Николай Леонов, Алексей Макеев

Вакансия маньяка занята

© Макеев А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Вакансия маньяка занята

Повесть

Глава 1

Уверенным шагом пройдя через приемную начальника главка угрозыска генерал-лейтенанта Петра Орлова, мимо вечно прихорашивающейся секретарши Верочки, старший оперуполномоченный полковник Лев Гуров без особых церемоний вошел в кабинет и сдержанно поздоровался с его хозяином. Сидевший за своим рабочим столом Орлов дружески приподнял руку и, кивнув, обронил с каким-то непонятным вздохом:

– Привет, Лева, приве-ет…

Тут же уловив во взгляде, словах и даже позе генерала нечто далекое от оптимизма и даже упаднически-пессимистичное, Гуров не мог не отреагировать участливым вопросом:

– Что-то случилось?

Петр на это неопределенно пожал плечами. Но в конце концов, перемежая свое повествование досадливыми «гм-гм» и сокрушенными вздохами, он решился-таки поведать о только что свалившемся на него более чем неприятном известии. Суть проблемы заключалась в том, что его пусть и дальний, но, как ни верти, родственник по каким-то совершенно непонятным причинам вдруг оказался особо опасным уголовником. Точнее, маньяком, совершавшим в своих краях нападения на женщин и зверски убивавшим их после садистского насилия. Такая новость для Петра стала громом среди ясного неба. Да и кто бы воспринял подобное как подарок судьбы?!

Как явствовало из рассказа Орлова, в небольшом райцентре Горбылеве, что на речке Крякве, впадающей в вольный Дон, проживает его двоюродная сестра Елена Кубышная. Без мужа она осталась давно – он умер после того, как попал в серьезное ДТП с участием большегруза, вылетевшего ему на трассе прямо «в лоб». Для семьи с тремя малолетними детьми это стало тяжким ударом. Но Елена оказалась женщиной сильной и стойкой. Она сумела поставить на ноги двоих дочерей и сына. Девчонки давно уже замужем, у обеих уже дети. А вот сын – его зовут Андреем, в семье он самый младший – все еще не женат и проживает с матерью. Парень окончил педагогический колледж и, отслужив срочную на Севере, вернулся в свою же школу в качестве физрука.

– …С Еленой я контачу редко. Чаще она мне звонит. Ну, там, на Новый год или к Дню Победы… – наморщив лоб, повествовал Петр. – Видимся еще реже. Она, помнится, года три назад приезжала в Москву и останавливалась у нас. Приглашала к себе. А мне-то – сам знаешь! – по гостям когда ездить? Андрея я видел всего один раз, еще совсем маленьким. Они с Геннадием, его отцом, лет двадцать назад были у нас проездом. Помню, такой хороший мальчонка был! Бойкий и шустрый, к тому же такой умница – о-о-о! Вот я и думаю: неужели он и в самом деле стал насильником и убийцей?! Господи! Если это подтвердится, то сразу же подам в отставку!

В кабинете повисла напряженная тишина.

– А тебе кто об этом сообщил? – положив ногу на ногу и покачивая носком туфли, спросил Гуров без малейшего намека на какие-либо эмоции.

– Н-ну-у, как это – кто? – Орлов исподлобья взглянул на Льва и даже издал недоуменное «пф!». – Из министерства позвонили. Конкретно – начальник их информационного отдела. Тут все просто… Информация прошла по обычной служебной цепочке: райотдел сообщил в область, область – в министерство. Ну а уж оттуда – мне…

– Ну, насчет служебной цепочки я и сам «в курсах». – В глазах Гурова промелькнули искорки иронии. – Меня интересует другое. Если твой племянник – Кубышный, то кто и как определил, что маньяк – именно твой племянник, а не чей-то еще?

Этот вопрос озадачил Петра еще больше.

– Ты предполагаешь, что во всем этом может быть какая-то «собака зарыта»? Хм-м-м… Ну-у, как могли узнать? Городишко-то у них – всего-то тысяч десять населения. По сути, большая деревня. Там больше половины жителей друг друга знает в лицо. Думаю, знают и то, кто именно Елене доводится братом, пусть даже и двоюродным. Да и сам Андрей наверняка мог козырнуть своим родством при задержании…

– То есть достоверно точно этого ты не знаешь, – саркастично парировал Лев. – Так? Так. Свои предположения можешь оставить при себе – это для меня пустой звук. Мне нужен твердый, конкретный факт, четкая, внятная информация: каким образом некие лица, заинтересованные в том, чтобы ты или ушел с этой должности, или пошел на какую-то сделку, узнали о твоем родстве с Андреем Кубышным? Это первое. Второе. Ты Елене уже звонил?

– Пытался. Даже несколько раз… – Орлов изобразил досадливую мину. – Но ее телефон почему-то постоянно отключен. Может быть, она его потеряла и теперь у нее другая сим-карта?

– Даже если бы она потеряла телефон, то симку-то вполне могла заказать с тем же самым номером! Что-то мне все это о-очень не нравится! – Гуров несогласно качнул головой и почти приказным тоном предложил: – Звони еще!

Петр послушно стал нажимать кнопки на своем сотовом и, некоторое время подержав его перед ухом, огорченно развел руками:

– Робот уведомляет, что телефон абонента в данное время может быть отключен.

– Допустим! Но почему бы тебе не созвониться с горбылевским райотделом и не выяснить напрямую, что там произошло на самом деле? – Похоже, случившееся начало потихоньку раздражать Льва.

– Да звонил я, раздербань его кочерыжку! Звонил… – досадливо буркнул Орлов. – Как мне рассказал начальник тамошнего райотдела, Андрея задержали на месте преступления, с орудием убийства в руках – разделочным ножом, между рукоятью и лезвием которого эксперты нашли генетический материал, принадлежащий двум предыдущим жертвам. Та, которую успел спасти случайно оказавшийся неподалеку наряд полиции, должна была стать пятой.

– Экспэ-э-рты… – многозначительно поцокал языком Лев. – Из всех экспертов на сто процентов я доверяю только нашему Дроздову. А вот некоторым другим… Помнишь дело «мажора» Гнидеева, сынка хозяина сети автосалонов? Он изнасиловал девочку-старшеклассницу. И что показала судмедэкспертиза? Что она – конченая шлюха, утратившая девственность чуть ли не в детском саду. А чего стоили «свидетели», которые объявили, что потерпевшая неоднократно встречалась с мужчинами, оказывая им платные интимные услуги?

– А-а-а… Дело Гнидеева? Помню, помню… – кивнул Петр.

– А что выяснилось в реальности, когда была проведена повторная экспертиза силами спецов нашего центрального госпиталя? Оказалось, что девочка была невинной и после нападения на нее этого раскормленного кабана попала в больницу с тяжелейшими разрывами и травмами. Так? А «свидетели» оказались дешевыми уродами, которые за бабло Гнидеева-старшего и мать родную объявили бы проституткой. А почему так получилось? Да потому, что никто никакой ответственности не понес. Ни-кто! Свидетелей наказали месяцем условно, а насильник тут же уехал за границу, и следы его там затерялись. Поэтому, скорее всего, его никогда не посадят.

– Может быть, может быть… – сцепив меж собой пальцы, удрученно резюмировал Орлов. – Ну, что тут скажешь? К сожалению, наша Фемида хоть и имеет повязку на глазах, но ее уши слишком широко открыты для телефонных звонков. Особенно из очень высоких кабинетов…

– Ага, а карманы мантии некоторых ее «жрецов» – для пожертвований заинтересованных лиц, – иронично рассмеялся Лев. – Кстати, а когда ты звонил в райотдел, то как представился?

– Просто как родственник задержанного. Согласись, если бы я назвал себя по имени и должности, то… Думаю, уже сегодня это стало бы известно в министерстве и было бы расценено как попытка давления на следствие. Со всеми, как говорится, вытекающими…

– М-м-м!.. Это очень благородно. Да-а-а! Тебя срочно нужно поместить на стенд «Образцовый исполнитель морального кодекса строителя коммунизма», – сочувственно произнес Гуров.

– Лева, ход твоей мысли, ее направленность, мне понятны, – досадливо отмахнулся Петр. – Но повторю еще раз: с точки зрения служебной этики если я вмешаюсь в расследование по делу Андрея, то чем буду лучше того же Гнидеева-старшего?! И дело не в том, что я собираюсь корчить из себя рафинированного идеалиста. Нет! Просто при определенных обстоятельствах этот момент мне могут представить как свидетельство моей личной нечистоплотности. Согласись, мой «лучший друг» тут же мне припомнит, как этой весной я отправил под суд его собутыльника, генерал-майора Тяпрунова, за получение взятки. Один мой неверный шаг, и весь гадючник тут же начнет жалить меня со всех сторон.

– Так ведь речь не о том, чтобы вмешаться, а о том, чтобы разобраться! Ты же не стал бы давить на того же следователя, требуя от него оправдательного хода расследования? Нет. Но абсолютно резонно уточнить, насколько это расследование честно и объективно и не представляет собой исполнение чьей-то заказухи.

– И кто же, по-твоему, заказчик случившегося с Кубышным, если считать, что он ни в чем не виноват и его дело не более чем хитрая инсинуация? – Петр выжидающе побарабанил пальцами по столу.

– Тот, кому выгодно тебя или «переформатировать», или совсем убрать из этого кресла. Подполковник Макаров сейчас каким делом занимается? Загадочной смертью банкира Штукаева. И мы оба знаем, что Макаров – мужик-кремень, которого не купишь, не запугаешь, что опер он сильный и упрямый. Знаем и то, что Штукаев располагал самой полной информацией о каналах незаконного вывода общаковых и украденных бюджетных денег во всякие офшоры. Так? Знаем и то, что, пока ты у руля главка, Макаров будет заниматься этим делом, копая денно и нощно. И что бы ни случилось – хоть земля перевернись, до корней проблемы он все равно докопается. И тут встает вопрос, который сегодня мучает некоторых очень больших людей: как им остановить Макарова? Как… Только убрав тебя тем или иным способом. Я не прав?

– И какова же будет, скажем так, квинтэссенция нашего обсуждения? – задумчиво спросил Орлов. – Что именно ты предлагаешь?

– Надо срочно ехать в Горбылево и на месте разбираться с тем, что на самом деле произошло с Андреем Кубышным, – твердо объявил Гуров как о чем-то само собой разу-меющемся.

Петр потер виски и с оттенком сочувствия спросил:

– Лева, но ведь ты же пришел ко мне за чем-то совсем другим? Хотел поговорить об обещанном вам со Стасом отпуске за Кирканина-младшего? Кстати, на днях Кирканин-старший мне звонил, рассказывал, что ездил в Ликово. От Алтая в полнейшем восторге, снохой доволен, собирается открыть в тех краях свои филиалы. Какой-то тамошний старец предсказал ему невероятный успех на той территории.

– А, дед Ефим… – усмехнулся Гуров. – Да, необычная личность. Ну, в общем-то, ты прав. Сюда я шел именно насчет отпуска и готов был его чуть ли не зубами вырывать. А то ж! На рыбалке мы уже сколько не были?! Но, мон шер дженераль, случившееся с твоим племянником все радикально меняет. Когда в доме пожар – не до комнатных цветов. Сейчас со Стасом все обмозгуем, и… О! А вот и он – наш несравненный Стас! – С утрированной торжественностью Лев простер руку в сторону вошедшего в кабинет Станислава Крячко, своего старого друга и напарника, такого же, как и он сам, оперуполномоченного главка в звании полковника.

Тот, сразу же уловив, что в его отсутствие здесь состоялся какой-то очень важный разговор, плюхнулся в кресло и вопросительно мотнул головой:

– Ну, рассказывайте, о чем тут трендели, мудрые мудрецы? Про какую палку о двух концах? А то я Леву все жду и жду, а его все нет и нет с радостной вестью о ниспосланном нам отпуске. Правда, что-то мне подсказывает, что с отпуском возникли серьезные проблемы. А? – с многозначительной ухмылкой взглянул он на Орлова.

– Возникли, возникли… – уже совершенно серьезно вместо Петра ответил ему Гуров. – Стас, как ты смотришь на то, что наша славная контора может остаться без такого ценного, чуткого и отзывчивого руководителя, как наш Петро?

Изобразив гримасу недоумения и похлопав глазами, Крячко протестующе фыркнул:

– Ну, понятное дело, хреново отношусь. А его что, собираются отсюда катапультировать?

– Да, кем-то излишне хитрожопым создаются предпосылки к тому, чтобы он сам подал в отставку. Ты же Петруху знаешь – нашего, так сказать, «невольника чести», который, как самурай: если что-то не так, тут же кидается делать себе служебное харакири. Но знают-то об этом и другие, поэтому, как я понял, ему устроили хитрую подставу…

Лев вкратце рассказал о происшествии в Горбылеве и в заключение добавил:

– …Так что, друже Стас, в отпуск мы уходим и на рыбалку отправляемся. Но рыбачить поедем на речку Кряква, что по соседству с «мегаполисом» Горбылево. Причем строго за свой счет!

– За сво-ой?! – Крячко озадаченно почесал за ухом.

– За сво-ой! – передразнил его Гуров. – Если Петро даст нам туда официальную командировку, то его тут же слопают некоторые министерские «доброжелатели». А как отпускники мы можем ехать, куда нам самим заблагорассудится.

Подбоченившись, Крячко важно закивал в ответ.

– Ну, ладно! Я только «за»! Когда выезжаем?

– Сегодня же. Немедленно. Причем своим ходом. Чур, на моем «Пежо»! – поспешил уведомить Гуров.

– У-у-у! – поморщился Станислав. – А мой «мерин» чем хуже? Я его откапиталил так, что он любому «Пежо» сто очков вперед даст. А давай дернем спички? Короткая – «Пежо», длинная – «мерин». Идет?

– Ну, идет, идет… – согласился Гуров. – О, как раз в кармане завалялся спичечный коробок. Итак, начали!..

Он зажал между пальцами две спички, предварительно обломив одну из них, и Крячко, поддев за головку ногтями ту, что справа, к своей досаде, вытянул короткую.

– Блин! Лева, ну ты катала! – Сердито бросив спичку, он укоризненно добавил: – Крапленые карты видеть мне доводилось. Но чтобы были еще и крапленые спички – с таким сталкиваюсь впервые.

В этот момент зазвонил один из телефонов на столе Орлова, издавая требовательную трель. Подняв трубку и обронив меланхоличное «да?», генерал почти сразу же помрачнел, услышав своего собеседника. Тонкий, как комариный писк, голос, схваченный острым слухом Льва, с долей заносчивого бахвальства сообщил:

– …Это генерал-полковник Топорицкий, с сегодняшнего дня я – новый начальник подразделения службы собственной безопасности министерства. Добрый день, Петр Николаевич!

– Добрый день, Вадим Евгеньевич… – сдержанно ответил Орлов, выражением лица давая операм понять, что этот звонок ему крайне неприятен.

– Как у вас успехи с раскрываемостью? Как дисциплина в стенах главка? – издалека начал закидывать вопросы-«удочки» Топорицкий.

– Раскрываемость высокая, выше, чем в среднем по министерству, дисциплина стабильная. Работаем без срывов и сбоев… – сухо доложил Петр.

– Какие из текущих дел у вас на особом контроле? Кто ими занимается?

– Ну, собственно говоря, мы занимаемся только теми делами, которые и имеют особый статус. В частности, сейчас работаем по клинике «Асклепий-дельта», ряд специалистов которой был заподозрен в выполнении операций, попадающих под понятие «черная трансплантология». Занимается этим целая опергруппа, старший – майор Лимоненко. Они уже установили всю схему незаконного оборота органов, и произведены первые задержания. Наши ведущие специалисты Гуров и Крячко некоторое время назад закончили раскрытие особо опасного преступления – похищение человека, для чего выезжали на Алтай…

– Да, да, я уже в курсе, – с барственной одобрительностью откликнулся Топорицкий. – Чем они занимаются в данный момент?

– Ну, учитывая то, что они уже месяца три отработали, по сути, без законных выходных, а также то, что у нас с работой на сегодня образовалось некоторое затишье, я предоставил им отгулы в форме краткосрочного отпуска.

– Ну-у, это они заслужили, заслужили… – вальяжно изрек «особист». – Что еще?

– На особом контроле также расследование смерти банкира Штукаева, которым занимается подполковник Макаров.

– Ну-ка, ну-ка… – тут же оживился Топорицкий. – Что с этим делом? Какова основная версия? Есть ли подозреваемые?

Переглянувшись с Гуровым, во взгляде которого читалось: «Ну, я же говорил!», Петр все тем же суховатым, официозным тоном доложил, что расследование идет успешно, что основная версия – бытовая, а главный подозреваемый – бежавший на днях за границу бывший зам Штукаева. Реальной причиной конфликта могла стать женщина, за которой оба ухаживали. И когда дама отдала предпочтение Штукаеву, экс-зам «заказал» своего бывшего босса профессиональному киллеру, предположительно некоему «Фаусту». В настоящее время ведется его поиск. Уже есть некоторые следы, которые позволят в ближайшее время обнаружить Фауста и задержать его.

– Хм-м-м… Неплохо! Я бы даже сказал, на четыре с плюсом… – с непонятным облегчением в голосе резюмировал Топорицкий – судя по интонации, версия о «бытовухе» его устраивала больше всего. – Но я бы рекомендовал подполковнику Макарову ускорить этот процесс. Не надо зацикливаться на третьестепенных мелочах. Ему следует сконцентрироваться на главном и привести расследование к логическому финалу. Мне сегодня уже звонили из думского комитета по законодательству и очень жестко ставили вопрос о сроках расследования. Убийство Штукаева – случай чрезвычайно резонансный, он в поле зрения первых лиц Думы и Совфеда. Поднажмите!

– Хорошо, будем иметь в виду… – пообещал Орлов и, положив трубку, с саркастичной улыбкой покрутил головой: – Ой, как стелет, ой, как стелет… Нет, ну надо же – из Госдумы ему звонят! Кому он мозги пудрить надумал? Да, Лева, ты был прав – этот случай с Андреем и в самом деле вызывает очень большие сомнения. Не удивлюсь, если эта афера преследует сразу две цели. Первая – найти козла отпущения взамен какого-то подонка-маньяка из тамошней «знати». Вторая – найти некий рычаг, чтобы на меня оказывать давление. Поэтому, мужики, если вы сумеете все это раскрутить, буду вам очень благодарен.

– Петро, мы были и остаемся друзьями. А друзей в беде не бросают. Ты лучше расскажи, что это за фрукт такой – Топорицкий? Он вообще откуда вынырнул? Фамилию такую уже как-то слышал, но что за тип, не знаю, – поинтересовался Крячко.

Досадливо махнув рукой, Орлов пояснил, что Топорицкий лет десять работал начальником областного УВД где-то за Уральским хребтом. «Отличился» тем, что задолбал своими бессмысленными реорганизациями все тамошние райотделы. Из-за него началась затяжная текучка кадров, сбои в работе, а кое-где и провалы. Но «Троцкий» (как прозвали Топорицкого за умение часами «лить воду» на трибуне и неоспоримые способности убалтывать вышестоящее начальство) сноровисто выдавал свои служебные поражения за победы, даже ухитрялся оказаться в числе лучших. Обзаведясь в министерстве друзьями из числа поклонников халявных развлечений в виде охоты, рыбалки, сауны (и кое-чего другого, к ней прилагаемого), он однажды стремительно переместился в столицу, где получил пост, связанный с материально-техническим обеспечением тех или иных подразделений МВД. Ну а когда в результате хитрой подковерщины «ушли» на пенсию начальника министерских «особистов», он тут же перепрыгнул в освободившееся кресло.

– И что же теперь? Этот балабол будет контролировать нашу работу? – недоуменно хмыкнул Гуров.

– Думаю, здесь он не засидится… – На лице Орлова промелькнула пренебрежительная гримаса. – Это с периферии хорошо втирать очки и вешать лапшу. А тут – все на глазах. Тут его быстро раскусят. Впрочем, чую, дров он наломать успеет немало.

…Несколько часов спустя из Москвы в сторону Каширы по шоссе помчался серый «Пежо», в кабине которого сидели двое счастливых отпускников, запасшихся спиннингами, блеснами и воблерами. Впрочем, Гурова и Крячко можно было бы считать счастливыми лишь относительно. Это и понятно – о каком счастье могла идти речь, если предполагаемый отдых предстояло совмещать с весьма непростым расследованием? Где на все это набраться времени?! Хорошо, если его будет хватать хотя бы на сон.

Путь до места назначения, по прикидкам Льва, мог занять не более пяти часов, поэтому шел он по шоссе чуть больше сотни в час, вполне резонно полагая, что в любом случае они успеют «с козами на торг». Выехали приятели около одиннадцати, и с учетом летней поры времени у них было с избытком. Меньше чем через час пути, оставив справа от себя Подольск, по мосту, похожему на древнеримские акведуки, они пересекли Оку у Каширы, некогда деревни, переросшей в город. Глядя на ряды многоэтажек, Станислав с философичной грустью констатировал:

– Вот хороший пример того, как урбанистика пожирает сельский уклад. Похоже, скоро во всей Московской области не останется ни одной настоящей «деревенской» деревни. Везде и всюду будут эти железобетонные могильники. Блин, как мне это не нравится! Эти бывшие деревни настоящими городами так и не стали, но и деревней больше уже никогда не будут.

Слушая его, Гуров невольно рассмеялся. Покосившись в его сторону, Стас с долей сарказма сумрачно пробурчал:

– Считаешь, я не прав?

– Нет, почему же? То, что ты прав, вообще спору нет. Просто… Сравнил тебя сегодняшнего и того, каким ты был лет двадцать назад. Тогда ты был из пофигистов пофигистом, а сейчас, можно сказать, завзятый общественник, болеющий душой за ту же деревню. Так, глядишь, к пенсии станешь праведником, может, даже запишешься в монастырь почетным иноком.

– В монастырь? Пожалуй. Но только разве что в женский… – хохотнув, парировал Крячко. – Это мечта всей моей юности. Знаешь, Лева, почему мне больше нравятся расследования на периферии? Вот, например, как на Алтае? Там все настоящее – и люди, и природа… В больших же городах все искусственное, как пластмассовая матрешка. Кстати, а где мы сейчас?

– Приближаемся к городу Ступино, который известен как город гончаров. Там даже есть музей гончарного ремесла, проводится международный фестиваль гончаров… Так что, Стас, если вдруг возникнет нужда в экологичной посуде – смело дуй в Ступино. Купишь там и миску, и кувшин, и макитру…

– Макитру? Это клево! – цокнув языком, «восхитился» тот. – Я ж без такой посудины житья не мыслю. Уснуть не смогу, если хоть раз на макитру не гляну… Кстати, а что это такое?

– В них когда-то перетирали мак для пирогов, поэтому они так и называются. Во-от… А потом будет Дубаринск, город садов. Правда, там сегодня, насколько я знаю, с хорошими яблоками напряженка. Потом – Купецк, город купцов и сталеваров. Кстати, основанный еще Петром I. Пушки ему были нужны, а тут – железная руда, плавильни…

– Лева, а откуда ты все это знаешь? – воскликнул Станислав. – Специально, поди, перед выездом полазил в Интернете, чтобы передо мной, понимаешь ли, блеснуть: вон какой я эрудированный!

– Само собой! – снисходительно усмехнулся Гуров. – А ты как хотел?! Надо же знать края, куда едешь. Я и перед отправкой на Алтай тоже изучил карту, почитал, что там и как… Кое-что успел прочесть и про Горбылево. В Википедии этот город описан как один из самых тихих райцентров, с сугубо патриархальным укладом, с неспешным ритмом жизни. Вот только надо иметь в виду, что в таких вот тихих райцентрах, как и в тихом омуте, не исключено засилье криминальных чертей.

…За несколько часов промчавшись около пятисот верст, Лев взял правее и, свернув с новенькой, цивильного вида трассы, покатил по куда менее ровному и качественному асфальту одной из провинциальных дорог. Менее чем через полчаса пути опера увидели стелу, извещающую о том, что далее начинается Горбылевский район. Окидывая взглядом цветущие донские края, Стас мечтательно улыбался, узнавая в них что-то родное. Правда, его малая родина была значительно ниже по течению великой реки, но и здесь все было пронизано духом донской энергетики. Увидев у одной из станиц ипподром со старшеклассниками в казачьей форме, которые скакали на конях с шашками наголо, он восхищенно отметил:

– Ну, орлы! Загляденье! Эх, сейчас тоже проскакать бы на хорошем дончаке… Давно я уже не был в седле, ох, давно… Лева, а ты не хотел бы проехаться верхом?

– Был бы не против… – Гуров тоже с интересом посмотрел на казачат. – Вот как с нашей главной задачей справимся, так сразу же и двинемся на джигитовку. Правда, джигит-то из меня на сегодня аховый. Я уже и не помню, когда последний раз сидел верхом. В детстве, когда гостил у деда, ездил много. Бывало, так нагарцуешься, что назавтра ходить можно было только враскорячку!

По пути к Горбылеву они миновали несколько сел. Даже на первый взгляд было заметно, что в сравнении со станицей, у которой только что видели казачью молодежь на ипподроме, выглядели эти селения не слишком приглядно. Вероятнее всего, в той станице, как и раньше, жило и действовало крепкое сельхозпредприятие. А вот в прочих селах ничего этого уже не было. Поэтому и дома смотрелись обветшавшими, и заборы – покосившимися, а поросшие бурьяном пустыри – филиалом африканских джунглей.

Не слишком впечатлило путешественников и само Горбылево. Здесь тоже на всем сущем была заметна печать запущенности. Минут за пятнадцать объехав райцентр, опера решили подыскать себе место обитания на ближайшую неделю. Согласно адресу, взятому у Орлова, его родственница проживала на улице Жуковского, дом десять. Услышав название, Крячко не смог не поприкалываться:

– Кстати, а какого Жуковского? Ученого-авиационщика или поэта?

– Какая глубокая эрудиция! – одобрительно улыбнулся Лев. – Сейчас увидим, что это за улица. Если Николая Егоровича – значит, ученого. Если Василия Андреевича – значит, поэта…

– Ну, Лева… – Стас даже несколько скис. – Вот злыдень! Никогда не даст почувствовать себя интеллектуалом. Обязательно на мою карту положит свой крутяцкий козырь, чтобы показать: а я все равно эрудированнее.

Этот «спич» в очередной раз рассмешил Гурова, и он утешающе похлопал приятеля по плечу:

– Ой, Стас! Сколько ж в тебе до сих пор какого-то подросткового самолюбия! Или, говоря проще, в одном месте детство еще не переиграло.

Разыскав нужную улицу, которая, как оказалось, была названа в честь некоего Прокопия Жуковского, приятели быстро нашли и требуемый дом. Это был двухэтажный коттедж на четыре семьи. Заметив у дома напротив молодую особу, которая выгуливала остроносую лайку с кренделем пушистого хвоста, Лев немедленно остановился. Крячко выглянул в окно пассажирской дверцы и с самой обаятельной из своих улыбок вежливо поинтересовался: а не сдает ли кто-нибудь из проживающих здесь горбыльчан квартиры внаем? Аборигенка ответила ему столь же обаятельной улыбкой и приятным голосом сообщила, что в их городе существует риелторское агентство, где, в общем-то, имеется информация о съемном жилфонде самого разного качества. Сама же она не может сказать, кто на их улице в данный момент сдает жилье, хотя кое-кто этим занимается.

– Ну, тогда не все потеряно! – открыв дверцу и выйдя из машины, просиял Станислав. – Да нам хотя бы приблизительные координаты какого-нибудь квартиросдатчика. Видите ли, мы предпочитаем снимать жилье напрямую у хозяев, а не через посредников. И не потому, что жлобы, готовые за копейку удавиться. Вовсе нет! Мы лучше переплатим хорошему человеку, чем будем обогащать каких-то деляг.

Все так же мило улыбаясь, его собеседница ненадолго задумалась и сообщила, что в двенадцатом доме, напротив которого они как раз и остановились, на первом этаже справа проживает тетя Вера Криниченко. У нее хорошая «трешка», но квартирантов пускает она очень неохотно. В прошлом году у нее жили двое студентов сельхозинститута, приехавшие на практику. Но они чего-то там напортачили, чем сильно огорчили тетю Веру, и она больше уже никого не пускала. В этом году уже дважды отказывала приезжим. Так что поинтересоваться, в принципе, можно, но каков будет результат – заранее не угадаешь.

– Спасибо! Огромное спасибо! – пламенно поблагодарил Крячко. – Кстати, а можно спросить, как вас зовут?

– А зачем это вам? – с кокетливым лукавством поинтересовалась девушка.

– Ну, как это – зачем?! – Станислав сделал большие глаза и набрал воздуха полную грудь. – Вот, допустим, как-нибудь зайду в ваш местный храм отмаливать свои грехи и надумаю за ваше здравие поставить свечку святым угодникам. А за чье здравие молиться – не знаю. Проблема возникает, однако!

– А-а-а… – негромко рассмеялась она. – Ну хорошо. Меня зовут Наталья Викторовна, я преподаю в художественной школе. А вас как?

– Станислав Васильевич. Можно просто Станислав или еще проще – Стас. Я из Москвы, работаю там инструктором по силовым единоборствам. А это мой друг и коллега, Лев Иванович. Ну что ж, Наташа, спасибо вам огромное, надеюсь, мы с вами еще увидимся! Ау, Лева! Идем к тете Вере?

– Идем, идем… – Выходя из кабины, Гуров укоризненно покачал головой и вполголоса добавил: – Вот натура! Чуть юбку увидел – все: из ушей – пар, копытом землю роет… Только не говори, что я не прав, что неправильно тебя понял.

– Ой, да ла-а-дно! – размашисто шагая к калитке, отмахнулся Станислав. – Лева, у меня давно уже есть совершенно обоснованное подозрение, что ты мне просто завидуешь, о чем я тебе говорил уже не раз. Да, да, да! Завидуешь. Ты же не робот, и твоя мужская натура наверняка исподволь требует женского разнообразия, а ты ей в этом грубо отказываешь. И поэтому, испытывая подсознательное раздражение, элементарно злишься. Вот и все! Я не прав?

– Да ты, я гляжу, еще и психолог! – иронично усмехнулся Гуров. – Прямо Зигмунд Фрейд номер два: целую теорию заканделябрил. Надо же! О, тихо! Закрываем тему, а то не хватало еще и при тете Вере сморозить какую-нибудь чепуху! – шепотом добавил он, заметив, как кто-то выходит из квартиры первого этажа на крыльцо.

Увидев появившуюся из дома бодрого вида бабулю лет под восемьдесят, опера вошли во двор, оглашаемый хриплым лаем крупного барбоса на длинной цепи, поздоровались и поинтересовались возможностью определиться на постой сроком примерно на неделю-две. Тетя Вера смерила их изу-чающим взглядом бывшей учительницы и строго осведомилась, откуда прибыли данные граждане и не склонны ли они к употреблению горячительного. Кроме того, не имеют ли они отсидок и приводов в правоохранительные органы. Услышав последнее, опера с трудом удержались, чтобы не рассмеяться, с наисерьезнейшим видом заверили хозяйку в том, что спиртного оба – ни-ни, в тюрьме не сидели, хулиганских наклонностей не имеют. Даже, наоборот, у себя дома состоят в добровольной народной дружине. Упоминание о ДНД произвело на тетю Веру самое благоприятное впечатление. Она пригласила гостей пройти в дом, чтобы они сами смогли определиться – устроят ли их имеющиеся апартаменты. Но приятели, как люди бывалые и совершенно неприхотливые, лишь взглянув на просторную, аккуратно прибранную комнату, тут же объявили, что о лучшем и не мечтают. Тут же договорились и о плате за постой с готовым столом.

Глава 2

Когда опера загнали во двор машину и занесли в свою комнату дорожные сумки, появившаяся на пороге хозяйка квартиры пригласила их пополдничать. Уминая салат из свежих, только что сорванных с грядок огурчиков и помидорчиков, да еще и с настоящей деревенской сметаной, приятели выслушали кратенькую лекцию о возможных рисках и опасностях, каковые могут подстерегать их на улицах Горбылева и в его окрестностях.

– …Люди вы, я вижу, положительные, поэтому хочу предостеречь от наших здешних ветрогонов и башибузуков. А тут их хватает! – Тетя Вера внушительно помахала указательным пальцем. – Через три дома от меня живет Ромка Бубырь. Лоб здоровущий, но – дурак дураком. Чуть выпьет – все, начинает буянить. Так что, если его увидите, лучше обойдите пятой дорогой, а то может и поколотить. Еще есть двое обормотов – братья Синюхины. При встрече сразу начинают нудить, клянчить на выпивку. Гоните их от себя в три шеи. В том конце улицы – это вы еще увидите – домина здоровенный, двухэтажный. Там живет Костя Низанов. Поговаривают, что он какой-то тут мафией командует. Корчит из себя хозяина всего этого околотка. По улице на своей иномарке летает так, что только пыль столбом. В прошлом году двоих сбил, паразит, правда, не насмерть – переломами отделались, но с него все как с гуся вода. Его и полиция боится.

На вопрос квартирантов о местных маньяках тетя Вера, сочувственно вздыхая, рассказала про проживающего в соседнем доме Андрея Кубышного. По ее словам, его задержание всю улицу повергло в шок. Никто и подумать не мог бы, что этот жизнерадостный, открытый, веселый парень – насильник и убийца, на совести которого четыре женщины, погибшие в течение последнего года.

– …Если по совести, то я до сих пор не могу в это поверить! Не могу! Он же вырос на моих глазах, у меня учился – я в школе вела математику. Не скажу, что он из паинек – и подраться мог, и в ноябре на спор переплывал Крякву… Было, было такое! Всего хватало. Но то, что он не из тех, кто может причинить людям какое-то зло, – за это могу головой поручиться.

Тетя Вера припомнила случай, приключившийся с другим ее бывшим учеником. Тот и в самом деле, пытаясь совершить насилие над несовершеннолетней, нанес ей тяжкое увечье. По словам бывшей учительницы, тот негодяй был из зажиточной, но очень нездоровой семьи.

– …Жили Быкрюхины почти в центре Горбылева, домина у них большущий, машина дорогущая. Вечно строили из себя невесть каких цац, пыжились показать, какие они богатые и знатные. Хотя какая они знать?! Вороватая торгашня, сделавшая капиталы еще при Союзе на обсчетах, обвесах, пересортице… В восемьдесят восьмом открыли первый в Горбылеве частный магазин, потом еще два… И вот лет семь назад их младшенький Пашка, которого они взятками откупили от армии, сотворил такое подлое дело…

Как далее рассказала хозяйка квартиры, тот, привыкнув мотаться с непотребными девицами, думал, что эта ничем от них не отличается, и, встретив ее в безлюдном месте, попытался взять девушку силой. Но она стала отбиваться, как могла, и тогда Быкрюхин зверски ее избил, повредив позвоночник. С той поры девушка может перемещаться только на инвалидной коляске. Ее родители отнесли заявление в полицию, но там от него отмахнулись. Дескать, это она сама во всем виновата: упала, а возводит напраслину на невиновного – где свидетели? По всеобщему мнению, скорее всего, Быкрюхины «кому надо» сунули денег… Отец девочки поехал жаловаться в область, а потом в Москву, лишь после этого дело дошло-таки до суда. Но суд назначил подонку всего три года, да к тому же условно.

– Фантастические порядки! Нечего сказать – «тихий райцентр»! – возмутился Станислав. – Выходит, на данный момент этот урод уже отбыл условный срок?

– Да нет, не успел отбыть до конца, – махнула рукой тетя Вера. – Это людей с нечистой совестью можно подкупить, а судьбу не подкупишь…

По ее словам, всего через год Ленька разбился на своей иномарке. Врачи определили, что был он под наркотой, а гнал куда-то как полоумный. Его родители в городке не остались, продали дом и куда-то уехали. Но, как видно, коль уж эта семья была нездоровой, с черной душой, то и дом оказался пропитанным чернотой: новый хозяин и полгода не прожил, отчего-то начал чахнуть. Проверился – рак легкого! Тут же перепродали дом почти за бесценок кому-то еще. Те вселились, позвали батюшку, он дом освятил. Да, наверное, от того зла, что там накопилось, и святая вода не помогла. Как-то ветром во дворе оборвало провод и чуть не убило током ребенка. Хорошо, «Скорая» успела вовремя. Больше этот дом уже никто не покупал. Уже года четыре на нем объявление, что он продается, да только охотников купить так и не нашлось.

Возвращаясь к случившемуся с Кубышным, тетя Вера рассказала, что задержали Андрея по пути с работы домой, якобы в момент нападения на женщину. А потом дома у Кубышных был проведен обыск, причем с демонстративной помпой. Елену это так потрясло, что ее увезли в больницу с тяжелым сердечным приступом. Местные длинные языки почти сразу же «просветили» медиков по части того, в чем подозревается сын Елены. Из-за этого лекари первые часы вообще не обращали на нее никакого внимания (ну как же, она – мать насильника и убийцы!). И лишь благодаря тому, что близкая подруга Елены, узнав о происшедшем, устроила тарарам в кабинете главврача, лечить ее все же начали. Эта же подруга три раза в день теперь бегает, ухаживает за больной, она же нашла для Андрея толкового адвоката.

– …Только, боюсь, адвокат ему мало чем поможет… – задумчиво покачала головой тетя Вера. – У нас тут частенько бывает так, что, если кого назначили виновным, ему уже ни за что не оправдаться. Рассказывают, что в подвале у них в райотделе есть что-то вроде пыточной. Командует там Яшка Цурякин по прозвищу Гунявый. По натуре это – конченый зверь. Если кого-то надо заставить сознаться, то отдают ему. Бьет он страшно. Иному из арестованных только скажут про Гунявого, так он сразу все подписывает и со всем соглашается. И если добьет он Андрея и тот подпишет признание, то на суде отпираться будет бесполезно. Тут все заодно…

Покончив с полдником, приятели пошли прогуляться по городу и его окрестностям. Прежде всего, разумеется, они пожелали увидеть Крякву. Захватив с собой зачехленные складные спиннинги, опера зашагали по улице в сторону высоких верб, растущих по берегу речки. Когда они уходили, тетя Вера дополнительно уведомила их о том, что на Крякве тоже надо быть весьма осмотрительным. По ее словам, в полукилометре от участка берега, используемого местным населением как городской пляж, есть особая территория – зона отдыха для «избранных». Туда ездят отдыхать горбылевские коммерсанты, чиновники, работники полиции и прокуратуры. Эта территория находится в фактической собственности бывшего председателя районного суда и охраняется здешним ЧОПом. Кстати, принадлежащим тому же экс-судье.

По словам тети Веры, приятелям особенно следовало остерегаться ярко-красной «Хонды» Гунявого. Тот частенько ездил на Крякву «оттянуться» с очередной любовницей. И если кто-то из посторонних оказывался у него на пути, он мог и «фонарей навешать», особенно по пьяни. Да и вообще, у посетителей «элитарной» базы отдыха имелась такая «фишка» – подвыпив, идти на общий пляж, чтобы «быдляку ума вставить».

– Этот Гунявый – он маленького роста, рыжий, с большими усами? – уточнил Стас. – Когда мы сюда ехали, то нам по пути попался похожий тип на красной «Хонде».

Тетя Вера, отрицательно качнув головой, пояснила, что «масть» Гунявого теперь уже и не определить. Его лысая голова давно уже напоминает арбуз, только что без полосок. Роста он выше среднего, жилист, во рту половина зубов золотые, нос свернут набок – когда-то один из истязаемых им бедолаг, владея карате, ударом ноги вдребезги разнес «защитнику закона» его орган обоняния.

Лев понял, что замыслил его старый приятель, поэтому, как только они вышли за калитку, упреждающе уведомил:

– Если что-то «суперменское» задумал, то сначала со мной посоветуйся! Я ведь сразу уловил, что ты специально начал выяснять приметы Гунявого, чтобы при случае с ним разделаться. Так ведь? Смотри, горячка тут недопустима. Случись какой-нибудь прокол, нам это здорово осложнит работу.

– А Петруха нам спасибо скажет, если мы допустим, что какая-то гнида искалечит или вообще убьет его племянника, который, очень даже вероятно, ни в чем не виноват? – возразил Стас, помрачнев как туча.

– Согласен, допустить этого никак нельзя. Но не с кондачка же очертя голову кидаться в атаку! Сначала надо все как следует обдумать, а уже потом действовать. Давай-ка созвонимся с Петром, что он скажет… – Гуров достал телефон, набрал номер Орлова, однако тот оказался занят. – Будем ждать!

Впрочем, менее чем через минуту Петр позвонил сам.

– Вы уже на месте? Молодцы! Небось гнали как угорелые?

– Сто – сто десять… – флегматично ответил Лев. – Слушай, Петро, тут такой скверный момент выяснился… Наш местный источник информации сообщил, что виновность Кубышного под большим вопросом, но в местном РОВД есть «народные умельцы», которые «ударными» методами любого способны убедить в том, что именно он совершил то, чего не совершал. Почки и печень отбивают гарантированно, превращая подозреваемого в полного инвалида.

– …Твою кочерыжку! – выдохнул Орлов, предварив упоминание о кочерыжке совершенно непечатным идиоматическим словосочетанием. – А мне только что опять звонил Топорицкий, спрашивал: а в курсе ли я, что мой племянник обвиняется в нескольких изнасилованиях и убийствах женщин? И уж с таким смакованием все это втюхивал! Да, Лева, лишний раз убеждаюсь, насколько ты был прав: похоже, кое-кто решил меня дожать. Та-а-ак… Андрея, значит, зверски бьют… Что же делать-то? Вот заморочка чертова! Если как-то обозначить ваше там присутствие – не исключено, что и Андрею не получится помочь, и мне придется слететь. А еще вся тамошняя мразь в момент попрячет концы. И как тут быть – хрен его знает…

Поскольку в голосе Петра зазвучали нотки безнадеги, Гуров сочувственно заверил:

– Ничего, поможем! «Хрен его знает» – это в рамках некоторых формальных положений. Но есть же и другие варианты! Слушай, тут у Стаса появилась одна нестандартная идея… Короче, надо выследить некоего Гунявого и аккуратно отправить его на пару недель в травматологию. Надо думать, после этого едва ли кто-то другой рискнет махать в КПЗ кулаками. Что скажешь?

Около минуты в телефоне слышалось лишь напряженное дыхание генерала.

– А вы… Вы сможете сработать так чисто, чтобы… Ну, сам понимаешь? – наконец выдавил он через силу.

– Ну, ты же нас знаешь! – коротко рассмеялся Лев. – Работаем – чище не бывает. Хорошо! Индульгенция, считай, получена, начинаем изучать ситуацию.

Когда он закончил разговор, Крячко многозначительно ухмыльнулся и, хитро подмигнув, вкрадчиво поинтересо-вался:

– Что, «таможня дает добро»? Можем выходить на охоту? Ну, тогда за дело! Куда рулим сейчас?

– Для начала двинемся в сторону общего пляжа. Там осмотримся хорошенько, а потом попробуем пошарить около жлобской зоны отдыха. Конечно, я не думаю, что нам с ходу свалится прямо в руки то, что мы ищем…

– Но и надежды на это терять не следует! – тут же парировал Станислав.

Выйдя за пределы городка, приятели по исхоженной и накатанной грунтовой дороге зашагали через куртины кленов и верб в сторону обширного осинника, разросшегося в речной пойме. Попавшаяся им навстречу компания подростков с интересом воззрилась на незнакомцев. Долговязый лопоухий паренек, вежливо поздоровавшись, спросил:

– А у вас не будет закурить?

– Мы уже бросили. А вы еще только начинаете? – смеясь, ответил Гуров. – Вы нам лучше скажите, ребята, у вас в Крякве кроме лягушек еще хоть что-нибудь водится? Ну, щука, там, судак, голавль?

– Да у нас в Крякве рыбы больше, чем в самом Дону! – со значением в голосе уведомил лопоухий. – Тут есть такие омуты, что и сомы пудовые водятся. А вы как собираетесь ловить? На живца?

– На блесну, на воблер, – пояснил Станислав. – Вот прямо сейчас и попробуем, как у вас тут клюет.

– А нам можно посмотреть? – загорелся лопоухий.

– При одном условии: не бегать по берегу, не шуметь, не буянить… Хорошо? – Крячко окинул мальчишек строгим взглядом.

– Да мы не буяним. Там и без нас есть кому буянить… – под смех приятелей посетовал лопоухий, назвавшийся Женькой. Как оказалось, их компанию только что прогнал с речки Ромка Бубырь, о котором операм уже рассказывала тетя Вера. – Мы там костер жгли, картошку пекли, и тут – откуда ни возьмись, приперся этот долбанутый Бубырь. Ну, и давай на нас наезжать, типа того, вы – салабоны, пороху не нюхали, я вас жизни научу… Мы сразу же ушли – чего с дураком связываться? Так что если он сейчас там, то даже не знаю, даст ли он вам порыбачить? Он же когда подпитой, то совсем без «башни»…

– А он что, реально крутой, этот Бубырь? – Гуров окинул взглядом заросли, в гущу которых уводила дорога.

– Ну да-а-а! – заговорил еще один из мальчишек. – Он два года в боях без правил участвовал. Но его оттуда за что-то выгнали. Ну, он сюда вернулся и начал тут права качать. То одного поколотит, то другого. Его многие боятся.

– Смотрите! Вон он! – неожиданно воскликнул Женька, указывая рукой куда-то вправо.

Обернувшись в ту сторону, опера увидели шагающего в их сторону квадратного парнягу с недоброй ухмылочкой. На его явно хмельной физиономии прямо-таки было написано: «Ну, ща я вам устрою!» Мальчишки тут же попятились назад, судя по всему, собираясь дать деру. Женька, дернув Гурова за рукав, торопливо предупредил:

– Давайте сваливать! А то хреново будет!

Изобразив недоумение, Станислав спросил с преувеличенной наивностью в голосе:

– А кому? Нам или ему?

Сразу же уловив иронию в голосе этого крепкого дядьки, мальчишка почесал свой нос, усыпанный веснушками, и, пожав плечами, осторожно поинтересовался:

– А вы с ним сладите? У него пояс по тхэквондо.

Усмехнувшись в ответ, Крячко протянул Льву свой спиннинг и «великосветским» тоном поинтересовался:

– Лев Иванович, не соблаговолите ли подержать некоторое время эту снасть?

– Слушай, а может, я? – мотнул головой в сторону Бубыря Гуров.

– Только после меня, Лев Иванович, только после меня! – отмахнулся Стас и с безмятежной улыбкой решительно шагнул навстречу верзиле, который подошел к ним уже вплотную. – Ну, и чего тебе, грозный ты наш? Слушаю!

– Кто такие? Что за огрызки, откуда взялись? – набычившись, угрожающе прорычал тот.

– А твое какое дело? – Стас продолжал все так же безмятежно улыбаться.

– Че-е-го-о-о-о?!! – выпучив глаза, угрожающе выдохнул Бубырь и тут же, выполнив руками ложный финт, нанес резкий, стремительный удар ногой, который ушел в пустоту, из-за чего он сам едва устоял на ногах.

Без особого труда уклонившись от удара, Крячко почти по-дружески поинтересовался:

– Как там? Все в порядке? Еще подергаться хочется или уже хватит?

Уловив в этих словах откровенную издевку, Бубырь ринулся на этого непонятного незнакомца, намереваясь захватить его руку и, нанеся удар коленом в правый подвздох, добить серией ударов в голову. Но из всего намеченного ему удалось лишь захватить руку. Однако в тот же миг его собственная рука оказалась в очень жестком захвате, к тому же настолько болезненном, что у Бубыря даже перехватило дыхание. А в следующую секунду она была заломлена за спину, причем столь резко и высоко, что стало яснее ясного: еще мгновение, и захрустевшие связки плечевого сустава порвутся, как гнилой шпагат.

Вскрикнув, Бубырь упал на колени и уткнулся теменем в землю. Отчаянно стуча свободной рукой по земле, он еле смог выдавить:

– Все! Все! Все!..

Незнакомец в потертой кожаной ветровке тут же ослабил захват, отпустил его онемевшую от боли руку, даже помог подняться на ноги и совершенно доброжелательно поинтересовался:

– До дому-то сам дойдешь?

– Дойду… – не поднимая головы, прохрипел Бубырь и медленно зашкандылял в сторону города.

Когда опера и их юные сопровождающие продолжили свой путь к Крякве, на жгучее намерение мальчишек немедленно разнести весть о том, как был повержен Бубырь, Крячко вынес свой «вердикт»:

– А стоит ли? Например, я не считаю результат этой схватки для себя чем-то особо выдающимся. Нам с Львом Ивановичем встречались соперники и покрепче. Мужчина – это прежде всего воин. А воин отличается чем? Скромностью и силой характера. И если кто-то, победив более слабого соперника, бегает и кудахчет о своей победе, то это первый шаг к тому, чтобы очень скоро проиграть кому-то другому. Проиграть – это не всегда позор. Позор – это когда проиграешь, нахвалившись перед схваткой. Так что про Бубыря давайте забудем. Он все-таки несчастный человек. Семьи у него нет?

– Да кто за дурака такого пойдет? – снисходительно усмехнулся Женька.

– Вот! Работы постоянной, скорее всего, нет. Да и друзей настоящих наверняка тоже нет. Он и так уже наказан самим собой, своим скверным воспитанием и дурацким характером. Разве не так?

Мальчишки тут же согласились с тем, что «дядя Слава», безусловно, прав.

Выйдя на пологий берег Кряквы, которая в этом месте выгибалась широкой дугой, образуя просторный, чистый плес, приятели приготовили свои спиннинги и, спеша воспользоваться последним светлым часом перед приближающимся закатом, начали кидать блесны и воблеры в сторону противоположного берега, вдоль которого поросла густая щетка камыша.

Первые несколько забросов оказались совершенно пустыми. Но уже на четвертом или пятом что-то внезапно дернуло блесну Станислава. Однако рыба, как это называют рыболовы, тут же «сошла». И почти сразу же, едва не вырвав спиннинг из рук Льва, что-то увесистое и сильное схватилось за его воблер. Леска натянулась, словно струна, попискивая и позванивая, и меньше чем через минуту он вытащил на берег крупную щуку.

– Ух ты! – удивился Станислав. – На три кило с лишним взял. Наверное, это моя к тебе перебежала!

Впрочем, пару минут спустя он и сам поймал достаточно крупную рыбину. И – пошло! Когда в сумке трепыхались с десяток щук и более чем полуметровый судак, впавшие в азарт зрители стали канючить, чтобы и им дали «малюсенький разочек» закинуть блесну. Пришлось мальцам объяснять элементарные азы того, как пользоваться спиннингом. «Мастер-класс» затянулся почти до заката. Покидая берег Кряквы, опера раздали почти весь свой улов зрителям, оставив себе пару рыбин.

Когда они были уже на полпути к улице Жуковского, где-то в отдалении, вздымая пыль, пролетела ярко-красная «Хонда». Пока Гуров прикидывал, какой бы повод найти, чтобы спросить у пацанов, чья это машина, Женька вполголоса сообщил:

– Вон, поехал урод, каких поискать! Этот еще похуже Бубыря. С Бубырем-то хоть можно «помахаться». А этот гестап долбаный – из ментовки. Его у нас Гунявым кличут. Такая сволочь!..

– И что же он такого нехорошего сделал? – поинтересовался Лев, как бы впервые услышав о Гунявом.

– Он в подвале командует и всем, кто туда попадает, отбивает потроха. Даже баб не жалеет. Нашему соседу почки напрочь отбил. Дядь Шура вечером шел от сына с крестин поддатый – у него внучка родилась. Тут менты навстречу. Он чего-то с ними повздорил. Они его в подвал отволокли, а там – Гунявый. Он его дня два месил. Мужик полмесяца после этого кровью писал. И до сих пор с почками мается. Подавал на ментов в суд, да сам же и виноват оказался. У нас к ментам не дай бог попасть!

– И куда же это он покатил на ночь глядя? – осведомился Станислав.

– На блатяцкую зону отдыха – куда еще? Ща начнут шашлыки жарить, с телками куролесить… – со взрослыми интонациями в голосе пояснил Женька. – Там вся наша районная верхушка «гудит». Не блатным туда дорога закрыта. Если сунешься – охранники могут и зубы пересчитать. Как-то из области одна журналистка попробовала туда пробраться, чтобы статью накатать, – видно, кто-то в газету жалобу послал. Так ее эти гоблины поймали и чуть «на хор» не поставили. Еле вырвалась и – бежать. И ничего – все замяли! А чего не замнут-то?! Сюда шишки и из области на шашлыки ездят.

– Да-а… Весело у вас тут, – с оттенком сарказма резюмировал Гуров.

Попрощавшись со своими новыми знакомыми и пообещав им в ближайшее время очередной поход на рыбалку, опера пошли к себе на квартиру. Отдав рыбу тете Вере, приятели устроились перед телевизором, скучающе глядя на экран, где шла какая-то то ли комедия, то ли трагедия, но они даже не вдумывались в смысл происходящего там, каждый ощущал, как у него «горят пятки», каждый думал о предстоящей прогулке до «жлобской» базы отдыха и о том, как бы там найти Гунявого…

В какой-то момент, хлопнув себя по карманам, Станислав неожиданно объявил:

– Эх, блин! Я ж свой сотовый потерял!

Мгновенно сообразив, что это не более чем «работа на публику», Гуров сочувственно посетовал:

– Как же это ты так неосторожно! Теперь надо идти искать.

– Точно! – Крячко вскочил на ноги. – Пойдем посмотрим на берегу, а то до утра может испариться.

Узнав о пропаже телефона и намерении квартирантов идти на его поиски, тетя Вера заахала, засокрушалась – чай, на улице-то уже ночь – и, пошарив в шкафу, достала из него фонарик:

– Вот, возьмите! Не на ощупь же будете искать…

Снова выйдя за город, приятели ускоренным шагом поспешили к общему пляжу. Затем, круто свернув влево, подсвечивая себе фонариком, двинулись параллельно берегу вниз по течению реки. Так им пришлось идти около двух километров. Продираясь через густую чащобу подроста тополя и клена, неожиданно перед собой опера увидели плотное, в три ряда, ограждение из колючей проволоки выше человеческого роста, которое, судя по всему, тянулось от берега до самой дороги.

– Твою дивизию! – осматривая «колючку», сердито проворчал Крячко. – И перекусить-то ее нечем. И не перелезть через нее. А может, пойдем к воротам, вырубим охранников и…

– Ага! Чтобы засветиться во всей своей красе?! – иронично возразил Гуров, осматриваясь по сторонам. – Мне кажется, лучше бы дойти до речки и по ней вплавь добраться до берега за ограждением. О! Глянь-ка, что там есть! – удивленно отметил он, посветив фонариком вверх.

Там действительно обнаружилось нечто весьма занятное: между старым осокорем, растущим по эту сторону ограждения, и березой, растущей по ту сторону, кто-то проложил длинную толстую жердь, по которой без проблем можно было перебраться над колючей проволокой. Передав Стасу фонарик, Гуров надел тонкие кожаные перчатки, подпрыгнул и, схватившись за толстый сук, без особого усилия подтянулся на нем, после чего схватился за другой сук, дотянулся до третьего и вскоре был уже на дереве, в гуще кроны. Тем же путем к нему поднялся и Стас. Повиснув на жерди с поджатыми к животу ногами, менее чем за минуту опера поочередно добрались до ствола березы и, спустившись на землю, продолжили свой путь в том же направлении, продираясь через чащобу колючего кустарника. Когда выбрались из зарослей, Гуров посветил под ноги и, подобрав пустую пластиковую бутылку из-под минеральной воды, насадил ее на ветку ближнего клена.

– Назад будем идти – это ориентир, чтобы не сбиться с дороги, – вполголоса сообщил он. – Слышишь, там какие-то голоса, музыка? Думаю, это они. Побежали!

Вскоре впереди меж деревьев заметались отсветы большого костра. Подобравшись поближе, опера для начала хорошенько изучили обстановку. Метрах в тридцати от себя за деревьями они увидели несколько теремков-коттеджей, в светящихся окнах которых мелькали чьи-то тени. А совсем неподалеку от них на просторной поляне шло развеселое хмельное гульбище. Насколько это можно было определить при свете большого костра, здесь гуляла компания из шести человек – трое мужчин и столько же женщин. Скорее всего, кутили сотрудники местного ОВД с девицами из категории так называемых «особ с пониженной планкой социальной ответственности». Перемежая возлияния спиртного плясками у костра под разухабистый рок и трепом на самые разные темы, гуляки «оттягивались» вовсю.

Один из них, с голым черепом и орангутаньей осанкой, гундосо заливался соловьем, повествуя про свои былые и нынешние «подвиги».

– …Не, ну куда ему упираться, если за него взялся Я?!! – Стукнув себя в грудь кулаком, «орангутанг» опрокинул очередной стакан какого-то пойла и продолжил: – Он из себя надумал корчить партизана на допросе. Молчит, в натуре! А я ему – по почкам, по почкам! Гляжу – вырубился. Окатил его водой, он зашевелился. Поднимаю, и под дых ему, под дых…

– Яша, а про кого это ты? – наполняя стаканы и глуповато хихикая, спросила одна из «телок».

– Ну, про того лошару, которому надо подписаться, что это он четверых баб оприходовал и кончил… – пояснил «орангутанг».

– О! Сто против одного, что это – Гунявый! – прошептал Стас.

– Да, это он! – согласился Гуров.

– А кто ж на самом-то деле тех девок прикончил? – шумно причмокнув после фужера спиртного, спросила другая деваха.

– Цыпочка моя, не забывай золотого правила: меньше знаешь – крепче спишь. Поняла? – громко икнув, гоготнул Цурякин. – Ща я кое-куды схожу, а потом мы с тобой пойдем в мои апартаменты. Там я удовлетворю твое любопытство, а ты – удовлетворишь меня!

Продолжая гоготать над своим «остроумием», он направился к темнеющему за кустами большому прямоугольнику отхожего сооружения. Но войти внутрь не успел – словно вынырнув из ниоткуда, к нему бесшумными тенями подскочили две рослые фигуры. Что было дальше, Гунявый уже не чувствовал – несколько сокрушительных ударов по голове и болевым точкам тела опрокинули его в черное небытие.

Оттащив недвижимого Цурякина подальше в кусты, опера поспешили назад. Высветив фонариком бутылку, насаженную на ветку, Лев отбросил ее в сторону, и они по своим следам углубились в заросли. Перебраться в обратном направлении особого труда не составило, и, бегом преодолев путь до общего пляжа, приятели свернули в сторону светящихся окон улицы Жуковского.

Глава 3

Шагая по дороге, Крячко негромко рассмеялся.

– Да, Лева! Ну, ты и ухерачил этого долбодятла по «кастрюле»! Я думал, она с плеч слетит…

– Он получил только самое малое из того, что давно уже заслужил. – Гуров пренебрежительно поморщился. – Ты гляди-ка, уже и «Скорая» помчалась… О, как резво поскакали! Простым горожанам, думаю, ждать их приходится куда дольше. Так, так, та-ак… Значит, как явствует из трепа Гунявого, Андрей Кубышный и в самом деле ни при чем? То есть насильник и убийца – кто-то другой? Ну что ж, давай порадуем нашего Петруху. Пусть не терзается и забудет про рапорт об увольнении.

Он достал телефон, набрал номер Орлова и деловито сообщил генералу, что палач и садист только что нейтрализован ими на неопределенный срок. Все сделано предельно чисто, без следов и свидетелей. Кроме того, пересказал и разговор Гунявого с его «телкой».

– …Таким образом, – заключил Лев, – уже на сто процентов можно быть уверенным в том, что Андрей ни в чем не виноват.

Облегченно вздохнув, Орлов высказался в том духе, что это, конечно, очень хорошо, раз Андрей оказался чист, но тогда встает вопрос: как вырвать его из лап горбылевской «фемиды», сколь безжалостной, столь же и коррумпированной? Ведь не пойдешь же в местную прокуратуру и не сошлешься на то, что удалось узнать из разговора садиста Гунявого с проституткой?!

– Ну, у меня есть один вариантик… – как бы в раздумье обронил Гуров. – Но он тоже где-то за гранью УК, как и наша сегодняшняя нейтрализация этого долбаного садюги.

– И-и… Что же это за вариантик? – осторожно спросил Петр.

– Спровоцировать кого-то из местных шишек на вымогательство взятки, это все зафиксировать на видео, а потом его прижать и выдвинуть условие: или отпустите парня, или материал «сольем» в Интернет. Каких-то иных вариантов я пока что не вижу. В здешнем болоте работать в белых перчатках никак не получится.

– Хм-м-м… – с глубочайшим сомнением в голосе произнес Орлов. – Ну, смотри, тебе видней. Только уж, пожалуйста, без крайностей, чтобы потом самим не оказаться на зубах наших «правдолюбов» с криминальным душком.

По словам Петра, как явствует из материалов, уже наработанных Макаровым, за банкиром Штукаевым затаился такой гадючник, что всех столичных СИЗО не хватит, чтобы туда пересажать его клиентуру. В реальности вырисовывается, что Штукаев на самом деле был главным «диспетчером» по перемещению криминальных капиталов за рубеж. Его услугами пользовался и организованный криминал, и наши вороватые чинуши. Но он с какого-то момента вдруг начал «заедаться» – потребовал повышения процента за свои услуги. Разумеется, это мало кому могло понравиться, и поэтому один из криминальных авторитетов, Джума Тбилисский, специализировавшийся на наркоторговле, грохнул его руками своего киллера.

Но, как видно, избытком ума этот Джума никак не обладал, поскольку поплатился за свой демарш буквально через несколько дней. Получилось так, что другие дельцы, кто согласен был платить и повышенный процент, вдруг обнаружили, что второго-то Штукаева – поди поищи! Те банковские деляги, что соглашались на вывод сомнительных денег за рубеж, потребовали впятеро больше, чем хотел взять Штукаев. Криминальный мир был настолько разгневан идиотской (к тому же самовольной!) выходкой Джумы, что его самого приговорили к смерти. Через пару дней после убийства Штукаева киллер грохнул Джуму. Но брат Джумы, тоже из бандитов бандит, объявил его убийцам вендетту. И – пошло-поехало. На данный момент в центральном морге судмедэкспертизы лежат уже пять трупов.

– …И все причастные к делишкам Штукаева прекрасно знают, что Макаров копает и будет копать, пока я здесь. Так что, Лева, мне кажется, Андрея просто так не отпустят. Это их единственный шанс взять меня за горло. И они постараются использовать его по полной. Что планируете на завтра?

– Сбор информации, расширение своих контактов, поиск дельных информаторов. Ну а конкретно – думаю встретиться с адвокатом Андрея.

– Действуйте! Только не забывайте: осторожность – превыше всего.

– Добро! Будем блюсти себя, как монашки на дискотеке, – смеясь, ответил Гуров.

Когда он убрал свой телефон, Стас, слышавший их разговор, язвительно хохотнул:

– Надо же, что творится – опять в моргах аншлаг! Будто вернулись в «лихие девяностые». Криминальные пауки опять начали жрать друг друга?

– Да, похоже на то… – утвердительно кивнул Лев. – Кстати, мы с тобой «искали телефон» около двух часов. Если будут вопросы, то мы нашли его под обгорелой вербой, рядом с которой рыбачили.

– Ну конечно! Причем когда уже считали, что поиски закончились впустую.

Когда они подошли к дому, хозяйка квартиры стояла на крыльце, всматриваясь в темноту. Увидев своих квартирантов, она всплеснула руками и воскликнула:

– Господи! А я уж волноваться начала: куда они делись? Неужели купаться ночью надумали?! Вы что, все это время искали телефон?

– Да, вот именно… – Крячко досадливо вздохнул, разводя руками. – Аккумулятор вовремя не зарядил, и – все, не позвонишь, чтобы по звонку его найти… А лежал-то он невдалеке от того места, где мы рыбачили, у обгорелой вербы.

– Ладно, идемте ужинать. Я рыбы приготовила – щука под майонезом…

За ужином снова зашел разговор про Андрея Кубышного. Тетя Вера сообщила, что сегодня ближе к вечеру Елену Кубышную выписали. Она уже дома, но на улицу не выходит. Как Елена рассказала соседям, ей с той поры, как задержали Андрея, а она попала в больницу, стали приходить угрожающие звонки и эсэмэски, из-за чего она отключила свой телефон. Не чувствует она себя в безопасности и дома.

– Ну а кто ей может угрожать? Родственники тех женщин, смерть которых приписывают Андрею? – уточнил Гуров.

– Даже не знаю… – с сомнением в голосе ответила хозяйка квартиры. – У нас тут вроде моды не водится, чтобы сводить счеты с родственниками того, кто в чем-то может быть и виноват. Вообще, вся эта история похожа на бред полоумного. Есть в ней что-то очень нездоровое, надуманное, словно мы смотрим какой-то дурацкий спектакль…

На некоторое время за столом повисла тишина. Налив себе чаю, Гуров задумчиво произнес:

– Но тогда выходит, что сегодня ночью кто-то может попытаться напасть на Кубышную?

– У тебя есть какие-то идеи? – заинтересовался Стас.

– Ну, мы же с тобой члены московской ДНД, и нам, как дружинникам, не безразлично то, что от рук какой-то мрази может пострадать ни в чем не повинный человек? Верно? Что, если нам сегодня ночью присмотреть за десятым домом? А?

Крячко, успевший набить рот жареной щучатиной, едва не поперхнулся от услышанного. Но, взяв себя в руки, согласно кивнул:

– Ну, давай, по очереди подежурим… Почему бы нет? С какого момента начинаем? И в каком порядке?

– В два приема. Ты – с вечера до двух, я – с двух до шести. Тебе даже меньше выпадает. Идет?

– Идет… – Крячко с хрустом потянулся. – О, время-то уже к одиннадцати! Так что мне надо бежать. Ага… Мой телефон зарядился, будем на связи!

Сразу после ужина Гуров немедленно отправился спать, чтобы потом, во время дежурства, не клевать носом. Тетя Вера, убирая со стола, лишь удивленно покачала головой – надо же, какие бывают беспокойные люди! Ради незнакомого человека готовы не спать почти всю ночь… А Лев, включив на телефоне будильник, тут же растворился в бескрайнем мире снов, лишь коснувшись головой подушки. Еще бы! Этот день выдался невероятно загруженным и напряженным…

Когда запиликал сигнал будильника, он уже не спал, успев проснуться за пару минут до этого. Поднявшись с постели, умылся прохладной водой из крана на кухне и, быстренько выпив уже чуть теплого чаю, на цыпочках вышел из дому, бросив вопросительно гавкнувшему Тарзану преду-смотрительно захваченный на кухне ломоть хлеба.

Выйдя на улицу, Лев сразу увидел Стаса, который сидел в тени дикого каштана на лавочке, отмахиваясь от наглеющего комарья. При появлении долгожданной смены Крячко тут же поднялся на ноги и скороговоркой сообщил, что «в Багдаде все спокойно». Кроме того, не без горделивости поведал о том, что около полуночи его пыталась «снять» некая молодайка, одиноко шествовавшая по улице, но он явил невероятную для себя стойкость и отверг все нескромные притязания незнакомки.

– Страна тебя не забудет! – насмешливо проговорил Гуров, похлопав его по плечу. – Награда найдет своего героя! Ладно уж, стойкий ты наш, иди дрыхни. Но телефон не отключай – вдруг понадобишься?

– Да я и не собирался отключать! С чего ты это взял? Ну, все, корми этот долбаный вампирятник вместо меня!

– Фигушки им! Пусть попостятся, – усмехнулся Лев, доставая из кармана баллончик аэрозольного репеллента.

– О, блин! А я что-то про него и позабыл!.. – раздосадованно цокнул языком Стас и скрылся во дворе.

Сидя на лавочке, Лев слушал монотонный, чуть печальный шум листвы. Несмотря на более чем поздний час, жизнь в городке продолжалась. Откуда-то доносились голоса молодежных компаний, приглушенные звуки музыки, шум автомобилей и даже сопровождаемый ржанием топот копыт пробежавшей где-то в отдалении лошади.

Медленно тянулись минуты, неспешно плыл серп молодого месяца в небесной вышине. Ночь выдалась ясной, и поэтому на черном бархате неба были хорошо видны россыпи звезд. Еще со школьной поры Гуров неплохо помнил астрономию, которую изучал в десятом классе. Были же времена… Школьники семидесятых-восьмидесятых разбирались даже в астрономии! А сегодня? С этой ЕГЭшной идиотчиной иные «грамотеи» толком даже не знают, что и вокруг чего вращается – Земля вокруг Солнца, или Солнце вокруг Земли?..

Вглядываясь в россыпь звезд, Лев очень быстро нашел Полярную звезду, потом – Сириус, Орион, Вегу… Нашел и три еле приметные звездочки, медленно ползущие в разных направлениях, – спутники… Как же великолепен и прекрасен этот мир! И почему же многие люди этого не замечают, почему в них столько зла и почему они так часто причиняют друг другу боль? Может быть, потому, что слишком редко стали смотреть на звезды…

Его философские размышления прервал какой-то непонятный шорох, донесшийся со стороны десятого дома. Гуров сразу же напрягся и, всмотревшись в темноту, заметил, как в отсветах дальних фонарей к калитке из ближнего переулка мелькнула какая-то крупная угловатая тень. Неизвестный – теперь Лев видел это вполне определенно – принес с собой что-то наподобие сумки и, положив ее на траву, начал шарить в ней руками, что могло означать только одно: этот тип замыслил нечто недоброе.

Почти бесшумно, что вырабатывалось годами работы в угрозыске, Гуров поспешил к соседнему дому и, улучив момент, одним прыжком настиг чужака, который остолбенело замер, слишком поздно обнаружив его появление. Не давая опомниться неизвестному, Лев нанес ему два сильных нокаутирующих удара. Тот, словно мешок картошки, безмолвно повалился на землю. Достав из кармана кусок крепкого шнура, он связал чужака по рукам и ногам, после чего, одной рукой крепко взяв его за ворот камуфляжной куртки, а другой подхватив с земли сумку, ускоренным шагом направился в проулок.

Найдя место поукромнее, где едва ли могли бы оказаться посторонние глаза и уши, Гуров положил неизвестного и его сумку на траву, после чего достал телефон и набрал номер Стаса. Тот откликнулся после третьего или четвертого гудка:

– Да, Лева! Что там у тебя? Кто-то был?

– Он здесь, со мной, в проулке за десятым домом. Быстренько давай ко мне! И захвати фонарик, а то я спросонья забыл взять. Надо будет этого фрукта допросить и снять его ответы на видео. Давай, жду!

Подсвечивая себе фонариком телефона, Лев проверил карманы чужака, но ни телефона, ни каких-либо документов или еще чего-то такого, что могло бы дать возможность его идентифицировать, в них не оказалось. Затем он расстегнул молнию на сумке и увидел переложенные газетами четыре пол-литровые бутылки, заполненные какой-то жидкостью. Принюхавшись, Гуров понял, что это какая-то горючая смесь на основе бензина. К горлышкам бутылок скотчем были примотаны какие-то штуковины наподобие зажигалок.

«Ну и скоты! – мысленно рассудил он. – Ни хрена себе, додумались: поджечь жилой дом со спящими людьми. Вот уроды!..»

Вскоре со стороны улицы донесся шум шагов, и к нему подошел позевывающий Станислав. Осветив фонариком неизвестного, который все еще лежал без движения, он удивленно присвистнул:

– Какой улов! Везет тебе сегодня, Лева: и щуку заблеснил самую большую, и тварюгу эту двуногую взял… Это чего там у него в сумке? Бензин?!! Вот гнида! – Не удержавшись, Крячко двинул ему ногой под ребра. – Эй, ты! Еще не очухался, что ль?

Тот, издав маловразумительное мычание, заворочался на земле. Стас взял его за шкирку и посадил на траву, прислонив спиной к забору.

– Ага! Ожил… – Гуров достал из кармана телефон и, установив режим видеосъемки, попросил Станислава: – Физиономию ему освети!

Кривясь и щурясь от яркого света, бьющего ему в глаза, неизвестный, оказавшийся мордастым крепышом лет тридцати с лишним, возмущенно запротестовал:

– Че это такое? Вы кто? Чего вам надо?

Ни слова не говоря в ответ, Крячко выдернул пластмассовую пробку одной из бутылок и несколько раз плеснул ему под низ живота. В воздухе остро пахнуло бензином. Ошалело замолчав, мордастый несколько раз потянул носом и уже совсем другим тоном испуганно пролепетал:

– Что вы собираетесь делать? Зачем это вы? Что я вам плохого сделал?!

– Нам – нет, а вот людей собирался сжечь вместе с домом… – сурово проговорил Стас. – И ты сейчас можешь испытать на себе, что такое гореть заживо. Представляешь? Всего одна искра на твои штаны, и яйца спекутся вкрутую. Может, попробуем?

Насмерть перепуганный поджигатель затрясся словно осиновый лист и жалобно заскулил:

– Я тут ни при чем! Меня заставили! Я все расскажу! Все!

– Так, спокойно! Без истерик! Отвечай на поставленные вопросы четко и внятно! – отчеканил Гуров. – Фамилия, имя, отчество, год рождения, домашний адрес.

Торопливо закивав в ответ, неизвестный сообщил, что он – Сагуров Дмитрий Аркадьевич, восьмидесятого года рождения, проживает здесь же, в Горбылеве, на улице Маркса, четырнадцать, квартира два. Полгода назад он «откинулся» из мест заключения, где отбывал шесть лет общего режима по сто шестьдесят первой за грабеж в составе организованной группы. Приехав в родное Горбылево, Сагуров так никуда и не смог устроиться на работу. Точнее сказать, туда, куда ему хотелось бы, его не брали, а куда брали, его совершенно не устраивало, поэтому все это время он перебивался случайными заработками.

Меньше недели назад к нему пришел человек, который предложил «непыльную работенку» с очень высокой оплатой. Он дал ему номер телефона какой-то женщины и объяснил, что конкретно нужно ей говорить, какие посылать эсэмэски. Сагуров начал выполнять это задание весьма рьяно, но уже к концу того же дня телефон женщины оказался отключен. Когда стало известно, что она находится в больнице, «работодатель» предложил Сагурову пробраться в клинику и облить ее кислотой. Уксусной, серной или какой-то еще – Дмитрий не знал.

– И ты согласился? – сурово уточнил Гуров.

Тот в ответ лишь угрюмо понурился. Но потом начал уверять, что не решился бы причинить женщине какое-либо зло ни за какие деньги. Хотя в больнице – да, побывал. Он сумел пробраться в терапевтическое отделение – но при этом никакой кислоты с собой у него не было, – облачился в медицинский халат и изображал из себя санитара. Заглянув в палату своей потенциальной жертвы, в дверях он нос к носу столкнулся с какой-то особой строгого вида, которая в упор задала ему вопрос:

– А ты кто такой? Тебе чего здесь нужно?

Это настолько обескуражило Сагурова, что он тут же счел за лучшее поскорее смыться. А сегодня заказчик вызвал его по телефону в безлюдное место, где передал аванс и бутылки с горючей смесью. Он приказал бросить все четыре бутылки в дом десять по Жуковского – под каждое из окон на фасаде по бутылке. Конкретной задачи поджечь квартиры не ставилось, главное условие – чтобы загорелся сам дом…

– Как зовут заказчика? Кто он и откуда? – деловито спросил Крячко.

– Я не знаю… – попытался отвертеться Сагуров, но Станислав в момент пресек его «несознанку», жестко предупредив:

– Мы сейчас разбудим жильцов этого дома, объясним, что с ними могло произойти, если бы тебя вовремя не остановили, и передадим им тебя вместе с бутылками. Представляю, что с тобой будет до утра!

– Н-не надо! Очень прошу! – запричитал поджигатель. – Лучше сдайте меня в полицию! Лучше еще один срок, чем… Чем то, что эти люди будут со мной делать. Я, честно, многого не знаю, но кое-что могу вам сказать. В общем, сегодня, когда я получал от заказчика задание, он назвал себя Захаром, ему кто-то позвонил, и я услышал его погоняло. Какой-то мужик его спросил: «Балык, ты где сейчас?» Он ответил: «Даю инструкции Абраму». Ну, Абрам – это мое погоняло. Мужик: «Ну ладно, как только с ним перетрете, сразу давай ко мне». И все…

– Когда вы должны были встретиться с Балыком, если бы поджог удался? – проводив взглядом неспешно проехавшую по улице машину, спросил Гуров.

– Он сказал, что позвонит сам и назовет место и время. Но теперь-то он, конечно, уже не позвонит…

– Кручинишься, что теперь не получишь своих сребреников? – язвительно усмехнулся Стас. – А у тебя, я вижу, мозгов никак не хватает, чтобы понять очень простую истину: после этого поджога, да еще случись он с человеческими жертвами, ты бы получил не бабло, а пулю промеж глаз. Въезжаешь?

Судя по всему, Сагуров и в самом деле только теперь понял, в какую историю влип. Его рот задергался, и он внезапно охрипшим голосом спросил:

– А вы со мной… Что хотите сделать? Я… Догадываюсь, откуда вы. Вы из органов? Да? Вы же не собираетесь меня убить?

– Не собираемся, хотя стоило бы… – сурово обронил Лев, шаря у себя по карманам. – Надо бы его пальчики откатать и послать нашим ребятам, чтобы пробили его по базам данных.

– А чем и на чем откатывать? – развел руками Крячко.

– Да у меня в блокноте есть пакетик с черным тонаром для лазерного принтера. Блокнот типа ватмана, без разлиновки. Стоит попробовать.

Они развязали руки поджигателя и, аккуратно обмакивая подушечки его пальцев в пакетик с тонаром, поочередно приложили их к белоснежной, гладкой бумаге блокнота.

– Гляди-ка! Получилось! – любуясь вполне удовлетворительного качества рисунком папиллярных линий, отметил Станислав. – Своей камерой снимешь?

– По мегапикселям она у меня вполне ничего, так что сейчас сделаем… – снимая камерой телефона отпечатки пальцев, деловито прокомментировал Гуров.

Отправив снимки и снятое видео на дежурного информ-отдела главка, он связался с ним по телефону. На связи оказался лейтенант Анисимов, который, чуть позевывая, пообещал оперативно проверить все данные по Сагурову. Нажав на кнопку отбоя, Лев вполне миролюбиво резюмировал:

– Такие вот, Сагуров, пироги с горькой редькой! Сейчас дадим тебе бумагу и авторучку, напишешь «чистуху», а потом… А что потом? – вопросительно взглянул он на Стаса. – Куда его нам девать-то? В местную ментовку? Он же вроде бы сам туда просился?

– А ты думаешь, он там долго проживет? Что-то местные коллеги доверия мне не внушают… – с оттенком сарказма ответил тот.

– Мужики! Граждане начальники! – внезапно заволновался Сагуров. – Вы правильно говорите – придушат меня там в момент и скажут, что я сам покончил с собой. Знаете… Могу вам кое-что еще рассказать. Только это – без протокола! Хорошо? В общем, дней пять назад я тут квасил в одной блатхате, и там один из бывалых толкнул такое, что тутошний начальник полиции, прокурор и глава района, в общем, все ходят под паханами. Их трое, они не тутошние, в Горбылеве бывают наездами. Еще где-то в этих местах есть смотрящий, его погоняло Шершень. Только бывалый и сам не в курсах, кто главнее – смотрящий или эти три пахана. Они, говорит, тут реальные хозяева. Тутошний глава Тыркин с ними каждый свой чих согласовывает. Кого куда назначить, кого откуда снять – все идет через них.

– А хотя бы клички этих паханов тебе известны? – заинтересовался Станислав.

– Здоровьем своим клянусь – ничего этого не знаю! Но, как я понял из его трепа, где-то на этих днях у них в Горбылеве должен быть сходняк с местными шишками. Будут пилить бюджет и назначать дань на кооператоров, торгашей и прочих.

– А по поводу того, кто мог убить женщин, там никто ничего не говорил? – спросил Гуров, продолжая снимать задержанного камерой телефона.

– Говорили, было дело! Это еще раньше я слышал. Мужики базарили, будто этой мокрухой занимается кто-то не из наших. Нет, нет! Это кто-то из богатых фраеров. Ну, как их называют? Во! Мажоры. Тут, в Горбылеве, как-то видели дорогущую черную «бэху», вот только не знают, откуда и чья она. Номер у нее прикольный: крупными буквами выштамповано «ПШЕЛНАХ». Но это всего лишь базар… За ноги-то никто не держал – как докажешь, что это именно он? Ну, так что… граждане начальники? Может, меня… Это… А?

– Лады! – Крячко решительно рубанул рукой. – Сейчас свои признания пишешь на бумаге, и мы тебя отпускаем. Идет?

– Кстати, ты заметил, что сейчас опять мимо нас по Жуковского прошла белая «Дэу», теперь уже в другую сторону? – вдруг произнес Лев. – Уж не заказчик ли приехал проверить, почему до сих пор десятый дом не загорелся? У него какая машина? – обернулся он к Сагурову.

– Белая «Дэу»… – с испугом глядя в сторону улицы, выдавил поджигатель.

– Пиши! – протянул ему бумагу и авторучку Крячко.

При свете фонарика тот начал быстро строчить по бумаге. Пользуясь выдавшимся моментом, Гуров дошел до конца проулка и окинул взглядом спящую улицу. К этому времени на востоке уже начала брезжить ранняя заря. Неожиданно затренькал в кармане его телефон. Это был Анисимов. Он подтвердил, что информация, данная Сагуровым о себе, полностью соответствует тому, что имеется в базе данных. Полностью совпали и отпечатки пальцев.

Неожиданно в отдалении снова послышался звук мотора легкового автомобиля. Через пару минут из-за поворота, все так же крадучись, выкатила белая «Дэу» с замазанными грязью номерами. Стоя в тени большого осокоря, растущего у самого проулка, Лев внимательно наблюдал за тем, куда же она двинется дальше. И тут… Из проулка напротив, слепя галогеновой фарой, на полном ходу на Жуковского вылетел скутер, осветив его снопом режущего глаз белого света.

Лев ринулся за ствол дерева, но, как видно, тот, кто находился в машине, заметить его все же успел. Резко рванув с места, «Дэу» моментально скрылась за домами, свернув на первом же перекрестке. Теперь он знал наверняка: это и в самом деле был заказчик травли и покушения на Елену Кубышную. Значит, они со Стасом эту ночь провели на ногах не зря.

Вернувшись, Гуров увидел Станислава, перечитывающего чистосердечное признание Сагурова. Разбирая написанное, Крячко то и дело досадливо фыркал, сердито комментируя:

– Ну, блин, и почерк! Ну и почерк!.. Даже хуже моего. Ладно, пойдет. Сам свои ноги развязывай и вали на все четыре стороны.

– Что, можно? – не веря своим ушам, спросил тот, торопливо развязывая шнур.

– Иди, иди… – подтвердил Лев, кивнув головой. – Только советовал бы тебе где-нибудь залечь не меньше чем на неделю. И желательно за пределами Горбылева. Это – уже точно! – был твой заказчик. Судя по всему, сегодняшнее утро ты мог бы уже и не встретить… Телефон свой скажи!

– Я уже записал… – зевнув, откликнулся Стас, поднимая с земли сумку с бутылками. – И еще, Сагуров: про наш разговор – ну, ты же не дурак! – ни одной живой душе.

– Это само собой, само собой… Все, счастливенько! Пока!.. – зачастил тот, скрываясь в уже редеющих преду-тренних сумерках.

– Надо будет на бутылках поискать пальчики заказчика… – заметил Лев, направляясь к выходу из проулка. – Тогда уж ему точно не отвертеться!

…Проснулись опера уже в первом часу, когда августовский день был в полном разгаре. Первым поднялся Лев. Быстро выполнив разминку и умывшись, он разбудил Стаса. Заглянувшая к ним тетя Вера объявила:

– Обед давно готов! Прошу к столу!

Когда они взялись за ложки и начали дегустировать наваристые щи, налив и себе черпачок «за компанию», хозяйка квартиры с таинственным видом сообщила:

– Ходила в магазин за хлебом, видела там Людмилу Хатырину… Ну, подругу Лены Кубышной. Что она рассказала! Вчера вечером, когда вы ходили искать телефон, на базе отдыха для наших «крутых» кто-то так избил Яшку Цурякина, что его оттуда увезла «Скорая». Сейчас он лежит в реанимации, не приходя в сознание. Полиция посчитала, что это друзья Андрея, и сцапала двоих парней. Вроде бы вчера днем охранники базы видели, как они для чего-то ошивались подле ворот.

– Теперь их что, тоже бить будут? – На лице Гурова промелькнуло выражение некоторой озабоченности.

– Не знаю… Мне так думается, не должны бы. – Тетя Вера с сомнением покачала головой. – Руки не по делу распускать любил Гунявый, а он теперь в больнице. Да и у хлопцев этих родни – чуть не полгорода. Если их побьют, то завтра и те, что бил, сами могут получить кренделей. А, и еще! Утром в балке за городом что-то загорелось. Мужики поехали проверить, а там – машина чья-то полыхает. Вызвали нашу «пожарку». Залили пеной, а внутри кабины – обгорелый чело… Ой, господи, прости! За столом такие ужасы рассказываю!..

– Ничего, ничего, мы люди бывалые, всякого в жизни насмотрелись… – безмятежно улыбнулся Станислав. – И кто же он такой, еще не определили?

– Говорят, хозяин СТО, что в том конце города. Ходили слухи, будто он всякими темными делами занимался. И машины краденые на запчасти разбирал, и те машины, что людей сбивали, чинил, чтобы их хозяев найти не могли. А что уж с ним случилось – никто не знает.

– А как его фамилия, вы не в курсе? – о чем-то начиная догадываться, поинтересовался Гуров.

– Вроде Булыгин… – задумчиво подперев голову рукой, произнесла хозяйка квартиры.

– Балык! – коротко взглянул на Стаса Лев.

– Да, да, такое прозвище у него и было – Балык! – подтвердила тетя Вера.

Опера сразу поняли: Балыка убрал «синедрион» криминальных авторитетов. Нанятый Булыгиным исполнитель в лице Сагурова дважды провалил покушение на Елену Кубышную. Сам Балык его нейтрализовать (то бишь уничтожить физически) не смог по той простой причине, что Сагуров, не исполнив поджога, внезапно куда-то бесследно исчез. Но так как его убийство было запланировано изначально, главные заказчики расправились с самим Булыгиным, чтобы «обрубить концы» – нет человека, нет и проблемы.

Глава 4

Сразу после обеда опера вышли в небольшой яблоневый сад тети Веры всего из пяти деревьев и дюжины небольших грядок с овощами и зеленью. Глядя на аккуратные, ухоженные – без сорнячинки! – прямоугольники с растущими на них помидорами, петрушкой, репой и прочим, Крячко мечтательно вздохнул:

– Эх, блин! Красотища… Словно в детство вернулся. У моих деда с бабулей огород был намного больше, но грядки – точно такие же: ровненькие, чистенькие, аккуратные.

– Так, молодые люди, – раздался за их спинами голос хозяйки. – Вот ведерко с водой, вот кружка. Можете мыть вон те яблоки и кушать без ограничения и лимитов. Они уже поспели. Очень вкусные!

Окинув взглядом раскидистое дерево, сплошь усыпанное ярко-красными яблоками, Стас плотоядно облизнулся, но, вдруг устыдившись, начал отказываться:

– Теть Вер, да как-то неудобно…

– Ну а куда мне их? Сама, что ль, все съем? Я и так, бывает, наберу ведро и ставлю подле калитки – пусть берут и едят все, кто захочет. Сажала-то для внуков, но мои дочь с зятем живут на Дальнем Востоке, вижу их раз в три года…

– Ну, если так, тогда надо бы отведать! – как бы убеждая самого себя, произнес Крячко.

Яблоки и впрямь оказались по-настоящему сладкими. Воздавая должное их аромату и вкусу, Гуров вдруг вспомнил о том, что они давно уже собирались выяснить, да все никак не могли удосужиться.

– Тетя Вера, а вы не знаете, в честь какого Жуковского названа ваша улица? – поинтересовался он.

– Конечно, знаю. В честь нашего земляка, казачьего сотника Прокопия Жуковского, который под началом атамана Платова Бонапарта громил. Домой вернулся с тремя Георгиевскими крестами. В ту пору и один «Георгий» считался самой-самой большой солдатской наградой. А у него – сразу три! Здесь Прокопия очень почитали. Его могилу даже в тридцатые годы не посмели потревожить. А похоронен он в центре Горбылева, рядом с церковью. Будете в городском парке – увидите.

– Обязательно сходим! – пообещал Крячко и, взглянув на Льва, вполголоса добавил: – Счет по нулям! Хорошо тут у вас, теть Вера, в саду! Энергетика очень здоровая. Чувствую себя отдохнувшим. Просто великолепно!

– И слава богу! – ответила хозяйка. – А то у вас, я так поняла, эта ночь выдалась очень беспокойной. Вот, хочу кое о чем вас спросить. Сегодня ночью у десятого дома вы кого-то ловили? А то где-то часа в три слышу, телефон в вашей комнате запиликал, следом дверь хлопнула, кто-то ушел. Ну, думаю, Лев Иванович зачем-то позвал к себе на выручку Станислава Васильевича. Потом еще приходили-уходили…

Переглянувшись, опера после некоторой заминки признались, что действительно сегодня ночью кое-кого заметили и даже задержали. Неизвестный кое-что интересное им рассказал, и они его отпустили.

Их беседу прервал чей-то стук в калитку, на что Тарзан отреагировал своим хриплым «гав-гав!». Тетя Вера поспешила к воротам, и приятели увидели вошедшую во двор моложавую женщину под пятьдесят, которая, улыбаясь, что-то стала рассказывать хозяйке.

По тому, как та оглянулась в их сторону, опера сразу же поняли, что речь идет о них.

– Ну-ка, давай послушаем, что там дамы обсуждают! – негромко сказал Лев, не спеша направляясь к собеседницам.

Но те и сами зашагали к ним навстречу. Кивком указав на свою гостью, тетя Вера представила ее:

– Это вот и есть Люда Хатырина, подруга Лены Кубышной. А это – мои гости, Лев Иванович и Станислав Васильевич, члены московской ДНД.

Опера, приветливо улыбнувшись гостье, поздоровались и поинтересовались, как идут у нее дела. Та, ответив, что лично у нее самой «жизнь бьет ключом» и «все распрекрасно», сообщила, что пришла сюда по просьбе Елены Кубышной. Та минувшей ночью, мучаясь бессонницей, стояла у окна и видела нечто необычное, происходившее перед их десятым домом. А потому хотела бы знать: не навлекает ли она своим присутствием на жильцов десятого дома какую-либо опасность?

– …Видите ли, если кто-то из подлых людишек замыслил сотворить ей какую-то гадость, которая для всех, кто там живет, станет общей бедой, то Лена хотела бы знать об этом заранее, – обеспокоенно пояснила Хатырина.

– И что ж необычного Елена увидела, раз сделала такие серьезные выводы? – вопросом на вопрос ответил Гуров.

– Ну, как сказать? – Хатырина рукой изобразила жест, который можно было понять как «никто труса не празднует, но осторожность – прежде всего». – Около трех ночи она заметила какого-то типа, который со стороны проулка крадучись подошел к их дому и у палисадника зачем-то начал рыться в своей сумке. Тут с другой стороны к нему, тоже пригнувшись, подбежал крепкий такой, сильный мужчина и кулаками бац-бац! – этого первого. Тот – с катушек. И второй мужчина взял этого за шкирку, подобрал его сумку и куда-то утащил. Потом глядит, от двенадцатого дома к проулку пробежал еще один, в кожаной ветровке… – Она выразительно посмотрела на кожаную ветровку Станислава.

