 8 — Беседа

Глава 9 — Уход

Глава 10 — В поисках убежища

Глава 11 — Плохие вести

Глава 12 — Пойманный «Волк»

Глава 13 — Бар

Глава 14 — Проникновение в тюрьму

Глава 15 — Побег

Глава 16 — Ещё один завтрак

Глава 17 — Конец

Глава 18 — Эпилог

Космическая Кибер-Академия (ККА)

Глава 1 — Утренняя беседа

Глава 2 — Железный Глаз

Глава 3 — Лекция Канилабы

Глава 4 — В кабинете доктора

Глава 5 — Беседа с Рентоном

Глава 6 — Деккор Кунителли

Глава 7 — Лекция Рентона

Глава 8 — Обед

Глава 9 — Проверка

Глава 10 — Спящий профессор

Глава 11 — Рентон рассказывает…

Глава 12 — Двое

Глава 13 — Внезапное поручение

Глава 14 — Вызов

Глава 15 — Киоск

Глава 16 — Вылет

Глава 17 — Пиршество

Глава 18 — Анализ

Глава 19 — Совещание

Глава 20 — Программа

Глава 21 — Тренировки

Глава 22 — Совет

Глава 23 — Встреча

Глава 24 — На ККА

Глава 25 — Полёт

Глава 26 — Помехи?

Глава 27 — Ирония

Глава 28 — Атака

Глава 29 — Сражение

Глава 30 — Эпилог