Тот, от смеха едва не поперхнувшись яблоком, поспешно отвернулся и, откашлявшись, с более чем серьезным видом уточнил:

– Так вы говорите, он был в точно такой же кожаной ветровке? Очень интересно! И что же было дальше?

– Дальше? Совсем под утро все те же двое мужчин от проулка пошли к двенадцатому дому. И на этом все закончилось. Куда делся тот, что был с сумкой, – неизвестно… А еще всю ночь по нашей улице взад-вперед разъезжала какая-то белая иномарка. Лена видела, как она останавливалась, уезжала, снова возвращалась, а потом вдруг прошмыгнула в сторону Лермонтова на всех газах, как будто кого-то испугалась. И больше уже не появилась. И вот теперь Лена хотела бы знать, что же это было-то?! Чего ей теперь ждать? Может быть, вы что-то могли бы сказать?

– Какие ценные агентурные кадры пропадают в провинции, не находя себе достойного применения! – рассмеялся Гуров, переглянувшись со Станиславом. – Значит, Елена Кубышная этой ночью наблюдала за какими-то странными субъектами у ее дома и это ее очень обеспокоило…

– Нет, ну в самом деле, может быть, вам что-то известно о том, что кто-то намеревается устроить на нее покушение? Поймите правильно: за себя она не боится, но очень опасается за своих соседей. Вдруг кто-то надумает поджечь или взорвать их дом? Тогда уж лучше бы ей куда-нибудь на время уехать, чтобы не пострадали другие. Там в двух семьях есть маленькие дети – не дай бог, пострадают они! Что бы вы посоветовали?

Потерев лоб, Лев некоторое время размышлял, после чего негромко поинтересовался:

– Я не хочу никого обидеть своим вопросом, но все же, уважаемые дамы, спрошу: вы секреты хранить умеете?

– Могила! – категорично выдала Хатырина. – Как и тетя Вера. Она вообще у нас партизанка – клещами слова не вырвать, если что-то надо сохранить в тайне. Так что говорите – звонить на каждом углу не будем.

– Хорошо… – Гуров сдержанно улыбнулся. – Собственно говоря, кто мы такие со Станиславом Васильевичем – теперь уже особой тайны нет. Мы – сотрудники федерального главка угрозыска, полковник Гуров и полковник Крячко. Вот цель нашего визита в Горбылево – не для самой широкой огласки. Официально – мы действительно отпускники, приехавшие порыбачить на Крякве и Дону. Но на самом деле мы намерены провести свое расследование по делу Андрея Кубышного. Вы в курсе, что Елена Кубышная – двоюродная сестра начальника нашего главка генерал-лейтенанта Петра Орлова?

Судя по реакции женщин, они об этом слышали впервые. Хозяйка квартиры, можно сказать, вообще была несколько ошарашена таким известием. Всплеснув руками, она только и смогла произнести:

– Вот это новость! Сроду такого не знала… Надо же – генерал-лейтенант!

– Хм-м-м… – Хатырина тоже была крайне озадачена, но тут же взяла себя в руки. – Ну, если он такой большой начальник, то почему же тогда не даст нашим здешним уродам по рукам? Или он не верит в то, что Андрей не виноват?

– Люда, поймите, он, конечно, генерал, но не ясновидящий же! – двинув плечом, ответил Крячко. – Это первое. А второе то, что он, как настоящий офицер, не может позволить себе давить на следствие ради родственника. Тем более что кое-кто из его «лучших друзей» ждет от него именно такого шага, как подарка. Тогда у этих деятелей подколодных появится козырь очернить Орлова в глазах высшего руководства и убрать его с нынешней должности. Это наше личное решение – поехать сюда и разобраться. Но об этом, как вы сами должны бы догадаться, пока никому ни слова!

Людмила утвердительно потрясла головой и в довершение этого энергично рубанула по воздуху кулаком:

– Ну, тогда, мужики, я вас уважаю! Тогда понятно, кто вчера отвесил кренделей этой сволочи – Гунявому. Если бы не это, сегодня утром, скорее всего, Андрей лежал бы в реанимации. Или в морге. Пару часов назад я встретилась с его адвокатом. Представляете? Адвоката только сегодня впервые допустили к Андрею! Ну, что сказать о его состоянии? Все ребра синие, суставы опухшие. Он рассказал адвокату, что Гунявый вчера днем пришел к нему и с ходу начал напирать: подписывай «чистуху»! Андрей – ни в какую. Гунявый распсиховался и пообещал, что устроит ему «варфоломеевскую ночку» – отобьет все внутренности. Андрей уже и думал было, что это – все, конец. Часов до трех ночи уснуть не мог. Только Гунявый, слава богу, так и не появился. Так что, мужики, за одно это – благодарность вам безграничная.

– Это наша работа… – без намека на рисовку ответил Стас. – Что же касается ночного происшествия… Да, поймали мы тут одного бездельника, которому Балык поручил поджечь десятый дом. Допросили его и отпустили. А зачем он нам теперь? Поджог дома не состоялся, за это сожгли самого Балыка вместе с машиной. Так что в ближайшие дни Елена и ее соседи могут спать спокойно. Я думаю, отморозки уже почуяли, что над их башкой замаячила хорошая дубина, поэтому на такие проделки больше не решатся.

– И что теперь думаете делать? – вздохнув с заметным облегчением, спросила Хатырина.

– Ну, как – что? Нужно срочно найти настоящего маньяка, – произнес Гуров. – И в этом я рассчитываю на помощь местного населения. В первую очередь на вас, коль уж мы все настроены на спасение парня, которого очень хитро подставила здешняя уголовщина.

– Лев Иванович! Готова оказать любую помощь, даже если прикажете идти в штыковую! – уперев руки в бока, воскликнула Хатырина.

– В штыковую, надеюсь, никому из нас идти не придется. А вот информация, причем точная, подкрепленная свидетельскими показаниями, очень даже нужна! Давайте вон там присядем и хорошенько все это обсудим, – предложил Лев, кивнув в сторону садового столика, вокруг которого квадратом стояли лавочки.

– Между прочим, хорошая информация посильнее будет и штыка, и фугаса! – присаживаясь на лавочку, философски резюмировал Стас.

Первое, что интересовало Льва, – много ли имелось у Андрея злопыхателей, недоброжелателей, завистников, часто ли у него случались с ними какие-либо трения, скандалы, особенно в период, предшествовавший случившемуся? По словам Людмилы (что усердно дополнялось тетей Верой), и завистников, и злопыхателей у Кубышного было в достатке. Хотя по своей натуре человек он не самый конфликтный, очень уравновешенный и позитивный по характеру. Родился Андрей и вырос здесь, в Горбылеве. Сразу после школы пошел учиться в педагогический колледж на преподавателя физкультуры. Заодно освоил специализацию и по географии. Потом была служба на флоте. Школьники относились к нему вполне уважительно. Прежде всего потому, что он никого никогда не унижал. Да и перед вышестоящими никогда не унижался сам. Держался со всеми ровно и корректно.

Веселый и жизнерадостный, он всегда был душой любой компании. Физически крепкий и хорошо подготовленный, с квалификацией кандидата в мастера спорта по самбо, он не боялся ни пьяных забулдыг, ни отпетого хулиганья. Впрочем, своими возможностями Кубышный никогда не хвастался и предпочитал держаться скромно, без саморекламы.

Многие местные девчонки были от него без ума. Некоторые из них любой ценой пытались добиться его взаимности, но безуспешно. Еще в школе он встречался со своей одноклассницей – первой симпатяшкой класса Ритой Зорининой, и все были уверены, что более пригожей пары во всем районе не сыскать. Но когда Андрей поехал учиться в колледж, их дружба и любовь отчего-то внезапно рухнули.

– …Ходили слухи, что Ритке приворотного зелья сумели подсунуть, – хмуро пояснила Хатырина. – Не смейтесь, не смейтесь! У нас тут по округе, как минимум, три такие ведьмы есть. Я и сама бы не поверила в это, если бы те, что от них пострадали, мне бы об этом не рассказывали!

Так это было или иначе, но как-то зимой Кубышный в очередной раз приехал на выходные и, к своему крайнему удивлению, узнал неприятную новость. Ему сообщили, что в его отсутствие та, которую он считал любящей и преданной, вдруг забыла о нем и стала встречаться с Васькой Табаликом, сынком здешнего олигарха, Германа Табалика – хозяина местного завода строительных материалов. Причем – что Андрея поразило больше всего – до самого последнего дня, когда он с ней созванивался, Рита даже намеком не показала, что между ними в реальности все кончено.

Понятное дело, Кубышный этот разрыв переживал очень болезненно. А его бывшая возлюбленная, словно стараясь за что-то ему отомстить, в день свадьбы со своим новым ухажером настояла, чтобы их свадебный кортеж проехал мимо десятого дома по Жуковского и, остановившись напротив, не менее минуты глушил бы всю округу гудками клаксонов. Своей цели она достигла – в тот день Андрей впервые напился до чертиков. Правда, это было в первый и единственный раз…

– Ну, и как они сейчас живут, тот олигархенок и его зазноба? – с нотками язвительности поинтересовался Станислав.

– Да никак они сейчас не живут… – пренебрежительно поморщилась Людмила. – Месяц пожили и разбежались. Васька себе сразу же другую нашел, а та коза пошла в приживалки к коммерческому партнеру его папаши. Сейчас где-то в Москве обретается с мужиком, которому под шестьдесят. Так вот, к чему весь этот сыр-бор?.. Васька Табалик хоть и гоношится, хоть и корчит из себя «герцога бельведерского», но все знают, что он и поныне Андрею дико завидует, из-за чего, говорят, постоянно на него точит зуб.

– О как! – удивился Гуров. – И с чего бы это вдруг?

– Ну, точно я сказать не могу. Но дело в том, что они учились в одной школе, в одном классе, а Андрей всегда там был настоящей звездой – и своего класса, и всей школы. Кто на районном конкурсе художественной самодеятельности лучше всех на гармони сыграет, и спляшет, и споет? Андрей. Кто на районной спартакиаде школьников лучше всех и кросс пробежит, и стометровку проплывет? Андрей… А Васька? Он и нигде, и никак. Никому не интересная тусклая, серая натура. Видимо, эта зависть и ненависть в нем еще с той поры.

– Не исключено! Такое в жизни не редкость, – охотно согласился Крячко.

– Васька всю свою жизнь, как мог, набивал себе цену. Еще когда был холостым, всегда корчил из себя «крутого мачо» – девок менял то и дело. Правда, когда обженился с Риткой, вроде бы малость с этим поприжал. А как с ней разбежались, будто с цепи сорвался. Ну а что? Денег у папаши много, дур, падких на дорогие подарки, хватает… С какой-нибудь дурищей месяц-другой покуролесит, и – прощай! Но и тут он нарвался. Ходили слухи, что одна из девок, кого он «поматросил» и бросил, сказала ему в глаза: хоть ты у Андрея дуру Ритку и отбил, но он все равно Андрей, а ты – Чмыльником был, Чмыльником навсегда и останешься.

– Чмыльник – это его кличка? – уточнил Гуров.

– Да, еще со школы… Даже не знаю, откуда она взялась и кто ее придумал. Но Васька, если его обзовут Чмыльником, прямо аж сатанеет от злости. Может быть, думает, что это Андрей его так назвал, поэтому так его и ненавидит? Так что если кто и был заинтересован в том, чтобы Андрея оклеветать, унизить и загубить, то Табалик-младший в числе первых.

– Очень даже вероятно… – задумчиво резюмировал Лев. – То есть вы допускаете, что эту провокацию с задержанием Кубышного мог заказать и даже организовать Василий Табалик?

– Процентов на девяносто – уверена! – убежденно произнесла Людмила. – Кстати, вся эта возня началась еще ранней весной. Непонятно почему, на Андрея вдруг посыпались неприятности. Одна из старшеклассниц заявила директору школы, будто Андрей к ней приставал. Ну, понятно, что она имела в виду. Директор, даже не разбираясь, сразу же отстранил его от занятий и в момент нашел ему замену, будто заранее знал, что такое случится.

– А у директора к Кубышному могли быть какие-то претензии?

– Думаю, что да… Видите ли, у нас в городе две школы. И в обеих обстановка сейчас крайне нездоровая. Возможно, это вам покажется чьей-то выдумкой, но у меня такое ощущение, что школьников заранее готовят в уголовники. Да и чего ждать от тамошних учителей, если нынешний начальник отдела образования три года сидел за взятки?! Поэтому, насколько я знаю, какой-то нормальной воспитательной работы с детьми не ведется – все только на бумаге, а в классах верховодят отмороженные «паханки», и учителя этого не пресекают. Не знаю, правда это или нет, но дети ежемесячно должны приносить деньги «на шторы», начиная с первоклассников. Если кто-то платить не желает, его могут и поколотить.

– Даже поколотить?! – сдвинув брови, переспросил Крячко.

– Именно поколотить! Например, одного пятиклассника в мае месяце отфуговали двое тваренышей из параллельного. Нашли повод: будто он обидел кого-то из младшего класса, ну, и побили до синяков. Могут и какую-нибудь гадость сделать. Например, одной девочке-семикласснице в сумку змею посадили. У нее чуть сердце не разорвалось от испуга, когда она обнаружила такой «сюрприз».

– Действительно, черт знает что творится! – Лев удивленно покрутил головой. – И Андрей, надо понимать, с этой системой не согласился, стал противиться, за что на него и начались всевозможные «наезды»?

– Да, Лев Иванович, думаю, отсюда тоже не слабо «поддуло». Как раз незадолго до того, как на него поступила жалоба, они с директором довольно крепко поцапались. И именно из-за этих поборов.

– И чем же закончилось то разбирательство с «приставаниями»? – замерев с надкушенным яблоком в руке, спросил Станислав.

– Для его организаторов – полным провалом. Когда Андрея посадили в КПЗ, то об этом тут же узнал чуть не весь город. Узнала и мать той соплячки. Вернувшись с работы, взяла в руки ремень и потребовала отчета у дочери по части того, когда и как ее домогался Кубышный. А потом взяла эту дурищу за руку и отвела в полицию. Та, с соплями и слезами, рассказала, что, дескать, Андрей Геннадьевич на нее никакого внимания не обращал, поэтому она и решила добиться его взаимности таким вот способом. Что там началось! Заявление принимать не стали, типа того, прокуратура уже возбудила уголовное дело и задний ход ему никто не даст…

– Вот бардачина! – в очередной раз подивился Гуров. – Порядки и в самом деле какие-то бандитские.

– Тогда эта женщина пригрозила им, что завтра же поедет в область и будет на них жаловаться там. Они тут же с кем-то созвонились, и Андрея выпустили. Но вот директор на работе его все равно не восстановил. Тогда Андрей подал на него в суд. Ну а суд у нас – шемякин. Почти до самого лета мурыжили, волокитили и лишь в конце мая вынесли решение – отказать. Он – в областной. Там тоже отказали. Тогда Андрей подал кассацию в Москву. И вскоре после этого его схватили, как будто это он маньячил по ночам.

– А обстоятельства его задержания вам известны? – спросил Лев и выжидающе прищурился.

Как оказалось, по этому поводу в городе царила полная разноголосица. Толком вообще никто не мог сказать, когда и как именно произошло задержание. А если просуммировать все то, что передается от одного к другому по старому народному принципу: грак – граку, дурак – дураку, то произошло это примерно так…

Став безработным, Андрей устроился грузчиком в сетевой придорожный магазин «Заруливай!», относящийся к областной торговой компании и местным властям никак не подчиненный (в Горбылеве его никто не брал на работу даже дворником, как будто кто-то отдал на это свой приказ).

Где-то с неделю назад Кубышный вечерней порой шел пешком домой с работы. Впрочем, как и всякий придорожный магазин, «Заруливай!» работал в круглосуточном режиме, и пересменка там производилась около восьми утра. Но в тот день почему-то не вышел на работу грузчик, который должен был сменить Андрея. Дома его не было, его телефон не отвечал. По просьбе директора торговой точки Кубышный задержался до вечера, пока ему искали замену, поэтому домой пошел уже часу в одиннадцатом вечера – даже для лета время достаточно позднее.

Путь Андрея к дому пролегал мимо пустых корпусов заброшенных мастерских давно уже разорившегося филиала «Сельхозтехники». И вот в том, что именно произошло на той территории, среди местных «всезнаев» царила полная разноголосица. По версии, изложенной Людмиле участковым, Кубышный при себе имел сумку, в которой непонятно для каких целей лежал разделочный нож, какими на бойнях и мясокомбинатах обрабатывают туши животных после убоя. Случайно встретив жительницу города (кто она такая – держалось в секрете «в интересах следствия»), Андрей предложил ей вступить с ним в интимную связь. Поскольку та наотрез отказалась, он выхватил из сумки нож и погнался за своей жертвой. Женщина, громко крича, стала звать на помощь.

И помощь подоспела вовремя – в тот самый миг, когда преследователь уже схватил потерпевшую за одежду, намереваясь ударить ее ножом, чисто случайно оказавшиеся неподалеку двое сотрудников полиции (их имена тоже не разглашались, и тоже «в интересах следствия») немедленно пришли ей на помощь. Скрутив преступника, они заковали его в наручники и отвезли в райотдел. У Кубышных дома, уже в первом часу ночи, был произведен обыск, в ходе которого в комнате Андрея был найден сотовый телефон, принадлежащий одной из жертв маньяка. Кроме того, была найдена золотая цепочка другой жертвы. Во время обыска Елене Кубышной стало плохо, и один из понятых, из числа соседей по дому, вызвал ей «Скорую помощь».

– …Я узнала об этом чисто случайно, – возмущенно повествовала Хатырина. – Утром пришла навестить Лену в больнице, а она лежит где-то в коридоре на голой кушетке, лицо зеленое, дыхание прерывающееся, глаза мутные… Я к завотделением: вы ей хоть какую-то помощь оказали? Он губы отвесил и гундит: медперсонал не желает возюкаться с матерью убийцы и насильника! Я и вскипела! Наорала на них на всех: вы не врачи, а ублюдки и фашисты! Вы же давали клятву Гиппократа! Как вы можете так относиться к ни в чем не повинному человеку?! Кто доказал, что Андрей – маньяк?! Кто?!! И при чем тут его мать? Не дай бог, Елена умрет – я весь ваш гадючник пересажаю! Смотрю – заведующий задергался, забегал… Мне уже потом одна медсестра по секрету рассказала, что кем-то свыше была дана жесткая команда – Кубышной никакой помощи не оказывать. Она осталась жива благодаря тому, что медсестры тайком от начальства сделали ей два укола. Представляете, какие тут упыри?! А потом началась травля Лены по телефону. И звонки, и эсэмэски с угрозами…

– Так, а какова же версия не полицейская? – спросил Гуров.

Как оказалось, неофициальная версия от официальной отличалась довольно-таки здорово. Согласно этой версии, когда Андрей проходил мимо заброшенных мастерских, то услышал женский крик – кто-то звал на помощь. Не подозревая, что это ловушка, он побежал в ту сторону, откуда доносился этот зов, и за корпусами на пустыре увидел двух верзил, которые выкручивали руки молодой женщине. Подбегая, Кубышный на ходу потребовал, чтобы отморозки немедленно ее отпустили. Один из нападающих, выхватив разделочный нож, ринулся на него, явно намереваясь пустить в ход свое оружие. Однако Андрей сумел перехватить руку с ножом и выкрутил ее за спину. Отняв нож у негодяя, он услышал крик потерпевшей, которая, воспользовавшись моментом, вырвалась и побежала куда-то прочь. Второй бандит, тоже достав нож, в этот момент гнался за нею. Отбросив нож, отнятый у бандита, в бурьян и вырубив подонка ударом кулака, Кубышный поспешил за вторым негодяем. И в этот-то самый момент откуда-то сбоку внезапно выскочили двое полицейских – прапорщик и сержант. Обрадовавшись их появлению, Андрей крикнул, чтобы они добежали до первого бандита, лежащего в «отключке», и, пока тот без сознания, заковали его в наручники. А сам, накинувшись на замявшегося в растерянности второго подонка, выбил у него нож и, проведя эффектный прием, скрутил того штопором.

То, что произошло дальше, повергло его в изумление и ступор. «Стражи правопорядка», вместо того чтобы принять меры к задержанию и фиксации бандитов, схватили за руки его самого, выкрутили их за спину и защелкнули на запястьях «браслеты». Ошеломленный происшедшим, Кубышный даже не сопротивлялся, воспринимая происходящее как нелепый, дурной сон.

– Вы что, мужики? Охренели? – спросил он, глядя на полицейских. – Вы ничего не перепутали? Или, может быть, чего-то не того покурили? Вы не заметили, что это они напали на девушку, что они собирались ее убить? А я ее защищал! Тут что, симпозиум пациентов клиники Кащенко?

Увидев приближающуюся к ним «потерпевшую», Андрей, все еще будучи уверенным в том, что произошло какое-то идиотское недоразумение, хотел было попросить ее внести ясность – объяснить полицейским, что это не он на нее нападал, но, лишь взглянув на ее лицо, на котором играла ехидная ухмылочка, вдруг все понял: это был подлый спектакль, разыгранный для того, чтобы с ним расправиться. И эта девица – вовсе не жертва, а что-то наподобие подсадной утки. Подойдя поближе, она ткнула в него пальцем и, изображая только что пережитый испуг, объявила:

– Слава богу, успели, а то этот бандит меня убил бы. Я шла со своими друзьями, а он на нас напал. Мальчиков избил, а меня пытался изнасиловать.

– Попался, маньячила? – злорадно загоготал один из «стражей правопорядка». – Долго мы тебя ловили! Теперь не уйдешь!

В этот момент Андрей почувствовал – нет, не испуг, а крайнюю, безграничную обиду на этих мразей, так гнусно его подставивших, на всех тех, кто вверг их некогда тихий, добрый, благополучный район в зловонную трясину уголовщины, замаскированной под законность. У него перехватило дыхание, и, чтобы не заплакать, он яростно выкрикнул с болью и ненавистью в голосе:

– Да, вы хорошо сыграли свою роль, уроды, и получите за это свои иудины сребреники! Только помните: вы за это заплатите! Очень дорого заплатите! Вас уничтожат ваши же хозяева, как ненужных свидетелей. И будет для вас большим счастьем, если вы до этого успеете сесть на нары!..

– Заткнись, падла! – отчего-то вдруг занервничав, заорал прапорщик, ударив Кубышного кулаком в солнечное сплетение. – Ты сам попробуй дожить до суда! Пошли! Сейчас в подвале с тобой Яша побеседует. Посмотрим, что ты после этого запоешь!

Как сегодня утром Андрей рассказал адвокату, тем же вечером он был зверски избит Гунявым. И последующие четыре дня Цурякин регулярно избивал его, требуя подписать «чистуху» – чистосердечное признание. Поскольку Кубышный, даже подвергаясь регулярным избиениям, подписывать отказался, прошел слух, что некто из криминальной районной верхушки приказал с ним покончить раз и навсегда. Проще говоря, забить насмерть, списав гибель задержанного на «случайное падение с лестницы», что уже не раз практиковалось в Горбылевском РОВД.

– Теперь понятно, откуда на ноже отпечатки пальцев Андрея, – выслушав Людмилу, негромко отметил Гуров. – Нам нужно срочно встретиться с его адвокатом. Он местный?

– Нет, он из соседнего, Ореховского района. Наши – или козлы, лишь изображающие видимость того, что они адвокаты, или запуганные насмерть дешевки, которые шарахаются от собственной тени. – Хатырина при этих словах пренебрежительно поморщилась. – А вот в Орехове все немножко по-другому, и поэтому там среди адвокатов еще есть люди, которые остались людьми. Загоров из таких.

– Будьте добры, номер его телефона и… как там его зовут? – спросил Лев, доставая свой телефон.

Адвокат откликнулся после третьего гудка почти мулермановским баритоном:

– Я вас слушаю!

– Виталий Артемьевич, здравствуйте. – Лев говорил сдержанно и даже несколько суховато. – Вас беспокоит полковник полиции Гуров. Как бы нам с вами встретиться? Нужно обсудить некоторые моменты, связанные с задержанием Андрея Кубышного.

– Полковник Гуров? Вы не из Горбылевского РОВД? – сразу же насторожился Загоров.

– Нет, я из Москвы, в данный момент нахожусь в Горбылеве. Нас тут двое – я и полковник Крячко. Мы представляем федеральный Главк угрозыска. Мне про вас рассказала и дала телефон Людмила Хатырина.

– А-а-а, Людмила! Тогда – вопросов нет. Хорошо, давайте встретимся, – согласился адвокат. – Правда, я сейчас занят. Но часа через два освобожусь. Если не возражаете, буду ждать вас в центральном парке у монумента героям Великой Отечественной. Найти парк очень просто – как в город заедете со стороны Горбылева, так, никуда не сворачивая, и двигайтесь.

…Ближе к трем в сторону Орехова промчался серый «Пежо», резво лавируя между выбоинами на асфальте. Глядя на дорогу, Станислав Крячко не вполне печатным слогом комментировал усердие и прилежание местных дорожников, которые, судя по состоянию дороги, совсем «не ловили мышей». Промчавшись километров двадцать (если только к этому фигурному вождению уместно было бы применить слово «мчаться»), опера увидели живописную речку, через которую был переброшен старинный мост на толстых дубовых сваях.

Окинув взглядом синеющую под послеобеденным небом ленту реки и поросшие камышом крутые берега, Стас мечтательно вздохнул:

– Вот где порыбачить бы! Правда, тут со спиннингом не развернуться. Если только сетями… Но тут, чую, и сазан есть, и линь, и карась. М-м-м!.. Как-нибудь сюда заглянем?

Неспешно руля по старым дубовым плахам, истертым тысячами колес, Гуров чуть флегматично откликнулся:

– Будет время – заглянем… Я сейчас думаю вот о чем: если Загоров знает «потерпевшую», ее приятелей и тех ментов, что задерживали Кубышного, то наша задача тогда упрощается максимально. А вот если он их не знает, тогда – хреново дело. Нам придется потратить на их поиски времени – о-го-го!

Слушая его, Крячко скептически хмыкнул:

– Считаешь, что их можно было бы раскрутить на чистосердечное? Сомневаюсь… Это, если только их как следует «уговорить»… – стиснул он свои крепкие угловатые кулаки, коротко двинув ими так, будто собирался нанести удар.

– Нам, главное, узнать, кто они и где живут, а остальное приложится. Это уже будет проще… Вот идиот! – резко свернув на обочину, чтобы разминуться с шедшей им в лобовую большой, черной «бэхой», сердито бросил Гуров.

– Ну а если Загоров информацией о подставщиках не располагает и нам найти их не удастся… Что тогда будем делать? – с некоторым даже вызовом спросил Станислав.

– Снимем штаны и будем бегать вокруг Горбылева – что нам еще останется?! – в тон ему ответил Лев. – Понятное дело, будем копать везде, где только можно. Что-нибудь да найдем. Кстати, ты обратил внимание на номер этой чертовой «бэхи»?

– Нет. А что? – Стас резко оглянулся назад, поймав взглядом «немку», оставшуюся далеко позади.

– Номер очень примечательный, представленный всего одним словом: «ПШЕЛНАХ». Тебе оно ни о чем не говорит? – тоже глянув в салонное зеркало заднего вида, сердито рассмеялся Гуров.

– А-а-а! Да, недавно от кого-то слышал. Это номер тачки какого-то мажора, который в Горбылеве уже нарисовался… Слушай! А что, если этот хмыреныш и есть тот маньяк, которого прикрывают здешние уроды, сцапав Кубышного? Надо будет поискать информацию о том, когда были совершены убийства, и сопоставить с датами визитов этого «пшелнаха» в Горбылево. Как считаешь?

– Да, его возможную причастность проверить не мешает, но… Вряд ли мы сможем добыть информацию о том, в какие дни и часы этот тип бывал в Горбылеве. Откуда? У кого? У нас еще и Табалик-младший под вопросом, как возможный организатор провокации… И по нему тоже нужна бы информация… Понятное дело, если бы нам удалось найти хоть что-то существенное, ставящее под сомнение версию виновности Кубышного, мы тогда смело могли бы рассекретиться, а Петро имел бы право вмешаться в ход расследования по племяннику и ставить вопрос о его освобождении…

Глава 5

Вскоре они катили по улице Орехова, вдоль которой тянулись ряды пятиэтажек. Даже на первый взгляд было заметно, что этот город существенно больше Горбылева. Здесь проживало не менее сорока, а то и пятидесяти тысяч человек. Увидев в просвете улицы высокую арку с надписью: «Городской парк культуры и отдыха», Гуров буднично констатировал:

– Ну, вот мы и приехали. Осталось найти Загорова.

Они оставили «Пежо» на стоянке у входа в парк и, пройдя через фигурные кованые ворота, зашагали к виднеющемуся за деревьями монументу, представлявшему собой высокую стелу со звездой на вершине, у основания которой стоял каменный танк ИС и фигуры нескольких бойцов, бегущих в атаку. Подойдя поближе, опера увидели на одной из лавочек у фонтана высокого худого мужчину средних лет в костюме песочного цвета. Лишь взглянув на него, оба, не сговариваясь, определили:

– Он!

Это действительно был адвокат Виталий Загоров, который при появлении оперов поднялся с лавочки и шагнул им навстречу. Обменявшись приветствиями, они отошли в тень аллеи и, найдя место побезлюднее, уже втроем оккупировали обнаружившуюся там единственную садовую скамейку старинного фасона с литыми ножками и выгнутой спинкой из деревянного бруса.

– Готов вас выслушать и ответить на все ваши вопросы, – положив ногу на ногу и откинувшись к спинке скамейки, деловито произнес Загоров.

– На ваш взгляд, каковы перспективы того, что на суде вам удастся добиться оправдательного приговора? – столь же деловито поинтересовался Гуров.

– Перспективы-то неплохие, если речь вести о суде… – грустно усмехнулся адвокат. – Но в Горбылеве, скорее всего, будет не суд, а судилище, где факты и доказательства игнорируются, а приговор выносится, исходя из пожеланий заказчика и размера взятки. Но, учитывая то обстоятельство, что Кубышный, несмотря на зверские избиения Цурякиным, так и не сломался, так и не подписался под собственным приговором, суда может и не быть. У меня есть серьезные опасения в плане того, что парень до суда может не дожить. В один из ближайших дней мы рискуем узнать о том, что подозреваемый в серии изнасилований и убийств, будучи одолеваемым угрызениями совести, покончил с собой, повесившись в камере.

– А как зовут «потерпевшую» и ее приятелей, как зовут тех двоих полицейских, что задерживали Кубышного, я так понял, вы не знаете? – спросил Крячко.

– К сожалению, нет… – развел руками Загоров. – Я только сегодня утром впервые смог увидеться со своим подзащитным. О как! Представляете? И то лишь благодаря тому, что включил на всю мощь голосовые связки, пригрозив, что если мне опять откажут, ссылаясь на некие «интересы следствия», то сегодня же обращусь в областную прокуратуру и даже дойду до Москвы. Только после этого, не знаю, с кем созвонившись, начальник горбылевской полиции мне такое разрешение дал.

– То есть засекреченность «потерпевшей» и всех прочих участников тогдашнего фарса определяется именно «интересами следствия»… – понимающе кивнул Лев. – Но тогда, следуя логике событий, эти пятеро тоже рискуют досрочно отправиться в мир иной. Они знают слишком много, и поэтому потенциально опасны…

– Да, нельзя исключать и этого, – подтвердил адвокат. – В наших краях иной раз случается такое, что вообще ни в какие ворота. Года четыре назад в Горбылеве я защищал одного парня, которого обвиняли в краже крупной суммы денег у одного предпринимателя. Не буду углубляться в детали, но «гвоздем» обвинения был некий свидетель, на показаниях которого строилось все обвинение. Мне удалось найти доказательства того, что свидетель нагло врет. Следуя нормальной логике, обвиняемого должны были бы отпустить, лжесвидетеля – посадить.

– Само собой разумеется… – кивнул Лев.

– Но это с точки зрения нормальной логики! – Загоров безнадежно махнул рукой. – А тут – какая может быть норма? Как я сейчас понимаю, в том, чтобы обвиняемый был осужден, почему-то кровно был заинтересован сам «потерпевший». И вот, как только стало ясно, что «свидетеля» могут «расколоть» и дело рассыплется, на него напали неизвестные хулиганы и проломили ему голову. Он умер, не приходя в сознание, а суд продолжился, и, хотя я доказывал, что показания «свидетеля» были ложными, моего подзащитного все равно посадили на пять лет. Слава богу, мне удалось добиться хотя бы общего режима. Им что ни говори, они мне свое: показания мог бы опровергнуть тот, кто их дал, но поскольку его нет и опровергнуть некому, обвиняемый автоматически признается виновным. Здесь такое – сплошь и рядом.

– Хм… – участливо взглянул на адвоката Крячко. – Но тогда, выходит, при таком судебном беспределе вам самому может угрожать опасность? Раз вы достаточно жестко беретесь защищать Кубышного, значит, тоже представляете опасность для тех, кто верховодит в Горбылеве?

– Разумеется… – Загоров щелчком сбил сухой листик, упавший с дерева на его рукав. – Мне сегодня уже намекнули, что я чрезмерно «рву удила», защищая «всякую мразь, не заслуживающую снисхождения». Да, риск определенный есть. Ну а кто сегодня не рискует? Все мы в той или иной степени «на мушке» у нашей судьбы…

По просьбе оперов адвокат в общих чертах обрисовал ситуацию по области. С точки зрения Загорова, областное руководство всячески выстраивает свою политику в русле некой «стабильности местного формата», когда якобы «и волки сыты, и овцы целы». Однако эта «стабильность» уже давно обратилась в затхлый застой, когда думают одно, говорят другое, а делают третье, когда за фальшивой ширмой «умеренного благополучия» процветает коррупция, когда все сущее решается не по закону, а «по понятиям».

– …У нас уже давненько сформировались параллельные «серые» структуры управления, – сцепив пальцы рук, неспешно повествовал Загоров. – Это напоминает армейскую дедовщину, когда бездарный офицер поощряет старослужащих на полный произвол. Вроде того, делайте в расположении роты все, что хотите, но чтобы кровати были заправлены идеально, полы были отдраены, дневальный стоял на тумбочке. Чистейшей воды формализм! Ему плевать на то, что старослужащие бесчинствуют и куражатся над новичками. Главное – чтобы показуха была на высоте. Вот то же самое и в наших краях. Правда, в Орехове чуть получше – тут хозяин крепкий, он властью делиться ни с кем не собирается. Сам рулит, сам все вопросы решает. Конечно, не без огрехов, но в целом все местные «элиты» держит в кулаке. В том числе и криминальную. А вот в Горбылеве, во многих других районах тамошние главы – «не пришей кобыле хвост». Мало того, что сами хапуги, каких поискать, так помимо них еще и организованный криминал урывает свою немалую долю.

– В смысле, «распил» бюджетных денег? – уточнил Гуров.

– Не только! Все управляющие компании в том же Горбылеве – это мафиозные шарашки, которые, ни хрена не делая, дерут семь шкур за коммунальные услуги. Года три назад все системы водоснабжения сел отдали на откуп некоему предпринимателю Халюжину. Он тут же вдвое взвинтил цену на воду, причем с пересчетом за прошедшие два года. Некоторым сельским жителям принесли квитанции к оплате, где значились суммы в тридцать-сорок тысяч! Понятное дело, народ возмутился, в прокуратуру и суд посыпались заявления. Но он сумел отбрехаться, мол, водопроводные сети изношены до предела, а чинить их не на что. По десятке все же содрал. А через год куда-то бесследно исчез. Причем, как оказалось, не заплатив энергетикам за работу глубинных насосов. Пришлось людям опять раскошеливаться, чтобы вообще не остаться без воды.

Рассказал Загоров и про такое явление, как «стипендиаты криминальных общаков». По его словам, еще в начале двухтысячных организованный криминал начал практиковать отправку на учебу в юридические вузы перспективных выпускников школ, которые учились там на средства из воровских общаков. Оплачивалась не только сама учеба, но и дальнейшее трудоустройство новоиспеченных юристов.

– …Мало кто знает, что трое помощников горбылевского прокурора и его зам Шадряк – «общаковские стипендиаты». Есть там уже несколько судей и в мировом, и в городском суде – тоже «стипендиаты». Знаю двоих следаков из числа «стипендиатов» – эти работают у нас, в Орехове. Официально числясь на государственной службе, на самом деле они работают на организованный криминал. Теперь понимаете, почему в наших краях творится такой беспредел? У криминала схвачено очень многое. Дело адвоката Терразини из итальянского фильма «Спрут» живет и побеждает на нашей земле.

– Выходит, что и поборы в горбылевских школах – это тоже, надо понимать, своего рода подготовка криминальных «кадров»… – резюмировал Гуров.

– Разумеется! – Загоров невесело рассмеялся. – Это грузинская система, возникшая еще во времена Гамсахурдии. Организованный грузинский криминал, который и сегодня очень даже не слаб, с начала девяностых взял под свою опеку все тамошние общеобразовательные школы. Главари ОПГ, криминальные авторитеты, воры в законе в местных СМИ стали превозноситься как национальные герои, как Робин Гуды, противостоявшие «русскому империализму», «русским оккупантам». Поэтому каждая школа формировалась как некая криминальная единица, где абсолютно все – от первоклашки до директора – ежемесячно делали взносы в общак. Уклонение от такой дани порицалось и воспринималось как предательство национальных интересов. Там эта система была обкатана, отработана, а теперь стала использоваться и у нас. Кстати, мои коллеги из некоторых сибирских регионов рассказывали, что и у них уже немало школ, где верховодит уголовщина. Куда смотрят власти – не понимаю. Но не удивлюсь, если все те губернаторы, что поощряют криминал, – из числа тайных сторонников СШС, то есть Соединенных Штатов Сибири. А эта криминальная «педагогика» – их, так сказать, вклад в развал России.

– Вот уроды! Да-а-а, поневоле придешь к выводу, что нужен второй Сталин… – сердито проворчал Крячко.

Спросили приятели и о том, знает ли Загоров владельца «бэхи» с номером «ПШЕЛНАХ», что может сказать о Табалике-младшем.

– Наслышан об обоих… – кивнул тот. – Хотя лично не знаком. Насколько я знаю, хозяин «БМВ» – сын от первого брака горбылевского главы Тыркина. Проживает здесь, в Орехове, с матерью. У папаши теперь другая жена – на двадцать лет его моложе. Что собой представляет Тыркин-старший? Мразь, каких поискать. А сынок в полной мере оправдывает пословицу о том, что яблочко от яблоньки недалеко падает. Папаша его нехило обеспечивает. И «бэху» купил, и баблом снабжает выше крыши. Вот он и мотается в Горбылево развлекаться. Проще говоря, кобелировать. Примерно то же самое и Табалик – слюнтяй и слизняк, без цели в жизни и «царя в голове».

– А не кто-то ли из этих двоих «развлекается», совершая серийные насилия и убийства? – заинтересовался Станислав.

– Трудно сказать… По идее, тем же Тыркиным должна бы заинтересоваться полиция. Но кто посмеет покуситься на сына лучшего друга вице-губернатора? Да и у Табалика-старшего связи не слабые. Впрочем, что-то мне подсказывает, что… Дохловаты они характером для того, чтобы быть реальными мокрушниками. Подленькие оба, гнусненькие. Но… Нет, это не они! Процентов на восемьдесят уверен.

Обсудив еще кое-какие вопросы, согласовав с Загоровым свои планы на ближайшие дни, опера направились к выходу из парка. Адвокат на прощание пообещал им сегодня же собрать хоть какую-то информацию о жертвах маньяка и передать ее по телефону или по электронной почте.

Неспешно обсуждая только что услышанное, приятели шагали по дорожке с покрытием из специального мягкого асфальта. В какой-то момент, повинуясь какому-то подсознательному внутреннему импульсу, Лев оглянулся и, взглянув вслед адвокату, шагающему где-то уже в конце аллеи, тут же замер, словно с размаху наткнулся на какую-то невидимую стену.

– Стас, глянь туда! – толкнув приятеля в плечо, указал он взглядом в сторону Загорова. – Видишь какого-то лабуха в синей бейсболке, который тащится следом за Виталием? Что-то он мне не нравится. Ну-ка, давай проследим, чего он там замышляет…

Резко развернувшись в обратную сторону, опера ускоренным шагом поспешили следом за подозрительным пешеходом. Свернув на параллельную аллею, они почти бегом преодолели большую часть отрезка пути, отделявшего их от непонятного типа, после чего снова вернулись на прежний маршрут, оказавшись совсем близко от него. Тот, ничего не подозревая, словно привязанный следовал за Загоровым, который быстро шагал по городской улице, направляясь к кварталу старинных домов.

Перейдя через перекресток, адвокат проследовал к арке ворот, встроенных в первый этаж длинного двухэтажного здания. Неизвестный в синей бейсболке тут же, ускорив шаг, ринулся следом за ним. Догнав Загорова уже ближе к середине этого кирпичного «туннеля», он левой рукой крепко схватил его за ворот пиджака, одновременно замахиваясь правым кулаком с надетым на пальцы массивным свинцовым кастетом. Но нанести удар не успел, поскольку в этот же момент сам получил по голове резкий, оглушительный удар.

Выпустив адвоката, преследователь дернулся, чтобы развернуться назад и дать отпор тому, кто посмел его ударить, но две пары сильных мужских рук, жестко схвативших его с обеих сторон, с размаху припечатали спиной к кирпичной стене подворотни, и чей-то басовитый голос сурово спросил:

– Жить хочешь?

Увидев перед собой двоих дюжих граждан с весьма неласковым выражением лица, обладатель синей бейсболки отчаянно струсил и, ощутив внезапную слабость в коленках, усердно закивал – да, да, да! Конечно, конечно! Он хочет, он очень хочет жить! Загоров же, увидев своих недавних собеседников, несколько мгновений пребывал в полном ступоре.

– Вы?! – удивленно выдохнул он. – А-а-а… что вы здесь делаете? Как вы здесь оказались?

– Да вот, заметили, как этот милый юноша начал вас преследовать, и решили немного подстраховать. Как говорится, мало ли чего? А вдруг?! – Крячко смерил преследователя изучающим взглядом. – Тебя, дружок, кто подослал? Ну, какова была задача – нам и так ясно: ты собирался убить Виталия Артемьевича. Так?

– Я… Я ничего не знаю! И никого убивать не собирался! – неожиданно начал дергаться преследователь, сбросив с пальцев руки кастет, который с глухим стуком упал на асфальт. – И у меня ничего нет! Че вы ко мне пристали?! Полиция! – заорал он, но тут же захлебнулся собственным криком, получив в солнечное сплетение крайне болезненный тычок торцом твердых, как стальной прут, пальцев Станислава.

– Тут поблизости есть какое-нибудь укромное место, чтобы там можно было предметно побеседовать с этим «деловым»? – вопросительно взглянул на Загорова Лев.

– Ну-у, где? Например, здесь, во дворе, за гаражами… – пожав плечами, ответил тот, как видно, все еще пребывая в состоянии перманентного шока. – Но вас, наверное, это не устроит?

Скорее всего, только в этот момент он начал осознавать, что, если бы не внезапное появление его недавних собеседников, лежать бы ему сейчас бездыханным трупом с проломленным затылком.

– Устроит, устроит! – Гуров дернул задержанного за руку. – Ну а ты – вперед, и без фокусов!

Они вчетвером быстро прошли через двор и, не задерживаясь ни на мгновение, чтобы не привлекать внимания случайных свидетелей, скрылись за длинным рядом «ракушек», своим тылом примыкающих к ограждению из высоких железобетонных плит. Здесь, в не слишком широком проходе, усилиями местных грязнуль превращенном в стихийную свалку, накопились изрядные горы всевозможного мусора.

– А чего это вы меня сюда приволокли? – настороженно озираясь по сторонам, заволновался преследователь. – Что вы собираетесь делать? Учтите: я буду звать на помощь! Помо… – заорал он, но очередное соприкосновение его живота с железом сильных, твердых пальцев чужой руки вынудило его прервать этот вопль.

– Тихо! Мы собираемся побеседовать с тобой по душам. Так сказать, родить истину, – для чего-то подобрав с одной из мусорных куч три стеклянные бутылки – чекушку, пол-литровую и из-под шампанского, ответил Станислав. – Ты же согласен на откровенность?

– Че борзеете-то? Какая откровенность?! С какого хрена? – еще пуще занервозничал задержанный. – Кто вы такие, чтобы меня допрашивать? Да вы знаете, с кем будете иметь дело?

– О-о-о… Да ты, я вижу, нас постращать задумал? – иронично рассмеялся Лев, разглядывая преследователя в упор. – Как говорят в народе, никого не пугай и сам бояться не будешь. Что, герой, когда намеревался убить человека, который лично тебе ничего плохого не сделал, страшно не было?

– Вот именно! – Крячко зловеще улыбнулся. – Там он был грозный и неустрашимый. А теперь, похоже, сейчас будут полны штаны. Ты, голубок, своими хозяйчиками нас не пугай. Нам-то чего бояться? И не таких в бараний рог загибали. А вот тебе кое о чем сейчас задуматься придется…

Он говорил, задумчиво перебирая в руках бутылки, и это зрелище отчего-то очень неприятно начало тревожить задержанного. А Стас, выдержав паузу, продолжил:

– Вот смотри: у меня есть целых три «стимулятора откровенности», которые язык развяжут всякому, стоит ему присесть голой задницей на какой-то из них для плодотворного творческого раздумья… – Он показал окончательно раскисшему преследователю пустую чекушку: – Этот «стимулятор» – самый щадящий, у него диаметр небольшой, разрывов быть не должно. Вот этот – побольше, тут без разрывов не обойдется. Ну а этот «стимулятор» – самый надежный и эффективный: если его загрузить в твой «воспитательный портал», ты расскажешь даже то, о чем и сам-то ранее не ведал, – поднес Стас к самому носу задержанного бутылку из-под шампанского. – Я надеюсь, ты не полный идиот и сам догадываешься, что сейчас с тобой может случиться?

Тот, позеленев, отшатнулся и, заикаясь трясущимся ртом, выпалил:

– Не имеете права! Пытки запрещены Женевской конвенцией! Пойдете под суд!

– Под суд? – с оттенком сочувствия переспросил Стас. – Ты это серьезно? Не помогут тебе ни суд, ни паханы. Ведь после того, как хирурги заштопают твою задницу, своих боссов ты будешь интересовать исключительно как обитатель «петушиного угла» камеры. Ну все! Хватит пустой болтовни – времени у нас в обрез. Отвечай коротко и внятно: за что ты собирался убить этого человека и кто тебе это поручил? Молчишь? Ну, тогда пеняй на себя.

Спокойно и даже деловито Крячко расстегнул ремень его джинсов. Испуганно сжавшись в комок, задержанный отшатнулся назад и плаксиво выдавил из себя:

– Не собирался я его убивать, не собирался! Мне и велено было его не убивать, а просто слегка оглушить. Типа, намекнуть, чтобы в одном тут деле он не слишком усердствовал.

– Это ты о деле Андрея Кубышного из Горбылева? – несколько отстраненно наблюдавший за этой сценой, спросил Загоров.

– Вроде бы… – хлюпнув носом и пожав плечами, нехотя ответил преследователь.

– Слегка оглушить трехсотграммовым кастетом?! Какой ты добрый! Ты кого тут за идиотов принимаешь? – Крячко едко прищурился. – Этой болванкой человеку можно полчерепа разнести! Кто заказчик? Чего опять замолк? Я спрашиваю: кто тебе заказал «слегка оглушить» этого человека? Ладно! – Он расстегнул его джинсы, и они упали, открыв широченные цветастые трусы-«семейки» и кривоватые волосатые ноги.

– Не надо! Я скажу…

– Вот и отлично! – одобрил Гуров, включая свой телефон на режим видеосъемки. – Начнем с тебя самого. Итак, фамилия, имя, отчество, кличка, год рождения, домашний адрес, номер сотового?

– Вудрищев Павел Степанович, погоняло Шампур, девяностого года, живу на Фадеева, одиннадцать, квартира десять… – кривясь и морщась, заговорил парень.

Как далее явствовало из ответов Шампура, месяца полтора назад он «откинулся с зоны», где отбывал три года общего режима за сбор, хранение и сбыт конопли. Вернувшись домой, Вудрищев, не без протекции тутошних «авторитетов», устроился старшим охранником в одну из местных шарашек. И все бы ничего, но его подвела тяга к горячительному. Дважды попавшись «подгазованным» хозяину конторы, на третий раз он вылетел с работы в двадцать четыре часа. Не помогло и заступничество паханов. После этого какое-то время он перебивался мелкими шабашками и столь же мелкими кражами. И вот на днях ему предложили «нормальное пацанское дело». Шампуру нужно было совершить нападение на «фраера-адвокатишку», который «корчит из себя правильного законника» и не желает решать серьезные вопросы «по понятиям».

– …Я тут в одну блатхату заглянул на Замостной, там ко мне подошел один очень серьезный авторитет, пообещал пятьсот баксов, если подпишусь на это дело, – перейдя почти на шепот, повествовал Шампур, особо выделив «очень серьезный авторитет».

– А «авторитет» – это кто? – снова заинтересовался Загоров. – Боинг или Аксакал?

– Раптор… – чуть слышно произнес Вудрищев.

– Что-о?! – язвительно рассмеялся адвокат. – Раптор – авторитет?! Ну, тогда я – римский папа. Знаю я этого «авторитета», и хорошо знаю. Ну, был он на зоне «отрицалой», двинули его в «положенцы»… Но только его почти сразу же за что-то вышибли из кандидатов. Так что никакой он не авторитет, а фуфловая дешевка. Для такого баклана, как ты, он, может быть, и авторитет, но только не для тех, кто и в самом деле в криминальной среде считается авторитетом.

Озадаченный такой осведомленностью Загорова, Шампур растерянно захлопал глазами и уже даже не сказал, а почти проблеял свое несогласие с оценками адвоката. Вроде того, «не фраерам судить, кто есть настоящий авторитет, а кто – фуфловый».

– А Раптор в связи с чем мог дать заказ на то, чтобы этот оболтус совершил на вас нападение? – Лев с иронией указал взглядом на Вудрищева. – У него самого могли быть к вам какие-то претензии, или, может быть, его об этом попросили из Горбылева?

– Думаю, что заказ мог быть сделан только оттуда, – уверенно ответил Загоров. – С Раптором, он же Рупотин Альберт, у меня никаких контактов не было. Так же, как и с этим типом – вижу его впервые. Кстати, что с ним думаете делать дальше?

– Что делать? – Стас безмятежно улыбнулся. – Да пусть катится на все четыре стороны. Он же не идиот, чтобы рассказать кому-либо о своей откровенности на камеру? А? Что скажешь, Паша?

Не сразу сообразив, что эти непонятные люди его отпускают, Шампур некоторое время стоял с вопросительно приоткрытым ртом. Наконец, уяснив суть услышанного, осторожно поинтересовался:

– А я че, и взаправду могу идти?

– Иди, иди… – Лев небрежно махнул рукой, указывая на просвет между тылом гаражей и стеной из железобетонных плит. – Ты нам больше не нужен.

Вудрищев поспешно натянул штаны и трясущимися руками застегнул ремень.

– Это… А кастет? – спросил он, сделав пару шагов.

– Чего-о-о?!! Тебе, может быть, еще литруху водки и бабу голую подарить? – саркастично хохотнул Крячко. – Кастет с твоими отпечатками останется у нас. И если, не дай бог, ты надумаешь опять сотворить что-нибудь дебильно-уголовное, сядешь в один миг, к тому же по совокупности с сегодняшним. Гарантирую: мало не покажется. Особенно если видео твоего допроса без штанов окажется в Интернете.

– По… Понял! – Торопливо кивнув в ответ, Шампур антилопой помчался прочь.

Выходя из-за гаражей, Лев озабоченно нахмурился и с некоторым сомнением в голосе произнес:

– Судя по тому, как начали развиваться события, некоторые свои планы, похоже, нам придется изменить.

– Имеешь в виду нападение Шампура? – догадался Стас.

– Вот именно! Я не очень уверен в том, что местный криминалитет оставит Виталия Артемьевича в покое и не захочет прислать вместо недалекого полудурка Вудрищева кого-нибудь посерьезнее.

– Считаете, что нападение может повториться? – задумчиво спросил Загоров.

– Эту ситуацию я вижу в таком ракурсе… – Лев сделал небольшую паузу. – Горбылевский криминалитет решил от вас избавиться и хорошо заплатил за ваше устранение здешним главарям. А эти «умники», решив сэкономить, через посредника в лице Раптора наняли абы какого киллера. Но Шампур своей задачи не выполнил, а деньги им возвращать будет жалко. Поэтому я допускаю вероятность и второй попытки. Кстати, нельзя исключать и использования снайпера.

– И тогда как же мне быть? – Адвокат невольно окинул взглядом крыши соседних домов.

– Все очень просто… – Гуров взглянул на часы. – Мы сейчас со Станиславом Васильевичем, заручившись согласием генерала Орлова, едем прямо к начальнику горбылевской полиции и, что называется, нахрапом ставим вопрос о законности задержания Кубышного. И ставить будем крайне жестко, чтобы жизнь этому долбаному оборотню медом не показалась. В случае чего дадим побеседовать по телефону с Орловым, тот его в момент вразумит. Теперь мы уже наверняка знаем, что Андрей не маньяк, что его задержали незаконно, устроив дешевую постановку с участием сотрудников полиции. В общем, как говорится, карты на стол, господа!

– Да, с учетом реальных обстоятельств, думаю, это достаточно сильный и, наверное, единственно эффективный ход, чтобы разом переломить ситуацию… – немного подумав, согласился Загоров. – Ну а мне в таком случае, надо полагать, следует находиться дома не менее чем до завтра?

– Да и вашим домочадцам тоже, – добавил Крячко. – Ну что, нам пора?

Выйдя на улицу, приятели поспешили к парку, где их дожидался оставшийся в одиночестве «Пежо». Подойдя к авто, первым делом Станислав обошел его со всех сторон и даже заглянул под днище – не установлено ли там чего-нибудь взрывчатого? Понаблюдав за ним, Лев негромко заметил:

– Думаю, машина не заминирована. По-моему, пока еще не настал этап для этого, так что садись и не напрягайся…

Развернувшись, он направил машину в обратную сторону. Когда, покинув пределы Орехова, покатили по дороге в сторону Горбылева, Крячко, доставая телефон, прокомментировал свои размышления о ситуации в этих краях:

– Много я всяких гадючников видел, но такой – впервые! Надо звонить Петрухе – что он скажет?..

– Давай! – одобрил Лев, посматривая в салонное зеркало на большегрузный тягач-длинномер, который немедленно увязался за ними, едва они покинули пределы города.

Судя по скорости хода, эта машина шла порожняком, причем шофер явно куда-то спешил – тягач мчался, невзирая на рытвины и колдобины. Это Гурову показалось подозрительным, и он тоже на всякий случай прибавил ходу. Вслед за ним прибавил ходу и тягач. Теперь Лев был почти уверен в том, что этот большегруз идет за ними не случайно.

«Ну а что? – подумалось ему. – Очень даже может быть, что его послали по нашу душу. Это в Китае за ДТП со смертельным исходом могут даже расстрелять, а у нас в этом смысле сплошные либеральные свободы: дави – не хочу! Даже при самом хреновом раскладе больше восьми лет не дают. И кого этим напугаешь? Какой-нибудь обормот в карты проигрался, ему предлагают шанс откупиться: давани кого прикажем, и ты свободен. Очень даже реальный вариант. Да-а-а… Что-то мне этот тягач не нравится все больше и больше. Оч-чень не нравится!»

Станислав, связавшись с Орловым, в самых общих словах рассказал ему о событиях минувшей ночи и второй половины текущего дня. Слушая его, Петр несколько раз непечатно выразился, когда тот рассказал про задержанного ими поджигателя, а также об убийстве Балыка, который сгорел в собственной машине. Да и только что предотвращенное убийство адвоката равнодушным его не оставило. Он полностью согласился с тем, что операм и в самом деле нужно «рассекретиться», чтобы опередить события и не позволить местной отморози расправиться с его племянником.

– Даже если они Андрея и не отпустят, убить или покалечить уже не посмеют. Держите меня в курсе происходящего и если что – звоните немедленно! Вы сейчас в Горбылево едете? Как у вас там, все нормально?

– Да, все замечательно, – с беспечными интонациями заверил Крячко, – если не считать того, что сейчас за нами гонится «Катерпиллер» с прицепом.

– Что-о-о?!! – свирепо выдохнул Орлов. – Как это – гонится?! То есть надо понимать так, что этот большегруз преследует вас с явным намерением устроить ДТП с тяжкими последствиями?! Сейчас же позвоню в областное УВД, чтобы немедленно приняли меры! Совсем обнаглели, уроды!

– Не надо, не надо – пусть гонится! Скорее всего, тот, кто сидит за рулем тягача, наверняка воображает, что мы на него внимания еще не обратили и его умыслы для нас бо-о-о-льшой секрет. Черта с два! Ситуация полностью под нашим контролем. Сейчас где-нибудь возьмем этого гонщика за жабры и вытряхнем из него много чего интересного и важного. Не переживай – все будет «хокей»!

– Ну, хорошо! – нехотя согласился генерал. – Конечно, вам самим виднее, что там и как, но только смотрите, не заиграйтесь в эти опасные кошки-мышки. Криминалитет вовсе не глуп, и, организовав эту погоню, он – я больше чем уверен – подготовил и какие-то запасные варианты. Имейте это в виду!

Когда Стас закончил разговор, Лев спросил, не отрывая взгляда от дороги, весьма богатой рельефом на этом участке:

– Что там Петро? Опасается, что мы проморгаем чей-то «козырь из рукава»? Не проморгаем… Этого типа близко к нам я не подпускаю и смотрю внимательно, не появится ли где-нибудь впереди какой-нибудь его напарник. Пока никого нет… Есть у меня два варианта, как превратить этого «охотника» за нами в нашу «дичь».

– Не, ну ты глянь, как он гонит!.. – оглянувшись в сторону отчаянно прыгающего на рытвинах тягача, злорадно рассмеялся Крячко. – Кирдык его ходовой! Так что там у тебя за варианты?

Продолжая выписывать на дороге зигзаги и змейки, Гуров неспешно изложил свое видение того, как нейтрализовать возникшую угрозу. На одном из второстепенных перекрестков с каким-нибудь проселком можно было бы резко свернуть с этого, мягко говоря, шоссе и полевыми дорогами выйти к пойменным складкам местности. Как Лев успел заметить, когда они еще ехали в Орехово, берег этой речки, именующейся Сазанкой, со стороны Ореховского района был достаточно высоким и сильно изрезанным балками и оврагами.

Выбрав подходящий участок дороги с большими перепадами на подъемах и спусках, можно было заманить тягач на такой участок, где бы он был вынужден двигаться на минимальной скорости. И тогда, зайдя ему в тыл, кому-то из них можно было бы взобраться сзади на прицеп, добежать до кабины и взять шофера на «мушку».

Второй вариант был чуть проще. В этом случае, излагал Гуров, им нужно было оторваться от тягача (хотя они уже и так шли под сотню по аварийной дороге) на пару километров. В том месте, где к дороге вплотную примыкают дикие заросли кустарников, надо накидать на проезжую часть какого-нибудь сушняка, камней и тому подобного, чтобы тягач опять-таки там притормозил. Остальное – как и в первом варианте: забраться в прицеп и…

– Что думаешь? Захват водилы, если ты не возражаешь, беру на себя. А ты на «Пежо» поедешь перед «Катерпиллером», отвлекая на себя его внимание. Как?

– Ну, первый вариант мне почему-то нравится гораздо больше, – оглянувшись назад, пожал плечами Стас. – Хотя я не уверен, что большегруз потащится за нами по проселкам – догнать нас там ему точно светит. Но именно из-за этого-то проблемного момента я и голосую за второй вариант, где водилу, кстати, беру я. А ты едешь перед ним, отвлекаешь на себя его внимание… Между прочим, до моста осталось километров пять, не больше. А там впереди – отличные заросли, самое место для засады.

– Хорошо, прибавим ходу! – сказал Лев, и «Пежо», нарастив обороты, лихо помчался по дороге, то и дело попадая колесами в колдобины, которые на такой скорости объехать не всегда представлялось возможным.

Тягач, выбрасывая толстую струю синего дыма, тоже на форсаже попытался прибавить ходу, однако, судя по всему, с учетом дорожных условий, он уже и так шел на пределе. Но когда до придорожной «зеленки» оставалось не больше километра, откуда-то из-за поворота навстречу операм вылетел здоровила «КрАЗ», который волочил за собой многометровый трейлер, на котором, вихляясь из стороны в сторону, стояли два явно не закрепленных железнодорожных контейнера, заполненных чем-то очень тяжелым.

– Во-о-н оно чего задумали криминальные стратеги! – протянул Гуров, сразу поняв суть замысла тех, кто устроил на них эту охоту.

Теперь назад им уже не развернуться – там поджимает скачущий по кочкам «Катерпиллер», вперед не проскочить – КрАЗ со своим опасным грузом летит прямо на них. И даже если они, увернувшись от лобового столкновения, попробуют проскочить мимо, тому достаточно будет резко вывернуть руль влево или вправо, и оба контейнера свалятся прямо на «Пежо», расплющив его в лепешку. С дороги съезжать тоже рискованно – склоны насыпи сыпучие и очень крутые, да и густо поросшие дикой порослью вяза и клена. Легковушка не осилит проломиться через их стену, и они окажутся более чем удачной мишенью для падающих контейнеров. Конечно, есть вариант самый простой – бросив машину, уйти в поле. Но… и своего «француза» жалковато – сколько раз он выручал! Да и пасовать перед подобной угрозой было недостойно и опера, и просто мужика. На принятие единственно правильного решения оставались считаные секунды.

– Стас, оружие к бою! – увидев впереди проселочную дорогу, примыкающую с правой стороны к этому утиль-шоссе, выкрикнул Гуров.

Приятели уже давно научились понимать друг друга без лишних пояснений, поэтому Крячко, выхватив свой пистолет, лишь спросил:

– Колеса или водила?

– Левое! – коротко пояснил Лев, чуть пригнувшись к рулю.

Теперь уже было ясно, как дважды два, что сидящие за баранкой этих большегрузов кем-то были посланы для того, чтобы их убить. Формально исполнители воли бандитов просто ехали по шоссе, поэтому стрельба даже по колесам в этой ситуации запросто могла быть представлена как явное превышение служебных полномочий. Но деваться было некуда. Между легковушкой и тяжеленным тягачом расстояние сокращалось стремительно. Двести метров, сто пятьдесят, сто…

Высунувшись в окно, Стас трижды нажал на спуск пистолета. Но уже после первого выстрела переднее левое колесо «КрАЗа» лопнуло, как говорят в шоферской среде, «на выстрел», вспучившись ошметками рваной резины. Тягач тут же резко завалился влево и на полном ходу ухнул под откос, вскинув к небу колеса. Перевернулся и трейлер, а свалившиеся с него контейнеры покатились вниз, громыхая на всю округу.

Взяв несколько левее, Гуров объехал выступающий на обочину край прицепа перевернувшейся машины и снова прибавил ходу. «Катерпиллер», успевший наверстать свое отставание, был от них всего метрах в двухстах. Торжествующе рыча мотором и выбрасывая фонтан дыма, он продолжал наращивать скорость. Но гонка по шоссе закончилась сразу же, как только Гуров на полном ходу свернул вправо, на проселок. С трудом успев притормозить, «американец» немедленно повернул следом.

– Ого! – рассмеялся Станислав, глядя через заднее окно на мчащийся следом большегруз. – Он что, всерьез рассчитывает догнать нас по бездорожью и замять под себя? Кстати, Лева, а ты-то чего свернул сюда? Мы бы от него оторвались, что называется, «одной левой»…

– От него оторвались бы – да, но впереди мост. – Лев тоже взглянул через салонное зеркало на преследователя, вполне резво скачущего по бугристому проселку. – И какие сюрпризы могут быть там – остается только догадываться. Кстати, он свернул, мне так думается, не с «больной головы», не удивлюсь, если у него в кабине окажется кто-то еще, к тому же вооруженный. Зараза, стекла у него тонированные, ни хрена не видно – один он там или с пассажиром…

– Думаешь? – с сомнением в голосе произнес Крячко.

– Предполагаю. Это единственное, что объясняет его погоню по проселку. Сейчас мы удаляемся от трассы. Когда заедем в достаточно глухое место, в дело может вступить стрелок. Одной автоматной очереди хватит, чтобы уложить нас обоих. Потом машину плющат, закапывают где-нибудь в овраге и – концы в воду. Случись, начнется следствие в связи с нашим бесследным исчезновением – можно гарантировать, что найдутся «свидетели», которые будут уверять, что мы из Горбылева уехали в сторону Москвы и нас надо искать на всем протяжении трассы.

– Ни хрена себе, перспективка! – возмущенно фыркнул Стас. – И как же мы, по-твоему, должны на это реагировать?

– Соответствующим образом… Сейчас присмотрю подходящее место, там устраиваем засаду, оставив «Пежо» на виду. Они наверняка остановятся и тут же попадут нам на мушку.

– Ну-у, хорошо-о-о… – с каким-то непонятным подтекстом протянул Станислав. – Попадут. Обяза-а-тельно попадут!..

В этот момент «Пежо» вынырнул из густого подроста осинника и оказался на еле приметной грунтовой дороге, тянущейся вдоль высокого прибрежного бугра с крутым склоном, метрах в трехстах резко сворачивая к его вершине.

– Вот за этим бугром мы их и будем брать! – пояснил Лев, сбавив скорость, чтобы не перевернуться на самом крутом участке пути.

Когда «Пежо», преодолев наклонный участок дороги, свернул вправо и, только что не вставая на дыбы, покатил к вершине, Крячко, не выпуская из поля зрения спешащий за ними «Катерпиллер», в какой-то миг заметил мелькнувший в окне пассажирской дверцы тягача ствол автомата. Ничего не говоря Гурову, он левой рукой вскинул пистолет и, тщательно прицелившись, в тот самый момент, когда передние колеса «американца» оказались на самом крутом выступе, выпустил несколько пуль в переднее левое колесо.

– Ты зачем это?! На хрена?!! – удивленно спросил Лев, наблюдая за тем, как «Катерпиллер», дернувшись влево, как-то замедленно рухнул на бок и тут же, все быстрее и быстрее, неудержимо покатился вниз по склону.

Оторвавшийся прицеп кувыркался следом с тяжким уханьем и грохотом, а сам тягач, с размаху перелетев через толстенный ствол осокоря, поваленный бобрами, вздымая высокие фонтаны брызг и подняв мутную волну, плюхнулся в реку кабиной вниз, погрузившись вплоть до мостов. Его передние колеса продолжали медленно вращаться, а взбаламученная вода все никак не могла успокоиться.

– Звездец!.. – нажав на тормоза, с досадой выдохнул Гуров. – Ну, ты даешь! Зачем стрелял? Этим, что сейчас сидят в кабине, скорее всего, кранты…

– Видишь ли, – голос Стаса был самой невозмутимостью, – меня так впечатлил ствол автомата, который показался в окне, что я понял без подсказок: если я немедленно не выстрелю, то выстрелят они. И тогда в речку кувыркнулся бы твой «Пежо» и мы вместе с ним.

– Гм! Ты точно заметил автомат? Тебе не показалось? – уточнил Лев с ноткой недоверия в голосе.

На это Крячко издал язвительнейшее «х-ха!» и ответил:

– Глюками и расстройствами зрения пока еще не страдаю. Это был ствол именно «АКМС». Что, пойдем, глянем? Вдруг кто-нибудь из них уцелел?

Опера спустились к берегу. Но, судя по тому, что сплющенная при падении кабина «Катерпиллера» целиком находилась в воде, всякий, кто находился в ней, шансов выжить не имел никаких. Досадливо вздохнув, Гуров вопросительно взглянул на Станислава:

– Не знаю почему, но мне отчего-то кажется, что наше пребывание здесь теперь может существенно усложниться. Представляешь, сейчас мы приедем в горбылевский райотдел, а там – ах, какая неожиданность! – все уже знают о том, что мы сегодня «несанкционированно, без явного повода», применили оружие против «ни в чем не повинного водителя автомобиля «КрАЗ». Но это еще цветочки! Если учесть, что случилось с этим чертовым «Катерпиллером», то претензии к нам могут оказаться куда более серьезными.

– Лева, у нас не было выбора, – флегматично парировал Станислав. – И даже если дело дойдет до судебного разбирательства, все козыри у нас на руках. И самый главный – запись видеорегистратора.

– Это-то – да… Но в любом случае, перед тем как ехать РОВД, надо хорошенько себе «постелить соломки». Сейчас скачаю с карты памяти видеорегистратора запись и отправлю ее нашим информационщикам. А ты пока свяжись с Петром – пусть будет начеку. Вдруг нам понадобится «тяжелая артиллерия»?

– Добро… – кивнул Станислав, доставая свой телефон. – Свяжемся. Кстати, что думаешь по поводу моста? Нас там могут ждать?

– Трудно сказать… Не исключено, что могут. Хотя, по всей видимости, их главная надежда – «Катерпиллер». Они наверняка думают, что мы все еще где-то тут мотаемся по буграм, не имея шансов уйти отсюда живыми. А то, что он из игры уже выбыл, – они пока не знают. Если это так, тогда можно надеяться, что наши шансы без проблем проскочить на ту сторону очень даже высоки.

Он быстро скачал и отправил в информотдел главка записи с карты памяти видеорегистратора, после чего, выбрав пологий участок на склоне, развернулся в обратную сторону и прибавил ходу. Тем временем Стас созвонился с Орловым. Тот, узнав о случившемся за последние полчаса, отреагировал однозначным:

– Совсем оборзели уроды! Все! Буду выходить на министерство, ставить вопрос о проведении в Горбылеве операции с привлечением спецназа. Я им устрою «веселую жизнь»! А ваша главная задача на данный момент – установить состав этого бандитского «синедриона» и его местонахождение. Действуйте!

Еще по пути к шоссе опера увидели взмывшую над вершинами вязов и осин стрелу мощного автокрана. Судя по всему, с его помощью на дорогу поднимали «КрАЗ» и упавшие с трейлера контейнеры. Когда приятели выехали на асфальт, им в глаза сразу же бросилась машина гаишников, стоявшая подле автокрана, и какие-то люди в гражданском и полицейской форме, которые что-то бурно обсуждали. Пользуясь тем, что в этот момент по трассе следовал «КамАЗ» с фурой, на которой была нарисована символика одной из крупных торговых сетей, Гуров дал газу, и никем не замеченный «Пежо» под прикрытием тягача вновь покатил в сторону Горбылева.

Отъехав от места работы автокрана на пару километров, Лев неожиданно свернул на обочину и остановился. Крячко, взглянув на него, недоуменно мотнул головой: что за остановка?

– «КамАЗ» пропустим вперед – теперь нам нужна маскировка спереди. И вот еще что… Ложись на заднее сиденье и делай вид, что спишь. Те, что нас могут ждать у моста, скорее всего, знают, что им следует обратить внимание на серую иномарку, в которой едут двое мужчин. Видя одного человека, они какое-то время будут сбиты с толку. Конечно, они могут знать наш номер. Но… могут и не знать. В любом случае пистолет перезаряди и держи наготове.

– Понял! – Стас немедленно перебрался на заднее сиденье, заменил обойму в пистолете и лег, укрывшись своей ветровкой.

– Ну, с богом! – негромко обронил Гуров, включив передачу и пристраиваясь сзади к пропылившему мимо них «КамАЗу».

Потянулись томительные мгновения. Сквозь клубы пыли, вздымаемые мощными колесами фуры и тягача, Лев вскоре заметил стоящий у самого моста белый «Рено», подле которого топтались двое парней в джинсе, бейсболках и темных очках. Непонятная парочка, дымя сигаретами, поглядывала в сторону транспорта, идущего со стороны Орехова, и усиленно изображала из себя «просто проезжающих», которые остановились «просто так» и от нечего делать осматриваются по сторонам. Но опытного опера, умеющего с первого взгляда распознать среди толпы в «случайном прохожем» темную личность с криминальным нутром, это наивное актерство обмануть могло вряд ли.

Присмотревшись, Гуров различил болтающийся на руке у одного из «просто проезжих» гаишный жезл. Это говорило о том, что у моста дежурили переодетые гаишники. «Ну что ж, – мысленно рассудил он, – надо бы и мне полицедействовать… Сейчас изобразим кое-что нестандартное…» Лев достал из бардачка и надел «суперменские» темные очки, придавшие ему сходство с Терминатором в исполнении Шварценеггера, на лице изобразил мину высокомерного пренебрежения и некоторой скуки.

– Их двое, оба в гражданке, у одного гаишный жезл! – глядя перед собой, вполголоса сообщил он Стасу.

Руля одними лишь кончиками пальцев правой руки, Лев неспешно въехал на мост и вскоре был уже на его другой стороне. Глянув в зеркало заднего вида, заметил, как один из переодетых гаишников, нервически промахав своим жезлом, заставил остановиться светло-серую «Шкоду», в салоне которой сидели двое мужчин. Поняв, что парни крепко лопухнулись, тормознув совершенно случайных людей, он негромко рассмеялся.

– Что там смешного? – подал голос Крячко. – Под-ниматься-то уже можно?

– Можно, можно… – Гуров прибавил ходу и, обгоняя фуру, снова оглянулся.

С пригорка, на который вывела дорога, была видна «Шкода» у моста, которую, заставив съехать на обочину, вовсю шмонали гаишники. Оглянулся и Станислав. Некоторое время он всматривался в происходящее у моста, после чего, крутнув головой, издал язвительное «х-ха!».

– Я вот только одного не могу понять… – заговорил он, убирая пистолет в кобуру. – Ну, допустим, остановили бы они нас. И что? Мы имеем все законные основания послать их в одном известном направлении, даже с учетом того, что нам какое-то время назад пришлось открывать огонь по большегрузам, пытавшимся спровоцировать ДТП. Но кто из них мог бы нас там видеть? Чем бы они доказали, что не без нашей помощи «Катерпиллер» укатился в Сазанку?

– Знаешь, Стас, мне так думается, никто ничего доказывать нам и не собирался, – улыбнулся Лев с оттенком скептической иронии. – Конечно, варианты того, как устроить нам дешевую подставу, могли бы быть самые разные. Но я бы ничуть не удивился такому развитию событий: нас останавливают, мы посылаем их куда подальше, и тут же из кустов, как чертик из табакерки, выскакивает некая особа, начинает рвать на себе одежду, царапать лицо и истошно голосить: «Вот они! Вот они! Задержите их! Это они меня изнасиловали, избили и ограбили!!!» Тут же, откуда ни возьмись, появляются граждане в форме, касках, с автоматами, «случайно» оказавшиеся в кустах. Они нас задерживают, отвозят в горбылевское КПЗ. Те, кому положено это сделать, «забывают» сообщить об этом задержании по инстанциям. Там нас «угощают» порцией наркоты, отбивающей соображалку, после чего отпускают на все четыре стороны. Когда нас все-таки доставляют к медикам – это при счастливом развитии событий, – мы уже ничего не помним. Мы – два овоща, которые не знают даже того, как их зовут. Вот и все…

Судя по реакции Стаса, такие не слишком веселые перспективы его очень даже впечатлили. Крякнув, он хмуро отмахнулся и сердито фыркнул:

– Знаешь, Лева, ну у тебя и фантазия! Тебя если послушать, даже спать ложиться надо не только с пистолетом под подушкой, но еще и с ножом в зубах. Фу, блин, как чего-нибудь сморозишь – будто серпом по одному месту… Согласен, что тут отморозков – пруд пруди. Но уж то, что ты нафантазировал, даже для Горбылева чересчур…

Аккуратно объезжая очередную яму, Гуров несогласно помотал головой:

– Да что уж тут чересчур?! Трудно, что ли, найти какую-нибудь алкашку со справкой, пообещать ей литр водяры, объяснить, что и как проорать? Трудно организовать группу захвата, которой можно объявить, что надо взять двух особо опасных преступников, которые выдают себя за сотрудников московского угрозыска. И все! Парни будут уверены: эти двое – особо опасные преступники и их надо «заластать», невзирая ни на какие их протесты и заявления. Учти, спецназ – силовики в чистом виде, их дело не расследовать и уточнять, а задерживать.

– Ну, задержали! – Крячко не на шутку разгорячился. – Но информация-то все равно может просочиться о факте задержания непонятно кого. Это ведь могут проверить. И тогда-а…

– А что «тогда-а»? Даже если какая-то инфа и просочится куда не надо и приедет некая комиссия, выйти из положения – проще простого. Можно показать в КПЗ двух бомжей и объявить: вот они, эти задержанные. Спецназ на опознание повезут едва ли. Ну и – концы в воду. Тоже мне, проблема!

– Да, Лева, повторю не раз уже мною сказанное: если бы ты был «по ту сторону баррикад», то в сравнении с тобой всякие там Аль-Капоне смотрелись бы мелкой шушерой. Мы сейчас в райотдел?

– Да… Надо внести некоторое оживление в криминальную атмосферку здешней «конторы», – кивнул Гуров, глядя на приближающиеся горбылевские окраины.

На какое-то время в кабине установилось молчание.

– Мне, что ли, тоже пофантазировать? – неожиданно снова заговорил Станислав. – Значит, так… Приезжаем мы в райотдел, а там, даже если и знают о том, что это мы стреляли и по «КрАЗу» и по «Катерпиллеру», об этом – ни гу-гу. Они не идиоты – понимают, что мы тоже не идиоты и подстраховались в смысле отправки информации в свою «контору». И если вдруг начнется «битье горшков», то они понесут урон гораздо больший, нежели мы. Что скажешь?

– Что скажу? Отличный анализ ситуации. Думаю, что именно так все и будет… – одобрительно кивнул Лев.

Без особого труда разыскав улицу Борцов Революции, опера, проехав по ней, остановились у двухэтажного здания, окруженного железобетонным ограждением из плит в рост человека, окрашенного в сине-зеленые тона. Подле ворот в ряд стояло около десятка машин, в подавляющем большинстве – иномарок. Опера прошли к большому стеклянному тамбуру, внутри которого находилась входная бронированная дверь непосредственно в здание. На стене рядом с дверью была установлена коробка переговорного устройства, сверху за происходящим в тамбуре наблюдал стеклянный «глазок» камеры видеонаблюдения.

– Бли-ин! Ты только глянь, – язвительно «восхитился» Стас. – Да у нас в Главке проходная система проще. Я охреневаю – ну тут и навороты!..

Лев нажал на кнопку вызова, и из динамика послышался искаженный электроникой голос:

– Слушаю вас! Вы по какому вопросу?

– Это дежурный? Мы – сотрудники федерального главка угрозыска, полковник Гуров и полковник Крячко. Нам нужен начальник вашего райотдела, – суховато пояснил Гуров, поднеся к объективу камеры свое удостоверение.

– А-а-а… Его нет, он на совещании… – уже несколько растерянно сообщил дежурный, но его тут же перебил рык Станислава:

– Это что за новая мода – держать представителей главка в прихожке и общаться через селектор?! Ну-ка, живенько дверь откройте!

– Ой, извините! – донеслось из динамика, и тут же щелкнул магнитный замок двери. – Добро пожаловать!

Опера вошли в просторный вестибюль, в центре которого была оборудована дежурка, похожая на большущий аквариум. Прапорщик и сержант, сидя за столами, с любопытством взирали через стекло на нежданных гостей. Выйдя из боковой стеклянной двери дежурки, к операм навстречу поспешил молодцеватого вида капитан, который еще раз извинился перед столичными гостями и пояснил, что начальник РОВД, подполковник Люмпахин, в данный момент находится на встрече с местными предпринимателями по вопросам соблюдения законности в бизнесе. Такие встречи они обычно проводят совместно с зампрокурора Шадряком.

– Видите ли, – несколько углубился в тему капитан, – бизнес в наши дни – явление неоднозначное. Есть немало случаев с задержками зарплат рядовым работникам частных предприятий, с наймом иностранцев-нелегалов, с нарушением требований экологии… Вот и приходится доводить до сведения господ бизнесменов, что бизнес бизнесом, но закон для всех един. Если желаете, можете подождать Ефима Аркадьевича. Я ему сейчас сообщу о вашем прибытии.

– Хорошо, мы подождем… – согласился Гуров и попросил: – А пока дайте-ка нам журналы записи происшествий. Пока вашего начальника нет, посмотрим, что тут у вас интересного происходит. Прошлые годы необязательно, хватит и последние пару месяцев.

Проводив их в свободный кабинет, капитан принес несколько толстенных «гроссбухов» формата А-3, исписанных от руки самыми разными почерками. Расположившись за столами, приятели начали их неспешно перелистывать, вглядываясь в строчки заявлений местных жителей и доклады участковых и сотрудников ППС. Содержание их было аналогично тому, что можно найти в любом другом провинциальном районе. Вот информация о том, как два соседа подрались после выпитого литра водки «за нерушимую, вечную дружбу». Тут чья-то свинья похозяйничала в соседском огороде. Еще «преступление века» – трое выпивох украли у пенсионерки самовар и сдали его в пункт скупки цветного металла…

У Стаса было примерно то же самое. Участковый по станице Фоминовской сообщил о том, что хорунжий Максимов в ходе интернет-пикировки поссорился с есаулом Тарасюком. Посчитав себя оскорбленными, оба казака решили перейти из выяснения отношений в мире виртуальном – в мир реальный. Прихватив холодное оружие, они встретились в переулке, где и попытались подуэлировать на шашках. Вовремя подоспевшие участковый со станичным атаманом пресекли намечавшуюся «сечу», отправив обоих «дуэлянтов» под домашний арест, с запретом обоим покупать горячительное и выходить в Интернет.

Дойдя до записей, датированных концом мая, Лев неожиданно наткнулся на достаточно любопытный случай. Жительница Горбылева Евгения Искомина написала жалобу на своего сожителя Германа Мумуха, который, по ее словам, пытался совратить ее несовершеннолетнюю дочь. Как сообщила заявительница, тем днем она пошла в магазин за покупками, но забыла дома кошелек. Вернувшись, с негодованием увидела, как Мумух пытается раздеть ее дочь, которая этим была очень напугана и просила оставить ее в покое. Свои действия сожитель объяснил тем, что ему крайне не понравился нескромный фасон платья падчерицы и он потребовал, чтобы та надела что-нибудь другое, поскромнее. Но поскольку девочка наотрез отказалась привести себя в более скромный вид самостоятельно, поменять на ней платье он решил сам в принудительном порядке.

Тут же значилось и заявление самого Мумуха, который в корне отрицал заявленное сожительницей. По его мнению, та затеяла весь этот сыр-бор только для того, чтобы «оттяпать» у него принадлежащий ему тягач «Катерпиллер». Герман Мумух утверждал, что эти притязания на машину начались уже давно. И все это время Евгения постоянно терроризировала его угрозами упрятать в тюрягу по «грязной статье». Поэтому ее заявление – ложь от начала до конца, а то, что и сама падчерица подтвердила факт домогательств, – не более чем сговор с матерью, пообещавшей ей дорогие подарки, если машину удастся отнять.

– Оч-чень даже занятный момент!.. – пробежав глазами эти записи еще раз, негромко произнес Гуров.

– Что там такое? – Почуяв что-то интересное, Стас поднялся со своего места и тоже заглянул в журнал, который прорабатывал Лев. Прочтя сообщение о конфликте сожителей Искоминой и Мумуха, он произнес многозначительное «да-а-а-а-а…» и вопросительно посмотрел на Гурова:

– Ты считаешь, что «Катерпиллер», с которым нам сегодня довелось «поиграть в пятнашки», мог принадлежать Мумуху?

– Предполагаю… Но, как бы там ни было, очень уж интересно все складывается: нас сегодня преследовал «Катерпиллер», причем не считаясь ни с чем, даже со своей собственной безопасностью, шел ва-банк. И тут – вот, пожалуйста: человек, который вляпался в нехорошую историю и которого без труда могли «подпрячь» на преступление. Типа того: грохнешь двоих мужиков в сером «Пежо» – никакого суда по «грязной статье» не будет. Думаю, основания достаточно серьезные для того, чтобы тип такого пошиба, как Мумух, на это согласился.

– Логика железная – не подкопаешься… – помотал головой Стас. – Но Мумуха, скорее всего, уже допрашивают в «адской канцелярии». В таком случае надо бы взять за жабры водилу «КрАЗа». Блин, а ты его номер, случайно, не запомнил? Вроде бы «ю, сто одиннадцать, АХ» плюс номер этого региона…

– Совершенно верно! – подтвердил Лев, глядя на приятеля с искорками смеха в глазах. – Молодец! Запомнил в точности. Да, в этом смысле ты абсолютно прав – «кразиста» надо найти обязательно.

В этот момент в дверь раздался короткий стук, и, заглянув в кабинет, все тот же капитан сообщил:

– Прошу извинить за беспокойство, но Ефим Аркадьевич уже прибыл, ждет вас у себя!

Выйдя из кабинета, опера пошли следом за капитаном по коридору, застеленному новым линолеумом, который, судя по всему, настилали «пятнадцатисуточники» – уж очень непрофессиональной выглядела работа. Пройдя через приемную с пожилой секретаршей в гражданской одежде, капитан подошел к двери кабинета с табличкой «Начальник РОВД подполковник Е. А. Люмпахин» и, постучав, осторожно поинтересовался, можно ли войти гостям. Из-за двери раздалось вяловатое:

– Да, да, конечно…

Шагнув в небедно обставленный кабинет, опера увидели вышедшего к ним из-за стола гражданина среднего роста в форменной одежде с погонами подполковника. Судя по его излишне тучной фигуре, спорту данный офицер предпочитал обильные застолья. Об этом же говорила и дрябленькая, пухлая рука, которую хозяин кабинета подал своим нежданным гостям. Сев на предложенные стулья, гости уведомили Люмпахина о том, что их интересует криминальная обстановка в Горбылевском районе, уровень раскрываемости и профилактика преступности.

Сразу же поняв, что это не более чем «присказка» и главные вопросы будут заданы далее, подполковник, несколько поскучнев, казенными заученными фразами начал немного высокопарно излагать свое видение того, что творится на просторах его родной горбылевщины:

– В соответствии с указаниями президента и нашего министерства нами выполняется большая работа по повышению раскрываемости противоправных действий отдельных несознательных граждан. Наше РОВД всемерно борется с любыми проявлениями бытового и всякого иного криминала. В текущем году нам удалось добиться снижения краж на три процента, хулиганства – на пять процентов, а тяжких преступлений – на двадцать процентов…

Несколько минут послушав эту пустословщину, Лев неожиданно поинтересовался:

– Ефим Аркадьевич, а что вы можете сказать о сегодняшнем случае с неким Булыгиным, он же – Балык? Что за причина его гибели?

Осекшись на полуслове, Люмпахин довольно долго «экал» и «мекал», после чего несколько скомканно и пространно начал рассуждать о том, что «несознательная часть автомобилистов очень часто нарушает скоростной режим, и поэтому с ними происходят столь печальные случаи». Однако вопрос, немедленно заданный Станиславом, его окончательно поставил в тупик:

– Позвольте, позвольте! Но ДТП произошло не на трассе, а на проселке, где разогнаться хотя бы до полста – уже большая проблема. Вообще-то с точки зрения нормальной логики в этом происшествии можно увидеть только убийство. Что по поводу случившегося сказала опергруппа, выезжавшая на место происшествия?

– Ну-у, что смерть потерпевшего наступила в результате… М-м-м… Ну, в результате того, что он сгорел… – Люмпахин беспомощно развел руками.

– Заживо? – уточнил Лев, с интересом наблюдая за подполковником.

– Н-не исключено… – торопливо утирая обильно вспотевший лоб, изобразил тот руками какой-то непонятный жест.

– А что говорит судмедэкспертиза? – с азартным блеском в глазах подбросил очередной вопрос Крячко.

– Судмедэкспертиза? – замялся подполковник. – Пока результатов у меня нет. Обещали завтра…

– А как у вас с расследованием четырех случаев убийства женщин?

Этот вопрос Гурова окончательно лишил Люмпахина последних остатков службистского оптимизма. Он судорожно сглотнул и, в очередной раз утерев со лба крупные градины пота, как бы через силу проговорил:

– Мы… Мы расследуем эти… м-м-м… прискорбные события, и нами уже достигнуты определенные результаты. Э-э-э… В частности, не так давно в результате успешно проведенной операции был задержан подозреваемый в совершении изнасилований и убийств…

Не выдержав, опера громко фыркнули. Этот спонтанный смех поверг подполковника в ступор, и он несколько мгновений не мог сказать ни слова, не зная, как на это реагировать. Но, понимая, что хоть что-то говорить все же нужно, Люмпахин сделал вид, что ничего особенного не происходит, и пафосно закончил недосказанное:

– …И нашими сотрудниками проводятся следственные мероприятия в соответствии с положениями УПК.

– Сотрудник, который проводит эти самые «следственные действия в соответствии с УПК», некто Цурякин? – едко прищурился Крячко. – И свои «следственные действия» он предпочитает проводить в подвале гестаповскими методами?

Пока подполковник, беззвучно хлопая ртом, пытался найти, что ответить на этот вопрос, Гуров с сомнением в голосе отметил:

– А о какой «операции» по задержанию маньяка вы нам рассказываете? Насколько нам известно, согласно официальной версии, Андрей Кубышный, который якобы напал на некую гражданку с целью совершения в отношении нее насильственных действий и убийства, был задержан случайно оказавшимися рядом двумя сотрудниками местной полиции. Случайно! Кстати, кто они, эти трое – «потерпевшая» и ее спасители? Я хотел бы услышать их имена.

Люмпахин со скорбной миной на лице огорченно известил:

– Простите, Лев Иванович, но это пока… м-м-м… невозможно. Видите ли, в интересах следствия они не подлежат огласке по решению зампрокурора Шадряка, который лично осуществляет прокурорский надзор за следствием по этому делу.

В его глазах, мечущихся, как загнанные мыши, читалось одно: «Да когда же вы отвяжетесь от меня, злыдни?! Чего пристали-то?! Что жилы из меня тянете? Уж лучше бы хороший откат затребовали!..»

Но его гости и не подумали ослабить пресс своих вопросов. Напомнив подполковнику о том, сколь противоречат его слова о «заранее подготовленной операции» тому, что подозреваемый задержан был случайно, Станислав очень жестко спросил:

– Нас интересует еще и то, насколько обоснованным было задержание Кубышного? И не было ли оно – вот уж в этом я с вами полностью согласен – заранее разработанной, но только не операцией, а провокацией для расправы с человеком, неугодным местным властям? А?

Мученически кривясь, Люмпахин начал ссылаться на своих подчиненных, которые и задерживали «преступника». Дескать, это они, эти двое, дали гарантии того, что Кубышный при них совершил злодейское нападение на потерпевшую. И если они соврали, то он-то тут совершенно ни при чем. Но он им верит – его подчиненные соврать не могли (уж такие правдивые!..). Отверг подполковник и вопрос об избиениях задержанных. По его мнению, это не более чем злостная клевета. Впрочем, тут же уведомил, что сегодня подписал приказ о служебной проверке в отношении Цурякина, на время которой тот отстранен от исполнения служебных обязанностей.

– А вы в курсе, что Андрей Кубышный – племянник начальника главка угрозыска генерал-лейтенанта Орлова? – как бы ненароком поинтересовался Гуров.

Замерев, подполковник воззрился в его сторону, словно Лев объявил Кубышного пришельцем с чужих планет. В кабинете повисла напряженная тишина. Посопев носом, Люмпахин осторожно поинтересовался:

– А-а-а… Если задержанный – племянник генерала Орлова, то почему же тогда он… Ну-у…

– Почему он не воспользовался своими генеральскими полномочиями, чтобы добиться освобождения Кубышного? – договорил за него Станислав, измерив подполковника язвительным взглядом. – Дело в том, что в отличие от некоторых своих коллег, которые немедленно кинулись бы «отмазывать своего», независимо от того, в чем и как он виноват, генерал Орлов, как человек очень порядочный, считает недостойным звания офицера злоупотреблять своим служебным положением. Мы сегодня общались с адвокатом Кубышного, и именно он нам рассказал о том, как в Горбылевском РОВД доказательства вины добываются незаконными методами. Но вы, если верить вашим словам, об этом ничего-ничего не знаете…

Судорожно икнув, Люмпахин отрицательно помотал головой и с трудом выдавил:

– Нет! Ну, я же уже сказал, что даже не слышал…

– Ефим Аркадьевич, доказать обратное не так уж и сложно. – Гуров адресовал ему дружескую улыбку, от которой подполковника бросило в дрожь. – Достаточно допросить Цурякина, и все тут же встанет на свои места. Он вроде бы чем-то там приболел и сейчас находится в больнице?

– Д-да, он в больнице… М-м-м… Господа, товарищи, граждане! – Отбросив насквозь промокший носовой платок, Люмпахин утер все никак не прекращающиеся потоки пота рукавом форменной рубашки, которая на спине и груди тоже вся промокла и прилипла к телу. – Да, признаюсь, что в определенной мере я знал о противозаконных действиях некоторых своих подчиненных, но… Увы, должных мер не принимал. Свою вину в этом признаю целиком и полностью. Однако… Прошу понять, что я не всегда и во всем был самостоятелен в своих действиях. Ну, вы же прекрасно понимаете, что такое реалии нашего мира? Вот… Что, по-вашему, я мог бы сделать, чтобы… э-э-э… компенсировать свои промахи и ошибки?

– Прежде всего, нужно немедленно принять решение о снятии обвинений с Андрея Кубышного и отпустить его из КПЗ, – ткнув в сторону Люмпахина указательным пальцем, жестко отчеканил Крячко.

Тот, суматошно закивав, схватился за телефонную трубку, бормоча:

– Да, да, конечно, сейчас, сейчас… Но этот вопрос я могу решить только при согласовании его с Шадряком. Одну минуточку…

Он набрал на клавиатуре телефона один за другим несколько чьих-то номеров, но, ни по одному из них не получив ответа, с тягостным вздохом бросил трубку на место.

– Зампрокурора почему-то не отвечает… А без него я такое решение принять не могу… – почти простонал подполковник.

– Хорошо… – все так же приятельски улыбаясь, кивнул Лев. – Тогда передайте ему, что мы вчера нашли двух свидетелей, которые полностью подтвердили невиновность Кубышного. Более того, они в деталях рассказали о том, как была организована эта афера с участием полицейских. Там ведь было еще два человека – дружки «потерпевшей». Верно? Во-о-от…

– Свидетели?! А-а-а… Кто эти люди? – прошептал Люмпахин.

– А вот этого мы сказать не можем! К тому же, даже если их кому-то удастся найти, это уже ничего не изменит.

– По-о-чему? – часто заморгав, задал совершенно глупый вопрос подполковник.

– А потому, что показания свидетелей уже изложены ими на бумаге, заверены у нотариуса и записаны на видео. Более того! Все это уже отправлено в Москву, лично генералу Орлову. Кстати, вы с ним не желаете пообщаться по телефону? Могу устроить это прямо сейчас…

Слова о свидетелях были отчаянным, нахальнейшим блефом Гурова, поданным «на голубом глазу». Но, судя по реакции Люмпахина, своей цели он достиг снайперски – услышанное окончательно подкосило подполковника. Он недвижимо сидел, тупо глядя в стену, и сумел лишь отрицательно качнуть головой – с генералом ему общаться не хотелось.

– Мне телефоны Шадряка продиктуйте! – потребовал Станислав.

Судорожно дернувшись, хозяин кабинета продиктовал ему пару номеров, но в этот момент один из телефонов издал протяжную, требовательную трель. Схватив трубку, обрадованный Люмпахин торопливо проговорил:

– Замечательно! Это Шадряк, он сам догадался позвонить! Секундочку! Сейчас… Сейчас все решим…

Но, насколько это можно было понять со стороны, звонил ему вовсе не Шадряк. До слуха Гурова донесся мужской голос с типично блатными интонациями:

– Фимон, ну, ты че, скоро там, в натуре? Водка прокисает, шашлыки стынут, девки скучают… Ты где застрял?

Мгновенно обратившись лицом в огненно-красный запрещающий сигнал светофора, подполковник, «давая петуха», выпалил в трубку:

– Вы ошиблись номером! – и немедленно бросил ее на место.

– В общем, так… – поднявшись со своего стула, уничтожающе взглянул на хозяина кабинета Лев. – Раз уж без всемогущего Шадряка освободить Кубышного невозможно, хочу уведомить вот о чем: не дай бог, до утра с головы этого парня упадет хотя бы волос, ни лично вам, ни Шадряку я не позавидую. Это ясно? Своей головой за него отвечаете. Причем не в переносном, а в буквальном смысле.

Проигнорировав протянутую руку Люмпахина, он прошел к дверям и, оглянувшись на пороге, добавил:

– Завтра утром у нас на руках должны быть самые полные данные обо всех участниках истории с «нападением» Кубышного на некую «потерпевшую». Это не просьба, это приказ! И еще… распорядитесь-ка, чтобы нас сейчас же проводили к Кубышному – мы хотим его увидеть лично.

– А-а-а… Его сегодня после обеда отправили в областную психиатрическую клинику на экспертизу… – поспешил уведомить подполковник. – Его привезут только завтра.

– Ой, что-то это мне очень не нравится! – прорычал Крячко. – Его туда на самом деле отправили на экспертизу или на «спецпроцедуры» для превращения в безмозглый овощ? А? Знаете, гражданин пока еще подполковник, я бы вам рекомендовал эту ночь провести там, в психушке, рядом с Кубышным, чтобы завтра утром не пришлось рвать на своей голове остатки волос, если с ним что-то случится. Уверяю: последствия для вас будут ужасными!

– Да, разумеется, я… Я немедленно приму все самые необходимые меры! – Как утопающий за спасительную соломинку, Люмпахин торопливо схватился за телефонную трубку.

– Как бы его кондрашка не хватила! – выходя на улицу, сердито хохотнул Станислав, глядя на вечереющее небо.

– Да-а-а… Вот где гниль-то процветает! – доставая из кармана ключи от машины, резюмировал Гуров. – Какое же он все-таки ничтожество, этот Люмпахин…

– Но ты молодец – лихо его озадачил! – восхитился Стас. – Я даже не ожидал такого экспромта насчет свидетелей. Ну, теперь, думаю, им всем точно будет не до сна сегодня. Кстати, надо бы попробовать созвониться с Шадряком. Что этот хмырь скажет?

Он набрал один из номеров, названных подполковником, и, услышав отклик тенора с блеющими нотками, представился и сообщил о том, что они с Гуровым хотели бы с ним встретиться. В ответ раздалось раздраженное блеяние, из которого явствовало, что собеседник Станислава «крайне занят» и по всем вопросам, связанным с задержанием Кубышного, им нужно обращаться к Люмпахину. Услышав короткие гудки, Крячко сунул телефон в карман, проворчав:

– Гнида позорная!

По улице, уже залитой темно-сиреневыми сумерками, чему-то беспечно смеясь, о чем-то споря, бегала босоногая мелюзга. С жужжанием моторов по осевой «прогалопировали» несколько скутеров с восседающими на них байкерами. Создавалось впечатление тихого, мирного городка, где нет ни уголовщины, ни подлых, продажных чинуш, ни зверства и жестокости… Где все дышит добротой и отзывчивостью. И только тот, кто реально представлял себе, что творится за этой благостной ширмой, лучше всех прочих мог понять, сколь хрупок в реальности этот покой, сколь ненадежно это видимое благополучие…

Стас, что у него уже стало привычкой, подсвечивая фонариком сотового, быстро оглядел днище машины. Лев запустил мотор, и они покатили по улице Борцов Революции на самом малом ходу, поскольку плотность заигравшейся почти до самой темени мелюзги, мечущейся по тротуарам и проезжей части дороги, превышала все разумные пределы. Почти сразу же Крячко заметил, как, вырулив из общего ряда припаркованных у РОВД авто, следом за ними покатил бежевый «Фольксваген». Доехав до перекрестка, Гуров неожиданно резко тормознул. Кативший за ними «немец» тоже притормозил, но запоздало, из-за чего оказался в полосе света от уличного фонаря.

– Смотри, какой занятный номер у этого «Фольксвагена»: «г, ноль тринадцать, ад», ну, и номер региона. В итоге получается «гад-тринадцать». Символично! – снова включая передачу, усмехнулся Лев.

– О! Точно! – удивленно согласился Станислав. – «Гад-тринадцать»! Да, недаром говорится, что бог шельму метит… И чего он за нами тащится? Хочет выяснить, где мы обитаем?

– Вряд ли… Это им уже наверняка известно. Скорее всего, их интересует, не поедем ли мы с кем-нибудь встречаться? Огорчим ребяток: сейчас мы едем на квартиру и ляжем спать. Во всяком случае, применительно ко мне…

– Что ты имеешь в виду? – ершисто насторожился Стас.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя на сегодня планы далеко не монастырские… – выруливая на Жуковского, с безмятежной улыбкой пояснил Гуров. – О! «Гад-тринадцать» куда-то тихо свалил. Надо будет сбросить его номер информационщикам, чтобы они пробили этого типа по базе данных.

– Сделаем! – Крячко немедленно достал свой сотовый и, набрав номер дежурного информотдела, попросил «пробить» по базе данных шпионивший за ними «Фольксваген».

Когда они, загнав машину во двор, поднимались на крыльцо, навстречу им из дома вышла тетя Вера.

– Слава богу! Приехали! – взмахнула она руками. – А я уж беспокоиться начала. Сегодня столько аварий! Говорят, на дороге в Орехово перевернулся наш горбылевский «КрАЗ». А еще где-то в речку улетел тоже какой-то большой грузовик. Так его хозяин с попутчиком оба захлебнулись. Ну а у вас как там? Все хорошо?

– Лучше некуда! – залихватски объявил Крячко. – Встретились с адвокатом Кубышного, побывали у здешних коллег… Везде и всюду полное взаимопонимание.

– А к нам перед вечером приходила Наташа, – вздохнув, сообщила тетя Вера. – У нее что-то там со светом приключилось…

Услышав о Наташе, Стас с готовностью объявил:

– Свет наладить? Пара пустяков. Ща пойду и сделаю.

– Да ей уже наладили! У нас тут один мужчина живет в конце улицы, он занимается всяким ремонтом. И берет недорого. Она его позвала, и он все сделал… Ужинать-то будете?

– Само собой! – откликнулся Гуров.

– Я сначала окунусь в душе, а уже потом буду ужинать… – высказался Крячко и, подмигнув приятелю, поспешил в летний душ.

– Мне не забудь оставить воды! – предупредил Лев, усевшись за стол и вооружившись ложкой.

Вскоре Стас вернулся и, присоединившись к трапезе, бодро поинтересовался:

– Завтра день ожидается бурный? У нас что? Райотдел и поиски «кразиста»?

– Да у нас и сегодня день был не из спокойных… – неспешно констатировал Гуров, допивая чай. – А завтра… Нам еще и в школах побывать стоило бы. Так что не заскучаем… Ну ладно, Казанова Донжуанович, я – в душ и спать. А ты… Смотри там, блин горелый, чтобы твои похождения нам как-нибудь эдак не аукнулись.

Что снилось Льву, он не запомнил – сказался груз впечатлений дня минувшего. Но вот пробуждение, к тому же задолго до рассвета, оказалось весьма запоминающимся. Энергичная встряска за плечо заставила его вернуться к реальности, и он, увидев Станислава, сразу же понял: случилось нечто неординарное.

– Что там у тебя? – спросил он, разом поднявшись с койки.

– Ты не поверишь! – Крячко сделал многозначительную паузу. – Кубышного отпустили, и он уже успел отсюда уехать вместе с матерью. Насовсем. Причем непонятно куда.

– Да, действительно – это что-то вообще нереальное… – удивленно протянул Гуров. – А ты об этом как узнал?

И Стас рассказал, как, выйдя после ужина на улицу, он сразу заметил, что, несмотря на позднее вечернее время, через дорогу от него в тени разросшейся сирени у тринадцатого дома кто-то одиноко сидит на лавочке. Подойдя поближе, он увидел, что это Наташа. На вопрос, почему ей не спится, соседка пояснила, что для нее ложиться спать раньше двенадцати смысла нет – скоро должен в очередной раз заявиться ее бывший муж, придурок и алкаш. Тот, даже перестав быть мужем юридически, страшно ее ревновал к другим, и любой мужчина, решивший с ней встретиться и тем более узаконить свои отношения, оказывался в весьма щекотливой ситуации, столкнувшись с ополоумевшим ревнивцем.

– Господи! Как он меня достал! Никакой жизни нет… – Наташа тягостно вздохнула. – Почти каждый вечер тащится сюда, перелазит через забор, забирается в дом – иной раз для этого даже выбивает окно – и начинает «качать права». В полицию обращаться бесполезно. Там служит его младший брат, так что «крыша» у этого алкаша непробиваемая. Что делать? Как жить?!

– А ты знаешь, кто лучший в мире укротитель ревнивых идиотов? – в духе не в меру расшалившегося Карлсона неожиданно спросил Станислав.

Это было так похоже на мультяшного героя, что Наташа невольно рассмеялась. Выразив надежду, что, может быть, хоть сегодня «этого кровососа» не будет, она пригласила Стаса выпить чаю. Но ее прогнозы не сбылись. Когда чаепитие было в самом разгаре, к окну кухни из темноты неожиданно припласталась пьяная рожа с выпученными глазами и раздался злобный, ненавидящий вопль. Наташа, вскрикнув от неожиданности, выронила из рук чашку.

– Спокойствие! Только спокойствие! – невозмутимо обронил Крячко, выходя в сени.

– Стас, у него может быть нож! – выбегая следом, предупредила хозяйка дома.

– Ой, а я так напугался… – откликнулся тот, толкнув рукой двери сеней.

У алкаша действительно имелся нож, который он выхватил и ринулся на ненавистного ему чужака. Однако запястье его руки, сжимающей рукоять ножа, внезапно оказалось в тисках крепких, твердых как железо пальцев. И тут же другая рука незнакомца резким движением пригнула его кисть к предплечью. Издав истошное «о-о-о-й!!!», пьянчуга выронил нож и, мгновенно протрезвев, забился в нервическом припадке, не зная, как вырваться из этих безжалостных рук и как остановить эту нестерпимую, мучительную боль. Похоже, впервые в жизни он по-настоящему понял, что такое истинная боль.

– Тихо! Ты чего орешь?! Кругом люди спят! – с упреком в голосе проворчал Стас, срывая с его головы тонкую полотняную кепочку с надписью «Мачо» и затискивая пьянчуге в рот этот уже не первой чистоты головной убор вместо кляпа.

Взяв пропойцу за ухо, он вывел его со двора и, развернув к себе лицом, внушительно поинтересовался:

– Еще один такой воспитательный сеанс хочешь? Нет? Что, уже дошло, как себя надо вести? Замечательно! Тогда вали отсюда, и как можно скорее. А еще раз появишься – яйца оторву без лишних разговоров. Или ты мне не веришь? А? Что, не веришь, да?

Отчаянно мыча, тот усердно закивал головой, давая понять, что верит, очень и очень хорошо все понимает и осознает. Когда Крячко вернулся в дом, в знак признательности за освобождение от этого нескончаемого кошмара Наташа достала из холодильника бутылку хорошего вина. И… Стас опомнился лишь часа в два ночи от какого-то непонятного грохота на улице. Проснувшись, он взглянул на светящийся в темноте циферблат электронных часов и сонно поинтересовался:

– Опять этот синяк, что ли, притащился?

– Нет, это что-то другое… – недоуменно ответила Наташа. – Ты… Опять пойдешь разбираться?

– Работа, Наташенька, у нас такая: ходить и разбираться, ходить и разбираться… – проворно одеваясь, пояснил Стас.

Выйдя на улицу, он увидел, как из-за дома десять, негромко урча мотором, вырулила большая импортная автофура с эмблемой известной логистической компании на тенте. Приглушенно рыкнув напоследок, она покатила по улице, светя в темноте темно-красными огоньками габаритных сигналов. Моментально сообразив, что отбывший фургон мог иметь какое-то отношение к Кубышным, Крячко поспешил к десятому дому. Там царила сонная тишина, лишь в двух окнах на первом этаже был виден приглушенный свет.

Присмотревшись, он заметил у крыльца правой половины дома темную мужскую фигуру и едва приметный красноватый огонек раскуренной сигареты. Окликнув курильщика, Стас поинтересовался, не от этого ли дома только что отбыл автофургон? Подойдя к нему поближе, мужчина напрямую спросил, «для какого рожна» ему это надо знать? Однако вид удостоверения опера столичного главка его весьма впечатлил, и мужчина, назвавшийся Леонидом, подтвердил, что фура отбыла именно от десятого дома. А еще точнее, от Кубышных. Крячко тут же потребовал подробностей.

– Так Андрюху сегодня вечером из тутошней ментовки отпустили, но с условием, чтобы он немедленно отсюда уехал. Они с Еленой вещи собрали, в машину загрузили и – ходу!

– Охренеть и обалдеть! – Сказать, что Крячко этой новостью был удивлен, все равно что ничего не сказать. – Прямо чудеса в решете! И куда же они уехали?

– А черт его знает? – Леонид недоуменно развел руками. – Скорее всего, к кому-то из своих: или к Люське – она с мужем под Псковом живет, или к Ольге – эта в Оренбуржье обитает.

По его словам, Андрей вернулся из КПЗ уже поздним вечером, молчаливый и хмурый. К этому времени в квартире Кубышных уже закончился торг с покупателем жилплощади, и Елена, подписав документы, – прямо здесь, на месте, подготовленные нотариусом, получила за свои квадратные метры «нормальное бабло».

– А кто покупатель, откуда машина, к чему такая спешка? – продолжал удивляться Станислав.

– Знаешь, мил человек, Андрюха молчал, как партизан на допросе. Мы об этом как узнали? Часу в одиннадцатом к нам постучалась Елена. Вся переполошенная, глаза – вот такие! Говорит: «Леня и Вера…» Вера – это жена моя. Так вот, говорит: «Хочу с вами посоветоваться. Пришли какие-то люди, сказали, что, если согласимся на их условия, Андрей через десять минут будет дома. А условия такие: мы немедля должны продать свою квартиру, собрать вещи и сегодня же выехать, куда сами захотим. Нотариус уже ждет у ворот, машина тоже готова». Ну, я ей сказал, что на ее месте согласился бы. Как говорится – лови момент!

– Но лично вы этих людей не видели? – уточнил Крячко.

– Нет, товарищ полковник, не видел. Лена сказала, когда все оформят, она за нами снова забежит. Меньше чем через полчаса прибежала. Еще двоих соседей позвала, и мы по-стахановски всего за час мебель разобрали, бабы наши все в узлы увязали, в фургон загрузили, они сели и уехали. Это все, что могу сказать…

Завершая свое повествование, Станислав пожал плечами и задумчиво произнес:

– Знаешь, Лева, может быть, это всего лишь моя излишняя мнительность, но доедут ли Кубышные до места назначения? Не случится ли так, что в дороге их грохнут, потом вместе с вещами загребут в овраге бульдозером – и все, концы в воду?

Немного поразмыслив, Гуров категорично мотнул головой:

– Нет, не думаю. Андрея отсюда убирают по двум причинам. Первая: с его задержанием и прессовкой в подвале они облажались нехило – он не сломался, и даже этот урод Гунявый не заставил его подписать «чистуху». И что же дальше? Убивать боязно, а не убивать – оказаться в полной ж… Вторая: эта история вышла из-под их контроля и, попади в прессу, стала бы бомбой мегатонного калибра. А им «светиться» ох как не хочется. «Кормушка» оборудована, жизнь налажена… Паразитируй себе и паразитируй! Поэтому, «десантировав» его отсюда, как возможный фактор общественного раздражения, они разом избавились от всех своих проблем.

– Лева, но тогда для чего вообще нужно было устраивать всю эту дебилистику с подставой, с обвинением в серийных убийствах… Неужели на самом деле надеялись, отправив Андрея на нары, тут же турнуть Петруху с должности?

– Мне кажется, причина тут двоякая. – Налив себе из графина воды, Гуров с удовольствием сделал несколько глотков. – С одной стороны, был конкретный заказ по Петру, это – вне всяких сомнений. А с другой – местной «бандократии» нужно было увести от ответственности какого-то авторитетного урода, виновного в убийстве женщин. И Андрей в этом смысле подошел для них идеально – на него ведь уже как-то «шили дело» по заяве неумной соплюхи. Это-то их и воодушевило. Вот только Кубышный оказался крепким орешком, да еще и мы тут появились…

– Постой, постой! Но тогда при чем здесь убийство Балыка, попытка покушения на Елену Кубышную, нападение на Загорова, да и на нас, кстати? – недоуменно хмыкнул Стас.

– Все это – дымовая завеса, способ навести тень на плетень… Загоров с этой ночи может спать спокойно. Его пытались устранить только ради одного – чтобы он не оказал поддержки Кубышному. Попытка покушения на десятый дом – способ давления на Елену и, соответственно, на Андрея. Загнать человека в депрессию, морально сломать – считай, добиться своего. Нас пытались устранить по той же самой причине – мы стали защитой для Загорова. Все это делалось исключительно ради того, чтобы сохранить в неприкосновенности более чем удобную версию «Кубышный – насильник и убийца». Но с учетом того, что Загоров не пострадал, нас прижучить не удалось, да мы еще и сами перешли в атаку, навестив Люмпахина, заказчики решили срочно переиграть, и версию «Кубышный – маньяк» признали бессмысленной. Теперь разве что будут идти финальные зачистки всей той шушеры, что ими была задействована как расходный материал.

– То бишь считаешь, на нас наездов теперь тоже не ожидается? – с ноткой недоверия уточнил Станислав.

– Разумеется! Если только мы не начнем поиски настоящего маньяка или, что еще хуже, не надумаем докопаться до здешнего «синедриона». Если мы удовольствуемся освобождением Андрея и уедем отсюда вслед за ним – на что «синедрион» очень надеется! – то нам даже помашут вслед платочком. А вот если вдруг начнем копать дальше и глубже, тогда держись! Тогда война начнется о-очень серьезная…

– И что думаешь делать дальше? – Крячко нервно заходил взад-вперед по комнате.

– А ты? – с каким-то подтекстом ответил вопросом на вопрос Лев.

– Я?! Гм-гм… Ну… Я бы остался. Но при условии, что хотя бы какое-то время будем тратить на рыбалку! Ведь всего раз-то и поблеснили! Курам на смех! – взмахнув руками Стас.

– Хорошо, если завтра… вернее, уже сегодня, часов до трех-четырех успеем намеченное выполнить, то обязательно идем на рыбалку. Годится?

– Годится! – уже вполне оптимистично откликнулся Стас.

Глава 6

Утром приятелей разбудила тетя Вера, затеявшая уборку. Протирая полы шваброй, она случайно задела пустое ведро, стоявшее на лавке в коридоре, и оно, с грохотом упав на пол, произвело эффект весьма бурный. Опера разом поднялись на своих койках, и у каждого в руке как по мановению волшебной палочки оказался пистолет, уже готовый к ведению огня на поражение. Впрочем, за пару секунд сообразив, что причина разбудившего их шума банальна и проста, они тут же сунули свое оружие обратно под подушку. Заглянувшая к ним хозяйка квартиры с виноватым видом огорченно вздохнула:

– Разбудила? Вот старая клушка! И угораздило ж меня эту уборку затеять… Уж извините!

– Да все правильно! Это хорошо, что разбудили, а то продрыхли бы до обеда! – быстро одевшись в «спортивку», откликнулся Гуров. – Как там говорят в народе? Если спать до обед, то приснится и медведь? Вот-вот…

Подав завтрак, тетя Вера поделилась последними новостями. Еще в седьмом часу сбегав к местной молочнице за творогом и сметаной, она узнала о том, что Кубышные минувшей ночью куда-то уехали.

– …Надо же такому случиться?! – недоуменно отметила она, качая головой. – И квартиру продать успели, и вещи упаковать… О таком я еще ни разу не слыхивала. Мне об этом Ленька Свиридеев рассказал, сосед Лены Кубышной. Да-а-а… Вот ведь как дело обернулось-то! Но люди и говорят, что это двое из Москвы тут страху на тутошних живоглотов навели. Про вас, значит. Говорят, Тыркин – это наш глава районный – покой и сон потерял, аж лицом осунулся. Что это его так напугало-то?!

– А вот, с вашей точки зрения, что он собой представляет, этот Тыркин? – спросил Лев, поддевая вилкой глазунью.

Рассмеявшись с ноткой язвительности, хозяйка квартиры рассказала, что среди местного населения этот «отец района» не имеет и намека на уважение и хоть какой-то авторитет. Назначили его года три назад. Прежний глава сел за разворовывание районной казны. Однако и Тыркин оказался не лучше. Страдал он все теми же «болячками», что и всякий иной провинциальный бюрократ – обожал подхалимаж (местный «брехунок», громко именуемый «Маяком созидания», больше половины своей площади посвящал дифирамбам и панегирикам «передовому, прогрессивному руководителю»). Был «слаб на руку» – в районе только слепой и одновременно глухой не знал о том, какие взятки лупит глава с предпринимателей, куда и на что уходит скудноватая районная казна.

– А еще говорят, – перешла на полушепот тетя Вера, – Тыркин – это всего лишь ширма, а правят районом бандитские главари. В городе не осталось куска земли, чтобы они его себе не заграбастали. Бывало даже такое, что в центре людям поджигали дома, если те отказывались продавать бандитам за бесценок. А потом на пожарище ставили кафе или магазин. И жаловаться на них – бесполезно. В область вообще смысла нет обращаться. Ну а если в Москву кто-то пишет, то сюда же все эти письма и возвращаются…

Когда приятели уже закончили завтракать, телефон Гурова разразился трелью, характерной для новых входящих. Это был адвокат Загоров. Виталий сообщил, что только что разговаривал с хорошим знакомым опером из Ореховского РОВД. Как рассказал его собеседник, на окраине Орехова под утро случайные прохожие нашли Шампура с тяжелым огнестрельным ранением грудной клетки. В данный момент он находится в реанимации районной больницы. Но, по мнению врачей, жить будет. Кроме того, поступило заявление сожительницы Раптора о том, что он бесследно исчез. Минувшим вечером он ей позвонил и сказал, что уже идет домой и через пять минут будет. Но дома так и не появился. Его телефон оказался отключен. Знакомые, которым сожительница звонила, лишь разводят руками.

– Похоже, взялись «братки» за дело серьезно – и своих ликвидируют, и, мне так думается, не своих, то есть меня могут «утилизировать»… – огорченно добавил Загоров.

– Да нет, теперь уже эти опасения напрасны… – возра-зил Лев и вкратце рассказал о событиях минувшей ночи.

Воспрянувший духом адвокат сообщил, что материалы по жертвам маньяка он искал, но с самого начала столкнулся с тем, что данная информация отчего-то засекречена. Единственное, что ему удалось узнать, – все четыре женщины оказались носительницами ВИЧ – вируса иммунодефицита человека. Случайное это совпадение или маньяк специально выбирал женщин, зараженных вирусом, выяснить так и не удалось.

Едва Гуров, закончив разговор с Загоровым, нажал на кнопку отбоя, его телефон тут же запиликал мелодию из «Строгого капрала». Генерал Орлов, поздоровавшись, поинтересовался ходом работы оперов по Кубышному. Известие о том, что Андрей на свободе и что они с Еленой уже покинули Горбылево, Петра повергло в изумление.

– Тьфу ты, заморочка! – сокрушенно резюмировал он. – А мне под утро пришла эсэмэска с ее телефона: «Мы едем в Оренбург». Читаю и понять не могу – зачем это, к чему это, при чем тут Оренбург?! А оно вон чего! Я пробовал с ней созвониться, но ее телефон оказался отключенным. Ну, теперь понятно… А у вас что?..

– Как это – что? Будем искать настоящего маньяка. Это уже вопрос нашего профессионального престижа! На местных надежды мало. Если судить по начальнику здешнего райотдела, то – трындец всему. Чисто формальная фигура для получения зарплаты. Скорее всего, лежит под бандитами и пикнуть против них не смеет. Вот, сегодня у нас в планах встреча с опером, который занимался убийствами женщин. Потом школы думаем посетить, эти питомники будущих мафиозо, поищем шофера «КрАЗа»… Ну а там видно будет.

Помимо всего прочего Лев рассказал о разговоре с адвокатом Загоровым. Орлова информация о странных предпочтениях убийцы очень заинтересовала. Он пообещал «напрячь» информотдел на предмет изыскания по всем базам данных субъектов с необычными извращенческими наклонностями. Заканчивая разговор, Гуров с нотками иронии как бы невзначай осведомился:

– Ну теперь-то, надеюсь, ты больше уже не порываешься выбрасываться из своего кабинета?

– Гм-м-м… Да все уже, все… Как говорится, проехали! Но вам со Стасом, понятное дело, – огромнейшее спасибо. Приедете – отметим на всю ивановскую…

Во время разговора Гурова с Орловым звонок пришел и на телефон Станислава. Сунув свой телефон в карман, Лев с хитрецой в голосе спросил:

– Не Наташа ли звонила? А то вдруг что-то у нее опять сломалось?

– Нет, Лева, это звонил наш информотдел. Они пробили номер «гада-тринадцать».

– И кто же это?

– Сотрудник Горбылевского ГИБДД лейтенант Мухто Никита Иванович.

– Лихо! – Гуров задумчиво качнул головой. – Это уже не мелкая криминальная шушера типа Абрама или Шампура. Похоже, мы зацепили хищников достаточно крупных. Хорошо… Будем иметь в виду! Ну что, поехали к коллегам?

Когда они выехали со двора и отправились на улицу Борцов Революции, телефон Льва снова запиликал. Отдав его Стасу, он попросил:

– Громкую трансляцию включи!

Снова звонил Загоров. За последние полчаса адвокат успел связаться с ореховской медициной в лице местного психоневролога, который считался сильным, по местным меркам, специалистом. По просьбе Виталия тот составил психологический экспресс-портрет маньяка. С точки зрения психиатрии этот человек, скорее всего, жертва насилия, пережитого в детстве. Внешне он очень общителен, остроумен, душа любой компании. Внутренне – это озлобленный мизантроп, который чувствует себя комфортно лишь тогда, когда кому-то очень плохо, особенно если это «плохо» делает он сам. Его ахиллесова пята – запредельное самомнение. Он мнит себя самым умным, можно сказать, неким непризнанным гением, эдаким «аристократом», недосягаемым для «второсортного плебса», которому позволено все, который выше всякого закона. Кроме того, по мнению врача, этот тип вполне может состоять в секте сатанистского толка и поэтому носит с собой в виде кулона или брелока какие-либо сатанистские символы или даже имеет на теле такого рода татуировки.

Поблагодарив Загорова, Гуров некоторое время молчал, после чего вполголоса обронил:

– Весельчак он, значит… Ну что ж, поищем весельчака…

Войдя в здание РОВД, опера в дверях едва не столкнулись лоб в лоб с чернявым майором, который куда-то спешил как на пожар. В дежурке сидел новый состав сотрудников, и Гурову с Крячко пришлось представляться еще раз. Впрочем, о прибытии столичных оперов эти уже слышали, поэтому особого удивления не явили. На вопрос Гурова, на месте ли начальник РОВД Люмпахин, новый дежурный в звании старшего лейтенанта объявил, что сегодня утром подполковник уже успел написать заявление об отставке, областное начальство с его решением согласилось и отставку приняло. Более того, уже назначен новый начальник райотдела, каковым стал зам Люмпахина.

– А он сейчас здесь? – уточнил Станислав.

– Так вы с майором Сукновым только что разминулись в дверях – он поехал в область на утверждение.

– Поня-я-тно… А где же в данный момент сам Ефим Аркадьевич? – спросил Лев, заранее догадываясь, что с тем произошло.

– Он сразу же, как только подал в отставку, лег в первую областную клинику, – с сочувственным вздохом пояснил старлей. – У него обострилась ишемия миокарда, да и печень с поджелудочной забарахлили…

– О-о-чень жаль! – не дрогнув ни единым мускулом лица, произнес Лев в тон своему собеседнику, хотя в его глазах искрилось нечто далекое от сочувственной скорби. – А как бы нам тогда увидеть вашего сотрудника, который занимался расследованием по жертвам маньяка?

– А-а-а, так это вам нужен капитан Григоренко! – Выйдя из «аквариума» дежурки, старлей указал рукой вдоль коридора: – Вон там пятнадцатый кабинет, в самом конце. Он должен быть у себя.

Постучав в дверь с номером пятнадцать, приятели вошли внутрь и увидели рослого капитана лет тридцати с «молотовскими» усами, который разбирал на столе какие-то бумаги. Поздоровавшись и представившись, визитеры поинтересовались ходом расследования по интересующему их вопросу. Капитан, назвавшийся Владимиром, в ответ досадливо вздохнул и признался, что в этом плане особо-то похвастаться и нечем. Да, лично им самим и другими сотрудниками РОВД работа проделана немалая, но в реальности результаты, можно сказать, аховые. Найти хотя бы общие подходы к «автору» совершенных убийств пока никак не удается. В поле зрения горбылевских оперов попадалось несколько подозреваемых, но всем им удалось доказать свою непричастность.

– Володя, а можно о них подробнее? – попросил Гуров.

Кивнув, капитан рассказал о тех, кто по тем или иным причинам какое-то время считался способным совершить насилие и убийство. Первым в его поле зрения попал некий Дмитрий Буляля, дважды судимый за изнасилования. Впервые Буляля попал в заключение по «грязной» статье, еще когда служил в армии. Ему тогда было девятнадцать. Будучи в увольнении, они с приятелем, уже имевшим когда-то проблемы с законом, напали на молодую женщину, которая им встретилась в безлюдном месте. Их поймали, а потом дали разные сроки. Подбивший Булялю на насилие приятель получил меньше, поскольку был вторым и считался соучастником. А вот сам Буляля, как «паровоз», получил восемь лет усиленного режима.

Второй раз в заключение по той же статье Буляля отправился всего лет через пять после освобождения. Сойдясь с молодой горбыльчанкой, у которой имелся ребенок – девочка лет четырех, он пару лет жил, как и должен бы жить всякий нормальный человек. Устроился на работу, занимался делами по дому, и как будто такая жизнь его вполне устраивала.

Но как-то раз брат сожительницы Буляли, который изначально был против его присутствия в доме сестры, зайдя навестить родственницу, внезапно услышал плач и крик своей любимой племянницы. Ворвавшись в дом, мужчина увидел картину весьма неприглядного свойства, свидетельствующую о том, что Буляля замыслил совершить насилие над малолетней девочкой. «Навешав кренделей», к счастью, не успевшему состояться педофилу, мужчина вызвал полицию, и Дмитрий снова отправился на зону, теперь уже за попытку насилия над ребенком. Эта отсидка для Буляли оказалась куда более суровой, нежели предыдущая.

Поэтому, выйдя на свободу, он больше уже ни с кем не сходился и одиноко жил в домике, оставшемся от его безвременно умершей матери. Когда произошло первое убийство, его тут же проверили на причастность. Но, во-первых, у Буляли подтвердилось алиби, а во-вторых, медэкспертиза показала, что еще в заключении он был своими сокамерниками лишен физической возможности вступать с женщинами в интимную связь. Это тут же сняло все вопросы.

Вторым, кого заподозрили в «серийщине», был байкер-одиночка Роман Находов. Тот некогда обитал в облцентре, работал там в какой-то престижной компании, а в свободное время гонял на «Харлее». Как-то раз он весьма не по-джентльменски обошелся с девушкой, попытавшись ее изнасиловать. Подоспевшие байкеры это дело пресекли, накостыляли ему по шее и навсегда выставили за пределы своего клуба. Кроме того, как видно, судьба тоже решила добавить ему и от себя – вскоре Находов крепко проштрафился на работе и вылетел оттуда с хреновейшей репутацией. Он вернулся в Горбылево, где устроился торговцем запчастями на местный рынок, а в свободное время по старой памяти колесил на своем байке по окрестностям.

Поэтому операм пришлось поработать и с ним, проверяя на предмет причастности к насилию и убийствам. Однако и Находов сумел доказать свое алиби, найдя сразу двух свидетелей.

Третьим подозреваемым стал пожизненный «маменькин сынок», оболтус и лоботряс Антон Ехонин. В свои тридцать он нигде не работал, живя на содержании своих обеспеченных родителей. Ехошка, как звали его приятели, был завсегдатаем местных пивбаров, всевозможных гламурных попоек. А подвыпив, отправлялся кататься по окрестностям на своей «Мицубиси». В его биографии было несколько таких моментов, которые можно было квалифицировать как принуждение женщины к интиму. Впрочем, будучи трусоватым, на реальное насилие Ехошка не решался, а все скандалы его папаша, состоявший в родстве с депутатом областного собрания и имевший в Горбылеве большой магазин одежды и обуви, вовремя гасил деньгами.

Удалось увести из-под удара бездельника Ехошку после того, как один из жителей Горбылева рассказал Григоренко, что видел Ехошкину «Мицубиси» невдалеке от того места, где была найдена одна из жертв маньяка. На счастье Ехошки, в тот день, будучи изрядно выпившим, он довольно крепко столкнулся с «жигуленком» пенсионера из пригородного села. И если сразу после столкновения папаша без всяких автогражданок оплатил деду ремонт машины, то после того, как Ехонина-младшего «взял за жабры» опер Григоренко, дед был немедленно найден для подтверждения факта пьяного ДТП.

– Ну а арест Андрея Кубышного я с самого начала считал полной дуроломщиной, основанной на подтасовке фактов и чьем-то желании свести с ним счеты. Я с ним разговаривал сразу после задержания и доложил Люмпахину, что на роль подозреваемого он никак не годится. Случись проверка, облажаемся по полной.

– А что же он? – недоуменно хмыкнув, спросил Крячко.

– Объявил мне выговор за «служебную близорукость», за неумение работать с подозреваемыми. Сказал, что версию виновности Кубышного поддерживает зампрокурора Шадряк, а я, раз не гожусь для расследования таких дел, временно от расследования отстраняюсь.

– И кому же передали это дело? – последовал вопрос Льва.

– А никому! – Григоренко на это лишь рассмеялся. – Меня перебросили на расследование бытовой поножовщины – два соседа не поделили пять сантиметров территории огорода. Одному показалось, что другой сместил новую изгородь на пять сантиметров на его огород. Слово за слово – схватились за ножи. Благо отделались поверхностными порезами, до настоящих дело не дошло. Поэтому на мне то дело так и висит.

– А как бы нам ознакомиться с его материалами? – Гуров вопросительно взглянул на капитана.

– Да без проблем! – Тот открыл несгораемый железный шкаф и извлек из него четыре тонких скоросшивателя. – Вот, пожалуйста, смотрите. Мне сейчас нужно отлучиться по делам минут на сорок. Вернусь – отвечу на ваши вопросы. Хорошо?

– Норм! – взяв один из скоросшивателей, лаконично оценил предоставленные материалы Стас. – Это то, что и нужно…

Шагнув к двери, Григоренко оглянулся:

– Если позволите, хотел бы спросить… Вы собираетесь проводить параллельное расследование?

– Нет, – тоже взяв папку, качнул головой Гуров. – Свою задачу видим в том, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки, найти какие-то новые, более эффективные подходы к этой проблеме. Без стратегии любая тактика беззуба и близорука, а без тактики стратегия выливается в пустое теоретизирование.

Согласно кивнув в ответ, капитан скрылся за дверью.

Как явствовало из хронологии дел, первой жертвой маньяка стала жительница Горбылева Анна Ступина, тридцати пяти лет, без определенного рода занятий. В реальности – проститутка с изрядным стажем. Свою «карьеру» начала с массажных салонов в областном центре, но потом, пристрастившись к спиртному и наркотикам, быстро утратила «товарный вид» и постепенно скатилась в категорию вокзальных. Когда примелькалась и на вокзале областного центра, перебралась в родные места. «Работала» на дороге между Горбылевом и Ореховом. Ее основной клиентурой были как местные любители платной «любви», так и случайно подвернувшиеся автомобилисты. Проживала Ступина с матерью, которая торговала овощами на местном рынке. Есть дочь, которую она родила от одного из клиентов. Поскольку Анна дома бывала от случая к случаю, иной раз не появляясь по неделе и более, воспитанием девочки занималась бабушка. По этой-то причине никто и не хватился исчезновения Ступиной, когда она стала жертвой маньяка.

Случилось это в середине октября минувшего года, когда уже уходили остатки летнего тепла, но дни были еще ясными и погожими. Нашли Анну недели через полторы в лесополосе, заваленной мусором, взятым с расположенной неподалеку стихийной свалки. Как показала судмедэкспертиза, женщина была задушена собственной косынкой. Анализ тканевых жидкостей показал, что перед смертью потерпевшая употребила запредельную дозу алкоголя. О том, что, скорее всего, убийца вступал с ней в интимную связь, говорили разрывы на нижнем белье, правда, биологических выделений в теле жертвы обнаружено не было, видимо, маньяк использовал презерватив. Оставалось неясным, знал ли он о носительстве Анной вируса иммунодефицита (о чем местным операм стало известно лишь со слов ее матери) или «резину» использовал «на всякий пожарный»? Не смогли эксперты установить и то, когда именно убийца вступал в интим с потерпевшей: до того, как убил, или после? То есть не являлся ли он некрофилом?

Обнаружил тело Анны тихий алкоголик по прозвищу Кирюша, который с ранней весны до поздней осени рыскал на велосипеде по городу и его окрестностям в поисках черного и цветного металла для сдачи в утиль и последующей покупки спиртного. Кирюшу самого, было дело, едва не записали в убийцы, но ему удалось «отбрыкаться» тем, что в ту самую пору, когда без вести пропала Ступина, он тяжело болел, отравившись суррогатом, купленным по дешевке «у неустановленного лица».

Закончив чтение, Гуров тягостно вздохнул и не мог не выдать открытым текстом:

– Козлы! Уроды! Ишачье позорное! Ты представляешь? Андрею они вменяли как орудие убийства разделочный нож с кровью жертв. А маньяк-то, оказывается, на самом деле их душил! Эти дебилы даже не позаботились о том, чтобы концы вязались с концами! Ну и дурдом тут, ну и дурдом!..

– Вот, у меня то же самое! Читаю: задушена! – возмущенно фыркнул Станислав. – Слов нет! Затупки беспросветные…

Второй жертвой неведомого убийцы была двадцатилетняя Валерия Жажалова, швея местного портняжного цеха, которая в декабре, незадолго до Нового года, поехала навестить бабушку в село Морюха, что от Горбылева в двух десятках километров. Последний раз девушку видели на автобусной остановке, где она, судя по всему, ждала попутку. Нашел ее уже после новогодних праздников местный браконьер, который уверял, что просто ходил на лыжах гулять по полям. Тело Валерии, к той поре уже окаменевшее от зимней стужи, убийцей было сброшено в овраг. Заметив лисицу, которая рылась в сугробе, браконьер заинтересовался этим и увидел край женского пальто…

Версию о том, что Жажаловой мог мстить отвергнутый ухажер, отбросили сразу же. По словам ее родителей, ухажеров у Валерии не было, поскольку она сама обрекла себя на одиночество. ВИЧ-инфекцией она заразилась, когда после профучилища, где получила специальность швеи, впервые в жизни поехала на море. В поезде познакомилась с парнем. За два дня пути их роман достиг такого развития, что наивная провинциалка подарила свою невинность случайному донжуану. А тот «подарил» ей вирус смертельной болезни и подленько смылся, едва они приехали к месту назначения. Вернувшись домой, Валерия, памятуя о своем «приключении», на всякий случай проверилась на ВИЧ и с ужасом узнала, что заражена вирусом. Она тут же оборвала все связи и знакомства и знала только один маршрут – между домом и работой.

Как и Ступину, Жажалову убийца тоже задушил, но уже куском бельевого шнура. О вероятном интиме говорил беспорядок с нижним бельем. Биологических выделений не обнаружилось. В тканевых жидкостях было установлено повышенное содержание алкоголя, что соответствовало литру, а то полутора литрам водки. Как и в первом случае, каких-либо улик, оставленных убийцей, найти не удалось.

Третьей жертвой оказалась сорокадвухлетняя жительница Орехова Лидия Полынина, которая в марте текущего года приезжала в Горбылево к своей сестре на день рождения. Носительницей ВИЧ она стала из-за неряшливости и примитивной дурости медсестры, сделавшей ей прививку от гриппа. Как выяснилось позже, та «экономила» шприцы, чтобы потом калымить в частном порядке. Она привила Лидию уже использованным шприцем, для виду протерев иглу ватным тампоном. Причем тампон оказался пропитанным не спиртом, а водой, слегка разбавленной чем-то дезинфицирующим. Судя по всему, идиотская экономия неряхи стала причиной жизненной драмы не одного из тех, кому «посчастливилось» с ней столкнуться.

Тем мартовским днем, как рассказали родственники Лидии, она ушла на автостанцию одна: ее сестра едва передвигалась, а мужа сестры срочно вызвали на работу. Как выяснилось в ходе расследования, в списках пассажиров тем днем она не значилась. То есть до автостанции Полынина так и не дошла. А вот с кем и откуда уехала – осталось загадкой. Тем более что, по словам сестры Лидии, та была женщиной достаточно осторожной и к кому попало в машину никогда не села бы.

В отличие от ее предшественниц, Полынину нашли уже на третий день после ее исчезновения. Тело обнаружили на льдине, плывущей по Сазанке, с куском рыболовной сети, туго затянутой на шее…

В мае маньяк загубил свою четвертую жертву. Ею стала двадцатисемилетняя Таисия Раевская, бухгалтер пригородного фермерского хозяйства «Самсонов», расположенного в селе Шатальном. Как явствовало из показаний фермера, в день исчезновения Таисия отпросилась у него с работы пораньше – по ее словам, она пообещала матери помочь с огородом. Поскольку Шатальное от Горбылева отделяло всего лишь шоссе, Раевская с весны до осени на работу ездила на велосипеде. В тот день она тоже уехала на нем.

Исчезновение Таисии обнаружилось лишь к вечеру, когда она уже давно должна была вернуться домой. Ее мать, придя к дочери, застала дома лишь плачущую внучку, которая сообщила, что ее мамы почему-то слишком долго нет с работы. Женщина созвонилась с фермерским хозяйством и, узнав о том, что Таисия уехала домой сразу после обеда, поняла, что с дочерью что-то случилось. Она обзвонила всех родных и знакомых, те сразу же начали поиски. Уже в вечерних сумерках в зарослях бурьяна был найден велосипед с признаками того, что его сбила какая-то машина, скорее всего, легковая. Самой Таисии найти так и не удалось. Лишь через месяц ее останки с куском полипропиленового шнура на шее были найдены в нескольких километрах от райцентра.

Как явствовало из материалов дела, до этого Раевская несколько лет жила в гражданском браке с неким Алексеем Таракашкиным, бездельником, выпивохой и бабником. От какой-то из своих «пассий» заполучив ВИЧ, он заразил им и Таисию. Та, чисто случайно узнав о том, что носит в себе смертельно опасный вирус, выставила Таракашкина за дверь. С тех пор жила одна. Ни с кем из мужчин не встречалась. Поэтому, с учетом «почерка» маньяка, она была однозначно отнесена к числу его жертв.

Ознакомившись с материалами, Гуров, помотав головой, как бы пытаясь освободиться от полученного негатива, негромко поинтересовался у Стаса, который тоже уже заканчивал перелистывать подшитые в скоросшивателе бумаги:

– Ну, и что думаешь об этих убийствах?

– Очень странное пристрастие у этого мокрушника – женщины, зараженные ВИЧ… – недоуменно пожал плечами Крячко. – Подумал бы, что этим занимается некий тип, который подцепил от дамочки с панели вирус и теперь за это мстит, но тогда концы не вяжутся. Из четверых убитых – проститутка только одна. Да и тот факт, что он, скорее всего, использует «резину», никак не говорит о том, что у него самого вирус. Слушай, а может, он какой-нибудь параноик, зацикленный на идее очистить мир от носителей вируса?

– Не исключено, но… – с сомнением повел головой Лев, – мне почему-то больше представляется, что этот тип как бы играет с вирусом в эдакую биологическую «русскую рулетку»: подцеплю – не подцеплю? Что для меня однозначно: это человек не бедный. У него явно дорогая машина, во всяком случае, думаю, не какой-нибудь побитый «жигуленок». И еще два момента. Первое. Этот человек имеет доступ к базе данных инфекционистов, где хранится информация о зараженных ВИЧ. Второе. Он нападет не спонтанно, а делает какой-то выбор. По какому-то критерию… Но по какому? Ну-ка, дай-ка еще раз взгляну на все эти дела…

Пролистав скоросшиватели, он отложил их в сторону, побарабанил пальцами по столу и задумчиво проговорил:

– Похоже, дело попахивает ритуальщиной… Недаром психиатр предположил, что у маньяка должна иметься какая-то сатанистская символика.

– И что же ты там нашел? – выжидающе прищурился Станислав.

– Все четыре женщины родились в дни, близкие к дням солнцестояния. Ступина – двадцатого сентября, Жажалова – двадцать четвертого декабря, Полынина – восемнадцатого марта, Раевская – двадцать первого июня.

– Ешкин кот! – быстро перелистав скоросшиватели, восхитился Крячко. – А я на это что-то и не глянул. Да-а-а… Смотри-ка! В самом деле!

– По всей видимости, маньяк «подвинулся» на почве мистики и каких-то оккультных верований. Впрочем, ничего удивительного. У людей, что с жиру бесятся, такое случается не так уж и редко… – поморщившись, резюмировал Лев и обернулся к открывающейся двери.

В кабинет вошел Григоренко. Кинув в шкаф какие-то бумаги, он поинтересовался:

– С материалами уже ознакомились? Какие-то вопросы есть?

– А то! – с многообещающим видом мотнул головой Стас. – Володя, как могло случиться, что, согласно официальной версии, жертвы маньяка были убиты ножом, на котором обнаружились отпечатки пальцев Кубышного и генетический материал двух жертв, а согласно этим делам, жертвы были задушены?

Проведя по лбу ладонью, Григоренко безнадежно махнул рукой:

– Потому что потерпевшими занималась опергруппа, в составе которой были достаточно здоровые люди, а дело Кубышного стряпал кандидат в пациенты клиники Кащенко Цурякин.

Поднявшись со стула и пройдясь по скрипучему полу кабинета, Гуров спросил:

– Я так понимаю, ни отпечатков пальцев, ни каких-то улик, хотя бы волоса убийцы, найти так и не удалось?..

– К сожалению, нет… – огорченно ответил Владимир.

– А что собой представляет муж Раевской Таракашкин? – Станислав тоже поднялся из-за стола.

У Григоренко на лице промелькнула презрительная усмешка.

– Леха Таракашкин? В двух словах – стопроцентное чмо. Дегенерат, мнящий себя писаным красавцем. Промышляет сбором утильсырья и по свалкам копает металлолом. Больше месяца ни на одной работе не задерживается. Если куда и устроится, то или пропьется, или проворуется.

– И как же эта Раевская за такого козла замуж вышла да еще и родила от него ребенка? – На лице Крячко отражалось крайнее недоумение.

– Женская душа – потемки… – с философичной грустинкой констатировал Владимир. – Говорили, что он ее на жалость пронял – хныкал и плакал до тех пор, пока она не сдалась и не согласилась… Зато когда Таисия ждала ребенка, то по всем знакомым бегал, доказывал, будто ребенок у нее от соседа. Жена соседа на своего мужа с кулаками: как ты посмел?! Он бегом к Таракашкину, чуть не размазал его по стенке… О-о-о… Тут такое было! А теперь этот недоделок через суд собирается прибрать к рукам дом Таисии. Он же там прописан, поэтому и предъявляет права. О дочке вспомнил, пытается отсудить ее у тещи, хотя она значится как Раевская.

– Кстати! – Станислав вскинул вверх указательный палец. – А не этот ли красавец писаный свою жену задушил? Мотив налицо: заполучить дом. Почему бы нет?

– Станислав Васильевич, но тогда кто убил еще троих, до этого? – возразил Григоренко.

– Теоретически он вполне мог убить и их, – невозмутимо пояснил Стас. – Для чего? Чтобы создать впечатление, будто здесь орудует маньяк-серийщик. Он же местный, его тут многие знают? Вот! Значит, его не опасаются. У него транспорт есть?

– Ну, вообще-то есть… «Москвичишко» старый, восьмидесятого года выпуска. Года три назад купил у одной бабульки, считай, по цене металлолома. Ездит на нем промышлять… Кстати, если подумать, то – да, в вашем предположении рациональное зерно имеется.

Слушая их, Лев несогласно помахал рукой:

– Нет, мужики, кроме теоретического «рационального зерна» в этом предположении больше ничего я не вижу. Тут нестыковка на нестыковке. Поэтому считаю, что встретиться с Таракашкиным нам надо бы обязательно. Но по причине несколько иной. Как я понял, у этого типа гипертрофированное самомнение, хотя, думаю, он понимает, что для окружающих представляет собой всего лишь мелкого клоуна. А такие типы, как правило, очень ревнивы и даже за своими бывшими женами следят очень придирчиво. А теперь обратите внимание на такой момент. Поскольку, как только что мы установили, маньяк выбирал жертв по определенному принципу, то ему наверняка приходилось проводить достаточно долгую «рекогносцировку». А это означает, что он вполне мог попасть в поле зрения ревнивца.

– Точно! Мог! – обрадовался Григоренко. – Если хотите, можем прямо сейчас съездить к нему. У меня как раз время свободное.

– Едем! – вскочил с места Крячко.

– Ну, поехали… – буднично согласился Гуров.

Владимир наспех закинул скоросшиватели в несгораемый шкаф, и они направились к выходу. Сев в машину и запустив мотор, Лев через зеркало заднего вида взглянул на капитана:

– Куда рулить?

– Прямо по улице до перекрестка с Донской. Там сворачиваем налево и едем по ней почти до конца.

Выбравшись с парковки, Гуров повел машину к виднеющемуся издали большому перекрестку – город он уже успел немного изучить, поэтому помнил, где именно пересечение улицы Борцов Революции с Донской. Включив левый поворот, он «на автопилоте» глянул в зеркало заднего вида и, сворачивая на Донскую, уведомил:

– Смотри-ка, «гад-тринадцать» опять за нами тащится…

– Что за «гад-тринадцать»? – недоуменно спросил Григоренко.

– «Фольксваген» некоего Никиты Мухто. Знаешь такого?

– Ну, не сказать бы, что очень близко, но «шапочно» знаю… – кивнул Владимир. – Он в ГИБДД работает. А он что, за вами уже следил?

– Предположительно да… – подтвердил Лев, снова взглянув в зеркало. – Хотя, конечно же, с большой натяжкой можно сказать, что это совпадение. Кстати, а что он собой представляет, этот Никита?

– Ну, если в общем и целом, то парень вроде бы ничего… Чего-то такого из ряда вон не слышал о нем ни разу. В принципе это все, что могу сказать.

Когда впереди забрезжил конец улицы, Григоренко объявил:

– Лев Иванович, подъезжаем. Нам нужно во-он к тому домишке, подле которого электрический столб буквой А.

Съехав с обочины, Лев остановился напротив калитки указанного дома. Было слышно, как во дворе залаяла собачонка. Прибывшие вышли из машины и направились к калитке. В этот момент из соседнего двора выглянул мужчина:

– Вы к Лехе, что ль? Сегодня к нему прямо как к министру на иномарках ездят… Он минут пять назад уехал с какими-то мужиками.

– А что за машина? Номер не запомнили? – поспешил спросить Крячко.

– Не запомнил! И вообще, у кого память длинная, у того жизнь короткая!.. – проворчал сосед, скрываясь в своем дворе.

– Опередили… – невозмутимо констатировал Гуров. – Возникает вопрос: кто и когда мог узнать о том, что мы едем к Таракашкину? Даже если бы «гад-тринадцать» сообщил об этом заинтересованным людям, как только мы отъехали, они все равно не успели бы так скоро сюда наведаться. Володя, а у вас в отделении нет моды через дверь подслушивать?

Тот, отчего-то конфузливо замявшись, почесал затылок.

– Лев Иванович, у нас там есть специально оборудованная подслушивающая система! Только я никогда не подумал бы, что обсуждавшаяся нами персона Таракашкина окажется столь значимой для каких-то людей. Ч-черт побери! Как же я не сообразил?!

– Да не переживай! В конце концов, отрицательный результат – это тоже результат. А что за система? Кто и для чего ее оборудовал?

– Люмпахин, кто же еще? Он буквально помешан на том, чтобы всех без исключения держать «под колпаком». Еще когда его только сюда назначили, объявил, что хочет заменить противопожарную сигнализацию. Ну и заменили. А потом мы стали замечать, что то один вылетел с работы, то другой… Сразу дошло: у наших стен появились уши. Поэтому каждому, что бы он ни увидел, о чем бы ни узнал, приходится «помалкивать в тряпочку».

– Это очень хорошо, что есть такая система! Это нам на руку!

– А что же в этом хорошего, Лев Иванович? – ошарашенно воззрился на него Григоренко.

– Это замечательный канал для вброса самой разной «дезы»! – Лев жизнерадостно улыбнулся. – Думаю, это нам очень даже может пригодиться.

– Володя, а ты в курсе, что весь ваш район – его глава, начальник полиции, прокурор, суд и все прочее – лежит под криминалитетом? – поинтересовался Станислав.

– Что-то слышал об этом, о чем-то сам догадывался… – поморщился Григоренко. – Кстати, у нас тут пробовали об этом доложить наверх. Только сюда же все и вернулось. А тот, кто жаловался, где-то через неделю попал в ДТП со смертельным исходом.

– Догадываюсь… По пути между Горбылевом и Ореховом он попал в «клещи» между двумя тягачами-большегрузами, и на его машину упали контейнеры. Верно? – спросил Гуров, обернувшись к Владимиру. – А еще судмедэкспертиза показала, что водитель тягача был трезв, тогда как погибший – в стельку пьян. И было сделано официальное заключение: несчастный случай.

– Гм-м-м… – растерянно похлопав глазами, молча кивнул тот. – Вы об этом уже слышали?

– Вчера мы сами едва не попали в точно такое же «случайное» ДТП с летальным исходом! – с сарказмом проговорил Станислав. – Да, мужики, лихо этого свидетеля увели у нас из-под самого носа… Мне почему-то думается, что больше его уже никто нигде не увидит. И свидетели хрен что скажут. Тут почти как у Чуковского: в Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие, злые крокодилы… Ну, давайте хотя бы навестим «кразиста» из местного ДРСУ? Где у вас эта контора?

– Прямо на трассе, со стороны выезда из города в сторону Орехова, – пояснил капитан. – Да, давайте съездим, время у меня еще есть…

Развернувшись, Лев направился в обратном направлении и, свернув влево на перекрестке, несколько прибавил ходу. Впрочем, учитывая качество асфальта, здесь при всем желании более пятидесяти ехать было невозможно. В очередной раз взглянув на «тылы» через зеркало заднего вида, он сообщил своим попутчикам:

– О! У нас новый «хвост»! Теперь «Гранта». Володя, чья машина, не знаешь? Ты только так открыто не оборачивайся. Зачем нервировать людей? Они тихо-мирно за нами шпионят…

Найдя адекватный повод, чтобы обернуться назад, Григоренко удивленно отметил:

– Первый раз вижу, раньше здесь таких не замечал… Может, только кто-нибудь на днях пригнал новую?

– Ладно, будем иметь в виду, что за нами кроме «Фольксвагена» теперь будет мотаться еще и «Гранта»… – сдержанно рассмеялся Гуров, сворачивая к широко распахнутым воротам дорожно-ремонтной конторы. – Значит, Володя, если что – ты здесь как бы главный, а мы – гости из соседнего района, приехали по обмену опытом.

– Понял, Лев Иванович! Значит, наша задача – найти шофера «КрАЗа» – тягача? Поищем!

Миновали ворота с каким-то дедом на вахте, который, лишь мельком взглянув на погоны Григоренко, тут же снова уткнулся в журнал со сканвордом. Территория ДРСУ, засыпанная укатанным щебнем, представляла собой несколько железобетонных гаражей с машинами и ряды уже ветхой дорожной техники. Невдалеке от ворот стоял уже знакомый «КрАЗ», с помятой кабиной, свороченным набок капотом и деформированными крыльями передних колес.

– А вот и он! – словно увидев старого друга, объявил Крячко.

– О, нас заметили! – констатировал Лев, увидев идущего к ним мужчину в фирменном комбинезоне.

– Добрый день! Вам кого? – настороженно прищурился дорожник.

– Капитан Григоренко, – выйдя из «Пежо», представился Владимир. – А нам бы, уважаемый, увидеть водителя этого «КрАЗа»! Где он сейчас?

– А что случилось? Зачем он вам? – еще больше насторожился дорожник.

– В райотдел пришло заявление о том, что данный водитель… Как его? Денисов, кажется? – Григоренко выжидающе взглянул на дорожника. – Вы-то сами кто будете?

– Я – главный механик, Шустров Николай Николаевич, а фамилия этого водителя не Денисов, а Чумаров.

– Тьфу, черт! Перепутал! Так вот, пришла информация о том, что водитель Чумаров неоднократно торговал на трассе дизельным горючим. И вот на этот счет хотелось бы с ним побеседовать. А вдруг информация ложная? Надо разобраться…

– А-а-а… – Недоуменно выпятив нижнюю губу, механик сокрушенно развел руками. – Понятно, понятно… Такое за ним наблюдалось. Но только вот поговорить с ним не получится. Во всяком случае, в ближайшее время.

– А что такое?

– Так он вчера в больницу залетел. Днем попал в ДТП – уж не знаю, как его угораздило? Отчего-то переднее левое колесо лопнуло «на выстрел». Ну а вечером, чтобы малость расслабиться, он употребил, как у нас это водится, с пол-литра «белячка». А «белячок» – то оказался паленый, с метилом. Еле успели довезти парня до реанимации. Сейчас там под капельницей.

Сев в машину, Григоренко шумно вздохнул:

– Охренеть! Это как же ему не повезло-то?! Или его специально угостили, чтобы чего лишнего не сболтнул?

– Скорее всего, угостили, – выруливая с территории, уверенно произнес Гуров. – Такова судьба мелких пешек во всякой большой игре. А ставки в этой игре, я думаю, огромные. Кстати, Володя, а фамилия Мумух тебе знакома?

Потерев лоб, капитан некоторое время напряженно припоминал, но потом неопределенно пожал плечами:

– Чем-то знакомая – где-то я ее уже слышал. Но что за человек – не припомню.

– Его сожительница не так давно подавала на него заявление о домогательствах к ее дочери. А сам он обвинял ее в ложном доносе и доказывал, что та собирается таким способом отнять у него тягач «Катерпиллер».

– А-а-а! Вспомнил! – энергично закивал Григоренко. – Да-да, было дело. Расследование собирались поручить мне, но тут наша прокуратура якобы нашла доказательства того, что он ничего такого на самом деле не совершал, и дело замяли. Но только его теперь тоже никто не сможет допросить – я слышал, что его машина вчера свалилась с крутого обрыва в Сазанку и он утонул вместе со своим пассажиром.

– А пассажир-то кто был? – заинтересовался Крячко.

– Его какой-то родственник, недавно освободился из заключения. Вроде бы отбывал за «групповуху». Ну, как видно, оба родственничка друг друга стоили, – заключил Владимир. – Если не затруднит, меня до «конторы» подбросите?

– Какой вопрос? Подбросим… – откликнулся Лев, лавируя между выбоинами. – Станислав Васильевич, выбирай, куда нам ехать в первую очередь: в ЦРБ или по школам?

– На квартиру, обедать! – живо отреагировал Крячко.

– Если не секрет… Хотел бы спросить насчет школ: у вас, надо понимать, есть подозрения, что в их стенах происходит нечто, связанное с тем, что творит маньяк? – осторожно осведомился Григоренко.

– Нет, нас интересует общее состояние правового воспитания школьников, а еще степень вовлеченности школ в общие процессы криминализации района.

Сразу же после обеда приятели распределили между собой школы (Гуров взял первую, Крячко – третью) и отправились по своим объектам. Оставив Стаса у ворот третьей школы, Лев через весь город помчался в первую. Там работа шла полным ходом. Войдя в гулкий школьный коридор, где старшеклассники под руководством трудовика перетаскивали большие столы, заляпанные побелкой, Гуров спросил у пробегавшего мимо паренька, как бы ему найти здешнего директора. Тот указал на высокого, сутуловатого гражданина в джинсах и синем рабочем халате.

Директор, назвавшийся Александром Денисовичем Митрофонько, был несколько удивлен визитом в школу сотрудника федерального угрозыска.

– Если это связано с тем, что наши учащиеся украли трансформатор с базы электросетей, то этот вопрос уже улажен, похищенное возвращено, энергетики претензий не имеют… – поспешил он внести пояснения.

– Нет, меня больше интересует система сбора денежных средств «на шторы». – Лев адресовал своему собеседнику почти дружескую улыбку. – Вам не кажется, что ежемесячный сбор «на шторы» – это уже чересчур? Да и средства воздействия на тех, кто не желает платить эту дань, вызывают вопросы. Например, мне стало известно, как недавно довольно крепко поколотили пятиклассника, а девочке в сумку посадили змею.

Эта осведомленность гостя из столицы директора школы весьма напрягла, что отразилось на его лице гримасой досады и растерянности. Но он быстро сориентировался и тут же перешел в контратаку:

– Лев Иванович, покажите мне хотя бы одну школу в России, где бы не собирали «на шторы»! Что касается ежемесячного сбора, то это, смею вас заверить, домыслы всевозможных злопыхателей. Что еще? Мальчику действительно перепало в результате потасовки. Но! Он и сам задира еще тот! Да и что это за мальчишки, если они за время учебы в школе ни разу ни с кем не подрались. Увы, но это явление вряд ли искоренимо. Да и отделался-то он всего лишь парой синяков и несколькими мелкими ссадинами. Никакого серьезного урона его здоровью нанесено не было. Теперь о девочке. Ну, был факт элементарного хулиганства, когда в сумку одной из учениц ее одноклассники посадили безо-бидного ужа. Да, она испугалась, но ровно до того момента, пока не поняла, что это не гадюка. Так что…

– Предположим… – Как бы удовлетворившись этими объяснениями, Гуров огляделся по сторонам. – А как у вас с правовым и патриотическим воспитанием?

Похоже, этот вопрос для Митрофонько оказался чем-то наподобие порции свежей горчицы. Суетливо задвигав руками, он многословно начал объяснять, что по мере возможности коллектив школы старается организовывать встречи с фронтовиками, с сотрудниками прокуратуры и МВД…

– А с фронтовиками за прошлый учебный год встречались сколько раз?

– К Дню Победы была встреча, э-э-э… – Директор замялся, с мученической гримасой на лице что-то безуспешно пытаясь вспомнить.

– Молодой человек, на минуточку! – Гуров взмахом руки подозвал к себе пробегавшего мимо паренька с ведром старой штукатурки и прочего мусора. – Небольшой тест на общую эрудицию. В честь кого в вашем городе названа улица Прокопия Жуковского?

– Ну-у-у… Это то ли летчик, то ли танкист… – вопросительно взглянув на директора и пожав плечами, ответил паренек.

– А как зовут ветерана, который на Девятое мая приходил к вам в школу?

– М-м-м… Кажется, Василий Васильевич… Или Александр Васильевич?

– Хорошо, вопрос по географии. Чикаго – это что?

– Город в США… – торжествующе улыбнулся паренек.

– А кто из этих троих был президентом США: Франклин Рузвельт, Аль-Капоне, Дэвид Рокфеллер?

Мальчишка почесал затылок и неуверенно ответил:

– По-моему, Рокфеллер… А Аль-Капоне возглавлял американскую коза ностру! – обрадованно добавил он.

– Лихо! – Лев одобрительно вскинул кулак с поднятым большим пальцем. – А коллег Аль-Капоне тамошних и наших кого-нибудь знаешь?

– Тамошних? Мэир Лански, Карло Гамбино… Из наших – Япончик, Дед Хасан, Шакро Молодой…

– Молодец! Отличник! – с оттенком иронии в голосе похвалил Гуров и движением руки показал, что тот может продолжить свой путь. – Да, Александр Денисович, хорошие кадры готовите для организованного криминала! Тише, тише, тише! Не надо возмущаться, отрицать… Мне известно, что в стенах обеих горбылевских школ взращиваются будущие стипендиаты так называемых общаков. Вы же не станете отрицать, что всеми делами в районе заправляет некий «синедрион», а его деятельность, насколько я знаю, регулирует «смотрящий» Шаршень. Не так ли?

Откровенность, с которой визитер выдавал ту информацию, что предполагалась не для всяких ушей, директора школы, можно сказать, оглушила. Он смотрел на гостя, как какой-нибудь монах-бенедиктинец на беса-искусителя, явившегося к нему в час молитвы.

– Лев Иванович, все то, что вы сейчас говорили, – не более чем досужие слухи. Синедрион какой-то, Шершень… Впервые о нем слышу!

– Вообще-то кличку «смотрящего» я намеренно исказил и назвал его ШАршень. А вы меня поправили, назвали ШЕршень. Ну да ладно… Есть еще вопрос. Случайно, не у вас работал Андрей Кубышный?

– Да, к сожалению, у нас… – немного помявшись, кивнул директор.

– А почему «к сожалению»?

– Разве вы не знаете, что он оказался маньяком-убийцей? К тому же он и в стенах школы показал себя как человек, недостойный высокого звания педагога, поскольку с его стороны имелся случай домогательства к учащейся! У меня всегда в отношении него были подозрения. Уже даже по тому, как он смотрел на учениц!

Измерив его ироничным взглядом, Лев уточнил:

– А разве его невиновность по факту якобы домогательства не была доказана? Ведь было же установлено, что заявление о домогательстве ложное! И не просто ложное, а организованное кем-то из руководства школы для того, чтобы избавиться от человека, который открыто выступил против сбора средств в воровской общак. Для вас это новость?

Ошарашенный очередным откровением гостя, Митрофонько поспешил выдвинуть свои контрдоводы:

– Как бы там ни было, но полицией он был задержан именно в момент нападения на женщину с целью насилия и убийства! А это означает только одно: такому в школе не место!

– Так его уже оправдали и выпустили на свободу. И это обвинение тоже оказалось злонамеренной «липой». Вы и об этом не в курсе? Получается, шах и мат вашим доводам. Да не бледнейте вы так, не бледнейте! В ваш, простите за грубость, гадючник он уже не вернется. Он вообще покинул Горбылево. Вот вы говорите, он как-то не так смотрел на девочек. Простите, но мимо нас только что прошла очень симпатичная старшеклассница, и я лично видел, с каким вожделением и, я бы даже сказал, сладострастием вы смотрели на ее ножки. М-да-а-а…

Позеленевший директор испуганно замахал руками:

– Лев Иванович! Господь с вами! Да у меня и в мыслях никогда не было такого, чтобы я как-то не так мог посмотреть на свою ученицу. Лев Иванович…

– Вот видите, – с саркастичным укором Гуров покачал головой, – как легко и просто любого человека обвинить невесть в чем и сделать его изгоем… Желаю здравствовать! – И, круто развернувшись, зашагал к выходу, краем глаза успев заметить, как Митрофонько, достав из кармана сотовый, куда-то поспешил ускоренным шагом. Выйдя из школы, Лев созвонился с информотделом главка и поручил Жаворонкову выяснить, кому в данный момент звонит директор горбылевской школы номер один. После этого он созвонился со Стасом. Тот откликнулся сразу же, сообщив, что свои дела в третьей школе он уже закончил и минут десять как сидит в летней кафешке под названием «Корсика», где «глушит кофе».

Подрулив к кафе, Лев увидел своего приятеля в компании двух улыбчивых молодаек, которым тот усиленно «вешал лапшу на уши». При появлении Гурова Станислав что-то шепнул на прощание своим собеседницам и поспешил к машине. Плюхнувшись в пассажирское кресло, он с многозначительно-хитрой улыбкой поинтересовался:

– Как результаты?

– Средненько… – Лев повел машину в сторону северо-западной окраины Горбылева, где находилась центральная райбольница. – Да, версия того, что горбылевские школы – «кузница кадров» будущего криминала, на мой взгляд, подтвердилась полностью. Директор, как я понял, хитрый приспособленец, который создает видимость благополучия. А на деле там творится черт знает что. У тебя как?

– У меня? Послушай этот занимательный диалог, вернее, его кусочек. Давай остановимся, ты прослушаешь, и мы поедем дальше. Только не падай!

Стас нажал на кнопку включения аудиозаписи на своем сотовом, и в кабине раздались два голоса – мужской и женский. Мужской Гуров узнал сразу – это был Стас. С хорошо поставленными блатными интонациями он «нагонял ужасу» на свою собеседницу:

– …Короче, голубушка, этот бардак, что творится и по всему городу, и конкретно в этой вашей богадельне, мы обязаны изучить досконально. Мы должны все до мелочи раскопать и доложить. Кому? На самый верх. Скажу по секрету: как говорил Папандопуло, тут ожидается грандиозный шухер. И во многом от моего отчета зависит, будет это настоящий шухер или только его видимость.

– Я все поняла, – с некоторой бравадой произнесла женщина. – Что вы хотите за свой хороший отчет? Проще говоря: сколько?

– Хм-м-м… Что мне бабки? Их у меня – хоть печку топи. Чего-нибудь для души бы… Да и для тела бы неплохо!

Его собеседница картинно рассмеялась, как бы давая понять, что уже заранее знала, к чему он будет клонить.

– Все вы, мужики, одинаковы… У всех вас одно на уме. Девочку хочешь?

– Неплохо бы. Из молоденьких! Лет так четырнадцати-пятнадцати… Обожаю свежачок!..

– А ты из отчаянных… Открытым текстом лупишь напрямую… Не боишься, что у меня может быть спрятан диктофон? А?

– Не-а! – Голос Станислава буквально источал безмятежность. – У меня такая «крыша», что ее никакая диктофонная запись не промочит. Ее атомной бомбой не прошибешь. Ну, так что, Ляля, какие будут предложения?

– Завтра после обеда, в три, на перекрестке перед базой отдыха. Будет тебе и белка, будет и свисток.

– О’кей. Заметано!

Выключив аудиозапись, Крячко зло рассмеялся:

– Представляешь, ЧТО тут вообще творится?!

– А кто она, эта Ляля?

– Лилия Георгиевна Тапишина, директор школы номер три. Охеренно, да? Я к ним когда пришел, спросил, где директор. Мне указали на одну дамочку, которая с кем-то трендела по телефону. Ну, я незаметно сзади прокурсировал, тоже держа свой телефон у уха. Типа того, заговорился с собеседником и случайно оказался рядом. А сам слушаю… И до меня доносится фразочка: «Ну, ты совсем оборзел, я тебе что, давалка штатная?» И тут же сделал выводы, что дамочка-то среди здешней блатоты – своя в доску. По-пудрил ей мозги, изобразил из себя насквозь коррумпированного «оборотня»… Ну, она и повелась. Кстати, я даже не ожидал, что она такое мне предложит.

– Да-а-а… Дела! «Бордель-маман» на посту директора школы? Чую, что и в первой ситуация ничуть не лучше. Разве что Митрофонько на этот счет не раскололся. Ну гадючник! Ну гадючник!.. Ладно, едем в ЦРБ. Аудиозапись Петру сбрось – пусть пошевелит мозгами, с кем ею поделиться – с комитетом Госдумы или с Минобразом.

Вскоре опера припарковались у запертых ворот райбольницы, огороженной уже ветховатой «ахтыркой» в человеческий рост. Пройдя через отдельную калитку на территорию, приятели огляделись, чтобы сориентироваться, куда им идти. Прямо перед ними высился двухэтажный корпус в форме каре, справа и слева чуть дальше виднелись еще два длинных одноэтажных корпуса, а еще один такой же – в самом конце двора, в зелени кленов и тополей. Не сговариваясь, опера пошли к двухэтажному как наиболее представительному и солидному. И не ошиблись – на стене перед просторным вестибюлем висели таблички, одна из которых извещала о том, что именно здесь находится администрация лечебного учреждения, на другой – что здесь роддом и гинекология, на третьей – что здесь лаборатории, процедурные и физиотерапевтические кабинеты, а также блок больничных палат повышенной комфортности.

Войдя в холл, где в центре помещения за столом сидела бабуля-вахтерша в белом халате, визитеры, предъявив свои удостоверения, осведомились: а как бы им найти главврача данного медучреждения? Та охотно ответила, что кабинет Серафима Дмитриевича находится в этом корпусе на втором этаже, но вот пройти к нему можно только в специальных бахилах. Кинув в шкаф автомата по пятирублевке, опера достали из пластмассовых мини-контейнеров синие сплюснутые закорючки бахил. Натягивая их на туфли, Крячко не смог не приколоться:

– Блин! Чувствую себя Золушкой, которая расколупала свои три орешка, понадеявшись достать из них классный прикид… А на деле-то что нам с тобой досталось? Всего по паре бахил. Бал отменяется! И где же справедливость?!

Наблюдая за ними, молоденькая медсестра, которая только что спустилась со второго этажа, жизнерадостно рассмеялась. Оглянувшись, вахтерша попросила:

– А, Ниночка, ты здесь? Проводи, пожалуйста, мужчин к Серафиму Дмитриевичу. Ой, он у нас такой стро-о-гий! Еще и не со всеми будет разговаривать… – громким шепотом сообщила она операм.

– Не волнуйтесь! – мило улыбнулся Стас. – С нами общаются даже те, что от рождения глухонемые. Иные и пташками весенними щебечут!

Они пошли следом за медсестрой Ниной и, увидев на лестничной площадке между этажами щит объявлений, не смогли не задержаться, поскольку им в глаза бросился текст весьма неожиданного содержания: «Медосвидетельствование изнасилованных проводится два раза в неделю (вторник и пятница) с 16 до 18 часов, в порядке живой очереди. Предварительной записи нет».

– Вот это объявленьице! – воскликнул Гуров и взглянул на Нину: – У вас что, здесь это так часто происходит, что приходится потерпевших выстраивать в очередь?

Прокомментировал прочитанное и Станислав:

– Где-то нам что-то похожее уже встречалось. Но я тогда подумал, что это какое-то местное дурошлепство крайне редкого формата. А оказывается, это и здесь бытует. А почему всего два раза в неделю и всего два часа в день? Что за бред?

– Ну-у… Так было решено руководством гинекологического отделения… – смущенно заговорила Нина – было заметно, что обсуждать подобные темы она стеснялась.

В этот момент со второго этажа по ступенькам затопала худая, как доска, женщина лет пятидесяти в белом халате, с лицом типичной злыдни. Недовольно зыркнув в сторону оперов и медсестры, «злыдня» язвительно пробурчала противным, визгливым голосом:

– Ты бы поменьше лясы точила с кем не положено, а больше бы своей работой занималась… Там больные ждут!

– Антонина Хасановна, тетя Зина попросила проводить людей к Серафиму Дмитриевичу. Хорошо, я сейчас же пойду в палату!

Махнув операм рукой, девушка торопливо стала подниматься дальше. Когда те ее догнали, она тихо шепнула им:

– Ну, все теперь! Будет меня пилить без передышки, мегера чертова! Это она у нас заведует гинекологией. Не дай бог попасть к ней на прием! Особенно на освидетельствование… У-у-у!.. Это мрак и ужас!

Они вошли в приемную, где престарелая красотка усердно накрашивала ногти. Нина постучала в дверь с табличкой «Гл. врач С. Д. Пыльчанин», из-за которой донеслось:

– Войдите!

При виде двух явно не хилых мужиков, которые продемонстрировали ему свои «корочки» чрезвычайно серьезной «конторы», Пыльчанин с неожиданным для своих телес проворством поднялся на ноги и, поприветствовав гостей, вознамерился даже заказать секретарше что-нибудь типа чая или кофе. Но визитеры предложение отклонили: первым делом – работа, и только работа! Этот демарш хозяина кабинета несколько огорошил – начало встречи никак не гарантировало, что ее завершение произойдет на оптимистичной, дружественной ноте.

– Так какие ко мне будут вопросы у представителей органов внутренних дел? – без энтузиазма в голосе поинтересовался он.

– Первый вопрос – о состоянии водителя ДРСУ Чумарова. Что там с ним? – Лев вопросительно взглянул на Пыльчанина.

Тот, огорченно вздохнув, сообщил, что данный гражданин скончался около четырех утра, поскольку доза употребленного им метилового спирта оказалась крайне высокой. Следующий вопрос визитеров касался того, насколько доступны для всякого желающего данные о лицах, зараженных ВИЧ. Удивленно хмыкнув, тот отрицательно потряс головой:

– Эта информация попадает под категорию врачебной тайны, поэтому она не может быть предоставлена кому попало. А почему, простите, вас заинтересовал этот вопрос?

– Вы в курсе, что все четыре жертвы маньяка были носительницами ВИЧ? – спросил Крячко, изобразив жест, достойный плаката времен Гражданской войны «А ты записался добровольцем?».

Даже не будучи физиономистом, по гримасе, появившейся на лице хозяина кабинета, можно было догадаться, что это он знал. Выдержав паузу, Пыльчанин наконец-то решился подтвердить:

– Ну-у… Знал. Но почему этот факт мог заинтересовать следствие?

– Элементарно, Ватсон! – суховато пошутил Гуров. – Если бы маньяк нападал на первых встречных, то тогда носительниц вируса он мог бы не встретить вообще. А у него все четыре жертвы – как на подбор. Значит, по какой-то причине он охотился за ними целенаправленно, хорошо зная, у кого ВИЧ-статус положительный. Но если этот человек не медработник – хотя и это можно допустить, – то откуда он мог взять подобную информацию? Только из базы данных учреждений здравоохранения. Итак, хотелось бы знать, каким образом могла произойти такая утечка?

– Постойте, господа! – Пыльчанин только что не подпрыгнул на своем кресле. – Среди жертв маньяка – одна женщина из Ореховского района. А у наших инфекционистов информация только о горбылевских носителях и больных.

– А почему так? – уточнил Станислав.

– Видите ли, – с ноткой ликования (ура, пронесло!) выдохнул главврач, – у нас база данных – своя, районная, а у них – кустовая. У ореховских, кроме своих, данные есть по нашему району, Сазанскому, Михайловскому, Дороговскому и Ключаринскому. В конце концов, такую информацию можно раздобыть из областной базы данных. Вот такие, понимаете ли, варианты…

Переглянувшись, опера пришли к общему выводу: все, больше пока в этом плане тут ничего не накопаешь.

– Хорошо… – сдержанно одобрил Лев и тут же задал неожиданный для Пыльчанина вопрос: – Нас интересует статистика по жертвам сексуального насилия, которые обращались в ЦРБ на освидетельствование. Такими данными располагаете?

– Да, на вашем щите объявлений мы только что обнаружили нечто очень любопытное, – подхватил тему Крячко. – А почему у вас освидетельствование жертв насилия проводится лишь два раза в неделю, да еще отведено на это суммарно всего четыре часа? И какой тут может быть график?! Насильники нападают вне всяких графиков. И освидетельствование должно проводиться сразу же, как только в полицию поступило заявление. А иначе все следы, необходимые для расследования, могут быть утеряны. Что за бред сивой кобылы с установлением каких-то сроков и часов?!

Судя по страдальческой гримасе хозяина кабинета, этот вопрос для него оказался более чем сложным. Помявшись, он занудливым голосом ударился в пространные пояснения о нехватке соответствующих кадров и недофинансировании медицины.

– У нас Антонина Хасановна и так работает с двойной, а то и с тройной нагрузкой… – посетовал он.

– Нам, пожалуйста, статистику! – напомнил Гуров.

– Ну, абсолютно точных цифр прямо вот так, «от фонаря», назвать не смогу. А если примерно, то в месяц у нас в районе случаев насилия, ну-у-у, десять-пятнадцать, не более…

– Десять-пятнадцать?! – недоуменно переспросил Станислав. – Да у вас тут населения-то во всем районе максимум тысяч тридцать! Это что же получается? На каждые десять тысяч человек населения в месяц (в МЕСЯЦ!) – минимум три случая насилия над женщинами?! Да у вас тут надо вводить комендантский час! Е-п-р-с-т! И вы считаете, что это немного?

– А если учесть, что обращаются с жалобой далеко не все и что минимум половину заявлений уездная полиция вообще не принимает, то что же у вас тогда творится на самом деле? А? – Гуров «одарил» хозяина кабинета жестким, изу-чающим взглядом.

Поняв, что сболтнул лишнего, Пыльчанин схватился за телефонную трубку.

– А давайте-ка я приглашу Антонину Хасановну? Пусть она вам даст информацию по этой теме. Доктор Чемаева лучше меня владеет подобной статистикой…

Вскоре после его звонка в кабинет вошла уже отчасти знакомая операм мегера, которая, покосившись в их сторону недовольным взглядом, опустилась на стул по соседству с Пыльчаниным. Приободренный ее появлением, главврач попросил докторшу рассказать о статистике ее работы в плане освидетельствования женщин, подвергшихся насилию. Скривив рот подковой, Чемаева желчно уведомила о том, что специальной статистики она не ведет, но может сказать заранее, что более чем половина обратившихся на освидетельствование – мошенницы, стремящиеся заработать денег таким недостойным способом.

– Нашли о чем беспокоиться, господа сыщики! – пренебрежительно фыркнула она. – Тоже мне, стихийное бедствие! Четыре пятых якобы жертв насилия – это, не побоюсь прямого текста, корыстные сучки. Они сначала сами вертят задницей перед мужиками, а потом бегут писать на них заявления: ой, ой, ой, помогите, меня изнасиловали! Я таких с порога вижу и каждой говорю в глаза: зря приперлась! Денег захотела? Хрен тебе, а не денег!

Похоже, такая желчная категоричность отчего-то встревожила Пыльчанина, и он, неуютно поеживаясь, заерзал в своем кресле.

– Это относится даже к несовершеннолетним? – без каких-либо эмоций суховато уточнил Гуров.

– А они-то чем лучше? Под носом еще зелено, а уже начинают корчить из себя барышень из высшего света. Ну, из этих-то, конечно, хотя бы половина и в самом деле пострадали не по своей вине. Но я и с ними не миндальничаю. Пусть ведут себя скромнее, тогда и насилия не будет. Это мое личное убеждение. И я не понимаю, почему именно эта тема так обеспокоила московские конторы? Что, в других местах такого не случается? Да везде одно и то же – это я знаю точно, и меня не переубедить!

– Мы вас переубеждать и не собираемся. Но вопрос о вашем соответствии поставим, – угрюмо буркнул Станислав. – И об уголовной ответственности. При таком отношении к людям работать вам надо не в больнице, а в конц-лагере!

Уязвленная сказанным, Чемаева сорвалась с места и, злобно крикнув:

– Я не желаю слушать это хамство! – ринулась было к двери, но жесткий окрик Гурова «куда?!» вынудил ее замереть на полпути.

– Сядьте на место и отвечайте на вопросы как положено, – все так же жестко продолжил Лев, указав пальцем на стул. – Вы себе на статью уже наговорили. И, кстати, на хорошую статью, с реальным сроком заключения.

В кабинете повисла гробовая тишина. Чемаева оцепенело замерла с недоуменно-глуповатым выражением лица. Похоже, только теперь она сообразила, что былая многолетняя безнаказанность сыграла с ней злую шутку, что зря она так разоткровенничалась. Издав осторожное «кха-кха», врачиха медленно вернулась на место. Впрочем, не в своей тарелке был и Пыльчанин. Боясь пошевелиться, он молча взирал на происходящее.

– Как явствует из сказанного вами, вы сознательно и даже демонстративно фальсифицировали результаты освидетельствования женщин, подвергшихся изнасилованию. – Гуров говорил спокойно и размеренно, но в этом спокойствии таилась какая-то опасная угроза. – Немалой части женщин вы отказали в освидетельствовании, хотя не имели на это никакого права. В том числе и несовершеннолетним. Кроме того, вы постоянно демонстрировали свое пренебрежение и даже презрение к потерпевшим, этим самым оказывая на них психологическое давление, чтобы они отказались от обращения в органы правопорядка для защиты своей чести и достоинства. То есть здесь можно заподозрить ваш корыстный интерес в плане получения каких-то вознаграждений от насильников, заинтересованных в том, чтобы их жертвы молчали. Гражданка Чемаева, вам светит по меньшей мере лет пять общего режима.

По мере того как говорил Лев, позеленелое лицо мегеры вытягивалось все больше и больше, меняя высокомерно-хамоватое выражение на испуганно-плаксивое.

– У меня теперь к вам всего лишь один вопрос: вы согласны сотрудничать с уголовным розыском? – пронизывающе взглянув на нее, жестко осведомился Гуров.

– Д-да! Ко… Конечно, я со-гласна… – уже совсем другим голосом кое-как выдавила она.

– Хорошо… Что вы знаете про маньяка, убившего четырех женщин?

– Да… Знаю я то же самое, что и все остальные, ничуть не больше других. Ну… Правда, одна женщина мне как-то рассказывала, что однажды она видела, как какой-то местный мужчина – до этого он уже попадался ей на глаза – сажал к себе в машину девчонку…

– Валерию Жажалову? – сразу же догадался Лев, внутренне почуяв, что это – реальная ниточка.

– Да, да, Лерку Жажалову… – подтвердила Чемаева. – В декабре дело было, она стояла на остановке в сторону Морюхи…

– А кто эта женщина и как ее найти? – тут же задал свой вопрос Станислав.

– Надо в журналах посмотреть… Видела я эту женщину первый и единственный раз. Она из приезжих, наверное. А была она у меня еще в апреле, приходила с чем-то там по женской… – Чемаева неуверенно поднялась со стула.

– Ищите! Мы подождем, – кивнул Лев.

Подойдя к двери, та оглянулась и нудновато заканючила:

– А это… То, что я вам сейчас помогу, мне это… М-м-м…

– Да, это вам зачтется, – произнес Гуров с холодком в голосе. – Но все равно молите бога, чтобы на вас не было жалоб. Поэтому самое время пересмотреть свое отношение к пациенткам – оно дорогого стоит!

– Да, да, я все поняла… – закивала она, быстро скрываясь за дверью.

Ждать ее возвращения пришлось недолго. Войдя в кабинет, Чемаева сообщила, что ее пациентку зовут Римма Курояр, проживает на улице Гончарной, дом шестнадцать. Не мешкая, опера тут же отправились по названному адресу. Их спешка была неслучайна – никто не мог гарантировать, что их разговор в кабинете Пыльчанина не прослушивался и некто заинтересованный в том, чтобы свидетель не дал показания, не поспешит с ним разделаться.

Выйдя на больничное крыльцо, приятели увидели медсестру Нину, которая, стоя в тени большого дерева, смотрела в их сторону. Сразу же поняв, в чем дело, Лев быстро подошел к ней:

– Нина, ты что-то хочешь сказать?

– В общем-то, да… Но вы, я вижу, спешите? – смущенно улыбнулась девушка.

– Вот, оставляю с тобой Станислава Васильевича, ему все расскажи, только для беседы выберите место без лишних глаз и ушей – у вас здесь, я так понял, откровенность может быть небезопасной! А я скоро буду.

Гуров уточнил у вахтера на воротах, как доехать до Гончарной, и тут же поспешил на юго-восточную окраину Горбылева. Добравшись до нужной улицы, он поехал между рядами домов, вглядываясь в их номера. Увидев шестнадцатый, свернул на обочину и, подойдя к воротам, нажал на кнопку звонка. В глубине двора что-то тренькнуло, залаяла собака. Послышались шаги, и молодая женщина, выглянув из-за угла веранды, обиженно спросила:

– Ну, чего вам еще надо?

Лев тут же понял: его опередили. Он вспомнил ехидную ухмылочку секретарши Пыльчанина, когда они со Стасом выходили от главврача. Ее работа!

– Простите, что беспокою, но я из угрозыска. – Он достал удостоверение и, развернув «корочку», показал ее хозяйке дома, взиравшей на него с отдаления. – Вы, я так понял, не Римма Курояр?

– Нет! Я же сказала – она здесь больше не живет.

– Вас только что кто-то об этом спрашивал? Какой-то злобный тип, который вас напугал? – Гуров внезапно ощутил зуд в кулаках, и ему вдруг нестерпимо захотелось поймать и превратить в отбивную поганца, который здесь только что побывал.

Немного осмелев, женщина бочком подошла к нему поближе.

– Да, были двое парней на большой черной машине. Ни номера, ни лиц не запомнила. Они думали, что это я – Римма, и приказали ехать с ними. Слава богу, один спросил, как меня зовут. Когда узнали, плюнули, заматерились и уехали.

– Вы, видимо, купили дом у Риммы Курояр? А сама она куда делась? Куда-то уехала?

– Кажется, в Орехово. У нее там умерла сестра и оставила ей свою квартиру. Ну, в Орехово-то житье куда спокойнее. С нашими горбылевскими джунглями и близко не сравнить. Я и сама бы туда уехала, да там дома чуть не вдвое дороже, чем здесь. Туда многие хотели бы…

– А этим двоим вы не говорили про Орехово? – уточнил Лев, мысленно прикидывая план действий на ближайшие час-два.

– Нет, сказала, что не знаю. А что, надо было?

– Нет, нет! Ни в коем случае! Вы поступили абсолютно правильно – тогда той женщине грозила бы смертельная опасность. Она случайно стала свидетелем преступления, и бандиты за ней теперь будут охотиться. Кстати, советовал бы и вам пореже показываться на улице. Мало ли чего?

– Хорошо, спасибо! Если что, укроюсь у соседей – они у меня очень хорошие люди…

– Это здорово, когда соседи – очень хорошие люди… – пробормотал Гуров, садясь в кабину «Пежо» и запуская двигатель.

Немного подумав, он достал телефон и набрал номер Загорова. Объяснив ситуацию, Лев попросил адвоката, чтобы тот срочно раздобыл адрес Риммы Курояр и предупредил бы женщину, что ей может грозить опасность. А они с напарником постараются подъехать в течение ближайшего часа.

– Лев Иванович, может, мне подключить к этому делу своего знакомого опера? – не вполне уверенно предложил адвокат.

– Виталий Артемьевич, не хочу заочно думать о ком-то плохо, но на кону – человеческая жизнь. Не дай бог утечка – и все. И женщина погибнет, и будет оборвана единственная ниточка, ведущая к маньяку.

– Я все понял! Хорошо, у меня есть еще один вариант, не связанный с полицией. Сделаю! – пообещал Загоров, отключая связь.

Дав газу, Гуров помчался, насколько это позволяла дорога, на другой конец города, в ЦРБ. Вроде бы соглядатаев заметить не удалось, но тем не менее на каждом перекрестке он все равно внимательно отслеживал обстановку – а вдруг? Созвонившись со Стасом, Лев сообщил, что будет ждать его на воротах.

– Ладно! – откликнулся тот. – Мы уже заканчиваем.

Ввалившись через какое-то время в салон, Крячко мечтательно вздохнул:

– Какая девушка! Эх, где мои семнадцать лет?!! Ну, это я так, в порядке лирического отступления. Теперь о деле…

Как рассказала Нина, у нее несколько лет назад в Горбылеве была хорошая подруга Оля Федорчук, тоже медсестра. И вот Оля как-то рассказала ей о том, что к ней начал «клеиться» общеизвестный Буксир, он же – Константин Низанов. Она как-то шла по улице, и он, остановив у тротуара свою машину, предложил ей… Нет, не руку и сердце, а стать его любовницей. Вроде того, может организовать ей хорошую «двушку» с готовой мебелью и приличный «пансион». Через год перепишет квартиру на нее, и она тогда может сама выбрать – продолжать с ним отношения или за кого-то выйти замуж.

Девушка ответила ему категоричным «нет», уведомив, что любит хорошего парня, с которым они собираются пожениться. Ее жених, Иван Ромашин, узнав об этом, не на шутку встревожился и предложил Оле немедленно уехать из Горбылева. Но ей было жалко бросить мать, которая в это время болела и нуждалась в уходе. Где-то через неделю, чуть ли не средь бела дня, трое местных «мажоров» прямо посреди улицы затащили девушку в машину и, увезя за город, жестоко там избили и изнасиловали.

Олю, лежащую на пустыре без сознания, случайно нашел местный дед-травник, который ее и доставил в больницу. Она позже рассказывала Нине, как с ней обошлась мегера-гинеколог. Освидетельствование Чемаева проводила, как всегда, по-садистски, чтобы и без того истерзанной девушке доставить максимальную боль и унижение, всячески ее оскорбляя и понося. Но даже эти терзания, перенесенные Олей, оказались напрасными – мегера дала заключение, согласно которому «признаков насильственной интимной связи не установлено».

Потрясенная столь гнусной низостью своей, по сути, коллеги, девушка попыталась покончить с собой. Ее немалочисленная родня подняла шум, начались сборы подписей, и тогда кем-то было дано распоряжение «вопрос утрясти». Оле стали предлагать огромные суммы «откупных», но она их отвергла. И тогда, хоть и со скрипом, наконец-то заработала юстиция. Дело рассматривалось в суде, и, учитывая «смягчающие обстоятельства», насильники получили по три года условно с отсрочкой приговора.

После того, что с ней случилось, Оля, считая и себя в этом виноватой, через знакомых передала Ивану, что встречаться они больше не будут, пусть он найдет себе другую, «без такого пятна в биографии». Он несколько раз пытался с ней поговорить, но она к нему не вышла. И вот как-то раз Ромашин проходил мимо городского кафе «Ампир», где обычно тусовалась местная блатота. «Мажоры», кутившие там со своими шлюшками, решили над парнем покуражиться и, вывалив на улицу, стали его оскорблять, смакуя детали своей поганой проделки. Будучи уверенными в том, что этот «нищеброд» и «лохозавр» отпора им дать не посмеет, они были крайне удивлены и напуганы, когда Иван, не выдержав, начал их «угощать», не жалея кулаков.

Не помогли «мажорам» ни набежавшие дружки, ни полученные ими навыки рукопашного боя в секциях восточных единоборств. Бывший морпех Северного флота всех троих, что называется, «замесил в глину», оставив лежать без движения на тротуаре. Досталось и холуям «мажоров». А Ивана тут же схватили полицейские, в момент примчавшиеся на выручку «потерпевшим». Защелкнув на его руках «браслеты», они избили его резиновыми палками, хотя Ромашин сопротивления не оказывал. Это продолжилось и в подвале райотдела, где Гунявый, исполняя заказ родственников «мажоров», нещадно бил Ивана по нескольку раз на дню. Только незадолго до суда эти пытки прекратились. Но все равно его родные ахнули, увидев, что тело парня превратилось в сплошной синяк и лицо его в синяках и ссадинах.

И вот на этом-то заседании горбылевская Фемида, необъяснимо милостивая к шайке насильников, в отношении Ивана явила всю свою непотребную «принципиальность». Невзирая на обстоятельства и показания немногих свидетелей, которые рискнули сказать правду, хотя им угрожали родственники «мажоров», его осудили на двенадцать лет колонии строгого режима. Оля на заседание пришла и, как могла, защищала Ивана. Возможно, именно это повлияло на решение суда, поскольку обвинитель, в роли которого выступил Шадряк, требовал пятнадцать лет тюрьмы. Он упирал на «запредельную жестокость» Ромашина, после драки с которым один из «героев-любовников» утратил слух на одно ухо, двое других были вынуждены протезировать все зубы, не считая хромоты одного и периодических нервных припадков другого.

Отбывать срок Ивана отправили в Мордовию. Узнав об этом, Оля поехала к нему на свидание и осталась там. Вскоре они расписались, сейчас у них подрастает сын. Ромашины подумывают уже и о втором. Начальник ИТК оказался человеком порядочным и, сочувствуя молодой семье, старается давать им свидания почаще. Иван отбыл уже три года заключения, ему осталось еще девять лет. Возвращаться в Горбылево, когда закончится срок, ни Оля, ни Иван не хотят. Тем более что все те, кто сломал им жизнь, по-прежнему заправляют здесь делами.

Рассказывая о Буксире, Нина припомнила, как еще до всего этого происшествия Оля, делясь с ней подробностями своей встречи с Низановым, сказала о том, что заметила у непрошеного ухажера какое-то странное украшение на шее. По ее словам, у Буксира на толстой золотой цепочке висело нечто наподобие большого кулона в виде какой-то отлитой из золота кошмарной уродливой рогатой рожи с оскаленной клыкастой пастью. Заметив ее взгляд, Буксир поспешил спрятать это «украшение» под рубашку.

– Оля сказала, что он и сам по себе человек крайне неприятный, – поморщившись, потрясла головой Нина. – Вроде улыбается, старается говорить мягко, интеллигентно, а глаза – как у голодного волка, злые и лютые, и становится не по себе, как будто рядом с тобой сам дьявол оказался. Кстати, я и сама с ним как-то пересекалась. Этой зимой, дня за три до Нового года, он привез в приемный покой своего дружка, такого же, как и сам, отморозка.

Как далее рассказала Нина, причина обращения «корешей» за медицинской помощью была очень простая – «брателлы» обпились «вискарем» до свинства. Но если Буксир оказался покрепче, то его дружок от выпитого чуть ли не впал в кому. Погрузив «болящего» на каталку, санитарки отвезли его в реанимацию. Буксир, изображая из себя «хозяина Вселенной», понятное дело, потащился следом, чтобы, по всей видимости, показать свое «я». Он раздавал указания врачам, как именно выводить перепившего из комы. Нина, обычно работавшая медсестрой в гинекологии, с учетом запредельной нагрузки на реанимацию в новогодние дни, была отправлена туда в качестве подкрепления.

Помогая реаниматологу подключать систему трансфузии, она заметила нацеленный в ее сторону излишне внимательный взгляд Буксира. Поняв, что приставаний не избежать, девушка решила пойти на хитрость: в какой-то момент встретившись взглядом с бандитом, сняла марлевую маску, перед этим скособочив рот и изобразив что-то типа наиглупейшей улыбки. Увидев ее лицо, Буксир несколько опешил и даже отшатнулся. Ну а когда Нина, нарочно коверкая слова, спросила его, сопровождая это бессмысленно-дурацким смешком:

– Фьтьо, понфафилафь? Тья? – Низанов, переменившись в лице, встревоженно воскликнул:

– Это что за пугало огородное? Да тебе самой лечиться надо! Слышь, Склифосовский, медсеструху какой-нибудь другой замени! Кто такую дуру сюда на работу принял?!

Врач, вовремя сообразивший, что к чему, лишь развел руками:

– Хорошие, уважаемый, из Горбылева уже давно разбежались. Есть только те, что есть. Да она ничего, соображает нормально. Главное, ее не трогать, и все будет в порядке.

По словам Нины, этой женской хитрости ее научила прабабушка, которой с родителями довелось побывать в немецкой оккупации. Ей было лет десять, когда в их село вошли немцы. Первым делом фашистская солдатня кинулась стрелять кур, резать свиней, рыться в сундуках и гоняться за женщинами. И тогда, чтобы не стать добычей чужаков, многие женщины немедленно превратились в замарашек. Они ходили в драной, грязной одежде, мазали лица сажей, а кто-то и навозом. Кто-то даже имитировал чесотку, которой немцы боялись как огня.

– Прабабушка, помню, все смеялась, когда рассказывала об этом. Идет она по улице в рванье, изгвазданная коровьей «лепешкой», навстречу фрицы. Скривятся: «Тьфу, руссише швайне!» Ну и – слава богу!

Кроме того, Нина вспомнила, что у нее где-то дома валяется блокнот, потерянный Буксиром. Случилось так, что он выронил его из кармана своего «крутяцкого» пальто, помогая санитаркам выгрузить приятеля из машины. Но ему отчего-то думалось, что блокнот он «посеял» в реанимации, поэтому на следующий день, что называется, «поставил на уши» все отделение, требуя, чтобы его вернули. Судя по всему, для Буксира он был чем-то очень важен, поскольку он то угрожал расправой, то предлагал за блокнот огромные деньги. Лишь когда задерганный его наездами завотделением сам стал пациентом своего же отделения по причине сердечного приступа, Низанов наконец-то отстал.

А Нина, дня через три после этого подходя к крыльцу больничного корпуса, неожиданно заметила что-то темное, просматривающееся под снежком в стороне от дорожки. Подняв это «что-то», она поняла, что это и есть тот самый блокнот, который потерял Буксир. Первым делом была мысль вернуть потерянное владельцу. Но, поразмыслив, Нина передумала. Во-первых, такой тип, как Буксир, мог ляпнуть, что в блокноте находилось нечто очень ценное, и потребовать его возвращения. Да и написанное в блокноте могло оказаться секретной информацией. А всякий, узнавший чужой секрет, безусловно, очень рискует оказаться под ударом. Во-вторых, она не могла забыть и простить того, что случилось с Олей и Иваном. А то, что нападение и издевательства заказал Буксир, Нина не сомневалась, поэтому спрятала блокнот у себя дома и даже думать о нем забыла…

Весьма сжато передав Гурову основные моменты этого разговора, Стас в заключение особо подчеркнул, что уже сегодня они могут заполучить этот источник, следовало думать, какой-то важной информации. Глядя на оставшиеся позади окраины Горбылева, Лев прибавил газу и с сомнением в голосе отметил:

– Весь вопрос – каким образом его получить. Думаю, мы сегодня уже и так нарисовались в больнице более чем достаточно. Кстати, вас с Ниной во время разговора никто не заметил? Я уже не говорю о том, что ваш разговор кто-то мог и подслушать…

– Да нет, все нормально было – мы в открытой беседке посидели, поговорили, – пожал плечами Крячко. – За обстановкой я следил внимательно. То есть ты считаешь, что взять у Нины блокнот Буксира нужно будет не кому-то из нас, а другому человеку? Предполагаешь слежку?

– А что ее предполагать?! Она идет полным ходом. Я примчался на Гончарную, был в дороге максимум семь минут – ну, пока все эти чертовы кочки пропрыгал, а наши оппоненты-конкуренты там уже побывали! Лихо? Я уже сейчас опасаюсь за безопасность Нины. Она сегодня работает до вечера? Вот! Как бы ее эта шваль не сцапала по дороге домой.

– И что ты предлагаешь? – спросил Станислав с тенью озабоченности на лице.

– Давай Володьку подключим. Пусть поизображает из себя ее ухажера. И она через него же пусть передаст нам блокнот. Других вариантов я не вижу, – предложил Лев, периодически поглядывая в зеркало заднего вида, – не замаячил ли где-то сзади «хвост».

– Давай! – доставая телефон, охотно согласился Стас. – В общем-то ты, конечно, прав – вариант очень даже неплохой. И за Нину можно быть спокойным, и блокнот получим… Эх, чую, в нем такие «бомбы замедленного действия», что кое-кому тут и небо с овчинку покажется… Одно хреново: подкрепиться не додумались! А есть-то уже хочется!..

Он набрал номер Григоренко и, услышав отзыв, поинтересовался его планами на остаток дня и вечер. Узнав, что примерно через час тот будет полностью свободен, Крячко заговорил в своей обычной «деловито-приколистской» манере:

– Ну, тогда, Володя, слушай внимательно. Если все, что мы с Львом Ивановичем тебе поручим, пройдет тип-топ, можешь сверлить дырочку под орден и менять погоны на майорские. Кстати, ты холостой? А-а-а, уже холостой! Тоже неплохо. Суть дела такова. В ЦРБ работает медсестра Нина Березина. Она сейчас как бы в нашей команде. Но есть опасения, что по этой самой причине по пути домой на нее могут напасть. А посему сегодня вечером ее надо будет сопроводить до дому. Это первое. Второе. Нина даст тебе одну там ерундовину, а ты передашь ее нам. Сумеешь?

– Вполне! – откликнулся тот. – Мне номер Нины сбросьте, чтобы можно было определиться, во сколько и где ее забрать.

– Моментик! Ща сброшу… Да, Володя! Понятное дело, на встречу с девушкой придешь в «гражданке». Стиль «романтико-провинциале». Океюшки? Набираю и сбрасываю…

Отправив эсэмэску, Стас тут же созвонился с Ниной. Та, услышав его, очень обрадовалась.

– Знаете, тут так иных заколотило! Наша кобрища хвост, конечно, поджала, – сообщила она, – но по углам – шипит и шипит… Ой, аж тошнит от ее шипения! Вы что-то хотели спросить?

– Нет, предложить… – приглушив голос, с нотками многозначительности сказал Станислав и, выдержав чисто интриганскую паузу, продолжил: – Ты домой обычно на чем добираешься?

– Обычно пешком иду… – беззаботно рассмеялась девушка. – Всего-то полчаса ходьбы. Зато и здоровье крепнет, и деньги на автобус экономлю. А что случилось?

– Да вот, Нина, чтобы действительно ничего не случилось, мы попросили одного гарного парубка сопроводить тебя до дому. Это капитан полиции Владимир Григоренко. Твой номер мы ему дали. Он тебе позвонит, определитесь сами, во сколько и куда ему подъехать. Когда прибудете к твоему дому, через него передашь нам блокнот. Сразу не разбегайтесь, потопчитесь подле калитки, подержитесь за руки, поизображайте какие-то отношения… Скорее всего, наши, мягко говоря, «друзья» уже засекли, что Володя нам помогает, поэтому вполне могут заподозрить, что и ваша с ним встреча имеет какой-то служебный интерес. Сумеете сыграть взаимотяготеющую парочку?

– Ну-у… Надеюсь… – неуверенно ответила Нина. – Но тогда ведь соседи начнут доставать своими расспросами. Что им говорить?

– Вот! Молодец! Умничка! Правильно ставишь вопрос. Прямо сейчас разрабатываем «легенду». Значит, месяца два назад он приходил в больницу по каким-то делам… О! Он брал данные в реанимации по пациентам, кто имел подозрительные травмы и ранения. Вы случайно познакомились, все это время перезванивались, а сегодня он пришел и сказал, что хочет проводить. И – все, никаких подозрений…

– Ну, хорошо… Если надо – значит надо, – согласилась девушка. – Буду ждать звонка Владимира. Кстати, его фамилия чем-то знакомая, где-то я ее уже слышала…

Закончив свою «челночную дипломатию», Станислав сунул телефон в карман и огляделся. В этот момент они уже были на полпути к мосту через Сазанку.

– Интересно, нас по дороге снова перехватить не попытаются? – спросил он как бы сам себя, глядя на мелькающие мимо придорожные насаждения.

– Не исключено, у моста ждать могут. Самое удобное место. Поэтому оружие готовим к бою… – произнес Гуров, доставая из-за пазухи свой пистолет. – В ход пускаем, если только будет явная угроза, что нас самих кто-то захочет положить.

– Само собой! – хохотнул Крячко. – Мы же не терминаторы какие-нибудь! Мы сначала спросим: «А не будет ли возражать сударь, если мы его немножечко пошмаляем? Можно? Спасибо!» Пиф-паф! Пиф-паф!.. Ого! Гляди-ка! Кто-то там есть! – уже без ерничества объявил он.

Но Лев уже и сам заметил машину гаишников с «люстрой» на крыше, подле которой околачивались двое инспекторов в «брониках» и с автоматами. Они явно кого-то ждали. Но кого? Машин, идущих мимо них в обоих направлениях, эти двое словно не замечали.

– По нашу душу! – уверенно заявил Лев, немного замедлив ход. – Если сейчас начнут слишком уж активно нас тормозить, делаем так… Мы оба – мертвецки пьяные, еле выползаем из кабины, прямо вываливаемся на землю. Они захотят взять нас «в легкую», начнут надевать «браслеты». И вот тут мы берем их самих. Сигнал к атаке – мой выкрик «ой!». Приготовились?

Входя в роль, они расслабленно обвисли, придав лицу соответствующее выражение. Когда до гаишников осталось совсем уже немного, один из них, видимо, прочитав номер «Пежо», излишне поспешно выскочил на дорогу, отчаянно мотая жезлом вверх-вниз, тогда как его напарник взял автомат на изготовку, наведя его на сидящих в кабине. Как сразу же понял Гуров, встречающие их парни были типичными «лопухами из необстрелянной зелени».

Изображая из себя мертвецки пьяного, он неуклюже съехал на обочину и, приоткрыв дверцу, кое-как выбрался наружу, в какой-то миг рухнув на дорогу. То же самое проделал и Станислав, заорав на всю округу:

– Я-а-а-блоки на снегу, яблоки на снегу-у-у… Что же мне с ними дела-а-а-ать?! С яблоками на снегу-у-у-у?!!

– Нажрались до поросячьего визга! – язвительно хохотнул тот, что был с жезлом. – Пакуем их!

– Давай! – закидывая автомат за спину, согласился второй. Приготовив наручники, они склонились над операми, и вдруг раздался возглас Гурова:

– Ой!!!

Несколько опешив от неожиданности, гаишники на мгновение замерли и тут же были скручены в бараний рог внезапно «протрезвевшими» операми. Забрав автоматы и подсумки с магазинами, опера, не теряя ни минуты, отвели гаишников к ближайшим зарослям, заставили сесть на землю спиной к спине и, приковав наручниками одного к другому, учинили блицдопрос. Сунув обоим под нос удостоверение, Гуров представился и строго осведомился:

– Так, давно бандитам служите?

– Вы что?! Каким бандитам?! – возмущенно возразил белобрысый круглолицый лейтенант. – Это нам было дано задание задержать автомобиль «Пежо», в котором находятся два крупных наркоторговца, подозреваемых в убийстве сотрудников полиции, пытавшихся их задержать. Нам дана была команда в случае даже намека на сопротивление, с учетом особой опасности преступников, немедленно применить табельное оружие на поражение… – Последние слова он произнес как бы через силу.

– Кажется, я понял, в чем «юмор» момента! – обернувшись к Стасу, рассмеялся Лев. – Этих двух лохов послали в виде живого щита, как баранов на убой. Если бы мы в ходе перестрелки их грохнули, нам бы потом пришили статью об умышленном убийстве своих коллег. Если бы им удалось покрошить нас из автоматов, сюда бы приехали организовавшие все это «гиены» и из наших пистолетов положили бы их. И все шито-крыто. Вы, два лопуха, хоть что-то поняли? Вы сегодня при любом раскладе должны были умереть. Это до вас доходит?

– Ни хрена себе, прикол! – подал голос прапорщик. – Слышь, Колян, а ведь это на реал похоже! Твою урода мать! Кукушонок чертов, бля!..

– Кто такой кукушонок? – спросил Станислав.

– Наш начальник ГИБДД, – пояснил лейтенант. – Это его фамилия – майор Кукушонок, как теперь обнаружилось, конченая сука и полнейший козел! И что теперь вы будете делать? В смысле, с нами?

– Да хрен его знает, что с вами делать! – задумчиво произнес Лев, глядя на них. – Убивать-то вас мы и в самом деле не будем. Мы действительно сотрудники федерального главка угрозыска. Хотелось бы понять, насколько вы «в теме» здешних криминальных дел, насколько в них завязаны.

– Да ни в чем мы не завязаны! – буркнул лейтенант. – Ну да, на дороге «на лапу» берем – врать не буду. Этим грешны. Так нас за этим на дорогу и посылают! Большую половину бабла им отдаем. Но кровью не замараны, хотите верьте, хотите нет…

В этот момент рация, изъятая у лейтенанта, шумно прохрипела:

– «Восьмой», что там у вас?

– Мы их взяли. Что с ними делать дальше? – скороговоркой подсказал Гуров.

Крячко оперативно отстегнул руки лейтенанта, и тот, схватив микрофон, бодро повторил только что сказанное Львом. Рация как бы в ошеломлении некоторое время молчала, после чего тот же голос снова спросил:

– Обошлось без стрельбы?

Гуров знаками подсказал: стреляли, один из оперов смертельно ранен, уже умирает, другой легко. После того как лейтенант озвучил и это, говоривший по рации, нервно закашлявшись, удивленно оценил услышанное:

– Круто! Да вы, парни, я гляжу, свои в доску! А слабо́ и второго угомонить? Куда падаль и «жестянку» – сами определитесь. Сумеете?

– Сумеем! – войдя в роль, ответил лейтенант.

Стас, подняв автомат, выпустил в сторону белеющей невдалеке кучи щебня короткую очередь.

– Готов и второй! – сообщил лейтенант.

– Мо-ло-дцы! Все, заканчивайте там. Приедете – будет хорошая простава! – пообещал говоривший и отключился.

– Это был Кукушонок? – спросил Станислав.

– Он самый, – поморщившись, кивнул лейтенант. – Да, кстати, а что нам теперь делать? Может, и в самом деле притвориться, будто мы тут кого-то грохнули, закопали…

– Да брось ты! Расколоть вас, хлопцы, пяти минут хватит! – Лев снисходительно рассмеялся. – Вам лучше бы денька на три где-нибудь «залечь на дно» – думаю, больше не понадобится. Автоматы мы оставим себе. На нас началась охота местной «бандократии», и с пистолетами нам не выстоять.

– Я не против, но… – конфузливо замялся лейтенант. – Зачтут ли нам это потом как законные действия или «поставят на уши» по статье УК?

– Вам гарантий начальника главка угрозыска хватит? – спросил Гуров, доставая телефон. – Генерал-лейтенанта Орлова? А?

– Генерал-лейтенанта? – переспросил прапорщик. – Понятное дело, хватит!

Гуров набрал номер Петра и, включив громкую связь, как можно более сжато пояснил суть происходящего.

– Передай им трубку! – распорядился Петр. – Говорит начальник Главного управления угрозыска генерал-лейтенант Орлов. Кто со мной на связи?

– Лейтенант Тарасов и прапорщик Роговицын! – сообщил лейтенант.

– Уведомляю, – сурово отчеканил Орлов, – что полковники Гуров и Крячко выполняют задачу государственной важности и им обязаны подчиняться все сотрудники органов внутренних дел на местах, как если бы приказы им отдавал сам министр. Все их приказы – строго в интересах государства, законны и действительны. Поэтому всякий, кто выполняет их распоряжения, действует законно, в соответствии с присягой. Отказ подчиниться их приказам и распоряжениям, напротив, влечет строгую дисциплинарную и уголовную ответственность. Всем все ясно?

– Так точно! – хором ответили лейтенант и прапорщик.

– Лев Иванович, теперь приватно, лично с тобой давай поговорим… – добавил генерал.

Отключив громкую связь, Гуров отошел в сторонку.

– Лева, есть интересная тема, – вполголоса заговорил Орлов. – Представляешь, какая хрень выяснилась? Из министерства просочилось, что Топорицкий, оказывается, хорошо знаком с зампрокурора Горбылевского района Шадряком. Но это еще не все! Они с Шадряком свояки – их жены доводятся друг дружке двоюродными сестрами. И еще кое-что… В конце нынешней весны Топорицкий гостил в Горбылеве, понятное дело, никак себя там не афишируя. Вот, оказывается, откуда «уши торчат»!

– И у нас тут кое-что забрезжило. Мне сегодня должны передать блокнотик, утерянный минувшей зимой одним, я так думаю, крупным бандитским авторитетом. Судя по тому, как он его искал, там есть что-то очень и очень занимательное. А сейчас мы едем в Орехово, надо раньше бандюг найти женщину, которая может вывести на маньяка.

Также Лев вкратце сообщил о том, что Топорицкий, по его мнению, через Шадряка может быть связан с «синедрионом». Рассказал и о диких нестыковках в деле о серийных убийствах.

– На мой взгляд, это говорит только о том, что Андрея заранее приговорили к тому, чтобы он до суда не дожил.

– Что там? – лаконично поинтересовался Стас, когда Гуров вернулся обратно.

Гаишники тоже с интересом воззрились в его сторону.

– Установлен предполагаемый заказчик всей этой криминальной катавасии… – саркастично усмехнулся Лев. – Это «Троцкий». Вот такие дела! А вы, ребята, сейчас назад поедете не по шоссе, а окольными, десятыми дорогами. И минимум три дня чтобы вас никто не мог найти. Поняли?

– Так точно! – откликнулись те, провожая взглядом оперов, зашагавших к своей машине.

В этот момент хриплый голос из рации требовательно спросил:

– «Восьмой», как там у вас?

– Закапываем… Машину в речке утопили, – доложил лейтенант. Отключившись, он взглянул на прапорщика и негромко добавил: – Ну что, Ген, давай сваливать отсюда? Ну, блин, денек!..

Загоров позвонил операм, когда они уже подъезжали к Орехову. Узнав о том, что максимум минут через пятнадцать они будут в городе, он обрадованно сообщил:

– Нашел я эту женщину – Римму Курояр, она и живет-то от меня совсем близко. Набирал по домофону номер ее квартиры, но почему-то никто не откликнулся. Так что к нам во двор заезжайте, а отсюда мы пойдем пешим ходом.

Сразу же после этого на телефон Льва пришел звонок от информационщиков. Они установили, кто хозяин телефона, на который звонил Митрофонько. Им оказался недавно умерший восьмидесятилетний пенсионер из райцентра Ключарино. Впрочем, как показали результаты пеленга, владелец данного телефона находится на территории Горбылева.

– Это уже хорошо! – вкратце изложив Стасу суть вопроса, отметил Гуров.

Приятели, припарковавшись в углу уже знакомого двора, вместе с Загоровым отправились по найденному им адресу и всего минуты через три оказались перед обычной пяти-этажкой, где металлические двери подъездов запирались еще старыми механическими кодовыми замками. Невдалеке от подъезда была парковка авто, судя по всему, принадлежащих жильцам дома. В момент сообразив, какими именно кнопками можно воспользоваться, Гуров, нажав на наиболее стертые, без труда открыл дверь, изучающим взглядом скользнув по номерам машин на стоянке, и все трое вошли в подъезд. Нужная им квартира находилась на третьем этаже. Внезапно до слуха Льва откуда-то сверху донесся щелчок дверного замка, гулкие отзвуки каких-то голосов – мужских и женского. В нем тут же всколыхнулись какие-то смутные подозрения…

– Стас! Живо! – чуть слышно скомандовал он и стремительно ринулся вверх, почти бесшумно перепрыгивая через две-три ступеньки.

Крячко не менее резво последовал за ним. Второй этаж, третий… В последнее мгновение, когда дверь квартиры тридцать восемь уже почти закрылась, Гуров с разбегу мощным ударом плеча заставил ее вновь распахнуться внутрь. Открываясь, дубовая дверь с пушечной силой резко кого-то ударила, и этот кто-то с матерным воплем полетел на пол. Дальнейшее Львом воспринималось как кадры какого-то фильма, демонстрируемые в замедленном режиме.

Вот человек, только что упавший на пол прихожей, вскидывает руку с пистолетом, нацеленным в его сторону. Правая рука Гурова «на автопилоте» резко смещается влево, палец жмет на гашетку… Кахх!!! – оглушительно бьет по барабанным перепонкам звук выстрела. С писклявым звоном обо что-то ударяется стреляная гильза, выброшенная затвором из ствольной коробки. Роняя пистолет на пол, неизвестный громко взвизгивает и протяжно воет. Его плечо заливает кровь. Второй, с ножом, левой рукой державший за горло женщину средних лет, торопливо бросает свое оружие на пол, отпустив пленницу, вскидывает руки к потолку и отчаянно голосит:

– Сдаюсь! Сдаюсь! Не стреляйте!!!

Лев с трудом удерживает себя от второго выстрела. Станислав, ворвавшись в прихожую, являет собой взбесившегося слона в посудной лавке. Он с хрустом заламывает сдавшемуся бандиту руки за спину и защелкивает на его запястьях «браслеты». Лишь потом догадывается спросить насмерть перепуганную женщину:

– С вами все в порядке?

Но у той хватило сил лишь на то, чтобы неуверенно кивнуть, после чего она начала тяжело оседать на пол. Успев подстраховать ее в последний момент, Крячко увел хозяйку квартиры в комнату, где усадил в кресло, а сам снова вернулся в прихожую, куда осторожно заглянул Загоров.

– Уже можно войти? – поинтересовался адвокат.

– Вполне! – откликнулся Стас и перевел взгляд на раненого, которому Гуров уже начал накладывать тугую повязку на плечо. В глазах Крячко прямо-таки читалось: «Эх, как бы я тебя сейчас раздербанил!» Заметив это, бандит поспешно отвернулся и даже перестал охать, хотя процесс перевязки плеча протекал никак не безболезненно.

– Все путем! – констатировал Лев, завязав концы бинта. – Кость не задета, мякоть насквозь, кровопотеря терпимая. Для такого бугая полстакана крови – это почти ничего. Вставай, хватит строить из себя страдальца! Вы же пришли сюда убивать?

– Нет! – поднимаясь на ноги, испуганно потряс головой раненый. – Мы… Мы пришли только узнать кое-чего…

– Ага!.. Только узнать: укажите дорогу, добрые люди, а то так жрать хочется, что аж переночевать негде! – съязвил Станислав.

– Так это вы за нами вчера шпионили? – окинув бандитов изучающим взглядом, спросил Гуров, указывая им рукой, чтобы они проследовали в комнату. – Вашу «Гранту» я сразу же узнал по номеру – вы вчера тащились за нами по городу до ДРСУ.

Обалдело похлопав глазами, раненый зло пробурчал, глядя на своего напарника:

– Ну?!! И кто был прав? «Не заметят, не заметят!» – передразнил он. – Заметили, как видишь!

– Знаю даже то, что вы работаете на Буксира, – продолжил Лев, указав им на свободные стулья и садясь напротив них. – И вряд ли я поверю в то, что вы не собирались убивать хозяйку этой квартиры. Таракашкина же грохнули? Молчите? Грохнули… Теперь вопрос к вам. Расскажите, что вы видели в декабре прошлого года, когда девушка на остановке в сторону села Морюха села на какую-то попутную? – обернулся он к Римме Курояр.

– Мы стояли вместе – я тоже ехала в Морюху, там одна женщина торговала хорошим домашним маслом, собиралась у нее купить, – прерывающимся голосом ответила та. – И тут… Гм… Неудобно об этом говорить, но у меня схватил живот. Я бегом в заросли. Там кусты заснеженные, совсем близко от дороги. И вижу – подъезжает большая черная машина. Из нее вышел молодой мужчина вполне приличного вида, о чем-то начал ту девушку расспрашивать. Она стала ему что-то объяснять, показывая рукой в сторону Морюхи. Видимо, он притворился неместным, дорогу спрашивал и, скорее всего, уговорил ее ехать с ним. Вот и все. Они уехали. А уже после Нового года слышу, что нашли убитую девушку, которая собиралась в Морюху. А его я до этого уже видела, когда ходила в тамошнюю администрацию, в земельный отдел. Мы с одной женщиной только шагнули к двери, как нам навстречу этот тип. Дверь пинком распахнул, чуть нас не сшиб, и мимо нас – эдаким козырем, словно мимо пустого места…

– Вы кому-нибудь об этом рассказывали? – спросил Крячко.

– Ну, так, случайным людям, двоим или троим… В полицию хотела идти, но соседи отговорили, сказали, что горбылевская полиция – хуже бандитов. Я и не решилась…

– А вы могли бы узнать того человека? Не бойтесь, не бойтесь! Эти две твари у нас в руках, – успокоил Гуров, заметив, как сразу же напряглась его собеседница. – Мы их сегодня же определим в очень надежное место.

– Или пристрелим где-нибудь в тихом углу… – будничным тоном известил Крячко, отчего задержанные разом переглянулись, испуганно вытаращив глаза. – Это шутка. Пока – шутка!

– Ну что ж, граждане бандиты, – повернулся к ним Гуров, – сейчас мы с вами побеседуем, с каждым по отдельности. Я с этим болезным потолкую на кухне, а Станислав Васильевич с его «корешем» прямо здесь. Встать! На кухню – марш! – приказал он раненому.

В ходе перекрестного допроса, несмотря на попытки задержанных отвертеться от необходимости отвечать, выяснить операм удалось немало. Прежде всего бандиты подтвердили, что работают на Буксира. Во-вторых, пришлось им подтвердить и то, что Римму Курояр они должны были убить. Но самое интересное, что удалось выяснить, – неуязвимость Низанова объяснялась тем, что он доводился двоюродным братом вице-спикеру областного собрания, который, по словам знатоков областной административно-политической «кухни», имел гораздо больший вес, нежели формальный председатель собрания.

Раскрыли задержанные и численность личной «гвардии» Буксира, которая равнялась двум десяткам человек. Основной источник дохода Низанова – «крышевание» коммерсантов и предпринимателей по соседним районам – в Горбылевском все и без него уже давно «синедрионом» было поделено без остатка. Кроме того, практиковался рэкет на дорогах, рейдерские захваты и микрокредитование, когда людям сначала навязывались кредиты, а потом у них отбирали последнее.

Однако самым ценным признанием оказалось то, что именно Низанов и был тем самым неуловимым маньяком. Один из них проговорился об этом случайно, допустив общеизвестную «оговорку по Фрейду». Описывая пристрастия своего босса, он упомянул про его странный интерес к тем, кто был заражен ВИЧ-инфекцией. Ухватившись за это, опера сумели заставить их признаться и во всем остальном.

По словам холуев Низанова, тот давал наводку на ту или иную женщину, и его прислужники следили за ней, изучая распорядок ее дня, маршруты передвижения, наиболее часто посещаемые места. Затем определялся наиболее удобный момент ее похищения. В трех случаях Буксир похищал женщин лично. В частности, Ступину, которая села в его машину сама, а также Жажалову, которую он увез обманом. Сам же Буксир похитил и Раевскую. Правда, он не смог ее ни обмануть, ни уговорить, поэтому пришлось сбить машиной с велосипеда в безлюдном месте и сразу после этого оглушить электрошокером.

Вот Полынину Низанову уболтать не удалось, и он подключил подручных, которые, улучив момент, просто затащили ее в машину. Что с похищенными было дальше? По словам задержанных, Буксир насильно вливал в женщину около литра спиртного, а затем не спеша душил ее, «кайфуя» от созерцания того, как из несчастной уходит жизнь. Завершал он свое «развлечение» тем, что совокуплялся с уже остывающим телом.

И это было неспроста. Окончательно разговорившиеся «буксировцы» признались, что их босс состоял в некой зарубежной «церкви» для «избранных», где исповедовалось нео-язычество сатанистского пошиба. Свой выбор он сделал еще в молодости, в середине девяностых, когда как турист поехал во Францию. Именно там он и нашел то, что искал, – «черную элиту современного общества». Со своими новыми «единоверцами» он ежегодно участвовал в чернокнижных шабашах, организуемых в Вальпургиеву ночь на горе Броккен в Германии, и на Хэллоуин – в Трансильвании у предполагаемого места захоронения Влада Цепеша, он же – Дракула.

– Тьфу, гнида позорная… – слушая откровения бандитов, презрительно сплюнул Крячко. – Такую мразь и расстрелять – как наградить. Жаль, сегодня нет инквизиции. Пусть бы она им занялась, этим полоумным выродком. Надеюсь, скоро он свое получит!

– Ты имеешь в виду, отправится на зону? – с сомнением прищурился Гуров. – Мне кажется, это ему не грозит. Отмажут…

– И что же ты предлагаешь? – возмущенно выдохнул Стас.

– Об этом – потом! – Гуров загадочно усмехнулся. – А сейчас надо доработать с этими «голубками», пока они щебечут без заминок.

Но те, как видно, поняв, что слишком уж разоткровенничались, давать информацию стали куда более скупо. Весьма неохотно рассказали, что «смотрящий» Ширшов, он же – Шершень, в Горбылевском районе «рулит» чисто формально. С Буксиром они в очень натянутых отношениях. Шершень на дух не переносит увлечения Низанова чернокнижием и сатанизмом. Буксир, в свою очередь, презирает «законничество» Шершня, который старается свято блюсти постулаты «воровского закона».

Вот о «синедрионе» задержанные ничего сказать не могли. Или не хотели. Они уверяли, что вообще ни о чем подобном даже не слыхивали. Впрочем, признали, что в Горбылевском районе есть некая загадочная «крыша», являющая собой абсолютную местную власть, которая простирается даже на соседние районы. В том числе в какой-то мере и на Ореховский.

Когда опера уже решили заканчивать допрос, неожиданно в прихожей раздались чьи-то легкие шаги. Выглянув из кухни, Гуров увидел девушку лет семнадцати с дорожной сумкой на плече, чем-то очень похожую на хозяйку квартиры. При виде незнакомого мужчины она отпрянула назад, озадаченно глядя на рослого незнакомца, и встревоженно спросила:

– Вы кто и что здесь делаете?

– Да мы уже собираемся уходить. Пришли помочь твоей маме. Не волнуйся, с ней все в порядке…

– Господи! Да что же тут творится-то? – воскликнула девушка, проходя в комнату.

Лев набрал номер Орлова и, вкратце рассказав о задержании подручных Низанова, а также о результатах допроса, попросил его связаться с областным УВД (с кем-то из хорошо знакомых сотрудников), чтобы оттуда выслали группу сопровождения, которая бы доставила задержанных бандитов в СИЗО.

– А сами-то что думаете делать дальше? – очень довольный достигнутыми результатами, осведомился Петр.

– Да есть одна задумка… Но об этом – чуть попозже. Созвонимся! – с интригующими нотками в голосе ответил Гуров и отключился.

Заглянув в залу, он встретил вопросительный взгляд Стаса и устало вздохнул:

– Скоро должны подъехать за нашими «клиентами». Еще успеть бы где-нибудь перекусить.

– Ну, зачем «где-нибудь»? – вмешался в разговор Загоров. – Пойдемте ко мне, у меня есть чем подкрепиться!

– Зачем куда-то идти? – вскочив с кресла, подключилась к дискуссии и Римма. – Вы меня спасли, и я просто обязана вас накормить!

Час спустя, отправив с группой оперов областного УВД обоих задержанных, Гуров и Крячко, сев в кабину «Пежо», обсудили свои дальнейшие действия.

– Так что там у тебя за задумка? – в ходе разговора поинтересовался Станислав.

– Как сделать так, чтобы Буксир не отвертелся от тюрьмы. Мне представляется, единственный способ помочь ему предстать перед судом – втихаря взять его и самим отвезти в Москву.

– Хм… Мысль хорошая, но осуществимая ли? – с сомнением покачал головой Стас.

– Так на то она и существует, смекалка, чтобы, как в той песне, «сказку сделать былью». Придется пойти на маленькую «военную хитрость»…

Воспользовавшись телефоном, изъятым у одного из задержанных, Лев позвонил лично Низанову, и между ними состоялся достаточно непростой разговор. Их диалог был переполнен острыми эмоциями (Буксир едва сдерживал себя, чтобы не впасть в истерику) и жесткими нотками непримиримости.

После того как Гуров произнес строгое и уверенное:

– Это господин Низанов? – повисла долгая недоуменная пауза.

– Кто это говорит? – В голосе Буксира явственно ощущались растерянность и нешуточная тревога.

– Полковник Гуров, Главное управление угрозыска. Хочу предложить одну очень интересную сделку.

– А где мои люди?

– В СИЗО. Так как насчет сделки?

– Слушаю… – желчно процедил Низанов.

– Предлагаю выкупить аудиозапись показаний задержанных нами граждан, которые пытались убить Римму Курояр, а также блокнот, утерянный в прошлом году на территории двора горбылевской райбольницы. Цена вопроса – десять миллионов.

– Не жирно ли, полковник? – явно бравируя, пробурчал Буксир, хотя чувствовалось, что он основательно напуган и готов согласиться, лишь жадность не позволяет ему сказать «да».

– Дело хозяйское… – обронил Лев с непередаваемым равнодушием. – Нет – значит нет. Будем считать, что этого разговора не было вообще.

– Стоп, стоп, полковник! Я не сказал «нет». Лады! Десять так десять. Где и при каких условиях проводим обмен?

Слушая Низанова, Лев очень тонко ощущал его настоящие чувства и за словом «лады» услышал нечто совсем иное: ну, я до тебя скоро доберусь!

– Первое условие. Нас двое. Значит, на встречу должны приехать тоже только двое. Далее. Встречаемся на трассе между Ореховом и Горбылевом. Есть перекресток, у которого установлен памятник жертвам ДТП – «тумбочка» с фотографиями. Встречаемся ровно в восемь вечера, секунда в секунду.

– Знаю это место. Как будем передавать?

– Очень просто. Ровно в восемь у памятника останавливаемся друг напротив друга и, не выходя из машины, через окно передаем один другому товар и деньги. Но если мы заметим хотя бы намек на засаду, обмен отменяется автоматически. Второго обмена уже не будет.

Обсудив нюансы предстоящей встречи, собеседники, не прощаясь, закончили переговоры. Положив телефон, Гуров негромко рассмеялся:

– Удочка заброшена. Теперь будем ждать хорошего клева.

– Слушай, а что же ты пообещал Буксиру аудиозаписи и блокнот, его ведь у нас пока нет?! Кстати, и аудиозапись на диск не сброшена. А вдруг понадобится показать ему хотя бы что-то наподобие?! – Крячко выжидающе взглянул на приятеля.

– Стас, ты наивен, как ребенок! – усмехнулся Лев. – Мы ничего ему показывать не будем. Более того, самой встречи, как таковой, не произойдет. Ее не будет во-об-ще!

– А что же будет? – прищурился Стас.

– Сто процентов, он нам устроит засаду. Поэтому предполагается очередной этап гонки по пересеченной местности. К месту встречи мы проедем полями и на перекресток выедем не со стороны Орехова, а с поля. И проедем его, не останавливаясь…

– …А Буксир будет вынужден погнаться за нами! – одобрительно закончил Крячко. – Слушай, отличный ход! Но тогда, выходит, без стрельбы не обойтись?

– Разумеется! Для чего еще нам нужны автоматы?

– И насколько серьезно мы готовы их применять? – с несколько уже воинственными нотками спросил Станислав.

– По максимуму… – в тон ему ответил Лев, запуская двигатель. – Понятное дело, мы нацелены на то, чтобы задержать Низанова целым и невредимым. Но если возникнет риск, что он сорвется с нашего крючка и уйдет «в тину», то… То тогда остается только одно: прицел, гашетка и – гуд бай, май лав, гуд бай!

– Все ясно! – Взяв с заднего сиденья один из автоматов, Стас с расстановкой проговорил: – Не уй-дет!

Гуров вырулил за пределы ореховской околицы и почти сразу же свернул влево. Они поехали по полям, где-то засеянным злаками, где-то – поросшим бурьяном. Перемахнув по плотинке с глубоченными колеями через безвестную болотистую речушку, несколько километров двигались вдоль лесополосы, потом спустились в балку, откуда еле выбрались по противоположному, запредельно крутому склону и, сориентировавшись на местности, вскоре вышли на вдрызг разбитую колею, которая вела к межрайонной трассе.

– А это точно та самая дорога, по которой мы выйдем к перекрестку с памятником? – озадачился Станислав, напряженно вглядываясь в дальние перелески, за которыми и пролегала трасса.

– Вроде бы да… – руля по грунтовке, откликнулся Гуров. – Во всяком случае, я ориентируюсь вон по тем большим осокорям, виднеющимся слева. Каких-то других дорог, тем более с насыпью, тут я не вижу. Значит, верной дорогой идем, товарищи! – изобразил он рукой характерный жест вождя мирового пролетариата.

Вскоре они выехали на невысокий, плоский грейдер. С полчаса простояв в ожидании нужного момента, Лев наконец дал газу, и машина, дрогнув, как застоявшийся конь, помчалась по грейдеру в сторону трассы.

– Автомат на изготовку! – лавируя между выбоинами, негромко сказал он, и менее чем через минуту автомобиль вылетел на асфальт.

За пару секунд до этого, проезжая через придорожную лесополосу, опера успели заметить замаскированную в чаще синюю легковушку и двоих парней с помповыми ружьями, которые, таясь в зарослях от проезжающих по шоссе, ошалело воззрились в их сторону. А на самой дороге с правой стороны, напротив жестяного памятника, установленного в кювете, черная «бэха» – судя по всему, машина Буксира, и чуть поодаль – белый японский внедорожник. Именно в этот момент и наступило ровно восемь вечера. На мгновение притормозив на осевой (благо в этот момент на шоссе проезжающего транспорта не было), Гуров снова дал газу, и «Пежо» резко ринулся вперед, сопровождаемый растерянными хлопками выстрелов, доносящихся сзади.

Высунувшись из окна пассажирской двери, Крячко выпустил в «зеленку», где скрывалась засада, пару коротких очередей, после чего выпустил очередь по лесонасаждениям перед собой прямо по курсу. Теперь уже, не щадя подвески, Лев погнал машину по рытвинам и кочкам, успев заметить, как следом за ними помчались и «бэха», и «японка». Выбрав момент поудачнее во время одного из виражей, выписываемых Львом, Стас от души всадил в «японку» точно посланную очередь, после которой авто, дернувшись, уткнулось носом в заросли и кособоко замерло на месте.

– Класс! – краем глаза глянув в зеркало заднего вида, оценил Гуров.

Как видно, преследователи в «бэхе» тоже прониклись качеством стрельбы и поэтому тут же увеличили дистанцию. На одном из поворотов густо тонированное окно задней дверцы «немки» внезапно опустилось, и высунувшийся оттуда ствол автомата выплюнул в сторону «Пежо» длинную, но бестолковую очередь.

Лихо руля, Лев постепенно приближался к тому самому месту, где совсем недавно они со Стасом уходили от преследования «Катерпиллера». Крячко, зорко отслеживая ситуацию на заднем плане этой сумасшедшей гонки, время от времени открывал «профилактический» огонь по гнавшейся за ними «бэхе», выпуская по две-три пули. Стрелок в машине преследователей, как видно, поняв, что его «оппонент» в «Пежо» владеет автоматом куда лучше и запросто может их всех покрошить, не наглел и тоже постреливал лишь для проформы.

И вот, в очередной раз выписав поворот, опера вылетели на высокий бугор, под которым синела широкая, обрамленная полосками камыша, лента Сазанки. Не сбавляя скорости, Лев отправил «Пежо» вниз по почти отвесному склону, а потом резко, едва не устроив «оверкиль», свернул вправо и на полной скорости вылетел на вершину другого холма. «Бэха», хоть сидевший за ее рулем и пытался не уступить хозяину «француза», на нижнем вираже скорость была вынуждена сбавить. Вылетев следом за «Пежо» на холм, водитель в самый последний миг вдруг обнаружил, что прямо перед ним настоящий обрыв, и, чтобы не улететь вниз, нужно немалое мастерство. А еще до него вдруг дошло, что тут все могут решить не только твердость рук, сила духа и отменная реакция, но и то загадочное, эфемерное «нечто», которое именуется удачей. Он попытался столь же лихо вырулить на очень крутой спуск, ведущий влево, чтобы догнать-таки зловредных беглецов, которые уже снова успели спуститься вниз и, обогнув провал, собирались опять идти на очередной подъем, но… Именно в этот самый миг правое переднее колесо «БМВ» ушло вправо всего лишь чуть-чуть больше того, чем требовалось… Можно было себе представить тот вопль, который раздался в кабине внедорожника, когда он вдруг резко юзанул в сторону обрыва и кувырком полетел вниз, вздымая тучи желтоватой пыли. Достигнув в свободном падении дна многометрового провала колесами вверх, «бэха» сплющилась, безжалостно зажав сидящих в ней между крышей и полом, и моментально занялась пламенем, вырвавшимся из-под капота. Дав по тормозам, Гуров выскочил из кабины и ринулся к уже разгорающейся «немке». Он хотел открыть заклинившиеся дверцы и вытащить тех, кто в ней ехал, но не успел – языки огня быстро охватили всю машину. Сквозь вой и треск буйствующего пламени со стороны «бэхи» донеслись полные ужаса, отчаянные, душераздирающие вопли, которые постепенно затихли.

– Похоже, капут Буксиру! – сдержанно констатировал подошедший следом Станислав.

– Досадно! Теперь нам уже многого не узнать про его дела и делишки… Я рассчитывал, что он и в самом деле долбанется, но не на том, а на этом склоне. Тут бы он точно просто лег, и мы бы взяли его без осложнений и проблем. А теперь что? Сама судьба и приговор ему вынесла, сама же и покарала.

– Вот! – Крячко назидательно вскинул указательный палец. – Судьба! А на суде он мог бы и отмазаться. Ну, дали бы ему лет пятнадцать – максимум! Вышел бы через год по УДО и – снова за старое. Да такому и пожизненный срок – не наказание, а поощрение для других, таких же, как и он сам. Согласись, пожизненное – это всего лишь эрзац «вышки», как реализация чьей-то идеи, что человек человека в рамках нормального общества принудительно лишить жизни не может – он не бог. Но общество несет громадные издержки из-за того, что вынуждено содержать всех этих упырей и людоедов в особых местах, обеспечивать их охраной и так далее. А тут еще западные либерасты-толерасты уже начинают требовать, чтобы этой швали и рациончик чуть ли не ресторанный давали, и медицинское обслуживание суперлюкс, и все удовольствия, вплоть до женщин… И это наказание?

– Резонно… – согласился Лев, глядя на начавшее затихать пламя и черный дым, тянущийся в сторону багрового заката.

Разговаривая, опера зашагали к машине, оставшейся на середине склона, до вершины которого они так и не успели подняться.

Вдруг в кармане Льва зазвонил сотовый, и запиликавший вызов означал, что звонит незнакомый абонент.

Голос, раздавшийся в трубке, Гурову и в самом деле был незнаком. Хрипловатый басок, не представившись, не поздоровавшись, бесцеремонно поинтересовался:

– Гуров, сколько хочешь за блокнот Буксира?

– О-о, я так понял, «синедрион» свой голос подает? – отреагировал Лев, не тая сарказма. – А ты откуда знаешь о блокноте? Сам Буксир, что ли, раззвонил?

– Может, и Буксир… Кстати, он тебя еще не догнал?

– Нет. Он теперь больше уже никого не догонит. Его физическая оболочка в данный момент догорает в машине, а бестелесной, надо думать, уже организована горячая встреча в аду. В рай-то ему уж точно не попасть.

– Он сгорел в своей машине? Ты его, что ль, грохнул? – В голосе незнакомца прозвучала некоторая оторопь.

– Нет, виной тому кривые руки его водилы и слишком крутой обрыв, под который улетела «бэха». А «синедрион», следует понимать, решил перехватить инициативу и прикупить блокнот себе? А что, если я его уже продал другим покупателям? Стоит-то он ой как дорого!

– Ну, ну, ну! Продать ты его вряд ли успел – за твоими перемещениями мы следим внимательно. Можем даже сказать, где сейчас находишься. Ты на берегу Сазанки. Небось собираешься ехать на Жуковского, располагаться на ночлег?

– Да теперь какой уж тут может быть сон? – с многообещающими нотками в голосе парировал Гуров. – До сна ли тут, если запахло колоссальными бабками и ставки начали взлетать? Я ж так понимаю, «синедрион» пойдет на все, чтобы завладеть блокнотом? На любые крайности? То-то же… Короче, нас тут двое, мы посоветуемся, подумаем – сколько запросить и как организовать передачу, чтобы не лохануться.

– И как долго собираешься думать? – уже с раздражением в голосе спросил незнакомец.

– С полчаса, не более.

– Пятнадцать минут! – категорично отрезал тот.

– Ну, пятнадцать так пятнадцать… – спокойно согласился Лев, нажимая на кнопку отбоя.

– Что думаешь делать? – спросил Станислав.

– Для начала надо найти «жучка», который выдает наше местоположение.

Воспользовавшись специальной программой, загруженной в телефон Гурова информационщинками главка, опера без труда обнаружили под днищем авто искусно спрятанный у заднего моста шпионский «радиомаячок», похожий на заколку для галстука. Как видно, его установили настоящие профи по этой части – без телефона-детектора найти его приятели вряд ли бы смогли. Разглядывая этот хитрый гаджет, Крячко сердито буркнул:

– Молотком эту заразу долбануть – и пусть ищут нас, как в той песне, на карте у озера Байкал…

– Зачем? Сейчас в какое-нибудь воронье гнездо закинем, и пусть они его там пеленгуют сколько влезет…

Эта мысль Станиславу очень понравилась, и он тут же начал ее развивать, прикидывая: а не лучше ли было бы «маячок» не в гнездо закинуть, а прицепить к самой вороне? Или к кому-нибудь еще? Например…

– О! Глянь! Какой удачный вариант! – обрадованно воскликнул Стас, указав на бродячего барбоса, который пробегал невдалеке и остановился, с интересом глядя на людей. – Собака, да еще и с ошейником! Это то, что нужно! Песик, песик, иди сюда! Мы тебя угостим бутербродами. С колбаской! – и призывно засвистел.

Добежав до машины, он достал из кабины пакет с бутербродами, которые наготовила им Римма. И хотя пес незнакомцев явно побаивался, голод пересилил его осторожность и он рискнул подойти. Пока барбос уминал угощение, Крячко закрепил на его ошейнике «маячок».

– Да отдай ему все бутерброды, мы с голоду не помрем, – наблюдая за его манипуляциями, махнул рукой Лев. – А то, видать, давно уже не ел бедолага, вон какой худой…

Сев в машину, они продолжили путь в прежнем направлении, поскольку к мосту на трассе возвращаться было рискованно – их там могли ждать. И на сей раз с куда более серьезными намерениями, нежели до этого. Пока Гуров в быстро сгущающихся сумерках высматривал, куда рулить дальше, Стас созвонился с Орловым. Он рассказал про недавнюю «игру в кошки-мышки» с Низановым, которая закончилась гибелью маньяка, и про звонок неизвестного.

Досадливо вздохнув (жаль, что не удалось взять живым!), генерал поинтересовался их ближайшими планами.

– План у нас пока один: найти мост через Сазанку, чтобы переехать на горбылевский берег и незаметно пробраться в город.

– Что, там у вас все так серьезно? – насторожился Орлов.

– Ну, не запредельно, конечно, но и не расслабишься… – хохотнул Крячко. – Ну а в городе надо незаметно встретиться с Григоренко, взять у него блокнот и найти хорошее место, где бы можно было устроить западню членам «синедриона». Есть такое подозрение, что они сегодня собрались в Горбылеве. Самый подходящий момент, чтобы одним разом накрыть всю эту шайку-лейку. Но… Пусть тебе об этом расскажет Лева – у него такие вещи получаются лучше, чем у меня.

Взяв телефон, Гуров, руля одной рукой, изложил Орлову суть своей затеи – как взять «синедрион» и его банду «на живца». Петру его задумка в целом понравилась, и он пообещал операм все необходимое содействие.

Почти сразу же после этого разговора Лев созвонился с Григоренко. Тот жизнерадостно доложил, что задание им выполнено: Нина уже дома, блокнот она ему передала. Высказав Владимиру свое одобрение, Лев пообещал позвонить чуть попозже, чтобы определиться с местом, где они встретятся для передачи блокнота. Не успел он убрать телефон в карман, как тот тут же разразился раздраженной трелью. На этот раз снова звонил неизвестный, которого Лев про себя поименовал «крутогоном». Голос его звучал зло и отрывисто:

– Гуров, ты что, надумал затаиться подле трассы? У тебя там с кем-то назначена встреча? Мы тебя хорошо видим. Ты что, собираешься нас кинуть? Будь уверен, наши люди тебя обнаружат в момент, где бы ты ни схоронился. И тогда судьба Буксира тебе покажется самой большой жизненной удачей. Так что не усугубляй, Гуров! Надумали там, сколько хотите за блокнот?

Не выдержав, Лев беззвучно рассмеялся. На безмолвный вопрос Станислава – что там такое? – он шепотом ответил:

– Они собаку засекли возле шоссе и думают, что это мы там прячемся в лесопосадке, – и снова продолжил разговор с неизвестным: – Пока считаем и прикидываем. Дело в том, что некий конкурент вашей «фирмы» свою сумму уже озвучил. Вот мы и думаем: кто больше даст и кому безопаснее продать? Кто нас реально не пролохотронит?

– Шершень, что ль? – зло прорычал «крутогон».

– Без комментариев! – невозмутимо уведомил Гуров. – Если с конкурентом не сторгуемся, я сам тебе позвоню.

Он специально закрутил эту торгашескую интригу, чтобы «синедрион» был уверен: этот тип только для показухи честный и неподкупный, а на деле за большое бабло может пойти на что угодно. Сразу же после разговора с «крутогоном» Гуров набрал номер информотдела главка и, сбросив туда номер звонившего, попросил дежурных спецов установить, кто его владелец. Кроме того, предупредил, что в скором времени вновь планирует связаться с этим человеком, и их задача хотя бы приблизительно определить его местонахождение.

Небо быстро темнело, и операм ориентироваться становилось все труднее и труднее. Они ехали и ехали, то и дело переходя на первую передачу, в иных местах пробираясь по полному бездорожью. Неожиданно впереди показалась неплохо накатанная грунтовая дорога. Преодолев последний участок бездорожья, Гуров свернул влево и прибавил ходу. Минут через двадцать приятели увидели блеснувшую в отдалении речную гладь с темнеющим поперек нее каким-то сооружением, напоминающим мост. Когда подъехали поближе, оказалось, что это и в самом деле пусть и старый, ветхий, но все-таки – мост!

В некотором отдалении от моста на другой стороне виднелись огоньки светящихся окон какой-то деревни. Перебравшись по прогибающемуся дощатому настилу на другой берег, опера наконец-то смогли перевести дух – получилось! На часах время близилось к одиннадцати. Из-за обилия дневных мытарств, нервотрепки и физического напряжения обоих уже начало клонить в сон. С трудом сдерживая зевок, Стас пошире открыл окно своей дверцы, чтобы ночная прохлада прогоняла сон. Тоже открыв окно и бросив руль, Гуров ладонями энергично растер уши, чтобы не уснуть на ходу.

Минут через десять они катили по сельской улице, пытаясь угадать, что же это за деревня – ни стелы, ни хоть какой-нибудь завалящей таблички на въезде в село обнаружить не удалось. На их счастье, у одного из палисадников на лавочке сидела молодая пара, которая сообщила, что это село Морюха Горбылевского района. А чтобы попасть в Горбылево, надо всего лишь ехать прямо, никуда не сворачивая.

Продолжив свой путь, опера снова связались с Орловым. Поскольку теперь уже совершенно определенно они очень скоро должны были оказаться в Горбылеве, с этого момента можно было в самой полной мере развертывать операцию по задержанию и «синедриона», и всей его банды. По мнению Гурова, в город нужно было забросить группу спецназа численностью не менее полутора десятков человек. Причем, на что Лев упирал особо, прибыть она должна негласно, чтобы об этом даже в области мало кто знал.

– Надо иметь в виду, что на трассе Орехово – Горбылево, на мосту через Сазанку, может стоять совместный блок-пост из гаишников и бандитов, задача которого – отслеживать движение транспорта в горбылевском направлении. Если они заподозрят, что туда едет спецназ, «синедрион» смоется тут же. Первым делом нужно задержать зампрокурора Шадряка, главу района Тыркина и вновь назначенного начальника РОВД Сукнова. Именно они могут знать, где именно заседает «синедрион».

– Ну а сами вы, я так понял, собираетесь сыграть роль приманки, чтобы «вызвать огонь на себя»? Да? – сердито уточнил Петр.

– Уважаемый, мы не вчера на свет появились и оценивать степень риска умеем вполне, – урезонивающе заметил Лев, на что генерал лишь недовольно фыркнул. – У нас задумана очень хитрая комбинация, как собрать бандитов по максимуму в одном месте и, не подставляясь им и на волос, заставить капитулировать.

– Ну, ну… – недоверчиво проворчал Орлов. – Насчет группы захвата я уже договорился. Она прибудет через час с небольшим. Но! Лева, давай без бравады и неоправданного риска. Особенно это относится к Стасу, уж его-то я хорошо знаю, – медом не корми, а дай поэкстремалить. Договорились?

– Век воли не видать! – рассмеялся Гуров, нажал на кнопку отбоя и тут же связался с Григоренко, сообщив капитану, что в городе они с Крячко будут минут через пятнадцать.

В качестве места встречи определили безлюдный перекресток у пригородного села Шатального. Вслушиваясь в разговор Льва с его собеседниками, Крячко, сцепив пальцы, усердно разминал кисти рук. Заметив это, Гуров отрицательно крутнул головой:

– И не надейся! Рукопашка тебе не светит. Наша задача – намечать цели и координировать работу спецназа.

– Поживем – увидим! – многообещающе вскинув ладонь, парировал Стас.

Они прибыли на место намеченной встречи минута в минуту. Почти одновременно с ними подъехал на своей белой «Дэу» Григоренко. Достав из кармана фасонистый блокнот в обложке из тончайшей замши с золотым тиснением, он протянул его Гурову.

– Ну-ка, глянем, что там такое? – полюбопытствовал тот и при свете мини-фонарика на сотовом начал перелистывать страницы.

В блокноте было много телефонных номеров, столбцы фамилий с какими-то цифрами напротив, длинные числа с малопонятными пояснениями.

– Ну, и что тут такого интересного? – заглядывая через его плечо, недоуменно пожал плечами Стас. – Какие-то телефоны, чьи-то адреса…

– Ну, что касается телефонов, то тут наверняка деловые контакты Буксира, как с его «коллегами», так и с данниками. Видишь, фамилия Аракелянц, дальше – ООО, а напротив цифра пятьсот с латинским «эс»? То есть, скорее всего, ООО некоего Аракелянца должно было выплачивать ему дань не менее пятисот баксов. Правда, пока непонятно – в год или в месяц?

– А вот эти числа что могут означать? – Григоренко ткнул пальцем в одно из «долгоиграющих» чисел.

– Это банковские счета. Вот он, наивняк провинциальный! Я имею в виду Низанова. Он так уверовал в свое всемогущество, в свои необъятные возможности, что даже не озаботился электронным носителем информации с мощным кодом доступа. Такую систему «расколоть» было бы крайне сложно. А тут – пожалуйста: все как на ладони. Надо думать, именно из-за этих счетов «синедрион» так рьяно «мечет икру», желая заполучить блокнот.

Гуров рассказал Владимиру о скором прибытии группы спецназа и о том, какая ему отводится роль. По задумке Льва, капитану следовало найти кого-то из тех, кто вхож в круг, так сказать, «посвященных» и через него забросить «синедриону» информационную «наживку». По «легенде» Гурова, они со Станиславом, дабы избежать нападения бандитов на квартиру тети Веры, эту ночь решили провести за пределами города в некоем заброшенном помещении. Правда, его еще предстояло найти. И желательно, чтобы оно находилось на территории достаточно открытой, где была бы возможность развернуться спецназу. Главари, жаждая заполучить блокнот безо всяких выплат, обязательно пошлют туда своих подручных, чтобы те раздобыли его у оперов. И дело в шляпе – спецназ, который будет их там поджидать, возьмет банду чуть ли не голыми руками.

– Есть у тебя такая кандидатура? – поинтересовался Лев, изложив Григоренко свою версию проведения операции.

– Лев Иванович, сегодня на досуге я попробовал кое-что разузнать про Никиту Мухто. Ну, так, как бы ненароком… Выяснилось, что у себя в ГИБДД он чуть ли не главнее Кукушонка. Оказывается, перед ним и Люмпахин не очень-то козырял погонами. Лейтенантик-то, оказывается, очень даже непростой! Что, если попробовать через него?

– Нормальный вариант! – одобрил Станислав. – Но каким бы способом к нему подъехать?

– Каким? Классическим – через хороший гешефт, – усмехнулся Гуров. – Но нужен повод… У тебя сегодня есть что-то грустное или радостное?

– Ну, скажем так, относительно грустное: год, как я расстался со своей бывшей… – с долей огорчения поведал Владимир.

– А что ж расстались-то? – не утерпев, спросил Станислав.

– Ей надоело быть женой опера, тем более если переманивать начал сынок богатого коммерсанта. Как тут было устоять бедной женщине? – Григоренко иронично рассмеялся. – Значит, мне надо будет как бы пригорюниться и «чисто случайно» найти Мухто, чтобы с ним поскорбеть по своей горемычной судьбе…

– Молоток! Именно то, что нужно! – восхитился Крячко, но Лев его остудил:

– Нет, нет! Чего-то тут малость не додумано… Как повод для самой пьянки – это годится, но как повод для встречи – нет! Володя, а кого-нибудь из твоих знакомых гаишники лишали прав, да так, чтобы надолго?

– Есть такой! Мой сосед дядя Боря. Недели две назад его лишили прав за езду «под градусом». Он был со своей супругой у сына, там употребил, а ей вдруг стало плохо. Вызвали «Скорую», но ее у нас дождаться проблематично, и он сам повез жену в реанимацию. Тут, как нарочно, – гаишники. Он еле уговорил их дать ему довезти жену до больницы. И они его, невзирая на обстоятельства, штрафанули по полной, да еще права отобрали на полгода.

– Замечательный повод! – согласился Гуров. – Лучше не придумаешь. «Легенда» тут такая: этому дяде Боре на днях край как надо бы куда-то съездить. А прав-то нет. Он к тебе подошел и слезно попросил поговорить с гаишниками. Вот ты к Мухто с этим вопросом и подрулил. Заодно горемычишься по своим семейным делам – мол, душа горит, с кем бы напиться? Вы с ним в кафе закатили, употребили. Ты на телефон глянул – о, непринятый вызов. Звонишь мне, обсуждаем, где мы со Станиславом Васильевичем находимся. Потом ему поясняешь, что забодали эти московские шишки. С кем-то, понимаешь ли, они тут конфликтуют и теперь прячутся там-то там-то. Блокнот у них какой-то секретный… И что это за блокнот? Думаю, он гарантированно клюнет, как жерех на хорошую блесну. По-моему, сценарий достаточно убедительный.

– Лев Иванович, задумка – супер! Разыграю как по нотам! – довольно воскликнул Григоренко.

Но Лев умерил и его восторги:

– Володя, погоди! Нужен запасной вариант: а вдруг Мухто найти не удастся? Тогда поедешь в райотдел. Повод: мы с тебя требуем какие-то детали и подробности по жертвам маньяка. В своем кабинете минут пять роешься в папках, кроешь нас со Станиславом Васильевичем на чем свет стоит. Звонишь мне, типа того, все готово, куда везти? Никак не можешь понять, где мы находимся, и проговариваешь вслух наше местонахождение. Думаю, меньше чем через минуту «синедриону» об этом доложат. Конечно, через Мухто путь заброски «дезы» более убедительный. Но ничего, думаю, и этот прокатит. Теперь надо выбрать место проведения операции. Тут уж тебе карты в руки – ты ведь хорошо должен знать эту территорию?

– Знаю! И что тут долго думать и гадать? – Григоренко указал рукой куда-то в темноту. – Самое лучшее место для проведения операции – заброшенная база бывшей «Сельхозхимии». Если ехать по улице Жуковского в сторону окраины и дальше, никуда не сворачивая, то примерно в километре от города с правой стороны от дороги можно увидеть стену из железобетонных плит. Там на территории только разрушенные склады. Из отчасти сохранившегося есть лишь одна там заброшенная сторожка. В ней обычно местные «синяки» гужбанят. Так что этот вариант, мне кажется, был бы вполне нормальным.

– Я думаю, пойдет! – одобрил Гуров.

– Согласен – это самое то! – со знанием дела оценил Крячко. – Устроим им там «айнэ кляйнэ прибабах»!

– Кроме того, – добавил Лев, – вполне возможно, тебе придется взять на себя еще один вопрос. Когда прибудет спецназ, нужно будет помочь ему провести задержание Сукнова, Шадряка и Тыркина, чтобы через них выйти на «синедрион». Ты же в курсе, где они живут?

– В курсе! Сделаем! Ну что, я поехал? Будем на связи! – Григоренко махнул рукой и, сев в машину, быстро умчался в ночь.

– Поехали осматривать территорию? – Крячко с хрустом потянулся. – Эх, а жрать-то хочется-а-а-а… Да, угостили мы собачку, зато теперь сами будем голодные как собачки…

– В бардачке лежит пачка галет, есть у нас еще и воды целая бутыль. Так что можешь малость подкрепиться, – садясь за руль, предложил Гуров.

– Тебе половина и мне половина – ага! – пропел Стас, раздирая упаковку галет и с хрустом откусывая твердое флотское печенье.

Вырулив к улице Жуковского со стороны пляжа, Лев свернул влево, и опера поехали по разбитой грунтовке куда-то в темноту, мимо мелькающих в свете фар кустов шиповника и молодых осинок. Через какое-то время, хрустя печеньем, Крячко обеспокоенно поинтересовался:

– Лева, мы мимо химбазы еще не проскочили?

– До нее еще метров двести. Я засек по спидометру… – ответил Гуров, тоже доставая из пачки галету.

– Да?! – Стас недоуменно хмыкнул. – А мне показалось, что километра три уже отмотали. О! Гляди! Дорога вправо ответвилась.

– Да, похоже, приехали! – согласился Гуров.

Он круто свернул вправо, и лучи фар, описав полукруг, выхватили из темноты уже покосившуюся стену из железобетонных плит в окружении разросшихся кленов, осин и тополей. Подъехав поближе, они увидели в ограждении широкий прогал, который, скорее всего, некогда был воротами. В свете фар можно было рассмотреть остатки складских помещений, груды бетонных обломков и скособоченный домишко, точнее большую будку, некогда сколоченную из досок и теперь уже прогнившей жести.

Спрятав машину в зарослях подальше от территории, опера, прихватив с собой автоматы и подсвечивая себе путь фонариком, прошли к сторожке. Внутри она представляла собой типичный бомжатник. На двух грубо сколоченных топчанах лежали полусгнившие матрацы. Пол был усыпан пустыми бутылками, банками, пластиковыми пакетами и обрывками газет. В центре помещения на трех ногах кособочился самодельный, грубо сколоченный стол, к которому была прилеплена толстая стеариновая свеча.

Размотав захваченные с собой мотки полипропиленового шпагата, приятели привязали длинный шнур к одной из ножек стола. Затем связали из бутылок что-то наподобие гирлянды, к которой также привязали длинный шнур. Еще один шнур опера привязали к дырявому полусплющенному ведру. В завершение всех этих манипуляций все три шнура протянули к расположенному метрах в тридцати от сторожки полуразрушенному железобетонному боксу.

В это время на телефон Гурова пришел звонок от Григоренко. Владимир сообщил, что с Мухто ничего не получилось из-за того, что того в самый последний момент кто-то куда-то вызвал.

– Лев Иванович, все прошло как по маслу. Мы уже прикидывали, в какое кафе отправиться, и тут ему, как назло, пришел звонок. Как я расслышал, кто-то ему сказал: «Ты где там? Давай быстро сюда!» Ну, он бегом к машине… Правда, кое-что у него узнать удалось. Когда мы обсуждали, куда бы податься, чтобы там покутить, я предложил махнуть в сауну «Онтарио». Их у нас тут две. «Онтарио» считается элитной. И Никита мне по секрету сообщил, что туда сегодня лучше не соваться – все равно не пустят. Сегодня там «оттягивается» ВИП-клиентура. Ну, я сразу это дело уловил: а не главари ли там парятся?

– А где оно, это «Онтарио»?

– На территории бывшего хлебозавода. Это в той стороне, где и ДРСУ. Что там и где находится – я хорошо знаю. В прошлом году мне пришлось брать тамошнего сбрендившего банщика, который перепил и ножом тяжело ранил клиента. Я, Лев Иванович, вот о чем сейчас подумал: а нам что важнее – взять Тыркина и прочих или этот самый «синедрион»?

Сразу же поняв, что он имел в виду, Гуров ответил вопросом:

– Полагаешь, если будем брать местных, главари каким-то образом об этом смогут узнать и смыться?

– Ну, не исключаю… – откликнулся Владимир.

– М-да-а… «Синедрион» для нас, конечно, намного важнее. Слушай, Володя, а что, если тебе, прикинувшись эдаким «пинжачком», попробовать съездить в «Онтарио» и на месте уточнить: ВИП там в сауне или не ВИП? Ну а потом доедешь до РОВД и реализуешь запасной вариант по забросу «дезы». Кстати, мы уже на месте, ждем «гостей». Не исключено, совсем скоро прибудет спецназ.

– Понял, Лев Иванович, приступаю – гоню в «Онтарио»! – бодро произнес капитан, и в телефоне раздались короткие гудки.

Минут через пять после этого разговора сотовый Льва зазвонил снова. Человек, представившийся как майор Романов, сообщил, что группа спецназа в количестве полувзвода уже миновала Орехово. Чтобы не быть расшифрованными, спецназовцы едут в фургоне, замаскированном под продуктовый. Следом за ними идет автозак, который будет ждать конца операции на ореховском берегу. Определившись с будущей диспозицией команды спецназа, Гуров подробно рассказал, где именно они находятся со Станиславом и что конкретно предстоит сделать бойцам спецподразделения.

Сразу же после этого он набрал номер «крутогона» и, услышав в телефоне уже знакомую басовитую хрипотцу, лаконично спросил:

– Блокнот еще нужен? Или уже нет?

– Или уже да! – зло огрызнулся тот. – Ты где сейчас, Гуров? Здорово ты нас провел с радиомаячком… Да-а-а! Хотелось бы знать, каких фокусов от тебя ждать дальше? И чего ты вообще хочешь?

В отличие от своего раздраженного собеседника, Лев говорил спокойно и, можно даже сказать, умиротворенно:

– Для начала о том, где мы сейчас. Мы в пределах Горбылева. Но не на квартире, а… В одном достаточно укромном месте. Чего хочу? С учетом нервотрепки, всех этих погонь и, соответственно, вынужденного перерасхода серого мозгового вещества, – двадцать миллионов. Причем, заметь, не долларов, а всего лишь рублей!

В телефоне несколько мгновений царила напряженная тишина. Наконец неизвестный, ошарашенно фыркая, возмущенно возопил:

– Гуров, ты, часом, там не охренел?!!

– Убавь обороты и фильтруй базар, почтеннейший! – с ледяным спокойствием парировал Лев этот жлобский выпад. – Судя по тому, какие бабки лежат на счетах, номера которых значатся в блокноте, двадцать «лямов» – это даже не кусок пирога, а его смешные крохи. На счетах миллионы долларов и евро, а ты мне закатываешь истерики из-за каких-то сраных копеек.

– Ни хрена себе – «копейки»!.. Что?.. – прервался неизвестный, отвлекшись на кого-то из своих компаньонов. – Что ты говоришь?

Около минуты с кем-то о чем-то переговорив – из телефона доносились лишь едва различимые отзвуки спора, – «крутогон» через какое-то время издал громкое «кха!» и заговорил уже совсем в другом ключе:

– Лады! Твоя взяла. Двадцать так двадцать. Но нам нужно часа три, чтобы набрать такую кучу бабла. Сейчас наши ребята поедут в область, там нашинкуют из банкоматов. А пока давай определимся, где и как обменяем бабки на блокнот.

– Перекресток на базу отдыха знаешь? Твои люди туда приезжают, оставляют там сумку с деньгами и отъезжают от этого места метров на триста. Наш человек ее берет, проверяет и, если с баблом все в порядке, оставляет другую сумку с блокнотом. Все!

– Осторожничаешь, Гуров? – язвительно хохотнул «крутогон». – Ты же вроде славишься своей смелостью…

– Быть смелым – не равнозначно тому, чтобы быть наивным бараном. В общем, как все будет готово к обмену – созвонимся.

Лев отключил связь, и его телефон тут же зазвонил. На мониторе высветился номер Григоренко.

– Лев Иванович! – В голосе капитана звучало некоторое азартное возбуждение. – В «Онтарио» и в самом деле какие-то «випы» окопались. Всем, кто туда суется, объявляют, что сауна сегодня не работает – дескать, на ремонте. При этом на воротах там такие рыла стоят – дураку понятно, что ни о каком ремонте не может быть и речи. Я только подъехал, при мне два «шкафа с антресолями» какого-то парня из ворот выкинули. Подошел к нему, а это мой бывший одноклассник. Он сейчас в коммерции, хлопец не бедный. Психует, говорит, что там сегодня вся хренота местная собралась – и Тыркин, и Шадряк, и Сукнов, и Кукушонок, и еще хрен знает кто. От кого-то он слышал, что туда еще засветло свезли сопливых девчонок десятка два… Ну, все, я уже подъехал к РОВД, сейчас начну загружать «дезу»…

Крячко, слышавший их разговор, саркастично рассме-ялся:

– Вот бы сейчас всю эту шелупонь накрыть одним махом! И, самое главное, все бы они пошли по «грязной» статье – за интим с несовершеннолетними.

– Да, неплохо бы… – усмехнулся Лев. – В принципе, шансы такие есть. Сказал бы «еще не вечер», но сейчас уже ночь…

Его последние слова заглушил звонок телефона. В голосе майора Романова сквозила досада. По его словам, они уже доехали до моста через Сазанку, но на горбылевскую сторону переехать пока что не получается: на мосту то ли и в самом деле произошло ДТП двух большегрузов, то ли организована его имитация, в любом случае из-за этого движение в обе стороны полностью остановлено. С обеих сторон накопилось не менее чем по десятку машин. Все, кто там застряли, идут к мосту выяснять, в чем дело, но какие-то люди в гражданском освободить мост не позволяют – вроде того, они ждут прибытия гаишников.

– И что там может быть? – Станислав озадаченно хмыкнул.

– Надо думать, «синедрион» решил подстраховаться, памятуя о нас с тобой, – устало провел ладонью по лицу Гуров. – Уж очень громко мы здесь о себе заявили. Тихое болото взбаламучено, и его обитатели внапряге. Скорее всего, паханы все же в нашу продажность до конца так и не поверили и поэтому отчасти опасаются прибытия спецназа. Так что если наша «деза» сработает и «синедрион» пришлет сюда своих отморозков, а спецназ будут сидеть в пробке, то нам с тобой придется туговато…

– Не хочешь же ты сказать, что нам отсюда надо сваливать, пока не поздно? – Крячко с ироничным смехом побренчал пряжкой автоматного ремня. – Слушай, а может, поедем к мосту, попробуем с пробкой разобраться?

– Подождем… Вдруг Романову самому удастся разрулить вопрос с пробкой?

Достав из кармана запиликавший телефон, Лев услышал голос сотрудника информотдела лейтенанта Анисимова. Тот сообщил, что присланный им номер с очень большим трудом удалось «пробить» – видимо, на телефоне стоит программа защиты от идентификаторов. Интересующий Гурова номер числится за некой Ариадной Патриди, проживающей в Ростове-на-Дону. Тем не менее, что было очень важно, Анисимов установил, что и тот, кому звонил Митрофонько, и «крутогон» в данный момент находятся в юго-западном конце Горбылева. Поблагодарив дежурного, Гуров отключил связь.

– Что там, что там? – заинтересовался Стас.

– Информационщики сообщили, что двое из интересующих нас граждан находятся в том конце города, где располагается сауна. Все сходится!

Снова зазвонил телефон. Григоренко доложил, что «дезу» он проговорил в своем кабинете, и теперь следует ждать результатов.

– …Какие будут дальнейшие распоряжения? – в заключение поинтересовался капитан.

Лев порекомендовал ему ехать к «Онтарио» и вести там наблюдение за всем тем, что происходит у сауны и на прилегающей к ней территории.

– Слушай, а что, если спецназ сразу сориентировать на визит в сауну? – с трудом сдерживая зевоту, предложил Станислав.

– В принципе, это резонно. Но! Мы не знаем, какова там плотность охраны, какова реальная расстановка сил, какие сюрпризы могут ждать группу захвата… Лучше пусть идет как идет. Надеюсь, Романову пробиться удастся.

Как бы откликаясь на его предположение, тут же пришел еще один звонок от майора, который сообщил, что ему удалось-таки организовать автомобилистов на захват бандитского «блокпоста». Отморозков обезоружили, хорошенько намяли им бока, отогнали большегрузы, которые, кстати, оказались совершенно целыми, и теперь машина со спецназом уже подъезжает к Горбылеву. Гуров еще раз пояснил Романову, куда и как им надо подъехать, после чего вышел на дорогу, чтобы их там встретить.

Машина спецназа прибыла минут через пятнадцать. Фургон загнали в дальнюю чащобу, а Лев и Станислав вместе майором Романовым определились с тем, где и как общими усилиями они будут брать бандитов, ожидавшихся с минуты на минуту. Когда со стороны дороги послышался приглушенный звук моторов и за жидковатой стеной зелени промелькнули едва заметные огни подфарников, стало ясно – это те, кого они ждут. Бандиты (судя по едва приметным в темноте силуэтам, их было более десятка) свой транспорт оставили на дороге и к химбазе пробирались пешком.

– Ну, все, занимаем исходные позиции! – чуть слышно объявил Гуров, и они со Стасом быстро укрылись в железобетонном боксе.

Попутно Лев успел забежать в бытовку и зажечь свечу. Вскоре раздался шорох чьих-то шагов, и через прогал ворот на территорию химбазы при свете выглянувшей из облачного полога луны крадучись прошли незваные визитеры. Было заметно, что все они хорошо вооружены. При этом лица всех без исключения скрывали балаклавы, на руках были перчатки. Бандиты растянулись полукругом перед входом в сторожку, в единственном окне которой мерцал тусклый свет, и залегли за обломками бетона и кучами кирпича, взяв хибару на мушку. Один из них, явно упиваясь осознанием своей «самости», прячась за широкой железобетонной тумбой, громко объявил:

– Гуров! Мы знаем, что ты здесь! Выходи!

Поскольку ему никто не ответил, но в хибаре что-то громко стукнуло, загремела жестянка, зашелестела бумага и зазвенело стекло, предводитель отморозков уже с угрозой в голосе выкрикнул:

– Выходи! И второй, кто с тобой, тоже пусть выходит. Отдайте блокнот и валите на все четыре стороны. Ну что, непонятно? Считаю до трех: если не выйдете – подпалим эту будку, поджаритесь в ней оба. Раз! Два! Три!!!

Поскольку и на этот раз ответить никто не пожелал, в сторону сторожки и в самом деле полетело несколько бутылок, скорее всего, с бензином. В ночное небо взвился косматый оранжевый вихрь буйного, трескучего пламени. Судя по всему, бандиты взирали на дверь сторожки, ожидая, что оттуда вот-вот должны выбежать два живых факела. Но их все не было. И тут… Внезапно по периметру двора вспыхнули яркие фонари, бросив слепящие потоки света в сторону бандитов. Следом за этим раздался суровый голос майора Романова, который звучал хоть и без угрожающих нот, а скорее спокойно и уверенно, с какой-то будничной деловитостью, тем не менее внушал слышавшим его негодяям робость и вызывал у них дрожь в коленках:

– Никому не двигаться! Вы окружены! Всем сложить оружие! Кто не подчинится – открываем огонь на поражение! Всем все ясно?

Ошалевшие от неожиданности отморозки словно впали в ступор. Немного помявшись, они побросали автоматы и пистолеты, поднимая руки вверх. Тут же подбежавшие к ним парни в сером камуфляже и балаклавах проворно «упаковали» задержанных, защелкнув у них на руках наручники. Со стороны это можно было принять за какую-то отрепетированную инсценировку, где все просто играют свои заранее им прописанные роли. Главарек, «заластанный» одним из первых, неожиданно запротестовал:

– А в чем, собственно, дело? За что нас задержали? У нас здесь проходит военно-спортивная игра. Могу показать документ, согласно которому нашему клубу «Коммандос» местной властью предоставлено право использовать территорию бывшей «Сельхозхимии» для проведения игр. А вот у вас есть постановление, дающее право на такие действия, как задержание ни в чем не повинных людей?

– Есть! Все у нас есть! – измерив его ироничным взглядом, невозмутимо откликнулся Романов.

Подойдя к главарьку, он снял с его головы балаклаву и негромко рассмеялся:

– О-о-о! Да это же сам Арсений Топильный, он же – Эмир! – Затем обернулся к подошедшим операм и указал на него рукой: – Можете познакомиться: владелец… вернее, «зиц-председатель» охранного агентства «Коммандос», на самом деле принадлежащего некоему пока не установленному лицу. В его активе два срока – за ограбление банкоматов и вымогательство в особо крупных размерах. Я ничего не напутал?

Зло оскалившись, главарек проигнорировал сказанное Романовым и вновь начал кликушествовать на правовые темы:

– Гражданин начальник, я официально заявляю свой протест в связи с незаконным задержанием членов нашего клуба! Я требую вернуть мне мой телефон, чтобы я мог сделать звонок своему адвокату.

Майор, являя непробиваемую невозмутимость, все так же буднично уведомил:

– Телефон предоставим лишь тогда, когда наша операция будет считаться завершенной. Ясно? Вас задержали с боевым оружием в руках, и поэтому вы относитесь к категории особо опасных преступников.

– Это с каким таким оружием нас задержали?! – уже с откровенным ехидством начал «качать права» Топильный. – У нас имелось на руках не запрещенное законом игровое оружие для пейнтбола! Куда вы его дели и чем подменили – я не знаю!

– Зря надрываешься! – коротко отмахнулся Романов. – То, как и с чем вы заходили на эту территорию, снято на видео через прибор ночного видения. Снято на видео и ваше задержание. И не стоит надеяться на балаклавы – современные компьютерные программы опознания, когда человека можно идентифицировать по одному лишь силуэту, вас опознают в момент. Все, козырей больше нет? Отлично! Тогда вместе с нами прошу пожаловать в эту «карету»! – Он указал на показавшийся из чащобы автофургон.

Загрузив задержанных внутрь и пристегнув их наручниками к специальным фиксаторам, следом загрузились и спецназовцы. Романов сел с операми в «Пежо». Стас созвонился с Григоренко, и тот сообщил, что находится невдалеке от ворот территории, где располагается сауна. По словам капитана, обстановка там в целом спокойная, если не считать того, что мордовороты на входе во двор пару минут назад поколотили еще одного подпитого «соискателя легкого пара», который, несмотря ни на что, пытался прорваться в сауну.

Появление спецназа для охранников на воротах было пугающим и шокирующим. Увидев перед собой дюжих парней в спецназовском камуфляже с автоматами на изготовку, мордовороты, струхнув, сразу же подняли руки вверх, безропотно расставшись с «глоками» и «береттами». Быстро «упаковав» охрану ворот, спецназовцы ринулись к входной бронедвери. Не успевший дать деру еще один охранник, который караулил вход, долго не упирался и сообщил кодовый стук, чтобы можно было войти, не взламывая дверь.

Появление спецназовцев в предбаннике сауны вызвало шоковый ступор у всех без исключения, кто в этот момент там находился. Жесткая, как удар бича, команда:

– Стоять! Никому не двигаться! – словно взгляд мифической горгоны Медузы обратил голую компанию в оцепеневшие монументы.

Войдя следом за бойцами, майор Романов окинул взглядом «саунистов» и деловито произнес:

– Так, кто тут у нас есть? Ага! Господин Дрын, Пельмень, и Жареный тут же. Ну, вся «святая компания» собралась. Работаем! – приказал он своим бойцам.

– Гуров! Ну ты и волчара! – хрипловатым баском заорал тот, которого Романов назвал Дрыном. – Кинул нас, да?

– А ты? – Лев язвительно рассмеялся. – Решил заполучить блокнот на халяву? Обманывать нехорошо – бог накажет!

Сборы задержанных, их оформление, «упаковка» и загрузка в прибывший автозак заняли более часа. Кроме того, была проведена перепись и передача родителям их «ненаглядных детонек» – не везти же распутных соплячек в СИЗО? Как заметили Гуров и Крячко, если одни мамы-папы пребывали в шоковом состоянии, увидев своих дочерей в компании коррупционеров и уголовников, иные из которых им годились в дедушки, то находились и такие, кто устраивал истерики по поводу «незаконного задержания несовершеннолетних» и угрожали судебными исками…

Войдя в кабинет Орлова, Гуров и Крячко сразу же заметили в его интерьере нечто новое – на столе генерала высилось бронзовое изваяние высокого худого джентльмена в кепи и плаще-бурнусе. Как оказалось, несколько дней назад Петр Орлов был признан победителем неофициального международного конкурса руководителей сыскных ведомств, и ему прямо с Бейкер-стрит прислали статуэтку Шерлока Холмса, отлитую из бронзы. Выйдя навстречу своим друзьям-подчиненным, Петр крепко пожал им руку и уважительно отметил:

– Молодцы, неплохо сработали. Считаю, что вы показали настоящий класс работы. Блокнот Низанова информационщики проверили, сказали, что благодаря полученной информации есть шанс вернуть в Россию немалое число миллиардов долларов. Что еще? С Кубышными все в порядке, они обживаются в Оренбуржье. Андрей уже работает… Ну а то, что взяли «синедрион», – вообще выше всяческих похвал.

Поведал Петр и о том, что нового было в главке за последние несколько дней. По его словам, Макаров практически закончил расследование по убийству Штукаева. Установил и заказчика, и исполнителя. Но и тот, и другой уже сами в «мире ином». Фауста нашли буквально вчера, с пулевым ранением височной части черепной коробки. Джума Тбилисский был найден еще раньше.

– Но в любом случае сделанное вами – это, так сказать, событие года для нашей «конторы». Все же, как ни суди, а вы целый район освободили от криминального беспредела!

Выслушав Орлова, Лев произнес с непонятным оттенком ироничной горечи:

– Спасибо, конечно, за такую оценку, но дай бог, чтобы наша работа не оказалась пустопорожним «мартышкиным трудом».

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Петр.

– А ты что, не в курсе? – столь же саркастично рассмеялся Крячко. – Вчера вечером из СИЗО были отпущены Тыркин, Сукнов, Шадряк и еще несколько человек из горбылевских. Правда, их отпустили под подписку о невыезде. Но это им не помешает замести следы и надавить на свидетелей. Считай, что они отделались легким испугом. Единственно, кто еще в СИЗО, – это «синедрионисты» Пельмень, Дрын, Жареный и вся их банда. Но и они имеют хорошие шансы выйти.

– Да будет вам! Серьезно?! – Орлов недоуменно потряс головой.

– А что тут особенного? – уже откровенно рассмеялся Гуров. – Дело-то для нас обыденное. Со всех участников помывки в сауне как-то так незаметно уже сняли статьи об интиме с несовершеннолетними. А уж статьи о разворовывании бюджетных средств совместно с горбылевской чинушней, о незаконном предпринимательстве, неуплате налогов, организации торговли наркотой и проституции, в том числе и с привлечением несовершеннолетних, забыли еще раньше.

– И… Что же теперь? – вздохнул помрачневший генерал.

– Еще на недельку паузу затянут, а потом потихоньку выпустят, как будто ничего и не было… – Лев улыбнулся и широко развел руками. – Но кое в чем тамошняя областная прокуратура свою крутизну все-таки явила. Майору Романову начали шить дело о превышении им служебных полномочий. Оказывается, он не имел права задерживать «членов клуба», которые всего-то навсего решили ночью поиграть в войнушку на руинах химбазы, причем с неведомо откуда взятым боевым оружием. Предоставленные Романовым материалы видеосъемки в момент задержания проигнорированы как недействительные. А еще он не имел права врываться в сауну, где культурно отдыхали добропорядочные, уважаемые люди. Так что это еще большой вопрос, кто рискует оказаться на скамье подсудимых.

– Романова могут осудить?!! – Орлов ошарашенно всплеснул руками и совсем не по-генеральски выразился в «несколько этажей»: – Е… … … дивизию!!! То-то я гляжу, что сегодня Топорицкий меня поздравлял с успешным расследованием и та-а-ак ехидно ухмылялся при этом…

– Кстати, о Топорицком! Он что, так и чадит в министерстве? – с каким-то подтекстом осведомился Крячко.

– Да нет… Вроде бы его забирают в правительство какой-то мелкой сошкой, но при весьма крупных полномочиях. – Петр безнадежно махнул рукой.

Судя по выражению лица Орлова, совсем недавно переполнявшая его радость окончательно испарилась, оставив после себя лишь разочарование. Внутренне испытав сочувствие к своему другу-начальнику, Стас продолжил:

– Когда мы допрашивали банщиков, один рассказал, что этим летом у них там вместе с Шадряком парился и развлекался с малолетками какой-то большой человек из Москвы. По всем приметам, Топорицкий. Так что, будет момент, передай ему привет от массажистки Милы по прозвищу Няша. Он ее все время заказывал.

В глазах Петра промелькнули непонятные искорки, и он задумчиво обронил:

– А что? Это дело! Как только начнет ехидить, сразу же вставлю ему такую шпильку! Слушайте, мужики, вот вы общались с Григоренко, с Романовым, с другими тамошними операми, они-то что думают о том бардаке, который у них творится?

Откинувшись на спинку стула и глядя в пространство, Гуров ответил генералу:

– Видишь ли, суть дела в том, что тамошняя система не вчера на свет появилась и не завтра умрет. Тем более что она постоянно подпитывается нашей всеобщей системой взаимоподдержки коррумпированной чинушни. Как говорят? Хороших людей, конечно, больше, в том числе их немало и среди чиновничества. Но плохие-то всегда лучше организованы. Они живут по принципу джунглей: мы с тобой одной крови! И в этом их сила: став Системой, они и порядочных людей ломают под себя. Есть понятие: «вертикаль власти». Так ведь и коррупционеры создали свою, параллельную вертикаль. И она, между прочим, иной раз куда мощнее и жестче, чем официальная.

– Да, Лева прав, – стиснув меж собой костяшки кулаков, энергично кивнул Крячко. – В тамошних краях, да как и почти везде в провинции, уже давно образовались целые прокурорские, судейские, адвокатские, ментовские и всякие иные кланы. Скажем, тамошний областной прокурор – муж зампреда областного суда. Один их сын – прокурор большого пригородного района, другой – начальник райотдела в другом районе. Свояк прокурора области – глава областного департамента экономического развития. Его родной брат – кем-то там в Госдуме… И так далее и так далее…

– Да-а-а! Веселенькая ситуация! – Скрестив руки на груди, Орлов тягостно вздохнул.

– Если честно, то после каждой такой командировки в провинцию я возвращаюсь в Москву жутким пессимистом, – снова заговорил Гуров. – У нас-то и тут хватает всякой хреноты. Но уж там – и вовсе, как говорится, мама не горюй! Вот мы же давали тебе информацию по осужденному на двенадцать лет Ивану Ромашину. Хоть что-то сдвинуть удалось?

– Ну-у-у… – Петр конфузливо поморщился. – Пока мало что удалось сделать. Нет, ну сами понимаете, что в любом случае пересмотр дела – вопрос не одного дня и даже не одной недели. Иные дела, бывает, пересматриваются по году и более того…

– Вот! – Станислав внушительно потряс указательным пальцем. – Упрятать человека в тюрьму, сломать жизнь ему и его близким – и недели может хватить. А вот чтобы его оправдать и вернуть на свободу – нужны месяцы и годы.

– Петро, а что с аудиозаписью Стаса? – спросил Лев. – Ну, где он с директрисой школы Тапишиной ведет «деловой базар» о малолетках? Как на нее отреагировали наши московские конторы?

– Ну, как? Собираются послать туда большую комиссию… Пока что это все… – Орлов сопроводил сказанное еще одним тягостным вздохом.

– Все, хватит о грустном! – Крячко решительно рубанул рукой. – Давайте о более оптимистичном!

– А что, есть что-то и более веселое? – кисловато уточнил Петр.

– А то! – Стас горделиво улыбнулся. – Мы ж потом два дня без передышки на Крякве рыбачили. Столько щуки взяли, судака, окуня-горбача… Пацанва там уже вся обзавелась спиннингами, рыбачат вовсю!

– Да и на лиманах карася ловили ведрами, – добавил Гуров. – А карась-то какой – от полкило и больше!

– А теперь еще и здесь думаем махнуть на Мраморные озера. Давно там не были… – подмигнул ему Стас. – Недельку-то нам выделишь?

– Ну, постараюсь… – кивнул Орлов. – Ладно, мужики, давайте отметим вашу и профессиональную, и рыбацкую удачу.

Он достал из сейфа бутылку коньяка, но в этот момент зазвонил «министерский» телефон. Петр, нахмурившись, взял трубку и, выслушав говорившего, недоуменно спросил:

– Что, прямо сейчас? Ну ни хрена себе…

Закончив разговор, он бросил трубку и, немного помолчав, с ноткой огорчения спросил:

– Мужики, вы по Горбылеву еще не соскучились? Из министерства сообщили, что пятнадцать минут назад в автокатастрофе разом погибли временно отстраненные от своих должностей – глава Горбылевского района Тыркин, зампрокурора Шадряк, майор Сукнов и лейтенант Мухто, которые ехали в одной машине. Замминистра считает, что это убийство, и поэтому настаивает на том, чтобы данное ДТП расследовали именно вы, как уже хорошо знающие те места и людей. Выезд – немедленно. Похоже, «синедрион» начал большую зачистку тех, кто ему больше не нужен. Мужики, я все понимаю, но… Это приказ Самого!

Направляясь к дверям, Гуров на ходу достал телефон, чтобы созвониться с Марией и хоть как-то объяснить ей то, что они опять не смогут увидеться в течение ближайших нескольких дней. Лишь совершенно не огорчившийся Стас шел, сияя улыбкой именинника. Перед его мысленным взором вовсю светили два незримых маяка: щедрые рыбой синие горбылевские озера и синие глаза Наташи – глубокие, как океан…

Интимные пули

повесть

Глава 1

Штатный фотограф склонился над смятой постелью и сделал несколько снимков распростертого полуобнаженного тела под новым ракурсом. Приблизил фокус, взяв крупным планом обугленное по краям пулевое отверстие между бровей жертвы. Щелкнула фотовспышка.

Стоящий за спиной фотографа Конев отправил в рот подушечку жевательной резинки и мощно заработал челюстями. Перевел взгляд с одной жертвы на другую, рядом с которой уже суетился молодой круглолицый судмедэксперт с веснушчатым лицом.

Обе убитые в захолустном номере отеля были девушками лет девятнадцати-двадцати. Брюнетка и рыженькая. Яркий макияж, короткие джинсовые юбки, блузки с глубоким вырезом… У брюнетки, лежащей по центру двуспальной кровати, на правой руке красовался широкий кожаный браслет. Обуви на убитой не было, но все остальные элементы одежды остались нетронутыми. Вторая девушка со стриженными под мальчика рыжими волосами сидела на полу, привалившись спиной к прикроватной тумбочке. По центру лба у нее присутствовало точно такое же пулевое отверстие, как и у брюнетки. Обугленные края кожи свидетельствовали о том, что оба выстрела были произведены с близкого расстояния. Скорее всего, в упор. Никаких других признаков насилия не наблюдалось.

Фотограф сделал еще пару снимков и отошел от кровати.

– Жаль, – негромко произнес он. – Симпатичные девочки… Были…

Конев, не переставая работать челюстями, покосился в его сторону:

– А если бы не были симпатичные, то не жаль?

Фотограф, молодой худощавый паренек с забранными на затылке в тугой хвостик давно не мытыми волосами, смутился. Убрал фотоаппарат в кофр и повесил его на плечо.

– Я не то имел в виду, товарищ лейтенант… Это две разные мысли… Совершенно не связанные друг с другом… – Парень откашлялся и поспешил перевести разговор в иное русло: – А это правда, что вы увольняетесь?

– Правда, – кивнул Конев. – Уже написал заявление. Думаю, это мое последнее дело.

– А почему, если не секрет?

– Да нет никакого секрета. – Лейтенант пожал плечами, и по его губам скользнула счастливая улыбка. – Женюсь я, Серега. Женюсь. Вступаю, так сказать, в новую, пока еще неведомую мне жизнь. А заодно валю из этого муравейника, который вы именуете столицей.

– А разве вы не коренной москвич, товарищ лейтенант? – удивился фотограф.

– Еще какой коренной! В пятом поколении. Но от этого мое отношение к Москве не меняется. Муравейник – он и есть муравейник. Тут уж ничего не попишешь. – Конев заложил руки в карманы белоснежных брюк. – А в провинции хорошо, спокойно… Жизнь там совсем иная, Серега. Более размеренная, что ли. Без суеты…

– А куда едете?

– В Самару. Будущей жене предложили там хорошую работу…

Что за работу предложили его будущей жене, Конев рассказать не успел. Порог гостиничного номера переступил сначала полковник Крячко, облаченный в легкий пиджак поверх розовой рубашки и серые джинсы, а за ним и полковник Гуров в черном стильном костюме. Лейтенант мгновенно вытянулся по стойке «смирно». Крячко лишь коротко кивнул ему в знак приветствия и быстрым уверенным шагом прошел в глубь помещения. Остановился напротив кровати. Пристально посмотрел сначала на одну из убитых девушек, затем на другую и, легонько прищелкнув языком, протянул:

– Так-так-так…

– Ну, докладывай, лейтенант. – Гуров обменялся с Коневым рукопожатием. Лицо полковника было осунувшимся, словно он не спал пару ночей кряду. На щеках и подбородке едва заметная, но столь не типичная для сыщика угро легкая небритость. – Что тут у нас? Установили личности убитых?

– Пока нет, товарищ полковник. Выясняем. Документов при них не было, но… Удалось установить род деятельности…

– И какой же?

– Девушки из так называемой службы досуга. Проще говоря, проститутки, товарищ полковник.

– Это как вы определили? – недоверчиво прищурился Лев. – По внешнему виду, что ли? Метод дедукции, лейтенант?

– Никак нет, товарищ полковник. Об этом сообщил ночной портье… Он же и обнаружил тела… И он же, по сути, единственный свидетель… На данный момент.

Гуров перевел взгляд на напарника, который с мрачным видом массировал свой широкий подбородок, по-прежнему стоя напротив разобранной постели. Крячко при этом буркнул себе что-то под нос и сокрушенно покачал головой.

– В чем дело, Стас? – окликнул его Гуров. – Твои знакомые?

Вопрос прозвучал с шутливым оттенком, но реакция Станислава была совсем не той, какой ожидал от него напарник. Крячко оставался серьезен и мрачен.

– Только брюнетка, – признался он. – Ее звали Света. И да, если кому-то это кажется забавным, я пользовался ее услугами. Было дело… Несколько раз… Вторую не знаю. Рыженькие вообще не в моем вкусе. Наличие полового акта установлено? – без всякого перехода обратился Крячко к медицинскому эксперту.

– Профессионально ответить на ваш вопрос я смогу только после официального заключения… – ответил веснушчатый парень.

– Но на первый взгляд? – не унимался Крячко.

– Ну… – замялся молодой эксперт. – На первый взгляд вроде бы нет… Полового акта не было…

– Они даже не раздеты. Видишь, Лева? – вновь повернулся к напарнику Станислав. – Значит, это дело рук не какого-то маньяка-извращенца. Убийцу не интересовали жертвы в сексуальном плане. Он просто убил их… Использовав по одной пуле в голову. Прицельно, четко, профессионально… Смахивает на работу заправского киллера.

– Кому нужно нанимать киллера, чтобы убить двух проституток? – с сомнением протянул Конев.

– Тому, кому это выгодно, лейтенант, – сурово зыркнул в его сторону Крячко. – Как обычно. Где ночной портье?

– В администраторской.

– Имя? Фамилия?

– Леонид Бурмистров, – доложил Конев.

– Мы сами поговорим с ним, – похлопал его по плечу Стас. – Я и полковник Гуров. А вы… Вы продолжайте работать тут. Возьмите ситуацию под контроль, лейтенант Конев. Убийца должен был оставить хоть какие-то следы… Иначе не бывает… И не трогайте проституток руками.

– Я и не собирался, товарищ полковник… – Глаза Конева удивленно округлились, но уже через секунду он заметил, как Крячко впервые с момента прихода позволил себе лукавую улыбку.

– Я пошутил, лейтенант. Расслабься, – сказал Стас, выходя из номера.

Гуров последовал за напарником, и они, спустившись лифтом на первый этаж, двинулись в «администраторскую», дверь которой была прикрыта лишь наполовину. На ходу Лев достал из кармана мобильник и бросил взгляд на экран. Крячко заметил это движение и участливо поинтересовался:

– Не отвечает?

– Третий день.

– Это плохо. Третий день – критичная отметка, Лева. На четвертый уже все может измениться. На сто восемьдесят градусов. Или вернуться на привычные рельсы. Два варианта. Третьего не дано. – Станислав помолчал немного и продолжил: – Я не хочу бередить твои раны, но как друг обязан предупредить… Ты должен быть готов к любому повороту. И принять это мужественно.

– Мне не нужны советы от человека, пользующегося услугами проституток, – недовольно отмахнулся Гуров.

– Да ладно, – живо отозвался Крячко. – Все не так, как ты думаешь. Со Светкой вышло случайно. И денег я ей не платил. Это забавная история, которую я расскажу тебе при случае…

– Если не расскажешь, я не обижусь, – буркнул Лев.

Крячко распахнул дверь «администраторской», и сыщики зашли внутрь. Плотного телосложения седовласый мужчина в белоснежной рубашке поднялся из-за стола навстречу сотрудникам правоохранительных органов. Его маленькие глаза-бусинки глубоко прятались под гипертрофированными надбровными дугами. Ночной портье, молодой человек лет двадцати пяти, облаченный в униформу с символикой отеля на левой стороне красного клетчатого пиджака, занимавший до этого место на диване, хотел было тоже подняться, но в последний момент передумал. Он лишь коротко глянул на сыщиков, а затем опустил глаза в пол и пропустил между колен сцепленные в замок руки. В левом ухе портье поблескивала небольшая серьга. Гладко выбритое лицо лоснилось при падающем через окно лунном свете. Волосы аккуратно зачесаны назад.

– Добрый вечер! – Администратор сделал несколько шагов вперед, протянул руку для приветствия и дружелюбно улыбнулся. – Или, наверное, стоит сказать «доброй ночи», – поправился он, взглянув на настенные часы. – Хотя какая она добрая?.. То, что случилось… Это какое-то недоразумение. Поверьте! Никогда прежде у нас…

– Два трупа – это, по-вашему, недоразумение? – холодно произнес Крячко. – Однако… Боюсь тогда представить, как в вашем понимании выглядит катастрофа?

– Я не так выразился. – Седовласый администратор машинально закусил нижнюю губу. – Я лишь хотел сказать, что… Репутация нашего отеля…

– Давайте с репутацией вашего отеля разберемся чуть позже, – осадил его Станислав. – А пока нас интересует двойное убийство в триста шестнадцатом номере.

Гуров продемонстрировал администратору удостоверение в развернутом виде:

– Главное управление уголовного розыска. Нам нужно задать пару вопросов господину Бурмистрову. И желательно наедине.

Администратор живо выставил перед собой две растопыренные ладони, при этом белоснежная рубашка так плотно обхватила его объемное тело, что едва не затрещала по швам:

– Не нужно лишних слов. Я все понял, господа. Леонид ответит на все ваши вопросы, а я… Я пока буду неподалеку. Если понадоблюсь…

– Мы вас позовем, – закончил за администратора Крячко. Он дождался, пока хозяин кабинета покинет свои апартаменты, после чего взял стул, прошел к дивану и разместился напротив портье. Гуров остался стоять в нескольких метрах от двери. – Итак… Расскажите нам все с самого начала, Леонид. И лучше ничего не утаивая.

– Мне нечего утаивать. – Бурмистров переменил позу, пытаясь выглядеть более расслабленным, но в глаза сыщику при этом он не взглянул. Откинулся на спинку дивана. – И я все уже рассказал вашему сотруднику. Лейтенанту Коневу, кажется… Что я могу добавить к этому?

– Кто занял триста шестнадцатый номер, Леонид? Когда? Во сколько? Вы ведь ведете соответствующие записи? – невозмутимо продолжил Крячко.

– Разумеется. Это был мужчина средних лет. Достаточно крупный… Крепкий такой, я хочу сказать. Волосы черные… Он вообще весь был черный…

– В каком смысле?

– Ну… Во всех… – Бурмистров нервно облизал губы. – Черные джинсы, черная рубашка навыпуск… Назвался Олегом Даниловым. Предъявил водительские права.

– Не паспорт?

– Нет. – Портье вновь переплел пальцы рук. – При нем не было паспорта. И не было багажа. Он сказал, что вещи, а с ними и остальные документы доставят чуть позже… Сегодня к обеду…

– И дал вам денег, чтобы вы закрыли на это глаза, – подсказал Стас. – Верно?

– Да. Но я же не мог знать!.. – вскинулся портье. – Честное слово! Я ведь не ясновидящий. Такое часто бывает. И не только в мою смену. Во все смены… Клиент прибывает без багажа и документов, оплачивает номер… А оформляем мы его позже. Так сказать, входим в положение. – Леонид по-прежнему избегал смотреть в глаза оперативнику. – И до этого не случалось ничего подобного… Мужик не выглядел подозрительно…

– Во сколько он приехал? – подключился к допросу Гуров.

– В половине двенадцатого. В 23.36, если уж быть до конца точным. У меня в журнале все записано. – Бурмистров поправил ворот своего пиджака, хотя тот и без того был в полном порядке. – А минут через пятнадцать он вернулся и сказал, что хочет расслабиться… Ну, понимаете?.. Он спросил меня, нельзя ли заказать в номер девочек…

– Давайте я опять угадаю. – Крячко подался вперед и попытался нащупать взгляд собеседника, но безрезультатно. – Оказалось, что можно. Так? И снова за определенную «отстежку».

В помещении повисла тяжелая пауза, но Станислав не собирался выжидать слишком долго. Глаза его свирепо блеснули, он резко подался вперед, схватив портье за грудки, встряхнул его и легонько хлопнул по щеке. Это возымело свое действие. Глаза Леонида, в которых тут же метнулся страх, наконец-то встретились с глазами Крячко. Портье машинально съежился, словно ожидая более сильного удара по лицу. Но, как оказалось, бить его пока никто не собирался.

– Слушай сюда, слизняк! – жестко процедил сквозь зубы полковник. – Убиты две девушки. Хладнокровно. Без колебаний. Их трупы все еще там, в триста шестнадцатом номере… А ты сидишь тут и играешь в молчанку. Мне это не нравится. Очень не нравится…

– Стас! – попытался охладить пыл напарника Гуров и сделал шаг вперед.

Однако Крячко только отмахнулся. Все его внимание было сосредоточено на допрашиваемом портье.

– Погоди, Лева! – Он грозно прищурился, глядя в глаза Леониду. – Я не собираюсь вытаскивать из тебя клещами каждое слово. У тебя сейчас два варианта. Либо ты прекращаешь юлить и выкладываешь все начистоту, либо мы едем к нам в управление, и уже там… разговор пойдет совсем по-другому.

– Я скажу-скажу, – быстро залепетал Бурмистров. Слова Крячко и его интонация легко убедили парня. – Мы все стараемся подзаработать… И я не вижу в этом ничего зазорного. На одну зарплату не проживешь…

– Ближе к делу! – поторопил его Станислав.

– У меня есть договоренность с одной службой досуга. Как раз для таких случаев. И когда тот мужик сказал, что хочет расслабиться, я… Я сказал, что могу это устроить. Хотел позвонить, но он попросил только номер. Я дал. И тогда он сам договаривался обо всем по телефону. Разговора я не слышал, он отошел в дальний конец холла, оттуда и разговаривал… Потом вернулся, поблагодарил меня, заплатил, конечно… И сказал, что, как только девочки прибудут, я должен отправить их к нему в номер. В триста шестнадцатый, черт бы его побрал!..

– Что было дальше? – Цепкие пальцы Крячко продолжали удерживать Бурмистрова за лацканы казенного пиджака.

– Они приехали в 00.52. Те, которые сейчас там… – Леонид судорожно сглотнул. – Я их не знаю, честное слово. Каждый раз ведь приезжают разные девочки… То есть я хочу сказать, что этих двоих мне уже приходилось видеть… По отдельности… Но имен их я не знаю. Я отправил их наверх, в номер этого мужика, и засек время. Он проплатил только за час… Не считая моих процентов… В 01.52 девочки не спустились, и я пошел наверх. Ну, сказать этому мужику, что время истекло, и пусть он либо продлевает, либо…

– В течение этого часа из отеля кто-нибудь выходил? – спросил Гуров.

– Никто, – уверенно заявил Бурмистров. – Ни единой живой души не было. Никто не входил и не выходил. И я ни на секунду не отлучался.

– Дальше! – потребовал Крячко.

– А что дальше? Говорю же, я поднялся наверх. Дверь в триста шестнадцатый была открыта. Не настежь, а так, слегка… Я постучал, конечно. Для приличия. Никто не ответил. Я вошел и… Увидел их… Мертвых… Одну на кровати, а вторую… Ну, вы и сами там все видели. Мужика в номере не было… Я тут же позвонил в полицию. И в «Скорую помощь» на всякий случай… На тот момент я же не знал наверняка, что они мертвы. Мало ли…

Станислав наконец отпустил допрашиваемого.

– Как убийца мог покинуть отель? – спросил он. – Есть какой-то запасной выход?

– Есть. Но он закрыт. – Бурмистров заметно расслабился. – И тогда был закрыт, и до сих пор закрыт. Им никто сегодня не пользовался. Совершенно точно. А мужик тот явно через окно ушел… Вы же видели, что окно открыто?

– Видели, – подтвердил Станислав. – Но сигануть с третьего этажа…

– Там есть дерево, – выказал осведомленность портье. – Если за него зацепиться, можно допрыгнуть до гаража. Это сложно, конечно, но если тот мужик достаточно ловкий, то… Ну, лично я других вариантов не вижу…

– Сможете его опознать? – Гуров достал из кармана мобильник.

– Смогу.

– А фоторобот составить поможете?

– Наверное, – пожал плечами Бурмистров. – У меня не очень хорошо с рисованием…

– Вам рисовать не понадобится, – успокоил его Лев, после чего произнес в мобильник: – Лейтенант, спустись в холл.

Крячко поднялся со стула.

– Разговор еще не окончен, – предупредил он Леонида. – До конца расследования потрудитесь не покидать город. И кстати, продиктуй-ка мне номерок службы досуга, в которую звонил тот парень.

Бурмистров послушно продиктовал. Рельефно изогнув правую бровь, Крячко присвистнул и ухмыльнулся:

– Даже так! Ничего себе «договоренность с одной службой досуга». Прямая линия на саму мадам Бордо! Зацени, Лева! Высоко летает «простой портье».

– Кто такая мадам Бордо? – нахмурился Гуров.

– А ты не слышал? Я тебе расскажу, старик. Серьезная дамочка… В некотором смысле авторитет, я бы даже сказал…

Напоследок Станислав наградил Бурмистрова испепеляющим взглядом, заставив того вновь съежиться на диване, и вместе с Гуровым вышел из «администраторской» в холл. Седовласый толстяк моментально кинулся к сыщикам:

– Я могу еще чем-то помочь вам, господа?

Дверь лифта открылась, выпуская наружу лейтенанта Конева. Гуров коротко взмахнул рукой, подзывая оперативника.

– Возможно, возможно, – многозначительно протянул Крячко, окидывая плотную фигуру администратора с головы до ног. – Но всему свое время… э-ээ…

– Евгений Евгеньевич, – живо подсказал администратор. Подобострастная улыбка не сходила с его круглого лица.

– Если понадобится, мы вас вызовем, Евгений Евгеньевич. Не сомневайтесь.

– Толя, вызови нашего художника и составьте портрет подозреваемого со слов Бурмистрова, – распорядился тем временем Гуров, обращаясь к Коневу. Надуманные театральные угрозы Крячко в адрес администратора его совсем не интересовали. – И начинай опрашивать персонал отеля. Всех, кто работал сегодня в ночную смену.

– Понял, товарищ полковник. Сделаем.

Глава 2

– Полковник Крячко! Какая честь!

Жгучая брюнетка с правильными греческими чертами лица и голубыми, как два бездонных озера, глазами, вольготно развалившись в низком кожаном кресле и вытянув перед собой стройные ноги, посчитала излишним подниматься навстречу сыщикам. В свои сорок с небольшим лет мадам Бордо заслуженно считалась одной из самых стильных и самых красивых женщин столицы. Мало кто мог не признать этого очевидного факта.

– К сожалению, не могу сказать, что я рада вашему визиту. – Неспешно пристроив сигарету в длинном тонком мундштуке, мадам Бордо закурила. На ней был изумрудного цвета костюм, состоящий из пиджака и юбки, наполовину прикрывавшей колени. Картину завершали открытые босоножки бронзового отлива на высоком каблуке. Ногти на ногах поблескивали темно-вишневым лаком. – Мне уже известно, почему вы здесь. Жаль… Жаль, что нам приходится встречаться по такому грустному поводу.

– Бурмистров уже настучал? – хмыкнул Крячко.

Он без приглашения плюхнулся в точно такое же кожаное кресло напротив. Коротко кивнул Гурову. Лев прошел к дивану и расположился на нем таким образом, чтобы одновременно держать в поле зрения и вход в гостиную, и широкоплечего амбала в смокинге за спиной мадам Бордо. Характерно оттянутый левый локоть секьюрити свидетельствовал о том, что он при оружии. Полковник словно невзначай расстегнул свой пиджак.

– Ну, почему же сразу «настучал», Станислав? – Женщина пустила перед собой тонкую полупрозрачную струйку дыма. – Вы же знаете, что я не выношу подобных базарных выражений. А мы ведь с вами интеллигентные люди… Скажем так, Леонид меня своевременно информировал. Это входит в его обязанности. Убиты две мои… сотрудницы.

Гуров тактично откашлялся.

– Ах да! – живо отреагировал Крячко. – Хочу вам представить своего напарника, Татьяна Игоревна. Это полковник Гуров, Лев Иванович… А это – та самая роскошная мадам Бордо, о которой я тебе говорил, Лева. В миру известная также под именем Татьяны Игоревны Логиновой.

– Ну зачем так официально, Станислав? – недовольно поморщилась она. – Можно просто Татьяна. Так чем обязана, господа?

– Вы сами сказали: убиты две ваши сотрудницы, – напомнил Гуров. – Есть подозрения, кто и по какой причине совершил подобное?

– Ну, скажем так, кое-какие соображения имеются. Однако я полагаю, что мы и сами в состоянии разобраться со своими проблемами. Без помощи со стороны.

– Я вам верю, Татьяна, но, боюсь, так не получится. Речь идет о двойном убийстве. Никто не станет закрывать на это глаза, – покачал головой Лев.

Мадам Бордо подобрала ноги и в очередной раз глубоко затянулась сигаретой. Несколько секунд она молча смотрела на Гурова, а потом неохотно произнесла:

– Ну, хорошо. Станислав подтвердит вам, что не в моих правилах сотрудничать с полицией. Я вам не верю… Не вам лично, конечно, а в целом… Скажем так, я не верю в силу закона. Но в данном конкретном случае… Из уважения к полковнику Крячко и нашей давней с ним дружбе… Я готова поведать вам кое-что. Не для протокола.

Гуров хотел было возразить что-то, но напарник, опередив его, быстро заверил ее:

– Само собой. Ничто из сказанного вами, Татьяна, не покинет пределов этой комнаты. Я ручаюсь как за себя, так и за своего товарища.

– Я всегда догадывалась, что вы – истинный джентльмен, полковник Крячко.

Станислав широко улыбнулся в ответ:

– Польщен. Так что у вас за соображения?

Мадам Бордо ответила не сразу. Задумчиво покрутила на левом мизинце золотое кольцо с неограненным алмазом. Провела кончиком языка по пухлым розовым губкам.

– Мои… девочки. Погибшие девочки, – с горечью в голосе добавила она, – скорее всего, только первые ласточки, если так можно выразиться. Грядут непростые времена, господа. Суровые времена, я бы сказала… Раскол начался неделю назад. А именно – в прошлую среду, на юбилее Анатолия Бушманова. Полагаю, вы знаете, о ком идет речь?

И Гуров, и Крячко одновременно кивнули.

– Крупный криминальный авторитет по кличке Бушман, – произнес Лев Иванович.

– Именно. – Мадам Бордо опять помолчала. Видно было, что она старательно подбирает слова. Ей не хотелось сболтнуть лишнего. – Лично я на его юбилее не была. Хотя приглашение и имелось… Но обстоятельства сложились таким образом, что я не смогла попасть на… праздник. Но там были мои девочки. Несколько девочек. Скажем так, по долгу службы…

– Среди них были убитые сегодня ночью? – спросил Крячко.

– Были. Правда, я узнала об этом лишь после мероприятия. Организацией досуга для Бушманова и подбором кадров занимался один из моих помощников…

– Кто именно?

– Вам обязательно знать его имя?

– Обязательно.

– Роман Ведерник. Он был там. – Мадам Бордо вновь поиграла кольцом на пальце. – С его слов я и узнала о случившемся.

– А что там случилось? – нетерпеливо выпалил Станислав.

Татьяна широко улыбнулась, а затем, театрально изогнув правую бровь, по-кошачьи потянулась всем телом. Амбал за ее спиной стоял, не шелохнувшись, как мраморное изваяние. Его лицо не выражало никаких эмоций.

– Странно, что вы об этом спрашиваете, господа. – В голосе столичной красотки появились лукавые нотки. – Получается, что не обо всех убийствах в городе вам известно. Есть и такие, на которые многие закрывают глаза. Двойные стандарты, Лев Иванович. Не находите?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – честно признался Гуров.

– Даже так! – со смехом откликнулась она. – Что ж… Тогда я посвящу вас. На юбилее у Бушманова было много серьезных людей. Его друзья, коллеги… Все те, с кем так или иначе пересекаются его профессиональные интересы. И все было тихо, мирно, спокойно… До определенного момента. А именно до того, пока в банкетный зал не ворвались несколько человек в масках и не начали стрельбу. Я не знаю, кто это был. Не спрашивайте… Может быть, даже кто-то из ваших… Из числа тех, кто представляет закон. Или должен его представлять по определению… В общем, многим серьезным людям, которые были на юбилее Бушманова, такой беспредел совсем не понравился. Включая самого Бушмана, конечно. На стрельбу ответили стрельбой… Но ни убить, ни задержать никого из нападавших не получилось. Кто они были и на кого работали – так и осталось загадкой. Впрочем, загадкой осталось и то, на кого эти люди покушались. Кто был их целью… Бушманов полагает, что охотились именно на него. Но так наверняка думают и все остальные.

– Жертвы были? – мрачно поинтересовался Крячко.

– Разумеется. Шесть человек убито. Или семь… Не могу сказать точно. Еще несколько человек получили разной степени тяжести ранения. Бушманов в их числе. Пуля навылет прострелила ему левое плечо. И вот теперь… Бушман намерен мстить.

– Кому? Вам?

– Мне в том числе, – кивнула мадам Бордо. – Повторюсь, никто не знает, на кого работали люди в масках. Под подозрением у Бушмана все. Все, кто так или иначе был причастен к его дню рождения… Он в ярости и будет бить по всем площадям. Хаотично… Но в надежде зацепить того, кто реально виновен в случившемся. В итоге… Война неизбежна, господа. Криминальный мир расколется и уже не скоро станет прежним.

– А две мертвые девочки сегодня ночью в отеле? – напомнил Крячко. – Вы считаете, что их убили по приказу Бушманова?

– Я уверена в этом на девяносто пять процентов. Заказ в отель «Лотос» сегодня ночью тоже принимал Ведерник, но, как он сообщил мне позже, клиент хотел видеть именно этих двух девушек. Он дал по телефону четкое описание и Светы, и Ирины. То есть через своего киллера Бушманов ясно дал мне понять, что я под подозрением. Предупредил, так сказать. – Она тяжело вздохнула. – Но мне война не нужна, господа. У меня нет таких ресурсов, чтобы тягаться с Анатолием Бушмановым и ему подобными криминальными авторитетами. Это сильные фигуры, не чета мне, хрупкой женщине. Я хочу мира… А значит, моя основная задача сейчас – дать понять Бушманову, что я и мои люди к перестрелке в ресторане не имеем никакого отношения.

– Получается, что вы готовы спустить ему на тормозах двойное убийство?

– Я – да, – спокойно заявила Татьяна. – У меня просто нет иного выбора. А что касается ваших действий, господа… Вы вправе поступать, как вам заблагорассудится. Не мне вам указывать. – Она слегка прикрыла глаза. Сигарета в ее длинном мундштуке истлела наполовину. Столбик пепла едва не упал на дорогой ворсистый ковер, но амбал в смокинге, как выяснилось, был начеку и своевременно поднес хозяйке пепельницу. Женщина поблагодарила секьюрити кивком головы и погасила сигарету. – У вас все? Или есть еще какие-то вопросы?

Мадам Бордо поочередно встретилась глазами с обоими сыщиками. Задуманная ею партия была разыграна как по нотам. С одной стороны, она вроде бы и отступала в грядущей схватке с Бушманом, а с другой – переложила ответственность с собственных плеч на плечи представителей закона. Крячко с легкой усмешкой оценил дальновидность женщины. Для Гурова тоже все было понятным. Он первым поднялся на ноги, но, направляясь к двери, неожиданно повернулся к ней:

– Еще только один вопрос, Татьяна, – сказал полковник.

– Слушаю.

– Фамилии у убитых девочек есть? У Светланы и у Ирины?

– Наверняка. Но с этим вопросом вам лучше обратиться к Ведернику. Я не веду документации. Если хотите…

Мадам Бордо не закончила фразы. За ее спиной со звоном разлетелось огромное панорамное окно, а через секунду здоровенный амбал с простреленным черепом рухнул на спинку кресла. Ошметки мозгов, перемешанных с кровью, разлетелись в разные стороны. Она испуганно вскочила.

– На пол! – гаркнул Гуров и тут же бросился Татьяне в ноги.

Лев успел сбить ее одновременно со следующим выстрелом. Пуля пролетела над самой макушкой мадам Бордо и вонзилась в дверной косяк. Крячко, выдернув оружие из наплечной кобуры, припал на одно колено. Кромешная тьма по ту сторону окна не позволяла Станиславу разглядеть стрелявшего. Он напряженно выжидал следующей вспышки. Гуров всем своим весом придавил женщину к полу и, закрывая ее корпусом, тоже выхватил пистолет.

– Стас, слева! – предупредил он. – Ты на линии!

Крячко стремительно кувыркнулся через голову, меняя точку дислокации, и укрылся за широкой каминной притолокой. Очередная пуля, пущенная невидимым неприятелем, вонзилась в пол в том самом месте, где еще секунду назад находился Стас.

Гуров ударом ноги опрокинул кресло, создавая импровизированный заслон, чуть приподнялся на локте и дважды спустил курок. Поразить противника у сыщика не получилось, но в разрывах между вспышками он успел заметить, как в темноте на улице быстро метнулась чья-то тень, и выстрелил еще раз. В унисон ему три раза кряду тявкнул табельный пистолет Крячко.

– Я не вижу его, Лева! Прикрой!

Станислав рыбкой нырнул вперед и оказался за высокой хрустальной скульптурой в виде обнаженного Геракла. До разбитого окна ему оставалось не больше двух метров. Буквально еще на один такой же «нырок»…

Вдруг дверь в комнату распахнулась и в помещение тараном ворвался второй широкоплечий амбал в черном смокинге. Удерживая оружие на весу двумя руками, он быстро оценил ситуацию и взял Гурова на прицел. Лев обернулся и вскинул свой пистолет. Палец амбала уже коснулся спускового крючка, и у него не было иного выхода, как выстрелить на опережение. Однако мадам Бордо вовремя предотвратила неизбежную катастрофу.

– Нет, Степа! Нет! – громко выкрикнула она. – Не стрелять!

Степа замешкался. Всего на долю секунды, но это мгновение стало для него фатальным. Очередная вспышка выстрела за окном взрезала темноту. Из перебитого горла амбала брызнула кровь. Он выронил пистолет, схватился за рану, отчаянно пытаясь остановить кровотечение, пошатнулся и замертво рухнул на пол лицом вниз. Грязно-бордовая струйка крови потянулась по паркету в сторону ковра.

Крячко заметил стрелявшего. Фигура высветилась между двумя деревьями, но тут же исчезла. Растворилась, как призрак… Чертыхнувшись, сыщик бросился в оконный проем, держа оружие на изготовку.

– Осторожнее, Стас! – раздался за спиной голос напарника.

– Я – сама осторожность.

Крячко замер, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Дуло его пистолета плавно смещалось то в одну, то в другую сторону. Из комнаты позади него доносился размеренный ход настенных часов. Осторожно переступая с ноги на ногу, Станислав сделал несколько шагов вперед. Снова прислушался. И снова слух не уловил ничего, кроме легкого шума листвы на ветру. В какой-то момент ему показалось, что он заметил движение справа. Пистолет дернулся в его руке, изрыгая смертоносное пламя, но пуля со свистом улетела в пустоту. Если убийца и находился где-то поблизости, он не спешил себя обнаруживать.

– Сукин сын! – буркнул себе под нос Крячко и прошел еще немного вперед, не опуская оружия.

– Лежите и не двигайтесь, – распорядился Гуров, обращаясь к мадам Бордо, после чего сам поднялся во весь рост.

– Бушман, – почти беззвучно шевельнула она губами. – Это Бушман. Он не угомонится, пока… Пока я не поговорю с ним.

Гуров поднял кресло и поставил его на прежнее место. Выстрелов больше не было. Он протянул женщине руку, за которую та ухватилась как утопающий за спасительную соломинку. Сыщик почувствовал, насколько холодны пальцы мадам Бордо, но не мог не сказать:

– Боюсь, с этим придется повременить, Татьяна. Кто бы ни желал вашей смерти, думаю, на разговоры он сейчас не настроен. Вам придется поехать с нами.

– Куда?

– В управление, – ответил Лев. – Там вы будете в безо-пасности…

– Исключено! – Татьяна покачала головой. – Если Бушман узнает, что я сотрудничаю с органами…

– У вас нет другого выбора, – сухо отрезал Гуров. – Вы едете с нами, и это не обсуждается. Решение окончательное, Татьяна Игоревна. Собирайтесь. – Он прошел немного вперед и пристально всмотрелся в темноту. – Что там, Стас?

– Ни хрена, – откликнулся Крячко. – Похоже, ушел гаденыш.

– На всякий случай обойдем здание по периметру. Ты справа, я слева.

– Понял тебя, старик. Иду.

Лев повернулся к мадам Бордо:

– А вы оставайтесь на месте, дамочка. И никакой самодеятельности. Ясно?

– Ясно, – покорно ответила Татьяна.

Глава 3

Маленькая круглолицая горничная с темным пушком волос над верхней губой, то ли казашка, то ли калмычка по национальности, долго и пристально вглядывалась во врученный ей Коневым фоторобот. Наклоняла голову вправо, затем влево, разглядывая портрет под разными углами. Лейтенант терпеливо ждал, перекатывая на зубах уже лишенную всяких вкусовых качеств жвачку.

Опрос двух молоденьких «боев» восемнадцати лет, трудившихся на входе в ночную смену, ничего толком не дал. Оба лишь подтвердили слова Бурмистрова и не сообщили Коневу ничего нового. Мужчина во всем черном заселился в «Лотос» в районе половины двенадцатого ночи. Багажа при нем не было. Один из «боев», правда, утверждал, что на клиенте, помимо всего прочего, была еще и черная бейсболка с символикой хоккейного клуба «Лос-Анджелес кингз», но его коллега напрочь отрицал этот факт. Впрочем, на общую картину это никак не влияло. Ни один из «боев» не видел, как тот же мужчина покидал пределы отеля.

– Нос мелковат, – после длительного раздумья сообщила горничная.

– Что? – не сразу врубился Конев.

– Я говорю, нос мелковат как-то, – повторила женщина. Она еще раз повернула голову набок, приглядываясь к фотороботу. Слегка прищурилась. – Да… Точно мелковат. У этого, из триста шестнадцатого, нос был гораздо крупнее. Большой такой нос. Не по длине, а по ширине… Вы видели, какой нос у этого французского актера?.. Ну, который теперь у нас в России живет… Забыла его фамилию…

– Депардье, что ли? – уточнил Конев.

– Да. Точно. Депардье. – Маленькая горничная радостно ощерила мелкие крысиные зубки в счастливой улыбке. – Вы видели его нос? Его же в кино часто показывали крупным планом…

– Видел.

– Вот. У этого, из триста шестнадцатого, нос был почти такой же. Большой. Широкий. А в остальном похож…

– Вы видели этого человека? – тяжело вздохнув, спросил Конев.

– Конечно. – Горничная вернула оперативнику фоторобот. Пригладила рукой и без того прилизанные короткие волосы. – Как только он заселился в номер, Леня сообщил мне, и я принесла в триста шестнадцатый чистые полотенца. Евген Евгеныч против того, чтобы мы подолгу держали в пустых номерах чистые полотенца, они тогда уже не пахнут свежестью. А Евген Евгеныч просит, чтобы все пахло свежестью. И чистотой. А номера ведь подолгу могут оставаться пустыми. И мы туда полотенца не носим… Постель – это одно, а полотенца – совсем другое. Они быстро теряют свежесть. Очень быстро…

– Ясно. Насчет полотенец я все понял, – сдержанно произнес Конев. – Вопрос в другом. Потом вы еще видели этого мужчину?

– После того, как поменяла полотенца?

– Да. После.

– Нет, не видела. В ночную смену работать хорошо. Никакого аврала, никакой суеты… Если никто не заселяется, конечно. Как в случае с этим, из триста шестнадцатого. Но в этом случае портье предупреждает по внутреннему телефону… Так что когда я отнесла полотенца, то спустилась к себе и немного вздремнула. До тех пор, пока не случилось все это…

– А «к себе» – это куда? – уточнил Конев.

– В комнату для горничных. Это на нулевом этаже. В подвале, говоря простыми словами.

– И на третий этаж вы больше не поднимались?

– Пока вы меня не позвали, нет. А зачем?

– На этаже есть еще постояльцы?

Горничная растерянно огляделась по сторонам. Двумя пальцами задумчиво разгладила пушок над верхней губой. По центру лба пролегла длинная продольная морщина.

– Ну… Вроде бы нет…

– Что значит «вроде»?

– Триста второй и триста одиннадцатый были заняты, но когда я сегодня заступала на смену, мне сказали, что постояльцы съехали… Вчера в обед… А заселялся ли кто-то в другие номера… Мне об этом ничего не известно. Вам лучше спросить Леню… В журнале ведь все записано.

– Спрошу, – кивнул лейтенант.

Он уже понял, что ничего не добьется от горничной. Во всяком случае, не больше, чем от остальных свидетелей. Неизвестный убийца, оставивший за собой два трупа, растворился, как призрак. Сунув в рот очередную подушечку жвачки, Конев еще раз взглянул на фоторобот преступника и пробормотал себе под нос:

– От такого портрета не будет много толку. Надо знать, кому его показывать… А так…

– Чего? – шмыгнула носом горничная.

– Ничего. Просто мысли вслух.

– А я? Что со мной? У вас есть еще вопросы? Я готова помочь…

– Нет. – Конев миролюбиво улыбнулся женщине. – Пока к вам вопросов больше нет. Можете идти отдыхать.

Со стороны лестницы послышались быстрые шаги, и лейтенант обернулся. Сложил фоторобот и спрятал его в нагрудный карман рубашки.

Невысокий коренастый оперативник с копной непослушных рыжих волос остановился на третьем этаже, быстро огляделся, поймал в фокус Конева и почти бегом устремился в его сторону. Горничная не торопилась уходить, охваченная любопытством.

– Товарищ лейтенант, – заговорил рыжеволосый, но, заметив постороннего человека, машинально перешел на зловещий шепот: – Мы кое-что нашли, товарищ лейтенант. Вернее, кое-кого… Судя по всему, версия о том, что убийца покинул гостиничный номер через окно, полностью подтвердилась. Его видели…

– Кто видел?

– Свидетель. – Оперативник замялся на пару секунд, после чего добавил с виноватыми нотками в голосе: – Боюсь, что свидетель не совсем надежный, но… Все-таки свидетель…

– Что это значит, Олег? – нахмурился Конев.

– Ну… Это бомж, товарищ лейтенант. У него там палатка с противоположной стороны отеля…

– Это Валик, – услужливо подсказала горничная. – Он живет за гаражным помещением. Его все тут знают… Евген Евгеныч прогоняет его, но Валик опять возвращается. А куда ему идти? Мы его подкармливаем…

– Ясно. Пойдемте, взглянем на вашего Валика. – Лейтенант решительно зашагал к лестнице. Рыжеволосый оперативник последовал за ним. Шествие замкнула горничная, но буквально через пару шагов Конев, обернувшись через плечо, безапелляционно распорядился: – А вы отправляйтесь к себе. Мы позовем вас, если понадобится.

Она покорно остановилась, комкая в руках носовой платок. На круглом лице появилось обиженное выражение. Но спорить с представителями власти горничная не стала.

– Дактилоскописты еще работают? – на ходу поинтересовался у оперативника Конев, спускаясь вниз по лестнице.

– Да, они еще тут, товарищ лейтенант, – кивнул рыжеволосый крепыш. – Только толку-то… Это же отель! Тут отпечатков – миллион. Иголка в стоге сена, короче… – Он замолчал и, лишь когда оба мужчины достигли первого этажа, осторожно поинтересовался: – А это правда, что про вас говорят, товарищ лейтенант?

– А что про меня говорят?

– Что вы увольняетесь…

– Правда. – Под настороженным взглядом ночного портье оперативники пересекли просторный холл и вышли на улицу. Обогнули здание по периметру. Робкие рассветные лучи восходящего солнца коснулись верхушек деревьев. – Заявление еще не подписано, но… Это мое последнее дело, Олег. Здесь, в столице. А как там дальше сложится… Вопрос с трудоустройством я еще не рассматривал. Пока все мысли только о свадьбе.

– Понимаю, – улыбнулся Олег.

Бомж Валик стоял, привалившись к криво растущему тополю. Редкие желтые зубы плотно сжимали истлевший почти до самого фильтра чинарик. Длинные нечесаные волосы доставали до плеч. Половину лица скрывала густая курчавая борода. На Валике был затертый до дыр плюшевый пиджак на голое тело, истинный цвет которого определить уже не представлялось возможным, спортивное трико и почти новые сандалии с торчащими из них грязными пальцами.

Рядом с потенциальным свидетелем находился еще один молодой оперативник, облаченный во все белое. На вид ему было не больше двадцати лет. Коневу не приходилось встречаться с ним прежде.

Лейтенант приблизился к Валику, и тот, мгновенно отлепившись от дерева, выплюнул изо рта чинарик. Конев уловил запах свежих винно-водочных испарений. Заметил и торчащее горлышко бутылки в левом кармане плюшевого пиджака.

– Вы – главный? Да? – по-деловому обратился к Коневу бомж, но тут же смазал первоначальное впечатление, пьяно икнув.

– В каком-то смысле, да. Лейтенант Конев. Главное управление уголовного розыска. А вы – Валентин? Я правильно понимаю?

– Валентин… – снова икнул бомж, – Николаевич. Человек без определенного места жительства. Временно…

– Понятно. Мне сказали, что вы видели подозреваемого.

Рука лейтенанта потянулась к нагрудному карману рубашки за фотороботом, но так и не завершила начатого движения. Последующие слова Валика остановили его.

– Я не знаю, подозреваемый он или нет. Я видел только то, что видел, уважаемый. И знаете, кто это был?

– Кто?

– Ниндзя.

Конев коротко обернулся на своего рыжеволосого спутника. Теперь ему стало понятным, что тот имел в виду, говоря о «не совсем надежном свидетеле». Олег в ответ лишь картинно пожал плечами.

– Самый настоящий ниндзя, – продолжил Валик. – Такой, как в кино показывают. До сегодняшнего дня я думал, что они в кино только и бывают. Но я ошибался. Глубоко ошибался… Я лично видел ниндзя… Вот этими самыми глазами. – Он постучал себя двумя пальцами по векам и в очередной раз икнул. Хотел было достать бутылку, но передумал. – У вас сигаретки не будет, лейтенант?

– Не курю. А с чего вы взяли, что это был ниндзя, Валентин… Николаевич?

– Ха! А вы когда-нибудь видели ниндзя? Хотя бы в кино…

– В кино видел, – не стал отрицать Конев.

– Тогда вы должны понять, что ошибиться невозможно. Он, как и полагается ниндзя, был весь в черном… И вытворял такое, что только ИМ под силу. – Валик сделал особенное ударение на слове «им», подчеркивая тем самым глубочайшее уважение.

– Давайте по порядку, – терпеливо попросил лейтенант. – Что именно вы видели? Где? Когда?

– Можно и по порядку. – Свидетель взял длительную паузу, глубоко втянув в себя воздух. Задержка дыхания позволила ему справиться с икотой. – Значит, так… Я мирно спал. Вот тут, на земле. До палатки не добрался. Перебрал вчера немного лишнего, знаете ли… Но, несмотря ни на что, сон у меня чуткий. Всегда… Так уж повелось с тех пор, как я в пожарной бригаде работал… И вот слышу сквозь сон два хлопка. Вернее, сначала один хлопок, а через пару секунд другой. А звук откуда-то сверху доносится. Я голову задрал и вижу, как на третьем этаже распахивается окно и из него выскакивает ниндзя. Как в кино… Весь в черном. И ловкий такой. Он встал во весь рост, оттолкнулся ногами от подоконника, кувыркнулся в воздухе и руками зацепился за ветку дерева. Вон за ту, – указал Валик пальцем вверх. Конев и два оперативника машинально отследили его движение. – Затем с нее прыгнул ниже, в развилку. Опять оттолкнулся ногами, опять кувырок в воздухе, и приземлился на крышу гаража. Беззвучно приземлился… И четко на обе ноги. Только ОНИ так могут.

– Вы видели его лицо?

– Какое там! – махнул рукой Валентин. – Во-первых, еще темно было… Точного времени не назову. Часов-то у меня нет… Во-вторых, он все проделал очень быстро. Как тень… Ну, на то он и ниндзя. Правильно? А в-третьих… – Бомж виновато отвел взгляд в сторону. – Признаюсь вам честно, лейтенант… Струхнул я малость. А как не струхнуть? Что, если бы он заметил меня? Я к палатке отполз, хлебнул из бутылки немного… А у самого руки прям ходуном ходят…

– Куда он потом делся? – спросил Конев. – Видели?

– Видел. Через ограду утек. С гаража когда спрыгнул, значится, бросился к ограде, лихо так перемахнул через нее и… поминай как звали. Вы меня извините, лейтенант… – Валик все-таки достал из кармана бутылку и сделал пару мелких глотков из горлышка. – Я как вспомню, меня снова мандраж берет. Шутка ли! Живой ниндзя… Да! Я и запамятовал как-то! Машина же у него была. За оградой стояла. Он сел в нее и уехал.

– Какая машина? – живо подобрался Конев. – Цвет? Марка? Номера?

– Темная. – Валик сделал еще глоток и бережно опустил бутылку обратно в карман. – А больше я ничего не разглядел. Но темная – это точно. Черная… Или темно-коричневая…

В кармане лейтенанта ожил мобильник. Он достал аппарат и ответил на вызов:

– Конев слушает!

– Толя, это Гуров. – Голос полковника звучал глухо и отдаленно. – Как у тебя там? Нарыл что-нибудь?

– Да практически ничего, товарищ полковник…

– Оставь кого-нибудь вместо себя и пулей дуй в управление, – распорядился Гуров.

– Сейчас? – Конев бросил взгляд на наручные часы.

– Сейчас, Толя, сейчас. Ко мне в кабинет доставят потерпевшую. Она же – важный свидетель по нашему делу. Пообщайся с ней. И самое главное, Толя… Ее безопасность сейчас превыше всего. Понял?

– Так точно, товарищ полковник! – Лейтенант подавил вздох. – Уже выезжаю.

Мобильник Конева вернулся в карман. Он выплюнул изо рта жвачку.

– Или темно-зеленая… – Валик поскреб пальцами в затылке. – А может, и синяя. Но темная – точно…

Глава 4

Завершив разговор с Коневым, Гуров нажал кнопку отбоя, но продолжал держать мобильник в правой руке. Левая покоилась на рулевом колесе. Автомобиль не превышал скорости в шестьдесят километров в час. Лев сверился с показаниями навигатора. До нужного места, согласно полученным сведениям от мадам Бордо, оставалось совсем немного. Крячко, откинувшись на спинку пассажирского сиденья, зевнул, прикрыв рот ладонью. Потянулся. На губах Станислава появилась загадочная улыбка.

– А все-таки роскошная женщина… Согласись, Лева?

Гуров ничего не ответил. Набрал на дисплее новый номер, приложил аппарат к уху. С мрачным выражением на лице долго вслушивался в длинные заунывные гудки.

– Я про мадам Бордо, – на всякий случай уточнил Крячко. Закурив сигарету, он выставил локоть в раскрытое окно. Наполовину поднявшийся над горизонтом солнечный диск полностью разогнал сумерки. – Мне не часто доводилось с ней сталкиваться. Честное слово… Но каждый раз, как ее вижу, так каждый раз и облизываюсь. Готов поспорить, что в постели она – самая настоящая бомба… И я все думаю, как бы подкатить к ней, но не решаюсь. А время идет… Буду потом лежать на смертном одре и кусать локти. Дескать, что же ты, дурень, так и не отважился. Помереть и не вкусить такого запретного сладкого плода. Я ж и на том свете себя не прощу… Ты меня слушаешь, Лева?

Гуров сбросил вызов, так и не дождавшись ответа, после чего набрал номер снова. И снова ничего, кроме длинных безликих гудков.

– Лева!

– Да слышу я, слышу, – с нескрываемыми нотками раздражения откликнулся напарник. – Ты не вкусил заветного плода. Вкусишь еще. Какие твои годы, Стас!

– Ты мне льстишь. – Крячко глубоко затянулся и выпустил клуб дыма в окно. Краем глаза заметил, как Гуров убрал-таки мобильник в карман. – Что? Жена так и не отвечает?

– Не отвечает.

– Вот она, семейная жизнь во всей красе, – театрально вздохнул Станислав. – Я потому так старательно и избегаю брачных уз…

– Стас, сделай мне одолжение. Заглохни! – недовольно зыркнул в его сторону Лев.

Крячко хотел было сказать еще что-то, но в последний момент благоразумно передумал. Никогда прежде он еще не наблюдал напарника в таком разбалансированном состоянии. Всегда спокойный и невозмутимый, полковник Гуров последние три дня был неузнаваем. И Станислав в общих чертах знал причину такой перемены. Жена Гурова Мария уехала на гастроли в Испанию, а накануне отъезда супруги из-за чего-то повздорили. Из-за чего – Крячко не знал. Но с момента своего отъезда Мария упорно не давала о себе знать. Не звонила сама и не отвечала на звонки мужа. Гуров даже не знал, благополучно ли она долетела, и именно этот аспект беспокоил его больше всего.

– Я сам виноват, – покаялся Лев после продолжительной паузы. Крячко удивленно изогнул бровь. Делиться сугубо личным тоже было не в стиле Гурова. – В последнее время работа стала для меня важнее семьи…

– А разве когда-то было иначе? – Крячко не пытался поддеть напарника. Он чувствовал, что именно сейчас тот нуждается в терпеливом собеседнике. Нуждается в друге.

Гуров покачал головой. Вновь бросил взгляд на навигатор. Автомобиль вкатился в коттеджный поселок.

– Я умел переключаться. Не всегда, но достаточно часто. Использовал любую паузу в работе для того, чтобы уделить Маше внимание. Она делилась со мной чем-то важным для нее… Я слушал… А в этот раз все как-то навалилось, Стас. Да ты и не хуже меня знаешь. Когда у нас в последний раз была хотя бы маленькая передышка?

– Честно говоря, не припомню.

– Вот и я не припомню… А для Маши эти гастроли были очень важны. Фактически решалась ее дальнейшая карьера. Сейчас я это понимаю… – Лев повернул руль и заставил автомобиль съехать с основной дороги. – Но задним умом, как известно, мы все гении. В общем, ей нужна была моя поддержка, а я остался холоден и равнодушен. Она все правильно высказала мне перед отъездом… Но теперь-то что? Маша не выходит на связь. Обиделась… Я ее понимаю. Но и она должна понять, что я волнуюсь за нее. Приедет – мы во всем разберемся. А сейчас… Мне только нужно знать, что с ней все в порядке.

– С ней все в порядке, Лева. Сам знаешь, если что, тебе бы сообщили.

– Знаю. Но все равно… На душе неспокойно, Стас.

– Это я понимаю. – Крячко докурил сигарету и выбросил окурок в окно. – Но наберись терпения, Лева. Твоя жена – здравомыслящий человек. Ей нужно немного времени. А потом она сама позвонит. Когда остынет.

Машина тем временем остановилась напротив небольшого двухэтажного коттеджа с красной черепицей на крыше. Цепкий взгляд сыщика тут же зафиксировал открытую калитку, ведущую на территорию. Лев огляделся, не торопясь покидать салон автомобиля, расстегнул пиджак, достал табельное оружие. Крячко проделал то же самое.

– Я пойду первым, – сказал он, распахнул дверцу с пассажирской стороны и ступил на асфальт.

Лучи солнца отражались от узких окон-бойниц коттеджа Романа Ведерника. Крячко полностью распахнул калитку и, держа пистолет дулом вниз, направился по тропинке к дому. Поднялся на крыльцо. Повернул ручку двери, и та легко поддалась.

– Думаю, мы опоздали, – раздался за его спиной голос Гурова.

– Почему это? – Стас повернул голову и проследил за взглядом напарника.

Слева от крыльца, напротив высоких полукруглых вазонов, лежала огромная кавказская овчарка с густой черной шерстью. Полураскрытая пасть застыла в свирепом оскале. Лужа крови под головой уже успела частично подсохнуть. Большие зеленые мухи безжалостно атаковали застывшие открытые глаза.

Гуров быстро спустился с крыльца и присел на корточки рядом с мертвой псиной. Овчарка была убита выстрелом в голову. Лев огляделся и заметил, как что-то блеснуло в траве на расстоянии трех метров. Прошел в заданном направлении, нагнулся и, подобрав гильзу, мрачно произнес:

– Точно такая же гильза, как и те две в отеле.

Он сунул гильзу в карман. Станислав не стал дожидаться напарника и вошел в дом. Несмотря на то что прихожая уже была освещена солнечными лучами, люстра под потолком оказалась включенной. В гостиной справа негромко работал телевизор. Напольный торшер рядом с ним тоже светился тусклым светом. Осторожно и бесшумно переступая с ноги на ногу, он прошел дальше. Миновал кухню. Толкнул дверь в спальню. Осмотрелся. Никого…

– Я проверю второй этаж, – негромко сообщил Гуров.

Крячко согласно кивнул. Ногой толкнул дверь в следующую комнату. И снова никого не обнаружил. Заглянул в туалет, затем в ванную комнату… Маленький обмылок, опутанный темными волосами, валялся на полу возле раковины. Кран слегка подтекал…

Станислав опустил оружие и вернулся в гостиную. Машинально выключил телевизор. Гасить торшер не стал.

– Стас! – донесся сверху голос Гурова. – Поднимайся. Он здесь.

Крячко быстро взлетел по широкой лестнице на второй этаж. На самой верхней ступеньке растеклась небольшая лужица крови. Дальний конец длинного узкого коридора тонул во мраке. Невысокая арка справа вела в просторную светлую комнату. Перешагнув порог, он сразу наткнулся взглядом на Ведерника. Хозяин дома сидел привязанным к стулу с низко опущенной головой. Голый волосатый торс был залит кровью. Несколько кровавых пятен красовались и на полу. Гуров продемонстрировал напарнику новую гильзу:

– Идентична, тут и экспертизы не нужно.

Станислав опустил оружие и приблизился к связанной жертве. Осторожно приподнял голову за подбородок. Лицо Романа Ведерника представляло собой кровавое месиво. Разбитые губы, сломанный нос, гематомы на скулах… Общую картину завершало пулевое отверстие между бровей. Но при всем при этом опознать его было можно.

– Ты прежде видел Ведерника? – спросил Лев.

– Видел. – Крячко отпустил голову убитого, и та снова безжизненно упала на грудь. – Это он. Но почему связан? Избит?

– Полагаю, убийце нужна была от него какая-то информация, – высказался Гуров, выходя через арку обратно в коридор. – И, скорее всего, в итоге он ее получил… Ведерник не спал. Мадам Бордо сообщила ему об убитых в отеле девочках. Когда киллер проник на территорию и застрелил собаку, Ведерник услышал его и кинулся на второй этаж, рассчитывая спрятаться там. Но убийца оказался быстрее и ловчее жертвы. Он настиг его уже наверху лестницы, – указал Лев на верхнюю ступеньку с лужицей крови. – Припечатал его тут. Возможно, лишил при этом сознания. Затем был допрос с пристрастием и рукоприкладством… А когда киллер выбил из Ведерника нужные ему сведения, он просто пристрелил его и ушел.

– И какие сведения ему были нужны?

– Стас, я лишь обрисовал тебе картину, как я ее себе представляю, – натянуто улыбнулся Гуров. – Но я не ясновидящий. Вот возьмем этого засранца, и ты первым делом обо всем его и расспросишь. Идет?

– Идет, – буркнул Крячко. – Я, как ты знаешь, тоже умею допросы с пристрастием устраивать.

– Не сомневаюсь. – Лев достал телефон. – А пока вызови бригаду и на всякий случай осмотри остальные комнаты.

– А ты кому звонить собрался? – полюбопытствовал Станислав.

– Орлову. Хочу получить ответ на один очень интересный вопрос.

– Орлову? В половине пятого утра?

Но Лев уже набрал номер.

– Гуров? Какого черта?.. – Заспанный голос генерала пытался звучать грозно. – Ты на часы когда-нибудь смотришь?

– Дело безотлагательное, Петр Николаевич, иначе я не стал бы вас беспокоить…

– Кто-то умер?

– Много кто. И из них как минимум трое сегодня ночью. – Гуров спустился на первый этаж и облокотился на подоконник. Лучи яркого солнца хлестнули сыщика по лицу. Он прищурился. – У нас со Стасом есть кое-какие соображения…

– Соображения – это хорошо, молодцы, что соображаете! А я тут при чем? Грамоту вам за соображения выписать?

– Не стоит. Обойдемся без грамоты, товарищ генерал. Вопрос в другом… Не могли бы вы прояснить кое-какую ситуацию…

– Какую ситуацию?

– Неделю назад один из крупных криминальных авторитетов столицы, Анатолий Бушманов, справлял в ресторане свой юбилей. То есть, по сути, был своего рода «сходняк»… На юбилее присутствовало множество криминальных элементов. А закончился сей праздник стрельбой. С жертвами, между прочим. Вам что-нибудь известно об этом, Петр Николаевич?

Орлов ответил не сразу. В трубке послышалось какое-то шевеление и недовольное посапывание. Видимо, генерал неохотно выбирался из постели. Гуров терпеливо ждал.

– Известно, Лева, известно. Но этим делом занимается ФСБ. Они взяли все под свой контроль, учитывая масштаб происшествия и личности фигурантов этой стрельбы. Всем остальным службам доступ закрыт… И я не понимаю, почему тебя это вдруг заинтересовало… Во что вы там влезли?

– Как я уже сказал, у нас есть соображения… – спокойно парировал полковник. – Пока, правда, официально не подкрепленные свидетельскими показаниями, но скоро будут подкрепленные, товарищ генерал. Мы подозреваем, что три сегодняшних убийства организованы именно Анатолием Бушмановым. И связаны они как раз с событиями недельной давности. Со стрельбой на его юбилее.

– Давай-ка так, Лева. – В голосе Орлова появились покровительственные нотки. Он старательно подбирал нужные слова. – Вы там особо не горячитесь, парни… Отдохните немного… И я жду вас сегодня в десять у себя в кабинете. При личной встрече все и объясню. Как понял, полковник?

– Отлично понял, товарищ генерал. В десять будем у вас.

– Вот и славно, – удовлетворенно буркнул Орлов. – И это… Повторяю: не горячитесь. Ясно? Все! До встречи!

Гуров сунул мобильник в карман и обернулся. Крячко уже спускался по лестнице.

– Ну что? Что сказал главный? – спросил он.

– Сказал, чтобы мы не горячились и в десять были у него в кабинете.

– Ясно. И что ты намерен делать?

– Ну… – Гуров сверился с наручными часами. – До десяти времени еще много… Я намерен нанести визит господину Бушманову. Ты со мной?

– А когда было иначе? – ухмыльнулся Стас. – Бригада уже в пути. Будут минут через десять-пятнадцать. Дождемся их? Или?..

– Дождемся.

Глава 5

– Вот здесь, значит, и работает полковник Крячко?

Мадам Бордо неторопливо и грациозно проплыла по периметру кабинета и опустилась на кривоногий кожаный диван вдоль правой стены. Приложила ажурный белоснежный платочек к легкому рассечению над бровью. Изящно забросила ногу на ногу. Качнула босоножкой с бронзовым отливом, но Конев никак не отреагировал на это движение. Он не стал занимать ни один из рабочих столов, а взял вместо этого стул и расположился напротив женщины.

– Полковник Крячко и полковник Гуров, – уточнил он. – Это их общий кабинет.

– Ну да… Разумеется. – Мадам Бордо еще раз с интересом огляделась по сторонам. – Надо же! Я столько лет знакома со Станиславом и столько лет в криминале, а в этом суровом кабинете угро до сих пор бывать так и не приходилось.

– Повезло, – скупо обронил Конев.

Невзирая на природную красоту этой женщины, отрицать которую было бы по меньшей мере неразумно, она не вызывала у лейтенанта симпатий. Скорее наоборот.

– Да, повезло, – откликнулась она, откинувшись на спинку дивана. – Это точно. – И, встретившись глазами с Коневым, добавила: – Так я под вашей защитой? До тех пор, пока не вернется Крячко?

– Не совсем, – все так же сухо и подчеркнуто официально произнес лейтенант. Он словно ставил между собой и женщиной невидимый заслон, избегая панибратских отношений. – Вы – свидетель, Татьяна Игоревна. Я правильно назвал ваше имя-отчество?

– Правильно. Хотя можете звать меня просто Татьяна.

– Воздержусь. Меня зовут лейтенант Конев, и, как я уже сказал…

– А имя у лейтенанта Конева имеется? – лукаво прищурилась мадам Бордо.

– Анатолий Сергеевич…

– Толя, значит.

– Анатолий Сергеевич, – с нажимом поправил собеседницу Конев. – Давайте я еще раз обрисую вам ситуацию, Татьяна Игоревна. Чтобы между нами в дальнейшем не возникало никакого недопонимания. Я – сотрудник уголовного розыска. Вы – важный свидетель по делу о двойном убийстве. Пока что свидетель…

Мадам Бордо удивленно вскинула брови. Вновь поднесла платочек к незначительной царапине.

– Вы хотите меня в чем-то обвинить, лейтенант Конев?

– Для начала я хотел бы задать вам пару вопросов. В отеле «Лотос», как вам уже известно, убиты две ваши… сотрудницы. Почему именно они, Татьяна Игоревна? Выбор убийцы случаен? Или он заказывал именно этих двух девушек?

Женщина едва заметно усмехнулась и слегка переменила позу, из-за чего небольшой вырез изумрудного оттенка юбки обнажил часть ее бедра.

– Я вам не нравлюсь, лейтенант. – Это прозвучало не столько как вопрос, сколько как утверждение. – Не нравлюсь ни как женщина, ни как человек… Это из-за моей профессии? Или что-то личное? – Конев собрался было ответить, но мадам Бордо перебила его раньше, чем он успел раскрыть рот: – Впрочем, причины не важны, лейтенант. Будем откровенны друг с другом. Вы мне тоже не слишком симпатичны. Вы слишком… закомплексованный. А от своей закомплексованности – сухой и черствый… Я понимаю, что это ваша защитная маска, лейтенант… Но я не люблю людей в масках. Не люблю и не доверяю им. Так с чего тогда, скажите на милость, двум людям, испытывающим друг к другу антипатию, вести откровенные задушевные разговоры?

Конев был немного сбит с толку ее речью. Он несколько раз кашлянул в кулак, поднялся со стула и навис над женщиной подобно утесу. Впрочем, мадам Бордо не стала поднимать головы.

– С того, что я – следователь, а вы…

– Это я уже слышала, – небрежно откликнулась она. – Но вас, видимо, неверно информировали относительно меня, лейтенант. Или вы сами чего-то не поняли… На все вопросы я уже ответила в разговоре с полковником Гуровым и полковником Крячко. Так что, если вас что-то интересует, спросите об этом у любого из них… А для меня вы не следователь. Для меня вы просто незнакомец.

Мадам Бордо элегантным движением отбросила со лба челку. На Конева она так и не подняла глаз, хотя прекрасно слышала, как он недовольно сопит над ее головой. Повисшая в разговоре пауза, казалось, длилась целую вечность. Лейтенант, не выдержав, шумно выдохнул, опустился обратно на стул, достал из нагрудного кармана рубашки сложенный вчетверо лист с фотороботом подозреваемого и, развернув его, продемонстрировал свидетельнице:

– Можете хотя бы сказать… Татьяна… Вам знаком этот человек? – Сам не понимая почему, Конев позволил себе робкую, слегка глуповатую улыбку.

Мадам Бордо лишь мельком взглянула на портрет, после чего сфокусировала взгляд на растерянном лице лейтенанта и, улыбнувшись, спросила:

– Сколько тебе лет, Толя?

– Двадцать четыре. Но…

– И давно ты тут работаешь?

– Два года. То есть сразу по окончании юридического…

– И уже лейтенант оперативного отдела. Неплохой карьерный рост, Толя. Быстрый… Я помню себя в двадцать четыре… Наивная рафинированная девчонка, считавшая, что весь мир за секунду обязан пасть к ее ногам. Но так не случилось. Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы заявить о себе… Чтобы заставить себя уважать, заставить считаться с моим мнением… Чтобы стать в Москве тем, кем я сейчас являюсь. Это был чертовски долгий и трудный путь, Толя. А сколько понадобится тебе для покорения столицы? Сколько времени, по-твоему, должно пройти, чтобы твое имя звучало так же грозно и веско, как имя полковника Крячко? Или полковника Гурова?

– Нисколько. – Конев невольно отвел взгляд. – У меня нет таких амбиций. И я не ставлю задачи покорить Москву. Когда-то, может, и ставил… Но сейчас… Планы изменились. Это мое последнее дело…

– Увольняют?

– Сам увольняюсь.

– Почему?

– Женюсь. И переезжаю с женой в другой город.

В разговоре снова повисла продолжительная пауза. Мадам Бордо задумалась о чем-то своем. Конев бестолково поерзал на стуле, развернул фоторобот изображением к себе, а затем снова выставил его перед свидетельницей.

– А я так и не отважилась, – с неприкрытыми нотками грусти в голосе призналась она.

– На что не отважились?

– На замужество. Дважды мне делали официальное предложение, и я дважды отказывалась. Прими я хотя бы одно из них, вся моя жизнь сложилась бы по-другому. Но я испугалась… Испугалась за свою независимость. Очень уж не хотелось мне ее потерять… А сейчас это даже звучит забавно. Кстати, я не знаю его.

– Кого?

– Человека, чей фоторобот ты продолжаешь держать перед собой, как транспарант Сталина на демонстрации в День Победы. Мне это лицо не знакомо. Я могу лишь предположить, что это кто-то из наемников Бушманова. Но их у него столько, что запомнить каждого невозможно. Не говоря уже о том…

Звук разбитого стекла заставил Конева резко обернуться. Рука при этом машинально рванулась к наплечной кобуре. Между одной из ячеек мелкой решетки на окне появилось пулевое отверстие диаметром в девять миллиметров, от которого тут же в разные стороны, подобно паутине, потянулись многочисленные трещины. Он выхватил пистолет и вскочил на ноги, опрокинув стул. Бросил короткий взгляд на мадам Бордо, и лицо его мгновенно покрылось мертвенной бледностью. Женщина плавно, как в замедленной съемке, заваливалась на левый бок. Из правого уха по направлению к подбородку тянулась тонкая струйка крови.

– Вот черт!

Конев кинулся к свидетельнице, рухнул перед ней на колени и схватил за руку. Глаза мадам Бордо закатились. Пульс на запястье отсутствовал.

– Твою мать! – Держа ствол направленным на окно, лейтенант вскочил на ноги и быстро выудил из кармана мобильник. – Опергруппа – на выход! Живо! Чего?.. Говорит лейтенант Конев. Повторяю: опергруппа – на выход! Быстро! Я уже спускаюсь… – Он отключил связь и снова выругался: – Ну надо же так вляпаться! Черт!

Покидая кабинет, Конев еще раз обернулся на зарешеченное окно. Кем бы ни был стрелявший, производить новый выстрел он не собирался. Киллера интересовала только одна цель. И он ее уничтожил.

Лейтенант сбежал вниз по лестнице, толкнул от себя дверь и выскочил наружу. Пятеро бойцов в камуфляже ожидали его приказаний. Один из них на шаг выступил вперед и слегка приподнял дуло автомата.

– Снайпер! – коротко сообщил Конев. – Юго-западное направление! Прочешите окрестности… Проверьте каждое здание, каждую крышу, каждый заброшенный чердак… Оцепите периметр! Преступник предположительно одет во все черное. Задерживать всех подозрительных личностей.

Боец коротко кивнул и резко развернулся к остальным:

– Вы слышали приказ! Исполнять!

Все дружно сорвались с места. Задрав голову, Конев цепким взглядом пробежался по окнам зданий на противоположной стороне улицы. Костяшки пальцев, сомкнувшихся на рукоятке табельного оружия, побелели от напряжения.

– Вот же дерьмо!..

Глава 6

– Сожалею, парни. Закрытая вечеринка.

Здоровяк в голубой рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, занимавший свое дежурное место на входе в клуб «Грация», решительно преградил сыщикам дорогу. Крячко пристально окинул его с ног до головы. Человек Бушманова был на голову выше Станислава и почти вдвое шире в плечах. «Кольт» тридцать восьмого калибра покоился в наплечной кобуре, и здоровяк даже не счел нужным прикрыть оружие пиджаком.

Гуров достал удостоверение, раскрыл его и представился:

– Главное управление уголовного розыска, полковник Гуров. Это – полковник Крячко. Нам нужно поговорить с Анатолием Бушмановым. Он здесь?

Здоровяк, даже не взглянув на документ, презрительно скривился:

– Да хоть из президентского аппарата. Говорю же, заведение закрыто. Спецобслуживание. Анатолий Викторович никого не принимает. Он, типа, болен… Немного. Так что извиняйте, парни, внутрь вам никак. Заходите на следующей неделе… Но лучше предварительно позвонить.

– Слушай, ты, тупоголовый! – Крячко выступил вперед и почти вплотную сблизился с охранником. Сурово взглянул на него снизу вверх и как бы ненароком расстегнул пиджак так, чтобы здоровяк смог увидеть и его кобуру. – Твой босс подозревается в организованных убийствах…

– Ну, это не впервой.

– Что «не впервой»?

– Подозревается не впервой. – Большие, навыкате, как у рыбы, глаза охранника были практически неподвижны. – Анатолий Викторович всегда в чем-то подозревается. Такая судьба у человека… Но пустить вас внутрь я все равно не могу. Угрозы и оскорбления тут не помогут… Если у вас только нет какой-то официальной бумажки. Типа ордера на арест или что-то в этом роде… Но у вас, судя по всему, ничего нет. Так что топайте с миром, парни. Не доводите до греха.

– Ты нам угрожаешь, что ли? – прищурившись, процедил Крячко.

– Боже упаси! – с прежним спартанским спокойствием парировал здоровяк. – Я вежливо прошу вас отчалить. Конфликты никому из нас не нужны.

Двойная широкая дверь за его спиной распахнулась, и на улицу вышел еще один охранник. Он был немного ниже товарища, но в ширине плеч не уступал ни на йоту. Точно такая же плотно облегающая тело голубая рубашка, точно такая же кобура на плече… Парень пристроил во рту сигарету и мрачно мазнул взглядом по сыщикам.

– Че? Какие-то проблемы, Димон?

Первый охранник, даже не повернувшись в его сторону, ответил:

– Нет никаких проблем. Товарищи из органов настаивают на немедленной встрече с Анатолием Викторовичем, а я культурно и вразумительно разъясняю им, что это невозможно.

– Это факт, – подтвердил второй охранник и закурил. – «Грация» закрыта на спецобслуживание.

– Мы это уже слышали, – ухмыльнулся Гуров.

– Тогда какие еще вопросы? – пожал плечами охранник.

Крячко стиснул зубы. Не в его правилах было пасовать перед первым же препятствием. И Станислав никогда не любил отступать. Тем более отступать позорно. Пальцы правой руки полковника сжались в кулак. Его и первого охранника разделяло расстояние вытянутой руки. Крячко знал, что сумеет опрокинуть здоровяка стремительным профессионально выверенным апперкотом. Второй охранник, конечно, успеет достать оружие, но тут уже прикроет Гуров. Стас плавно перенес вес тела на левую ногу и изготовился к атаке. Визави насторожился, почуяв что-то неладное…

Рукопашного столкновения было не избежать, если бы в эту минуту на парковочную стоянку перед центральным входом в «Грацию» с диким ревом не ворвались два черных внедорожника с блестящими хромированными решетками. Один из автомобилей, взвизгнув тормозами, резко развернулся на девяносто градусов и замер, перегородив выезд с парковки. Второй прокатился чуть дальше. Все четыре дверцы распахнулись одновременно.

– Гребаная карапучила! – выкрикнул второй охранник, молниеносно выхватил пистолет из наплечной кобуры и дважды выстрелил. Один из пассажиров внедорожника, едва спрыгнув на асфальт, опрокинулся на спину с простреленной грудью. Трое других, вооруженных скорострельными «стечкиными», тут же открыли ответный огонь.

Крячко, живо сменив тактику, двумя руками толкнул в грудь стоящего перед ним здоровяка, и они оба ввалились в распахнутые двери клуба. Пули засвистели у Станислава над головой. Он быстро откатился в сторону.

Пистолет Гурова словно сам прыгнул полковнику в руку. Пригнувшись, сыщик развернулся вполоборота и выстрелил несколько раз кряду. Водитель внедорожника, кряжистый мужик в синих потертых джинсах и серой майке-борцовке, схватился за простреленное плечо. Оружие выскользнуло из его ослабевших пальцев.

– Внутрь! – скомандовал Лев, обращаясь к второму охраннику «Грации», и сам рыбкой нырнул в проем.

Боль в левой лодыжке известила о том, что его зацепили в полете.

– Гуров, прикрою!

Крячко уже был на ногах. Впрочем, как и опрокинутый им до этого на спину здоровяк. Оба вскинули свои пистолеты. Одиночные выстрелы застучали как с той, так и с другой стороны, слившись в итоге в единую какофонию. Второй охранник «Грации» не успел отойти в укрытие. Он машинально выстрелил еще три раза, но его пули не достигли желаемых целей, лишь одна из них чиркнула по переднему левому крылу внедорожника. А уже через мгновение он сам рухнул на колени, поймав два смертоносных заряда раскрытой грудью. Кровь хлынула на асфальт. Третья пуля вонзилась охраннику в голову.

Из окон второго автомобиля, вставшего поперек проезда, высунулись два дула автомата. Застрекотали очереди. Со звоном разлетелись стекла клуба. Крячко, прекратив огонь, распластался на полу. Рядом с ним приземлился и здоровяк. Его голубая рубашка обагрилась кровью. Широкое скуластое лицо побледнело. Большие рыбьи глаза свирепо блестели.

– Это вы… – похрипел он, и на его губах появилась розоватая пена. – Вы навели, суки!

Станислав, не поднимая головы, разорвал рубашку на груди человека, которого еще минуту назад собирался «приласкать» мощным апперкотом в челюсть. Неприятельская пуля прошла у охранника под ребрами чуть ниже сердца. Ранение было смертельным…

Непрерывный ураганный огонь, врываясь в помещение через распахнутую дверь и разбитые стекла, сносил все на своем пути. От стен отлетали крупные куски штукатурки, взрывались осветительные приборы, декоративные вазы и фигурки летели на пол, вдребезги сметалась со столов посуда, расколотые цветочные горшки веером разбрасывали землю…

Гуров отполз к барной стойке и привалился к ней плечом. Эта точка не обстреливалась противником. Положив пистолет на пол, он завернул левую штанину. Рана на лодыжке кровоточила, но серьезной опасности не представляла. Пуля прошла по касательной, оставив на коже небольшую бороздку.

– Суки!.. – Умирающий охранник с трудом приподнял руку и навел дуло пистолета прямо в лицо Крячко.

Станислав рубанул его по запястью, и оружие отлетело в сторону. Коротко замахнувшись, он собирался было впечатать кулак в челюсть здоровяка, но в последний момент остановился. Голова охранника безвольно откинулась назад. Воздух в последний раз со свистом вырвался из горла. Тело дважды содрогнулось, словно по нему пустили заряд электрического тока, и замерло.

Из смежного помещения выбежали трое вооруженных людей. В руках одного из них был автомат. Отважно остановившись напротив раскрытой входной двери, он выпустил две короткие очереди от бедра. Еще один человек слева от внедорожника упал замертво. Остальные предпочли укрыться. Хлопнули пробитые шины. Бесперебойный огонь с улицы сместился левее и буквально скосил автоматчика, заставив его сначала сложиться пополам, а затем и вовсе ткнуться лицом в пол. Несколько капель брызнувшей крови коснулись лица Гурова. Следом за автоматчиком шквал огня накрыл и его подельника. Изрешеченное пулями тело отбросило на пару метров назад. С потолка рухнула огромная хрустальная люстра.

Третий вооруженный мужчина из числа оборонявшихся, кавказец с аккуратной бородкой, припал на одно колено. Его хищный взгляд сфокусировался на Крячко, и он вскинул руку с оружием. Станислав не успел среагировать на опасность, зато его напарник был начеку. Подхватив пистолет с пола, Гуров, не раздумывая, выстрелил неприятелю в спину. Кавказец упал. Крячко коротко кивнул в знак благодарности и попытался приподняться на локтях.

– Нет, Стас! – осадил его Гуров. – Не суйся!

Нападавшая сторона продолжала настойчиво и планомерно поливать «Грацию» беспрерывным огнем. Крячко ползком сместился поближе к оконному проему. Взгляд его был полон решимости, но Лев снова покачал головой и продемонстрировал ему сначала два пальца, затем шесть. Этим знаком он ясно давал понять Станиславу, насколько неравно соотношение сил. Тот что-то буркнул себе под нос, но пистолет не опустил, продолжая держать его на изготовку.

Дверь в смежную комнату снова распахнулась, и на пороге появилась новая «боевая единица» Анатолия Бушманова. На этот раз боевик был не так высок и плечист, как его предшественники, но его мощь заключалась в другом. Не замечая сыщиков угро и не обращая внимания на свистящие пули, он быстро вскинул на плечо гранатомет и выстрелил. Оглушительный взрыв взрезал пространство, подобно шаровой молнии. Черный внедорожник с автоматчиками внутри вспыхнул, как стог сена, к которому поднесли пылающий факел. Автомобиль подбросило на полметра вверх, перевернуло в воздухе и с диким металлическим скрежетом швырнуло на асфальт.

Огонь прекратился. Единственный оставшийся в живых атакующий скрылся в салоне второго внедорожника. Натужно взревел двигатель. Автомобиль стремительно сдал назад, развернулся и помчался прочь. Обладатель гранатомета перезарядил свое грозное орудие и вновь вскинул его на плечо. Однако выстрела не последовало. Вместо него наступившую звенящую тишину нарушили новые автоматные очереди, но уже с противоположной стороны клуба.

– Коршун! С тыла! – раздался властный голос из смежной комнаты. – Жми сюда!

Боец чертыхнулся, снял с плеча гранатомет и рванул на зов. Сыщиков он так и не заметил. Гуров поднялся. Слегка прихрамывая на левую ногу, сделал несколько шагов по направлению к выходу из «Грации». Внедорожник уже скрылся из виду. Искореженный остов второго автомобиля медленно догорал на парковочной стоянке. Воздух пропитался запахом пороха.

– Как ты? – Крячко присоединился к напарнику.

– В порядке.

– А что с ногой?

– Ничего серьезного. Царапина.

Крячко кивнул в сторону смежной комнаты:

– Бушман там. И если мы хотим взять его живым, стоит поторопиться, Лева. Кем бы ни были эти отморозки на черных внедорожниках, они сюда не шутки шутить приехали. Их задача вполне очевидна.

– Это я уже понял, – процедил сквозь зубы Гуров.

С противоположной стороны клуба разверзлась точно такая же канонада, как и та, что пару минут назад накрыла центральный вход в «Грацию». Только на этот раз, судя по звукам, автоматчиков было больше. Как минимум вдвое. На фоне их хлестких очередей одиночные пистолетные выстрелы звучали как безобидная мальчишеская пальба из рогаток. Затем очередной взрыв гранатомета заглушил все.

Гуров, держа оружие в правой руке, решительно двинулся к закрытой двери. Крячко последовал за ним. Сыщики ожидали нового выстрела гранатомета, но его не последовало. Станислав слегка приоткрыл дверь ногой. Заглянул внутрь. Пули, как дикие голодные пчелы, кромсали стену в опасной близости от входа, однако он успел заметить лежащего на полу лицом вверх мужчину. Это был тот самый боец с гранатометом. В застывших остекленелых глазах не наблюдалось ни малейшего признака жизни.

Автоматный огонь сместился правее. В ответ прозвучало три или четыре одиночных выстрела. Кто-то застонал. С характерным звоном разбилось что-то стеклянное, а через секунду… все смокло.

– Входим? – бросил через плечо Крячко.

– Ты – первый. Я прикрываю… – кивнул Лев.

Станиславу не нужно было повторять дважды. Вновь толкнув дверь ногой, он влетел внутрь, кувыркнулся через голову и профессионально сместился в дальний конец комнаты. Гуров тут же шагнул в проем, держа оружие перед собой. Палец лежал на спусковом крючке, готовый к незамедлительным действиям. Но потенциальных мишеней полковник так и не обнаружил. В помещении были только четыре неподвижных тела. Он быстро прошел к разбитому окну и выглянул наружу. Два черных внедорожника скрылись за поворотом. Еще один автомобиль лежал на боку. Языки пламени облизывали гладкий поблескивающий на солнце стальной корпус.

– Опоздали, – мрачно констатировал Крячко, поднимаясь на ноги и осматриваясь.

У бойца с гранатометом, раскинувшегося по центру комнаты, насчитывалось три пулевых ранения в грудь. Один из смертоносных снарядов угодил ему точно в сердце. Пальцы сомкнулись на рукояти гранатомета. Боец до последнего так и не выпустил своего грозного оружия. Слева от него, неестественно подвернув под себя правую ногу, лицом вниз лежал еще один человек. Пуля наполовину раскурочила ему затылок. Еще одна угодила под лопатку. Рука, до самого плеча перетянутая бинтами, выскользнула из перевязи, и веревка опутала шею.

Крячко опустился перед ним на колени и осторожно повернул окровавленную голову. Половины лица у убитого не было, но Станислав смог опознать его и по оставшейся части. Глубоко посаженный карий глаз, гипертрофированная надбровная дуга с пересекающим ее косым шрамом, чуть заостренный нос, щеголеватые усики над верхней губой…

– Это Бушманов, – произнес он, не поднимая головы. – Один из самых крупных столичных авторитетов. Нужных ответов на интересующие нас вопросы мы от него уже не получим. А вопросов к Бушманову накопилось много. И не только у нас с тобой.

– Это заметно. – Гуров отошел от окна. – Выходит, война, о которой говорила нам твоя мадам Бордо, уже началась…

– Насчет войны ты, полагаю, прав. Мы сами с тобой только что были в эпицентре боевых действий. На самой передовой, можно сказать. – Крячко прошел к следующему телу.

Молодой парень лет двадцати со средней длины светлыми волосами, облаченный в спортивное трико и футболку с символикой баскетбольного клуба «Сан-Антонио», был убит выстрелом в голову. Он лежал на боку, двумя руками сжимая «стечкин». На правой руке, чуть выше запястья, красовался вытатуированный крест, обвитый колючей проволокой. Татуировка была цветной, а значит, «набивали» ее не на зоне, а в обычном салоне, обнаружить который в Москве можно было едва ли не на каждом углу. Широко распахнутые голубые глаза парня уставились в пустоту.

Гуров склонился над четвертым телом, ноги которого скрывались под перевернутым диваном. Из-под кожаного подлокотника тянулась свежая струйка крови. В отличие от остальных жертв, по-восточному раскосые глаза смуглолицего бойца были закрытыми. И при нем не было оружия. Полковник медленно опустил пистолет дулом вниз, и в эту самую секунду веки смуглолицего дрогнули. Он негромко застонал и попытался пошевелиться.

– Один еще живой, Стас.

Гуров присел на корточки и двумя пальцами коснулся шеи подручного Бушмана. Пульс был ровный и насыщенный. Открыв глаза, боец сфокусировал взгляд на сыщике, в глазах на мгновение мелькнул страх, а рука машинально стала шарить по полу в поисках оружия.

– Мы из уголовного розыска, – коротко сообщил Гуров.

Его слова не особо успокоили смуглолицего. Но рука шарить по полу перестала. Мужчина перевел взгляд с Гурова на подошедшего Крячко и едва слышно произнес:

– Нога… Моя нога… Я ранен. Мне нужна помощь. Врач…

Гуров ухватился за спинку дивана и поставил его на ножки. Правое колено лежащего на полу мужчины было раздроблено и кровоточило. Пуля угодила в самую чашечку. Лев снял с себя рубашку, резким движением разорвал ее пополам и наложил раненому импровизированный жгут. Кровотечение заметно уменьшилось.

– Жить будешь, – подбодрил бойца Станислав. – Считай, что тебе повезло. Можно сказать, в рубашке родился. Остальные-то…

– Что с остальными? – Мужчина попытался приподняться на локтях, но не смог. – Что с Бушманом?

– Мертв твой Бушман, – равнодушно сообщил Крячко. – Был авторитет – и не стало. Остальные тоже мертвы. Все до единого. Кроме тебя… Говорю же, свезло тебе, приятель. А если ты еще и откровенно поведаешь нам, кто были те люди на черных внедорожниках, свезет еще больше. Оружия при тебе нет, стрелял ли ты в кого-то на поражение, мы не видели. То есть фактически ты – чистый. Но… – Он выдержал многозначительную паузу. – Все можно развернуть и по-другому. Например, повесить на тебя все эти трупы… А это уже совсем иной расклад. Как считаешь, приятель?

– Мне нужно в больницу. – Смуглолицый сглотнул и на несколько секунд вновь прикрыл глаза. – Вы поможете мне?

– Разумеется. Но сначала информация.

– Я истекаю кровью…

– Ничего с тобой не будет. – Стас присел рядом с раненым. – Одним стаканом крови меньше, одним больше – невелика разница. Тебе о другом надо сейчас думать. Хочешь выжить – начинай каяться. Имя? Фамилия?

– Я подгоню машину, – сказал Гуров и, все так же прихрамывая на левую ногу, вышел из комнаты. Осколки стекла захрустели под подошвами его ботинок.

– Аслан, – на выдохе произнес мужчина.

– На твоем месте я бы воздержался от оскорблений, – недовольно нахмурился Крячко. – Хочешь жить или хочешь сдохнуть?

– Меня зовут Аслан. – Боец прекратил попытки самостоятельно подняться на ноги, осознав всю тщетность этой затеи. Опустив голову на холодный пол, он, тяжело дыша, уставился в одну точку. – Аслан Джабраилов.

– А! Ясно… – Стас оглянулся на дверь. – Полковник Крячко. Главное управление уголовного розыска. Будем считать наше знакомство состоявшимся. Ты работал на Бушманова?

– Да…

– Кто эти люди, которые на вас напали?

Джабраилов медлил с ответом. Молча смотрел в потолок, собираясь с мыслями. Надеялся как можно дольше потянуть время, но с Крячко, как правило, такие фокусы не срабатывали. Полковник легонько постучал дулом пистолета по простреленному колену бойца, и Аслан взвыл от боли. Станислав приложил палец к его губам и улыбнулся:

– Знаешь, мой напарник – большой добряк, Аслан. Мягкий и сердобольный тип. В отличие от меня. Понимаешь? Будь моя воля, я оставил бы тебя здесь истекать кровью, но он… Он так не поступит. Он отвезет тебя в больницу, спасет твою никчемную жизнь… И только после того, как тебя подлатают, приступит к допросу согласно всем нормам протокола. Это очень долго, Аслан… За это время могут погибнуть многие люди. Виновные и невиновные… Я не хочу ждать. Мне нужны ответы сейчас. Пока не вернулся Гуров. Хочешь еще один выстрел в то же колено?

Крячко блефовал, но подручный Бушманова не мог знать этого наверняка. Его глаза испуганно округлились, и он прошептал:

– Вы не можете…

Станислав молча снял с дивана квадратную подушку, повертел ее в руках, потом бережно опустил на колено Джабраилову и, взведя курок, пояснил:

– Подушка приглушит звук выстрела. Не хочу выслушивать нотации напарника…

– Стойте! Стойте! Не надо… – взмолился Аслан. – Поймите… У меня просто нет ответов на ваши вопросы. Я не знаю, кто на нас напал. Врагов у Бушмана хватало. А после случившегося на его юбилее… Война была неизбежна. Бушман понимал это… Понимал, что грядет передел сфер влияния. Его авторитет пошатнулся… Я расскажу вам все, что знаю. Клянусь! У меня просто нет другого выхода. О том, что я выжил, обязательно узнают. И захотят добить… Мне понадобится защита. Ваша защита…

В смежной комнате послышались шаги Гурова. Крячко бросил подушку обратно на диван и убрал пистолет в наплечную кобуру.

– Начнешь говорить по дороге в больницу, – предупредил он. – Все, что знаешь.

– Хорошо.

Войдя в комнату, Лев незаметно для Джабраилова обменялся с напарником взглядами. Крячко коротко кивнул, после чего вновь обратился к Аслану:

– Наезд на мадам Бордо – ваших рук дело?

– Нет, – отрицательно покачал тот головой. – Мы слышали об убитых проститутках в отеле «Лотос», но… Бушман тут ни при чем. Он не отдавал никаких приказаний. Клянусь вам! Я бы знал…

– Стас, давай продолжим в машине, – предложил Гуров. Он опустился на корточки возле Джабраилова с противоположной стороны. – Помоги мне поднять его.

Крячко неохотно подставил Аслану плечо.

Глава 7

Джабраилова усадили на заднее сиденье автомобиля, и Гуров мягко захлопнул дверцу. Обернулся и еще раз взглянул на то, что осталось от клуба «Грация».

– Мы не будем надевать на него наручники? – уточнил Крячко.

– Зачем? Он никуда не убежит.

– Ну… Для порядка.

– Сядешь с ним. – Лев понизил голос так, чтобы задержанный не мог его слышать. – И пока мы едем в больницу, вытяни из него информацию по максимуму. В первую очередь меня интересует юбилей Бушманова. Кто там был? Кто начал стрельбу? Сколько жертв в итоге и кто они? Ну и, естественно, про планы Бушмана после инцидента. Кто был у него на подозрении? Кому он собирался мстить? Судя по всему, мадам Бордо ошиблась в своих предположениях…

– Это не факт, – не согласился Крячко. – Слова какого-то бандюгана против ее слов…

– А людей на черных внедорожниках, чтобы они разнесли к чертям собачьим клуб и убили самого Бушманова, тоже Бушманов нанял?

– Это обратка.

– От кого? – хмыкнул Лев. – От мадам Бордо?

– Слушай, Лева, не грузи меня вопросами, на которые у меня нет ответов, – недовольно откликнулся Стас.

– Вот эти ответы нам и надо получить.

– Я понял тебя. Постараюсь.

Крячко обошел автомобиль сзади и потянул на себя дверцу. Гуров достал из кармана ключи зажигания, но звук автомобиля заставил его вскинуть голову. Рука потянулась к наплечной кобуре, прикрытой пиджаком.

Из-за поворота лихо вырулил темно-синий «Мерседес», влетел на парковочную стоянку и остановился как вкопанный. Хлопнули дверцы. Двое вооруженных мужчин наставили «пушки» на сотрудников уголовного розыска. Гуров успел выхватить свое оружие и развернуться лицом к неприятелю. Крячко тоже выдернул пистолет из кобуры. Палец уверенно лег на спусковой крючок.

– Оружие на землю! – жестко скомандовал один из прибывших на «Мерседесе», высокий широкоскулый мужчина с квадратной челюстью и аккуратно зачесанными назад русыми волосами. На нем был стального оттенка костюм, такой же светлый галстук и начищенные до блеска черные туфли на небольшом каблуке. Из правого уголка рта торчала изжеванная спичка. – Живо!

– Считаю до трех и стреляю, – предупредил второй мужчина. Он был почти на голову ниже подельника и одет не столь представительно. Синие джинсы, черный пиджак, лишенная галстука белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Побитое оспой лицо с трудом скрашивала стильная мефистофельская бородка. – Раз…

Маленькие хищные глазки блеснули. У сыщиков из угро не было ни малейших сомнений, что, досчитав до трех, мужчина с бородкой хладнокровно спустит курок.

– Главное управление уголовного розыска. – Свободной рукой Гуров достал из кармана удостоверение.

Документ не произвел на вооруженных мужчин никакого впечатления. Они продолжали удерживать сыщиков под прицелом. Рука высокого скользнула в нагрудный карман стильного пиджака, после чего он тоже «сверкнул» своим удостоверением.

– Федеральная служба безопасности. Я сказал: бросить оружие!

– Два… – Его напарник продолжил неумолимый отсчет.

Бросать пистолет Лев не стал, но послушно сунул его обратно в наплечную кобуру. Крячко поколебался секунду и, недовольно ворча, проделал то же самое.

– Подполковник Зацепа, – коротко представился высокий мужчина, сделал пару шагов вперед, сближаясь с Гуровым, и небрежно качнул головой назад: – Это – майор Баранов. Серый, опусти пушку!

Майор подчинился. Сунул пистолет за брючный ремень и застегнул пиджак на одну пуговицу. Кривая ухмылка сделала его и без того малосимпатичное лицо до крайности отталкивающим.

– Ну, а теперь можно и на документики посмотреть, – пристально посмотрел на Гурова Зацепа и протянул раскрытую ладонь. После того как Лев вручил ему свое удостоверение, подполковник довольно фамильярно поманил указательным пальцем Крячко. Станислав насупился и, скрипя зубами в бессильной ярости, вновь обогнул корпус автомобиля. Бросил свое удостоверение в раскрытую ладонь Зацепы.

– Так-так-так, – нараспев протянул подполковник, – полковник Гуров и полковник Крячко… Реально из Главного управления мужики. Прикинь, Серый? И какого хрена вы тут делаете?

– Здесь была перестрелка… – начал было Гуров, но Зацепа перебил его:

– Мы в курсе. Уже проинформированы. Спецбригада в пути. Но это не ответ на мой вопрос, полковник. Меня интересует, с какой такой радости два «мусора» из угро трутся рядом с клубом, принадлежащим Анатолию Бушманову? Дело Бушманова на балансе нашей службы, и нас чертовски бесит, когда в расследование лезут посторонние. Погоны жмут, полковник?

Гуров непроизвольно сжал кулаки, но сдержался – открытый конфликт с сотрудниками ФСБ был сейчас совсем ни к чему. Для начала следовало как следует разобраться в ситуации.

– Мы случайно проезжали мимо, – сказал он. – Услышали стрельбу. Не могли же мы просто проигнорировать происходящее?

– Случайно, да? Ясно. – Взгляд подполковника Федеральной службы был неподвижен, как у удава. – Внутрь заходили?

– Да, – не стал скрывать Гуров. – К моменту нашего приезда там уже все были мертвы. Кроме одного. Вот этого, – указал он на раненого в своем автомобиле.

– И куда вы решили его утащить?

– Слышь, ты! – не выдержал Крячко. Он шагнул навстречу фээсбэшнику, но тот даже не шелохнулся. Гуров предупредительно положил руку на плечо напарнику, но Станислав тут же сбросил ее. – Мы никого никуда не утаскиваем. Мужик ранен в ногу. Его нужно было подбросить до ближайшей больницы. Тебе не кажется это логичным? Или с логикой у ФСБ проблемы?

Майор Баранов быстро расстегнул нижнюю пуговицу пиджака и, опустив ладонь на рукоятку пистолета, процедил:

– А ты чего такой борзый, полковник?

– Остынь, Серый! – осадил его Зацепа. – Все в порядке.

– Верное замечание, – поддержал фээсбэшника Гуров. – Нам всем стоит остынуть. И успокоиться. – Он потянул Крячко за локоть. – В конце концов, все мы делаем одно общее дело…

– Ошибаешься, друг, – покачал головой Зацепа. – Дела у нас как раз разные. И вам лучше не соваться туда, куда вас не просят. Я ясно излагаю? Логично? – мазнул он взглядом по Крячко. Станислав мужественно смолчал. – Вот и славно. Грузите вашего раненого в нашу тачку и отчаливайте.

– Давайте мы хотя бы доставим его в больницу, – предложил Гуров.

– Ты че, не русский, полковник? Или я выражаюсь на каком-то непонятном для тебя языке? Мы сами разберемся с нашим делом, а вы просто идите лесом! Вопросы?

– Нет вопросов. Пока что… – покачал головой Лев.

Он помог Джабраилову выбраться из салона своего автомобиля, довел его до «Мерседеса». Баранов гостеприимно распахнул заднюю дверцу и, заталкивая задержанного внутрь, посмотрел на Гурова.

– У меня есть вопрос. Что с Бушмановым? Он тоже мертв?

– Да.

– Чудно! – в очередной раз криво усмехнулся майор. – Еще одной мразью меньше.

– Ладно, закончили дебаты, – проговорил подполковник Зацепа, заложив руки в карманы брюк. – Можете валить, сыскари. Дальше мы сами.

Гуров молча вернулся к своей машине и занял место за рулем. Крячко плюхнулся на пассажирское сиденье рядом с ним. Его ноздри свирепо ходили ходуном, как у разъяренного огнедышащего дракона.

– Успокойся, – негромко произнес Лев, запуская двигатель.

– Лева…

– Сейчас не время, Стас. Слышал поговорку? Если не можешь изменить обстоятельства, измени свое отношение к ним.

– Тупость какая-то, – буркнул Крячко. – Мы даже морды набить им не имеем права?

– Они при исполнении.

– Мы тоже.

– Верно. Но они из ФСБ. Улавливаешь разницу? – Гуров неспешно развернул автомобиль и под пристальным наблюдением двух сотрудников Федеральной службы направил его к выезду с парковочной стоянки. – Не мне тебе рассказывать об иерархии госструктур…

– И что ты предлагаешь? – Станислав бросил взгляд в зеркало заднего вида. Подполковник Зацепа дружески похлопал по плечу своего напарника, и тот занял место за рулем «Мерседеса». Входить в здание «Грации» сотрудники ФСБ явно не торопились. – Отступить? Закрыть дело и сдать его в архив?

– Ни в коем случае, – категорично заявил Лев. – Но бить морды фээсбэшникам мы точно не будем. Мы пойдем другим путем.

– Каким?

– В этом деле слишком много прорех. Пора их заполнить. – Не снижая скорости, полковник достал мобильный телефон, нашел в записной книжке номер нужного абонента и нажал кнопку вызова. – Хотя бы частично…

– Кому ты звонишь? Орлову?

– Лучше. – По губам Гурова скользнула загадочная улыбка. – Тому, кто предоставит нам куда больше информации по этому делу.

– А Орлов? Ты ведь говорил, он ждет нас к десяти…

– Мы задержимся. – Вызываемый абонент ответил, и Лев Иванович тут же переключился на телефонный разговор: – Каталонец? Привет! Это Гуров… Узнал? Ты сейчас где?.. Чисто территориально. Я и Стас хотим с тобой встретиться, пообщаться… Назрела пара интересных вопросов… В каком-то смысле да, но давай не по телефону. – Кафе «Индиго» на Юго-Западной знаешь?.. Да, оно самое. Ну и отлично. Бери такси и дуй туда… Только я тебя умоляю, расплатись с водителем нормальными бабками, а не своими фантиками… Сейчас не время для экспериментов… Потому что! Каталонец, не зли меня! Я сегодня в дурном настроении. Полковник Крячко и того хлеще. Хочешь, впаяем тебе пятерик? Это легко можно устроить… Нет? Ну и замечательно. Тогда встречаемся в «Индиго» через пятнадцать минут.

Лев убрал мобильник обратно в карман. Повернулся к Крячко и подмигнул напарнику:

– Если тебя не пускают с парадного входа, попробуем войти с черного.

– Мне это нравится, – растянул губы в улыбке Станислав. Настроение, подпорченное сотрудниками ФСБ, заметно улучшилось. – Только я не знал, что Каталонец еще жив. Мне казалось, его грохнули те астраханские гастролеры, когда он пытался втиснуть им свои фальшивые бабки.

– Он выкрутился из той истории. Как всегда.

– Вот жучара!..

Сыщики прибыли в «Индиго» на две минуты раньше оговоренного срока. Но нужный человек уже ждал их за самым дальним от входа столиком. Перед Каталонцем лежала развернутая газета. Просматривая спортивные сводки, он неторопливо потягивал пиво прямо из бутылки. Бывшему заключенному, отмотавшему три года за подделку документов, на вид было не больше тридцати лет, хотя оперативники прекрасно знали, что тому уже глубоко за сорок. Худощавый, но жилистый мужичок с детскими коровьими глазами и большими передними зубами, всякий раз широко обнажавшимися при улыбке, был облачен в джинсы и плотно облегающую майку-борцовку пепельного цвета.

Крячко занял стул рядом с Каталонцем и приветливо хлопнул его по плечу. Тот вздрогнул от неожиданности, едва не расплескав пиво. Гуров расположился напротив.

– Ну – на фига так пугать? – набычился Каталонец. – Что за дурацкие ментовские приколы, в натуре?

– Все нормально, – рассмеялся Стас. – Я просто рад тебя видеть, старик. Живым и невредимым… А то ходили слухи, что тебя уже червям скормили…

– Сплюнь! – отмахнулся бывший заключенный, после чего сам трижды сплюнул через левое плечо и быстро перекрестился. На среднем и указательном пальцах правой руки у Каталонца были вытатуированы перстни. – И даже не шути так больше, Крячко. Лучше зырьте, мужики, че я надыбал, – ткнул он пальцем в газету. – Марчиано прилетел в Москву на бой с нашим Казарцевым. Сойдутся послезавтра в «Олимпийском». Пишут, что Марчиано, типа, завершает карьеру, хочет немного бабок поднять напоследок… Это все верно. Только знающие люди шепнули мне, что у Казарцева проблема с плечом. Правая рука фактически небоеспособна. А это, между прочим, его рабочая рука. Он своим коронным свингом с правой человек тридцать нокаутировал. Причем во втором или в третьем раунде. Не откладывая дела в долгий ящик, так сказать… А тут… Марчиано, сука, ловкий. Если Казарцев его правой не достанет, то вообще не достанет. Измотает нашего бойца итальянец и по очкам выиграет. Рубь за сто! А ставят-то все на Казарцева. О травме ведь знают только единицы. Коэффициент на Марчиано – невпупенный. Так что, если влить на него бабок, можно нехило подняться. Войдете в долю?

– Нет. Воздержимся, – отказался Гуров.

Официант приблизился к их столику, но Лев отослал его небрежным взмахом руки. Заказывать сыщики ничего не собирались.

– А если Казарцев его все же достанет? – заинтересовался Крячко.

– Не достанет.

– Ну а если?

– Ты тупой, Крячко? – Каталонец сделал затяжной глоток из горлышка и отставил в сторону опустевшую бутылку. – Если я тебе руку сломаю, ты меня ею достанешь?

– Давай лучше я тебе сломаю, – нахмурился Станис-лав.

– Да ладно, не заводись, – миролюбиво улыбнулся Каталонец. – Я же для примера сказал. Не желаете в долю – не надо. Я и без вас справлюсь. Хотел поддержать материально доблестных сотрудников полиции… – Он вскинул руку, привлекая внимание официанта, а затем демонстративно постучал пальцем по пустой бутылке. – Пива будете? Угощаю.

– Шутишь? – прищурился Крячко. – Покажи-ка деньги.

Каталонец пожал плечами, сунул руку в задний карман джинсов и не глядя достал три тысячных купюры. Станислав взял одну из них, пригляделся.

– Ты идиот, Каталонец? С такими бабками тебя даже в этой забегаловке заметут. А заодно и нас вместе с тобой.

– Чего это? – Бывший зэк взял в руки другую купюру. – Что опять не так?

– Что не так? – Крячко, не удержавшись, рассмеялся. – У тебя слово «Ярославль» с ошибкой написано, через букву «а». И медведь в другую сторону смотрит.

– Вот дрянь! – расстроился Каталонец.

– Лева, давай его арестуем. Достал он уже со своими художествами.

– Обязательно арестуем, – пообещал Гуров. – Если он только не поможет нам в одном деле.

– Да идите вы в сфинктер, мусора голимые! – Информатор сгреб деньги и сунул их обратно в карман. – Че хотели? Выкладывайте!

Крячко отвесил Каталонцу легкий подзатыльник, но тот лишь недовольно мотнул головой. Официант поставил перед клиентом новую бутылку холодного пива. Дождавшись его ухода, Лев подался вперед и, заметно понизив голос, спросил:

– Про стрельбу на юбилее Бушманова слышал?

Каталонец испуганно отшатнулся вместе со стулом.

– Не-не-не, ничего не слышал! Да ты че, Гуров? Такие вопросики! Лучше сразу сажайте. Ну вас в пень! – Он потянулся за бутылкой, но Лев ловко перехватил его руку:

– А что не так, Каталонец?

– Да харэ издеваться… «Что не так»? Там все не так. Я к этой истории и близко отношения иметь не хочу. Обу-реть! Там же полный букет мути. И весь криминалитет столицы, и ФСБ…

– Смотри-ка, – хмыкнул Крячко. – А говоришь, ничего не слышал.

– Не слышал. – Каталонец все-таки выдернул руку из цепких пальцев Гурова, подхватил со стола бутылку и сделал небольшой глоток. – Давайте лучше вернемся к теме боя Марчиано с Казарцевым. Я поставлю свои левые деньги, а вы, если что, меня просто прикроете. Навар пополам. Рубь за сто! Без наколок.

– Бушман уже мертв, – все так же вполголоса сообщил Гуров.

– Иди ты! – опешил Каталонец. – И кто его?

– Это мы и хотим знать. Послушай, мы же тебя не на официальный допрос тащим. Просто намекни, откуда ветер дует.

– Если кто узнает, что я трепался на эту тему…

– Никто не узнает.

Каталонец быстро оглянулся по сторонам. Залпом ополовинил бутылку пива и промокнул губы тыльной стороной ладони. Отодвинул от себя газету. Поочередно встретился глазами сначала с Гуровым, потом с Крячко, но все еще не отваживался на откровенный разговор. Сыщики молча ждали, не торопя информатора.

– Ладно. Хрен с вами! Короче, как я и сказал, история там дюже мутная, – зашелестел одними губами Каталонец. Гурову даже пришлось всем корпусом навалиться на стол, чтобы расслышать его слова. – Люди болтают разное… Одна «мутка» противоречит другой, и не ясно, где долбаные слухи, а где, мать ее, истина… Я даже слышал версию о том, что Бушман перешел дорогу Самому!.. – Он высоко поднял над головой указательный палец. – А следовательно, не обошлось без участия спецслужб. Но это чушь, конечно… Бушман не такой дурак… был… Но вот пару дней назад я слышал вполне правдоподобную версию. Кореша трещали в бильярдной на Кропоткинской. А один из них недавно с зоны откинулся. И он, типа, в теме, как червяк в коровьем дерьме… В общем, Бушманов в последнее время зарвался, говорят. В общак бабла не заносил, посидельцев не грел… Возомнил из себя бизнесмена и от старых связей, от корней своих, открестился. Братве, ясен пень, такой подход по душе не пришелся, и на сходке под Владимиром было принято решение поставить Бушмана на место… Ну, либо ты с нами, либо лети соплей, как хочешь. Только о последствиях, типа, не забывай… А перетереть на эту тему с Бушманом поручили Шустрому.

– Это еще кто? – нахмурился Крячко.

– Шустрый-то? Прошаренный тип. Он таких головняков за свою жизнь разрулил, сколько я собачьего дерьма не видел. Авторитет… Не вор в законе, правда, но несколько лет сидел в Ростове положенцем… Он был на сходке под Владимиром. И на юбилее у Бушманова был. Вот и судите сами, парни. Перетирка между ними наверняка была, а вот чем она закончилась – это вопрос. Плюс к этому добавьте то, что многие из столичной братвы поддержали Шустрого. И еще!.. – припомнил бывший зэк. – На мой взгляд, немаловажная деталька. В перестрелке на юбилее Бушманова погибли люди. Шесть человек.

– Это мы слышали, – ввернул Станислав.

– Одним из них был человек Шустрого.

– А остальные пятеро?

– Ну, ты даешь, Крячко, – хмыкнул Каталонец. – Вопросики у тебя, я смотрю, с подлецой все время. Словно на враках меня поймать хочешь. Остальные пятеро!.. Откуда мне знать? Я же не мент и не журналист обдолбанный… Кстати, сразу предупреждаю: узнавать ничего не буду. Не полезу я в это дерьмо, хоть ногами пихайте. Что знал, то сказал… Но случайных людей на юбилее у Бушмана не было. Значит, все убитые, так или иначе, были фигурами значимыми… Но это только мое предположение, – живо поправился информатор.

– А где найти Шустрого, знаешь? – спросил Гуров.

– Едрена кочерыжка! Гуров, ты че, в натуре, хочешь меня червям скормить? Меня пришьют за такие наводки. Отрежут язык и засунут мне в задницу. Причем так, что назад его уже не выковыряешь.

– Это только если узнают. – Станислав заговорщически подмигнул информатору и тепло обнял его за плечи. – Но мы же никому ни словечка, Каталонец. Ты же нас знаешь… Не первый день знакомы.

Каталонец раздумывал недолго. Вновь придвинул к себе развернутую газету.

– А на Марчиано вольетесь?

– Нет. – Гуров был непреклонен.

– Жлобы, – мрачно констатировал Каталонец, но тут же добавил: – А за пиво хотя бы заплатите? При мне только бабки собственного производства. Черт! Так Ярославль через «о» пишется?

– Определенно, – заверил его Крячко. – У меня по русскому языку в школе твердая тройка была. Так что можешь подтереться своими фантиками. А за пиво заплатим. Не волнуйся. Топи про Шустрого.

Каталонец залпом допил пиво, подал знак официанту принести новую бутылку и заговорил:

– Он снял хату в районе Ходынки. Но там только ночует. И то через раз. Если хотите накрыть его наверняка, отправляйтесь на Кантемировскую. Там сауна. Буквально в двухстах метрах от станции метро. Там еще торговый центр напротив. Пятиэтажный вроде… Шустрый купил эту сауну и устроил в ней что-то вроде своей временной штаб-квартиры. Но должен предупредить. При Шустром братва, она же – его охрана. Даже подъезд к сауне блокируется двумя внедорожниками с вооруженными боевиками.

Гуров с Крячко быстро, но многозначительно переглянулись.

– Черными внедорожниками? – уточнил Станислав.

– Не знаю. Я в его сауну не ходил. На хрена она мне? Но вроде черные. А это имеет значение?

– Думаю, что имеет. – Крячко бросил на стол две тысячные купюры и первым поднялся из-за стола. – Спасибо за информацию, старик. Будь на связи и ничего не бойся. Мы – твоя крыша.

– На болту я крутил такую крышу, – проворчал информатор, но деньги со стола быстро забрал. – Лучше себя поберегите. То, во что вы пытаетесь влезть, за версту пахнет козлиным дерьмом.

– Мы это учтем. И все равно спасибо.

И сыщики покинули «Индиго», оставив Каталонца наедине с новой бутылкой пива.

Глава 8

– Убийство в здании Главного управления уголовного розыска! Прямо у нас под носом! – бушевал Орлов, уткнувшись двумя кулаками в гладкую поверхность собственного стола. Расстегнутый китель слегка съехал набок с его правого плеча. – Это же нонсенс, лейтенант! Ты это понимаешь? Нет!.. Это даже не нонсенс, мать твою! Это катастрофа! Самая настоящая катастрофа…

– Виноват, товарищ генерал. – Конев сидел, уронив голову на грудь, и старательно избегал встречаться с генералом глазами. – Но кто же мог предположить?..

– «Кто мог предположить?» – Невразумительный лепет подчиненного распалил Орлова еще больше. Он резким движением сбросил с себя китель и не глядя швырнул его на спинку стула. Распустил узел галстука. – А ты сам не догадываешься, лейтенант? Ты и должен был предположить! Свидетель… вернее, свидетельница находилась под твоей опекой! Не чувствуешь, чем пахнет?

– Чем? – Конев все же неохотно поднял голову.

– Трибуналом, лейтенант, трибуналом. – Генерал машинально подобрал со стола одну из многочисленных папок, собрался было раскрыть ее, но передумал и швырнул обратно. Лицо Петра Николаевича сделалось бордовым, как свекла. – Дело пахнет трибуналом! Я бы даже сказал, воняет им! А мне нужен такой скандал на мои седины? Как думаешь, лейтенант?

– Товарищ генерал…

– Что?

– Я ведь предпринял все необходимые меры. По Логиновой работал профессиональный снайпер. Предотвратить покушение было нельзя. Поймите… Но мы тут же оцепили периметр, прочесали каждый квадратный метр…

– Но он все равно ушел, – не столько спросил, сколько констатировал очевидный факт генерал.

Конев сокрушенно качнул головой.

– Ушел. Профессионал – он на то и есть профессионал.

Орлов устало плюхнулся в кресло. Туго натянутая кожа скрипнула под весом его тела. Он достал из нагрудного кармана рубашки упаковку успокоительного, вытряхнул на ладонь сразу две таблетки, закинул их в рот и запил минеральной водой. Пару минут сидел молча и сосредоточенно, глядя прямо перед собой в абстрактную точку. Краснота на лице начала постепенно спадать. Лейтенант не торопился нарушать установившегося молчания. Он искренне надеялся на то, что сгустившиеся над его головой тучи понемногу рассеиваются.

– Где полковник Гуров? – Орлов откинулся на спинку стула.

– На выезде.

– Почему он не отвечает на мои звонки? Ты звонил ему?

– Так точно, – распрямился Конев. – Неоднократно. Но… Лев Иванович и мне не отвечает.

– А полковник Крячко?

– То же самое. Вернее, его телефон совсем отключен.

Генерал бросил взгляд на настенные часы. Стрелки показывали двадцать минут одиннадцатого. Петр Николаевич вновь поднялся на ноги. Энергично прошелся до двери кабинета, вернулся обратно и решительным тоном распорядился:

– Звони еще раз. Звони, пока хотя бы один из них не ответит. Какого черта? Я велел им быть у меня в десять! Почему меня никто не ставит в известность? Почему я обо всем должен узнавать в последнюю очередь? И почему полковник Гуров считает себя вправе игнорировать мои прямые распоряжения?

Лейтенант предпочел не отвечать на эти вопросы, чтобы не вызвать очередной шквал критики в собственный адрес. Он продолжал сосредоточенно, раз за разом, набирать номер Гурова.

– Я почти уверен, что они во что-то вляпались. – Орлов обращался не столько к собеседнику, сколько к самому себе. – Во что-то, во что вляпываться совсем не стоило. Во всяком случае, без моего ведома. И я ведь совершенно ясно дал понять… Хотел популярно объяснить этим упрямцам… Но нет! Каждый мнит себя вторым Шерлоком Холмсом, мать вашу! Кому нужны советы старого маразматика? Таким меня считают? Да? – Петр Николаевич замолчал, машинально пригладил реденькие волосы на макушке и строго из-под бровей взглянул на Конева. – А с тобой что прикажешь делать, лейтенант? Уволить?

Конев опустил руку с телефоном и обезоруживающе улыбнулся:

– Не получится, товарищ генерал. Я уже написал заявление… Это мое последнее дело…

– Последнее дело – и такой промах. Молодец, лейтенант! Нечего сказать! Достойное завершение карьеры…

– Почему завершение? – не согласился Конев. – Я еще ничего не решал относительно этого вопроса. Сначала свадьба, а уж потом…

– Так иди, решай! – мрачно бросил Орлов. – Чего ты тут расселся?

– Так это… Я же звоню…

– И обязательно из моего кабинета? Других мест нет, лейтенант? Или в других кабинетах теперь опасно? Постреливать у нас в управлении начали. Прямо через окна людей убивают. Так у меня в кабинете, вон, тоже окно есть. А что, если это ты пули притягиваешь, лейтенант? Выходит, моя жизнь тогда в опасности…

– Товарищ генерал…

– Иди отсюда! – махнул рукой Орлов. – Иди работай. Ищите того, кто осмелился ликвидировать свидетеля в стенах нашего здания. Землю носом ройте, но найдите мне этого дерзкого сукина сына. Ясно?

– Так точно, товарищ генерал! – Конев поспешно поднялся из-за стола и зашагал к выходу.

– И еще, лейтенант, – бросил ему в спину Орлов, когда подчиненный уже оказался на пороге кабинета. – Если дозвонишься до Гурова или Крячко, передай, чтобы они немедленно связались со мной! Немедленно! Уяснил?

Конев кивнул, вышел из кабинета и плавно прикрыл за собой дверь. Шумно выдохнул. За все время службы в угро ему еще ни разу не доводилось бывать «на ковре» у Орлова в одиночку. Вдруг телефон в правой руке завибрировал, и Конев, вздрогнув от неожиданности, бросил взгляд на дисплей. На связь прорывался полковник Гуров. Лейтенант быстро нажал кнопку соединения:

– Лев Иванович!..

– Привет, Толя! – Характерный шум свидетельствовал о том, что полковник вел разговор из машины. – Чего ты названиваешь как полоумный? Что-то случилось?

– Случилось, Лев Иванович. Вашу свидетельницу… Логинову… Ну, за которой вы просили меня присматривать. Ее убили.

– Как убили? – опешил Гуров.

– Снайперским выстрелом через окно. В вашем кабинете. Я тут же отдал приказ прочесать периметр, но убийца ушел. Бесследно. Словно растворился.

Некоторое время Гуров хранил сосредоточенное молчание. Молчал и Конев. Он ждал от полковника чего угодно, но только не этой гнетущей тишины. Затем он услышал, как Гуров негромко сказал что-то напарнику, и Крячко тут же разразился непечатной бранью.

– …Такая женщина была! Сказка! Твою же… – Это были единственные слова Станислава без мата, донесшиеся до слуха Конева.

– Да, неприятная ситуация, Толя, – наконец произнес в трубку Гуров. – Чертовски неприятная, но… Мы все виноваты в случившемся. Хотя кто мог предположить, что убийца зайдет так далеко.

– Это еще не все, Лев Иванович. Орлов рвет и мечет. Требует, чтобы вы немедленно с ним связались. Просил меня…

– С этим мы разберемся, – перебил собеседника Гуров. – Ты передал слова генерала, я тебя услышал, а в остальном… Разберемся. Я позвонил тебе по другому поводу, Толя. Хочу, чтобы ты кое-что сделал. И чем скорее, тем лучше.

– Слушаю вас, товарищ полковник.

– Мне нужна информация по делу Анатолия Бушманова, связанная с перестрелкой на его юбилее. Как можно более полная, Толя. Дело находится на балансе у ФСБ, и я понимаю, что основная часть скрыта и засекречена. Но полностью замять ее они не могли. Полазай по их сайту. Новости, комментарии… Все, что сможешь найти. Меня в первую очередь интересуют личности убитых в той перестрелке. Их шесть, Толя… И еще выясни, кто конкретно из ФСБ занимается этим расследованием.

– Хорошо. Я понял, – кивнул Конев, хотя полковник не мог этого видеть. – Максимум информации, Лев Иванович, в пределах допустимого…

– Именно.

– Считайте, уже занимаюсь этим.

Продолжая говорить с Гуровым, лейтенант спустился на этаж ниже и стремительно зашагал в направлении кабинета. Открыл дверь ключом.

– Как что-то нароешь, звони. – Лев, не прощаясь, отключил связь.

Конев сунул мобильник в карман брюк. Быстро прошел к столу, сел и включил компьютер. Лейтенант был полон решимости хоть как-то реабилитироваться за случившееся с мадам Бордо. Пальцы энергично застучали по клавиатуре. На экран выплыло окно официального сайта ФСБ. Он немного прокрутил общий текст вниз и, найдя нужные материалы, придвинул к себе блокнот и ручку.

Согласно общедоступным сведениям, расследованием происшествия в ресторане «Алмазное небо» руководил подполковник Зацепа. Сайт приводил короткие выдержки из интервью с подполковником, но Конев, пробежавшись по тексту, не почерпнул из слов Зацепы ничего интересного и значимого. Как всегда в таких случаях, звучали шаблонные фразы, избитые клише и туманные расплывчатые формулировки… Зацепа не столько разъяснял ситуацию, сколько еще больше окутывал ее загадочной аурой. Типичный принцип Федеральной службы. Лейтенант и не ожидал ничего иного. Он открыл новую вкладку, затем еще одну и еще… Пока наконец не нашел то, что интересовало полковника Гурова. Список погибших в перестрелке. Шесть имен и фамилий в черных прямоугольных рамках.

«Виктор Телегин. Восемьдесят восьмого года рождения. Официант «Алмазного неба».

«Тимофей Лычков. Восьмидесятого года рождения. Бизнесмен».

«Лариса Велиханова. Девяносто второго года рождения. Домохозяйка».

«Альбина Кротова. Девяносто восьмого года рождения. Сотрудница эскорт-сопровождения».

«Илья Говорунов. Девяносто четвертого года рождения. Сотрудник частного охранного предприятия «БАРС».

«Николай Губенко. Семьдесят пятого года рождения. Бизнесмен».

Конев старательно перенес все эти фамилии себе в блокнот. Теперь оставалось пробить по общей базе данных каждого из убитых и получить более детальную информацию. Друзья, родственники, коллеги по работе, судимости в прошлом и так далее… Он уже собирался было закрыть бесполезный для него сайт ФСБ, но в последний момент взгляд его скользнул чуть ниже и заметил список раненных в «Алмазном небе». Он был значительно шире предыдущего, где значились убитые. Секунду подумав, Конев решил занести в свой блокнот и этот список. Имена и фамилии столбиком легли на следующую страницу. На одной из фамилий оперативник невольно споткнулся…

Владимир Грачев… Широко известный в столице наркобарон по прозвищу Грач.

Конев задумчиво поковырялся тупым концом шариковой ручки у себя в ухе. Грачев… В памяти шевельнулось что-то, связанное с этим человеком. Лейтенант нахмурился. Ввел в поисковой строке имя наркобарона. Вскрыл первую же ссылку.

Грачев Владимир Константинович находился в федеральном розыске. Но самое интересное заключалось в другом. Он был объявлен в розыск на следующий день после юбилея Бушманова. Но при этом на юбилее он присутствовал, и ФСБ занесла его в список раненных в перестрелке.

– Что за хрень?!

Конев откинулся на спинку крутящегося кресла, щелкнув «мышью», вернулся на вкладку сайта Федеральной службы и, еще раз открыв интервью с подполковником Зацепой, быстро пробежался по тексту.

«Мы считаем, что Грачев мог быть причастен к перестрелке на дне рождения столичного авторитета Анатолия Бушманова, – гласила одна из выдержек в исполнении подполковника. – Однако никаких официальных подтверждений этому нет. Согласно свидетельским показаниям, Грачев был ранен, но ни в одну из больниц он не обращался. Согласитесь, это наводит на определенные размышления… То есть фактически Владимир Константинович в настоящий момент считается без вести пропавшим… Мы посчитали своим долгом объявить Грачева в федеральный розыск. Никакой иной информацией следствие пока не располагает. Версия находится в стадии разработки».

Конев поднялся на ноги и прошелся по кабинету. Ладонью взъерошил себе волосы. Мысли роем проносились в его голове. На столе вдруг зазвонил внутренний телефон, и он неохотно поднял трубку:

– Конев слушает…

– Конев еще что-нибудь делает кроме того как слушать? – пророкотал генерал Орлов. – Баклуши бьешь, лейтенант? Положил на все с прибором?

– Никак нет, товарищ генерал. Я…

– Дозвонился до Гурова?

– Ну… – Конев замялся. – Нет. Еще нет, товарищ генерал. Продолжаю пытаться.

– Пытайся лучше! Мне нужен Гуров! – безапелляционно заявил Орлов. – Или он, или Крячко. Звони без перерыва. Пока не будет результата.

– Понял, товарищ генерал.

Глава 9

Крячко докурил сигарету почти до самого фильтра, бросил окурок в раскрытое окно автомобиля и тут же прикурил новую. Гуров покосился в его сторону, но ничего не сказал. Мобильный телефон лежал перед ним на приборной панели и не подавал признаков жизни. Десять минут назад Гуров отправил жене СМС следующего содержания: «Маша, я знаю, что был не прав. И прошу за это прощения. Но я волнуюсь. Позвони, пожалуйста. Или хотя бы напиши, все ли у тебя в порядке». Ответа до сих пор не было. Автомобиль свернул на Боровицкую и прибавил в скорости.

– Все! – Крячко глубоко затянулся и выпустил изо рта густое облако дыма. – Мечта разбита, и осколки уже не собрать. А ведь у меня был шанс, Лева. Реальный шанс! Если бы не моя природная скромность…

– Ты о чем? – не поворачивая головы, спросил Гуров.

– Не о чем, а о ком, – поправил его напарник. – О мадам Бордо, конечно. Я должен был решиться. Хотя бы один раз…

– Ты извращенец, Стас. Женщина погибла… Фактически по нашей вине… А все, о чем ты можешь думать, так это о своем несостоявшемся сексе с ней. Как-то слегка попахивает некрофилией, тебе не кажется?

– Вот сейчас совсем не смешно, Лева, – поморщился Станислав. – Даже ни разу. Я говорю об упущенных шансах, а значит, о скоротечности всей нашей жизни. Ты слишком узколобый, чтобы понять всю мощь моей философской мысли. Сколько возможностей мы упускаем?

– В сексе?

– Не только. Смотри шире. Глобальнее… Упуская возможности, мы утешаем себя мыслью о том, что все еще впереди. Не все потеряно… А жизнь берет и нагло обламывает нас. Я о том, что нельзя ничего откладывать на завтра или послезавтра. Если тебе чего-то хочется, бери это прямо сейчас. Немедленно! А иначе может оказаться поздно. – Станислав помолчал, напряженно глядя в одну точку. – Отныне это будет моим новым жизненным кредо.

– А разве раньше оно было иным? – не удержался Гуров.

– И опять не смешно, старик, – зыркнул в его сторону Стас. – Тебе определенно надо что-то делать с твоим чувством юмора. Ты не просекаешь момент. Никогда. Если рядом кто-то шутит, ты серьезен, как Будда. А если кто-то говорит о серьезном… о вечном… ты начинаешь острить. Это ненормально. Тебе стоит обратиться к специалисту по этому поводу.

Гуров собирался было ответить, но не успел. На приборной панели завибрировал мобильник, и он, живо схватив аппарат, разочарованно скривился – очередной вызов был от Орлова. Лев бросил телефон на прежнее место. Автомобиль под его управлением плавно вошел в очередной поворот. Огромный пятиэтажный торговый центр возвышался на следующем перекрестке. Напротив располагалось приземистое здание сауны, о которой говорил Каталонец. Въезд на небольшую парковочную стоянку преграждали два черных внедорожника, а перед ними чинно расхаживали двое бритоголовых «братков», вооруженных автоматами. Они даже не пытались прятать оружие.

– А вот и наши старые знакомые. – Гуров выудил табельное оружие из наплечной кобуры. Его автомобиль отважно остановился перед въездом на парковку перпендикулярно внедорожникам. – Взгляни на тот, что справа.

Но Крячко и сам уже заметил пулевые отверстия на гладком блестящем корпусе черного автомобиля. Внедорожник определенно был недавним участником боевых действий у клуба «Грация». Он выдернул из-под пиджака свой пистолет и решительно передернул затвор.

«Братки» с автоматами замерли, настороженно взирая на незваных пришельцев. Один из них приподнял смертоносное дуло на уровень груди, положил указательный палец на спусковой крючок. Тонированные стекла внедорожников не позволяли сыщикам в полной мере оценить противостоящие им силы. В салонах мог располагаться еще десяток вооруженных людей.

– Может, есть смысл вызвать подкрепление? – предложил Стас.

Но Гуров категорично покачал головой:

– Нет времени. Справимся сами. Просто будь начеку, не теряй бдительности.

– Я никогда ее не теряю.

Лев первым распахнул дверцу со своей стороны и собрался уже шагнуть на освещенный солнцем асфальт, но напарник удержал его, опустив руку на плечо:

– Давай я пойду. Попробуем взять этих клоунов на понт. Прикрой меня, если что…

Крячко заткнул пистолет за брючный ремень и, не застегивая пиджак, лениво выбрался из салона. «Братки» с автоматами заметно напряглись. Особенно один из них, в цветастой футболке и с татуировкой в виде ползущей змеи на шее. Он навел прицел на полковника.

– Здорово, парни! – Станислав широко и добродушно улыбнулся. – Нам к Шустрому. Базар есть. Пропустите или его свистнете, чтобы он вышел?

– А вы кто такие? – спросил второй «браток», в отличие от подельника держа автомат дулом вниз. Из-за близко посаженных к переносице глаз казалось, что парень страдает врожденным косоглазием. На нем были черные джинсы и такая же черная рубашка навыпуск.

– Из Питера мы. От Альберта. – Крячко назвал имя реального питерского авторитета.

Но на «братков» это не произвело никакого впечатления.

– И чего нужно Альберту?

– А ты, типа, заместитель Шустрого по связям с общественностью? – нагло отозвался Стас и демонстративно опустил ладонь на рукоятку пистолета. – Че за предъявы, брат? Шустрого позови. Мы с ним и перетрем. Без посредников.

– Слышь, чепушила. – Парень с татуировкой на шее так и не опустил дуло автомата. – Мы не знаем, что ты за перец и под кого реально канаешь, но у Шустрого никаких терок с Альбертом нет. Полное отсутствие пересечения интересов. Просекаешь?

– Это только тебе так кажется, – не согласился Крячко. – Но не ты принимаешь решение. И не я… Пусть Шустрый сам за себя мазу тянет. Мы можем его увидеть?

– Нет, – покачал головой парень.

– Валите отсюда! – поддержал его подельник в черном. – Если у Питера есть какие-то вопросы к Шустрому, пусть Альберт сам ему звякнет.

– Лады. А номерок не подскажешь?

Крячко обернулся к напарнику и слегка пожал плечами. Жест означал: «Я сделал все, что мог. Извини». Гуров уже понял, что произойдет в следующую секунду. Так оно и случилось. Станислав стремительно выдернул из-за пояса пистолет и выстрелил в плечо татуированному «братку». Тот дернулся, словно его ужалили, и выронил автомат. Брызнула кровь. Второй «браток» моментально вскинул оружие, рассчитывая без церемоний скосить Крячко прицельной автоматной очередью, но Гуров оказался быстрее. Он на полкорпуса высунулся в раскрытую дверцу автомобиля, его пистолет натужно кашлянул, и «браток» с автоматом сложился пополам. Машинально накрыл двумя руками рану на животе. Упал на колени. Крячко, не теряя времени даром, кинулся к его подельнику и ударил рукояткой в челюсть. Тот опрокинулся навзничь. Станислав подобрал его оброненный автомат, и это действие оказалось весьма своевременным. Внедорожник справа не пустовал. Тонированное стекло опустилось, и пули засвистели над головой Крячко. Он припал на одно колено и прицельно выстрелил. В ту же секунду спустил курок и Гуров. Неизвестно, чей снаряд оказался точнее, но автоматная очередь смолкла как по мановению волшебной палочки.

Лев выбрался из автомобиля и присоединился к напарнику. Тело «братка», облаченного в черные джинсы и черную рубашку, содрогалось в предсмертных судорогах. Второй боец, с татуировкой на шее, был еще жив. Лежа на спине и держась за простреленное плечо, он, не стесняясь, поливал все вокруг нецензурной бранью. Крячко рывком приподнял его, ухватив за отворот футболки, и тут же нокаутировал профессиональным хуком справа. «Браток» безвольно осел на асфальт, потеряв сознание. Гуров, не опуская оружия, осторожно приблизился к внедорожнику с раскрытым окном. Заглянул внутрь. Бородатый водитель с простреленным навылет черепом сидел, уткнувшись лицом в рулевое колесо. Рука с автоматом плетью повисла вдоль тела. Кроме убитого, в салоне никого больше не было.

– Проверь на всякий случай вторую машину, – бросил напарнику Гуров.

Возле торгового центра на противоположной стороне улицы столпилась кучка любопытных. Паренек лет шестнадцати в полосатой рубашке снимал происходящее на мобильный телефон. Крячко недовольно зыркнул в его сторону и предложил:

– Может, шлепнуть его?

– Стас…

– Да шучу я. Говорю тебе, Гуров, у тебя реальные проблемы с чувством юмора. Обратись к специалисту. Если хочешь, я сам могу подыскать подходящего…

Крячко распахнул дверцу второго внедорожника и осмотрел пустой салон. Ключи торчали в замке зажигания. На заднем сиденье валялась пустая спортивная сумка «Адидас». Он обернулся к Льву, собираясь что-то сказать, но в этот момент парадная дверь сауны распахнулась настежь и на улицу выскочил молодой паренек с обнаженным торсом. Молниеносно оценив ситуацию, парень вскинул руку со скорострельным «стечкиным» и трижды кряду спустил курок, целясь в Гурова. Полковник, укрывшись за корпусом черного внедорожника, произвел одиночный выстрел в ответ, но промахнулся. Крячко отважно шагнул на открытое пространство. Парень перевел ствол на него, но Станислав выстрелил раньше. Пуля вонзилась неприятелю в грудь, но тот лишь пошатнулся, не отказавшись от намерения вести ответный огонь. Крячко незамедлительно спустил курок еще раз. Голый по пояс противник опрокинулся навзничь.

– Погнали! – Станислав был преисполнен решимости. Он двинулся в сторону распахнутой двери. – Действуем по отработанной схеме, Лева. Я – тараном, ты – прикрываешь.

Гуров молча кивнул в знак согласия и тут же направился вслед за напарником. Крячко, держа оружие перед собой, первым шагнул в помещение. Бросил взгляд по сторонам. Стойка администратора пустовала. Слева и справа располагались две закрытые двери. Он на секунду заколебался, но его сомнение разрешил очередной вооруженный «стечкиным» неприятель. Почти двухметровый рыжеволосый детина ударом ноги распахнул дверь справа от Станислава и тут же выстрелил. Крячко рыбкой нырнул вперед, уходя с линии обстрела. Два выстрела слились воедино. Пуля, пущенная рыжеволосым, пронеслась в опасной близости над спиной распластавшегося на полу Станислава. А вот Гуров, шагнувший в проем, оказался точнее. Его смертоносный снаряд с неприятным чавкающим звуком вонзился противнику в правый глаз. Двухметровый «браток» опрокинулся навзничь. Лев двинулся в его сторону, перешагнул через распластанное мертвое тело и смело вошел в смежное помещение.

За широким дубовым столом сидели двое: седовласый мужчина с изящными тонкими усиками и широкоплечий «качок», характерной внешней чертой которого были сросшиеся кустистые брови. Оба мужчины, подобно греческим патрициям, были завернуты в белоснежные простыни. Все убранство стола составляли пустые пивные кружки, и лишь три из них до краев были наполнены пенным напитком. Еще один мужчина с покрытой татуировками бритой головой плавал в бассейне. «Качок» со сросшимися бровями при появлении Гурова быстро метнулся к металлическому шкафчику, но Лев остановил его порыв, вскинув руку с оружием:

– Сидеть! Не двигаться!

«Качок» послушно замер. Из-за спины Гурова, демонстративно покачивая табельным пистолетом, показался Крячко и холодным взглядом обвел присутствующих:

– Кто тут Шустрый?

Ответ последовал не сразу. Седовласый мужчина поднял одну из наполненных кружек и сделал внушительный глоток. На тонких губах осталась пена, и мужчина слизнул ее языком. Выудил сигарету из лежащей перед ним пачки и неспешно закурил.

– Ну, допустим, это я, – с ленцой в голосе проговорил он. – Что дальше? Вы от кого? От Бушманова?

– Бушманов мертв. – Не опуская оружия, Гуров встал таким образом, чтобы одновременно держать в поле зрения всех троих мужчин. Человек с покрытой татуировками головой неторопливо выбрался из бассейна. Завернулся в простыню. – И тебе прекрасно об этом известно. Это же твои люди совершили налет на «Грацию» около пары часов назад?

– Ну, допустим, мои, – в той же ленивой манере откликнулся Шустрый. – Только ведь группировка Бушмана не ограничивается одним Бушманом и теми, кто был с ним в «Грации». Свято место пусто не бывает, и в таких случаях обратка неизбежна… Но вы, по ходу, не те, за кого мы вас приняли. – Он двумя пальцами пригладил свои щегольские усики. – Тогда кто?

– Уголовный розыск. – Гуров предъявил удостоверение. – Главное управление.

– О как! Менты, значит. – Ни один мускул не дрогнул на лице Шустрого. – Неловко получилось…

– Слышь, ты, – вклинился Крячко. – Неловко, говоришь, получилось? Нет, это еще не неловко. Неловко для тебя получится, когда ты снова по этапу отправишься, Шустрый.

Но угрозы Станислава не возымели на прожженного урку никакого действия. Он глотнул еще пива и поудобнее устроился на лавке. Легкая ироничная улыбка скользнула по иссушенному лицу.

– Так это неизбежно, мусор. Вышел – сел, сел – вышел. В этом вся проза моей жизни. Так нечего слюной на меня брызгать. Если есть че предъявить, предъявляйте. Я за базар всегда отвечу.

– Ты сам только что признался в убийстве Бушманова, – напомнил Крячко, двинувшись вперед. – Плюс к этому вооруженное сопротивление представителям власти. Так что предъявить нам есть что…

– Не мне учить вас вашей работе, мусора, – пожал плечами Шустрый. – Вы ребята наверняка грамотные. Но мое уклончивое «допустим» вряд ли можно расценить как признание. Это во-первых… На вас мои парни налетели случайно, по ошибке. Это во-вторых… Ну и, наконец, в-третьих… И это самое важное. У меня нет никого желания играть с вами в прятки. Решение по Бушману было принято на сходке… авторитетными людьми.

– Решение о его ликвидации? – уточнил Станислав.

– Нет, – покачал головой Шустрый. – Решение поставить его на место. Чтобы корней своих не забывал. У братвы накопилось много вопросов к Бушману. И много недовольства. Все, что требовалось от меня, – это поговорить с ним. Мирно, по понятиям… И я поговорил. Более того, мне показалось, что мы достигли взаимопонимания… Пока не началась эта стрельба. По сути, разговор остался неоконченным… А вчера мне позвонили и сказали, что Бушман винит меня в перестрелке на его юбилее. Якобы это я все подстроил…

– Кто позвонил?

– Кто-то из его людей. – Шустрый поморщился и небрежно махнул рукой. – Какая разница? Важно было другое. Опираясь на ту стрельбу, чьих бы рук это ни было, Бушман не собирался исполнять перед братвой своих обязательств. Вместо этого он собирался развязать войну… И налет на заведение мадам Бордо сегодня ночью стал тому подтверждением. Следующим в списке Бушмана стал бы я…

– И ты решил его опередить? – хмыкнул Крячко. Он чуть опустил дуло пистолета, но в случае необходимости готов был вновь пустить его в ход.

– Допустим, что так… Допустим, это была элементарная самооборона, выражаясь вашим мусорским языком. Но в целом смерть Бушмана ничего не изменила. – В голосе Шустрого появились едва заметные нотки грусти. – И мой арест ничего не изменит. Общак от Москвы должен быть пополнен. Решение схода останется прежним до тех пор, пока этого не случится. Кто-то займет место Бушмана, кто-то приедет в столицу вместо меня… Поменяются фигуры на поле, но не сама игра.

– А если в итоге будет ничья?

– Ничьей не будет, – отрицательно качнул головой Шустрый. – Я лишь привел аналогию с шахматами, но это совсем другая игра. С другими правилами.

Он допил свое пиво. Две другие кружки остались нетронутыми. Крячко прошел еще немного вперед и занял место на лавке с противоположной стороны стола. Положил перед собой пистолет, вроде бы случайно направив дуло в грудь Шустрому, и, прищурившись, заговорил:

– Бушманов… А вернее, кое-кто из его доверенных людей, с кем нам удалось пообщаться, отрицают свою причастность к нападению на мадам Бордо.

– Это их право, – невозмутимо ответил Шустрый. – Отрицать или соглашаться. Я знаю наверняка, что это дело рук Бушмана.

– С чего такая уверенность?

– Больше некому.

Тем временем Гуров поманил к себе дулом пистолета сначала мужчину с татуированной головой, а затем и «качка» с кустистыми бровями. Оба подручных Шустрого, завернутые в простыни, послушно приблизились к полковнику, не совершая никаких резких движений. Гуров бросил им наручники и коротко потребовал:

– Друг к другу!

Шустрый буквально на пару секунд прервал свою дуэль взглядов с Крячко и со скучающим выражением на лице оценил, как его подельники покорно сковали себя металлическими «браслетами». Гуров подтолкнул задержанных к выходу из сауны. Он был мрачен и задумчив. Так случалось всегда, когда в его голову закрадывалась какая-то обрывочная мысль, которую никак не удавалось оформить в полноценную картинку.

– Бросай эти задушевные беседы, Стас, – посоветовал он напарнику. – Тащи его в машину. В управлении разберемся.

Шустрый поднялся из-за стола раньше оперативника.

– Я могу одеться? – с достоинством поинтересовался он.

– Там не холодно, – парировал Станислав и продолжал: – На юбилее у Бушманова, как мы слышали, было много криминального элемента. Спровоцировать стрельбу мог кто угодно. Любой из них… И любой из них может быть причастен к событиям, случившимся после. В том числе и к нападению на мадам Бордо. Так, повторюсь, с чего такая уверенность, что это дело рук именно Бушманова?

– Ты можешь повторяться сколько угодно, – усмехнулся Шустрый, – но мой ответ будет прежним: больше некому. Да, в «Алмазном небе» было немало людей, чьи интересы, скажем так, расходились. Но все эти интересы в итоге все равно были замазаны на Бушманове. И никто не хотел войны… Война – это всегда потери. И человеческие, конечно, но в первую очередь финансовые. А Бушману нужна была война. Он готов был на любые жертвы, лишь бы уйти от ситуации, которую ему навязывали…

– Ты навязывал?

– Не я, а те, кто стоят за мной.

– Как все туманно и загадочно, – саркастично заметил Крячко. – Намеки, недомолвки… А есть конкретные имена? Фамилии? Клички на худой конец?.. Кто за тобой стоит, Шустрый? Кто был в «Алмазном небе», чьи интересы расходились? Кроме тебя и Бушмана. С этим уже все понятно…

– Этого я сказать не могу, – покачал тот головой. – Я могу отвечать только за себя. И за свои поступки… Остальное – стукачество.

– Не зли меня, Шустрый! – Пальцы Крячко сомкнулись на рифленой рукоятке табельного оружия, но собеседник и глазом не моргнул.

– Да пошел ты, мусор!

Станислав, нахмурившись, поднялся вместе с оружием и нацелился Шустрому в лоб. Палец лег на спусковой крючок. Глаза старого урки остались холодными и неподвижными.

– Стас! – осадил напарника Гуров.

– Ладно. – Крячко снял палец с курка, но пистолет не опустил. – Наш разговор еще не окончен. А пока топай на выход.

Шустрый подчинился. Двое вооруженных сыщиков и трое задержанных пересекли холл сауны и вышли на улицу. Толпа у торгового центра напротив стала внушительнее. Любопытные продолжали ждать, чем закончится непредвиденное представление. Никуда не делся и парнишка в полосатой рубашке. Он стоял чуть впереди остальных и тут же вскинул свой телефон, едва пятеро мужчин появились в поле зрения. Крячко недовольно буркнул что-то себе под нос. Гуров и два плененных им подельника Шустрого первыми обогнули черный корпус внедорожника с пулевыми отметинами на крыле. Толпа у торгового центра зашевелилась и слегка отступила. Все, кроме парнишки с телефоном…

Он продолжал азартно снимать и сам не заметил, как рядом с ним, неизвестно откуда, появился мужчина в черных джинсах и черной футболке. Верхнюю половину лица мужчины скрывал длинный козырек такой же черной бейсболки. Разглядеть можно было только его тонкие плотно сомкнутые губы и покрытый неровной щетиной подбородок. Обе руки мужчина держал у себя за спиной, но когда он резко выбросил их перед собой, в каждой оказалось по зажатому пистолету. Два одиночных выстрела слились воедино. Парнишка в полосатой рубашке испуганно шарахнулся в сторону, споткнулся, уронил телефон, но сам сумел устоять на ногах, лишь рефлекторно закрыл голову руками. Толпа с криками и визгами кинулась врассыпную…

Оба пленника Гурова рухнули на горячий асфальт с простреленными черепами. Полковник запоздало вскинул оружие, выстрелил, но промахнулся. Крячко схватил Шустрого сзади за шею и толкнул вперед, надеясь, что тот успеет укрыться за корпусом автомобиля. О собственной безопасности Станислав в эту секунду даже не подумал, хотя именно он, стоя на открытом пространстве, представлял наиболее идеальную мишень для противника. Грохнул еще один выстрел. Шустрый распластался на земле в полуметре от левого переднего колеса внедорожника. Взвизгнули шины резко затормозившего на перекрестке серебристого «Ауди». Мужчина в черном ловко запрыгнул на крышу автомобиля, толкнулся от нее двумя ногами, совершил в воздухе заднее сальто и каким-то невероятным образом зацепился за выступающий пластиковый козырек входа в торговый центр. Тяжелые подошвы его ботинок врезались в окно второго этажа. Стекло со звоном разлетелось в разные стороны, посыпая мелкими осколками испуганных пешеходов. Гуров выстрелил несколько раз. Дважды, в унисон ему, пальнул из табельного оружия и Крячко. Но противник проворно скрылся в образовавшемся проеме.

– Едрит твою…

Крячко склонился над Шустрым и развернул его лицом вверх. Бывший ростовский положенец был мертв. Пуля сразила его в висок, не оставив ни малейшего шанса.

Гуров стремительно бросился через дорогу к торговому центру. Двери, снабженные фотоэлементами, послушно разъехались перед ним в разные стороны. Не теряя ни единой драгоценной секунды, Лев птицей взлетел на второй этаж по лишенной перил лестнице. Крепко скроенная фигура в черном скрылась за поворотом в дальнем конце холла, скользнув между столиками кафе и небольшим магазинчиком с игровыми приставками. Гуров бегом устремился в том же направлении. Лысый полный мужик с неровной бородкой и отвисшим пузом, не разобравшись толком в ситуации, пахнул на полковника винными испарениями, преградив путь и отважно встав в боевую стойку. Мальчик тринадцати лет осторожно потянул его в сторону, ухватив пальцами за лацкан серой жилетки с многочисленными карманами.

– Пап, не надо!

– Погоди-ка, сынок. – Мужик свирепо раздул ноздри. – Папа сам разберется. Отойди лучше!

От души замахнувшись, лысый собирался было на ходу свалить Гурова прицельным ударом в челюсть, но тот ловко нырнул вниз. Кулак пронесся у него над головой. Мужик по инерции полетел вперед, не удержав равновесия, и, впечатавшись лицом в стеклянную витрину, плавно сполз на пол. Из разбитого носа на пол закапала кровь.

– Пап…

– Все в порядке. – Бдительный посетитель торгового центра не торопился подниматься на ноги. – Папа разберется, сынок…

Гуров не стал оборачиваться. Свернув вправо, он цепко огляделся и засек неприятеля на фоне витрины «Спорт-мастер». Вскинул оружие, но выстрелить так и не отважился – на линии огня в ужасе бестолково металось слишком много гражданских. А мужчина в черном уже свернул за угол, в узкий коридорчик, который вел к туалетам.

Гуров ускорился. На бегу перепрыгнул через швабру уборщицы, тут уже услышав в спину много нового и интересного про своих ближайших родственников по материнской линии.

Дверь в мужской туалет была закрыта. Он отворил ее ударом ноги и вскинул оружие на уровень глаз. Быстро прошелся вдоль кабинок, поочередно толкая дверцу каждой из них. В помещении никого не было. Лев вернулся в общий коридор и без стеснений вошел в дамскую комнату. Первым, что бросилось в глаза сыщику, было распахнутое настежь окно. Он приблизился и выглянул наружу. До земли было чуть больше трех метров. Мужчины в черном нигде не было видно. Гуров раздосадованно стукнул рукояткой пистолета по подоконнику и убрал его в кобуру. Затем прежним путем вернулся к центральному входу торгового центра. Толстый лысый мужик в серой жилетке уже потягивал пиво за столиком, свободной рукой осторожно ощупывая разбитый нос. Мальчик молча сидел напротив.

Лев вышел на улицу. Крячко дожидался его на парковочной стоянке перед сауной.

– Опять ушел?

– Ушел, – бросил сквозь зубы Гуров. – И опять оставил нас без свидетелей. Вот сукин сын…

– При этом он не стал стрелять ни в тебя, ни в меня. – Крячко все еще сидел на корточках рядом с мертвым телом Шустрого. – А имел для этого прекрасную возможность… Ты заметил?

– Заметил. Он убивает только тех, кого считает нужным. По какому-то одному ему известному отборочному принципу… – Гуров ненадолго задумался, а потом решительно занял место за рулем своего автомобиля. – Едем в управление. Посмотрим, что удалось нарыть Коневу… Раз у нас ни черта не получается.

– А с трупами что? – Станислав поднялся на ноги.

– Позвони в местное отделение, – отмахнулся Лев. – Пусть разберутся, с чем успеют… Я больше чем уверен, что ФСБ уже в пути.

Он машинально взял с приборной панели свой мобильник, бросил взгляд на экран. Шесть пропущенных вызовов от Орлова и одно СМС-сообщение. От Маши: «Со мной все в порядке. А все прощения при личной встрече, Гуров».

Полковник позволил себе робкую улыбку.

Глава 10

Присев на краешек рабочего стола и попыхивая зажатой в зубах сигаретой, Крячко быстро просматривал сделанные Коневым в блокноте заметки.

– Николай Губенко. Семьдесят пятого года рождения. Бизнесмен, – прочел он одну из записей лейтенанта и поднял на него задумчивый взгляд: – Губенко… Губенко… Ну да, конечно! Припоминаю. Бизнесмен! – Стас презрительно фыркнул. – Из него такой же бизнесмен, как из меня чемпионка мира по женскому синхронному плаванию. Кстати, а в природе вообще существует мужское синхронное плавание? Никогда не слышал… А ты, Лева?

Гуров не ответил. Сидя перед включенным компьютером и не отрывая глаз от экрана, Лев уже минут двадцать сосредоточенно просматривал интервью полполковника Зацепы на сайте ФСБ и словно пытался отыскать какой-то скрытый подтекст между строк.

– Хрен с ним, с плаванием, – изрек Станислав и вновь обратился к Коневу: – Короче, Губенко этот только на бумаге может именовать себя бизнесменом… Он дважды судимый вор-домушник. Причем специализируется в основном на кражах драгоценностей. Имеет несколько каналов сбыта, настолько хитрых и засекреченных, что через барыг-информаторов на него не выйти. Кличка «Губа»… Два или три года назад он проходил по одному из наших дел как соучастник, но доказать его вину тогда не удалось… Отпустили, короче.

– Но до этого он ведь как-то получил две свои судимости, – напомнил Конев.

– Верно. Но это давно было, по молодости еще… Когда, можно сказать, Губа был юн и неопытен. А теперь… Выходит, его застрелили на юбилее Бушманова?

– Так точно, товарищ полковник.

– Интересно… – Крячко вновь зашелестел блокнотом. – А ведь целью во всей этой истории мог быть именно Губа, а не Бушман. Отработал его возможные контакты, лейтенант? С кем он работал? Чем конкретно занимался? Привлекался, не привлекался…

– Не успел, товарищ полковник. Я начал работать с верхушки списка. Телегин, Лычков, Велиханова… Поднимаю информацию по родственникам и близким друзьям погибших. Я подумал, что случившееся после перестрелки на дне рождения Бушманова могло быть и элементарной частной местью.

– Могло быть, могло быть, – кивнул Станислав. – Мысль неплохая, лейтенант. Но работаешь ты уж больно медленно. Это нехорошо. А ведь я рассматривал тебя в качестве напарника, когда старика Гурова отправят на заслуженную пенсию.

– Это вряд ли, товарищ полковник, – осторожно улыбнулся Конев. – Я же увольняюсь. Заявление уже написал. Это мое последнее дело…

– Ах да! – Крячко спрыгнул со стола, прошелся по кабинету и остановился за спиной Гурова, который так и не отрывался от монитора, курсором смещая текст ниже и бормоча: «Это странно, очень странно… И как-то притянуто за уши…»

– Чего ты там бубнишь, старый маразматик? – Станислав собирался добавить еще что-то, но неожиданно его мысли скакнули совершенно в ином направлении. Оставив Гурова в покое, он вернулся к своему столу и обратился к Коневу: – Кстати, лейтенант! У тебя фоторобот с собой? Ну, того деятеля, который убил двух милых девушек в отеле «Лотос»…

– Само собой, товарищ полковник. – Рука Конева потянулась к нагрудному карману рубашки.

– Дай-ка взглянуть.

Приняв от лейтенанта сложенный вчетверо лист бумаги, Стас развернул его, пристально вгляделся в фоторобот, затем прикрыл ладонью верхнюю часть лица портрета подозреваемого и нахмурился:

– Вроде похож… Хотя… Трудно сказать. Далеко он все-таки от меня был. Но нижняя часть определенно имеет сходство… Губы, подбородок.

– На кого он похож, товарищ полковник? – живо подобрался Конев.

– На человека, устроившего сегодня стрельбу возле торгового центра. Ты это… – Крячко вернул фоторобот коллеге. – Размножь-ка портретик и отправь с ним парочку оперативников на Кантемировскую. Пусть пошарятся по торговому центру, поспрашивают… Может, кто и опознает стрелявшего. Усек?

– Усек.

– А по жертвам продолжай работу, лейтенант. Мне нравится ход твоих мыслей. Версия, как говорится, имеет право на жизнь. Но нужно поторапливаться. – Станислав еще раз быстро пролистал блокнот и бросил его на стол. – И добавь к списку жертв двух девушек из отеля. Поработай и в этом направлении, лейтенант. По той же схеме… Родственники, подруги… И так далее. Нужно отыскать хоть какую-то точку соприкосновения. Знать, от чего плясать.

– Понял, товарищ полковник. А с Губой что? Ну, с Губенко…

– Его проработай в первую очередь. За ним обязательно должны стоять какие-то люди. Равно как и против него… Если Губа недавно перешел кому-то дорогу, его смерть вряд ли можно считать случайной. А он еще тот кровосос на теле общества… Был… В общем, работай, лейтенант, работай. То, что это дело для тебя последнее, как ты выразился, вовсе не означает, что можно позволить себе халтуру…

– Я даже об этом не думал, товарищ полковник, – обиделся Конев. – Работаю как вол. Еще без завтрака и без обеда…

– А вот это печально, – сокрушенно покачал головой Станислав. – Без завтраков и обедов ты будешь, когда женишься. А пока лови момент. Предлагаю заказать пиццу. – Он потянулся через весь стол к стационарному телефону. – Возражений нет? Ну и отлично. А когда мальчишник, лейтенант? – спросил Стас, набирая номер.

– Что? – Конев растерянно обернулся.

Крячко сурово погрозил ему пальцем.

– Ты дурака-то из себя не строй, Анатолий. И шлангом не прикидывайся. – Тут полковнику ответили на вызов, и он переключился на телефонный разговор: – Две пиццы, красавица… На ваше усмотрение… Главное, чтоб в них было побольше колбасы и соленых огурцов. Остальное принципиального значения не имеет… Мы же ваши постоянные клиенты. Крячко моя фамилия. Полковник уголовного розыска… Главное управление… Что? Хорошо. Пишите. – Крячко явно остался недоволен тем, как холодно отнеслась к нему девушка из службы доставки. Он продиктовал адрес и номер телефона, не прощаясь, повесил трубку и вновь развернулся лицом к Коневу: – Короче, никаких отмазок не принимается, лейтенант. С тебя мальчишник и отвальная. А все эти «что?», «когда?», «да я не знал» оставь при себе. Незнание закона не освобождает от ответственности.

– У меня уже в ушах от тебя звенит, Стас! – Гуров наконец оторвался от компьютера и откинулся на спинку высокого стула. Задумчиво постучал подушечками пальцев друг о друга. – А вот ситуация с Грачевым мне нравится все меньше и меньше. Все очень странно, туманно… И как-то притянуто за уши.

– А чего тут странного? – не согласился Крячко. – Наркобарон попал под раздачу, был ранен и решил не палиться по клиникам, а элементарно свалить. Залечь на дно, пока все не утрясется. Я верно излагаю картину, лейтенант?

Конев только пожал плечами. Однозначного ответа на этот вопрос у него не было. Но он, скорее, склонялся к мнению Гурова: ситуация с Грачевым, как минимум, настораживала.

– И бросил на произвол судьбы весь свой бизнес? – Лев повел плечами, разминая затекшие мышцы.

– Почему сразу бросил, Лева? У него наверняка помощники имеются. Какое-то время поработают без него. Не думаю, что в целом бизнес от этого сильно пострадает.

– Ну, не знаю, не знаю. – Гуров поднялся на ноги, машинальным движением поправил наплечную кобуру. – Мне не нравится другое, Стас. Позиция ФСБ в этом вопросе. И в особенности позиция этого подполковника Зацепы… Что-то он темнит, недоговаривает… С его слов получается, что фигура Грачева не сильно их интересует.

– Думаешь, ФСБ крышует Грачева? – Глаза Крячко азартно блеснули. – Специально спрятали его от греха подальше?

– Не исключено.

– Тогда у нас есть повод потолковать с этим Зацепой, мать его за ногу! – Станислав легко спрыгнул со стола. – И я готов взять эту миссию на себя. Мне его наглая рожа сразу не понравилась…

– В лобовую мы пока не пойдем, Стас, – покачал головой Лев. – Забудь об этом… Но я знаю, с кем лучше всего пообщаться на данную тему.

– И с кем?

– С Ребровым. Старый добрый принцип с проверенными информаторами еще никогда не подводил. За редкими исключениями, конечно. Но Ребров – не тот случай. Если мне не изменяет память, он напрямую вел дела с некоторыми дилерами из числа близкого окружения Грачева. Возможно, ведет до сих пор. Так что… Поехали, Стас.

– Прямо сейчас? – Крячко даже не пытался скрыть своего недовольства. – А пицца? Я заказал две штуки… Мы что, их обе оставим лейтенанту? Да он лопнет… Давай хотя бы пообедаем, Лева.

– Пообедаешь у Реброва, – разочаровал напарника Гуров. – У него прекрасно готовят, как ты помнишь. Совместим приятное с полезным…

– Ладно, – сдался Станислав и тяжело вздохнул.

Лев уже направился к выходу из кабинета, и Крячко ничего не оставалось, как покорно последовать за ним. Конев тактично откашлялся за спиной старших по званию товарищей.

– Что еще, Толя? Разве мы не все обсудили? – резко обернулся Гуров.

– Не совсем, товарищ полковник. Осталась одна маленькая, но, на мой взгляд, весьма существенная деталька… – Конев заговорщически понизил голос до шепота и поднял вверх указательный палец: – Орлов. Он все еще жаждет встречи с вами. Звонит мне каждые десять-пятнадцать минут… И я обещал ему, что, как только вы объявитесь…

– А кто сказал, что мы объявлялись? – парировал Крячко. – Ты нас видел, лейтенант? Лично мы тебя – нет.

– Товарищ полковник…

– Стас прав, – поддержал напарника Гуров. – Мы не можем сейчас медлить, Толя. Так что генералу придется еще немного подождать. Выслушать от него очередной нагоняй мы еще успеем…

– Но вас видели в дежурке, товарищ полковник. – Конев в нерешительности переступал с ноги на ногу, теребя пальцами многострадальный блокнот. Роль «крайнего» в глазах Орлова ему совсем не улыбалась.

– В дежурке видели, а ты – нет, – пожал плечами Стас. – Улавливаешь мысль? Короче, не парься, лейтенант… Мы разберемся. Верно, Лева?

– Верно.

– Только пару кусочков пиццы оставь мне, – напоследок бросил Крячко и следом за напарником вышел из кабинета.

Конев вернулся к компьютеру и, заняв место, освободившееся после Гурова, придвинул к себе клавиатуру. Лежащий справа мобильник завибрировал. Он неохотно потянулся к аппарату. Ему даже не требовалось смотреть на дисплей, чтобы понять, кто звонит. Орлов строго и педантично выдерживал намеченный интервал. Лейтенант глубоко вздохнул и шумно выдохнул, прежде чем нажать кнопку соединения.

Глава 11

– В чем дело, Ребро? Что за неуважение к старым друзьям? – с порога пророкотал Крячко, одарив полным пренебрежения взглядом двух сопровождающих. – Принимаешь с черного хода, словно мы приблудные псы какие-то, не накрываешь поляну. Между прочим, Гуров лишил меня законного обеденного перерыва…

Старый и уже не раз проверенный информатор, он же по совместительству владелец респектабельного столичного ресторана «Эдельвейс», Максим Ребров с трудом принял на диване сидячее положение, негромко застонал и тут же приложил к правому виску холодную бутылку минеральной воды.

– Зачем ты так кричишь, начальник? – едва слышно произнес он. – Мы же вроде не на допросе. И зла я тебе не сделал. Верно? – Коротким взмахом руки Ребро отпустил двух верзил, сопроводивших Гурова и Крячко в его рабочий кабинет на втором этаже «Эдельвейса». – Всему есть свое объяснение… Черт! Башка разламывается… Того и гляди треснет напополам.

– Не треснет, – заверил информатора Крячко, опускаясь в ближайшее кресло. Гуров прошелся по кабинету, остановился у окна, чуть сдвинул в сторону занавеску и выглянул наружу. – Я за свою практику много чего повидал, Ребро, но чтобы башка напополам… с похмелья… Такого никогда не было.

– Это образное выражение, – зачем-то внес ясность Ребров.

– Я понял. Перебрал вчера лишнего?

– «Лишнего» – это еще мягко сказано, – хмыкнул владелец ресторана, после чего плавно перекатил по лбу бутылку от правого виска к левому. – И «вчера» – это тоже понятие относительное, начальник. Сели-то уже за полночь… «Эдельвейс», типа, на спецобслуживание поставили и погнали. Как в былые времена бурной молодости. Только годки-то уже не те, как оказалось. Твою дивизию!.. – Он бросил взгляд на часы и добавил: – Я лег только четыре часа назад. А тут вы… Что за срочность такая, господа сыщики?

Гуров спиной привалился к подоконнику и цепко взглянул на информатора. У Реброва имелась привычка надумывать проблемы, чтобы уйти от разговора с оперативниками, но в этот раз он, похоже, не притворялся.

– И по какому поводу загул? – без особого интереса спросил Лев.

– Да не загул, начальник, – поморщился Ребров. – Скажешь тоже, в натуре… Культурное мероприятие. Ну, или, во всяком случае, все начиналось как культурное мероприятие… А потом… Если башки нет, новую же не приставишь. Так говорят? Хотя мне сейчас новая башка точно не помешала бы.

Владелец «Эдельвейса» отлепил от виска холодную бутылку с минералкой, скрутил пробку и жадно приложился к горлышку. Высокий волосатый кадык задергался под подбородком. Сыщики молча наблюдали за страданиями старого наркодилера. Опустошив почти полбутылки, Ребров шумно рыгнул и откинулся на спинку дивана. Пошарил по карманам мятого льняного пиджака в поисках сигарет, но ничего не нашел. Хлопнул себя по ляжкам и, с удивлением обнаружив отсутствие брюк, растерянно заозирался по сторонам. Крячко тут же обнаружил льняные, в тон пиджаку, брюки на полу у себя под ногами, нагнулся, поднял их и бросил Реброву.

– Благодарствую, начальник. Кореш у нас вчера откинулся. Отмотал десятку, как с куста, и на свободу вольным лебедем. Как такое событие было не отметить?

– А что за кореш? – живо отреагировал Гуров.

Ребров поднял на полковника затравленный взгляд. Вместе с осмысленным выражением на лице появилось и выражение легкого беспокойства. Информатор быстро облизал губы.

– Соломон, – последовал честный, но осторожный ответ. – А вы что, по его душу? Ну, господа сыщики… Не лютуйте, в натуре! Человек только что, можно сказать, искупил свою вину перед обществом… Дайте хотя бы пару недель… Да и я не могу вот так… – Ребров понизил голос до шепота. – Он же еще тут, в «Эдельвейсе». Бухают всей братвой на первом этаже… Я потому и запустил вас с черного хода. И столик предложить не смог. Даже в отдельной кабинке… Если Соломона сегодня здесь заластают, все сразу поймут, что это я его слил… Поимейте совесть, в натуре. Я же к вам со всей душой, но…

– Успокойся, – миролюбиво произнес Лев. – Не нужен нам твой Соломон. Пока что… Пусть себе гуляет. Мы по другому вопросу.

– Ну, слава тебе, яйца! – облегченно перевел дух информатор. – А то уж я подумал…

– Хорош причитать, Ребро, – не выдержал Крячко. – Тебе плохо. Ты с дичайшего похмелья. Разговоры вести тебе тяжко. Все это мы уже прекрасно поняли. Так ты давай похмелись, старик, и перейдем уже к делу. У нас с Львом Ивановичем времени для посиделок нет. Я вот даже не обедал еще…

– Я никогда не похмеляюсь, – с достоинством объявил Ребров. – Типа, принципиальная позиция. Но говорить готов… Спрашивайте, что вас там интересует.

– Мы Грача ищем и очень надеемся на то, что ты поможешь нам узнать, где он сейчас схоронился. По старой дружбе, Ребро.

– Грача? – Во взгляде информатора одновременно мелькнуло удивление и страх, причем куда больший, чем когда речь шла о Соломоне. – О как! Шибковато замахнулись, господа сыщики. Не хило, я бы даже сказал. Только… А по адресу ли вопрос? Об этом вы не подумали? Где я, и где Грач… – Ребров помолчал немного и продолжил: – Грач – птица высокого полета. Большими деньжищами в наркобизнесе ворочает. Даже короноваться, как я слышал, собрался. А я… Я низехонько-низехонько летаю. Да что там летаю! По сравнению с Грачом, можно сказать, ползаю просто.

– Хорош юлить, Ребро, – небрежно бросил Крячко. – Забыл, с кем разговариваешь? Или у тебя давно неприятностей не было? Так это мы с полковником Гуровым легко устроим. Поверь, сейчас не время набивать себе ценник… Хочешь сказать, что ты ни сном ни духом о том, что случилось на юбилее Бушманова?

Владелец «Эдельвейса» ответил не сразу. Поочередно зыркнул из-под нависших бровей на каждого из оперативников. Принял на диване более удобную позу. Приосанился, машинально одернул мятый пиджак, а затем и широкие «семейные» трусы в крупную полоску.

– Ты только не серчай, начальник, – обратился он к Крячко, попытавшись придать своему голосу как можно больше уверенности. – Но при всем уважении… Разве этим делом не федералы занимаются?

– Верно, – кивнул Станислав. – Но у нас свое расследование. Параллельное.

– Это плохо, – изрек Ребров. – Вы ведь не первый день меня знаете, господа сыщики… И знаете, что я никогда не позволял себе лишнего… В плане каких-то советов, но… Вы уверены, что хотите столкнуться лоб в лоб с федералами?

– Ты нас на испуг берешь, что ли, Ребро?

– Боже упаси! – поспешно открестился информатор, заметив, как сурово сошлись брови на переносице Крячко. Он перевел взгляд на Гурова: – Лев Иванович… Вы человек здравомыслящий и должны понимать… Мое дело предупредить…

– Считай, что предупредил. – Лев отлепился от подоконника, взял первый подвернувшийся под руку стул и оседлал его верхом. – А теперь выкладывай, что знаешь, Ребро.

Владелец «Эдельвейса» тяжело вздохнул. Поставил бутылку с минеральной водой на пол, потер двумя пальцами переносицу.

– Грач не в бегах. – Ребров опустил взгляд, сфокусировав его на своих белоснежных носках. – После перестрелки в «Алмазном небе» он просто исчез. Все равно что испарился… Ну, типа, был человек, и буквально за пару минут его не стало. Прошел слушок, что на самом деле его взяли… Тихо, без шума и пыли…

– Кто? ФСБ?

– Наверняка никто ничего не знает, но, скорее всего, да… Под Грачом ходил один человечек. Некто Гусарчик. Из молодых, но очень активных… Ушлый такой типок. Поговаривают, что он даже провернул пару солидных сделок за спиной босса. Иными словами, потихоньку спихивал его с трона… А почему? Угадаете с трех раз?

– Мы не будем ничего угадывать, – резко пресек словоблудие собеседника Крячко. – Говори как есть, Ребро.

– Лады. Только это не «как есть», начальник, а «как говорят». Я же сам не при делах, в натуре. Только делюсь тем, что слышал… Гусарчик пер так нагло потому, что чувствовал поддержку за своей спиной. Знающие люди толкуют, что он шпилил на ФСБ. Рубите фишку? Федералы руками Гусарчика намеревались свалить Грача. И, по ходу, им это удалось. Перестрелка на юбилее Бушманова – спровоцированная акция. Люди в масках были из ФСБ. Ну, так опять же толкуют на улицах, – поспешил поправиться информатор. – Они ворвались, устроили провокацию, повалили несколько человек насмерть, кое-кого ранили… А под шумок забрали Грача.

– Не сходится, – покачал головой Гуров. – Грач не арестован. Официально он пропал без вести.

– Я в курсе. Но это лишь значит, что федералам было выгодно выставить все в таком свете. В этом и таилась их хитровысморканная комбинация. А потому я и спросил, господа сыщики, стоит ли вам с ними бодаться? Готовы ли вы к этому?

– Да плевать мы хотели на их комбинации, – высказался Крячко.

– Погоди, Стас! – Гуров нахмурился. При этом он не сводил пристального взгляда с Реброва. – А что же этот Гусарчик? Он – часть комбинации ФСБ?

– Если он их стукачок, то определенно.

Совершив над собой неимоверное усилие, Ребров поднялся с дивана и, слегка покачиваясь на ходу, продефилировал к небольшому компактному холодильнику в углу кабинета. Распахнув дверцу, долго и сосредоточенно изучал содержимое камеры, а обнаружив искомое, облегченно выдохнул. В руках у него появилась новая бутылка с минеральной водой. Облокотившись на раскрытую дверцу холодильника, он сделал несколько жадных глотков и только после этого обернулся к сыщикам.

– Кстати, на юбилее у Бушманова Гусарчик тоже был, – сообщил он. – И это уже не просто слухи.

– А сейчас он где? – спросил Гуров.

– Кто?

– Гусарчик этот.

– А мне-то почем знать, господа сыщики? – пожал плечами Ребров. – Или вы реально считаете, что я до сих пор в этом бизнесе?

– Вообще-то именно так мы и считаем, – откровенно признался Крячко. – И если тебе нужны доказательства, Ребро, я через час достану ордер на обыск в твоем заведении и мы перевернем тут все вверх дном…

– Не надо, не надо, – поспешно откликнулся информатор. – Мне прекрасно известно, что вам по силам доставить мне кучу неприятностей. Особенно сейчас, когда у меня внизу люди… Но я правда не знаю, где сейчас Гусарчик. Этот жук, как перекати-поле, – сегодня здесь, завтра там. И никакой определенной берлоги у него нет. Но я могу назвать вам пару-тройку точек, где Гусарчик может объявиться уже сегодня в течение дня… Да что там может! Он должен там появиться. Как минимум, в одной из этих точек.

– Что за точки? Где они?

– Боулинг-клуб на Профсоюзной. Не помню точно, как он называется… Но что-то такое простенькое. То ли «Успех», то ли «Удача»… В общем, что-то в этом роде. Да он там один. Легко найдете, в натуре. И кстати, туда я на вашем месте наведался бы в первую очередь, господа сыщики. По двум причинам. Во-первых, точка там ходовая. Товар буквально разлетается, как горячие пирожки зимой. И Гусарчик должен следить, чтобы оборот был бесперебойный. Он и при Граче эту функцию выполнял… А во-вторых, вы хорошо знаете дилера, который там пашет. Петюня Бондарь. Слыхали же?

– Слыхали, – хмыкнул Стас, а Гуров только молча кивнул в знак согласия.

– Еще есть точка у Парка культуры, – продолжил Ребров. – На парковке, прямо за станцией метро. Там сторожа на проценте сидят. Они же дурь и толкают… И еще одна на Серпуховской. Пересечение с Большой Арнаульской. Там летнее кафе стоит, «Морячок» называется. Дилер – крепкий такой, рыжеволосый детина. Клички его я не знаю. Не доводилось лично общаться… Но он всегда в этом кафе. Сидит за одним из столиков и культурно чаек потягивает. Владелец «Морячка» знает, чем он занимается, но за определенную отстежку добросовестно закрывает на это глаза. Налаженная система, короче… – Он замолчал, переводя дух, и устало покачал головой: – Это все, господа сыщики. Больше мне вам подсказать нечего. Я, конечно, могу еще и сам поспрошать про Гусарчика и, если что надыбаю, обязательно звякну.

– Договорились, – решительно поднялся Крячко. – Спасибо за содействие, Ребро. Провожать не надо. Мы сами найдем дорогу. А тебе только совет дам… Поступись своими принципами и выпей пивка хотя бы. Башка напополам не треснет, как я и говорил, но прочие летальные исходы вполне возможны. Все-таки ты уже не мальчик.

С этой напутственной речью Стас и покинул кабинет владельца ресторана. Гуров, не прощаясь, последовал за ним. Сыщики спустились по лестнице и вышли через черный ход. Автомобиль ждал их на противоположной стороне улицы.

– Ну, что? Последуем его совету? – обратился он к напарнику Крячко. – Сначала на Профсоюзную? Потолкуем по-свойски с Петюней? Давненько мне уже не приходилось пересекаться с этим мелким засранцем…

– Да. Навестим сначала его, – согласился Лев.

Он занял место за рулем автомобиля, бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида на парадный вход в «Эдельвейс» и запустил двигатель. Машина плавно отлепилась от обочины.

– А в боулинг-клубах подают какую-нибудь еду? – спросил у него Станислав.

– В основном только закуски.

– Мне сейчас сгодится все, что угодно. Мы с тобой пролетели мимо завтрака, пролетели мимо обеда… И это я еще помалкиваю о том, что рабочий день сегодня начался в час ночи. Я не железный, Лева. Иногда мне требуется хоть какая-то подзарядка.

Но Гуров почти не слушал напарника. Его мысли крутились совсем в ином направлении. Из головы никак не выходило таинственное исчезновение Грачева и, если верить Реброву, связанная с этим исчезновением спланированная махинация ФСБ. Он прекрасно помнил, что говорил на эту тему в своем интервью Зацепа. Частички головоломки понемногу начинали складываться в некое подобие цельной картины. Но пробелов по-прежнему было многовато.

Автомобиль миновал площадь Восстания и свернул на Академическую. В боковом зеркале появился темно-синий «Феррари» с тонированными стеклами, идущий на обгон. Гуров слегка посторонился, пропуская «гонщика». «Феррари» на бешеной скорости обошел их слева, промчался несколько метров, а затем резко затормозил и развернулся поперек проезжей части.

– Вот черт!

Гуров ударил по тормозам. Засвистели колодки. Из темно-синего «Феррари» одновременно выскочили двое вооруженных «скорострелами» мужчин. Оба были облачены во все черное: черные джинсы, черные водолазки, черные перчатки на руках… Даже лица скрывались за черными вязаными масками, как у спецназа девяностых годов. Гуров выхватил из кобуры свой пистолет. Крячко не успел.

– Из машины! На землю! – гаркнул Лев раньше, чем Стас схватился за рукоятку.

Сыщики, синхронно распахнув дверцы, кулем вывалились на асфальт. В то же мгновение автомобиль накрыло ураганным огнем. Пули свирепо застучали по гладкому корпусу, прошивая его насквозь. Со звоном осыпались разбитые стекла. Хлопнули пробитые передние шины. Автомобиль просел.

Гуров, не целясь, выстрелил из положения лежа и, прежде чем скрыться за корпусом собственной машины, успел заметить, что его пуля вонзилась в кисть одного из нападавших и скорострельный пистолет выскользнул из раненой руки мужчины. Он рефлекторно прижал ее к груди, быстро нагнулся и подобрал оружие другой рукой. Второй мужчина в черном продолжал безостановочно палить по неприятельскому автомобилю. Гуров привалился к заднему бамперу. Крячко тоже успел нырнуть в импровизированное укрытие и достал свой пистолет.

– Ты как? – покосился в его сторону Лев. – Не зацепило?

– Вроде бы нет, – злобно процедил сквозь зубы Крячко. – Кто эти уроды?

– Хороший вопрос.

– Прикроешь? – Станислав встал на одно колено и изготовился к броску. – Попробую снять хотя бы одного из них.

– Стреляй в высокого, – посоветовал Гуров. – Того, что пониже, я уже ранил. Слегка…

– Понял тебя.

Но ответной атаки у сыщиков не получилось. Стрельба по их автомобилю прекратилась так же резко, как и началась. Хлопнули дверцы. Натужно взревел двигатель. Крячко выскочил из укрытия, не дожидаясь поддержки напарника, и дважды спустил курок. Однако «Феррари» успел стремительно развернуться и помчался прочь. Станислав выстрелил ему вслед еще раз, но безрезультатно.

– Суки!

Гуров тоже поднялся на ноги, вскинул оружие, но тут же опустил его дулом вниз. Стрелять уже не имело смысла. Потенциальная мишень, не снижая скорости, лихо вписалась в ближайший поворот и скрылась из поля зрения.

– Ты хоть номера успел заметить? – спросил Стас.

– Можно и так сказать.

Гуров обошел по периметру изрешеченный пулями автомобиль. Легонько ткнул носком ботинка сдутую шину и сокрушенно покачал головой.

– Что это значит? – не понял Крячко.

– А то и значит, что не было у них никаких номеров, Стас. Вместо номеров красно-белые полоски. – Краем глаза Лев заметил, что напарник уже набирает на своем мобильнике какой-то номер. – Кому ты звонишь?

– В ГИБДД. Пусть перехватят «Феррари».

– Голый номер, – покачал головой Лев. – Но попытка – не пытка, конечно… Звони-звони. Только у нас тут другая проблема нарисовалась.

– Какая?

– Транспортная. Мы с тобой без колес остались. Автомобиль придется бросить… А где твоя машина?

Крячко не ответил. Он уже разговаривал по телефону. Гуров сунул пистолет в наплечную кобуру и огляделся по сторонам.

Глава 12

Такси остановилось прямо напротив центрального входа в «Удачу». Гуров расплатился по счету и первым выбрался из салона. Крячко, недовольно ворча что-то себе под нос, тоже ступил на асфальт.

– Она хотя бы на ходу? – не оборачиваясь к напарнику, поинтересовался Лев.

– А я знаю? Я как поставил ее в прошлом году в служебный гараж, так с тех пор и не притрагивался ни разу. Не наведывался даже. Но, наверное, на ходу. Чего с ней будет? Железяка – она и есть железяка.

– Ладно. Проверим, когда вернемся в управление. Без колес туго… А на такси мы с тобой так всю зарплату прокатать можем. – Гуров широким шагом направился к боулинг-клубу. Ухватился за ручку тяжелой массивной двери, потянул ее на себя и только после этого повернул голову. – Ты идешь?

– Иду, иду.

На второй этаж вела широкая металлическая лестница. Поднявшись по ней, оперативники оказались в просторном, лишенном окон помещении, тускло освещаемом встроенными в стены матовыми лампами. Справа располагались дорожки для игры в боулинг, слева – длинная барная стойка. По центру в хаотичном порядке разместилось несколько круглых столиков, большая половина которых была занята посетителями. Игра одновременно велась на семи дорожках. «Удача» пользовалась популярностью как среди коренных москвичей, так и среди гостей столицы. Худощавый шустрый бармен с трудом успевал угодить каждому из клиентов.

Сыщики заняли свободные высокие табуреты у дальнего конца стойки. Станислав призывно пощелкал пальцами. Бармен заметил их, кивнул и уже через минуту оказался рядом.

– Чего желаете?

– Стакан воды. Без газа, – скромно заказал Гуров.

– Мне то же самое, – поддержал напарника Крячко, но после этого добавил: – Еще дай порцию креветок с кислым соусом, чипсы и резаную соломку… Есть еще что-то сытное?

– Могу предложить сырные шарики.

– Тащи! Две порции. И это… – Станислав подался вперед. – Кликни Петюню.

– Все понял. Сейчас сделаем. Три минуты.

Стаканы с водой и глубокая тарелка с чипсами появились перед вновь прибывшими клиентами незамедлительно. Крячко жадно закинул в рот горсть чипсов и с удовольствием заработал челюстями.

– Хоть какая-то жрачка, – прокомментировал он с набитым ртом. – Все лучше, чем ничего. А ты не голоден, Лева?

Напарник покачал головой. Глотнул немного воды. Осмотрелся по сторонам. Бармен тем временем доставил им порцию резаной соломки. Справа от Стаса скрипнул еще один табурет.

– Хотите расслабиться, мужики?

Он повернул голову и встретился взглядом с маленьким коренастым типом, яркой особенностью которого была средних размеров бородавка по центру подбородка. Красные белки глаз и слегка рассеянный блуждающий взгляд свидетельствовали о том, что крепыш находился под кайфом. При виде Крячко мужик нервно дернулся и попытался проворно соскочить с табурета, но Станислав жестко удержал его за руку.

– Давай без резких движений, Петюня, – с улыбкой предупредил он местного дилера. – Ты ведь знаешь, что я этого не люблю. Сам нервный. Могу не сдержаться и пальнуть в спину без всякого предупреждения. Тебе оно надо?

– Не надо. – Мужик с бородавкой почти до крови закусил нижнюю пухлую губу и покорно опустился обратно на табурет. Взмахнул рукой, привлекая внимание бармена. – Мне лишняя шумиха тут ни к чему, товарищ полковник. Просто мне намекнули, что клиент… то есть вы… Ладно, я понял. – Петюня страдальчески сморщился. – Спецом меня искали? Да?

– А ты догадливый. – Крячко кивнул в сторону напарника: – Помнишь полковника Гурова?

– Как вас забудешь? Почти каждую ночь вас обоих в кошмарных снах вижу. И просыпаюсь в холодном поту. Плесни мне бокал пива, Олег, – обратился он к подошедшему бармену.

– Сию минуту, – откликнулся тот и тут же добавил, обращаясь к Крячко: – Ваши креветки и сырные шарики уже готовятся.

Петюня нервно поерзал на табурете. Машинально ощупал всей пятерней лицо. Мимоходом почесал указательным пальцем бородавку на подбородке.

– И чего вам на этот раз надо? Надеюсь, не арестовывать меня пришли? Так я того… чистый…

– Ты под кайфом, Петюня.

– И что? – Дилер принял из рук бармена бокал с пивом. Сделал затяжной глоток. – Употребление не преследуется по закону. Только распространение, насколько мне известно. А я никому ничего не продаю.

– Уверен? – лукаво прищурился Станислав. – А если мы тебя обыщем?

– Не имеете права!

– О! Да ты права качать вздумал? – Крячко развернулся на табурете всем корпусом. – Не слишком ли борзо, Петюня? Выражаясь вашим языком, ты ничего не попутал? Может, по ИВС соскучился?

– Мой друг сегодня не в духе, – не поднимая головы, обронил Гуров. – Так что не советую идти с ним на открытый конфликт.

Петюня сделал еще один глоток. Потеребил бородавку.

– Ну, дык, я же того… Не возбухаю… Какой конфликт, господа? Нет никакого конфликта. Просто поинтересовался… Дескать, вы по какому вопросу?

– Во! Вот это уже нормальный разговор. – Крячко с улыбкой похлопал Петюню по спине. – А вопрос у нас простой, старичок. Который не должен вызвать у тебя никаких сложностей. И никакой нервозности. Мы с напарником ищем человека по кличке Гусарчик. Знакомо звучит?

– Знакомо. Гусарчик – фактически мой босс. Я в прямом его подчинении. Но он это… Того… Нету его здесь, короче.

Бармен уложился в озвученные три минуты, и на стойке перед Крячко появилось сразу два готовых блюда – креветки в кислом соусе и дымящиеся сырные шарики. Станислав без стеснения загреб рукой и то и другое одновременно. Сунул себе в рот. Петюня пристально наблюдал за тем, как полковник энергично работает челюстями.

– Прикольно. Но не сытно. – Крячко забросил в рот еще несколько сырных шариков. Одна из тарелок перед ним почти опустела. – А когда он будет, Петюня?

– Не готов сказать наверняка, товарищ полковник… Гусарчик передо мной не отчитывается. Скорее, я перед ним… Но, по идее, он должен сегодня заехать. Товар на исходе, и я… Я ведь могу говорить откровенно?

– Конечно. – Стас полностью переключился на креветки. Ел жадно, облизывая пальцы. – Именно этого мы от тебя и ждем, Петюня.

– Вы меня не арестуете?

– Пока нет.

– А Гусарчика?

– Это сложный вопрос. Его судьба будет решаться по ходу обстоятельств. И гарантировать мы ничего не можем. Уж больно много чего интересного накопилось к твоему боссу. Так что ты хотел сказать, Петюня?

– Ну… Я того… Я как бы звонил Гусарчику… Меньше часа назад. – Дилер невольно понизил голос, чтобы вездесущий бармен не мог слышать их разговора. – Просил забросить мне еще товара. И он это… Сказал, что забросит. Обязательно. В течение дня… Но точного времени не обозначил. А значит, может нарисоваться тут и с минуты на минуту… А может, и к вечеру… Больше я ничего не знаю… Где он живет, где бывает… Честно, товарищ полковник!

Крячко перестал жевать. Взял с барной стойки две чистых салфетки. Одной протер руки, а другую придвинул к Петюне и требовательно попросил:

– Черкани-ка мне номер телефона, по которому ты связываешься с Гусарчиком. Ручка есть?

– Карандаш есть. – Петюня написал на салфетке номер и быстро, чтобы никто не успел заметить, отдал ее обратно Крячко. – Это все?

– Почти. У тебя есть мой номер? Или номер полковника Гурова?

– Да… Оба есть.

– Вот и славно. – Крячко вновь похлопал дилера по спине и спрыгнул с табурета. – Как только Гусарчик появится, звякни кому-нибудь из нас, а его задержи под каким-нибудь предлогом. У вас есть какие-нибудь вопросы к Петюне, Лев Иванович?

– Никаких. – Гуров отодвинул от себя пустой стакан и тоже поднялся на ноги.

– Тогда все, – широко улыбнулся Станислав. – Свободен, Петюня. Кстати, оплати мой заказ. У меня при себе налички нет. Буду должен.

Оставив понурого наркодилера за барной стойкой, сыщики покинули боулинг-клуб. Гуров взмахнул рукой, останавливая первое попавшееся такси. В очередной раз цепко огляделся по сторонам.

– Ты теперь все время будешь ждать нападения? – поддел напарника Крячко, занимая место на заднем сиденье автомобиля. – Это может перерасти в паранойю, Лева.

– Я просто проявляю бдительность. Пока мы не распутаем это дело, стоит держаться начеку. Куда теперь? В Парк культуры или на Серпуховскую?

– Давай в Парк, – предложил Станислав. – Тут ближе.

Такси плавно тронулось с места. До парковочной стоянки за станцией метро, о которой говорил Ребров, оперативники добрались за пятнадцать минут. Автомобиль вплотную подкатил к полосатому шлагбауму. Пока Гуров расплачивался с таксистом, Крячко уже выбрался наружу и двинулся в сторону компактного кирпичного строения с металлической дверью. Однако охранник, заметив приближение постороннего, сам вышел на крыльцо, спустился на пару ступеней вниз и замер, как мраморное изваяние, заложив руки за спину. Станислав сразу обратил внимание на отсутствие оружия у сотрудника платной парковочной стоянки. Да и сам мужчинок, не считая пятнистой формы, не производил грозного впечатления. Щуплый, невысокий, лет шестидесяти с хвостиком… На кончике тонкой переносицы зависли прямоугольные очки.

– Вы по какому вопросу, ребята? – деловито осведомился он, слегка картавя и проглатывая окончания слов. – Забрать машину? Или поставить? Если поставить, то сразу вынужден разочаровать. Свободных мест нет. К вечеру, может, парочка освободится…

– Не, дед. У нас совсем другие задачи, – ответил Крячко. – Нам бы порошочку волшебного прикупить. Просекаешь, о чем я?

Охранник поправил очки указательным пальцем.

– А вы от кого?

– Мы ни от кого. Просто нарики конченые. Мы прям тут запудрим носики и повалим себе дальше. Так есть порошочек-то? Или нам с корешом опять клей нюхать придется? Клеем-то хоть угостишь, старик?

Охранник растерянно переводил взгляд с Гурова на Крячко и обратно. Отвечать он не торопился. Оба мужчины не походили на наркоманов. Лев посчитал нужным рассеять его сомнения. Он достал служебное удостоверение и сунул его охраннику под нос.

– Главное управление уголовного розыска. Полковник Гуров. Это полковник Крячко.

– Но все равно мы – нарики. – Станислав упорно не желал выходить из нового образа.

– Завязывай, Стас, – недовольно зыркнул в его сторону Гуров, после чего вновь развернулся лицом к охраннику, собираясь было спросить что-то, но мужичок уже кинулся к металлической двери.

Лев легко нагнал его и ухватил за плечо. Охранник отмахнулся свободной рукой, надеясь зацепить неприятеля по лицу, но Гуров спокойно ушел от удара. Толкнул мужика в спину и припечатал его лицом к двери. Очки слетели с переносицы и упали на верхнюю ступеньку крыльца. Крячко нагнулся и подобрал их.

– Вот зачем ты так, дед? – сокрушенно произнес он. – Взял и сам себя загнал в угол. А ведь все так мирно начиналось… Ну, ладно. Пойдем, пообщаемся.

Гуров, продолжая удерживать охранника за плечо, посторонился вместе с ним, пропуская вперед напарника. Станислав вошел в каморку, все убранство которой составляли старенький пошарпанный стол, стул рядом с ним, шкаф для верхней одежды и прожженный в нескольких местах сигаретами полосатый топчан. Гуров втолкнул охранника в помещение. Крячко принял его, как эстафетную палочку, и почти насильно усадил на скрипучий стул. Самостоятельно надел мужику очки на переносицу.

– Думаю, долгий обыск тут не понадобится? Верно?

Распахнув обе створки шкафа, он нагнулся и поднял синюю спортивную сумку. Поставил ее на стол и расстегнул молнию. Поверх аккуратно сложенной сменной одежды красовались два продолговатых целлофановых пакета с белым порошком внутри. Один из пакетов уже был вскрыт. Крячко заглянул в боковой карман сумки и обнаружил там три пачки тысячных купюр, перетянутых резинкой. Поднял взгляд на охранника.

– Это не мое, – моментально открестился тот.

– Ну, конечно. Это мое. Вот и полковник Гуров охотно подтвердит, что это мое. Я же тут каждый день сижу и приторговываю порошочком. – Крячко застегнул сумку, но со стола ее не убрал. – Втихаря, так, чтобы ты не заметил. Все верно? Так и оформим?

Охранник машинально кивнул.

– Вот какой молодец, – похвалил его Станислав. После чего демонстративно расстегнул пиджак и «засветил» мощную рукоятку табельного оружия. – Сообразительный. Только есть одно «но», дедуля… Я ведь вам с Гуровым просто так не сдамся. Буду уходить, отстреливаясь. Начнем?

Вид огнестрельного оружия привел охранника в чувство. Он вздрогнул, хотел было подняться на ноги, но ледяной взгляд полковника заставил его опуститься на прежнее место. Глаза за стеклами очков заметались из стороны в сторону.

– Послушайте, – загундосил сотрудник платной парковки. Казалось, еще секунда, и он расплачется. – Я не торговец наркотиками. Честное слово… По сути, не торговец… Меня просто попросили. За определенный процент. Мне семью кормить, мужики… А на парковке ведь много не заработаешь…

– Кто попросил? Гусарчик?

– Да… Так он назвался.

– Где его найти? Как с ним связаться? – не отставал Крячко.

– У меня только контактный номер телефона…

– Этот? – Стас развернул салфетку с каракулями Петюни.

Охранник лишь коротко бросил на нее взгляд и тут же кивнул. Машинально вытер о брюки вспотевшие ладони. Покосился на спортивную сумку.

– Как часто Гусарчик сам наведывается сюда?

– Каждые два-три дня примерно. Но не всегда сам. Иногда приезжает кто-нибудь от него. Просто проверяют обстановку… Все ли у нас в порядке. Забирают деньги… А когда у нас заканчивается товар, я или кто-то из моих сменщиков звоним по этому телефону и… Гусарчик привозит. В этом случае всегда лично…

– Судя по тому, сколько сейчас в сумке, звонить Гусарчику придется не скоро, – покачал головой Гуров.

– Да… – согласился охранник. – Партию доставили вчера. Не в мою смену… Так что по факту…

– А что, если позвонить Гусарчику и сказать, что приходили менты, то есть мы, и конфисковали у тебя весь товар? – пришла вдруг в голову Стасу новая идея.

Лицо охранника покрылось мертвенной бледностью.

– Вы ведь так не сделаете? – дрогнувшим голосом пролепетал он. – Нет?

– Отвечай на вопрос, дед! – нахмурился Крячко.

– Ничего не выйдет, – быстро покачал головой тот. – Будет только хуже… Это будет… катастрофа. Мне тут же конец. Сто процентов. Гусарчик сам не приедет. Пришлет кого-нибудь из своих… И то лишь для того, чтобы подвесить меня за яйца. Более того, меня и убить могут.

– Надо было думать об этом раньше, – жестоко парировал Станислав. – Когда дурью торговать соглашался…

– Мы все согласились. Не только я один… – Охранник нервно сглотнул. – Что теперь будет? А? Меня посадят? Да?.. А как же семья?..

Некоторое время оба сыщика хранили напряженное молчание. Коротко переглянулись между собой, и Крячко, пристально посмотрев на охранника, миролюбиво произнес:

– Расслабься, дед. Сделаем так. На первый раз обойдемся устным предупреждением. Но чтобы у тебя не возникло проблем в дальнейшем, тебе придется сделать две вещи…

– Какие? Я готов, – не раздумывая, выпалил тот, вскинув голову.

– Ну, во-первых… – Станислав взял со стола чистый листок бумаги и ручку. Быстро написал несколько цифр. – Если Гусарчик объявится… С проверкой или по какому другому поводу… Сразу позвони по одному из тех телефонов. И постарайся его задержать. Как – это твое личное дело.

– Я вас понял. А вторая вещь?

– Завязывай с этим калымом, – похлопал ладонью Стас по сумке. – А лучше вообще уволься со стоянки. Если еще хоть раз у тебя найдут даже пару грамм этого дерьма, преду-преждений больше не будет, дед. Отправишься по этапу лет эдак на шесть-семь. Уяснил?

– Да… Конечно…

– Вот и славно. А пока сиди и не дергайся. И сменщиков своих предупреди.

Глава 13

И Гуров, и Крячко заметили рыжеволосого издалека. Его несложно было заметить, с учетом того, что кроме него в «Морячке» были заняты семейными парами еще только два столика, а нужный сыщикам человек расположился у самого входа в летнее открытое кафе. Как и предсказывал информатор, крепкий рыжеволосый детина с отсутствующим выражением на лице неторопливо потягивал остывший чай из белоснежной чашки.

– Че-то мне подсказывает, Лева, что мы тычемся впустую. – Крячко устало провел рукой по волосам. – Как слепые котята. Все эти ребровские точки ничего не дадут. Дилеры используются почти вслепую, на коротком поводке… Поставщиков толком не знают. Из всей связи – один телефонный номер. Думаешь, этот рыжий поможет нам больше, чем Петюня и тот перепуганный насмерть дед на парковке?

– Не знаю, – честно ответил Гуров.

– А я знаю. Как и остальным, ни хрена ему не известно…

– Мы разбрасываем сети, Стас. Сети, в которых Гусарчик рано или поздно все равно угодит. И чем больше расставим для него таких ловушек, тем лучше.

– Ладно, тебе виднее, – лениво согласился Станислав. – Тогда сделаем так. Потолкуй с этим парнишей сам. Я слегка пугану его и пойду внутрь, прикуплю чего-нибудь вкусненького.

– Договорились.

Оперативники пересекли проезжую часть, перешли на противоположную сторону улицы и вошли в кафе. Рыжеволосый только мазнул по ним взглядом и сделал очередной глоток чая. На нем были пестрые бриджи, канареечного цвета рубашка навыпуск и сланцы. На запястье правой руки красовался широкий кожаный браслет с выбитыми на нем какими-то буддистскими символами.

Крячко первым сел напротив парня и молча положил на стол удостоверение в раскрытом виде. Гуров расположился сбоку, перекрывая рыжеволосому возможный путь к отступлению. Но тот не собирался дергаться. Правда, по лицу пробежала едва заметная тень беспокойства, а левая рука скрылась под столом. Станислав откинул лацкан пиджака, демонстрируя черную кобуру. Забрал удостоверение и сунул его обратно в карман.

– Разговаривать долго не будем, дружище, – скупо обронил полковник. – Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Если есть собрать какие-то шмотки, собирай. И едем в управление.

– А в чем, собственно, дело? – По лицу рыжеволосого пробежала новая тень. Но на этот раз уже не растерянности, а самого настоящего страха.

– А ты, типа, не в курсе? По-твоему, торговля наркотиками – это просто развлечение? Хобби? Нет, дружище. Вынужден тебя разочаровать. Торговля наркотиками – это серьезное преступление. Это статья.

– Я ничем не торгую.

– Об этом мы тоже поговорим в управлении. Кстати, если у тебя есть на примете хороший адвокат, парень, самое время ему позвонить. – Станислав поднялся из-за стола. – Можете его забирать, товарищ полковник, – обратился он к Гурову. – А я заберу владельца «Морячка». Он ведь уже дал показания?

– Да. Согласно протоколу, – легко подыграл напарнику Лев. – Осталось провести только очную ставку, и сегодня это дело будет закрыто.

– Отлично.

Крячко развернулся и уверенным шагом направился внутрь заведения. Рыжеволосый хотел было сказать что-то, но Гуров, опустив руку ему на плечо, заговорщически приложил к губам указательный палец. Дождался, пока напарник скроется за стеклянными дверями кафе, и доверительно сообщил пареньку:

– В том, что касается наркотиков, он просто неумолим. У него сестра погибла от передозировки. Где-то полгода назад. Вот он теперь и лютует не на шутку. Сажает всех, у кого в карманах отыщется больше двух доз кокаина. Да, еще и без рукоприкладства почти никогда не обходится. Я активно хлопочу сейчас о его переводе куда-нибудь в провинцию, но… Тут тоже все не просто. Наш генерал – его тесть.

– Но ведь я же…

– Один из тех, кто вот-вот попадет под раздачу, – сокрушенно покачал головой Лев. – Двое задержанных показали, что брали товар у тебя. В этом самом кафе. Владелец «Морячка» подтвердил этот факт. Так что… Даже если при тебе ничего не найдут, они тебя все равно упакуют. На пару-то с тестем-генералом… Но я могу помочь. – Он бросил взгляд через плечо и, склонившись над столом, шепотом пояснил: – Мы сейчас вместе уйдем, и этот борзый решит, что я отвез тебя в управление.

– А дальше что? – Рыжеволосый потянулся к чашке с чаем, но передумал. Руки его дрожали.

– Ничего. Покатайся на метро пару часиков, а потом вернешься обратно. В управлении я все улажу. Да он и не вспомнит о тебе через пару часов. Переключится на кого-то другого. Такое уже бывало…

– Ладно. – Парень робко улыбнулся. – А вам-то это все зачем? Вы же меня совсем не знаете…

– Ну, в каком-то смысле знаю. – Гуров снова обернулся на стеклянные двери кафе. – Ты – мелкий дилер, работающий на Гусарчика. Мне такой улов без надобности. Но я хочу поймать рыбку покрупнее. Понимаешь, о чем я?

– О чем?

– Ну, ты даешь! – хмыкнул Лев. – Будто вчера родился, в самом деле. Слышал про принцип «ты – мне, я – тебе»?

– Слышал. Даже фильм такой видел.

– Ну вот. Я тоже хочу услугу за услугу. Как в том фильме. Я отпускаю тебя, а ты мне даешь наводку на Гусарчика.

– Но у меня нет на него выхода, – снова растерялся рыжеволосый, – только номер телефона. Могу дать, если хотите…

– Не надо, – отказался Лев, – номер у меня уже есть. Ты лучше мой запиши и, как только договоришься с Гусарчиком о поставке новой партии, сразу позвони. Где будет встреча, когда… Понимаешь?

– Да…

– Тебя никто не тронет. Обещаю.

– Хорошо. – Рыжеволосый выудил из кармана свой мобильник. – Диктуйте номер. Я вобью.

Гуров продиктовал. Узкий тонкий палец паренька с обгрызенным ногтем, слегка подрагивая от волнения, заскользил по сенсорному дисплею.

– Готово, – сообщил он через пару секунд. – Как вас записать?

– Друг. – Лев подмигнул дилеру и первым поднялся из-за столика. – А теперь уходим. И, кстати, набери-ка меня, чтобы твой номер у меня тоже высветился. А то мало ли… Вдруг в будущем помощь какая понадобится.

Они вместе вышли из открытого кафе. Рыжеволосый послушно исполнил просьбу полковника, и в кармане пиджака тут же завибрировал мобильник. Гуров даже не стал его доставать.

– Порядок, – кивнул он. – Про Гусарчика не забудь. Долг-то платежом красен.

– Само собой, – разулыбался парнишка.

– Ну, и чего стоишь? – нахмурился сыщик. – Дуй отсюда скорее, и раньше чем через пару часов ни ногой.

Рыжеволосому не понадобилось повторять дважды. Он стремглав кинулся наутек, добежал до ближайшего перекрестка и свернул направо. Гуров потоптался на месте еще пару минут и вернулся в кафе. Сел за прежний столик. Еще через две минуты появился Крячко, неся на подносе три увесистых гамбургера. Четвертый, уже в распакованном виде, торчал у него изо рта. Гуров не смог сдержать улыбки:

– Ты собираешься все это съесть, Стас?

Крячко сел на тот стул, который еще совсем недавно занимал рыжеволосый дилер. Откусил добрую половину гамбургера, вторую положил на поднос. Долго и сосредоточенно жевал.

– Надо было попить что-то захватить, – с запоздалым сожалением проговорил он. – Ну да бог с ним! Угощайся, Лева. Два – мне, два – тебе.

– Ты же знаешь, как я отношусь к фастфуду?

– Иногда в виде исключения можно. Ты когда в последний раз ел?

– Вчера, наверное, – признался Гуров.

– «Наверное»! То есть ты даже не можешь сказать со стопроцентной уверенностью. Так и мозг скоро откажет, Лева. Тебе определенно нужно подкрепиться. Ешь давай!

– Ладно. Один съем. Но только один.

– Как хочешь, – пожал плечами Крячко и отправил в рот вторую половину гамбургера. – Мне больше достанется. Развел этого короля наркоторговли?

– Да. Еще один флажок на Гусарчика, считай, установили.

Гуров развернул гамбургер, но впиться в него зубами не успел. В кармане ожил мобильник. На связь прорывался Орлов, в который уже раз за сегодняшний день. Крячко все понял по лицу напарника и развел руками:

– Надо отвечать. Больше тянуть нельзя, Лева. Только сначала поешь.

– Сначала отвечу. – Лев решительно нажал кнопку соединения. – Слушаю, товарищ генерал.

Вместо приветствия из трубки донесся неиссякаемый поток отборной матерной брани.

– Не понял вас, Петр Николаевич. Извините. Что-то со связью, наверное. Не могли бы вы повторить?

Орлов повторил. Слово в слово.

– Виноват, товарищ генерал.

– Это ты сейчас так остришь, Гуров? – Орлов соизволил-таки перейти с обидного матерного на «могучий и прекрасный». – Весело тебе? Да? А вот мне совсем не весело, знаешь ли! Последние нервные клетки рассыпались в пыль!

– А что случилось, Петр Николаевич? Мы занимаемся расследованием…

– Каким еще расследованием? – взвился генерал. – Ты издеваешься? Я тебе что сказал, Гуров? Не дергайтесь! Никаких лишних телодвижений, пока не поговорим лично… А вы что устроили?

– А что мы устроили? – как можно миролюбивее спросил Гуров.

Но его мягкая интонация никак не подействовала на Орлова.

– А я тебе объясню! – продолжал распаляться он. – Обязательно объясню! И не только я… Живо ко мне! Немедленно! Крячко с тобой?

– Да… Он тут…

– Чтобы через десять минут оба были у меня в кабинете. На этот раз ты хорошо расслышал, Лев Иванович? Через десять минут!

– За десять минут не успеем, Петр Николаевич. – Лев бросил взгляд на часы. – У нас машина сломалась. Минут двадцать. Двадцать пять…

– Пятнадцать! – решительно перебил его генерал. – И ни минутой позже! Ровно через шестнадцать минут вы переступите порог моего кабинета в звании майоров. Через семнадцать – уже капитаны. И так далее… Поторопитесь, Лев Иванович. А то так и до сержантов дослужитесь. Я ясно излагаю?

– Так точно.

– Время пошло! – жестко проговорил Орлов и отключился.

Гуров со вздохом опустил телефон в карман и посмотрел на Крячко, который доедал уже третий гамбургер. Сам же он к своему так и не притронулся.

– Поехали, Стас! – Лев отодвинул от себя поднос и поднялся. – Дело плохо.

К счастью, свободное такси стояло припаркованным рядом с «Морячком». Гуров плюхнулся на пассажирское сиденье. Крячко быстро нагнал его, занял место сзади и живо поинтересовался, смахивая крошки с губ:

– Насколько плохо?

– Керосином пахнет.

Гуров назвал водителю нужный адрес, и автомобиль тут же тронулся с места.

– Но мы ведь выкрутимся? Да? – заерзал на сиденье Станислав. – Черт! Попить я так и не взял. Давай тормознемся у кого-нибудь ларька.

– Нет времени, Стас.

– Ты хочешь, чтобы я умер от несварения? Меня уже подташнивает…

Гуров не стал ничего отвечать. Бросил взгляд на часы. Далеко не первый год работая под началом Орлова, он уже прекрасно знал, когда генерал распалялся просто так, чтобы взбодрить подчиненных, а когда шутить с ним совсем не стоило. Сейчас был как раз второй случай, и Лев не собирался испытывать терпение старшего по званию.

Они доехали до управления за двенадцать минут и быстрым шагом направились в генеральский кабинет. На минуту, правда, Крячко остановился возле «дежурки» и глотнул воды прямо из электрического чайника…

В кабинете Орлова присутствовали трое. Сам Петр Николаевич, замерший на фоне зашторенного окна, как тень отца Гамлета, вольготно развалившийся в кресле справа от генеральского подполковник Зацепа и стоящий за спиной напарника майор Баранов. При появлении сыщиков все трое синхронно повернули головы в их сторону. Орлов сверился с наручными часами и хмыкнул:

– Молодцы! Уложились… Значит, можете, если захотите. Это они? – обратился генерал к подполковнику ФСБ.

Зацепа кивнул и перекатил на зубах изжеванную спичку.

– Они. – После чего по-хозяйски гостеприимно взмахнул рукой: – Присаживайтесь, сыскари. Я вижу, с первого раза до вас не доходит?

Гуров молча прошел вперед и, заняв место напротив подполковника, открыто взглянул ему в глаза. Крячко поколебался секунду, но в итоге тоже сел рядом с напарником.

– А в чем, собственно, дело? – спросил Лев.

– В чем дело?! – живо среагировал Орлов, упершись кулаками в столешницу. Синяя взбухшая прожилка на шее генерала опасно запульсировала. И китель, и галстук были небрежно перекинуты через спинку кресла. – Ты сейчас так издеваешься, полковник? Или это такой юмор? Я что сказал тебе утром по телефону? Не припоминаешь? Я сказал, чтобы вы с Крячко не лезли туда, куда вас не просят. Сказал?

– Сказали, товарищ генерал.

– По-русски сказал? Членоразборчиво?

– Так точно…

– Тогда какого хрена вы полезли?

– Мы расследовали дело двух убитых девушек… – пришел на помощь напарнику Крячко, но его попытка оказалась напрасной.

– Твоего мнения я не спрашивал, Станислав! – рявкнул Орлов. – Если понадобится, спрошу. А пока просто сиди и помалкивай. Как я сидел и помалкивал, пока эти господа из ФСБ тыкали меня носом в ваше дерьмо, как нашкодившего котенка. И ладно, если бы это было мое дерьмо!.. Не так обидно…

Зацепа рассмеялся. Вынул изо рта спичку, бросил ее в пепельницу перед собой, тут же вставил новую и снисходительно произнес:

– Не преувеличивайте, Петр Николаевич, все было не так грубо… Мы лишь дали вам понять, что ваши люди сорвали нам целый ряд спланированных операций. И лично к вам у нас, по сути, нет и не может быть никаких претензий. Но вот что касается вас, парни… – Он поочередно взглянул на обоих сыщиков. – Разве я не сказал вам, чтобы вы не совались в наше расследование? Но вы либо не услышали, либо предпочли сделать вид, что не услышали. И то и другое хреново… И тогда нам не оставалось ничего другого, как впутать в это дело ваше начальство. Мы не хотели, но вы нас вынудили. И кто тут виноват?

– Случилось пересечение интересов… – начал было Гуров, но Зацепа прервал его:

– Слушай, полковник. Я сказал тебе тогда и повторю сейчас. Нет никаких пересечений. И даже те мертвые девушки в отеле, на которых вы все ссылаетесь, получается, наша забота. Мы разберемся. Ясно? А вы забудьте об этом. Не мешайте операции.

– А исчезновение Грачева – это тоже часть операции? – не удержался Лев.

Зацепа дважды перекатил спичку из одного уголка рта в другой и обратно и, недовольно поморщившись, ответил:

– Да, это часть операции.

Крячко поднял взгляд на Баранова. Майор криво и самодовольно ухмыльнулся. Его пиджак был расстегнут, выставляя на всеобщее обозрение табельное оружие в наплечной кобуре. Обе руки засунуты в боковые карманы джинсов. Он слегка качнулся на носках.

– И где сейчас Грачев?

– Гуров! – Генерал тяжело опустился в свое рабочее кресло. – Завязывай!

– Это закрытая информация, полковник, – ответил фээсбэшник. – И вас она волновать не должна. Надеюсь, мы все выяснили? Расставили все точки над «i», и нам больше не придется возвращаться к этой теме?

– Совершенно верно, – кивнул Орлов. – Все предельно ясно. Так? – зыркнул он в сторону подчиненных.

– Да. Никаких проблем, – сдержанно произнес Гуров.

Крячко только кивнул, продолжая бодаться взглядами с майором Барановым.

– Замечательно! – Зацепа, шумно сдвинув кресло, поднялся на ноги. – Благоразумие – это хорошее качество.

Он обменялся с Орловым крепким рукопожатием и направился к выходу. Баранов последовал за напарником. Гуров тоже встал и вроде бы случайно оказался на пути фээсбэшников.

– Мы сожалеем, что так вышло, – протянул он раскрытую ладонь.

– Ладно. Проехали.

Зацепа небрежно пожал руку сыщику. Гуров улыбнулся и протянул ладонь еще раз, но уже майору Баранову. Тот заколебался, и на мгновение повисла неловкая пауза.

– Мы сожалеем, – повторил Лев, не опуская ладони.

Баранов вынужден был вынуть из кармана правую руку и ответить на пожатие. Его кисть оказалась забинтованной, и он немного поморщился от боли.

– О! Извините! – Гуров задержал руку майора в своей всего на пару секунд, а затем отпустил. – Неудачный спарринг?

– Что-то вроде того, – буркнул Баранов.

Глаза Крячко сверкнули. Он встал из-за стола, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Гуров отступил в сторону. Зацепа стиснул спичку зубами.

– Удачи вам в вашем расследовании, ребята, – еще раз широко улыбнулся Лев.

Глава 14

– Так это они? – едва сдерживая ярость, выпалил Крячко, когда опера покинули генеральский кабинет и оказались в коридоре. – Они – те самые уроды, которые стреляли в нас на дороге?

– Похоже на то, – сдержанно откликнулся Гуров. – Я хорошо помню, как попал ему в кисть. Вряд ли это совпадение.

– А как ты догадался?

– Когда мы вошли, Баранов сразу сунул руки в карманы. Мне показалось, что я заметил бинты, но не был уверен на сто процентов. А перед их уходом решил проверить. Догадка подтвердилась.

– А Орлову почему не сказал? – не отставал Крячко.

– Сейчас не время, – покачал головой Лев. – Старику и так хватило волнений на сегодня. Орлов начал сдавать. Ты заметил?

– Честно говоря, не особо, – хмыкнул Станислав. – Блажил и бил копытом он не хуже молодого жеребца.

– Это все напускное, Стас. – Сыщики двинулись вниз по лестнице. – Ты знаешь генерала не хуже меня. Он боится. Боится за свое место, боится за свое будущее… Кризис переходного возраста, когда человек начинает думать о том, что он окажется не у дел. Доживешь до его дней – поймешь…

Они спустились на второй этаж. Дверь в рабочий кабинет была приоткрыта.

– Я уже давно пережил кризис переходного возраста, – ответил Крячко. – В четырнадцать лет. С тех пор я никогда не думал, что могу остаться не у дел… Ну а что с расследованием, Лева? Мы правда все спускаем на тормозах?

– Ни в коем случае, – категорично заявил Гуров. – Тем более теперь, когда мы знаем, что ФСБ ведет какую-то грязную игру. Они в нас стреляли, Стас. В представителей власти.

– Думаешь, хотели убить?

– Вряд ли. Хотели бы – убили бы. Скорее, брали на испуг.

Сыщики вошли в кабинет. Конев оторвался от компьютера и потер глаза. Белки лейтенанта были слегка красноватыми от напряжения, зато губы растянулись в счастливой улыбке.

– Я, кажется, кое-что раскопал, Лев Иванович. – Он поднялся навстречу старшему по званию, но Гуров заставил его опуститься на прежнее место, положив руку на плечо. – Это, конечно, не стопроцентная версия, но… Такие совпадения исключены.

– Эй, а где пицца? – Крячко поочередно раскрыл две пустые коробки на своем столе.

– Извините, товарищ полковник… – смутился лейтенант. – Я увлекся… И был голоден.

– Даже пару кусков не оставил. А ведь просили, как человека.

– Извините. Хотите, я закажу еще?

– Подожди, Толя, – остановил его Гуров. Он придвинул стул и сел рядом с лейтенантом. – С пиццей вы разберетесь позже. А у меня будет для тебя поручение посерьезнее… Но сначала показывай, что там у тебя.

– Я проработал все возможные контакты убитых на дне рождения Бушманова. В том числе и контакты Губенко, – приосанившись, заговорил Конев. – Там, может, и есть множество подводных камней, но с ними еще нужно разбираться и разбираться. Ничего определенного. А вот женщины меня заинтересовали гораздо больше. Хотя я отрабатывал их в последнюю очередь…

– Какие женщины? – подал голос Станислав.

– Из числа убитых. – Лейтенант быстро застучал пальцами по клавиатуре. – Вот, смотрите. Лариса Велиханова. Девяносто второго года рождения. Домохозяйка. Конечно, мне сразу стало понятно, что по факту никакая она не домохозяйка. Простых домохозяек на юбилее у Бушманова быть не могло… Так оно и вышло. В действительности Лариса Велиханова – жена трижды судимого криминального авторитета по кличке Шерхан. Он, кстати, и сейчас сидит, а Лариса вела кое-какие его дела на воле. В основном под патронажем Бушманова.

– И что? – Крячко тоже подошел к ним, остановился за спиной Гурова и склонился к экрану. – Какие у тебя к ней претензии, лейтенант?

– К ней – никаких, – не поворачивая головы, откликнулся Конев. – Тем более что она уже мертва, товарищ полковник. Дело в ее личном водителе. Василий Ломакин… Он же Лом… После смерти Ларисы Ломакин исчез. Дома не появлялся, в офисе тоже. То есть с юбилея Бушманова его никто больше не видел. Не женат, детей нет… Но есть его фото. Смотрите. – Он вывел картинку на экран. Перед взорами сыщиков появилось мужественное скуластое лицо с колючим взглядом. – Сходство с фотороботом, составленным со слов портье, не идеальное, но оно есть. Вам так не кажется?

Гуров внимательно присмотрелся, склонив голову набок.

– Честно говоря, не особо, Толя. У этого и лицо шире, и разрез глаз другой. Что-то есть, конечно, но… А имеется фотография в полный рост?

– Есть и такая. – Конев сменил картинку.

– Не думаю, что это тот человек, который стрелял в Шустрого, – покачал головой Лев. – Тот был пониже ростом…

– И худее, – добавил Крячко. – Я тоже его разглядел. А этот парень по сравнению с ним – настоящий жиробас.

– Фото могло устареть, товарищ полковник, – не согласился Конев. – Но я не стану с вами спорить, так как это всего лишь рабочая версия… Если предположить, что Ломакина и Велиханову связывали какие-то личные отношения… Он мог возжелать возмездия… И так далее и тому подобное… Я на всякий случай объявил его в розыск, но… Все это меркнет на фоне того, что я обнаружил относительно второй жертвы женского пола. – Лейтенант вновь склонился над клавиатурой. – Альбина Кротова. Девяносто восьмого года рождения. Сотрудница эскорт-сопровождения. Она тоже была убита в перестрелке.

На экране появилось миловидное личико с миндалевидными голубыми глазами и чуть вздернутым носиком. На фото девушка радостно улыбалась.

– Симпатичная, – оценил Крячко. – Одна из девочек мадам Бордо?

– Так точно. Из родственников у нее только отец. Хотите взглянуть?

– Слышь, Толя, – нахмурился Станислав, – хорош тянуть кота за все подробности, показывай уже!

Конев щелкнул мышью, выводя на экран фотографию черноволосого коротко стриженного мужчины с легкой щетиной на щеках и подбородке. Под правым глазом виднелся едва заметный шрам.

– А как вам этот? Не похож на фоторобот?

Гуров откинулся на спинку стула, прищурился.

– Этот больше похож, Толя. Определенно… Ты как считаешь, Стас?

– Вроде да, – протянул Крячко, но стопроцентной уверенности в его голосе не было. – Похож.

– Кто он такой? – спросил Лев.

– А вот это самое интересное, – продолжал интриговать коллег лейтенант. – Виктор Кротов. Боец элитного спецподразделения ВДВ. Сержант. Почти за двадцать лет карьеры побывал едва ли не в каждой горячей точке мира. Жена умерла при родах. Альбину фактически воспитывала бабушка, мать Виктора. Он сам виделся с дочерью нечасто, в перерывах между спецоперациями. Бабушка умерла, когда Альбине было пятнадцать. То есть три года назад. А Виктор по-прежнему появлялся наездами. Девушка осталась сама по себе… Так что неудивительно, что она оказалась в службе досуга… Но и это еще не все. Последнее известное местонахождение Виктора Кротова – военная база на границе Ингушетии. Но на следующий день после смерти дочери Кротов самовольно покинул базу. Проще говоря, дезертировал.

Сыщики переглянулись.

– Похоже, это и есть наш загадочный стрелок, – мрачно констатировал Гуров. – Мститель с поехавшей крышей. Объявил его в розыск, Толя?

– Само собой. И приступил к отработке возможных контактов. Здесь, в столице.

– Кстати, не исключено, что Кротов работает не один, – продолжил свои размышления Лев. – Не сам по себе, я хочу сказать…

– А с кем? – нахмурился Крячко.

– Да с кем угодно. Ему могли запудрить мозги и нанять. Бушманов, Шустрый, Грачев… Любой из них… Или еще кто-то…

– Намекаешь на ФСБ? – уловил ход мыслей напарника Станислав.

– Этот вариант один из очевидных, – кивнул Гуров и обратился к Коневу: – Толя, прервись-ка пока с отработкой контактов. Сейчас нужно сделать кое-что другое.

– Слушаю, товарищ полковник, – развернулся тот на крутящемся стуле.

– Подполковник Зацепа. Я хочу, чтобы ты повисел у него сегодня на хвосте. До конца дня. Но очень осторожно. Не привлекая к себе внимания. Нас с Крячко он в лицо знает. И мы с ним вроде как только что подписали мировую. – Лев криво усмехнулся и добавил: – Но ты-то никому никаких обещаний не давал…

– Не давал, – подтвердил Конев.

– А нас ты по-прежнему не видел. Но это так, на всякий случай… Если фээсбэшник заметит хвост.

– Хотя до этого лучше не доводить, лейтенант, – напутствовал коллегу Крячко. Пристроив во рту сигарету, он отошел к раскрытому окну и закурил. – Как мы уже выяснили на собственной шкуре, этот сукин сын любит пострелять по живым мишеням, если ему покажется, что кто-то лезет в его дела. А тебе это сейчас совсем не на руку. Мальчишник, отвальная… Припоминаешь?

– И свадьба, – улыбнулся Конев.

– Ну, это уже без нас, – отмахнулся Крячко. – Даже если пригласишь, не пойду. Такие мероприятия навевают на меня тоску. Я как-то был на парочке свадеб. Купился на привлекательных свидетельниц. Шампанское, танцы… Все на расслабоне… А в итоге ничего не выгорело. И знаете, почему? Я увидел у них в глазах одно-единственное желание. Выйти замуж. И ничего другого… Атмосфера так действовала… Мне даже поплохело от этих голодных женских взглядов. Я прям физически ощутил, как мне на палец наталкивают кольцо. Жуть! Другое дело похороны, лейтенант… Вот был у меня один случай. Сейчас уже и не вспомню, кто там умер. Да это и не важно…

– Стас! – осадил его Гуров. – Ты больной?

– Нет. А что? Я плохо выгляжу? Бледноват? Вот черт!.. Ведь чувствовал, что с третьим гамбургером что-то не так. Не стоило его есть…

– Я не о том.

– А о чем?

Лев не успел ответить, так как в нагрудном кармане пиджака Станислава завибрировал сотовый. Он достал аппарат и ответил на вызов:

– Станислав Крячко слушает.

– Я это… Товарищ полковник… – донесся из трубки приглушенный и взволнованный голос Петюни. На фоне его бессвязного бормотания отчетливо слышался гул улицы. – Это Петюня… Бондарь. Узнали?

– Узнал, узнал. Что случилось, Петюня? Появилась какая-то информация по интересующему нас вопросу?

– Да… Типа того.

– Гусарчик объявился?

– Ну, не совсем. – Петюня перешел на заговорщический шепот, и слышимость стала еще хуже. – Почти через час после вашего отъезда от него приехал человек. Он бывал раньше с Гусарчиком, но клички его я не знаю. Здоровый такой… Но суть не в этом, товарищ полковник… Мне не удалось его задержать, как вы просили…

– Я просил задержать Гусарчика, – напомнил Крячко.

– Без разницы. Его самого или его человека… Мне же это… Все равно не удалось никого задержать, – шмыгнул носом информатор, – потому что я сам уже не в «Удаче».

– А где ты?

– В этом и фишка, товарищ полковник. Я ждал, что мне завезут товар. Мой-то, как я вам сказал, был уже на исходе… Но человек Гусарчика ничего не привез. Он забрал меня и сказал, что точка временно закрывается. Гусарчик ждет нападения. От людей Бушманова… Ну, от тех, кто еще остался в живых… На всякий пожарный перекрывает точки и это… собирает людей, типа, для обороны.

– Где собирает? – Станислав машинально придвинул к себе чистый лист бумаги и потянулся за шариковой ручкой.

– В своем небольшом домике в Чертаново, – доложился Петюня. – Меня сейчас тоже туда везут. Амбал вышел за сигаретами, и у меня это… появилась возможность маякнуть вам. Но времени мало. Он сейчас вернется. Я вижу, как он расплачивается в ларьке.

– Так говори быстрее, – поторопил информатора Крячко. – Что за домик в Чертаново? Точный адрес знаешь?

– Ну, не то чтобы адрес, – откашлялся Петюня. – Скорее, это… ориентиры. Мне доводилось пару раз бывать на этой хате. Гусарчик пользуется ей не часто… Вернее, крайне редко… Ну, типа, только в тех случаях, когда ему надо капитально залечь на дно, если головняк какой нарисовался или…

– Ориентиры давай, Петюня! Не пили мне мозг!

– Ну да, ну да… – заторопился дилер. – А то этот идет уже. Черт! Короче… От станции метро там на машине минут пятнадцать езды. В сторону кольцевой… Мимо большой такой автомойки. Как ее проезжаете, все время прямо… Потом там стройка будет. Заброшенная. Возводили новый поселок, но бросили года три назад… И вот напротив этой стройки будет поворот направо. Там и не дорога толком, а так, сплошные ухабы… Но ехать по ним недалеко. Буквально метров четыреста, максимум пятьсот. Сплошная пустошь… А потом два домика. Слева и справа. В том, что слева, вообще никто не обитает, а правый – Гусарчика. Территория не огороженная… А в метрах ста позади озеро… Или пруд. Я не знаю, как правильно сказать… Но если решите…

Петюня так и не успел договорить. Связь прервалась. Видимо, вернулся сопровождающий и информатору пришлось срочно свернуть беседу. Однако он и так сказал достаточно. Крячко сделал на листе бумаги все необходимые заметки.

– Нашелся Гусарчик, – сообщил он напарнику, опуская мобильник в карман и попутно забирая со стола лист бумаги. – Едем?

– Само собой, – поднялся Гуров. – А на тебе Зацепа, лейтенант, действуй. Машина в гараже, Стас?

– Должна быть. – Крячко направился к выходу из кабинета. – Сейчас и проверим. Давненько я не садился за руль. Ох, давненько…

– А что там за ситуация с Гусарчиком? – спросил Лев.

– Расскажу по дороге, – ответил Стас, и сыщики вышли в коридор.

Глава 15

Солнце медленно, но неумолимо катилось за горизонт. Пригород погружался в вязкие сумерки. Крячко неторопливо вел машину, время от времени недовольно поглядывая в зеркало заднего вида. Вместо обещанных Петюней пятнадцати минут сыщики находились в пути уже более двадцати и лишь приближались к заброшенной стройке. Гуров, подавшись вперед, нетерпеливо барабанил пальцами по приборной панели.

– Стас, может, я сяду за руль? – не выдержал он. – А то мы так до утра не доберемся до нужного места…

Крячко мрачно покосился на напарника:

– Я еду согласно всем правилам дорожного движения. Соблюдаю закон. Что тебя не устраивает?

– Меня не устраивает скорость движения. Какие правила ты соблюдаешь? Я не видел ни одного знака с изображением черепахи.

– Не смешно, – фыркнул Станислав, однако немного прибавил в скорости. – Я не водил уже бог знает сколько лет. Считай, что привыкаю заново. Прояви терпение, Гуров. И, кстати, – снова бросил он взгляд в зеркало заднего вида, – мне чертовски не нравится «бэха» у нас на хвосте. Она плетется за нами с самой автомойки.

– Очень правильное замечание, – саркастично усмехнулся Гуров. – «Плетется».

– То-то и оно. – Крячко пропустил колкость мимо ушей. – Я знаю, что еду не быстро, Лева. Но почему они не обгоняют? Это выглядит странным. Странным и подозрительным…

Лев посмотрел в боковое зеркало. Напарник был прав. Серый «БМВ» равномерно удерживал дистанцию, не отставая и не догоняя автомобиль Станислава. Наполовину покрытое тонировкой лобовое стекло и достаточно приличное расстояние между машинами не позволяли сыщикам разглядеть количество пассажиров в машине.

Напротив заброшенной стройки Крячко повернул направо. «БМВ» через несколько секунд повторил тот же маневр. Гуров нахмурился и, расстегнув пиджак, обратился к Стасу:

– А ну, прибавь немного.

– Да тут одни ухабы, Лева. Как я прибавлю?

– Прибавь. Ничего твоей развалюхе не будет.

Крячко вздохнул, но все же придавил педаль газа, и машина, переваливаясь с одной стороны на другую, покатилась немного быстрее. «БМВ» тоже добавил в скорости.

– А теперь сбрось. – Гуров, не отрывая взгляда от бокового зеркала, выудил пистолет из наплечной кобуры.

Старенькая «девятка» замедлила ход. То же самое проделал и «БМВ». Обе машины постепенно приближались к двум одноэтажным кирпичным строениям слева и справа от дороги. На фоне правого строения мелькнула фигура бегущего человека и тут же скрылась из виду.

– Между двух огней? – хмыкнул Крячко.

– Не привыкать. Разберемся. Только близко не подъезжай, – посоветовал Гуров.

«Девятка» остановилась в пятидесяти метрах от «лежбища» Гусарчика. «БМВ» продолжал катить по ухабам, сокращая дистанцию. Крячко тоже достал оружие. Лев первым выбрался из салона и развернулся лицом к неизвестным.

Серый автомобиль резко затормозил, и наружу, как черти из табакерки, выскочили трое вооруженных мужчин. Вступать в переговоры с оперативниками никто из них не стал. Самый высокий из мужчин, с кудрявой головой и неровно выстриженными бакенбардами, выстрелил первым. Гуров проворно ушел с линии огня и укрылся за корпусом «девятки». Пальнул в ответ, но тоже промахнулся. Крячко кулем вывалился на асфальт, поймал в прицел другого мужчину, облаченного в спортивный костюм, и дважды спустил курок из положения лежа. Противник выронил оружие и сложился пополам. Из раны на животе закапала кровь. Мужчина бухнулся на колени. Три или четыре пули просвистели в опасной близости над головой Гурова. Боковым зрением он заметил, как из правого кирпичного домика выбежал невысокий человек в шортах и с обнаженным торсом. Гигантскими скачками достиг ближайшего дерева и укрылся за широким покореженным стволом.

Крячко ловко кувыркнулся через голову и сместился к обочине. Его пистолет снова «закашлял», решетя правое переднее крыло «БМВ». Понимая, что напарник прикрывает его, Гуров быстро высунулся из своего укрытия и выстрелил. Мужчина с бакенбардами опрокинулся на спину и засучил ногами. Его подельник в спортивном костюме уже лежал на асфальте лицом вниз. Под телом стремительно растекалась грязно-бордовая лужа. Последний оставшийся в живых пассажир «БМВ», разглядеть которого сыщики толком не успели, нырнул за автомобиль. В наступившей тишине раздался лязг передергиваемого затвора.

– Стас, сзади! – предупредил Гуров, и его короткий окрик оказался весьма своевременным.

Полуголый мужчина из числа подручных Гусарчика высунулся из-за дерева и открыл огонь. Крячко кувыркнулся еще раз. Но уже вперед, а не в сторону. Пули застучали по асфальту в том месте, где полковник находился еще пару мгновений назад. Гуров рыбкой нырнул вперед, двумя руками держа оружие перед собой. В прицел оперативника попал неприятельский носок ботинка, торчащий из-за заднего колеса, и Лев незамедлительно выстрелил. Мужчина вскрикнул, но укрытия не покинул. Подтащил к себе раненую ногу, оставляя на земле кровавую полосу.

Подручный Гусарчика с обнаженным торсом смело выдвинулся вперед. Перезарядил «стечкин» и обрушил на Крячко новый шквал огня. Разворачиваясь лицом к противнику, Станислав почувствовал, как одна из пуль болезненно чиркнула по руке, чуть выше локтя. Отступать сыщику было некуда. Табельное оружие дважды дернулось в его вытянутой руке, «стечкин» тут же смолк, и полуголый мужчина с простреленным черепом опрокинулся навзничь.

Со стороны домика появились еще двое. Крячко чертыхнулся и вскочил на ноги, готовый к контратаке. Гуров, тоже решительно поднявшись во весь рост, быстрым шагом двинулся к «БМВ», но раненный им неприятель не торопился себя обнаруживать. Крячко открыл огонь по бегущим, но ни одного из них не достал.

По ухабистой дороге со стороны трассы к месту событий мчались еще два автомобиля. Темно-синий внедорожник и белый спортивный «Хундай» перед ним.

– К дому, Лева! – крикнул Крячко и первым бросился навстречу боевикам Гусарчика. Еще раз выстрелил на ходу и снова промахнулся.

Одиночные выстрелы загрохотали в ответ. Станислав машинально втянул голову в плечи, слегка пригнулся, но скорости не сбросил. В эту минуту он напоминал крупного кабана-подранка, тараном несущегося на обложивших его охотников.

Гуров устремился вслед за напарником. На секунду остановился рядом с обочиной, вскинул руку с оружием и выстрелил. Один из бегущих споткнулся на ходу, словно наткнувшись на невидимую преграду, и упал лицом вниз. Автомобили за спиной быстро приближались. Крячко проворно перескочил через кочку, толкнулся двумя ногами и дважды выстрелил в полете. Упал на бок, но успел грамотно сгруппироваться. В момент приземления он видел, как одна из его пуль зацепила неприятеля в ногу. Бросив оружие, подручный Гусарчика схватился за рану, но не упал и, подволакивая ногу, отступил обратно к зданию.

Пули полетели в оперативников с противоположной стороны. Джип остановился за «БМВ», и из него выскочили четверо. «Хундай», слегка накренившись, пролетел вдоль обочины дальше, зацепив крылом сначала иномарку, а затем и «девятку» Крячко. Гуров укрылся за деревом. Развернулся, выстрелил и сразил наповал одного из пассажиров синего внедорожника.

– Лева! Отходи! Прикрою!

Крячко занял удобную позицию для обстрела. Перезарядил пистолет. Раненный в ногу боец Гусарчика почти доковылял до крыльца, когда две пули, пущенные из раскрытого окна «Хундая», вонзились ему в спину. От дерева, служившего Гурову укрытием, отлетали крупные щепки. Полковник изготовился к рывку. Натужно «закашлял» пистолет Станислава. Он стрелял до тех пор, пока не опустела очередная обойма. Один из пассажиров внедорожника был убит. Еще один ранен. Последний предпочел укрыться. Воспользовавшись моментом, Гуров успел добежать до крыльца, распахнул дверь и, встав в проеме, четыре раза подряд спустил курок, выцеливая водителя «Хундая». В ответ прозвучал лишь один-единственный выстрел, после чего неприятель замертво ткнулся лицом в рулевое колесо. Лев не торопился опускать пистолет, в «Хундае» мог находиться еще кто-то.

Вдруг холодное дуло уперлось ему в затылок, и последовал короткий приказ:

– Брось пушку!

Сыщик опустил оружие дулом вниз, но бросать его не стал. Новые неприятели из «Хундая» не выскакивали. Боковым зрением Гуров видел, как единственный уцелевший боец из джипа помог подняться раненому пассажиру «БМВ», дотащил его до своего внедорожника и усадил на заднее сиденье. Высокий темно-синий корпус скрывал обоих от обстрела.

Крячко тоже поднялся на крыльцо слева, вскинул руку с оружием и поймал на мушку щуплого светловолосого парня лет двадцати пяти с большими, навыкате, как у рыбы, бесцветными глазами. Однако паренек не сразу заметил появление нового действующего лица. Он продолжал тыкать своим пистолетом в затылок Гурову.

– Брось, я сказал! – Высокий, почти женский голос невольно сорвался на крик.

Крячко заметил, что руки парня при этом нервно подрагивают, и усмехнулся:

– Давай-ка лучше ты, приятель. Я терпеть не могу, когда в моего напарника тычут стволом. Хочешь лишнюю дырку в голове?

Парень перевел на него затравленный взгляд, но пистолет не убрал.

– Я буду стрелять! – предупредил он и нервно облизал губы.

– Я тоже, – ответил Стас. – Посмотрим, кто первый? Хватит устраивать цирк, Гусарчик. Ты ведь Гусарчик? Верно?

– Да. Это я.

Темно-синий внедорожник лихо развернулся на ухабах и умчался прочь. «БМВ» и «Хундай» остались стоять на дороге, блокируя «девятку» оперативников с обеих сторон.

– А я – полковник Крячко. Главное управление уголовного розыска, – по всей форме представился Станислав, продолжая удерживать наркобарона на мушке. – Человек, которому ты собираешься ни за что прострелить голову, – полковник Гуров. Из того же ведомства. Ты, конечно, можешь убить его, и это будет весьма печально… Но я-то после этого все равно спущу курок. И что ты от этого выиграешь, Гусарчик? Подумай хорошенько… И, кстати, учти тот факт, что мы с полковником Гуровым, по сути, только что спасли тебе жизнь. Охрана у тебя оказалась ни к черту! Если бы не мы, те ушлые ребята перестреляли бы вас всех, как утят. И тебя в том числе.

Гусарчик заколебался. Большие рыбьи глаза тупо таращились на Крячко. Он снова облизал губы. Бросил взгляд на дорогу. Синий внедорожник давно скрылся из виду. Сумерки сгустились.

– Вы работаете с Зацепой?

– Ни с кем мы не работаем, – презрительно поморщился Станислав. – Мы сами по себе. Так ты опустишь пушку или мне все-таки придется проверить твою упрямую башку на прочность? Решай скорее, Гусарчик, а то у меня уже рука затекла.

Молодой наркобарон сделал осторожный шаг назад и опустил пистолет. Крячко тут же сблизился с ним и отобрал оружие.

– Ты один? – последовал короткий вопрос.

– В хате еще два моих человека. Но они – простые дилеры. Привезли товар и бабки. Оружия при них нет, – рассеянно покачал головой Гусарчик.

– Пойдем посмотрим, – предложил Станислав.

Взяв Гусарчика за локоть, он вошел вместе с ним внутрь. Гуров окинул взглядом территорию и последовал за ними.

Длинный широкий холл служил еще одновременно и гостиной, и кухней. Направо, как в гостинице, располагались две одинаковые белые двери. Свет в холле не горел, но Крячко тут же исправил эту ситуацию, щелкнув выключателем. Отпустив Гусарчика, он ударом ноги распахнул ближайшую дверь и заглянул внутрь. Комната оказалась пустой, а все ее убранство состояло из широкой двуспальной кровати и невысокой тумбочки. Станислав даже не стал включать в помещении свет.

– Они во второй комнате, – подсказал Гусарчик. – Оба.

И, прежде чем сыщики успели как-то среагировать на его действия, наркобарон сам прошел вперед, открыл дверь и отступил немного в сторону, сделав гостеприимный жест рукой. Гуров прошел внутрь. Крячко сделал лишь пару шагов и остановился в проеме, не выпуская Гусарчика из поля зрения.

На диване возле окна сидели два человека. В ногах у каждого из них стояло по спортивной сумке. Оружия, как и предсказывал Гусарчик, не было. Причем одного из присутствующих оперативники узнали сразу. Петюня Бондарь, нахохлившись, как воробей, быстро поднял взгляд на вошедших и так же быстро опустил его. Обнаруживать своего личного знакомства с сотрудниками угро он не намеревался. Гуров и Крячко тоже не ставили перед собой такой цели.

Второй дилер, еще моложе Петюни, представлял собой мрачное зрелище. Если бы он тоже не взглянул на оперативников, те могли бы смело решить, что перед ними скелет, настолько иссохшими были его лицо и тело. Тонкие руки, тонкие ноги, лысый череп, плотно обтянутый кожей, глубоко ввалившиеся глаза, выпиравшие вперед зубы… Крячко неприязненно поморщился. Сунул свое табельное оружие в наплечную кобуру, а трофейное опустил в правый карман пиджака.

– Пообщаемся? – встретившись глазами с Гусарчиком, спросил Лев.

Тот только равнодушно пожал плечами. Никакого другого выбора оперативники ему не оставили.

– При них? Или тет-а-тет? – уточнил Лев, кивнув в сторону замерших на диване дилеров.

– Лучше тет-а-тет. – Гусарчик несколько раз моргнул бесцветными рыбьими глазами.

– Как скажешь.

– На выход, нарики! – скомандовал Крячко. – И сумочки свои захватить не забудьте.

Оба дилера послушно поднялись на ноги, подхватили с пола сумки и вышли из комнаты в общий холл. При этом Петюня заговорщически подмигнул Станиславу, но Крячко, не обратив на это никакого внимания, жестом пригласил задержанных занять место за круглым кухонным столом. Дождался, пока напарник с Гусарчиком зайдут в комнату, и закрыл за ними дверь.

Молодой наркобарон сел на диван, но, увидев, что Гуров остался стоять, тоже поднялся на ноги.

– Вы простите меня, – судорожно сглотнул он. – Ну, за то, что я в вас целился… Я ни за что не стал бы стрелять. Клянусь здоровьем!

– Ты ведь фээсбэшный стукач? – пропустив его извинения мимо ушей, прямо спросил Лев. – Так?

– С чего вы решили? – делано удивился наркоторговец. Его актерские способности оставляли желать лучшего.

Гуров продолжал открыто смотреть собеседнику в глаза.

– Я не решил. Я знаю это наверняка.

– Так вы все-таки знакомы с подполковником Зацепой? – обреченно проговорил Гусарчик. – Или с майором Барановым?

– И с тем, и с другим, – ответил Лев. – Но только шапочно. У нас разные ведомства и… разные интересы. Расскажешь, что на самом деле случилось на юбилее Бушманова?

– А вы меня отпустите? – живо отреагировал Гусарчик.

Гуров ответил не сразу.

– Посмотрим, – уклончиво произнес Гуров. – Все будет зависеть от степени твоей вины. И от того, насколько ты будешь откровенен. Наверняка могу сказать только одно: ни Зацепа, ни Баранов за тебя заступаться не будут. Им такой балласт ни к чему. А вот я… Я – твой реальный шанс, Гусарчик.

– Я всегда готов к сотрудничеству. – Парень даже вытянулся перед полковником в струнку для пущей убедительности. – Не люблю, знаете ли, неприятностей с властями…

– Отрадно слышать, – похвалил его Лев. – Так что с той историей? Кто спровоцировал стрельбу в «Алмазном небе»?

Плечи Гусарчика снова опали. Он сокрушенно покачал головой и, тяжело вздохнув, негромко заговорил, избегая встречаться с полковником взглядами:

– Я не думал, что все зайдет так далеко… Я не знал… Клянусь здоровьем! Зацепа уверил меня, что все пройдет чисто. Будет лишь пара холостых выстрелов, а я должен буду немедленно вывести из ресторана Грачева. Одного. Без охраны… Якобы спасая его… Ну а потом они просто арестуют его. Я же взамен получу место Грача… И никакой войны не будет. Никакого передела сфер влияния… Зацепа сказал, что это чистая операция… А все вышло не так.

– Так перестрелку устроила ФСБ?

– Они ее начали. Зацепа и Баранов. Они были в масках. – Гусарчик еще больше понизил голос, опасаясь, что его признания услышат дилеры в соседней комнате. – Вошли и сразу открыли стрельбу. И не холостыми… Они стреляли на поражение. Моментально убили Губу и молоденькую девочку из службы досуга. Но девушку не специально, я думаю… В тот момент она просто находилась рядом с Бушманом. Бушмана ранили. Тоже они… А потом началась стрельба. Люди Губы среагировали первыми… Но я уже толком ничего не видел… – Он помолчал пару секунд и продолжил: – Согласно первоначальному плану, я схватил Грача за руку и сказал, что нужно уходить. Мы были как раз рядом с черным ходом… Последнее, что я видел в «Алмазном небе», – это то, как кто-то застрелил охранника. Но даже не видел, кто именно. Он просто упал рядом с нами. А потом мы выскочили на улицу. Я и Грач… Машина уже стояла на нужном месте. Я сел за руль, Грач рядом… Мы выехали из переулка, свернули налево, проскочили пару кварталов и нырнули в другой переулок. Там я остановил машину… Я делал все, как мне велел Зацепа. Грач спросил: «В чем дело?» Я сказал, что нужно подождать, пока все не уляжется. Хотя бы минут десять-пятнадцать… Но уже через пять минут появились Зацепа и Баранов. Без масок… Велели мне выйти из машины. Я вышел… Они остались с Грачом в салоне. Я не знаю, о чем они там говорили, но говорили недолго. Максимум десять минут. А потом… – Гусарчик опять выдержал паузу. Перевел дыхание. – Потом они все трое вышли из машины, и Баранов выстрелил Грачу в затылок. Я не ожидал ничего такого… Клянусь здоровьем! Я не знал…

– Ну а что потом? – мрачно спросил Гуров.

– Потом – все. Ничего. Они засунули тело Грача в багажник своей тачки, сказали мне, чтобы я проваливал, и укатили… А все, что случилось после… Я и подумать не мог… Бушман наехал на мадам Бордо, Шустрый на Бушмана, люди Губы на Шустрого… В общем, все завертелось с устрашающей силой. Никто ведь не знал, откуда ноги растут, и считал другого виновным… Я знал, что мне тоже прилетит. Рано или поздно. Я ведь встал на место Грача… Сегодня утром мне позвонили и предупредили, что люди Бушманова жаждут мести… И приедут по мою душу…

– Кто позвонил? – насторожился Гуров.

Но Гусарчик не успел ответить. С улицы донеслась сначала короткая автоматная очередь, а затем оглушительный взрыв. Лев толкнул наркоторговца в грудь, и тот плюхнулся на диван.

– Сиди тут и не двигайся! – выкрикнул он, а сам распахнул дверь и выскочил в холл.

Петюня и его подельник сидели за столом, низко склонив головы и закрыв их обеими руками. Крячко уже был на улице.

– Стас!

Гуров рванул за напарником. Пистолет сам прыгнул сыщику в руку. Крячко стоял на крыльце с вскинутым оружием. Палец лежал на спусковом крючке, но стрелять было не в кого. Он плавно водил дулом из стороны в сторону, но не находил цели.

Перевернутый на бок «Хундай» облизывали языки пламени. «Девятку» Крячко лишь оттолкнуло назад взрывной волной. Задний бампер уперся в серый «БМВ».

– Кто стрелял, Стас?

– Хрен его знает! Я никого не видел.

– Вот черт! – Гуров зло скрипнул зубами и, не опуская оружия, метнулся обратно в дом.

Наркодилеры сидели за столом в тех же позах. При появлении Гурова Петюня слегка приподнял голову и осторожно указал мизинцем на открытую дверь в смежную комнату.

– Там… Ну, это… Кто-то стрелял. Один раз. Один хлопок. Мы с Валиком слышали… Да, Валик?

Лев не стал дожидаться ответа Валика. Стремительно шагнул в комнату и тут же замер на пороге. Левая створка окна слегка покачивалась на ветру. Гусарчика на диване не было. Он лежал на полу, широко раскинув руки, как птица. Центр покатого лба наркоторговца украшало аккуратное девятимиллиметровое пулевое отверстие. Большие рыбьи глаза безжизненно таращились в потолок.

Перескочив через распластанное тело, он запрыгнул на подоконник. По пояс высунулся наружу, напряженно вглядываясь в густые сумерки. Мертвую тишину нарушало лишь тихое шуршание листвы. Убийца скрылся так же молниеносно, как и появился.

– Твою мать! – раздалось за его спиной, и Гуров резко обернулся.

Крячко стоял на пороге, держа оружие дулом вниз.

– ФСБ? – коротко поинтересовался он.

– Не знаю. – Лев спрыгнул с подоконника. Еще раз взглянул на мертвое тело Гусарчика. – Может, они… А может, наш повернутый мститель… В любом случае, кто бы это ни был, нас с тобой провели, как сопливых стажеров, Стас.

– Тебя провели, – уточнил Крячко. – Ты отвечал за свидетеля, а я за периметр. Чего ты ломанулся как полоумный?

Гуров недовольно зыркнул на напарника из-под насупленных бровей и сдержанно отреагировал на его слова:

– Если тебе так спокойнее, пусть будет так – меня провели, как сопливого стажера. Доволен?

– Относительно. Он успел что-нибудь рассказать? – Станислав качнул головой в направлении убитого.

– Успел. И немало.

– Уже хорошо. – Крячко удовлетворенно кивнул и вернулся в холл. Петюня и Валик покорно ожидали своей дальнейшей участи. – Собирайте шмотки, нарики. Поедем кататься. Но сразу предупреждаю, за руль никого не пущу. И не просите.

Ни один из дилеров не оценил должным образом остроумие полковника, и Крячко раздосадованно махнул рукой.

Глава 16

– Ну, потерпи совсем немного, котенок, – ласково проворковал Конев, откинувшись на спинку водительского сиденья и не спуская глаз с «Апельсина». – Я тоже по тебе скучаю. И поверь, не меньше твоего… Да, уже подал заявление. Но его еще не подписали. Нужно закончить одно дело… Я говорил тебе о нем. Как только оно будет закрыто, первым же рейсом вылечу в Самару. – Лейтенант не стал делиться с невестой планами относительно мальчишника и отвальной. – Я думаю, где-то через неделю… Может, раньше… Ну, малыш, это же не от меня зависит… В любом случае у нас полно времени в запасе. Не волнуйся… Нет, я не стану тянуть до последнего…

Город уже полностью погрузился во тьму. Конев только сейчас осознал, что провел без сна почти двое суток. Лейтенант с хрустом потянулся и шумно зевнул, на мгновение отведя трубку мобильного телефона от уха. Вновь уткнулся взглядом в парадный светящийся вход одного из самых респектабельных столичных ресторанов. Подполковник Зацепа и майор Баранов ужинали уже около получаса и, судя по всему, никуда не торопились.

– Я понимаю, что свадьба – это не простая вечеринка и что она требует особой подготовки… – продолжил Конев. – Но в этом вопросе я полностью полагаюсь на тебя, солнышко. Ты ведь слышала, какая основная функции у жениха?.. – улыбнулся лейтенант. – Вернее, их три: не путаться под ногами, вовремя явиться на церемонию и правильно произнести имя невесты… А по-моему, смешно… Ну, хорошо. Извини… Я осознал, да…

Дверь в «Апельсин» отворилась, и на улицу неспешно выплыл подполковник Зацепа. Сунул в рот спичку. Осмотрелся по сторонам. Его взгляд всего лишь на долю секунды мазнул по старенькому, местами битому «Фольксвагену» Конева, не задержался на нем и сразу двинулся дальше. Однако лейтенант невольно напрягся. После всех предупреждений полковника Крячко ему было немного не по себе.

Зацепа перекатил спичку из одного уголка рта в другой, не вынимая ее, сплюнул на асфальт и, заложив руки в карманы брюк, неторопливо двинулся по тротуару в правую сторону. Его напарник из ресторана не вышел. Темно-синий, поблескивающий в лунном свете «Мерседес», на котором сотрудники ФСБ прибыли в «Апельсин», остался стоять на парковочной стоянке.

– Милая, меня зовут, – подобрался Конев. – Прости. Я перезвоню тебе через пару часов. Люблю тебя. Очень… Да, и тоже скучаю. Пока.

Лейтенант, не глядя, бросил мобильник на пассажирское сиденье «Фольксвагена» и выбрался из салона. Машинально сунул руку под пиджак, проверяя наличие табельного оружия в наплечной кобуре.

Зацепа шел, не оглядываясь. Конев двинулся параллельным курсом по противоположной стороне улицы, дисциплинированно стараясь держаться в тени и не попадая в конусообразный свет уличных фонарей. Подполковник остановился напротив темного арочного проема, бросил взгляд на часы. Лейтенант обернулся. Баранова нигде не было видно. Зацепа нырнул в неосвещенное пространство. Конев поколебался всего секунду, но затем быстро пересек проезжую часть, почти бегом достиг арочного проема и осторожно заглянул внутрь.

В глухом дворике на фоне ряда металлических гаражей стояла черная «Ауди» с погашенными фарами. Подполковник все так же неторопливо приблизился к автомобилю и постучал в стекло со стороны водителя согнутыми костяшками пальцев. Дверца «Ауди» отворилась, и невысокий коренастый мужчина в серой потертой бейсболке выбрался из автомобиля. Протянул руку сотруднику ФСБ, но Зацепа никак не отреагировал на этот жест. Негромко сказал что-то.

Пользуясь окутавшей его темнотой, Конев отважно продвинулся вперед и остановился лишь у противоположной стороны арочного проема. Вжался спиной в прохладную кирпичную стену. Между ним и отслеживаемыми им объектами было теперь не более трех метров. Дворик выглядел пустым и заброшенным. Кроме подполковника ФСБ и коренастого водителя «Ауди» поблизости не наблюдалось ни единой живой души. Теперь лейтенант мог вполне отчетливо слышать разговор между двумя мужчинами.

– …о чем? – презрительно бросил Зацепа и перекатил на зубах изжеванную спичку. – Лосенко что, считает нас какими-то отмороженными гоп-стопниками? Он вообще читал содержимое папки?

– Читал, – коротко ответил мужчина в бейсболке.

– Читал, – эхом повторил Зацепа. – Что ж… Уже неплохо. Выходит, он умеет читать. А вот соображает, судя по всему, хреново… Или я не по-русски выразился? Мне нужна встреча лично с ним, а не с одной из его шестерок. Чего тут непонятного?

– Я не шестерк».

– Да мне плевать, кто ты! – Заметив, как собеседник нервно дернулся, Зацепа вынул руки из карманов брюк и, демонстративно расстегнув свой стильный пиджак, «засветил» мощную рифленую рукоятку под мышкой. – Я намерен говорить только с Лосенко. И все финансовые вопросы решать тоже исключительно с ним. По телефону я озвучил нужную сумму… Никаких уступок не будет. И обсуждений тоже.

– При мне есть часть денег… – Мужчина в бейсболке собирался было распахнуть заднюю дверцу «Ауди», но подполковник остановил его, жестко перехватив руку. – Почти половина…

– Ты тупой? – Голос Зацепы не изменился ни на йоту. – Или у тебя проблемы со слухом? Мне не нужна половина. И ты мне не нужен. Я намерен вести разговоры только с Лосем. Лично. Без свидетелей. Так ему и передай… А если он намерен тянуть резину, то пусть заглянет в газеты недельной давности… Хотя, я думаю, он и без газет в курсе событий. Губа не захотел сотрудничать… И где он теперь? А вот с Грачом мы договорились. И он, довольный, отдыхает на Кипре. Так что… Лосенко – человек не глупый, я надеюсь. Пусть думает, взвешивает… Но мы тоже долго ждать не будем… Передай ему, что у него – сутки. Не больше и не меньше. Я буду ждать его здесь завтра. В это же время. И без сопровождения. Понятно? Замечу «хвост» – сделки не будет. А это уже совсем другой коленкор. Вопросы?

– Нет вопросов, – отрицательно покачал головой мужчина в бейсболке.

– Вот и славно. Люблю понятливых людей. А теперь можешь валить.

Зацепа сделал пару шагов назад, наблюдая за тем, как мужчина занимает место за рулем «Ауди». Конев попятился назад. «Ауди», не зажигая фар, медленно покатила в его сторону. Лейтенант резко развернулся, собираясь как можно быстрее покинуть погруженную во мрак арку, но в ту же секунду столкнулся лицом к лицу с майором Барановым. Их глаза встретились. «Ауди» проехала мимо. Майор пригладил рукой свою мефистофельскую бородку.

– Ты кто такой? – последовал требовательный вопрос.

– Я… Никто… Прохожий. – Конев постарался придать голосу непринужденный тон. – Разыскиваю одного человека. А в чем, собственно, дело?

Баранов ему не поверил. Это стало понятным по мрачному лицу майора. Сзади послышались неторопливые приближающиеся шаги.

– Чего тут, Серый? – выплыла из мрака широкая фигура подполковника.

– Да вот, типос какой-то тут трется, – хмыкнул Баранов. – Говорит, что просто прохожий, но чего-то мне верится с трудом. Не затеял ли Лось какую-то свою игру против нас?

– Какой Лось? – рассмеялся лейтенант. – Вы чего, мужики? На лосей тут охотитесь?

Но оба сотрудника ФСБ не оценили шутки. Зацепа вплотную приблизился к Коневу и лениво протянул:

– Может, и затеял. Но ведь это легко проверяется. Правда, Серый? – Он достал служебное удостоверение и продемонстрировал его Коневу. Правда, в закрытом виде. – Федеральная служба безопасности. Подполковник Зацепа. Могу я взглянуть на ваши документы, господин прохожий?

Конев заколебался, тщетно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, но времени на раздумья ему не дали. Майор Баранов не отличался терпением. Резко толкнув лейтенанта в грудь, он припечатал его спиной к стене и надавил локтем на горло. Конев захрипел, рефлекторно потянулся к оружию в наплечной кобуре, но Баранов проворно перехватил его руку. Сам залез лейтенанту под пиджак и невольно присвистнул:

– Смотри-ка! Да он при оружии, Геннадич!

Зацепа нахмурился. Майор расстегнул кобуру под мышкой Конева и извлек пистолет. Только после этого убрал локоть с горла. Лейтенант закашлялся. Дуло собственного пистолета ткнулось ему в лоб.

– Ладно-ладно, – вынужден был сдаться Конев. Иного выбора фээсбэшники ему не оставили. – Успокойтесь, мужики. Я – свой.

– В каком смысле «свой»? – хмыкнул Баранов.

– Уголовный розыск. Главное управление. Лейтенант Конев… Сейчас покажу удостоверение…

Он потянулся в карман, но его снова остановили – на этот раз подполковник Зацепа. Тяжелая рука легла на плечо Конева.

– Не надо, – широко улыбнулся подполковник, демонстрируя ряд ровных белоснежных зубов. Пригладил свои и без того идеально уложенные волосы. – Не напрягайся, лейтенант. Свой – значит свой. Мы тебе верим. Хотя… Парней из угро мы как-то с майором не привыкли считать своими. Но пусть будет так… Серый, убери пушку.

Оружие отлепилось ото лба лейтенанта. Но возвращать пистолет законному владельцу Баранов не торопился.

– Ты следил за нами? – Зацепа выплюнул изжеванную спичку и тут же вставил вместо нее новую.

– Скажем так, наблюдал, – улыбнулся Конев.

– Ну да… Наблюдал. Понятно… Гуров послал?

– Нет, – чересчур быстро открестился сотрудник угро. – Я по собственной инициативе. Просматривал ваше интервью на сайте ФСБ, и… кое-что показалось мне подозрительным.

– И что же? Впрочем, неважно, – поморщился подполковник. – Выходит, полковник Гуров не сказал тебе, что мы заключили соглашение?

– Какое соглашение?

– Относительно того, что ваше ведомство не лезет в наши дела.

– Нет… Я об этом не знал.

– Ясно, ясно. – Зацепа устало вздохнул. – Ну что ж… Такое случается. Не сказал так не сказал… Слышал мой разговор с этим удодом из «Ауди»?

– Ну… В общих чертах, – признался Конев.

– Это часть многоходовой операции, проводимой нашим ведомством. Секретной операции, лейтенант. Надеюсь, мне не нужно объяснять тебе смысл слова «секретно»?

– Не нужно.

– Вот и хорошо, – кивнул Зацепа. – Серый, верни лейтенанту оружие, и пусть он валит, забыв обо всем, что здесь видел. Я ясно излагаю, лейтенант?

– Конечно, товарищ подполковник. Яснее некуда. Секретная операция… Я все понимаю. Не первый год в органах.

– Похвально.

– Скорее последний, – добродушно растянул губы в улыбке Конев. Сотрудники ФСБ оказались не такими уж монстрами, какими рисовал их полковник Крячко.

– Вот как?

– Да. Я уже подал заявление по собственному… Это мое последнее дело. Женюсь…

– Молоток, – равнодушно бросил Баранов и отдал лейтенанту его табельное оружие. Конев тут же сунул его в кобуру. – Приятного медового месяца. А теперь топай отсюда!

– Понял.

Конев одернул пиджак, еще раз улыбнулся и, развернувшись, зашагал к противоположной стороне арки. На ходу забросил в рот свежую подушечку жевательной резинки.

– Удачи, лейтенант, – сухо молвил ему в спину Зацепа, после чего коротко кивнул напарнику.

Баранов выудил из-под пиджака свой пистолет, сноровисто накрутил на дуло глушитель, вскинул руку и прицельно выстрелил Коневу в затылок. Лейтенант даже не успел обернуться. Мозги, перемешанные с кровью, брызнули на кирпичную стену арки. Конев упал лицом вниз. Майор спокойно снял глушитель.

– Подгони тачку и грузи его в багажник, – распорядился Зацепа, перекатив на зубах спичку.

Глава 17

Установившуюся в кабинете гнетущую тишину нарушало лишь нервное постукивание указательного пальца Орлова по гладкой поверхности стола.

– Ну вот зачем вы? – В голосе Петра Николаевича не было ни агрессии, ни раздражения, только с трудом скрываемое чувство досады. – Почему опять все по-своему? Без приказа, без согласования… Вот что вы за люди такие? Только-только мы вроде бы все утрясли с ФСБ, но нет же… Вы в то же дерьмо… И теми же руками… Зачем это было нужно, Гуров?

– Как и всегда, товарищ генерал, – спокойно ответил Лев. – Во имя справедливости…

– Вот только давай без красивых слов! – небрежно махнул рукой Орлов. – Не люблю я этот пафос. Сам же знаешь… «Во имя справедливости»… И где ты только набираешься такого, Лева? Книжки умные читаешь?

– Иногда.

Крячко, сидя слева от напарника, позволил себе легкую усмешку, но генерал этого не заметил. Не выпуская из рук мобильника, Стас с завидной периодичностью набирал один и тот же номер. Номер лейтенанта Конева. Но абонент упорно не отвечал. Тем временем Гуров сам поведал Орлову о последних событиях и о тех показаниях против сотрудников ФСБ, которые дал незадолго до смерти Гусарчик.

Генерал вновь на некоторое время погрузился в сосредоточенное молчание. Сыщики терпеливо ждали его решения.

– Но ведь по факту у вас нет ни одного доказательства! – Орлов легонько хлопнул ладонью по столу и поднялся на ноги. Прошелся до окна. Встал спиной к подчиненным. Мягкий лунный свет переплелся с его жиденькими волосами на макушке. – Ни одного! Свидетель мертв… Его показания – не более чем пустой звук… Раненая кисть майора Баранова может оказаться лишь случайным совпадением… Но при этом вы сыплете серьезными обвинениями не в адрес кого-то, а действующих сотрудников ФСБ. – Он обернулся и, вздохнув, добавил: – Поймите, парни… Я вам верю. Но моей веры мало…

– Доказательства будут, товарищ генерал, – заверил начальника Гуров. – Вы только дайте нам зеленый свет… Развяжите руки!

– Это очень опасно, Лева, – покачал головой Орлов. – Если веских доказательств не будет, наши головы полетят быстрее, чем… чем… – Он никак не мог подобрать подходящего сравнения. Ослабил узел галстука под воротом белоснежной рубашки. – Ну, да неважно, чем что!.. Очень быстро полетят, одним словом. У вас есть какой-то конкретный план действий?

– Лейтенант Конев осуществляет сейчас негласную слежку за подполковником Зацепой…

– Конев? – Генерал вернулся к столу, но садиться не стал. Поочередно встретился глазами сначала с Гуровым, потом с Крячко. Станислав отвел взгляд. – Вы и его втянули в свои ковбойские игры?

– Да нет никаких ковбойских игр, товарищ генерал, – поморщился Лев. – Лейтенанту поручено просто наблюдать. Фиксировать… И ни во что не вмешиваться. Если Зацепа и его напарник ведут какие-то грязные игры, они непременно засветятся. Опираясь на показания покойного Гусарчика, мы с полковником Крячко пришли к определенным выводам. Пока это только версия, но… Скорее всего, подполковник Зацепа и майор Баранов занимаются элементарным шантажом. Без ведома руководства, разумеется… Они собрали на Грачева увесистое досье, способное отправить того за решетку лет эдак на пятнадцать-двадцать. Потом показали это досье самому Грачеву и предложили выбор: либо сесть, либо выкупить досье за приличные деньги. Грачев согласился на второй вариант. Заплатил. Но, получив деньги, Зацепа с напарником предпочли избавиться от «клиента». Путем физической расправы… И все концы в воду, как говорится…

– Это только домыслы, Лева, – покачал головой Орлов.

– Домыслы, – охотно согласился Гуров. – Но не лишенные здравого смысла и логики. К тому же, если наша версия верна, резонно предположить, что Грачев был не единственным, на кого фээсбэшники собирали досье. Наверняка есть и другие… Если их отыскать…

– Если, если, – проворчал генерал, занимая в кресле привычное место. – Не слишком ли много «если», Гуров? Будь у нас хотя бы труп Грачева…

– Это было бы шикарно, – не удержался от высказывания Крячко.

– Что?!

– Ничего, товарищ генерал, – осторожно откашлялся в кулак Станислав. – Я просто… Просто волнуюсь за лейтенанта Конева. Он не отвечает на звонки, и…

– Вот! Опять двадцать пять! Как говорится, за что боролись… О чем ты только думаешь, Гуров? Человек, которого ты отправил следить за сотрудниками ФСБ, пропал…

– Ну почему сразу пропал? – живо отреагировал сыщик. – Он не отвечает на звонки, но… Причины тому могут быть разные…

Однако генерал не стал его слушать. Он обратился к Крячко:

– Нужно отследить по мобильнику его местонахождение.

– Уже, товарищ генерал. Этим занимаются.

– Петр Николаевич! – решил проявить настойчивость Гуров. – Дайте зеленый свет! Прошу вас! Возможно, сейчас самое время. Пока не поздно… Если вдруг лейтенант Конев в опасности… Медлить нельзя! Нужно действовать!

– Чего ты хочешь, полковник? Конкретно? – нахмурился Орлов. – Ордер на арест двух сотрудников ФСБ? Так это не ко мне…

– У нас есть адрес места проживания подполковника Зацепы. – Лев решительно поднялся на ноги и уперся руками в гладкую поверхность стола. Крячко поколебался мгновение и решил повторить действия напарника. – Позвольте съездить и провести обыск в его квартире. Неофициальный, конечно… Как говорится, на свой страх и риск, но… Нам нужно, чтобы в случае необходимости вы нас прикрыли. Если и есть какие-то улики, документы, собранные досье… Они определенно там. На квартире подполковника. – Лев выдержал многозначительную паузу, не сводя глаз с генерала. – И Конев сейчас тоже может быть там. Нам нужен карт-бланш. Решайтесь! Кто знает, товарищ генерал?.. Все, в том числе и жизнь молодого парня, возможно, сейчас исключительно в ваших руках.

Гуров знал, на какую точку следует надавить. Он слишком долго работал в нерушимой связке с Орловым. Но тот продолжал колебаться. Генерал понимал, что ставит на кон. Подхватив со стола стакан с минеральной водой, он залпом ополовинил его. Промокнул губы тыльной стороной ладони. И тут призывно завибрировал мобильник Крячко.

– Ответь, – коротко бросил Орлов.

Станислав подчинился. Нажал кнопку соединения.

– Полковник Крячко слушает… Что?.. Где?.. Ясно, я понял. Пусть на всякий случай бригада прочешет окрестности. И проверьте его последние звонки. Я буду на связи. – Стас отключил связь. – Нашли телефон Конева.

– Только телефон? – Орлов пристально взглянул на подчиненного.

– К сожалению, да, – вынужден был признать Крячко. Рука машинально потянулась в карман за сигаретами, но не завершила начатого движения. – Телефон и «Фольксваген». Автомобиль припаркован напротив ресторана «Апельсин». Самого Конева в машине нет. Я приказал прочесать…

– Я слышал, – оборвал его генерал. – И на этот раз… Вы перешли все границы, парни.

– Нужно ехать на квартиру Зацепы, – решительно заявил Гуров. Он стоял, по-прежнему нависая над столом, как утес. – Петр Николаевич!.. Решайтесь! Не исключено, что счет сейчас идет на секунды. Вся ответственность будет на нас со Стасом. Вы только прикрываете… Морально.

– Езжайте! – махнул рукой Орлов.

Оперативникам не нужно было повторять дважды. Они добились, чего хотели. Гуров, а следом за ним и Крячко пулей выскочили из генеральского кабинета. «Девятка» стояла припаркованной у главного крыльца. Крячко стремительно прыгнул за руль. Гуров так же быстро занял место рядом, на пассажирском сиденье.

– Только давай энергичнее, Стас, – попросил он. – Без черепашьих знаков.

– Да заткнись ты!

Старенькая «девятка» рванула с места, как застоявшийся в стойле мерин. На этот раз Крячко выжал из автомобиля максимум. До нужного места оперативники долетели меньше чем за десять минут. Высотная десятиэтажка, в которой, по официальным данным, проживал полковник Зацепа, располагалась на Баррикадной, буквально в двух метрах от легендарного паба «Гарнизон». Станислав, не стесняясь и не теряя драгоценного времени, припарковался впритирку к подъезду.

Сыщики стремительно взлетели по лестнице на третий этаж. Гуров собирался уже нажать для проформы кнопку электрического звонка, но в последний момент его рука в растерянности зависла в воздухе. Он заметил, что дверь в квартиру Зацепы слегка приоткрыта. Незваных гостей словно приглашали зайти внутрь. Лев молча переглянулся с напарником. Крячко неопределенно пожал плечами и решительно кивнул. Молча достал из кобуры табельное оружие. Гуров проделал то же самое, после чего свободной рукой потянул на себя дверь и переступил порог квартиры. Крячко держал под прицелом две дальние комнаты, страхуя напарника. Но внезапная атака последовала совсем не оттуда, откуда ее ждали. Вслед за сыщиками в квартиру бесшумно скользнул еще один человек. Станислав не успел среагировать, и жесткое дуло пистолета ткнулось ему в позвоночник.

– Не дергайся, сучий потрох! – просипел невидимый противник. – Одно неловкое движение, и ты труп! Я ясно излагаю?

– Более чем.

Гуров развернулся. Стоящему за спиной Крячко вооруженному мужчине на вид было никак не больше сорока лет. Но при этом он был полностью седой. Седые курчавые волосы на голове, седые брови, седые усы… Лев попытался поймать неприятеля на мушку, но тот грамотно укрылся за корпусом Станислава.

– Не шали! – последовало новое сиплое обращение, но уже к Гурову. – Брось пушку, или твоему приятелю конец. Я не шучу! Считать буду только до двух. До трех – слишком жирно. Раз… Бросай пушку, дебил!

– Лева, убей его!

– Два!

Седовласый без колебаний выстрелил. Но за секунду до этого Крячко успел сместиться в сторону. Подбил руку противника и ударил его коленом в живот. Выпущенная из ствола пуля вонзилась в потолок. Воздух со свистом вырвался из легких седовласого. Он сложился пополам и почти тут же получил сокрушительный удар массивной рукояткой по затылку. Пистолет упал на пол.

Из комнаты справа выскочил вооруженный мужчина и, не целясь, дважды спустил курок. Один из смертоносных снарядов едва не задел Гурова. Он незамедлительно выстрелил в ответ и оказался гораздо точнее. Неприятель опрокинулся на спину с простреленной грудью. Брызнула кровь.

Седовласый разогнулся и уже без оружия отважно кинулся на Крячко. Станислав оказался не готовым к такой стремительной атаке и пропустил два молниеносных удара – один в корпус и почти тут же второй в челюсть. Он привалился к стене, но, хотя в глазах у него помутилось, успел все же заметить летящий ему в лицо сжатый кулак. Стас инстинктивно увернулся, и целенаправленный удар пришелся в стену. На пол посыпалась штукатурка. Противник замахнулся еще раз, но Крячко уверенно выставил блок и тут же контратаковал сам. Локоть впечатался седовласому в переносицу. Хрустнула тонкая перегородка. По губам потекла кровь. Мужчина отшатнулся и в ту же секунду пропустил коронный апперкот полковника. Тело с глухим стуком рухнуло на пол.

Станислав, недолго думая, перевернул его лицом вниз, завел неприятелю руки за спину, сковал их металлическими «браслетами» и ворчливо произнес:

– Он мог убить меня.

– Ну не убил же, – пожал плечами Гуров.

– Отличная поддержка, напарник! – Крячко покосился на второго вооруженного противника, убитого Гуровым. – Кто эти люди, вообще?

– Хороший вопрос. Если бы я знал, Стас…

Лев собирался было добавить еще что-то, но его острый слух уловил приглушенный голос из комнаты слева. Он быстро приложил палец к губам и, подняв оружие на уровень лица, бесшумно двинулся вперед. Крячко последовал за ним. Свет с лестничной площадки добивал лишь до середины длинной прихожей. Дальше квартира тонула во мраке.

Гуров рывком распахнул дверцу и тут же молниеносно сместился в сторону, услышав выстрел. Крячко не стал ждать. Нырнув вперед и распластавшись на прохладном полу, он спустил курок из положения лежа. Темная фигура мелькнула на фоне окна. Станислав выстрелил еще раз. Фигура пошатнулась и рухнула на пол. Из полумрака послышался стон, который тут же потонул в грохоте нового выстрела. В затемненной комнате находилось, как минимум, два человека. Крячко проворно откатился в сторону, но все еще удерживал проем под прицелом. Гуров шагнул вперед, припал на одно колено, и его пистолет немедленно жахнул в ответ. Пуля вонзилась во что-то твердое. Затем скользнул рукой вдоль стены. Пальцы наткнулись на выключатель, и в комнате тут же вспыхнул свет.

– Бросьте оружие! – последовал незамедлительный приказ.

Но сыщик не подчинился. Заметив в кресле плотную широкоплечую фигуру с пистолетом в руке, проворно поймал ее на мушку. Вслед за напарником в комнату ворвался Крячко. Он тоже быстро оценил ситуацию. Мужчина в кресле оказался под двойным прицелом, но, судя по его вытянутому бледноватому от природы лицу, украшенному ровной окладистой бородой, это обстоятельство его ничуть не смутило. Он продолжал все так же целиться в Гурова из своего пистолета. Палец лежал на спусковом крючке.

Немного левее бородатого на полу корчился кучерявый блондин с простреленным животом. По полу растеклась лужа крови.

– А вы крутые парни, как я посмотрю, – без тени улыбки на лице произнес бородатый. – С такой легкостью завалили трех моих лучших ребят…

– Опусти пистолет! – потребовал Крячко.

Но человек в кресле проигнорировал этот приказ, лишь криво усмехнулся:

– Зацепа подбирает себе в шестерки только профессионалов?

– Мы не работаем с Зацепой, – ответил Гуров.

– Да ну? Тогда какого лешего вы тут делаете?

– Мы могли бы задать вам тот же вопрос.

– Ты опустишь пушку, кретин, – не унимался Крячко, – или мне продырявить тебе плечо?

Бородатый лениво покосился в его сторону. Дуло его пистолета медленно опустилось вниз, затем мужчина протянул руку вправо и положил оружие на стеклянный столик. В пепельнице в виде перевернутой черепахи дымилась наполовину истлевшая сигарета.

– В квартире еще кто-то есть? – спросил Лев.

Бородатый покачал головой. Подхватил с края пепельницы сигарету и глубоко затянулся. Мучения блондина прекратились. Испустив последний вздох, он вытянулся всем телом и замер. Крячко опустил оружие, но убирать его в кобуру не торопился. Гуров проделал то же самое, после чего взял стул и, усевшись напротив бородатого незнакомца, представился:

– Мы из уголовного розыска. Моя фамилия Гуров.

Мужчина невыразительно пожал плечами и устало произнес:

– Это ни о чем не говорит. Какая разница, кто вы и откуда? Вопрос в другом. Какое отношение вы имеете к подполковнику Зацепе? И почему оказались в его квартире?

– Слышь, ты! – Крячко грозно шагнул вперед. – А может, все-таки мы будем задавать вопросы? Для человека, который только что покушался на представителей власти, ты ведешь себя нагловато. Тебе так не кажется?

– Стас, остынь! – осадил напарника Гуров.

Бородатый сделал еще несколько мелких затяжек и, не гася, бросил окурок в пепельницу.

– Я даже скажу больше. – Легкая усмешка тронула его тонкие губы. – Я пришел сюда для того, чтобы убить представителя власти. И считаю свое дело правым… Все менты одинаковые. С одной лишь небольшой разницей… Есть менты хорошие, а есть плохие, но, как говорится в том анекдоте…

– Вы пришли убить подполковника Зацепу? – перебил собеседника Гуров.

Бородатый кивнул.

– За что?

Ответ последовал не сразу. Мужчина слегка переменил позу, но его правая рука осталась лежать на подлокотнике кресла. И Гуров, и Крячко прекрасно понимали, что в случае необходимости незнакомец сможет легко и быстро дотянуться до своего пистолета. Станислав сделал еще один осторожный шаг в направлении стеклянного столика. Бородатый боковым зрением заметил его движение, но никакой нервозности не проявил.

– Так вы работаете не на него? – уточнил он.

– Я уже ответил на этот вопрос, – сдержанно парировал Гуров.

– Но при этом вы явились в его квартиру с оружием в руках. – Мужчина вновь позволил себе легкую усмешку. – Из чего следует вывод, что у нас с вами общие цели. Или, как минимум, сходные… – Он помолчал пару секунд и добавил: – Зацепа – ссученный мент. Так же, как и его напарник… Они оба заслуживают расправы…

– Кто ты такой, твою мать? – Крячко, теряя остатки терпения, вновь поднял дуло пистолета.

– Вы не станете в меня стрелять, – последовал небрежный ответ. Левой рукой мужчина достал из кармана пачку сигарет и положил ее себе на колено. Раскрывать не торопился. – Если бы хотели стрелять, уже выстрелили бы… Вам нужна информация. Верно? Информация по Зацепе… Его уже раскрыли?

– Мы работаем над этим, – уклончиво ответил Лев.

– Это правильно… Это хорошо. – Бородатый посмотрел на Крячко и улыбнулся уже более открыто. – Моя фамилия Лосенко, если для вас это так важно. И я… Я, скажем так, бизнесмен.

– Скажем так? – живо переспросил Крячко.

– Ну… – Лосенко выудил-таки из пачки одну сигарету. – Мой бизнес не всегда легален. И это нормально… Я не думаю, что в России сейчас отыщется хотя бы один человек, у которого был бы полностью легальный бизнес. Всегда есть подводные камни. Такова проза жизни…

– Философ, – хмыкнул Крячко.

– Погоди, Стас! – Гуров не сводил глаз с Лосенко. – Так что за бизнес у вас?

– Это к делу не относится, господа из уголовного розыска. Я ведь не под арестом. И никаких показаний давать не обязан.

– Твои люди стреляли в нас и пытались убить, – с нескрываемым сарказмом напомнил Станислав. – А это уже достаточный повод для ареста.

– Стреляли? Кто? – Лосенко слегка изогнул левую бровь. – Вот этот? – небрежно качнул он головой в направлении мертвого блондина. – Я не знаю этого человека. Впервые его вижу. Так же, как и тех двоих в коридоре… Хотите меня арестовать – валяйте. Но тогда все вопросы через моего адвоката. Однако… есть и иное развитие событий.

– Какое?

– Как подозреваемый… в чем-либо… Я вам совсем не нужен. Это долгое и бесперспективное занятие. Расследования, протоколы, подписки о невыезде, выходы под залог… Я проходил через это, и не один раз… А вот как свидетель… – Лосенко чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. – Как свидетель я мог бы вам очень сильно пригодиться. Как ценный свидетель. Или я бы даже сказал, бесценный!

– Свидетель против кого?

– Против Зацепы и Баранова. Поведать вам интересные факты о деятельности этой «сладкой парочки»? Я охотно поведаю… Хотя, полагаю, вы и сами уже находитесь на верном пути. Так?

Гуров ничего не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. Лосенко понимающе усмехнулся, на его бледном вытянутом лице появилось выражение откровенного презрения:

– Как я уже сказал, эти двое – ссученные, причем ссученные донельзя. Дальше некуда, как говорится… Пользуясь своим служебным положением, эти вонючие скунсы собирают убойный компромат на… На таких, как я. Но ход делу не дают… Предпочитают совсем иное развитие событий…

– Продают этот компромат тем, на кого он собран, – высказал свою догадку Лев.

– Если бы только так. Губа, например, не пошел с ними на сделку, и они его ликвидировали. А вот Грач дрогнул… Он заплатил, но итог был тот же самый. Ликвидация.

– Откуда вы знаете?

Лосенко положил недокуренную сигарету в пепельницу и поморщился:

– Бросьте! Я не вчера родился. И научился видеть людей насквозь. Зацепа с Барановым только строят из себя крутых мачо, но на деле… Они – обычные трусливые шакалы.

Обуть на бабки такого человека, как Грач, – это лишь полдела. Надо ведь еще умудриться не получить обратку. А она бы по-любому последовала… Зацепа это понимал. Они же с напарником сами по себе. Мощной силовой структуры у них за спиной нет… Из вышестоящих чинов ФСБ их никто не прикрывает… Вот и выходит, что они обязаны были ликвидировать Грача после сделки. Другого выхода у них попросту не было. Такова проза жизни…

– А теперь они нацелились на вас? – спросил Гуров.

– Да. По той же схеме. Дали мне сутки на размышление… Только… Я не Губа. И не Грач. При всем уважении к этим пацанам… Со мной такие штуки не пройдут. Скунсы не на того напали. Тут же закон известный. С волками жить – по-волчьи выть.

– А зачем тогда нам все это рассказал? – нахмурился Станислав. – Раз уж хотел сам с Зацепой разобраться…

– Так я и разберусь. Если он вам не по зубам окажется, у меня еще сутки в запасе… А если заластаете его благодаря моим показаниям, еще лучше. На зоне ссученных ментов убрать проще, чем на воле. Люди помогут… Достанут… А мне руки марать не придется.

– Хитро.

– Хитро, – согласился Лосенко. – К тому же отмолчаться с вами все равно не получилось бы. Так что считайте, двух зайцев одним выстрелом завалил…

Гуров поднялся на ноги, глядя теперь на собеседника сверху вниз. Неторопливо сунул табельное оружие в наплечную кобуру. Застегнул пиджак на две пуговицы.

– Ну, а чем все-таки вы занимаетесь, господин Лосенко? Чем вас прижали Зацепа с Барановым? Не поведаете для полноты картины?..

– Не поведаю, – улыбнулся Лосенко.

– Мы ведь все равно узнаем. Рано или поздно…

– Ваше право, – пожал тот плечами. – Но узнать и доказать – это, согласитесь, разные вещи. А чистосердечных признаний я делать не буду. И не рассчитывайте…

На стеклянном журнальном столике призывно запиликал лишенный «базы» стационарный телефон. Сыщики коротко переглянулись. Лосенко машинально распрямился в кресле. Сигарета, истлевшая почти до самого фильтра, осталась зажатой у него в зубах. Настенные часы показывали без двадцати пяти минут десять. Телефон продолжал настойчиво звонить.

– Ответим? – В голосе Крячко читалось откровенное сомнение. – Или?..

Но Гуров оказался решительнее. Пройдя к столу, он взял аппарат и без колебаний нажал кнопку соединения. Представляться не стал, лишь коротко произнес:

– Да!

Глава 18

– Неугомонный Гуров, – раздался в трубке ироничный нагловатый голос подполковника Зацепы. – Все-то ему нужно… Везде-то он суется… И никто ему не указ. Да, Гуров? Считаешь себя таким крутым и неуязвимым? Сколько же жизней ты себе отмерил, полковник, если этой не дорожишь?

– Ты мне угрожаешь? – сухо откликнулся Лев.

Крячко недовольно нахмурился и машинально расправил плечи. Он еще не знал, с кем разговаривает напарник, но само слово «угроза» в любом контексте вызывало в нем бурю негодования.

– Ты не настолько мне интересен, чтобы я стал тебе угрожать, Гуров, – с прежней интонацией в голосе продолжил Зацепа. – Конечно, ты – проблема. А от проблем я люблю избавляться. Самым радикальным образом…

– Как с Грачевым?

Собеседник хранил молчание не более пяти секунд, потом громко рассмеялся, но этот смех показался Гурову слишком натянутым и неестественным. В памяти тут же всплыла фраза, всего несколько минут назад озвученная Лосенко: «Зацепа с Барановым только строят из себя крутых мачо, но на деле… Они – обычные трусливые шакалы».

– А ты, вижу, уже славно потрудился, Гуров. Молодец! Прямо землю носом роешь… Не щадя ни себя, ни окружающих. О лейтенанте своем уже, поди, и думать забыл? – хмыкнул невидимый оппонент.

– Не забыл. Что с Коневым? Он жив?

– Пока жив. Но вот что с ним будет дальше… Это уже от тебя зависит, Гуров. От тебя и от твоего напарника. От вашего правильного поведения, проще говоря…

– Чего ты хочешь? – кратко, как выстрел, спросил Лев.

– Я предлагаю обмен. – Зацепа слегка прищелкнул языком. – Я тебе – лейтенанта Конева, а ты мне – Лося.

– Кого? – сыграл изумление полковник, но в ответ тут же получил новую порцию искусственного смеха.

– Вот давай только без этих детских игр в кошки-мышки, Гуров. Мы же с тобой оба взрослые люди. Так, может, и вести себя будем соответственно? Лось – это Кирилл Лосенко. Один из опасных криминальных элементов нашего славного города… Но чтобы тебе еще проще и быстрее соображалось, Гуров, я уточню. – Зацепа выдержал небольшую паузу. – Он сидит сейчас прямо перед тобой. В моем кресле, в моей квартире… Вот это и есть Лось, Гуров.

Сыщик до боли в суставах стиснул переносную трубку телефонного аппарата. Осторожно скосил взгляд на незашторенное окно комнаты. Затем прикрыл микрофон свободной ладонью и негромко произнес, обращаясь к Крячко:

– Это Зацепа. Он наблюдает за нами.

– Именно так, Гуров. – Подполковник ФСБ не мог слышать его слов, но, видимо, догадался по жесту и мимике. – Я вижу вас всех троих. Но ты не дергайся. Убивать я пока никого не стану… Для начала Лось нужен мне живым. А тебе нужен твой лейтенант. И тоже живым, как я понимаю… Со всем остальным мы разберемся позже. А пока… Совершим обмен, Гуров?

– Совершим. Где и когда?

– Вот это уже деловой разговор, – довольно протянул Зацепа. – Это уже заслуживает уважения… Я буду ждать вас троих на речном вокзале. Это недалеко, так что минут десять-пятнадцать вам вполне хватит, чтобы добраться до места… Третий грузовой док… Отдаете мне Лося, получаете своего человечка, и мирно расходимся… Пока…

– Хорошо. Я понял. Мы выезжаем.

Лев уже собирался отключить связь, но Зацепа со смехом остановил его:

– Погоди, погоди, Гуров! Не так быстро. Я сам сотрудник правоохранительных органов, если ты помнишь, и все возможные уловки знаю наперечет. Мне не нужна пальба и лишний шухер с подкреплением… Так что давай без фокусов.

– Я понял, – повторил Лев.

– Понять мало, – хмыкнул Зацепа. – Я должен быть уверен в вашем дружеском настрое, господа. Гарантии, гарантии…

– Какие еще гарантии?

– Включи-ка громкую связь, Гуров.

Полковник послушно исполнил просьбу.

– Для начала – оружие, парни. Его не должно быть, иначе никакой сделки. – Зацепа перешел на жесткий, приказной тон. – Сложите ваши табельные стволы на журнальный столик.

– А больше тебе ничего не надо? – вскинулся Крячко.

– Надо, – невозмутимо парировал подполковник ФСБ. – Но об этом позже. Сначала стволы. Я жду.

В комнате повисла гнетущая тишина. Лосенко кивнул, слегка нагнулся в кресле и подобрал с пола оброненное оружие убитого подельника. Встал во весь рост и демонстративно положил его на стеклянный столик. Гуров поколебался долю секунды, затем снял пиджак и отстегнул наплечную кобуру. Бережно опустил ее рядом с пепельницей. Переглянулся с напарником.

– Ладно, урод, – буркнул Станислав. – Но если с Коневым что-то случится, я тебе лично глотку перегрызу. Понял?

Зацепа не ответил.

Развернувшись спиной к окну, Крячко энергично скинул пиджак, перекинул его через локоть. Стоящий напротив Гуров прекрасно видел, что кобура напарника пуста, а два ствола крест-накрест торчат за брючным ремнем. Станислав расстегнул ремешок, снял кобуру и положил ее справа от гуровской. Таким же нервным, резким движением снова надел пиджак и застегнул его на все пуговицы.

– Доволен?

– Почти, – отозвался Зацепа. – Теперь мобильники. Тоже на стол. Все трое.

– А это еще на хрена?

– Я жду.

Спорить с фээсбэшником было бессмысленно. И Гуров понимал его логику. Зацепа планировал лишить неприятеля не только оружия, но и возможных средств связи. Рассчитывать на какое-либо подкрепление извне оперативники уже не могли. Полковник первым положил телефон на стол. Затем его примеру последовали и двое других мужчин. Крячко при этом продолжал что-то ворчать себе под нос.

– Это все? – Станислав поднял обе руки вверх и сделал несколько оборотов вокруг собственной оси. – Или еще что-то? Трусы не надо снимать? А то я и резинкой кого хошь удавить смогу.

Зацепа снова рассмеялся, на этот раз, как показалось Гурову, вполне искренне.

– А ты смешной, Крячко, – бодро произнес он. – Люблю весельчаков. Обещаю, если что-то пойдет не так, я прикончу тебя последним.

– Не могу обещать тебе того же, мудила.

– Теперь можете выдвигаться. – Зацепа предпочел пропустить последнюю реплику оперативника мимо ушей. – Речной вокзал. Третий грузовой док. Десять-пятнадцать минут. И учтите… За вами постоянно будут приглядывать. Время пошло.

В трубке раздался щелчок разъединения. Гуров положил аппарат на прежнее место, бросил быстрый взгляд на оставленное оружие, затем на окно и стремительно вышел из комнаты. Крячко слегка подтолкнул Лосенко в спину:

– Давай, энергичнее двигай булками!

– Вы же не сдадите меня ему? – негромко поинтересовался пленник, когда все трое мужчин оказались в коридоре. – У вас ведь есть план? Верно?

– Да. План один, – буркнул Крячко. – Спасти нашего сотрудника. На тебя нам наплевать.

Они покинули квартиру и, не закрывая двери, спустились вниз по лестнице. Вышли на улицу.

– Никто не пострадает, – пообещал Гуров. – Ты нужен Зацепе живым. Во всяком случае, на начальном этапе. А он не получит тебя, пока живы мы…

– И это ваш план? – скептически скривился Лосенко.

– Я уже сказал, план один. – Крячко занял место за рулем автомобиля и дождался, пока его спутники расположатся на заднем сиденье. – На тебя нам наплевать.

– Стас, прекрати!

Гуров цепко огляделся по сторонам. Машина тронулась с места. Видимого «хвоста» за ними не наблюдалось. Крячко уверенно взял курс на речной вокзал. Расстегнув пиджак, он осторожно достал из-за пояса трофейный пистолет Лосенко и положил его рядом с коробкой передач. Встретившись глазами с напарником в зеркале заднего вида, прокомментировал:

– Это тебе, Лева.

Гуров забрал старенький потертый «глок» и опустил его в правый боковой карман пиджака. Коротко оглянулся через плечо, но по-прежнему не обнаружил никаких признаков слежки. Если Зацепа или Баранов «вели» их, то делали это крайне профессионально. «Девятка» свернула налево.

– А мне оружия не полагается? – подал голос Лосенко.

– Извини, – хмыкнул Крячко. – Сегодня это дефицитный товар. Проверяться на предмет «хвоста» будем, Лева?

– Нет, – покачал тот головой. – Не стоит давать противнику повод для подозрений. Езжай туда, куда он сказал, Стас.

Лосенко тяжело откинулся на спинку сиденья. Со вздохом прикрыл веки и машинально пригладил рукой свою окладистую бородку. Было похоже, что он смирился с не зависящими от него обстоятельствами.

На протяжении последующих десяти минут в салоне «девятки» никто не проронил ни слова. Автомобиль въехал на пристань и покатил к дальней части речного вокзала. Искусственного освещения здесь почти не было, а свет уличных фонарей не доходил до нежилого района. Луна наполовину скрылась за облаками.

Крячко остановил машину в пятидесяти метрах от третьего грузового дока. Ни единого звука не нарушало вечерней тишины. Ворота металлического двухэтажного строения были гостеприимно распахнуты. Он первым ступил на асфальт и огляделся. На секунду ему показалось, что слева, на фоне неподвижной глади воды, мелькнула чья-то тень. Стас, насторожившись, застегнул пиджак только на одну нижнюю пуговицу. Таким образом, оружие было скрыто от посторонних глаз, но это давало возможность быстро выхватить его из-за ремня за считаные доли секунды.

В отдалении медленно ползла грузовая баржа.

– Выходим, – обратился Гуров к Лосенко.

Тот не стал спорить, и они синхронно выбрались из салона с противоположных сторон. Лев опустил руку в боковой карман, пальцы его коснулись холодной металлической рукоятки.

– Я пойду первым, – решительно заявил он. – Ты держись рядом и не вылезай у меня из-за спины. Стас, замыкаешь.

– Понял.

Крячко еще раз бросил взгляд в ту сторону, где пару мгновений назад мелькнула безликая тень, но ничего не заметил. Все трое двинулись в сторону дока. Подошвы ботинок зашуршали по гравию. Грузовое недостроенное помещение, частично лишенное крыши, тускло освещалось одной-единственной матовой лампочкой справа.

Гуров переступил порог дока. Лосенко замер у него за спиной. Крячко остался в проеме металлических ворот.

– Есть кто живой? – крикнул Лев.

– Есть, – донеслось с верхнего перекрытого поперечными балками этажа, и сыщики без труда опознали нагловатый голос подполковника Зацепы. – И живые есть, Гуров, и мертвые. Тебе какие нужны больше?

– Я хочу видеть Конева.

– Без проблем.

Звенящую тишину взрезал звук тяжелой раскручиваемой цепи. Металлические звенья лязгнули друг о друга, со средней поперечной балки сорвалось что-то объемное и стремительно полетело вниз. Изуродованное окровавленное тело лейтенанта Конева, проткнутое в двух местах массивными корабельными крюками, зависло в нескольких сантиметрах от земли.

С уст Крячко слетела витиеватая нецензурная брань. Он выхватил из-за пояса пистолет, и в то же мгновение сверху грохнул выстрел. Пуля вонзилась в створку ворот чуть правее полковника.

– Ах ты, сука! – не сдержался и Гуров. Внутри его все клокотало. Он тоже выдернул пистолет и пальнул наугад. Противника Лев не видел – Зацепа грамотно скрывался за одной из балок. – Назад, Стас! Выводи Лося!

– К черту Лося! – откликнулся Станислав. – Достанем и завалим мразоту!

– Я сказал, отходи! – жестко приказал Гуров. – Свидетель нам нужен живым. К машине, Стас!

Зацепа выстрелил еще раз. Крячко инстинктивно пригнулся, схватил Лосенко за шиворот и дернул его на себя. Тот с трудом удержался на ногах. Смертоносный снаряд шевельнул волосы на макушке Станислава.

– Я прикрою! Уходите к машине!

Гуров рванул вперед и укрылся за корпусом лежащего на боку небольшого металлического катера с облупившейся краской. Вскинул оружие и выстрелил несколько раз кряду, успев определить по последней вспышке приблизительное местонахождение неприятеля.

Крячко не стал больше спорить. Обхватив Лосенко двумя руками, он повалил его на землю и вместе с пленником выкатился наружу. Они сместились за створку ворот.

С балочных перекрытий посыпалась штукатурка. Зацепа дважды спустил курок. С хлопком разлетелась единственная лампочка, и помещение погрузилось во мрак. Гуров прислушался. Где-то над головой хрустнул осколок бетона, это Зацепа сменил огневую позицию.

– Ты обманул нас! – выкрикнул Лев. Перед его глазами все еще стояла картина с болтающимся мертвым телом лейтенанта. – Сказал, что это будет чистый обмен.

– Ты тоже, как выясняется, был не до конца честен, Гуров, – рассмеявшись, парировал Зацепа. В тишине хрустнул еще один обломок. – Вы явились с оружием. А я ведь предупреждал… Никаких фокусов, иначе сделки не будет. Так что… Смерть твоего человечка на твоей совести.

– Брехня! Конев был уже мертв.

– Может, и так… А может, и нет… Наверняка ты ведь не знаешь, Гуров. – Зацепа помолчал и снова заговорил: – Я предлагаю новую сделку. Отдайте мне Лося, и я позволю вам с напарником уйти живыми…

– И я должен поверить тебе на слово? – хмыкнул Лев.

– А у тебя есть выбор?

– Выбор всегда есть.

Гуров вынырнул из своего укрытия и дважды выстрелил вверх и вправо, туда, откуда доносился голос неприятеля. Однако пули провалились в пустоту. Зацепа выстрелил в ответ и опять рассмеялся:

– Никаких компромиссов? Да, Гуров? Всегда идешь до конца? Я немало встречал по жизни таких упертых ослов… И все они, к сожалению, кончали одинаково. Бесславно…

Гуров сел на землю и привалился спиной к катеру. Проверил обойму. В его распоряжении оставалось всего два патрона.

– После того что ты сделал, Зацепа, – произнес он негромко, вполголоса, но знал, что гулкое эхо донесет его слова до противника, – между нами возможна только одна сделка… Из этого дока живым выйдет только один из нас – либо ты, либо я…

– Тут и выбирать не надо, Гуров. Я заранее знаю ответ.

Вслед за словами подполковника ФСБ прозвучали два выстрела. Первая пуля ударила в металлический корпус катера, вторая вонзилась в землю рядом с правой ногой Гурова. Судя по траектории, Зацепа продолжал смещаться по балочному перекрытию. Медленно и осторожно. Он никуда не торопился, ощущая собственное превосходство…

Заслышав новые выстрелы внутри дока, Крячко инстинктивно рванулся к проему, но Лосенко удержал сыщика за руку. Станислав грозно обернулся. Их глаза встретились.

– Эй! А как же защита свидетеля, полковник? – мертвенно-бледное лицо Лося не выражало никаких эмоций.

– Да пошел ты! – Крячко попытался выдернуть руку, но не смог. Дуло пистолета ткнулось пленнику в подбородок. – Там мой напарник. Ясно? Его жизнь в опасности. И только она нуждается в защите. На остальное мне наплевать!

Но Лосенко оставался непреклонен:

– Даже если вы убьете Зацепу, без моих показаний вам крышка. ФСБ вас с дерьмом съест. Будете с напарником до пенсии улицы патрулировать. И это в лучшем случае…

Крячко тяжело дышал, но опускать пистолет не торопился. Лосенко терпеливо ждал, глядя в глаза полковнику. Из недр дока донесся еще один выстрел, и Станислав, раздосадованно скрипнув зубами, опустил оружие.

– Черт с тобой! – процедил он. – Топай к машине! Живо!

Пленнику не нужно было повторять дважды. Они почти бегом вернулись к «девятке». На ходу Стас извлек из кармана наручники и приказал:

– На заднее сиденье!

Лосенко подчинился. Одно кольцо наручников обхватило его запястье, второе Крячко защелкнул на ручке дверцы.

– Осторожно! Сзади!

Лось первым заметил вынырнувшую из темноты фигуру. Бледный лунный свет отразился от блестящего смертоносного дула. Пленник рефлекторно пригнулся, а Крячко проворно ушел в сторону. Грохнул оглушительный выстрел. Вдребезги разлетелось заднее боковое стекло «девятки». Один из осколков чиркнул Лосенко по щеке. На сиденье закапала кровь.

Станислав резко развернулся и выстрелил. Неприятель ловко нырнул под пулю, вплотную сблизился с полковником и ударил его кулаком в живот. Крячко сложился пополам. Массивная рукоятка со свистом рассекла воздух и готова была обрушиться Станиславу на темечко, но тот свое-временно увернулся. Подобный прием был хорошо знаком сыщику. Его колено врезалось противнику в пах, а уже через секунду тыльная сторона стопы впечаталась в колено. После такой атаки неприятель не смог бы устоять на ногах, но Крячко удержал его, поймав вооруженную руку в силовой захват. Дерущиеся сошлись лицом к лицу, и Стас узнал в нападавшем майора Баранова. Пальцы перебинтованной раненой кисти ослабли, и пистолет упал на землю.

– Вот мы и снова встретились, козел! – злорадно осклабился Крячко, ударил Баранова рукояткой табельного оружия в челюсть, а затем сунул дуло под подбородок майора. Реакция фээсбэшника оказалась на должном уровне. Он боднул Крячко в переносицу с такой силой, что у того искры посыпались из глаз, перехватил вооруженную руку и трижды припечатал ее к корпусу «девятки». Затем отобрал у Станислава пистолет, сделал быстрый шаг назад и вскинул руку с оружием…

Бесшумная тень появилась из ниоткуда. Она словно материализовалась из темноты с противоположной стороны автомобиля. Крепко сложенный мужчина в черной куртке, в черных джинсах и черной бейсболке, козырек которой скрывал большую половину его лица, как птица, взмыл вверх и приземлился на крышу «девятки». Создав себе упор пятью растопыренными пальцами и удержав с их помощью в зависе собственное тело, он стремительно описал в воздухе дугу правой ногой. Подошва его тяжелого ботинка впечаталась Баранову в лицо. Удар получился настолько жестким и хлестким, что майор выронил пистолет, а его самого отбросило на полметра назад. Фээсбэшник опрокинулся на спину. Мужчина в черном кувыркнулся через голову и приземлился на обе ноги между Крячко и поверженным Барановым. Спокойно, без лишних суетливых движений, он извлек из-под куртки пистолет с глушителем и прицелился майору в голову. Баранов рванулся в сторону, но мужчина спустил курок быстрее. Голова фээсбэшника безжизненно откинулась назад. Прямо в центре лба появилось ровное пулевое отверстие, из которого тут же потянулась тонкая струйка крови.

Мужчина в черном обернулся, и Крячко без труда опознал в нем человека, устроившего стрельбу рядом с торговым центром.

– Ну, куда уж без тебя, приятель… – криво усмехнулся он и, быстро нагнувшись, подобрал с земли табельное оружие. Вернее, успел только сомкнуть разбитые пальцы на рукоятке…

Мужчина стремительно, как пуля, надвинулся на Стаса, схватил за волосы и одним быстрым, резким движением впечатал его голову в дверцу автомобиля. Перед глазами Крячко все померкло, и тело плавно осело на землю.

– Отдохни пока, – негромко произнес незнакомец и перевел взгляд на Лосенко.

Тот испуганно вжался в спинку сиденья:

– Я…

– Ты мне не нужен. – Мужчина опустил пистолет с глушителем дулом вниз. – Расслабься.

Он развернулся и бегом устремился к третьему доку. Бесшумно скользнул в темный проем ворот, приземлился на одну ногу и как на салазках прокатился на колене до лежащего на боку катера. Гуров заметил рядом с собой незнакомого человека лишь в самый последний момент. Мгновенно вскинул оружие, но мужчина в черном ухватился рукой за дуло, решительно опустил его вниз и прошелестел одними губами:

– Тихо, полковник! Я тебе не враг. Не скрою, нам случалось за последние сутки быть по разные стороны баррикад, но сейчас… Сейчас мы на одной волне, полковник. Просекаешь?

– Кто ты?

Лев пригляделся. Перед ним определенно был тот самый человек с фоторобота. Тот, за кем он гнался в супермаркете, но упустил. Тот, кто оставлял за собой лишь трупы, расправляясь с неугодными одним прицельным выстрелом в голову. Так называемый мститель… Виктор Кротов…

– Человек, – просто ответил мужчина в черном без тени улыбки на лице. – В подробности вдаваться не буду, полковник. Извини… Нет времени. Сейчас у нас с тобой общая цель… Верно?

– Ну, что притих, Гуров? – раздался сверху насмешливый голос Зацепы. – Кончились аргументы? Так имей в виду, мое предложение все еще в силе. Лось – в обмен на ваши жизни… Решайся, пока я добрый. Но мое терпение тоже не безгранично…

Лев продолжал пристально смотреть в глаза мужчине в черном. Тот достал из правого кармана компактный прибор ночного видения, надел его на один глаз и, приподняв голову над катером, удовлетворенно кивнул. Рука снова скрылась в кармане куртки.

– Готов, полковник? – Кротов, или кем бы ни был этот человек, даже не смотрел в сторону Гурова.

– К чему?

– Уносить ноги. Причем быстро. На все про все у нас будет секунд десять, не больше… И тебе сейчас лучше довериться мне. Без лишних вопросов. Просто поверь, полковник… Лишняя секунда размышлений или колебаний будет стоить тебе жизни. Просекаешь?

– Ты – убийца.

– Согласен, – не стал спорить мужчина в черном. – Но мы обсудим это позже. А сейчас… Одна маленькая емкость и одна большая. Десять секунд! Запомнил?

– Какие еще емкости?

Но ответа Гуров не дождался. Мужчина вынул руку из кармана, сжимая пальцами «лимонку». Зубами сдернул чеку. Вновь приподнялся над перевернутым катером и швырнул снаряд вверх. «Лимонка» взметнулась над балочным перекрытием, после чего мужчина прицельно выстрелил в нее из пистолета. За легким хлопком последовал оглушительный взрыв, а через мгновение раздался еще один, гораздо более мощный. Двухсоткилограммовый газовый баллон, охваченный пламенем, подобно ракете, вырвался через недостроенную крышу грузового дока. Гуров инстинктивно втянул голову в плечи.

Совершив кульбит в воздухе, баллон полетел обратно вниз, сметая на пути остатки крыши и ломая поперечные балочные перекрытия второго этажа. Помещение дока озарилось ярким слепящим светом. Мужчина в черном сдернул с головы прибор ночного видения и сунул его в карман. Справа от Гурова что-то шмякнулось на пол с неприятным чавкающим звуком, и он повернул голову. Это было обезображенное тело подполковника Зацепы. В том, что он мертв, не оставалось ни малейших сомнений, но мужчина в черном, следуя своей неизменной привычке, для верности выстрелил мертвому неприятелю в голову.

Горящий баллон рухнул на пол, заставив содрогнуться все здание. Тело Зацепы накрыло огромным обломком бетонной балки. Слева упал еще один.

– Уходим! – скомандовал мужчина и, сунув пистолет под куртку, протянул Гурову руку. – Сейчас рванет двухтонник. Десять секунд!

Еще одна балка со скрежетом приземлилась на катер. Тот накренился. Гуров дернулся, но опоздал всего на долю секунды. Ему защемило стопу. Боль прошлась по всему телу.

– Скорее, полковник! Чего ты ждешь, мать твою?!

– Не могу. Нога… Придавило…

Мужчина в черном среагировал молниеносно. Ловко перехватив летящую с потолка арматурину, он вогнал ее, как копье, между полом и катером. Навалился всем телом. Еще один крупный бетонный обломок рухнул у него за спиной. Лев подался вперед, сумел выдернуть ногу, и мужчина отпустил арматурину. Старенький катер сплющило почти на четверть. Все вокруг полыхало огнем.

– Пять секунд!

Мужчина бросился к выходу. Гуров устремился за ним. Каждый скачок отдавался острой болью в поврежденной стопе. У самых ворот Лев Иванович быстро обернулся и успел заметить большую двухтонную емкость с газом, о которой говорил незнакомец. Языки пламени уже жадно облизывали ее шероховатый корпус с трех сторон. Больше Гуров не оглядывался. Он даже не бежал, а буквально летел над землей, не чувствуя под собой ног. Впереди маячила фигура в черном.

Оглушительной силы взрыв заставил обоих мужчин распластаться на земле и инстинктивно накрыть голову руками. Огромный столб пламени взметнулся в черные небеса. Гуров почувствовал, как его ударило взрывной волной, а тело словно на пару секунд окунули в бурлящий кипяток. Он закрыл глаза, совершенно утратив чувство пространства и времени. Кто-то с силой встряхнул его за плечо:

– Полковник? Жив?

Лев с трудом поднялся на четвереньки. Помотал головой из стороны в сторону. Проморгался. Поймал в фокус сидящего перед ним на корточках мужчину в черном. Рука нащупала на земле оброненный «глок» с двумя последними патронами. Сыщик поднял оружие и навел его на незнакомца:

– Тебе придется проехаться с нами и ответить на пару вопросов.

– Я ведь уже сказал… Обсудим это позже, полковник, – криво усмехнулся тот.

– А вот я думаю, время пришло.

– Ну… – пожал плечами мужчина. – Тогда извини.

Его кулак в черной перчатке коротко, без замаха, впечатался сыщику в точку над верхней губой. Руки и ноги полковника мгновенно потяжелели, и он снова ткнулся лицом в землю. Сознание покинуло Гурова.

Глава 19

Маленький человечек с блестящей лысиной, обрамленной почти детским пушком рыжих волос, писал безостановочно, не поднимая головы. Мелким убористым почерком заполнялась одна бумага за другой. Крячко никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь писал так быстро. Станислав откинулся на спинку стула и машинально коснулся пальцами шишки на голове. Синяки под обоими глазами, как следствие удара в переносицу, налились ярким лиловым цветом.

– Что дальше? – спросил маленький человечек, быстро поправив галстук под белоснежным воротом рубашки.

Второй представитель ФСБ стоял на фоне окна спиной к присутствующим. Заложив руки за спину, он монотонно покачивался на носках. Орлов время от времени бросал короткие взгляды в его сторону, но широкоплечий высокий мужчина в стильном черном костюме так ни разу и не обернулся.

– Мы вынуждены были открыть огонь. – Гуров сделал глоток минеральной воды из высокого узкого стакана. – Подполковник Зацепа не оставил нам иного выбора. Он убил нашего коллегу и… первым начал стрелять на поражение. В первую очередь меня волновала безопасность свидетеля…

– Кирилла Лосенко? – уточнил фээсбэшник, не прекращая писать.

– Да. Других свидетелей у нас не было. – Гуров сделал еще глоток и решительно отставил стакан в сторону. – Всех остальных Зацепа и Баранов успели ликвидировать. Рисковать Кириллом Лосенко было никак нельзя… И потому я, приняв огонь на себя, велел полковнику Крячко вывести свидетеля из дока…

– Где сейчас этот свидетель? – по-прежнему не оборачиваясь, нарушил молчание высокий представительный мужчина в черном костюме.

– Он здесь. В управлении.

– Нам придется забрать его. Надеюсь, вы понимаете наши мотивы, Петр Николаевич?

– Разумеется, Степан Аркадьевич, – подобрался Орлов. Генерал потел и чувствовал себя неуютно в кителе, но снять его не решался. – Лосенко в полном вашем распоряжении…

Крячко, нахмурившись собрался уже высказать собственное мнение на этот счет, но Орлов наградил подчиненного таким испепеляющим взглядом, что Станислав предпочел за благо смолчать. Гуров кивнул и дружески похлопал напарника по плечу.

– А где в этот момент находился майор Баранов? – поинтересовался маленький лысый человечек.

Отложив в сторону очередной исписанный лист бумаги, придвинул к себе новый и, не дожидаясь ответа, застрочил с удвоенной скоростью.

Гуров переглянулся с Крячко.

– Он поджидал нас снаружи. – Станислав слегка коснулся собственной переносицы и невольно поморщился от боли. – Так сказать, страховал напарника. Против меня было применено огнестрельное оружие…

– Вы убили Баранова?

– Нет. Это сделал другой человек. Он появился неожиданно и… фактически спас мне жизнь. Хотя потом вырубил и меня тоже…

Широкоплечий сотрудник ФСБ развернулся. Крячко тут же поднял на него взгляд. Они открыто встретились глазами. Фээсбэшник поправил указательным пальцем слегка съехавшие с переносицы элегантные квадратные очки в серебряной оправе. Орлов промокнул платком покрывшийся капельками пота высокий покатый лоб.

– Расскажите нам подробно об этом человеке. – Широкоплечий в черном костюме прошел к столу и занял место справа от генерала. Сплел пальцы рук. – Кто он такой?

– Пока мы не знаем, – тут же подал голос Гуров. – Будем выяснять…

– Ясно, – кивнул фээсбэшник. – Но каков его интерес во всем этом деле?

– Мы полагаем, что личный, – уклончиво ответил Лев. – Во всяком случае, об этом свидетельствуют его действия при столкновении в доках…

– Какие действия?

– Давай я начну, Лева, – предложил Крячко. – В конце концов, я первым с ним пересекся… – Он тяжело вздохнул и начал свое повествование. Стас без утайки поведал все, что произошло рядом с его «девяткой». Потом молча передал инициативу Гурову. Напарник подробно изложил случившееся в третьем доке. Оба сыщика, не сговариваясь, умолчали лишь об одном – о том, что им прежде доводилось видеть этого человека. По мнению обоих, эта информация не касалась ФСБ в их внутреннем расследовании.

Маленький человечек старательно фиксировал на бумаге показания оперативников уголовного розыска. Орлов продолжал потеть, активно используя свой клетчатый носовой платок. В разговор генерал не вмешивался, только слушал. Терпеливо хранил молчание и фээсбэшник в черном костюме, лишь изредка кашляя в кулак и поправляя очки на переносице. Его взгляд на некоторое время застывал то на полковнике Гурове, то на полковнике Крячко. Выражение лица Степана Аркадьевича было спокойным и невозмутимым.

– Это все? – коротко поинтересовался он, когда Гуров закончил говорить.

– Все. Думаю, нам с напарником нечего больше добавить.

– Нечего, – машинально подтвердил Крячко.

В кабинете Орлова повисла затяжная пауза, которую никто не спешил нарушать. Настенные генеральские часы пробили полночь. Одни сутки сменились другими. Крячко взял в руки сигарету и размял ее между пальцами. Гуров достал из кармана мобильник и проверил наличие входящих вызовов. По дороге в управление сыщики наведались на квартиру Зацепы и забрали оставленные там личные вещи…

Сотрудник ФСБ наконец закончил писать. Аккуратно сложил листы и вложил их в папку. Молча кивнул напарнику. Человек в черном костюме поднялся из-за стола. Маленький тут же последовал его примеру.

– Где мы можем забрать Лосенко? – Вопрос был обращен к Орлову, но вместо генерала ответил Гуров:

– Я позвоню в дежурку. Свидетель будет ждать вас на выходе.

– Спасибо. Благодарю за сотрудничество. Надеюсь, мы во всем разберемся и… Дальнейших проблем между нашими ведомствами не возникнет.

Фээсбэшники обошлись без прощальных рукопожатий и, не оглядываясь, покинули генеральский кабинет. Орлов проводил их настороженным взглядом, дождался, пока дверь за визитерами закроется, и только после этого обрушился на подчиненных:

– Я не понял, парни! Гуров! Крячко! Что за детсадовские сказки? – Генерал вскочил на ноги и наконец-то скинул с себя парадный китель, небрежно перекинул его через спинку кресла. – Вы что, реально хотите уверить меня, что вас обезвредил какой-то дилетант-одиночка?

Гуров тактично откашлялся в кулак, вновь придвинул к себе стакан, плеснул в него минеральной воды и только после этого ответил:

– Дело в том, что я не стал бы называть его дилетантом, Петр Николаевич. Эту версию стоит основательно отработать… У нас есть подозрения, что именно этот человек и заварил всю кашу с отстрелом криминальных авторитетов столицы… Мы не стали говорить об этом при сотрудниках ФСБ…

– Не стали говорить о чем?

– Есть большая доля вероятности, что этот человек – профессиональный убийца. – Лев сделал глоток воды и открыто взглянул в глаза генералу. На него вдруг резко навалилась усталость, которую он явственно осознал в этот самый момент. Бессонные ночи, волнения за жену, непростое расследование, длившееся почти сутки… – Не наемный киллер или психопат какой-то, а боец элитного военного спецподразделения. Некто Виктор Кротов…

– Что еще за Кротов? – нахмурился генерал. – И какое, к хренам собачьим, он может иметь отношение ко всей этой истории с отстрелом криминальных элементов?

– Конев… – Крячко невольно запнулся на пару секунд, но, взяв себя в руки, спокойным тоном продолжил: – Лейтенант Конев незадолго до своей гибели успел кое-что выяснить. Судя по всему, в той перестрелке на юбилее Бушманова убили дочь Кротова, Альбину. Она работала на мадам Бордо… В службе эскорт-сопровождения… И случайно стала одной из жертв… И теперь, как мы полагаем с полковником Гуровым, ее отец мстит, расправляясь со всеми, кто так или иначе был причастен к гибели его дочери.

Орлов резко поднялся на ноги и энергично прошелся вдоль стола. Остановился за спиной подчиненных.

– Смерть Конева тоже на совести этого мстителя?

– То, что случилось с лейтенантом, определенно дело рук Зацепы и Баранова. В этом не может быть никаких сомнений, – покачал головой Крячко.

– Кротов не убивает кого попало, – поддержал напарника Гуров. – Скорее, наоборот… Мне и Стасу он фактически спас жизнь.

– Это радует! – произнес генерал, и сыщики с легкостью уловили неприкрытый сарказм в его голосе. – Чертовски радует! Убийца с принципами? Да, Гуров? Слава богу! Значит, мы все можем спать спокойно, зная, что нас он не тронет? Отлично! Тогда закрываем дело, и все на боковую!

– Я этого не говорил, товарищ генерал…

– Нет? А что ты говорил? Впрочем, это не важно… – Орлов вышел из-за спины подчиненных, обогнул стол и сел. Но не на свое привычное место, а на стул, который до этого занимал маленький лысый человечек из ФСБ. Решительно забрал у Гурова бутылку с минеральной водой. Сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка. – Мне это совсем не интересно, Лева! Гораздо больше меня интересует другое. Почему этот Кротов до сих пор разгуливает на свободе? Почему он не арестован? Ах да! Я понимаю… Вы не можете этого сделать, так как этот человек превосходит вас во всем. В силе, в ловкости, в профессиональных навыках…

– Мы его возьмем, товарищ генерал, – стиснув зубы, процедил Гуров.

– Когда? Когда он состарится и станет немощным?

– Дайте нам еще сутки. Это максимум…

– Знаете что, друзья мои, я вообще не понимаю, почему вы до сих пор просиживаете тут задницы? Вам нечем больше заняться? Убийца-психопат уже пойман?

– Мы как раз собирались этим заняться… – Крячко живо поднялся на ноги.

Орлов встал одновременно с ним. Прошел к своему креслу и надел китель. Щеки его пылали. Он быстро выдвинул верхний ящик стола, достал какую-то таблетку и закинул ее в рот. Запивать не стал.

– Так что? Это я вам мешаю? Не даю работать? Да?

– Никак нет. – Гуров тоже поднялся. Поврежденная стопа откликнулась тупой болью, и он слегка поморщился. – Разрешите идти, товарищ генерал?

– Проваливайте! И никаких суток, Гуров! Я даю вам час на поимку этого мстителя! Час!

– Этого слишком мало…

– Хорошо, – смилостивился генерал. – Тут я, возможно, немного погорячился… Нервы! Но до рассвета этот Кротов, или как его там, должен сидеть за решеткой! Задача ясна?

– Так точно, товарищ генерал, – откликнулся Гуров.

Крячко уже ждал напарника в коридоре. Лев, не глядя на него, прямиком направился в свой кабинет, чуть прихрамывая на ходу. Стас пошел следом за ним.

– Давай глянем, что успел нарыть Конев на нашего мстителя. – Гуров сразу подсел к компьютеру. Лейтенант оставил его включенным, но монитор успел погаснуть. Лев пошевелил «мышкой», и на экране сразу выплыло лицо Кротова. У него не возникло ни малейших сомнений – он успел разглядеть это лицо во всех деталях во время происшествия во взорванном доке. Затем он открыл следующую вкладку. – Не густо, но хоть что-то… Смотри, Стас. У него в Москве есть контакт. Точка соприкосновения, так сказать.

– Женщина? – Крячко зашел за спину напарнику и тоже склонился над экраном монитора.

– А другие мысли у тебя вообще бывают?

– Девушка?

Гуров сокрушенно покачал головой и вернулся взглядом к экрану.

– Лучше. Бывший начальник Кротова. Полковник элитного специального подразделения. В отставке… Юрий Романович Шкотов. Проживает в Москве по адресу… – Он склонился над столом и быстро перенес адрес на отрывной лист бумаги. Не глядя, сунул его в карман. – Не женат, детей нет…

– Думаешь, Кротов у него скрывается?

– Не исключено… Но с другой стороны… – Лев просмотрел еще несколько «вкладок», оставленных на экране Коневым, но ничего нового не обнаружил. Разработка объекта лейтенантом так и не была полностью завершена. – Вариант лежит на поверхности… Кротов не такой уж и простачок. Но наведаться к полковнику Шкотову стоит. Он, как минимум, может располагать необходимой нам информацией.

– Сейчас? – Станислав с сомнением взглянул на часы.

Гуров снял трубку со стационарного аппарата. Набрал номер «дежурки».

– А ты забыл, сколько времени отпустил нам на поимку Кротова генерал? До рассвета, Стас… Придется забыть о приличиях.

– И о сне, – буркнул Крячко, но напарник уже не слышал его.

– Полковник Гуров, – коротко бросил он в трубку, продолжая машинально просматривать файлы в компьютере. – Кто у вас за старшего на посту?.. Ясно. Оставьте кого-нибудь за себя, младший лейтенант, и бегом ко мне!

Положив трубку, Лев поднялся из-за стола и, услышав тяжкий вздох Крячко, улыбнулся:

– Да не убивайся ты так, Стас, успеешь еще и выспаться, и поесть… И все, что ты там себе планировал для полного расслабона…

– Ничего я такого не планировал.

В дверь кабинета тактично постучали, и порог переступил молодой парнишка лет двадцати двух с короткой стрижкой и плотно прижатыми к голове ушами.

– Младший лейтенант Валентенко? – на всякий случай уточнил Гуров и, когда парнишка коротко кивнул в знак согласия, распорядился: – Займите место за компьютером. Лейтенант Конев… – Он невольно споткнулся на полуслове. – Покойный лейтенант Конев отрабатывал возможные контакты одного из подозреваемых. Некоего Виктора Кротова. Но… не довел дело до конца. Я хочу, чтобы это сделали вы, Валентенко. Ищите все, что поможет нам выйти на этого человека в Москве. Друзья, сослуживцы, дальние родственники… Вам ясно?

– Так точно, товарищ полковник! – Младший лейтенант по-военному козырнул и тут же прошел к компьютеру.

– Как только что-то нароете, немедленно звоните на мобильник мне или полковнику Крячко. – Гуров уже был на выходе из кабинета. Крячко поправил кобуру под расстегнутым пиджаком. – Номера у вас есть?

– Так точно!

– Вот и славно. И помните, Валентенко, немедленно!

– Я вас понял, товарищ полковник…

Сыщики покинули здание управления и расположились в старенькой «девятке» Крячко. Станислав со второго раза запустил двигатель. Машина призывно заурчала. Гуров достал из кармана отрывной лист бумаги с написанным на нем вручную адресом и положил перед напарником на приборную панель.

– Жми, Стас! Не теряй времени даром!

Наручные часы полковника показывали половину первого ночи.

Глава 20

Шкотов не спал, когда в районе часа ночи к нему пожаловали незваные визитеры из уголовного розыска, но, видимо, как раз собирался ложиться. Стройный, подтянутый отставной полковник элитного спецподразделения в свои шестьдесят «с хвостиком» выглядел великолепно. Густые седые волосы, зачесанные на косой пробор, наполовину скрывали шрам, идущий от виска вверх и терявшийся где-то в районе макушки. На левой щеке красовался еще один неровный глубокий шрам. Щетка жестких седых усов делала верхнюю губу не такой тонкой. Массивный квадратный подбородок гладко выбрит. На Юрии Романовиче был полосатый атласный халат, под которым без труда угадывались и накачанная грудь, и широкие плечи, и рельефные бицепсы. Даже будучи в отставке, Шкотов предпочитал поддерживать себя в форме. Босые ноги по привычке расставлены на ширине плеч. Он машинально взглянул на настенные часы. Потер двумя пальцами переносицу, подавил зевок.

После того как сыщики представились и озвучили цель своего визита, Шкотов гостеприимно пригласил обоих в гостиную. Опустился в глубокое кресло на фоне окна. Справа от него на журнальном столике стояла пустая рюмка и початая бутылка бренди. На краю большой пепельницы лежала гигантских размеров потухшая сигара. Оперативники расположились на диване.

– Значит, это все-таки Кротов? – Юрий Романович неторопливо пригладил волосы. – Скажу вам честно, господа, я догадывался об этом. Я читаю газеты, смотрю телевизор… Одним словом, я в курсе того, что происходило в Москве в последние дни. Все эти разговоры о переделе сфер влияния среди криминалитета…

– Разговоры, в которые вы не верили? – уточнил Гуров. – Так?

Шкотов ответил не сразу.

– Я не задумывался об этом. Но в числе убитых значилось имя Альбины Кротовой… А потом я узнал о дезертирстве Виктора. Сопоставил два этих факта и… Вывод показался мне очевидным… Кротов взрывной. Всегда таким был… Да еще и с гипертрофированным чувством справедливости. А тут… Смерть единственной дочери. Было бы странно, если бы он остался в стороне и никак на это не среагировал. Не в его духе…

– Почему вы не пришли в полицию и не поделились своими догадками? – встрял Крячко.

– А зачем? – Шкотов даже не взглянул в его сторону. – Мои догадки – это только мои догадки. К тому же ничем не подтвержденные. Я посчитал, что со временем правоохранительные органы сами во всем разберутся… Судя по всему, так оно в итоге и произошло. Верно?

– Но после того, как погибло много людей!

– Вы все равно не смогли бы этого предотвратить, – равнодушно заметил отставной полковник. – Сержант Кротов – профессионально обученная машина для убийств. Если он решил мстить и наметил себе для этого список целей, вы могли взять его прямо при въезде в Москву, надеть наручники и отправить за решетку, но… Он все равно выбрался бы и осуществил задуманное. Кротов пошел бы до конца… До тех пор, пока его список не опустеет. Он с ним закончил?

– Этого мы не знаем, – честно признался Гуров. – И, откровенно говоря, думали, что вы сможете просветить нас в этом вопросе.

– Я? – искренне удивился Шкотов. Он все-таки взял сигару, но прикуривать ее не стал. Провел ею под носом, принюхиваясь к дорогому кубинскому табаку. Его седые усы слегка шевельнулись, как у кота, почуявшего сметану. – А как я могу просветить вас в чем-то, что мне неизвестно?

– Кротов выходил с вами на связь, когда появился в Москве? – напрямую спросил Лев, пристально глядя ему в глаза.

– Нет, конечно же, – усмехнулся Юрий Романович. – Если Кротову понадобится какая-либо помощь или просто убежище, я буду последним, к кому он обратится. А скорее, не обратится ни при каких условиях.

– Почему? Между вами был конфликт?

– И нешуточный. По сути, мое нынешнее положение – дело рук Кротова… Мне не хотелось бы вдаваться в детали… Тем более что они не имеют никакого отношения к вашему расследованию… Скажем так, в одной из плановых операций, проводимой нашим подразделением, я принял неправильное решение… В результате чего погибли люди. Не гражданские, а наши… бойцы. Кротов едва не убил меня тогда… Не знаю уж, каким чудом он сдержался… Но поставил жесткое условие: либо пуля в голову, либо отставка. Я выбрал наименьшее из зол… Так что, как видите…

– Но вы хотя бы можете предположить, где сейчас Кротов? – Гуров выдержал тактичную паузу, прежде чем задать полковнику новый вопрос. Крячко, недовольно посапывая, потянулся в карман за сигаретами. – В конце концов, любому человеку нужно что-то есть, где-то спать… По нашим данным, на квартире погибшей дочери он ни разу не объявился…

– И не объявится, – спокойно парировал Шкотов и запахнулся в свой атласный халат. – Виктор как никто другой умеет оставлять прошлое в прошлом. Даже если это его родная дочь… Он просто выключает эмоции, и все. Потому как знает, что эмоции могут погубить бойца. Поставить под угрозу план его мести… В доме, где они жили с Альбиной, остались ее вещи, ее фотографии… – Юрий Романович помолчал немного. – Если бы Кротов и решил туда наведаться, то только для того, чтобы спалить квартиру дотла. По той же причине бессмысленно подстерегать его и на могиле Альбины. Туда он тоже не придет… Никогда. Так что, выходит, вам… Хотя постойте!

Мрачное лицо Шкотова на мгновение осветилось. Он резко поднялся на ноги и прошелся к секретеру в дальнем углу гостиной. Выдвинул сначала верхний ящик, потом средний, порылся в нем пару секунд и, найдя то, что искал, удовлетворенно кивнул. Вернулся в кресло со сложенным пополам листом бумаги, положил его на журнальный столик.

– Возможно, я смогу вам помочь, господа. – Полковник в отставке гордо приосанился и наполнил рюмку. – Во время той операции, о которой я вам рассказывал, пострадал один из ближайших друзей Кротова. Андрей Бабиков. Он не погиб, но ему взрывом оторвало обе ноги. Я знал, что Бабиков – москвич… Сумел выяснить его домашний адрес и даже ездил к нему. Один раз… – Шкотов осушил рюмку. – Хотел поговорить… Принести свои извинения, что ли… Не знаю. В общем, для очистки совести, наверное… Но Андрей даже не пустил меня на порог. А вот Кротов его навещал. Почти каждый раз, когда приезжал в Москву к дочери.

– Это его адрес? – Крячко поднялся с дивана и, забрав листок с журнального столика, развернул его.

– Да, – кивнул Юрий Романович. – Я, сами понимаете, не могу знать наверняка, навещал ли его Кротов в этот раз… После случившегося… Но ведь такая вероятность не исключена? Верно?

– Верно, – согласился Гуров.

– Это недалеко. – Станислав достаточно быстро разобрал несложный почерк отставного полковника. – В районе Рязанского проспекта. За крайней станцией. Частный дом, что ли?

– Старенькая одноэтажная халупа на отшибе, – подтвердил догадку оперативника Шкотов. – Андрею она то ли от бабки досталась, то ли даже от прабабки. А много ли ему надо? Живет на мизерную пенсию… Злоупотребляет слегка… Соседи помогают.

– Незавидная участь для человека, оставившего половину своего тела в сражениях за честь нашей родины, – презрительно хмыкнул Крячко, но Юрий Романович в ответ лишь пожал плечами.

– Не от меня зависит решение подобных вопросов.

Станислав сунул листок в карман. Садиться обратно на диван не стал, считая, что на этом разговор с полковником Шкотовым можно считать законченным. Ничего более ценного отставник сообщить уже не сможет. Гуров тоже поднялся и бросил взгляд на дисплей мобильника. Звонков из управления не было, а значит, Валентенко не обнаружил никакой новой зацепки.

– Спасибо за содействие, Юрий Романович.

Шкотов проводил сыщиков до двери, шлепая по полу босыми ногами. Гуров, а следом за ним и Крячко покинули квартиру, не прощаясь с хозяином.

Двинулись в сторону Рязанского проспекта. Движение в начале второго ночи было достаточно свободным, и до нужного места они добрались минут за пятнадцать. Дом, о котором говорил Шкотов, сразу бросался в глаза. Внутри горел тусклый свет, из чего следовало, что Бабиков еще не ложился. И, возможно, был в доме не один… Крячко первым достал табельное оружие. Лев последовал его примеру. Оба сыщика, оставив «девятку» на перекрестке, направились к дому по кривой извилистой тропинке.

Электрического звонка не было, и Гуров требовательно постучал в покосившуюся дверь рукояткой пистолета. Свет в доме стал ярче, видимо, Бабиков зажег еще один светильник. До слуха оперативников донесся скрип несмазанных колес. Затем щелкнул тяжелый засов, и дверь отворилась. Сидящий в инвалидном кресле мужчина лет сорока, с большой нечесаной бородой ярко-рыжего цвета и потухшими глубоко посаженными глазами, слегка откатился назад. На нем были семейные трусы, из которых вместо ног торчали короткие обрубки, и мятая, перепачканная кетчупом майка.

– Вау! – Первым делом Бабиков оценил наставленное на него оружие. – Только не стреляйте, мужики. Обещаю, убегать я не стану.

Крячко первым шагнул в дом, но оружия не опустил. Повел носом. От хозяина за версту разило дешевым пойлом.

– В доме еще кто-то есть?

– Мухи. Хотите по ним пострелять? Валяйте! Только и мне дайте шмальнуть пару раз… Одна меня очень достала.

Гуров вошел следом за напарником, коротко кинул ему, и Станислав, обогнув сидящего в кресле-каталке мужчину, быстро двинулся в смежную комнату. Включил свет, осмотрелся… Затем проверил следующую, заглянул в санузел и завершил свой беглый осмотр на кухне. Под потолком возле лишенной плафона электрической лампочки действительно роем летали мухи. В углу негромко работал маленький допотопный телевизор. Круглый стол с потрескавшейся полировкой был сервирован на одного, и вся сервировка состояла из граненого стакана и бутылки водки. Бабиков даже ничего не использовал в качестве закуски. Он вкатился в кухню следом за Станиславом, остановился возле стола и, подхватив стакан, осушил его до дна.

– Незваных гостей с оружием не угощаю, – сразу преду-предил он. – Принцип. Так будете мух бить или как?

Крячко опустил пистолет. Гуров замер в дверном проеме и почти минуту молча смотрел на покалеченного бойца элитного подразделения. Тот плеснул себе в стакан новую порцию водки.

– Мы ищем Виктора Кротова, – коротко сообщил полковник.

– Витька-то? – пьяно вскинулся Бабиков. – А! Ну, тогда сорян, мужики, разминулись вы с ним.

– Так он был здесь?

– Был, был. А куда ему еще было податься в Москве, как не к старому армейскому товарищу? Ему теперь тут податься больше некуда… Ему теперь, после всего случившегося, вообще податься некуда.

– Так вы, стало быть, в курсе, что он натворил? – Гуров привалился плечом к косяку.

– А что он натворил? – Бабиков поднял глаза на оперативника и усмехнулся одними губами. – Наказал тех, кто ни за что ни про что угробил его единственную дочь? Так это не натворил, мужики, это он по счетам заплатил. И правильно сделал… Будь я на месте Виктора, поступил бы так же. Кстати, уверен, и вы тоже…

– Это вряд ли, – покачал головой Крячко. – Мы привыкли действовать в рамках закона.

– До тех пор, пока ваши близкие живы и здоровы. Пусть так оно и будет, мужики!

Посчитав это за тост, Бабиков ополовинил стакан, поставил его обратно на стол и прокатился до старенького дивана с двумя характерными вмятинами. Затем резко и пружинисто подтянулся на мускулистых тренированных руках и, перебросив свое тело на диван, привалился головой к подлокотнику.

– А где сейчас Кротов? – спросил Гуров.

– Уехал, – ответил Андрей. – Я ведь уже сказал вам, что вы разминулись. Буквально минут в тридцать-сорок.

– И куда направился?

– Этого я не знаю. Он не сказал, а я и не спрашивал. Возможно, в эту самую секунду Витек уже покинул город… На поезде, на самолете, автостопом… Я не в курсе… А может, покинет в течение ближайших часов. В любом случае в Москве ему делать больше нечего. Со всеми упырями, с какими он посчитал нужным разобраться, он уже разобрался… И знаете, что смешно, мужики? – Бабиков широко улыбнулся. – Ведь это вы помогли ему поставить жирную точку.

– Мы? – нахмурился Крячко.

– Именно так. У Витька был список. Список всех тех, кто причастен к смерти его дочери. Но единственное, чего он не знал, кто именно спровоцировал стрельбу в «Алмазном небе». – Андрей продолжал улыбаться. – Не знал о двух гнилых фээсбэшниках. Последней целью в списке Кротова был Гусарчик… Но он ведь шел с вами практически ноздря в ноздрю… Где-то чуть опережая, где-то чуть опаздывая. С Гусарчиком он опоздал, вы взяли его раньше. И допросили. Витек рассказал мне, как это случилось… Он стоял за окном, готовый пустить пулю в голову наркодилеру, но сначала услышал его исповедь… Так что, если бы не вы, мужики, два «оборотня в погонах» смогли бы уйти от расплаты за содеянное. Витек уехал бы сразу после убийства Гусарчика… Правда, забавно?

– Да, – глухо обронил Гуров. – Очень забавно… Но есть еще кое-что очень забавное, Андрей. Что теперь будет с Кротовым?

– А что с ним будет? – Бабиков слегка повернулся на бок, и его взгляд встретился с взглядом полковника.

– А я тебе расскажу, – вздохнул Лев. – Какими бы благородными ни были мотивы Виктора Кротова, он – преступник. Убийца… Человек в розыске. Податься, как ты сам сказал, ему теперь некуда. Вернуться в часть он не может, осесть в Москве тоже… Куда ему ехать?

– Он найдет куда. Разберется…

– Может, и так, – не стал спорить Гуров. – Но я в этом сильно сомневаюсь. Скорее всего, ему даже не удастся покинуть столицу.

– Это еще почему?

– Ориентировки на Кротова есть на каждом посту, у каждого патруля. Все возможные въезды и выезды из города блокированы. На поимку Кротова сейчас направлены все силы. – Лев блефовал, но знал, что ему достаточно сделать всего пару звонков для того, чтобы этот блеф стал реальностью. – И у каждого оперативника есть прямой приказ стрелять на поражение. Это массированная облава, Андрей. Из такой не выбираются живыми. Даже профессионалы вроде Кротова. – Он выдержал многозначительную паузу, наблюдая за тем, как в глазах Бабикова появилось более или менее осмысленное выражение. Лицо бывшего бойца невольно закаменело. – А вот теперь самое забавное, Андрей… Если Кротов рассказал тебе все, то ты должен знать, что он фактически спас жизнь мне и моему напарнику. Сегодня в доках.

– Да ладно, – хмыкнул Крячко. – Я бы и без него справился.

– Справился бы или нет – это вопрос открытый, Стас, – недовольно зыркнул на него Гуров. – А налицо есть факты. Кротов спас тебе жизнь. А потом спас жизнь мне. Слышал об этом, Андрей?

– Да. Витек сказал об этом, – кивнул Бабиков.

– А теперь ты должен дать нам шанс отплатить ему тем же.

– Это каким же образом?

– Мы с напарником должны добраться до Кротова первыми. И взять его живым. Мы – его должники и не станем открывать огонь на поражение. В отличие от других… Учитывая характер его жертв и былые заслуги перед отечеством… Я могу добиться для него более мягкого наказания. Это шанс, Андрей. Огромный шанс!.. Если ты считаешь себя другом Виктора, ты должен понимать, что он не заслужил участи быть пристреленным, как бездомная собака, где-нибудь на обочине при выезде из города.

Бабиков молча сглотнул. Покосился на стакан с водкой, затем на собственное инвалидное кресло, вновь поднял глаза на Гурова. Полковник терпеливо ждал. Напряженная пауза тянулась бесконечно долго. Целую вечность.

– Он уезжает сегодня с Казанского вокзала в половине четвертого утра. Пункт назначения мне неизвестен. Поезд и номер вагона тоже.

– Этого более чем достаточно, – кивнул Гуров. – Спасибо, Андрей. Ты сейчас действительно дал товарищу реальный шанс, это я тебе гарантирую. – Он резко развернулся и направился к выходу. – Едем, Стас!

Глава 21

Остановившись рядом с пивным ларьком, Кротов поставил на землю спортивную сумку, достал из внутреннего кармана черной куртки портмоне и, делая вид, что пересчитывает наличность, профессионально огляделся по сторонам. У контрольно-пропускного пункта не наблюдалось никакой повышенной активности. Два сотрудника полиции со скучающим выражением на лицах о чем-то негромко переговаривались друг с другом. На плече одного из них болтался автомат. У второго оружия при себе не было.

Убрав портмоне обратно под куртку, Кротов неторопливо направился к зданию вокзала. Его сумка бесхозно осталась лежать рядом с ларьком. Правая рука скрылась в боковом кармане. Пальцы нащупали рукоятку пистолета. На мгновение Виктор заколебался, но в последний момент все-таки принял окончательное решение – метрах в пяти от КПП выудил из кармана пистолет и бросил его в урну. Поглубже надвинул на глаза черную бейсболку.

Полицейский с автоматом первым заметил его приближение. Шагнул навстречу. Его напарник остался в стороне.

– Пройдите через рамку, – дежурно произнес автоматчик.

Кротов подчинился. Никакого оружия при нем уже не было. Однако краем глаза Виктор заметил, как второй полицейский нахмурился, на мгновение скрылся в металлической будке, а когда появился снова, при нем уже был пистолет. Он двинулся Кротову наперерез, когда тот миновал рамку.

– Одну минуту!

Виктор остановился. Зыркнул по сторонам. Вокруг было слишком много штатских.

– В чем дело?

– Предъявите документы.

Полицейский попытался изобразить на лице дежурную улыбку, но попытка получилась неудачной. Парень явно нервничал. Он держал пистолет у бедра, но не торопился наставлять дуло на подозрительного прохожего. Его нервозность передалась и напарнику. Тот, вроде бы случайно, скинул с плеча автомат.

– Зачем? – Кротов сделал пару шагов в направлении дотошного сотрудника полиции. – Вы меня в чем-то подозреваете? Я понимаю, конечно, что это ваша работа, парни, но у меня поезд через десять минут.

– Проверка займет гораздо меньше времени, – прозвучал слева голос автоматчика. – Если с документами все в порядке, вы успеете на свой поезд.

– А что может быть не в порядке с документами?

– Просто предъявите паспорт, мужчина. И будьте добры, снимите головной убор.

– Хорошо, – обезоруживающе улыбнулся Кротов. – Но, может, хотя бы не здесь… Вы ставите меня в неловкое положение, парни. Вокруг люди…

– Документы! – Полицейский все-таки поднял дуло пистолета и навел его на Виктора.

Полная женщина с трудом протиснулась в рамку, забрала с ленты свой чемодан на колесиках и с подозрением покосилась на мужчину во всем черном, заблокированном с двух сторон сотрудниками полиции. Позади нее никого не было. Момент для Кротова выдавался более чем удачным. Он достал паспорт, сделал еще один шаг по направлению к полицейскому с пистолетом и внутренне изготовился к атаке. Еще мгновение, и ребро ладони врезалось бы противнику под кадык… Но спокойный голос сзади остановил Виктора:

– Не надо, Кротов! Не усугубляй.

Рука с паспортом замерла в воздухе. Мужчина в черном обернулся. На фоне пропускной рамки выросла крепкая широкоплечая фигура полковника Гурова, чуть левее стоял Крячко. Ни у одного из сыщиков оружия в руках не было.

Автомат ткнулся Виктору между лопаток, но тут Гуров категорично покачал головой и распорядился:

– Опустить оружие! – Заметив колебания на лицах двух полицейских, Лев продемонстрировал служебное удостоверение в раскрытом виде. – Главное управление уголовного розыска. Полковник Гуров. Я сказал: опустить оружие.

– Товарищ полковник… Просто этот человек похож…

– Не похож, – все тем же спокойным голосом возвестил Гуров, – а он и есть. Сержант элитного спецподразделения Виктор Кротов, уже объявленный в федеральный розыск. И если он хочет уйти, пусть уходит.

Крячко лучше других знал, что напарник блефует, но даже он непроизвольно дернулся, потянувшись к оружию в наплечной кобуре, настолько убедительной была интонация Гурова. Лев бросил косой взгляд в его сторону, и Станислав опустил руку. Кротов стоял, не двигаясь и открыто глядя в глаза полковнику.

– Я – твой должник, Кротов. – Гуров слегка растянул губы в улыбке. – И я привык возвращать долги. Даже если мне это будет стоить погон. Хотя, вероятно, меня посадят за такое. Ненадолго. Годика на три-четыре… Но это будет мой выбор. Моя расплата… А ты… Ты уже расплатился здесь со всеми, с кем хотел, Кротов. Можешь идти. Садись в свой поезд и уезжай. Ты можешь ехать куда угодно, но знай, что рано или поздно тебя все равно найдут. Это неизбежно… Во всей этой огромной стране… Даже во всем этом огромном мире… Тебе не спрятаться, Кротов. В том числе и от себя самого. Бегай, пока сможешь.

Виктор медленно сунул паспорт обратно в карман. Застегнул куртку и сделал несколько шагов в направлении перрона. Крячко не спускал глаз с напарника. Он ждал команды, но ее так и не было. Нервы Станислава натянулись подобно канатам. Он облизал губы.

Кротов остановился. Обернулся через плечо. Его левое веко непроизвольно дернулось. Гуров оставался все так же неподвижен. И все так же невозмутим.

– Меня не так-то просто убить, полковник.

– Я знаю. Но многие будут пытаться. И тогда либо ты, либо они… На твоих руках будет все больше крови, Кротов. Но, к счастью, меня этот вопрос уже не коснется.

Виктор резко отвернулся, но продолжал стоять. Гуров прицельно смотрел ему в спину. Люди двигались мимо по перрону как в одну, так и в другую сторону. На горизонте слабо забрезжил рассвет. Кротов шумно выдохнул. Плечи его опустились. Вновь развернувшись, он решительно двинулся навстречу Гурову.

– Где ваша машина, полковник?

– У входа.

– Я еду с вами. Каждый должен платить за содеянное. Я – не исключение.

– Уверен? – прищурился Лев.

– На сто процентов, – твердо проговорил Виктор и протянул вперед обе руки. Полковник защелкнул на них наручники.

– Твою ж мать… – не сдержался Крячко, облегченно выдохнув.

Все трое покинули здание вокзала и сели в «девятку». Крячко за руль, а Гуров с задержанным сзади. Машина тронулась с места и взяла курс на Главное управление.

– Вы должны меня понять… – на полпути нарушил молчание Кротов. – Я вынужден был… Другого выбора не было.

– Выбор всегда есть, – лаконично откликнулся Гуров.

Но Виктор отрицательно покачал головой.

– Аля была для меня всем. Только мысли о ней и помогали мне выжить в экстремальных ситуациях… Под минометным обстрелом… В окружении, когда рядом гибли товарищи… В бесконечных песках, погибая от жажды и нещадно палящего солнца… В моменты, когда по приказу подавлялись предполагаемые точки бандформирований, а после зачистки выяснялось, что там не было никого, кроме безоружных женщин и детей… Я старался думать только о дочери. Представлял, что однажды вернусь и она радостно кинется мне на шею… А потом были долгие ночи без сна, когда мы оба не могли наговориться друг с другом. Всю ночь напролет… – По губам Кротова скользнула грустная улыбка. – Только в эти моменты я был по-настоящему счастлив. И ради этих моментов я жил… Ради них воевал… Я должен был это делать. Чтобы дать ей хоть какое-то будущее. Конечно, я мог найти и другую работу, чтобы чаще быть рядом с Алей и не рисковать ежечасно своей жизнью… Но я больше ничего не умел. Только убивать… – Он помолчал. – И я молился, чтобы со мной ничего не случилось. Не ради себя самого, а ради нее. Боялся, что в один прекрасный день меня у нее просто не станет… Никто не вернется, и ей некому будет броситься на шею… А вышло все наоборот. Шея осталась, а Аля… – По правой щеке Кротова, незаметно для сидящего рядом полковника, скатилась сиротливая скупая слеза. Скорее всего, Виктор и сам ее не заметил. Но это видел Крячко в зеркале заднего вида. – Ее у меня отняли. Я должен был поквитаться, парни. Должен был сделать то, что сделал… Так что ты не прав, полковник. Не всегда у нас есть выбор… Иногда кто-то делает его за тебя.

Гуров хотел было возразить что-то, но Крячко опередил напарника.

– А девушек в «Лотосе» зачем было убивать? – озвучил он давно мучивший его вопрос. – И мадам Бордо?

Кротов ответил не сразу. Его глаза недобро блеснули. Всего лишь на пару секунд, и тут же потухли. Черная бейсболка скатилась с его коротко стриженного затылка и упала на сиденье.

– Они были виновны не меньше других, – мрачно произнес боец элитного спецподразделения. – Не меньше Шустрого, например. Или тех двух фээсбэшников, которые устроили стрельбу в «Алмазном небе»… Они втянули Алю во все это. Направили не по тому пути… А ведь Аля считала их своими подругами. По их вине моя дочь оказалась тогда в «Алмазном небе». И по вине этой женщины… Мадам Бордо… Алю отправили Бушманову как подарок. Как вещь какую-то… Браслет или часы… – Левое веко Кротова снова дернулось, и он тяжело засопел.

– А Ведерник? – спросил Гуров, не поворачивая головы. – Ты ведь пытал его перед тем, как убить?

– Пытал, – не стал отрицать Кротов.

– Зачем?

– Через него я узнал, что хотел. Всю нужную информацию. Кто был на юбилее Бушманова, кто был заинтересован в инциденте, кто в кого стрелял… Ведерник сказал все, что знал. Выдал мне всех криминальных элементов столицы… – Голос Виктора стал глуше. – Он не знал только о причастности ФСБ. На тех двоих меня вывели вы, парни… Неосознанно…

– Да. Бабиков рассказал нам.

Кротов вскинулся и резко повернул голову в сторону Гурова. Лицо его мгновенно закаменело, и он процедил сквозь зубы:

– Андрюху не трогай, полковник. По-братски прошу. Ему и так досталось по жизни. Ты же сам все видел… А тут еще я… Мне не стоило втягивать его в свои дела, но я не знал, куда еще податься… Выходит, он – соучастник? Да? Но ведь если бы он и хотел остановить меня, все равно не смог бы… Я заплачу за все, что сделал, полковник. По всей строгости закона. Но Андрюха…

– Мы не тронем Бабикова, – заверил Виктора сыщик. – Его имя даже не всплывет. Я обещаю.

– Спасибо.

Кротов облегченно перевел дух, после чего откинулся на спинку сиденья и замолчал. За все оставшееся время пути до управления задержанный больше не произнес ни слова. Молчали и оперативники. Солнце медленно, но неумолимо поднималось над горизонтом, окрашивая в светлые тона крыши высотных зданий. Начинался новый день.

В кармане Гурова негромко пиликнул мобильник. Он достал трубку и бросил взгляд на дисплей. Это была СМС от жены. «Вылетаем в следующую среду. В четверг буду в Москве. Точное время прибытия сообщу позднее. Надеюсь, ты найдешь время меня встретить?»

Лев покосился на сидящего рядом Кротова. Виктор застывшим безжизненным взглядом буравил какую-то абстрактную точку прямо перед собой.

«Конечно, – отписался в ответ Лев. – Ведь ты для меня важнее всего», – и сунул мобильник обратно в карман.

«Девятка» остановилась напротив парадного входа в здание Главного управления.

– Не хочешь заехать еще куда-нибудь, прежде чем окажешься за этими стенами? – обратился полковник к Кротову. – Потом такой возможности уже не будет.

– Это куда, например? – недоуменно взглянул на него Виктор.

– Например, на могилу дочери.

– Ее могила здесь, полковник, – качнув головой, постучал себя закованными в наручники кулаками по груди Кротов. – Других не бывает. Если я приму твое предложение, то буду вынужден признать, что это не так.

– Ну ладно, – Гуров не стал спорить. – Тогда пошли.

Он первым выбрался из салона. Кротов дисциплинированно последовал за ним. Оброненная черная бейсболка так и осталась валяться на заднем сиденье. Крячко покинул «девятку» последним. Облокотился на раскрытую дверцу и потянулся в карман за сигаретами. Гуров обернулся на напарника, и Станислав устало махнул рукой:

– Я догоню!

Щелкнув зажигалкой, он закурил, наблюдая за тем, как Кротов в сопровождении полковника Гурова медленно и обреченно поднимается по ступенькам крыльца.

Эпилог

– Ты чего целый день трубку не берешь? Я тебя чем-то обидел, Стас?

Крячко даже не обернулся. Медленно склонившись, он опустил на могилу поверх многочисленных свежих венков букет ярко-бордовых роз и спросил:

– Как ты меня нашел?

Гуров приблизился и встал рядом с напарником. День выдался сегодня особенно жарким, и полковник позволил себе снять пиджак. Кобура с торчащей из нее рукояткой табельного оружия была выставлена на всеобщее обозрение.

– Ну, я же сыщик, – улыбнулся Лев. – Причем с отменной интуицией. Или ты забыл об этом?

– Знаешь, почему ее звали мадам Бордо? – спросил Станислав, коротко кивнув на большое гранитное надгробие. – Вернее, почему она сама выбрала для себя такой псевдоним?

– Не знаю. Наверное, была поклонницей Брижит Бардо.

– Нет, дело совсем не в этом. Она любила бордовые розы… Когда-то, лет двадцать назад, у нее был молодой человек. Первая любовь… Ради него она и приехала в Москву из какой-то далекой провинции. Он позвал, и она приехала. И он встретил ее на вокзале с букетом. – Крячко не отрывал глаз от могилы. – С огромным букетом бордовых роз. Это были первые цветы в ее жизни… Потом мужчины дарили ей много цветов, в том числе и розы… Но бордовых больше не дарил никто и никогда.

– Откуда ты все это знаешь? – удивился Гуров.

– Она сама мне рассказывала.

– А что случилось с тем парнем?

– Я не знаю, – хмыкнул Крячко. – Вот об этом она не говорила, хотя я не раз интересовался. Хотел понять, какие мужчины способны тронуть ее сердце… Но она только отшучивалась. – Он сделал несколько шагов назад, в последний раз бросил взгляд на могилу и отвернулся. – Ладно, поехали. Раз уж ты меня нашел… А чего названивал? Пожар?

– Почти. Новое дело. Подробностей я еще не знаю, – пожал плечами Гуров. – Вроде гоп-стопники обчистили прямо на улице какую-то крупную шишку. То ли из прокуратуры, то ли из военного министерства. Орлов рвет и мечет. Требует нас на ковер.

Сыщики неторопливо двинулись по узкой тропинке к выходу с кладбища. Крячко машинально натыкался взглядом почти на каждое надгробие.

– Ну, раз требует… А что с невестой Конева? Ей сообщили?..

– Нет, – тяжело вздохнул Лев, – она еще не знает. Миссия возложена на меня. Встречаюсь с ней сегодня вечером на вокзале. Не хочешь подменить напарника?

– Не, – поморщился Станислав. – Такие разговоры не для меня.

– И это говорит человек, который знакомился с женщинами на похоронах? – улыбнулся Гуров.

– Так то были незнакомые женщины. Не надо путать кислое с пресным, Лева. И потом… Это было всего один раз.

– Один раз?

– Ну, два… Или три… У меня в то время был нелегкий период в личной жизни.

– А когда он у тебя был легким?

– Да иди ты! – Станислав первым миновал черные кладбищенские ворота и решительно проговорил: – Все. Тема закрыта. И предупреждаю на будущее… Раз у тебя такая уникальная память, Гуров, я вообще перестану с тобой чем-либо делиться. Замкнусь в себе, и слова от меня не дождешься.

– Я мечтаю о таких временах. Но, боюсь, не доживу.

Крячко насупился и молча направился к своей старенькой «девятке».

– До управления хоть подкинешь? – окликнул напарника Лев. – А то моя машина все еще в ремонте.

– Садись, – буркнул Станислав, занимая место за рулем.

«Девятка» тронулась с места. Минут десять оперативники ехали в полном молчании.

– А знаешь, как я первый раз с ней познакомился? – не выдержал Крячко.

– С кем? – Гуров едва сдержал улыбку.

– С мадам Бордо.

– Наверное, в ее заведении…

– А вот и нет! Там вышла очень забавная история… Мне было лет двадцать пять. Вернее, как раз должно было исполниться двадцать пять. Через три дня… А я завис у одной знакомой… Случайно заехал на пять минут, а в итоге остался до утра. Ну, такое случается, сам понимаешь…

– Понимаю, конечно.

Гуров откинулся на спинку сиденья и смежил веки. Крячко продолжал рассказывать, но он под его монотонное бухтение как-то незаметно погрузился в состояние дремы.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Вакансия маньяка занята

Вакансия маньяка занята Повесть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Интимные пули повесть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог