Анна Булаш

ПЛАСТИНА КОСТЕНКО

Экофантастический роман

Об авторе

Федюнина (Булаш) Анна Васильевна — русская. Родилась 3.03. 1957 года, г. Брянка, Перевальского р-на, Луганской области, Украина. В 1961 году родители всей семьей переехали в г. Мозырь, Гомельской области. С 1964 по 1974 г.г. училась в СШ № 8 г. Мозыря. С 1974–1978 г.г. — стационар Государственного Мозырского педагогического института им. Н. К. Крупской. С 1976–1980 г. г. работала учителем младших классов в базовой школе д. Акулинка, Мозырского района.

С 1981 года и до ноября 2007 года — библиотекарь Мозырской районной библиотеки. При объединении города и района продолжаю работать в библиотеке городском филиале № 12 до сегодняшнего времени. Внештатный сотрудник Мозырской газеты «Жыцце Палесся». Продолжаю писать в газеты и журналы. Печатают.

Книга 1-я

От автора

Прочитай эту книгу! После этого тебе сразу станет интереснее жить.

И сразу станет веселее.

Ты поймешь, что впереди тебя ждет много интересных неизведанных открытий. Возможно — одним из них будешь ты. И о тебе узнает весь мир.

Не падай духом! Дерзай! Даже, если не сразу получится! Твое упорство даром не пройдет!

«Кто весел — тот смеется!

Кто хочет — тот добьется!

Кто ищет — тот всегда найдет!»

Эти слова из старой песни — девиз всей моей жизни. Возьми его себе за основу жизни! Не пожалеешь!

Поверь в эти слова, и тебе сразу станет интереснее жить!

В добрый путь!!!

Пролог

Как хорошо!!

Вы меня можете спросить:

— Что — хорошо? И что это значит?

А я вам отвечаю:

— Просто, потому — что хорошо! Хорошо, потому — что я живу, и живу именно здесь, в маленьком красивом городке, при виде которого у гостей, приезжающих сюда, впервые захватывает дух от такой красоты. А у жителей, постоянно живущих здесь, берет гордость оттого, что они оказалась жителями именно этого города, который стоит на такой живописной реке под бесподобным названием Припять.

Красота! Да красота здесь неописуемая, просто не хватает слов, чтобы описать этот уголок. Здесь просто надо жить.

Но не об этом я хочу рассказать вам. Слишком уж много об этом сказано.

Я — это одна из жительниц этого городка, о котором я вам начала рассказывать.

Зовут меня — Любовь Костенко. Сравнительно молодая особа, по теперешним меркам — средних лет, то есть около сорока, а на вид — смахиваю только на тридцать (хорошо сохранилась — правда?). Думаете — льщу? Но так говорят окружающее меня знакомые и не знакомые мне люди, которые видят меня впервые.

Если свои может и льстят, хотя вряд ли они будут это делать, то какой резон чужим это делать, если человек совершенно вам не знаком, ведь я работаю на. такой работе, что наговорят мне комплиментов или нет, дальнейшая судьба чужих, людей все равно от меня не зависит. И они от этого ничего не выигрывают. Живу же я не в лесу и не на острове, а этого так хочется последнее время. Потому — что, как говорил известный прозаик:

— Чем больше я узнаю людей, тем больше я понимаю, что лучше общаться с животными!

Они не умеют предавать. Они не способны на такие подлости, на которые способен человек. А на какие подлости? — не мне вам рассказывать. Думаю, вы уже повидали таких подлостей, о которых даже я и не слышала.

Время мое и мысли заняты работой. У меня есть и подруги и, они довольно таки неплохие. То есть, такие подруги, о которых можно только мечтать. Но тут тоже не все гладко. У моих подруг имеются семьи, и потому уделять внимание мне могут не так часто, как хотелось бы. Головы их заняты тем, как одеть, накормить и присмотреть за своими оравами (то бишь — семьями).

А у меня таких проблем нет. Все проблемы мои — это моя работа. Вы не подумайте, конечно, что я решаю мировые проблемы на уровне президента компании, и тем более ни на уровне мэра нашего городка.

Совсем нет! Меня, эти, должности совсем не коснулись ни с какого бока. Работа, моя намного проще. Ну, просто отношусь я к ней так, что иной раз слышу за своей спиной, как втихаря на меня говорят: «ненормальная».

А может они в чем-то и правы? Но к таким годам вряд ли кто уже сможет изменить взгляд на отношение к работе. Правда?!

Но и это тоже к делу не относится, потому — что недавно я решила оттуда уйти и сделала это, поэтому считаюсь временно — безработной.

Живем мы в начале XXI века, века прогресса, великих открытий и свершений и постоянных войн. В век войн за энергоносители (так говорят все комментаторы на радио и телевидении), то есть за нефть, газ и эти месторождения. Одно не понятно: Зачем им это?

Живут они еще старыми идеями, а за их спинами уже разрабатывается и собирается удивить весь мир совсем другая вещь. Другое открытие!!

В наполовину заброшенной деревне, вернее будет сказать — на хуторе, недалеко от нашего города, где-то в тридцати километрах, я нашла для себя заброшенный дом. Свет у него уже обрезали, но дом еще цел полностью, то есть, почти совсем новый. Хозяева умерли. Детей и наследников у них не было. Я походила по хутору, поспрашивала разрешения поселиться в доме и мне милостиво разрешили занять его, как дачу.

Решили, что меня потянуло к. земле с неимоверной силой, и я буду вокруг дома обрабатывать сад и огород.

Еще посочувствовали, что я безмужняя и мне некому помочь, а сама я вряд ли справлюсь.

У меня же на этот дом были совсем другие планы, о которых я пока ни с кем не хотела делиться и ни кого в них посвящать.

Вот, когда начнет хоть что-то получаться, тогда, и сами без моего посвящения узнают. А пока — что…

А что?

Со своими идеями я пыталась поговорить с физиками и химиками, но на меня эти знакомые посмотрели как на ненормальную, то есть в глазах у людей сразу появлялся испуг, а потом желание показать меня психиатру.

И я решила, отстать от ученых голов, они ведь очень заняты «серьезной» по их меркам, работой, а тут я со своими идиотскими, бредовыми идеями. И я решила отстать от ученых умов, но не от своей мечты. Я решила попробовать сделать это сама, дабы дом у меня уже появился. И хоть помогать ни кто не будет, но и мешать тоже.

А это уже кое что да значит. Почти пол — дела.

Получается, что у меня начинается новая жизнь в новом месте. Это я так думаю, а может быть кто-нибудь думает иначе? Но это их право и меня это мало должно касаться.

Ну, я думаю, что пора ввести вас в курс дела?! А то я всё вожу вас около, ни о чём толком не говоря.

Глава 1

Работать по дому, то есть всю мужскую работу я научилась делать сама, потому что у меня когда-то был муж, который для других делал все, а дома ничего не делалось. Ведь дома, за это бутылками не расплачивались. Мне надоело содержать здоровых мужиков, сидящих у меня на шее, и я решила от них просто-напросто сбежать. Я уволилась с работы, сказав своему благоверному, что ухожу в отпуск, и уезжаю к своей знакомой на все лето.

И уехала.

На хуторе, где я оформилась, так точнее будет называть эту деревню, потому что в ней осталось шесть жителей: пять женщин, которым можно было дать от пятидесяти до девяноста лет, и одного мужчины, которого звали все Толиком. Поэтому он и меня просил так его называть.

Но здесь было более всего чудесно то, что здесь ни кто не пил. Здесь было не принято. То есть, я видимо не так выразилась?!!

Здесь, конечно же, пили, но пили чай, молоко, компот, квас и ничего более горячительного.

— А может: я их еще плохо знаю, и они хорошо умеют скрывать свои недостатки? Но скажу вам одно и самое главное: здесь мне понравилось! И чем больше я здесь находилась, тем больше и больше здесь нравилось.

А планы свои, я уже вынашивала более трех лет. И эти планы, наконец, решила явить народу.

Правда, если из этого у меня, что-то получиться! Очень уж этого хотелось! А хотеть, конечно, не вредно, даже если этого и очень хочется.

Домики на хуторе стояли в один ряд. Недалеко от них шла асфальтированная дорога, по которой один или два раза в день могла проследовать мимо машина, или, что очень удивительно, даже иногда и автобус.

Если думаете, что дядя Толик был женат на одной из местных жительниц, то вы очень сильно ошиблись. Здесь все живут почему-то отдельно.

А мне вообще было не понятно пока что, что у них были за отношения между собой.

Приняли меня очень приветливо, но и в то же время, очень насторожено. — Ну, какого черта я сюда явилась к ним? Правда, ведь?

В первом доме жила тетя Фёкла. Эта женщина была где-то лет шестидесяти, а может быть и меньше.

Во втором доме жила тетя Мария. Она с тетей Фёклой была почти одного возраста, где-то разница у них была год-два, ну не больше.

В третьем доме разместилась тетя Ира — она была старше своих соседок на лет пять.

Четвертым домом шел теперь уже мой дом.

Затем дальше в пятом доме жила тетя Таня. Ей было где-то лет шестьдесят пять.

За ее домом стоял дом дяди Толика. Вы знаете, возраст его определить было как-то сложно, не то пятьдесят, не то — пятьдесят пять лет. Там узнаю. В седьмом домике жила бабушка Вера (так ее звали все жители хутора).

По мере того, как будут развиваться события, я расскажу более подробно о каждом из моих новых соседей. Начну сразу с места, которое я нашла.

А красота, здесь была неописуемая, потому что совсем рядышком было большое озеро, которое все называли Круглым.

Возле каждого дома был вырыт колодец-это то, что мне нужно было в первую очередь. И за два-три километра от хутора находилась мусорная свалка, но на ней вообще не было почему-то остатков пищевой продукции, и естественно такой вони, которая обычно стоит на такой свалке, здесь не наблюдалось.

Меня воодушевило именно это, чтобы остановить свой выбор на этом хуторе.

Вот и вы, наверное, после этих моих слов решили или подумали, что у меня не все нормально с головой?!

Нет, как раз с мозгами у меня все в порядке. Единственный недостаток в том, что знания по химии и физике у меня на уровне школьной программы, и я чувствовала, что поэтому меня ждут довольно таки большие испытания, и что не один раз мне придется залезть в эти учебники.

Кто мог подумать, что мне так сильно понадобятся эти предметы и знания по ним через столько лет. Но начнем по порядку.

Магазина тут не было и в помине. Мои новые соседи перебивались, кто как мог. Ничего увлекательного и развлекательного тоже. Телевизор был только у тети Тани. Ей из города привезли дети. Они звали ее с собой в город с собой жить. Она сразу и поехала посмотреть на городские прелести, но своим соседкам строго наказала присматривать за домом и хозяйством. Как чувствовала, что там долго не выдержит. Оно так и вышло.

Продержалась она в городе около двух месяцев, и когда немного стало припекать солнышко, тетя Таня вернулась назад. А детям сказала:

— Приготовлю огород и сад к весне. Посмотрю — как там мое хозяйство и вернусь.

Да так и не воротилась назад в город. А детям на это ответила:

— Живете, как в муравейнике. Ни кто, ни кого не знает, каждый куда-то бежит, чем-то своим озабочен и окружающие ему совершено, не нужны. Я так не умею. Лучше мы друг к другу в гости ездить будем! А то скоро надоем — смерти моей ждать будете.

Дети слегка обиделись на мать, но доводы приняли и тихонько разъехались по своим домам, подарив, матери сотовый телефон, несказанное богатство для хуторян, и телевизор, чтобы не скучала.

Я же только обживалась на новом месте, у меня этого ничего не было, но было другое.

Я привезла с собой тонометр, очень нужную в доме вещь, и целую аптеку всяких разных лекарств.

Все-таки я городской житель, а там лекарство — это дело святое. Хотя я уже слышала такие слова:

— Наша медицина поддерживает, успокаивает, дает надежду, но совершенно не умеет лечить. И не лечит!

А я, все это зная, все равно привезла целую кучу, химии на хутор и сразу же сделалась медицинским пунктом.

Хотя я не набивалась и не напрашивалась. Все произошло как-то само собой.

Дом у меня казался добротным, в котором было три комнаты, кухня и веранда. У моих соседей дома были похуже, но в этот дом ни кто переходить не стал.

Почему?

Сразу я это не смогла понять, а потом разобралась. Если у моих соседей были печи на полкухни и еще грубки, которые отапливали комнаты, то в этом доме печи не было.

Здесь была в кухне двухкомфорочная плита с духовкой. На ней было сверху чугунное покрытие и два кружка, которые разбирались больше — меньше и на них можно было поставить кастрюлю или сковороду, чтобы приготовить еду. А еще она отапливала все три комнаты. И во дворе под навесом стояла такая же плита, чтобы готовить еду, когда на улице стоит лето, и дом отапливать не нужно.

А мои соседи, привыкшие, к русской печи не захотели идти в такой «дискомфорт».

Как я обрадовалась!

Такие приспособления были когда-то у моего дяди, когда я ездила к нему девушкой. Я всем этим научилась пользоваться в те времена, мне это все очень понравилось. И я очень обрадовалась — это для меня даже лучше, чем русская печь, к которой я не знала с какой стороны и подойти.

Еще рядом с домом оказался сад и огород. Но, что удивительнее всего — в саду имелась беседка, сделанная с большой любовью, очень оригинально, в ней откидывались сидения, и складывался стол. Один в ней был недостаток — облупилась краска. И все это нужно было ремонтировать.

Хотя хозяев в этом доме не было уже года три, но у дома был такой вид, будто его покинули месяц назад.

Я постепенно начала свозить сюда краску, на цвет я не смотрела, смотрела на цену, чтобы была, недорогая и поэтому получилось бы ее больше и разной. Потому что хотелось покрасить все и сразу, так как я чувствовала, что потом на эту «мелочь» у меня просто не будет времени. Я старалась сделать как можно быстрее и, чтобы красиво смотрелось.

Поэтому за эту работу я принялась с тройным рвением. Надо было сделать все добротно и как можно быстрее.

Вы спросите: почему?

Потом все станет ясно. Все будете узнавать в свое время. А то вообще будет непонятно о чем идет речь.

Глава 2

Соседи мои сразу присматривались и прислушивались к тому, что я делаю.

Первой ко мне на помощь, когда все поняли, что помощников со стороны у меня не появится, пришла тетя Таня. Это бойкая женщина, со стороны по ней нельзя понять, сколько ей лет. На вид и по ее действиям ей можно было бы дать не больше сорока пяти лет, но я почему-то думала, что ей побольше. Оно так и вышло. Она уже как год была на заслуженной пенсии.

Но это была бойкая, шустрая, с чувством юмора и прямолинейная женщина. В этом я очень быстро убедилась.

Все вещи, что были в доме, я собрала в одно место, чтобы перебрать и вернуть в пользование, а что уже ни куда не применишь — выбросить.

Тетя Таня сказала:

— Выбрасывать ничего не надо, нужно все перестирать.

На что я ей ответила:

— Это почему же? Тут есть такие тряпки, что с них уже ничего не будет. Зачем всяким хламом заполнять дом?

— А вот и будет! — ответила мне она.

— Что же? Половые тряпки? — с усмешкой спросила я.

— А вот и нет! Ты меня потом поймёшь, когда все увидишь. Я покажу тебе после стирки и глажки, как из этих тряпок сделать коврики. В хозяйстве все сгодится. — уверила меня моя новая соседка.

— Хорошо! Время покажет, — не осталась я в долгу.

Кое-где мы позамазывали дырки в первый день нашего совместного знакомства и трудовой деятельности.

Устали. И оказалось, что после четырехчасовой работы хочется есть. А мы так увлеклись работой, что о еде просто забыли. Когда мы призадумались, чем бы это заморить «червячка», чтобы было по-быстрому, в дверь постучали. На пороге появилась бабушка Вера с сумкой и тарелкой сверху прикрытой полотенцем.

— Здравствуйте в вашу хату! — церемонно поздоровалась она.

— Здравствуйте, здравствуйте, коль не шутите! — в тон ей ответила тетя Таня, улыбаясь.

— Здравствуйте! Проходите, пожалуйста! — церемонно, как положено хозяйке дома, ответила я.

— Бабушка Вера! Вот принесла вам покушать и заодно познакомиться, — представилась она.

— Как хорошо! И главное во время вы появились! А мы ломали головы, чем бы это перекусить по-быстрому. Очень приятно Люба! — ответила я ей, и улыбнулась.

— Ну, вот и познакомились, — сказала тетя Таня, — пошли мыть руки и садиться поедим.

Пока мы наводили гигиену, то есть — умывались, бабушка Вера все выставила на стол. Чего там только не было: вареная картошка, борщ, жареное мясо и колбаса, творог, сметана и банка молока.

Все было свежее, горячее, только что из печи.

— Так как я дочка, не знаю, что и сколько ты ешь, то набирай себе сама, — сказала мне бабушка Вера.

Я с благодарностью посмотрела на женщину и положила себе неполный черпачок борща, одной юшки и два кусочка мяса с небольшим кусочком колбасы. Картошку я не положила, я не ем ее, хотя и шокирую всех своих знакомых и друзей этим.

Бабушка Вера и тетя Таня переглянулись между собой, и тетя Таня уже на правах подруги спросила удивленно:

— И это все?

— Ну почему же? — в тон ответила я.

— А творог, сметана, молоко? Или вы мне их не дадите?

— Чего ж не дадим? Тоже мне еда! — возмутилась тетя Теня.

— А что же это, как не еда? Я вообще столько не ем за один раз. Для меня это слишком много!

— А работать ты как станешь? Так и свалиться не долго! Работаешь ты как здоровый мужчина.

Я заулыбалась:

— Работать буду, как и работала. Да, вот посмотрите: однако-же не худею что-то, — заулыбалась я им.

Они окинули мою мощноватую фигуру оценивающим взглядом, и бабушка Вера произнесла:

— Очень красивая фигура, само то, что надо. И всем: приятного аппетита! А то принесла, а развлекаю вас разговорами вместо того, чтобы есть.

Все приступили к еде. Поев, мы заново пошли работать, а бабушка Вера собрала и сложила в сумку грязную посуду, заверив нас, что придет с ужином, и ушла.

После еды работа спорилась, и тетя Таня запела песню даже, которую я слышала первый раз. Поэтому я работала и слушала песню, в которой говорилось про родной край, про любовь девушки и парня, про их совместную жизнь в этом краю, про то как они будут вместе работать и жить.

Красиво получалось у тети Тани! Просто заслушаешься! И я заслушалась, и даже перестала работать, чтобы получше услышать, о чем поёт она.

На следующий день, кроме тети Тани на помощь нам пришел дядя Толик. Он вызвался белить дом. Мы ему не перечили. Ведь работа эта самая тяжелая, все время надо стоять, задрав голову, а долго в таком положении выдержать сложно, тем более, что все дырки мы замазали и все это за ночь подсохло. Мы милостиво оставили ее делать мужчине.

С тетей Таней вдвоем мы перешли красить беседку, но каждые полчаса бегали в дом, чтобы помочь передвинуть приспособления для побелки.

Ночевала эту ночь я у соседки. А на следующий день мы уже клеили обои на стены. Помогать нам пришли уже все остальные жители хутора, не утерпели, а приглашать мы отдельно никого не стали. Кто красил, кто клеил, а кто готовил работникам еду. Ни кто, ни кому не мешал, все были заняты своим делом.

За неделю дом стал похож на теремок из сказки, так аккуратно и с любовью делался ремонт. Но нужно было сделать его уютным и внутри, а не только снаружи.

Документы на владение этим домом помог оформить тети Танин сын Степан, который работал в нотариальной конторе. Газовый баллон привезли сразу же на следующий день, как был подписан договор. А вот свет проводить мне пока-что не хотелось, и на то были свои причины, о которых ни кто не знал. Да и говорить мне никому не хотелось, почему у меня такой каприз, или-же я жалею денег.

На улице во всю хозяйничала весна, она была в самом разгаре. А до поздней осени я надеялась получить то приспособление, с которым свет подключать не придется.

Вот и вы тоже уже, наверное, подумали, что я ненормальная?!

Но вся работа только собирается начаться. Еще все впереди. А там время покажет, кто умный, а кто и нет!

Глава 3

Соседи мои вышли уже на полевые работы. Я тоже это решила сделать, хотя, честно признаюсь, работать на поле не очень люблю. Сад мне облагородил и обработал дядя Толик. В этом он оказался непревзойденным мастером. Он на деревьях обрезал ветки, замазал их.

У него же еще был конь, который пахал, бороновал и выполнял все транспортные работы на хуторе.

Я съездила в город и купила там, на двадцать соток земли семян шелковистой травки и решила разбить еще три клумбы для цветов.

Соседи с меня посмеялись, заявив, что ни цветами, ни травкой сыт не будешь. Может они по-своему и правы, но копаться в огороде мне совсем не хотелось. Я ведь ехала сюда не для того, чтобы обрабатывать огород. У меня были другие планы на этот счет.

Я решила не делать огород, потому что с него не вылезешь. А мне это было не к чему. Я поселилась тут не для этого.

Камней для клумб я понаходила сколько угодно, их здесь было много всяких разных. Цветы посеяла и посадила в рассаде. Оставшуюся территорию засеяла травой. И оставила все таки маленькую грядку, на которой насадила всякой всячины по чуть-чуть. А, пусть растет!

И приступила, наконец к осуществлению своей мечты, своей основной работе, ради которой я и затеяла все это путешествие в другие края.

В саду у меня стоял железный короб с меня ростом и в ширину и в высоту и в длину, где-то два на полтора метра. Я решила, что это отличная емкость для моих материалов.

После всех приготовлений я, захватив с собой дорожную сумку, пошла на нашу свалку, которую присмотрела еще сразу, когда искала этот дом. Она находилась в двух километрах от хутора, расстояние небольшое для хуторян, по идее — совсем рядом. А для меня, городского жителя, довольно-таки порядочное. Пока я заполню всю эту железную емкость специальным мусором, видно уйдет не один день и не один поход на эту свалку придется сделать. Чтобы меньше пришлось таскаться на нее, я решила тягать полную сумку одной разновидности мусора. А вы не задумывались над тем, что разновидностей мусора очень много? Для этого я и захватила с собой садовые ножницы, которые резали все одинаково: пластмассу, жесть, картон, фанеру, материалы и все остальное и пошла. Первым, что проще всего насобирать было, это были пластмассовые бутылки. Я их нарезала на полоски, сложила полную сумку и вернулась назад. Высыпав содержимое сумки в железный ящик. После этого со спокойной душой пошла спать.

Назавтра опять захватив с собой сумку и не забыв про ножницы, опять отправилась на свалку. Этот раз я решила набрать жестяные банки, которые там же на месте порезала на полоски, чтобы не только лучше сложились, но и легче такое нести, чем банки. Я так и ходила туда-сюда более десяти раз, чтобы принести остальные разновидности мусора. Зачем?: опять спросите вы меня?

Но придет время, и все узнаете по порядку.

Соседи хоть и были заняты полевыми работами, как-то странно стали на меня коситься. Что это я делаю? Но мне было не до их косых взглядов.

На их месте мне тоже было бы не понятно, что это делается?

С доставкой мусора я как-то справилась одна, но вот на остальную работу мне все же нужен был хотя бы один помощник, и чтобы это все-таки была увлекающаяся личность, а то сразу же после первой же неудачи у меня, его может не стать. А то, что у меня получится все и сразу с первого раза, надежда-то была, конечно, но почему-то очень слабая. Хотя: чем черт не шутит, когда Бог спит?!! Правда?

Такую увлеченную личность я нашла через десять дней в лице дяди Толика, рассказав ему про все свои замыслы, ничего от него не скрывая. Я боялась, что он меня не поймет и тоже решит, что у меня не «все дома».

Как оказалось что, даже у меня, наверное, так не блестели глаза, как они заблестели у моего помощника, напарника и естественно теперь уже самого близкого друга!!!

И мы постепенно начали осуществлять наши планы. Для этого в первую очередь нам нужна была «плавильная» печь. Споря и ругаясь, друг с другом, забыв про разницу в возрасте, мы начали ее изготовление. Все-таки этот человек был местным и знал больше, что происходит вокруг.

Дяде Толику нужно было все и сразу, а дело это было не изученное и не изведанное, и нужны были расчеты и вычисления, хотя это и получался все равно кустарный метод даже с вычислениями.

Дядя Толик уехал куда-то на целых два дня, ничего мне не сказав, и вернулся, везя на коне, сорока— или пятидесятилитровый «чугунок».

Ну «чугунком» назвать это сооружение было очень трудно, но то, что оно было чугунным и именно такой вместимости — это правда. И толщина у этого сооружения тоже была порядочная, целых десять сантиметров. Где он это сыскал, осталось загадкой.

А вот, как и куда это пристроить мы еще не решили. Но зато решили, что это будет наша доменная печь. Мы решили это сразу же и безоговорочно!

— Где вы его взяли? — спросила я.

— Места знать надо!! — многозначительно посмотрев на меня, ответил дядя Толик.

— А если найдутся хозяева, тогда как? — в тон ему заговорила я.

— Не найдутся? — заверил меня он, — Я его уже два года назад заприметил в лесу, да не очень он мне нужен был, вот поэтому и не вез. Не знал я, куда его пристроить?

— Вот это да!! — восхитилась я.

— Сразу проблему печи решили. Только осталась самая малость: научить ее работать.

— Любаша, а как делать ее будем? — спросил меня дядя Толик.

— Вот этого я и сама пока не знаю точно. Поеду на неделю в город, засяду за книги, может через недельку, и привезу печь. Во всяком случае, надеюсь на это.

А сами знаете: надежда умирает последней!!! Может как-раз она и не умрет.

— Это точно! Но у нас не тот случай, и надежда не должна умереть. Понятно? — спросил меня он.

— А еще я хочу тебя попросить, Любаша, не зови меня дядей.

— Но вы же мне в дяди годитесь, — вроде как расстроилась я. — А как же вас называть?

— Толиком и на «ты». Понятно? — не то спросил, не то потребовал дядя Толик.

— Хорошо, попробую, раз вы, то есть ты так просишь! — непривычно для первого раза ответила я.

На следующий день я собралась в город за дополнительными знаниями и информацией. Уехала я рано утром.

Посидев с неделю в библиотеках, пошарив по нужным книгам, я все-таки выудила нужную информацию. Записала, что нужно в тетрадь, сделала наброски печи и вернулась назад на хутор. Планы были просто «бандитские», размахи еще большие, нужно было только впрячься в дело и начать работать. А работы столько намечалось и такой, что захватывало дух! Все было новое, неизведанное и, поэтому очень заманчивое.

Начали мы с плавильной печи. Если я попытаюсь залезть в подробности построения плавильной печи, вы просто не станете читать об этом. Поэтому я не буду забивать ваши головы такой ерундой, скажу только одно, что все, чтобы она заработала, я постаралась найти, и думаю — это у меня получилось. Во всяком случае, очень этого хотелось.

Для нас с Толиком дело это было совсем новое, не изведанное еще и потому, что делали мы ее из подручных средств, а не заводским способом, из того, что у нас было под рукой, то есть «кустарным способом», только то, что мы смогли приспособить. Сочетая все это с теми знаниями, которые я смогла выудить в городской библиотеке.

Через месяц у нас получилось странное, ни с чем не схожее сооружение, которое мы решили испытать, прежде чем, применить на ней наши задумки.

Соседки наши поглядывали на нас с опаской и все чаще, наверное, думая, что мы не видим, крутили пальцем у виска.

А нам было не до их эмоций, нам их хватало с лихвой и мы делали вид, что ничего не видим и не замечаем. Мы делали свое дело, а они свое. Только у них все было предельно ясно. Посадят рассаду и осенью получат урожай, предварительно ухаживая за саженцами. А у нас ничего не ясно и непонятно.

Но наконец-то наступил день испытаний. Мы не знали, в какой пропорции бросать эти отходы в печь, и поэтому побросали все вместе. Она все это нормально выдержала, только конечного результата у нас все не получалось. То есть, конечно, результат был, но из этого ничего толкового не вышло. Получилось какое-то непонятное месиво.

Толик спросил:

— Что это?

Когда из печи спекшимися кусками выпал наш «конечный результат».

— А хрен его знает!? — пожав плечами, в тон ему ответила я.

— Что будем делать? — задал еще один вопрос, явно расстроенный Толик.

— Попробую еще раз засесть над вычислениями, — ответила я на его вопрос.

— Ну, ладно, попробуй, — согласился с моими доводами он.

— Ты разочарован? — спросила его я.

— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил мой сосед.

— Ну не расстраивайся! Не боги горшки лепят, еще все исправим, — решила успокоить его я, хотя сама тоже была расстроена не меньше чем сам Толик.

— Да тут у нас даже горшок не слепился, попытался пошутить он. Шутил он как-то невесело, но я прекрасно понимала его расстроенные чувства, потому что сама пребывала не в лучшем настроении. Я отправилась опять в город и опять засела за вычисления.

Через два дня вычислений мне вдруг внутренний голос решил подсказать, что все отходы должны соединяться в одинаковых пропорциях и одним весом, и довести мы должны были все это постепенно, нагревая до определенной температуры и затем, поддерживая ее где-то часа три одинаковую, и чтобы наша печь не пропускала воздух. Тогда эта масса постепенно смешается, давая реакцию и соединяясь между собой, а не сгорит часть ее от высокой температуры.

Своими соображениями на следующий день я поделилась с Толиком. Соседки наши не мешались в наше дело, они и так не понимали, что у нас происходит.

— И то хорошо, хоть не мешают! — решили мы.

Толик за это время пока был свободен от моих «идей», конем вспахал и помог посеять им картошку. И доделал все у себя в огороде.

Тетя Таня ему при мне сказала:

— Занимайся своим делом, а мы за твоим огородом присмотрим.

На что Толик благодарно им ответил:

— Спасибо! Я знал, что вы нас поймете.

Тетя Таня махнула рукой и продолжила:

— Не за что! Ты нам помог, мы тоже перед тобой не хотим в долгу оставаться. Работайте!

И мы снова приступили к работе.

Печь пришлось заново реконструировать, так как в таком виде с новыми нашими требованиями она не подходила. Это у нас заняло еще неделю. Но работа нас только подстёгивала. Мы хотели положительного конечного результата, а он у нас пока не получался.

Не хватало оборудования. Не сразу до нас дошло, как правильно сделать, чтобы она заработала, так как нам надо.

И вот наступил, наконец, тот день, когда мы, взвешивая по килограмму каждый предмет: рубленный пластмасс, алюминиевые отходы, стекло и еще кучу всяких наименований отходов, слоями уложили все это в нашу реконструированную печь, герметично закрыли и заклеили ее глиной. Сутки подождали, пока застынет глина, и затопили ее углем. Сменяли мы друг друга каждые полчаса, все время, подкидывая уголь, стараясь выдержать одинаковую температуру тем способом, которых мы имели.

Питьевую воду в двух ведрах для себя мы приготовили заранее, так как работать нам пришлось целых шесть часов без передышки.

После этого мы вскрыли печь и, подставляя стальные формочки, заранее приготовленные для этого, вылили полученное содержимое в них. Оно у нас получилось однородной массой, непонятного цвета и вида. Мы такое видели впервые в жизни.

Столько много было килограмм, а вышло только две пластины размером где-то в полметра и толщиной в четыре сантиметра.

Что собой будет представлять эта пластина, мы еще не знали, но потому, что мне снилось, она должна выполнять работу, хотя мы не знали еще, будет ли работа. Это нам предстояло еще все выяснить, испытав эти пластины. Но зато сияли мы оба как начищенные самовары. Ведь вид у пластин имелся довольно-таки неплохой. Правда, мы не знали, что получили. Но, чтобы узнать это, осталось совсем не так уж и много времени.

Впереди нас ждали «неизведанные» дали, но нас это даже радовало. Захватывало дух оттого, что нас ждало впереди.

Глава 4

Весна плавно перешла в теплое лето. Но мы этого даже не заметили.

В это утро, когда я встала, уже во всю на хуторе кукарекали петухи, квохтали куры, важно в некоторых дворах выхаживали индюки, мычали коровы и козы, а у Толика во дворе радостно ржал конь. Видимо Толик с утра уже кормил свою живность, вот она и отвечала ему таким способом, благодарным ржанием.

Я умылась, привела себя в порядок (этого я не забывала делать никогда, как бы мне хорошо или плохо не было). У меня на этот счет железный порядок: «Война — войной, а как бы я не была занята, но за собой следить нельзя, забывать. Это просто обязанность!»

Сложности были в том, что воду нежно было греть, слива воды тоже не было, туалет был на улице. Никаких жизненных удобств, к которым я привыкла, в городе не было.

Но я соорудила у себя в огороде «душ». Это громко сказано, конечно, но вышел он не хуже, чем в городе. Получилось это так: сделав еще один сарайчик, и в ней предбанник для раздевания-одевания, в виде кабинки. Сверху на четырех столбах держалась железная емкость, в которую я шлангом наливала воду, но наверх была и лестница. А внизу емкости из консервной банки, в которой я гвоздем проковыряла дырочки, получился дождик, и чуть выше банки сделала короткую трубку с краником, который бы откручивался и закручивался, чтобы регулировать поток воды.

На улице, когда было тепло, вода в емкости нагревалась быстро от солнца, и к пяти часам можно было хорошо освежиться под «душем».

Не подумайте, что я все это соорудила без чьей-то помощи.

Но это понравилось всем на хуторе, и постепенно в каждом дворе стали появляться такие кабинки. Делали мы их всем миром. Проблемы были с емкостями. Они должны были быть чугунными или железными. А. такое не сразу можно было отыскать. Но потихоньку и эта проблема разрешилась сама собой, приспособился, кто как мог.

На летние месяцы стало легче с появлением душа.

У меня было почему-то такое ощущение, что мы сделали то, о чем я все время мечтала. Пластина получилась из непонятного материала, такого, который нам еще и не встречался. Ее мы решили водрузить с Толиком на крыше моего дома, чтобы проверить, что это сооружение собой представляет, и выполняет ли оно то, что мне так долго ночью не давало покоя.

Прикрутили пластину, чтобы она была немного приподнята над крышей. От нее на чердак провели провода и подсоединили их к генератору. Толик до этого времени все делал молча, но сегодня он меня спросил:

— И что это будет? Ты мне объяснишь, наконец, или нет?

— А я что ничего тебе еще не объясняла? Ничего себе! И ты все это время молчал? Ну ладно слушай: пластина должна вырабатывать энергию от тишины, звука света, темноты, ветра, дождя, солнца, шелеста листвы, то есть от всего.

— И что: пойдет ток, будет свет? — задал мне вопрос Толик, выслушав меня.

— Да! Мне так снилось, — заверила его я.

— Тогда давай делать, чего же мы стоим и теряем зря время? — нетерпеливо, не дав мне дальше досказать, начал подгонять меня помощник.

— Ну, хорошо, давай! — улыбнулась я, и мы принялись за работу дальше.

Мы подключились к генератору. И о чудо! Он заработал!!! Он заработал!!! Он заработал!!!!!

— Вот это да! Он работает! — воскликнул Толик.

— Толик, ура! Мы это сделали! Оно работает! — в унисон ему, как радуется маленький ребенок, закричала я.

— Пока работает впустую, — сказал Толик, но глаза его тоже сияли, и скрыть это было не возможно.

— Но зато работает! Все-таки работает! — не сдавалась я.

— А что толку? — засомневался Толик.

— Ну, как ты не понимаешь! Давай мой дом подключать к электричеству. Я ведь сижу без света. Разве ты забыл об этом? — сгорая от нетерпения, задала я ему вопрос.

— А ведь точно! А я как-то и не подумал, что у тебя нет света. Уже привык, наверное, — обрадовался он.

От генератора мы подключились к счетчику, так как к нему сходились все провода в доме. И у меня, о чудо, засветились лампочки.

— Ура! Да будет свет! — сказала я, и глаза мои сияли точно сами лампочки в доме.

— Ура!!! — поддержал меня Толик.

У нас с ним тут же стали возникать вопросы, что и как еще подключить к электричеству. У меня оказалась двухкомфорная электроплитка. Мы ее включили в розетку и согрели воду на чай. Это был первый чай, который мы грели таким способом.

— Теперь мне можно и телевизор приобретать? Правда? — ликовала я.

Так же ликовал со мной и мой сосед.

Начало положено! Свет есть! И за него не надо платить! Ведь он не государственный! Он, частный, наш, личный!!!

Вот из чего получилась пластина? Ну, подумайте сами?!

У нас было еще много работы. Нужно было накрыть генератор хотя бы еще маленькой крышечкой наверх. Хоть он и был под крышей. И мы сделали ему коробку, но необходимо было его защитить капитально. Так мы и сделали.

Нужно переходить на электроприборы. Зачем нам газ и нефть? Они нам теперь совершенно не нужны!! Единственно, что у нас прибавится новых проблем. Но о них мы будем говорить в процессе их появления.

А теперь, так как на хуторе домиков жилых всего семь, то новость, что у меня есть свет, разнеслась со скоростью света. Сразу первой, как правило, у нас появилась тетя Таня, затем тетя Ира, тетя Мария, тетя Фекла и последней приковыляла бабушка Вера.

Мои соседи с пустыми руками не ходят. У нас не принято по такой радости ходить с пустыми руками.

Нам пришлось единственно готовить горячее.

Но был свет, была электроплитка двухкомфорная, на которой можно было готовить практически все и, не считая деньги за электричество.

Через два часа мы устроились за богато уставленным столом, чтобы отпраздновать первую огромную победу!!! Да, не просто, огромную, а именно ГРОМАДНУЮ!!! У меня все получилось, все то, что снилось долгих три с половиной года в цветном сне, постоянно дополняемом новыми деталями.

Почему — первую?!

Да потому, что планов теперь и мечтаний у меня было так много, что все это в одночасье ни как не решить!

Это только всего лишь начало!!! Самое начало.

Глава 5

Два дня я наслаждалась светом, который сама создала.

Нет, вру, не сама! Если бы не помощь Толика, не знаю — получилось бы у меня все это? Но надо было работать дальше.

Надо было где-то искать мотор, который бы стал качать из колодца питьевую воду.

Тетя Таня не преминула позвонить своим детям в Минск и похвастаться последней новостью нашего хутора.

Ее дети очень разволновались, решили, что у их матери случилось что-то с головой и всем «табором» через два дня прибыли в «гости».

Приехали двое сыновей: Михаил-старший, Степан-средний, и дочь младшая — Люба.

Когда они разобрались, что тревога оказалась ложной и с матерью все в порядке, они вызвались нам помочь. Старший сын Михаил, был служащим при каком-то министерстве в Минске. Я так и не поняла где и кем, а переспросить постеснялась. Решила: потом разберусь, где и кем он работает?

Он мне сказал:

— Надо зарегистрировать это изобретение официально!

— А что — это разве изобретение? — не сразу поняла, я.

— А разве нет? — в тон мне вопросом на вопрос ответил Михаил.

— Ну не знаю, я об этом как-то не задумывалась еще, не до этого было. Но для этого, как я понимаю, нужно иметь формулу получения пластины. А мы получили ее кустарным способом, без формулы — на глаз. И формулу я не знаю.

— А откуда ты взяла, что пластина делается именно так, а не иначе? И именно из таких компонентов? — назадавал кучу вопросов Михаил.

— Да мне уже три года снится один и тот же сон. И каждый раз он мне снится с продолжением! — ответила ему я.

— И что ни разу не снилась формула? И что это за такой сон? — оторопел Михаил.

— Нет! Один раз снилась формула, но очень странно. Как-то по кругу и очень большими буквами. Буквы вроде бы шевелились, как сейчас по телевизору показывают бегущую строку. Поэтому видимо, я ее не запомнила? А может потому, что это происходило мгновения? Хоть у меня зрительная память отличная, но запомнить ее не смогла, не успела. Формула была химическая, а я с таким не сталкиваюсь уже после того, как окончила школу, — ответила я ему.

Михаил недоуменно посмотрел на меня и продолжил расспрашивать:

— Как это — по кругу?

После этого вопроса я поняла, что он меня не понимает и вряд ли поймет. Мне понадобится огромное количество времени, чтобы ему все это объяснить. И столько же времени, а может быть и больше, чтобы до него дошло, о чем я говорю. Может мне нарисовать ему, как это происходило? Хоть художник из меня некудышний, но наглядно я смогу быстрее ему объяснить, что к чему?

— Будешь меня слушать? Это долго! — спросила я его.

— Не проблема! Конечно, буду! Я никуда не спешу. Да, и понять хочется, что это такое и с чем его едят, — мне в унисон ответил Михаил.

— Давай тогда нормально устраиваться, и начнем? — сказала, я.

— Согласен!!

Мы устроились у меня в беседке, сели напротив друг друга и я рассказала ему начало своего сна, который пять дней назад мы с Толиком; претворили в жизнь. Нарисовала ему, что-то в виде комнаты без углов, наподобие большой трубы. И заметила, что после рисунка, наконец-то, до него стало что-то доходить.

— Люба! Можно я тебя так буду называть? — спросил он.

— Да, пожалуйста! — согласилась я.

— Покажи мне в деталях, что получилось? — попросил меня Михаил.

— Пошли! — пригласила, я и повела его на экскурсию сначала вокруг дома, показывая пластину на крыше. Затем машину, на которую поступает электрический ток и, затем уже элементарное подключение к дому, как это делают электрики от столбов электрических.

— Ничего себе!!! — восхитился Михаил, — ведь это техническая революция!!!

— Не поняла? Поясни?! — попросила я.

— Ну, ты даешь?!! Что ты не понимаешь? Тут говорила, что не надо ни газ, ни нефть, ни естественно бензин. А тут не понимаешь, о чем я говорю?! — восхитился он.

И только после этих его слов до меня потихоньку стало доходить, что он хотел этим сказать, что мы с Толиком сотворили. Но об этом я еще не успела просто задуматься. Столько всего произошло, что мыслям об этом не было еще места. И только после его слов, что-то стало проясняться. Я, перестав слушать его восхищенные речи, и перебив его, сказала:

— Знаешь, ток — это мелочь. Я хочу подвести мотор к колодцу, чтобы качал воду, к озеру Круглому, чтобы вода пошла, на огород и в дом, а еще, чтобы она грелась. Чтобы можно было помыться, постирать и вымыть посуду, так как это делается в городской квартире с удобствами. Мне это тоже снилось во сне. Я это не сама придумала. Теперь только осуществлять все это, раз начало положено.

— Вот как раз все то, что ты сейчас назвала — уже не проблема. А самое главное — это именно ток и есть! Если бы не он — об остальном этом, что ты сейчас перечислила, не стоило даже и мечтать, — ответил на мои доводы Михаил.

И я, задумавшись над его словами, согласилась с ним.

— Еще я хочу на домах соседей, в первую очередь, поставить такие же пластины, чтобы они не тратились на электричество, — добавила, я.

На мои слова Михаил не нашелся, что и сказать.

Единственно, что меня поразило в этой ситуации — это то, что помолчав немного, видимо думая о чем-то, о своем, Михаил меня спросил:

— Люба! А срок годности у этой пластины есть, или ты еще не знаешь?

— Пять лет! — заявила я, сразу же не задумываясь.

— А почему так сразу не задумываясь? И так категорично? — задал мне очередной вопрос Михаил, удивленный моим быстрым категоричным ответом.

— А мне так снилось. Поэтому я это знаю точно! А потом она начинает распадаться на мелкие кусочки и перестает давать энергию. Тогда ее надо менять на другую. Эта, просто, перестаёт существовать, — поведала я ему.

— Ничего себе! Вот это да! — восхитился еще раз он. И предложил:

— Столько новостей, что очень захотелось есть. Пошли, поедим!

— Это не только от моих новостей, — улыбнулась я, — А еще и оттого, что я с тобой уже четвертый час веду разговор, и уже давно пришло время обеда. А на самом деле я тебе рассказала только начало всего того, что здесь есть нового. Пошли, а то, я вижу, ты умаялся от такого количества новостей.

— Это мы столько времени уже говорим, а я и не заметил! — удивился Михаил, посмотрев на часы — Даже не вериться, что мы столько проговорили!

Мы пошли кушать к его матери, моей соседке, тете Тане.

— А я уже собиралась идти звать вас, — сказала, тетя Таня, когда мы зашли к ней в дом.

— Это у меня уже начинает входить в постоянную привычку: ходить по хатам на еду, — сказала я.

— Благодаря тебе у нас стало так весело и интересно жить. Ты у нас желанный гость! — заявила мне тетя Таня.

— Ну, спасибо за такие хорошие и приятные слова! — заулыбалась я ей.

— Ну, мама, ты нас и напугала! — заговорил все время молчавший сын Степан.

— Степочка! А я вас, когда обманывала или врала вам, что вы мне не поверили? — спросила сына мать.

— Но ты такое несла! Разве по телефону можно было в такое поверить? Мы решили, что с тобой случилось что-то серьезное, — продолжил сын.

— Она сказала чистую правду! — поддержал мать сын Михаил и продолжал, — Вот поедим и пойдем на экскурсию, чтобы вы все удостоверились в ее правоте и успокоились.

— Ты уж не обижайся на меня, дочка, — обратилась ко мне тетя Таня, — Я как лучше хотела, а получилось как всегда. Дети мои, я надеюсь, смогут тебе помочь! Ведь начинания твои хорошие, по моим понятиям! А одна ты с ними не справишься! Тебе помощники нужны и поддержка!

Да, помощники и поддержка мне очень была нужна. Ведь я сама еще до сих пор не до конца поняла, что у меня вышло?!

— Я надеюсь на то, что вы ее поддержите, — обратилась она уже к своим детям. — А теперь давайте кушать — разговорами сыт не будешь!

На столе стояла большая миска с какими-то шариками в сметане.

— А что это такое? — спросила я, потому что такое блюдо я видела впервые.

— Кушайте! А я буду рассказывать, что это за блюдо?! Дети мои знают и любят его, а ты, видимо, видишь впервые. Это — кнеблики. Чищеная картошка трется на мелкую терку, отжимается с нее сок, перемешивается с таким же количеством творога, соль — по вкусу, два — три яйца, пять-шесть ложек муки с верхом. Еще трется луковица, из этого теста делаются шарики, обваливаются в муке, и бросаются на пять минут в кастрюлю с кипящей водой. Затем вытаскиваются на раскаленную сковородку и обжариваются в подсолнечном масле, периодически переворачивая их с одного бока на другой. Затем надо их сложить в кастрюлю и в сливочном масле потушить пять-десять минут, горячими, в сметане подаются к столу.

— Оригинальное блюдо и; наверное, очень вкусное. Только я не ем картошку, — ответила я.

— Как это? — удивлено спросила тетя Таня, — в картофельной стране и не есть картошку?

— Нет! Давно уже. Отвыкла. Потом попыталась заново начать есть. Оказалось — никакого вкуса! Как трава!

— Ну, ты, наверное, никогда не перестаешь удивлять, — сказал Михаил, накладывая себе полную тарелку этих кнебликов.

— А я найду себе, что поесть. Голодная не останусь. Никогда еще голодной не оставалась, — сказала я, накладывая жареные грибы со сметаной и салат.

Все замолчали и погрузились в еду.

Глава 6

Пришло утро следующего дня.

Я позволила себе сегодня спать сколько душе угодно. Но в доме зазвенел звонок. Я потянулась в кровати, спрыгнула, натянула спортивные штаны и майку и пошла, открывать двери. На пороге стоял Михаил.

— Добрый день! Ты что, еще спишь? — спросил он.

— Почему день? Еще только утро! — ответила удивленно я.

— Какое же это утро? Это уже день. Посмотрите, как светит солнце?! Это уже день! — не согласился со мной гость.

— Можно подумать, что вы в городе встаете ни свет, ни заря в выходной день? — обиделась я на него.

— Нет, конечно! А у вас, что: выходной? — спросил он.

— Конечно! — ответила я ему, — у нас с Толиком была такая напряженная работа всю последнюю неделю, без ни каких выходных, что это по идее первый, день отдыха у нас. Да, ладно уж. Все равно я уже не спала, только подниматься с постели не хотелось. Так что вы меня не разбудили, просто подняли с постели.

Выйдя на улицу, я пошла к умывальнику. А на улице во всю светило солнышко. По хутору продолжали перекличку петухи, выделываясь один перед одним, квохтали куры. Где-то даже замычала корова, и в такт ей эту «песню» подхватили козы своим блеянием. Все сверкало и лучилось. Хотелось радоваться, жить и смеяться.

Как прекрасно! Просто, прелесть, какая красота!

— Любуемся? — спросили меня из-за спины. И я подпрыгнула от неожиданности.

— Ой!

— Испугались? — повернувшись, я увидела Михаила.

— Просто не ожидала! — ответила я, переведя дух. — Забыла, что во дворе не одна.

— Что собираемся делать? — еще раз задал вопрос он.

— Сейчас? Или в ближайшее будущее? — вопросом на вопрос ответила я.

— В ближайшее будущее? — уточнил свой вопрос Михаил.

— Так как вы, наверное, поняли, что я житель не деревенский, хочу сделать для себя элементарные удобства: холодную и горячую воду в дом, отлив, туалет в доме. Это на первое время, — заключила я.

— Значит планы еще значительнее, чем эти?! — не то спросил, не то подытожил Михаил.

— Да! Естественно. Но на первое время надо, чтобы у соседей появилось то же самое, что и у меня. И чтобы они перестали покупать газ. Зачем тратить столько денег, когда можно обойтись без этого? — спросила его я.

— А потом? — продолжал расспрашивать меня Михаил.

— О! Все планы сразу и не перечислишь. Да, половину того, что я расскажу, вряд ли вы сразу поймете. Поэтому: проблемы надо решать по мере их поступления, — заявила я ему, полностью уверенная в своей правоте.

Оглянувшись по сторонам, я спросила:

— Что-то не видно моих соседей?

— А они сейчас на своих огородах маются. Хотят быстрее сделать свою работу, чтобы прийти оказывать посильную помощь тебе. А что ты собираешься делать сегодня? Сейчас?

— Сейчас надо себя привести в порядок и идти на свалку за новым материалом для пластин. Их еще нужно сделать целых шесть штук. Да и эти у нас не сразу получились, — продолжила я объяснения своему собеседнику.

— Кто его знает: сразу все выйдет или нет? Ведь формулы у нас нет, и делается все на глаз и кустарным способом, представляя то, что я видела во сне. Единственно, что я имею в плюсе — это то, что моему начинанию поверили соседи, потому что они все это уже видели наяву в деле. Поэтому они поверили, что я не сумасшедшая, — продолжала я, приводя себя в надлежащий порядок.

Затем на скорую руку собрав завтрак, я пригласила своего гостя составить мне компанию.

А в это время я включила электроплитку, чтобы согреть воду на чай. Нарезала зелени на салат и сделала его со сметаной. Вода на чай уже собиралась закипеть. Кроме зеленого лука, укропа и петрушки, которая чуть вылезла, еще в огороде ни чего не было, на улице стоял июнь, начало месяца и все еще только поднималось.

Прошлогодняя картошка у меня стояла почищенная в воде со вчерашнего вечера, я ее порезала в сковороду и поставила жариться. Пока это все доходило до нужной кондиции, я расчесала волосы, привела себя в «товарный» вид, то есть: подкрасилась, переодела спортивные штаны на брюки в спальне, одела футболку, кроссовки, затем пошла в кухню, где меня ждал Михаил, помешала картошку, сняла с плиты закипевший чайник, и поставив его на деревянную подставку, пригласила гостя к столу и села сама. Он рассмеялся и сказал:

— Что же ты думаешь, я до такого времени голодный хожу? Мать не позволила бы. Но не отказываться раз зовут к столу, хотя бы для того, чтобы поддержать компанию.

И сел вместе со мной завтракать.

После того, как мы поели, я вымыла посуду, и налила чаю. Когда мы попили чай и вышли во двор, то я увидела, что во дворе собрались все мои соседи и только ждут нас. Они хотели помочь нам набрать столько материала, чтобы хватило на всех сразу и не пришлось бы еще раз ходить за ним на свалку.

У всех были сумки, у некоторых даже по две. Я заулыбалась такой собранности и спросила:

— А кроме сумок, кто-нибудь взял ножницы или нож?

Оказалось, что ни кто даже и не подумал, что что-то нужно резать. И все удивленно уставились на меня, а я продолжила:

— Если мы там, на месте хоть немножко не поразрезаем эти вещи займут очень много места и возможно придется идти еще раз, а так хватит и одного. Ножницы у меня есть, я прошлый раз вместе с ними ходила. Надо взять еще хотя бы одни ножницы и еще один острый нож.

Михаил сбегал домой к матери и принес еще одни ножницы и два ножа, и мы двинули за два километра от хутора на свалку добывать материал на пластины.

Дома мы оставили кухарничать бабушку Веру и тети Танину дочь, мою тезку — Любу.

Они нам, правда, пытались возражать, но их сразу же осадили. Тетя Таня сказала:

— Для нас придется готовить обед ведрами. Вон сколько нас. То у вас еще тяжелее работа получается, чем у нас всех вместе взятых.

— Готовьте у меня, — предложила я. — У меня электроплитка, плита во дворе, электричество у меня бесплатное. Да и плита у меня во дворе не даст работать вам в жаре.

На мои такие доводы возражать было нечего, и со всеми продуктами хозяйки перебрались ко мне во двор, а мы ушли на промысел отходов, добывать материалы для пластин.

Ходили мы часа четыре, со временем похода туда и обратно. В это время Люба и бабушка Вера дружно готовили обед для всей оравы, которая в это время честно отрабатывала свой хлеб и обед.

Обедали мы уже почти в пять часов. Это уже конечно был не обед, но еще и не ужин.

А пришли мы хоть и уставшие, но счастливые. И дома нас встречали тоже уставшие, но такие же счастливые Люба и бабушка Вера. И мы всей компанией в одинаково приподнятом настроении провели вечер.

Совершенно счастливые от сделанной работы, попрощавшись и пожелав всем доброй ночи, разошлись до следующего дня, отправившись отдыхать по своим домам.

Глава 7

Утро обещало стать самым лучшим утром, которое мы видели в своей жизни.

Теплое солнышко вставало, давая понять, что день намечается теплый и красивый. Солнышко окрасило верхушки деревьев леса в ярко-розовый цвет. А среди берез играли солнечные зайчики.

Утро намечалось приятное и хорошее, такое же, как мое настроение. Я привела себя в порядок как солдат, в самое короткое время. Было как-то невтерпеж, хотелось быстрее начать работу. Через десять минут мы все сели резать отходы, чтобы наполнить ящики, которые мы с Толиком сделали, для того чтобы разложить все это по ним.

Все шло своим чередом. Каждый был занят своей работой. Так прошел еще один день. Вернее он не прошел, а незаметно пролетел. Работа была сделана. Все было приготовлено, чтобы заложить это в печь. И мы пошли спать, решив, что утро вечера мудренее.

На следующий день Михаил явился ко мне первым. Ему хотелось увидеть все самому. От возбуждения у него блестели глаза, как у мальчишки. Я рассмеялась, глядя на него, и сказала:

— Ты на пороге гениального открытия! Пошли. Но это не так сразу делается, и не всегда быстро получается.

— То есть? — не понял он.

— Если и получится, то сегодня будет только одна пластина, и мы ее сразу должны установить, чтобы посмотреть, работает она или нет?! — добавила я.

— Ну, начинаем! Некогда разговоры говорить, — сказал Толик. В руках у него была тетрадь. Прошлый раз мы решили, что будем записывать: сколько мы кладем и какого качества отходы. Мы все уложили слоями, как в прошлый раз, взвешивая по килограмму каждую разновидность. Варили тоже столько же, как и в прошлый раз. Возле печи мы провели весь день. Вечером вылили все содержимое в одну из ванночек, где эта масса и застыла.

Кому будем устанавливать? — этот вопрос даже не стоял. Решили сразу, еще неделю назад:

— Если получится — установим сразу бабушке Вере — пусть порадуется жизни!

Мы так и сделали на следующий день. И вот уже к вечеру дом бабушки Веры засветился светом от пластины, установленной на крыше дома.

Сколько было у всех радости. Сколько было разговоров. Каждый своё счастье и возбуждение выражал по-своему. Кто не мог остановиться от возбужденных разговоров, выражая свое счастье оттого, что она дала ток. Кто смеялся и шутил. Мы же с Толиком стояли рядом друг с другом, переглядывались и улыбались, вспоминая как еще неделю назад за нашими спинами показывая в нашу сторону эти люди, вертели пальцем у виска, показывая что у нас не все в порядке с умом. А сегодня — что?! Но мы молчали, и смотрели, как они радуются. Про еду все забыли. Сели в беседке и завели народные песни, получился целый концерт. Под конец уже пели тихонько с затиханием.

Когда уже и от песен устали, и все кое-как улеглось, мы отправились отдыхать. Все-таки утро — вечера мудренее! Завтра будет день — будет и пища!

Глава 8

Наступило еще одно утро. Но мы были так заняты, что не обратили даже внимание на то, что оно наступило.

Мы пришли к выводу, что нужно делать так, как мы делали. Мы заново принялись варить массу. На это у нас ушел целый день, а вечером, когда, наконец, закончили эту работу, оказалось, что у нас ничего не вышло.

Когда мы раскрыли печь, вся масса пошла отдельными кусками. Все сидели приунывшие и расстроенные, а я сказала:

— Ну, во-первых: мы не знаем формулу и делаем все это наобум, как получится, и поэтому не стоит расстраиваться, что не всегда получается положительный результат. Во-вторых: я уже вас предупреждала, что может не сразу получиться. В-третьих: все уже устали от таких сильных потрясений и нужно немного передохнуть хотя бы дня два-три. И, в-четвертых: не всё коту масленица! Что приуныли?

С моими доводами все согласились и решили и мозгам и рукам дать отдых, занявшись другой работой, более спокойной.

Три дня у нас на хуторе стояла тишина. Тети Танины дети уехали в город за покупками и для себя и для хуторян.

Деньги собрали в складчину и по списку, который написали наши жители, что кому нужно были купить.

Мои соседи отдыхали на своих огородах. У меня же огорода почти, что не было, только три грядки. То я с ними справилась в первый же день. Потом решила полностью отдаться отдыху настоящему, то есть ничего неделанью.

На следующий день уже под вечер вернулась делегация из города с покупками. Всем раздали заказы и уставшие разошлись по домам.

Да, по магазинам тоже надо уметь ходить, это целая наука.

С «не мерянным» светом на хуторе нас теперь было два двора. Но только со светом.

На следующее утро, когда ко мне зашел Михаил, мы сели на лавочку и разговорились опять:

— Что намерены вы делать в ближайшее время? — спросил меня он.

— Ну, это мы уже решили еще раньше. Надо сделать еще шесть пластин! — ответила я.

— А почему — шесть? — еще раз задали мне вопрос. Видимо мне еще на много вопросов придется отвечать.

— Я думаю, что надо, чтобы как-то его оформили, что такое на нашей земле есть!! — сказала ему я.

— Как открытие?? — продолжил меня засыпать вопросами.

— Ну, не знаю — как! Да и не хочу, чтобы кто-то сюда на хутор ездил. Чтобы о нем вообще кто-то знал, — ответила я на очередной вопрос.

— Почему? — удивился он.

— Ну, как вы не понимаете! Ведь если это станет достоянием гласности, — понесло меня на высокопарный стиль, — то сюда попрутся не только воры — эти, люди не очень умные, и только; а могут и послать таких людей, которые просто уничтожат хутор, то есть снесут его с лица земли.

— Почему? — второй раз задал один и тот же вопрос Михаил. Но когда он его уже задавал, он задавал его уже в задумчивости.

— Да, потому, что если оно найдет свое применение, то не станет больше нужды ни в газе, ни в нефти. А это, — какие деньги!? А деньги в нашем сегодняшнем бестолковом мире — это власть! А кто это добровольно захочет их терять? — уже вопросом на вопрос ответила ему я.

— Да! Ты права! Вот об этом я как-то не подумал! А ведь и в самом деле, это, наверное, так и есть! Какой простой выход для тех стран, у которых нет полезных ископаемых! Особенно, для нашей Белоруссии! А сколько теряют нефтяные державы? — задумавшись над моими словами, заговорил мой собеседник.

— Оно, конечно, правильно, но как-то страшновато становится от такой «перспективы»! — продолжила я.

— Ничего! — оптимистично заверил меня Михаил, — все, я думаю, уладим тихо, чтобы ни кто сразу, ни чего не узнал. Да и формулы у тебя нет! Ни кто сразу всерьез это не воспримет! Или что-то снилось? — с надеждой и интересом в глазах задал очередной вопрос он.

— Да! Снится дальше продолжение!

— Как это? — удивился он.

— А вот так! Ты знаешь, надо где-то закупить пластмассовые трубы, чтобы провести воду к домам.

— А почему именно пластмассовые? — спросил он.

— У них качества другие, чем у железных. Вода с ржавчиной не будет идти. Они легче утепляются, а для нагрева воды можно поставить электроколонки. Да и в земле эти трубы не портятся первые десять лет. Это точно! — стала объяснять ему я.

— Ну, ты и даешь! А говоришь, что знания на уровне школьной программы! — восхитился он. А я продолжила:

— Конечно, школьной программы! Потому что я не знаю, как бы это сделать так, чтобы этот агрегат отапливал дом? Тогда не нужны будут дрова. Нет, не хватает у меня знаний! Видно все-таки нужны специалисты, которые в этом разбирались бы! Без них видимо, не обойтись!

— Скажи, а на пяти— или девятиэтажный дом можно прилепить эту пластину? Как ты думаешь? — опять продолжил свои расспросы мой «собеседник».

— Конечно! — тут же не задумываясь, ответила я. — Мне снилось это все на целый город, а не на хутор. Только пластины должны быть других размеров. Примерно, каких размеров — могу показать, а точно не знаю. На все нужны вычисления и знания, которых пока еще не так уж и много.

— Да! Жалко! — начал сокрушаться Михаил. — Получается, задача с множеством неизвестных. Но зато все же, уже есть начало. Правда!?

— Видишь, как ты уже заговорил. А кто две недели назад хотел упрятать нас в психушку? Подумаешь — начало! Тоже мне! — с иронией в голосе повторила я его слова.

Но Михаил, наверное, этого не заметил и продолжил:

— Вот именно: НАЧАЛО!!!! Да еще какое!!!! — не обращая внимания на меня, говорил он, не то, разговаривая сам с собой, или думая вслух.

— Никогда не задумывался над тем, что мне может выпасть такое счастье, что я каким-то боком буду замешен в создании Нового технического прогресса! — эти слова он уже сказал, обращаясь ко мне. И глаза его заблестели еще сильнее от восторга — как у мальчишки. Уже было забыто то, как нас с Толиком принимала за сумасшедших. Сколько времени мои соседи крутили пальцами у виска нам с Толиком вдогонку, думая, что мы этого не видим. Да ладно, пусть это будет на их совести. А мы их уже простили.

Тут Михаил мне добавил:

— Что-то есть захотелось! А тебе?

— Мне тоже!! — согласилась я с ним.

— Пошли к нам кушать, — пригласил меня к тете Тане на правах хозяина Михаил.

— Ладно, пошли! — приняла я его предложение.

Мы пошли к тете Тане на обед. Оказывается, нас уже заждались, именно нас, а не одного Михаила. Так, получается, что я становлюсь постоянным членом семьи, или лучше и правдивее сказать: нахлебником.

Я так и сказала тете Тане. А она изменилась в лице так, что сделалась просто серой, это было видно даже со стороны. Я поняла, что зашла слишком далеко и стала просить прощения:

— Простите меня, пожалуйста!! Я не хотела никого обидеть. У меня получилось не со злости! Извините меня!

— Ладно, уж! — снисходительно ответив, на мои заявления, отошла она. Мы сели за стол и приступили к еде.

Что нас ждет дальше, за столом об этом говорить как-то не хотелось.

Глава 9

Лето уже было в разгаре. Мы трудились во всю и на огородах, и для того, чтобы у остальных появилось электричество, за которое не нужно будет платить деньги. Для того, чтобы сделать шесть пластин нам понадобилось где-то полтора месяца. Но, наконец — у всех стояли пластины. Ярко горел свет у моих соседей. Государственный свет нам больше не был нужен, и нам больше не нужно было приступать к другим работам. Михаил, Степан и Люба решили помочь нам деньгами.

Михаил расспросил меня: кто я по специальности? почему ушла с работы? Узнал, что я владею компьютером, и обещал на зиму помочь с работой. А мне сказал:

— Такой специалист не должен пропадать дома! Я буду тебе помогать. Я теперь просто обязан это сделать. Это просто не справедливо!

— Ты знаешь: ничем мне не обязан. А к несправедливости я уже как-то начинаю привыкать. И где вы в наше время видели справедливость? Где она? — задала один за другим я вопрос за вопросом.

— Если вы хороший специалист, то средненький начальник (а их сейчас в наше время большинство) тобой пользуется, так как сам до таких высот он не в состоянии дотянуться. Но, если ты ему сделал замечание, что он мог бы сделать это лучше и именно вот так и так, то на тебя тут же начинаются гонения. И никто тебя не защитит. Все боятся сказать что-то против него, потому что боятся потерять работу. Что если не поддержать начальника, то и на них начнется то же самое. Поэтому в конечном итоге ты оказываешься один с начальником-самодуром, да еще против тебя «вроде как коллектив». Случись с другим то же самое, и ни кто не поддержит, — продолжила я.

— А профсоюз?! — уверенно заявил Михаил.

— Ой! Не смешите! Что такое — профсоюз? Это те же самые работники, подневольные начальника! Нет у нас профсоюзов. Они бесправны. А у работника нет прав, он раб у своего начальника. Понятно! А я больше не пожелала быть рабом у такого начальника. Надоело! Вот и уволилась. Вас же там так не притесняют и не унижают как простого служащего?! У вас есть власть. А умных, понимающих эту критику и, принимающих эту критику не как оскорбление, а как помощь в работе, осталось так мало, что их практически, не найти! Поэтому я и без работы! — объяснила я создавшееся у меня положение с работой.

— Но у нас вроде бы возрождаются профсоюзы, — наивно возразил мой собеседник.

— Каким образом? И что они могут сделать мне? Они ведь награждают профсоюзными премиями все то же начальство и приближенных к ним профсоюзных деятелей. Строят санатории за деньги простых вкладчиков, которые туда никогда не попадут? Устраивают концерты и соревнования за деньги тоже простых вкладчиков, чтобы показать, что они что-то значат. Это — пародия на профсоюзы, и главное очень страшная! Но сейчас время таких? А еще, теперь начальников назначают, не как раньше было, они вырастали в коллективе и знали о работе все и могли найти выход из создавшейся ситуации. А теперь приходит в чужую среду дилетант с высшим образованием со своим уставом и неограниченной властью, которого нельзя покритиковать, потому что после такой критики тебя или понизят в должности, или вообще выбросят на улицу как ненужную вещь. Ведь специалистом никто не дорожит, ведь по стране столько безработных ходит, что сразу сменят на другого. О каких достижениях или открытиях в такой обстановке может идти речь? — со злостью в голосе высказала я свою точку зрения на теперешнюю обстановку.

— Какая ты злая! — возмутился Михаил.

— А меня время такой сделало! Я через все это когда-то в свое время прошла! Давай говорить о деле! Что мы будем говорить обо мне. Все равно ничего не изменится! — сокрушенно ответила ему я.

— Ладно! Давай! — согласился со мной Михаил, видимо все-таки задумавшийся над моими словами.

— Трубы нужны и железные, и пластмассовые, железные — для горячей воды, а пластмассовые — для холодной. Померить нужно: сколько, примерно, нужно метров, — высказала я последние свои предположения, сразу же перейдя от одной темы разговора к другой.

— Или километров… — развеселился Михаил.

— А сколько они будут стоить? — не заставила я его долго ждать, и задала вопрос.

— Узнаем! — заверил он меня. Ну, в том, что он сказал правду, я уже не сомневалась. Он знал, куда можно позвонить, у кого что спросить. Да — это был хороший умный чиновник. Он знал свое дело. Это было видно со стороны.

— А еще на все нужны деньги! Где их брать? Что мне изобрести печатный станок для денег? — задала я вроде бы в шутку вопрос, только шутка эта была с горечью.

Михаил это заметил, потому что на мои слова он сказал:

— Не расстраивайся, насчет денег! Я думаю, все скоро уладится само собой, когда пойдет пластина в массовое производство!

Я рассмеялась с горечью:

— Нам до массового производства, как до неба!

— Это почему же? — задал, как мне показалось наивный вопрос он. Поэтому я ему, как первокласснику попробовала еще раз объяснить:

— Да потому, что у нас нет патента еще, а на выпуск нужны станки или печи. Как это назвать?

— Ну, вот уже пошли упаднические настроения, — поддел он меня.

— Это не упаднические, а реалистические вещи. Давай на все смотреть трезво! И показать мы все можем только тогда, когда у нас будет не только один свет, но и вода, и отлив, и отопление, — заявила я.

— Ну, ты загнула! То тогда точно денег не наберешь! Пойми же ты, что сразу мы должны показать именно свет! Этого уже и так очень много! А потом уже будут и удобства, когда появятся деньги, — осадил он меня.

— Знаешь, нам нужны специалисты, которые смогут по материалу определить формулу, а им за это нужно платить деньги за такую работу, — объясняла я ему.

— Нет! Ты не понимаешь. Тебе нужно получить патент на то, что уже есть. Понятно? — спросил меня Михаил.

— Понять-то, понятно, — согласилась я с его доводами, — Только как это будет выглядеть? Поясни мне. Ведь нужны какие-то чертежи, то есть надо что-то предъявить с нами теперешним бумагомарательством. Как говориться: без бумажки, ты букашка!

— А так: мы едем в столицу. Там на таком же домике устанавливаем твою пластину с генератором. Подключаем. И я привожу комиссию для фиксирования открытия. Понятно теперь? — объяснил мне Михаил свои планы.

— Почти, — ответила я, до конца все, равно не осознавая, как все это произойдет.

— Только мне не понятно, кто же меня будет слушать? Подумают, что еще одна ненормальная, — продолжила я.

— Держи свои сомнения при себе. Поняла? — разозлился почему-то на меня мой собеседник.

— Да. Понятно! — выдохнула я.

— Ну, раз мы пришли к общему соглашению, тогда отчаливаем?! — не то заверил, не то спросил меня Михаил.

— К какому соглашению? В какую дорогу? Я никуда не поеду! — заартачилась я.

— Но мы же обо всем уже договорились. Что это еще такое? — возмутился он.

— А ну-ка пошли собираться, без лишних разговоров, — приказал Михаил, не давая мне ничего возразить.

И мы пошли собираться в дорогу. Я это делала с большими пребольшими сомнениями. Потому что это уже намечалось на официальном уровне, нужно было кому-то что-то объяснять, а для меня лучше было делать.

Глава 10

Провожали в дальнюю дорогу нас всем хутором. Напутствия и пожелания мы слушали довольно долго. Но уехать, не выслушав всех, мы не могли. Ведь они все нам помогали и поддерживали нас, потом когда разобрались, что у нас что-то получилось. Хотя я почти ничего не запомнила из того, что говорили на дорогу мои близкие соседи. Мои мозги были заняты совсем другими мыслями; и я всё же их решила озвучить своему напарнику:

— Слышь, Михаил?

— Не Михаил, а Миша. Мы ведь договаривались, — поправил он меня.

— Когда это мы договаривались? Что-то я не припомню?! — возмутилась я на его такие слова, настоящий обман.

Но он как-то быстро меня успокоил:

— Ну, значит, я забыл за сборами сказать, что я — Миша для тебя! Извини, — ответил на мое возмущение он.

— Очень приятно! — рассмеялась я.

— Мне тоже! Значит, все-таки договорились? — улыбнулся теперь уже Миша.

— Но я не об этом. Нас, наверное, попросят показать: как мы получаем эту пластину? — поинтересовалась я совсем другим, потому что и мысли мои заняты были совсем другим.

— Наверное, попросят, — согласился он с моими словами, повторяя их за мной, и продолжил:

— И как я об этом не подумал? А вообще-то постой! С какой стати мы должны раскрывать секреты изготовления? Еще кто-нибудь украдет разработку открытия. Нет! Вот зафиксируют, что она дает электроэнергию, увидят, что это, в самом деле, открытие века, тогда уж покажем технологию изготовления, и то не всем. Поняла? — стал наставлять меня на путь истинный мой, теперь уже и попутчик и помощник.

— А зачем? Пусть пользуются люди! — заулыбалась я.

— Так именно люди и будут пользоваться, — заявил он.

— Ну, в добрый путь вам! — напутствовала нас тетя Таня. А мы уже и забыли, что мы не одни.

— Да, в добрый путь! — согласились мы с ней, сели в машину Михаила, он — за руль, я — рядом, помахали соседям и двинули в столицу нашей Родины, даже не предполагая, что нас там ждет, но с кучей радужных надежд, хотя: на что мы едем? Кому мы там нужны со своим открытием? И нужны ли вообще? — это были вопросы со многими неизвестными. Ехали, как мне казалось в белый свет. Во всяком случае — я.

Дорога оказалась долгой, целых четыре часа, и утомила меня. За это время мой попутчик мне заявил, что мы оба остановимся у него в доме, чтобы не тратить лишних денег на гостиницы. А в столице поедем искать свой дом, чтобы договориться у хозяев об установке на нем нашей пластины, для ее демонстрации. Все, что нужно для ее подключения, мы приобрели в магазинах города. После этого сели в машину и заговорили на отвлеченные темы:

— Может, ты переберешься в столицу жить? — задал мне вопрос Миша.

— И что я здесь буду делать? Да и ждут меня здесь с распростертыми объятиями. Ну, а если бы я все-таки согласилась? Как ты это себе представляешь? Покупное жилье, здесь, судя по всему не дешевое? Так ведь? — задала я ему на столь заманчивое предложение вопросы.

— Так! — согласился он со мной и продолжил:

— Но ведь тебя там ничего не держит?!

— Как это? А хутор? — удивилась я такому наглому утверждению.

— А что хутор? Будешь на лето приезжать, как на дачу, — продолжал уговаривать он меня. И я рассмеялась, сказав ему:

— Ничего себе! Жить негде, да и вряд ли где найдется, ведь для этого нужны немалые деньги, а уже без меня — меня женили! Еще неизвестно где я буду жить, а уже хутор у меня пытаются отобрать. Да, знаешь ли ты, что на хуторе, на свежем воздухе быть может лучше думается! Понятно? — возмущенно ответила я.

— Понятно, понятно! — продолжал гнуть свою линию он. — Но как будет выглядеть выведение формулы? Где ты будешь? — задал резонный вопрос он.

После этих его слов я задумалась: «А может быть он прав? Ведь на хуторе вряд ли ее можно вывести? Хотя — кто знает?» А вслух сказала ему:

— Чего нам делить шкуру неубитого медведя? Зачем нам загадывать наперед? Мы еще не знаем, что нас ждет? Чем все это кончится? Давай будем решать вопросы по мере их поступления и не забегать вперед?! А то, если мы будем так делать, ничего хорошего у нас из этого, я думаю, вообще не получится! — остановила я его.

На эти мои слова у Миши не нашлось возражения. Мы уже вдвоем пришли к выводу, что нужно оставить все как есть. А там уже время само покажет, что нам делать?

На это возражений уже не было. И мы, уставшие от дороги, замолчали, и молча вкатили в столицу. Подъехав к двенадцатиэтажной коробке, мы остановились.

— И на каком этаже вы живете, — поинтересовалась я, задирая голову, чтобы увидеть крышу.

— На третьем, — без комментариев на эти слова, ответил он мне.

— Отлично! Хоть долго подниматься не придется, если станет лифт, — съязвила я ему.

— А я им не пользуюсь. Хожу пешком, — ответил он на мои слова.

— Но домашние-то пользуются, наверное? — продолжала расспрашивать.

— Наверное: да! Я никогда не задумывался по этому поводу, — согласился он.

— Вот это да! — восхитилась я его ответу. — А как же вы живете вместе, не зная привычек, и пристрастий друг друга? Насколько я понимаю: близкие люди друг о друге должны знать все! Иначе: не так уж они и близки! — съязвила я.

— Целую лекцию по психологии прочитала, — ушел от прямого ответа Миша.

Но я увидела, что ему неприятно говорить на эту тему и не стала расспрашивать дальше. Что-то я задела такое, чего бы не стоило трогать, тем более мы друг друга не так уж хорошо знаем, чтобы лезть в чужую душу. Я постаралась перейти на наши теперешние проблемы, а их у нас назревало немало. Во всяком случае, так я думала о создавшейся ситуации. Меня пугала неизвестность. Я понятия не имела, чем все это окончится? Зачем я сюда припёрлась? Для чего? Единственно, что меня успокаивало в данной ситуации — это то, что у меня был не простой «покровитель», и вся надежда была, поэтому на него. На то, что он все-таки знает с кем связаться, и куда пойти, и поэтому мне не придется, как слепому котенку тыкаться в закрытые и не в те двери.

Я решила: «Будет день — будет и пища».

Видимо я себя успокаиваю? Но так лучше, чем накручивать себя!? А может быть я все-таки именно накручиваю себя? Перестаю себя, наверное, понимать? Что это со мной такое творится? Или это от неизвестности и напряжения? Так, надо успокоиться и наслаждаться жизнью на данном этапе. А то я какая-то на себя не похожая.

Глава 11

Вечером, уже ужиная, мы еще раз затронули ту тему: где мы возьмем дом для показа?

— Помнишь, как вы все примчались на хутор, решив, что ваша мама сошла с ума? Может у тебя есть дача рядом с городом, или у друзей есть за городом дом? А друзья собираются куда-нибудь в командировку на длительный срок: на полгода, или на год? Что-то не хочется на чужом дворе испытать такое, как на хуторе с вами. Пусть лучше меньше будет глаз, — рассуждала я.

Задумавшись над моими словами, Миша согласился со мной, сказав:

— Да, ты права! Я как-то об этом не подумал, что здесь могут отнестись еще более консервативно, чем мы. Да, вот еще: я завтра вызову свою машину и шофера, дам ему маршрут магазинов и список, что еще необходимо закупить, а сам займусь поиском дома. Договорились?

— Нет! — возмутилась я. — А, я, куда на весь день?

— Почему на весь день? Это где-то часа на два, не больше. А ты можешь в прибрежный магазин сходить. Я оставлю ключ от квартиры, — успокоил он меня.

После этих слов я не нашлась, что бы еще возразить и согласилась с его доводами.

Оставшись одна, я решила осмотреть квартиру, она оказалась четырехкомнатной. Большая и светлая, места, где размещаться и жить было предостаточно. Устала я неимоверно от неизвестности впереди и решила, что лучше я посплю, а там будет видно. И я в отведенной мне спальне, только коснувшись подушки, провалилась в крепкий сон. Я так намаялась, что ночью мне ничего не снилось. А может, и снилось, только я ничего не запомнила?

Утром, мы, проснувшись, умывшись на скорую руку и также по-быстрому позавтракав, разъехались в разные стороны, каждый по своим делам. Я смогла объяснить Мише, что шофер может купить не то, что нам нужно, и поэтому должна его сопровождать. Мы отъехали с шофером Игорем (так мне своего шофера представил Миша), а сам Миша на своей машине по своим делам.

Слишком больших приключений меня сегодня не должно было ждать. Оно так и вышло. Закупила я все, что нам было необходимо. Вопросов Игорь мне не задавал, а молча ехал туда, куда я просила. Город он знал, как свои пять пальцев.

И у него было так: надо — значит надо! И этим все сказано.

Ключи от квартиры мне вручили утром перед отъездом. Я про них уже и не вспомнила. И не подумала, что если вернусь с покупками назад, то в чужую квартиру просто не попаду. У меня такой вопрос не зародился даже в мозгах. А когда мне протянули связку ключей и карточку с домашним адресом, я сразу удивленно уставилась на все это, да еще задала дурацкий вопрос:

— А это зачем?

— И куда ты повезешь покупки? — как бы с ехидцей спросил меня Миша.

— Как — куда? Сюда, конечно, — без зазрения совести ответила я.

— И как же ты сюда собираешься попасть, если никого здесь не будет? А ты запомнила адрес? — спросил он.

— Нет, не знаю, — дошло, наконец, до меня, и я добавила:

— Совсем замоталась, уже и соображать перестаю.

— Да! Стоило бы передохнуть. Но времени на отдых у нас нет.

— Вот именно, не до этого, — согласилась я.

Когда мы съехались, Миша отпустил домой Игоря, поблагодарив его за проделанную работу, а мне сказал:

— Я всегда благодарю сотрудников за проделанную работу.

— Зачем? Ведь это входит в их обязанности? — спросила я его.

— Я считаю, что если я человеку сохраню хорошее настроение, на следующий день он будет и работать с удовольствием, и на работу придет тоже с удовольствием, — уточнил он.

— Им несказанно повезло с начальником. Теперь на настроение своих подчиненных ни кто не обращает внимание. Таких начальников больше нет! Ты, один из вымирающих, — заверила я его.

— Ну, почему же? Я сам работал, поэтому я знаю, как это нужно, чтобы у твоих подчиненных было хорошее настроение на работе! — заявил мне Михаил.

— Тогда все понятно насчет обращения с подчиненными. Теперь никто так не обращается, — заверила его я.

— Нет, обращаются! — попытался переубедить меня Миша, — Просто, чем мельче начальник, тем больше ему хочется власти, тем больше он наглеет. Так?!

— Может быть! Но ведь не все так рвутся к власти? А вообще-то я над этим не задумывалась. Они меня в данный момент не интересуют, — улыбнулась я ему.

— Люба, мы сегодня будем, что-нибудь есть? — спросил меня собеседник.

— Хотелось бы. Хотя, признаюсь я тебе, хозяйка из меня неважная, — ответила я ему.

Вообще-то еда меня волновала постольку поскольку. Заботы, прежде всего у нас были другие, но и питаться нам надо было тоже. Потому что пища у нас шла, как поддержание жизненных сил. Поэтому, соорудив на скорую руку бутерброды с колбасой и чай, мы поели у телевизора, чтобы узнать последние новости в мире и, после этого разошлась на ночь по комнатам.

Наступила ночь, нужно было отсыпаться, чтобы набраться сил, но сон почему-то не шел. В голову лезли всякие мысли и мешали сну. Я вертелась с бока на бок больше часа, пока на мою бедную голову не опустился сон.

И я, наконец, уснула. Ночью мне что-то снилось, но что я так и не смогла вспомнить? А утруждать себя воспоминаниями не стала.

Глава 12

Рано утром следующего дня мы выбрались из квартиры. Загрузили все вещи в машину Миши, сели в нее и отъехали со двора. И я сказала, так, между прочим:

— Было бы хорошо, чтобы с нами выехала комиссия и наблюдала бы все своими глазами. Миша взглянул на меня, помолчал, а затем задал мне вопрос:

— Скажи? Тебя все время, вот так, в последний момент осеняет?

— Да! Обычно всегда. Мне нужно время подумать, чтобы что-то решить. Я не умею сиюминутно принимать решения. Для этого мне нужно, как правило, время. Да и то не сразу. Могу чуть позже еще додумать и тогда сказать окончательно. Это у меня в силу моего характера. Я не умею сразу решать, как некоторые, с лёту.

— А ведь ты права в том, что нужна комиссия. Едем! — позвал он.

— Куда?

— В комиссию. Я с ними договаривался. Они знают! — пояснил он мне.

— Видимо, для них тоже нужен будет транспорт? — спросила я.

— Нет! У них все есть, — заверил он меня. — Поехали!

— Поехали! — согласилась я.

И мы отчалили в «неизвестность». Это я так говорю, потому что: новый день — новая «неизвестность». Для меня хотя бы. Кто его знает? — что будет даже через час?

Через некоторое время вырулили на какую-то улицу. Все равно не ориентируюсь в Минске, хоть и была здесь раз десять, если не больше.

Михаил оставил меня в машине, а сам куда-то побежал в ближайшее здание. Не было его минут двадцать. Затем он появился в дверях с целой делегацией. Я сразу и разобраться не смогла: сколько их? Все они погрузились в бусик, Миша сел за руль и мы торжественно, всем кортежем направились из города на место назначения.

— А почему их так много? Столько положено для комиссии?! И вообще: сколько же их? — назадавала я море вопросов своему соседу по машине.

— Нет! Столько не положено, хватило бы и пяти-шести человек, — ответил на часть вопросов Миша, затем продолжил:

— Вот: сколько их, я и сам не заметил. Просто половина любопытных. Их сильно заинтриговала перспектива отказываться не только от покупной электроэнергии, но и от бензина и газа!

— Ну-ну! Опять куча приспособленцев?! — заметила я ему.

— С этим я тоже согласен! Ну: в добрый путь?! — вопросительно посмотрев на меня, не то пожелал, не то спросил Миша.

— В, добрый.! — согласилась я с ним.

Когда мы подъехали к домику — это оказался двухэтажный коттедж. По-другому этот домино нельзя было и назвать. Я и не ожидала, что это не деревенский домик.

Я удивленно посмотрела на Мишу. Но он уже выходил из машины и, поэтому моего удивленного взгляда не заметил. Он быстро направлялся к бусику, который остановился сразу за нашей машиной. Я открыла дверь со своей стороны, и высадилась из машины. Навстречу мне уже шла вся делегация, которую возглавлял Миша.

— Ну вот, знакомьтесь: виновница нашей поездки, Любовь Костенко, — как заправский гид, представил меня ученым и чиновникам Миша.

— Очень приятно, — немного смущаясь, в тон ему заговорила с чужими людьми я. Их оказалось четырнадцать человек. Это много!

Затем машины уже без нас въехали в какие-то ворота, которые охраняло три человека в камуфляже и с автоматами, но спросить я не успела у Миши, что это значит?

Когда все разместились в доме, и я смогла с Мишей поговорить, и спросила у него:

— Кто это был?

— Где? — не понял он.

— Ну, когда мы въезжали на территорию дачи?

— Это не дача, а коттеджный поселок, — поправил меня Миша — Здесь живут люди все время, а не только летом. Ты, что не знаешь?

— Нет! То, что такие поселки есть в Подмосковье, я читала в книгах Дарьи Донцовой, а вот то, что они такие существуют под Минском, я узнаю впервые. Да еще мне довелось не только увидеть их наяву, но в одном из них поселиться на время, — ответила ему я.

Мы выгрузили все запасы из машины. Занесли их в дом. Гости наши уже ждали нас в гостиной. И я никого, уже не боясь, обратилась к ним ко всем сразу:

— Весь материал готовый у нас есть, но если вы хотите быстро освободиться, вы можете поучаствовать в подключении пластины. Тем более, что вы мужчины, разбирающиеся в электротехнике. Я правильно поняла? Другие бы сюда не поехали.

А затем еще добавила:

— Единственный недостаток в этом открытии то, что мы не знаем формулы этой пластины. Но у нас есть пленка: как мы ее получили! Желающие помогать будут? — спросила я их.

Но оказалось, что все хотят поучаствовать в этом мероприятии. Ни кто и не собирался сидеть без дела.

Мы с Мишей решили поискать для новоявленных работников спецодежду, и пошли по дому.

— Слушай, чей это такой дом? — спросила я.

— Если я тебе назову фамилию? Ты будешь знать? — задал он мне вопрос, и продолжил:

— Помнишь, ты у меня просила найти знакомого, который уезжает в длительную командировку? Вот я его нашел! Ты довольна?

— Да! Давай приступать к работе, — согласилась со всеми его доводами я.

И мы начали установку пластины!

Глава 13

Работа кипела во всю. И что удивительно, что этот раз я оказалась за командира. То есть, я раздавала указания, что и как делать. Этим людям два раза повторять не приходилось. Я не знаю, кто были эти люди. Но то что они разбирались в области электротехники и техники вообще было заметно, академики, доктора наук в этой области, понимающие меня с полуслова. Это именно я, как ни странно, была здесь дилетантом, потому что такие термины, которыми сыпали мои помощники, я слышала почти впервые, и каждый раз отвлекала их от работы для того, чтобы мне популярно объяснили обозначение каждого непонятного мне слова. Чтобы понятно было и мне, и Мише, о чем же идет речь у наших соседей по работе.

Работа не прошла даром, вечером свет вспыхнул у нас от другого источника — от пластины. Мы ее не проверяли дома, зная, что она рабочая. Хотя у нас с пластинами бывало не все гладко. Да уже вся комиссия знала об этом, мы им рассказали.

Члены комиссии радовались как дети и кричали: «ура!», как мы когда-то, когда у нас получилась первая пластина.

Потом комиссия села писать заключение на открытие и на мое имя патент, а Миша поехал в ближайший магазин покупать продукты для того, чтобы приготовить хотя бы какую-нибудь еду, а я в это время поставила три чайника для чая и кофе, что кому нравится. Затем я села рядом с членами комиссии отвечать на многочисленные вопросы, возникающие периодически у наших гостей.

Ни имена, ни тем более фамилии в этой комиссии я не стала запоминать. Сделать это я была сразу не в состоянии.

— Сколько лет должна действовать пластина? Как она работает? — пошли первые традиционные вопросы мне. Я начала отвечать, куда было деваться:

— Действовать она должна пять лет. Почему? Я этого не знаю. Но точно знаю, что через пять лет она начинает распадаться и перестает преображать работу в ток, или электрическую энергию. А так она преобразует в электрический ток все: тишину и звук, шорох, свет и тьму, дождь и снег, шелест листвы, движение всего и даже абсолютный покой. Электрическая энергия преобразуется буквально из всего, что окружает пластину.

— Вот это да! Какое открытие! — восхитился один из ученых.

— А откуда вы это знаете? — задали мне очередной вопрос.

— Мне это все снилось, — ответила я.

— Как это — снилось? — задали, как мне показалось совсем уже нелепый вопрос.

— Очень просто! Это все снится мне уже более трех лет. И с каждым сном изображения становились все ярче и отчетливее.

— И неужели за это время ни разу не снилась формула? — спросил меня председатель комиссии, представительный высокий мужчина с сединой в волосах.

— Нет, почему же!? — возразила я. — Один раз снилась.

— А почему не записали? — задали председатели комиссии мне очередной вопрос.

И я стала отвечать:

— Если бы я могла, я бы сразу же сделала бы. Но дело в том, что формула была воспроизведена во сне очень большими буквами, такими, как экран в кинотеатре, и по кругу, то есть всю сразу я не видела, поэтому сразу и не сообразила, что это формула, а была она видимо пару секунд, как бегущая строка и прошла только одни раз. Она мне вся не была видна, поэтому и не запомнилась. Я думаю, что, может быть, и запомнилась, но она была химическая. А знания химии у меня на уровне школы, которыми я уже долгое время не пользуюсь, так как в жизни они мне не очень нужны, — сокрушенно развела я руками и продолжила:

— А больше она мне не повторялась.

— Хочу задать Вам еще один вопрос, — опять заговорил председатель комиссии. — Скажите, формула была из области физики или химии, если Вы в этом разбираетесь?

— Надеюсь, что разбираюсь, — почему-то обиделась я на этот вопрос. Хотя, как я потом разобралась, обижаться мне было не на что. Меня ни кто не пытался обидеть. Они просто пытались разобраться в том, что я им предоставила.

— Формула была химическая, ответила я, — там был плюс и знак равенства. А что это, я не поняла.

— Вот это да! — восхищенно повторил один и тот же человек.

— Единственно, что я хорошо знаю, это то, что все открытия в основном происходят во сне. Но не очень верила в это, пока не пришлось самой столкнуться с этим, — наконец я закончила свою речь.

Вот с этими моими доводами согласились после моих слов все эти ученые. Они знали это не понаслышке.

— Какие у вас планы на ближайшее будущее? Что вы будете делать? — задали мне еще один каверзный вопрос.

— Если честно, то не знаю! Потому что я считаю, что все-таки нужна формула, чтобы не тыкаться, как слепые котята. А чтобы запустить это в производство — нужны большие деньги, да и разрешение на все это, а у меня этого ничего просто нет. Если бы не Миша, я бы и это сюда не привезла. Я просто не знаю, к кому с этим следует обращаться. Единственно, в чем я точно уверена, это то, что это целая революция в науке и технике. Правда, эта уверенность тоже пришла ко мне недавно. Но это новый виток в промышленности, и самое главное: очистит природу от грязи, которую создали люди и от экологического загрязнения, и еще уберутся все свалки мусора, я так думаю, — пояснила я членам комиссии свою точку зрения.

— Да, с этими Вашими доводами я полностью согласен, ответил на мои слова председатель комиссии.

— А еще, — не дав ему продолжить мысль дальше, сказала я, — мне очень страшно становиться, когда до меня доходит, что я собралась потягаться с нефтяными и газовыми магнатами. Ведь они так просто не откажутся от таких доходов. Поэтому, вот как раз этой борьбы я боюсь больше всего. Ведь у них не только деньги, но и очень большая власть в мире. Как вы думаете: я права?

— Да! Вот об этом мы как-то не задумались еще! Так как пока еще считаем, что это авантюра, хотя эта «авантюра» вон светит во всю. А вот ваш патент на ОТКРЫТИЕ ВЕКА! И главное, видимо, нужно, чтобы пресса пока была в неведении. А то они растрезвонят всему свету, не задумываясь о последствиях. Эти люди, — обвел глазами комиссию председатель и заверил меня. — не вынесут сенсацию прессе. Да, мы и сами заинтересованы в том, чтобы быстрее запустить это в производство. Я вхож в правительственные круги, как и Миша, и думаю: Президент наши начинания поддержит! Он и сам заинтересован в независимости от нефтяных и газовых компаний. Вот — формула, это конечно проблема. Но я надеюсь, что и эту проблему мы со временем решим. Пустим все силы на ее выведение.

Ну а я развела руками:

— Пока я ничего не могу поделать!

— А как назовем пластину? — задал кто-то неожиданный для всех вопрос. Мы не смогли даже разобраться, кто это сделал.

— А я и не знаю? Я об этом не задумывалась никогда: пластина — и пластина, — ответила я и продолжила:

— А можно назвать: «пластина Костенко», по фамилии?

— Давайте! — почему-то сразу согласились на мое предложение все. После этого мы поздравили друг друга с победой. Затем сели попили кто чай, кто кофе, кому-то понравилось с тортами, которые привез Миша. Я думаю, как раз кстати!

Комиссия загрузилась в мини-автобус, и уехали, а мы остались. Мы сели во дворе, посмотрели друг на друга, и Миша сказал мне:

— Ну, я тебя поздравляю! У нас все получилось! Твоя пластина, то есть «пластина Костенко» прошла первое испытание на все сто! У нас новое открытие! Теперь уже официальное!

— А ты знаешь, я очень устала, хотя ничего не делала, только давала дельные советы другим, а такое впечатление, что я разгрузили целую машину дров! — сказала я ему.

В доме стояла непривычная за этот день тишина. Стало даже как-то не по себе.

Глава 14

Мы оставались одни; уставшие, валившиеся с ног но довольные и Миша, сказал:

— Это нужно отметить! Такая сенсация!

— Вообще-то я не отмечаю. Не пью! Если только очень уж хорошее вино, и чисто символически, — засмеялась я.

— А я больше и не предлагаю, — заверил меня Миша.

— Наверное, надо мне возвращаться домой, — заговорила я о другом.

Он мне ничего не ответил, был занят приготовлением стола для нас. Мы налили себе красного вина, Миша для себя больше, для меня — поменьше, пригубили, и он мене опять задал вопрос:

— Что ты теперь собираешься делать после всего этого?

Я немного помолчала, подумала над его вопросом и заявила:

— Жить!!!!!

Миша рассмеялся и сказал:

— Вообще-то ты очень оригинальный человек!

— Такой же, как и все. А хотя может быть ты в чем-то и прав, у каждого человека свои взгляды на жизнь и на тех людей, которые их окружают. Я Вам очень благодарна! Если бы не вы — этого ничего до сих пор не случилось — бы, — с несвойственной мне горячностью заявила я, и продолжила:

— Ой, как я устала! Можно я пойду спать? Ничего уже не соображаю.

— Да и я тоже устал, столько за день всего произошло, что даже до сих пор во все это верится с трудом. Правда? — спросил он.

— Полностью с тобой согласна, — ответила я уже с закрывающимися глазами.

Я пошла в одну из комнат на первом этаже, хотя мне сказали, что это комнаты для прислуги.

— А не все ли равно, где спать? До второго этажа я уже не дотяну, — сказала ему я, прямо засыпая на ходу.

Миша пожал плечами, пожелав мне «спокойной ночи», пошел на второй этаж в свою спальню.

Я зашла в уютную маленькую комнату, постелила постель как автомат, разделась, выключила свет, коснулась головой подушки и провалилась в сон. Проспала я всю ночь, без ни каких сновидений. Когда я проснулась, в окно во всю светило солнце. Вставать не хотелось. Я еще повалялась с полчаса и решила, что пора все-таки вставать.

Одевшись и выйдя из комнаты, я сходила на кухню, поставила чайник и пошла, искать Мишу.

Увидела я его на улице, возле машины. Он наводил марафет своей машине: мыл, чистил и натирал ее, продолжая работать. Увидев меня, он перестал работать и сказал:

— Я видел, как ты устала вчера, то не стал тебя будить, решил: спи, пока сама не проснешься, потому ты и продолжала спать.

И сколько я проспала? Сколько сейчас времени? — спросила я его, даже не поблагодарив за такую заботу. Я не привыкла, чтобы обо мне так заботились.

— Почти — двенадцать! — ответил Михаил.

— Ого! Над пить чай и ехать, — заявила я ему, и продолжила:

— Дело сделано, пора и честь знать!

Миша рассмеялся на мои слова:

— Почему так?!

— А ты забыл, что там нас все ждут, умаялись от неизвестности. Мы же ни разу не позвонили! — продолжила я.

— Это точно! Я как-то про это и забыл! — согласился он.

— Пошли завтракать-обедать, и в путь! — заявила я.

Мы плотно позавтракали бутербродами с ветчиной, попили чай с остатками торта. Я забрала с собой начатую бутылку вина, оно мне понравилось, загрузились в машину, предварительно отключив все электричество, и отъехали домой.

В Минске позвонили домой, предупредили, что едем с большой и хорошей новостью, получили цэу, что должны привезти из столицы, закупались и отбыли домой. Из столицы мы летели почти на крыльях, предвкушая, как будем рассказывать обо всем, что с нами произошло. Я решила, что бумагу нам дали и забыли. Поэтому скучать дома будем.

Глава 15

Уже через четыре часа мы были дома. Да, именно дома! Нас уже ждал весь хутор. Все собрались в моем доме. Был уже накрыт стол. Горячее томилось в кастрюлях, ожидая своего часа. От плиты во дворе сновали тетя Ира, тетя Фекла, тетя Мария, умудряясь не мешать друг другу. А тетя Таня принимала тарелки с едой и заставляла ими стол.

Бабушка Вера в другой комнате смотрела по телевизору мультики и улыбалась. Толик сидел на стуле чуть поодаль от стола и время от времени давал тете Тане дельные советы: куда лучше поставить ту или иную тарелку.

Люба — тети Танина дочь, резала черный и белый хлеб.

Мы подъехали, высадились из машины возле моего дома, а все уже вышли встречать нас. Машина была завалена покупками, которые нам заказали по телефону, когда мы связывались с ними. В ней еще было много подарков.

Первым делом из кабины были забраны четыре торта, чтобы положить их в холодильник, чтобы хоть немного замерзли. А то есть их будет невозможно, ведь они были бисквитными, а то четыре часа в дороге — это много для такого продукта.

Остальное все выгрузили за десять минут.

— Ой, как хочется кушать! А запахи, нет слов! — не удержалась я, принюхиваясь к запахам, разносившимся по двору.

— Так все за стол, а то скоро все поостывает! — скомандовала тетя Таня.

— Да и мы уже все хотим, есть, — добавила она. И мы расселись за праздничным столом. Да, именно за праздничным столом.

Когда мы немного наелись того, что попалось под руку, потому что было все такое вкусное, что можно было проглотить язык, и я решила начать рассказ: как мы съездили и с чем вернулись домой.

Слушали нас затаив дыхание, не перебивая и, не сводя с меня глаз.

Нас все начали поздравлять. Мы открыли шампанское и вино, которое мы привезли из города, и сказать слово поднялся Толик, — единственный мужчина хутора.

— Я вас поздравляю! Никогда даже и в мыслях у меня не было, что я буду каким-то боком замешан непосредственно в открытии века! Да, да! Именно в открытии века! Ну, дай бог, чтобы все получилось! В добрый путь!! — торжественно заявил он и стоя выпил шампанское, мы последовали за ним, и принялись за еду.

Через полчаса, капитально подкрепившись, мы расселись в беседке с квасом, чаем и молоком и тортами и завели разговор.

Мы с Мишей сели рассказать подробности общения с комиссией, показали патент на открытие. Он пошел по кругу. Каждый внимательно прочитывал текст, потом отдельно поздравлял меня с его получением. Я поняла, что именно это самые близкие для меня люди, которые в любую минуту придут мне на помощь и никогда не предадут меня. Я как бы почувствовала это. Они еще ближе, чем семья.

Меня это очень растрогало. Я всех поблагодарила за помощь и поддержку, и чтобы немного разрядить порядком уже надоевшую торжественную обстановку, спросила:

— А вспомните, с чего все это началось, и как вы все это восприняли?

— Да, да! — подхватила мои слова тетя Таня, — и дети мои сюда приехали? Решили, что у мамы что-то с головой приключилось, и она заговариваться начала. Так? — и посмотрела сторону своих детей.

И тема переменилась, все пустились в воспоминания, а Михаил подсел ближе ко мне и спросил:

— А что ты собираешься делать?

— Ты знаешь, хочу работу себе найти, а то до пенсии мне далеко, а содержать меня некому. А там: время покажет. Давай хоть сегодня устроим себе праздник, и не будем решать проблемы с бухты-барахты! Устала я очень от всего этого и уже хочется спать, — и зевнула.

А он решил поддержать меня и тоже заявил:

— Я тоже очень устал за день и тоже хочу спать.

Тетя Таня сразу заметила, о чем мы повели разговор, и торжественно всем объявила:

— Давайте до завтра разойдемся на отдых!

Все засобирались по домам, желая друг другу спокойной ночи.

Мне кто-то постелил постель. Я мысленно поблагодарила того, кто обо мне так позаботился, с чувством выполненного долга разделась, легла и мгновенно провалилась в сон без всяких сновидений. Так я устала. Я видимо так устала, что не услышала, как ночью пошел дождь, а может, он пошел только под утром? Это я заметила только утром.

Глава 16

Утром следующего дня весь хутор собрался ком мне на завтрак. Я вышла за калитку, перешла на другую сторону дороги и покрасовалась на то, что у нас получилось. Мне это очень понравилось. На каждом доме стояла пластина, моя пластина, и она работала, в каждом доме был свет!

— Красота! — восхитилась я и вернулась назад во двор.

— Что, любовалась своей работой? — спросил меня Миша.

— Да, любовалась! Но разве это только моя работа? Если бы не было помощи со стороны, неизвестно бы, что получилось бы?! И получилось бы вообще? — заявила я, полностью уверенная в своих словах.

— Ты не прибедняйся. До такого никто бы не додумался, — заявил мне Миша.

— Это точно! — поддержали его остальные мои соседи.

— Ты знаешь? Надо открыть хотя бы цех по выпуску этих пластин, — размечтался Миша.

— И скажи ты мне: как это будет выглядеть? Каким образом это будет выглядеть, если мы пустим это в производство? Да нам самим придется все устанавливать. Ведь в этой системе никто не разбирается. А чтобы в цеху поставить котлы для варки массы, надо эти котлы спроектировать, а у нас на это нет знаний, нет умений, нет проектов, а ведь это очень сложно, — поставила я его перед фактом.

— Да! От твоих доводов ни куда не денешься? — согласился он.

— Но должны же мы до чего-то додуматься?

— Да, придумывать можно что угодно. Фантазировать умеет каждый, а вот как фантазии превратить в жизнь? Кто все это станет делать за: спасибо? — спросила я и продолжила:

— Все это нужно рассчитать экономистам, и проектировщики должны сделать чертежи и расчеты печи. В какую сумму выльется это «удовольствие» хотя бы изначально? — с нотой иронии в разговоре высказала я ему свои предложения.

— А говоришь, что не хватает знаний, — заявил Миша, тоже с иронией.

— Я просто трезво оцениваю создавшуюся ситуацию. Понятно?! А она у нас не простая, а со многими неизвестными, — не то спросила, не то ответила я.

— Да, это очень серьезно! По-моему об этом в первую очередь должен был подумать именно я. Что-то я начинаю терять нюх? — задумчиво сказал он.

— Ничего ты не теряешь! Просто пластины были сделаны чисто кустарным способом и ничего не стоили, поэтому про экономическую сторону подумали только с позиции получения электрической энергии. А если это все ставить на промышленную основу, надо все досконально рассчитывать. Ведь даже гвоздь денег стоит! А у меня, их нет! Да и не работаю я. Я — вольный странник! Вот я уже пошла, говорить высокопарными словами. А дальше видимо будет еще хуже. И что мы будем делать? — тут же задала вопрос я.

— Ты знаешь, я подумаю. Пока что я не знаю сам с чего начать? Будем держать связь. А завтра, во вторник, едем устраивать тебя на работу. А теперь скажи, какое у тебя образование? Я даже и не знаю — какая у тебя специализация? — задался он вопросами.

Я рассмеялась:

— Ведь вы ехали вывести маму из психоза, поэтому о моей профессии никто не собирался спрашивать. А куда ты меня собираешься устроить на работу не зная, кто я по специальности? Уборщицей, что ли? Ведь о том, кто я такая рядом с вашей мамой даже никто не догадывался. Поэтому, ничего удивительного! Знаешь, давай поговорим о другом? — попросила я его, мне стало как-то неприятно говорить на эту тему.

— А о чем? — поинтересовался он.

— Видишь ли: надо купить электрические колонки, чтобы была горячая вода. поставить или ванны, или души, чтобы можно было помыться и постирать. А для этого в некоторых домах надо сделать небольшие пристройки для ванны, или перегородку для ванны. Для всего этого нужны еще смесители и унитазы. А это все деньги, и не малые для каждого, — продолжила я ему свои объяснения.

Затем я решила добавить ему еще пару-тройку проблем, и продолжила:

— Нужно устроить комфорт для соседей, а потом думать о дальнейшем. А то скоро начнется зима. Нужно, чтобы это все к холодам было готово. Газовые баллоны нужно убрать. У нас должны быть электроплитки! И нужны еще трубы для воды, для стока. А это тоже все деньги! Я думаю, что еще надо сделать пару пластин, — заметила я.

Миша слушал мои доводы очень внимательно, поэтому сразу же задал вопросы на мои последние слова:

— Это еще зачем? Зачем тебе нужны дополнительные пластины?

— Затем, что в городе уже появилась квартира, и я хочу убрать от себя государственную электроэнергию, чтобы не платить за это все. И хочу убрать газ и перейти на электроплитку, — объяснила я.

— Чем больше я с тобой разговариваю, тем больше понимаю, что вообще ничего не понимаю, А еще я тебя не знаю вообще. Кто ты такая? Откуда и зачем ты взялась? Вообще, что ты собой представляешь? — заявил он.

Я долго смеялась над его словами, а потом сказала, вытирая слезы от смеха:

— Подумай сам, сколько времени ты меня знаешь? Две или три недели? Ты считаешь, что этого времени достаточно, чтобы узнать человека? Я так не считаю. Мы едва знакомы! Понятно? И потом тогда это тебе не было нужно. В общих чертах могу рассказать свою личную анкету: образование высшее, последнее время работала продавцом у хозяина на рынке. Когда он обанкротился, осталась без работы. В то время была в таком состоянии, что искать, работу не пошла, решила скрыться от всех где-нибудь в лесу. Это у меня получилось. Я здесь пришла в себя и решила, что нужно жить, во что бы то ни стало и вопреки всему!

— А ты сможешь работать гидом с туристами? — спросил он.

— О, я люблю людям рассказывать о своем крае! А какой маршрут? И как это должно происходить? По каким местам я должна водить группы, и какие? И как скоро и где это будет? — назадавала я вопросов.

— Ох, сколько сразу вопросов. Значит заинтересовал. Вот поедем завтра и узнаем все ответы на твои и заодно на мои вопросы, — ответил мне Миша.

Мы решили больше сегодня не возвращаться к этим вопросам. Завтра все узнаем. Зачем забегать наперед. Что получится, то и получиться. Что еще думать?

На том порешили и разошлись по своим домам для того, чтобы завтра встретиться вновь.

Глава 17

Меня пристроили и секретарем и гидом в одну из туристических фирм. Хорошо было то, что выходить на работу нужно было по расписанию, и по графику не каждый день. Но и работать нужно было иной раз по выходным дням. Но меня это как рез очень даже устроило. Я так и начала делать именно так. С соседями на хуторе мы стали скорее не соседями, а родственниками. Таких близких мне людей у меня в жизни так давно не было, что я и забыла о том, что люди могут быть такими бескорыстными. Когда я возвращаюсь с работы на хутор, сразу сам собою получается праздник.

За год мы приобрели все, что нужно было для удобств на хуторе, помогая деньгами тем из соседей, которым не хватало на приобретение нужных им приспособлений для удобств. Мы для всех приобрели все одинаковое, как мы думали, самое лучшее.

Я рассчитывала сделать все за лето, но у нас это не получилось, нужно было много денег, а у нас сразу столько не было.

За год мы приобрели все, что нужно было для удобств на хуторе. А до следующего лета решили там, где не хватило места для ванной комнаты, в этих домах сделать пристройки, чтобы летом непосредственно заняться основной работой. И чтобы для нее все было приготовлено, чтобы мы не искали потом все это по всяким магазинам.

Зиму мы не строили. Даже и не пытались браться за строительство. Понемногу собирали материалы и все с нетерпением ждали лета, ждали перемен, которые, как мы рассчитывали должны были наступить именно в это время года.

По-моему о нашем открытии ни кто, ни разу не вспоминал, и нас никто и не пытался искать. О нас просто забыли. Ну и пусть! В какой-то мере это даже и к лучшему.

Так решили и не очень стали переживать! Не нужны, так не нужны! Ну и что же?

Видно все-таки у нас богатое государство, раз ничего этого не понадобилось?!

Так решили мы и успокоились. Наступила весна. Мои соседи по хутору больше времени стали проводить на своих огородах. И я решила задать пару вопросов единственному мужчине на хуторе:

— Толик! Чем ты будешь пахать или копать огороды?

— Да у меня есть конь! — не задумываясь, для чего я его спрашиваю, ответил он.

— А ты не задумывался над тем, что раз у нас есть такая пластина, то мы сможем поставить ее на плуг и все остальные приспособления и освободим коня от такого тяжелого труда? — объяснила я ему свою мысль.

— Но для этого нужны большие знания, а у нас таких знаний нет, — с сожалением в голосе ответил Толик, и тут же продолжил:

— Нам нужен человек, который бы разбирался в машинах. Понятно?

— Да, куда уж более понятно, — совсем непонятно даже для себя выразилась я и продолжила:

— Все у нас упирается именно в нехватку знаний. А как хотелось бы все, что я «вижу» воплотить в жизнь! Столько всего хочется успеть сделать и как можно быстрее! Чтобы посмотреть, что из всего этого получается, и как оно будет работать?

— А ты бы, Люба, рассказала об этом? Интересно ведь! — с интересом в глазах обратился ко мне Толик.

— И, что я тебе расскажу, если это все нельзя воспроизвести? — воскликнула я. — Да ладно! Будем постепенно делать то, что будет получаться. А там я буду постепенно рассказывать, что должно было получиться! Описать именно внешний вид я смогу с точностью и только!

— Да!? Никогда не думал, что придется жить в такое время, и каждый день видеть новые открытия! — ошарашено заметил Толик, и почесал у себя в затылке.

— А мне и полгода не хватит, если я каждый день даже буду рассказывать о том, что я видела эти три с половиной года — заявила я.

— Да!? — еще раз точно также повторил мой собеседник и продолжил:

— Ну, этой весной мы будем пахать, и сеять традиционным способом: конем. А там — время покажет! Правда!? — не то спросил, не то заверил меня этот неугомонный мужчина.

— Да, правильно, я согласна полностью! — безоговорочно согласилась с этими доводами я.

А куда было деваться от действительности, когда и в самом деле ничего кроме коня мы пока не имели!?

Толик решил поинтересоваться моими успехами и продолжить разговор:

— Ну, а как у тебя дела с работой? Нравится?

— Даже очень! Я с удовольствием хожу на работу, — заулыбалась я ему. Да, и в самом деле, я пока с удовольствием ходила на работу. Как будет дальше — покажет время!

Все делает именно время!

А оно, как все знают просто неумолимо! Как говорил царь Соломон: «всё пройдёт, пройдёт и это!»

Посмотрим?!

Глава 18

Постепенно подступало уже лето. Все уже зеленело. Стали появляться первые цветочки на кустах и деревьях. На улице уже стояла середина мая. Во всю бушевала весна. Но все были в ожидании, какие перемены ждут нас этим летом? Что нового оно нам несет?

Ведь новое у нас происходило, именно происходило почти каждый день. Уже вода холодная из колодцев у нас качалось в любое время суток. Пока это у нас был единственный комфорт, не считая электричества.

Пристройки у всех у нас уже были подготовлены специально для ванны и туалета. Всем миром мы сделали пристроек бабушке Вере. У Толика тоже все было готово. Он отгородил в своей громадной кухне закуток для ванны и туалета и сделал туда двери. В моем доме тоже в кухне была сделана перегородка и в ней уже была дверь, как кладовочка. А тете Тане дети сделали шикарную пристройку к веранде. Тете Марии и тете Ире тоже пристраивали подсобные помещения. А тетя Фекла для этого освободила именно кладовку. Она там столько уже не хранила, как это она делала раньше.

Земля оттаяла, стала мягкой как пух. Мои соседи потянулись на огороды. И мы одновременно начали делать стоки для воды. А затем начнем делать и все остальное.

В свободное от огородов время мы копали траншеи для сточных труб. Поясню: мы — это я и Толик. Для себя я прокопала траншею сама. А вот другим копать мы начали с бабушки Веры. И решили, что все удобства в первую очередь мы сделаем именно ей, чтобы она смогла ощутить на себе нормальные условия хоть в последние годы жизни. И так в эту весну ей уже помогали с огородом всем хутором. Годы брали свое!

Через месяц в отпуск должен был приехать хороший помощник в наших начинаниях, Миша. Уже будет легче. За это время для хутора он стал своим, а не просто гостем. Хотя, что я говорить? Ведь он здесь когда-то родился и вырос!

А пока мы довольствовались теми силами, которые имели и продолжали жить и работать.

Когда мы уложили трубы в траншеи, мы с Толиком поняли, что для этого нужны большие трубы, и все дома можно подсоединить, к одной большой трубе. А первое время было так все просто и понятно.

— Мы с тобой заново открываем то, что уже давно открыто без нас, другими! Тычемся, как слепые котята, — воскликнула я и сокрушенно развела руками.

— Но в силу того, что мы дилетанты в этом деле и у нас не хватает знаний учебных, приходится идти к цели именно таким способом, — продолжила я, обращаясь к Толику.

— Это бабка надвое сказала! — ответил пословицей Толик. И смеясь, продолжил:

— То, что мы делаем, до нас еще никто не делал! Понятно? Так что все это, именно, открытие.

— Спасибо за поддержку, конечно! — в тон ему ответила я, и продолжила:

— Но то, что у нас катастрофически не хватает знаний — это факт! И от этого ни куда не денешься!

— Ну не скажи! — возразил мне Толик, и возмущенный продолжил:

— Сколько мы сделали за такое короткое время, еще столько ни кто не умудрялся сделать!

Видя, что он уже закипает, я решила переменить разговор на другую тему, споры мне порядком надоели, и сказала ему:

— Послушай, «профессор», что-то уж очень есть захотелось?! А тебе?

— Вот с этим я полностью с тобой согласен. Есть и в самом деле уже очень хочется. Пошли, что-нибудь вкинем в рот? — согласился на этот раз со мной Толик.

Пока я по-быстрому готовила еду: резала первую появившуюся на огороде зелень на салат, грела воду для чая, поставила варить картошку (она чищенная и залитая водой стояла с утра в кастрюле и ждала своего часа), Толик включил телевизор, еще и, пытаясь оправдываться, заговорил:

— Хочется узнать последние новости в мире… Люба! Бегом сюда!

Зная уже, что сильных эмоций мой сосед никогда не выказывает, это бывают очень редкие случаи и, поэтому игнорировать их никогда нельзя, я вскочила в комнату с вопросом:

— Что случилось?

— Вот, смотри!

Телевизор показывал видеокассету, которую год назад мы записывали с Мишей, чтобы доказать наше открытие комиссии. За год о нас никто не вспомнил. И вот!!!

— Вот это, да! — сидел и восхищался перед телевизором Толик. За кадром в это время кассету комментировал голос Миши:

— Эта пластина получила название по фамилии первооткрывателя, или первооткрывательницы, потому что это женщина.

Я затаила дыхание, но фамилии не называть у него все-таки хватило ума. И я вздохнула с облегчением.

— Ну и ну! — продолжал восхищаться Толик.

— Да, согласилась я с ним, — как это его пропустили на телевидение с таким материалом? Фантастика! Потому что, если послушать со стороны, то это бред сумасшедшего! Видимо у него большие связи там, что люди не побоялись потерять из-за него работу?

А телевизор продолжал вещать:

— Вы увидели материал еще об одном из неожиданных и непонятных человеку открытий происшедших год назад в нашей стране! Ждем ваших отзывов по этому материалу. До свидания! Пишите нам! А наша передача подошла к концу.

И после этого пошла реклама.

— Пошли есть! — позвала я Толика, еще не соображая: радоваться мне этой новости или расстраиваться? Ведь еще неизвестно, чем это «сенсационное» заявление кончиться?

Но Толику уже видимо, перехотелось, есть, потому что он, не слушая меня, все продолжал восхищаться увиденным.

— Да пошли, наконец, есть, — не зная почему, разозлилась я на него.

— Ты чего? — удивленно уставился он на меня.

— Не знаю! — честно призналась я ему.

— Что с тобой? — продолжил он, удивленный моей реакцией, спросил меня он.

— Ну не знаю я! — повторила я, — Что-то не по себе мне. А что?! Не знаю! Сама не понимаю: почему?

— Ну, ты даешь! — восхитился он и продолжил: — Нет бы, радовалась, так он злится!

— А, что? — спросила я тоже, и продолжила свою мысль:

— Не нравится мне все это почему-то! И все тут! Ай, да ладно! Давай переменим пластинку, и пошли есть все-таки! А то о еде мы уже как-то и забыли!

— Да, пошли, поедим. А то на голодный желудок не думается нормально, — согласился со мной Толик. И мы сели за стол.

Ели мы молча. Разговаривать не хотелось. Хотелось немного подумать о создавшемся положении. И тут через некоторое время прервал мои думы Толик:

— Ты знаешь: нам нужен хороший сантехник. И видимо ему придется платить на семь домов. Это должна быть порядочная сумма. А еще надо, чтобы он не проболтался. Нам не надо чтобы про нас знал бы весь город, и ездили сюда экскурсиями. Тогда от зевак не станет отбоя. Еще кражи начнутся. Да, и тишины хочется, — продолжал свои рассуждения он.

— Да! Ты прав! Сами мы не справимся. Нам нужен именно специалист в этой области, Где же нам его взять? — согласилась я с ним, а потом добавила:

— А давай попробуем начертить план соединения труб канализации!

И сели чертить план, чтобы соединить эти трубы из каждого дома в одно место. Мудрили мы с ним долго, потому что ходили по хутору и возле него, пытаясь привязать этот план к местности, искали: куда бы вывести соединительную трубу. Наконец пришли к выводу, что должны ее вывести в овраг. Поставили палочки, где нужно копать траншеи от каждого дома и решили, что на сегодня хватит и разошлись на отдых.

К концу следующей недели все трубы были проведены к оврагу, и Толик решил поинтересоваться у меня:

— Ну, и как ты собираешься соединить все эти трубы вместе?

Но ответ у меня уже был готов на этот вопрос, поэтому он меня не застал врасплох:

— Ты знаешь, надо нам привезти бетонные трубы не очень большого диаметра и проложить их к оврагу. И все проблемы решатся! А из этих труб туда и будет все стекать. Овраг куда идет?

— К реке. Куда ж еще, — ответил на мой вопрос Толик и добавил еще свой.

— Как к реке? Ведь до Припяти далеко? — удивилась я такому ответу.

— А это и не Припять! Здесь проходит маленькая речка, которая дальше идет к Припяти, — объяснял мне сосед.

— Вот это да! Совсем не знаю местности! — удивилась я.

— Люба, и что за трубы бетонные? — спросил меня Толик.

— Что, гадаешь, о том, что я тебе сказала? Ты что ни разу не видел таких труб? Обычно с них большого диаметра делают колодцы вместо дерева, — продолжала я объяснения.

— Так это такие? Я такие видел? — нашелся он.

— Ну вот, все ты знаешь! Только труба поменьше диаметром. А так они тоже из бетона. Теперь понятно? — спросила я.

— Да. Но вот где их взять? — продолжил свои рассуждения мой сосед.

— Я вот думаю, что взять их не проблема. Они на любом железобетонном заводе есть, только на это нужны деньги и машина для их доставки, — продолжила я мысль.

— Может с Мишей связаться? — спросил он меня.

— Для чего? Что он нам денег на трубы даст? Сколько мы его будем доить? — задала я ему давно вертевшиеся на языке вопросы, и дальше развила свою мысль:

— Да, и неудобно уже как-то становится все время трусить его. Как ты думаешь?

На эти слова уже задумался мой собеседник, и ничего не сказав, почесал затылок. А потом через некоторое время спросил:

— Так, что делать будем?

— Пока не знаю. Подумать надо, — ответила я.

И тут Толик выкрутившись из положения, сказал мне:

— А давай спросим у него, где можно взять? Возможно, он будет знать?

Я рассмеялась на эти его слова и сказала:

— Ну и ловкий же ты человек! — словами из кинофильма ответила ему я.

И мы все же решились позвонить Мише и объяснить ему создавшуюся ситуацию. И заодно поговорить о сантехнике. Мы набрали его личный номер, и когда я услышала голос, поздоровавшись я заговорила с ним. Выслушав наши новые создавшиеся проблемы, он спросил:

— Сможете на две недели сделать себе передышку?

— А что потом? Да и умаемся мы две недели ничего не делать, — возразила я.

— А потом — я в отпуске. Привезу трубы. Да, а, сколько метров надо? И привезу сантехника. А что, уже все подготовили? Согласны?

— Но это ведь все деньги! И, немалые! — возмутилась я.

— Не переживай на этот счет, — ответил он мне, и еще раз переспросил:

— А что уже все?

— Да. Мы все подготовили. Перезвоню тебе через пару часов, скажем, сколько метров труб и каким диаметром. А пару недель так уж и быть подождем. Во всяком случае, попытаемся это сделать, — согласилась я на его доводы, хотя не очень верила сама в то, что сказала.

— Ну что решила проблему, — спросил меня Толик.

— А можно подумать, что ты не слышал, что я говорила? Сказали померить и сказать: сколько метров, и каких труб надо. Вроде и решила проблему.

— А почему так неуверенно говоришь? — задал еще один вопрос Толик.

— Да потому, что попросили на две недели сделать передышку, потом к нам прибывает подмога, в отпуск в лице Миши, — объяснила я ему.

— И ты будешь сидеть без дела целых две недели? Это же невозможно! Никогда не поверю! — заявил Толик, выслушав то, что я ему поведала.

— Почему? Хотя я тоже не верю в то, что наобещала ему, — сразу не уверенно сказала я.

— Да потому, что ты не тот человек, который сложит лапки, и будет ждать у моря погоды! — подытожил свое выступление мой сосед.

Я рассмеялась на его такие слова и сказала:

— О, как хорошо ты меня уже знаешь! Хотя, ты полностью прав! Я и не собираюсь сидеть. А займусь другой работой. Я давно уже думаю об этом.

— Ну вот! Так я и знал! А ну признавайся, что ты еще надумала? — затребовал у меня объяснений Толик.

— Ну, хорошо, хорошо! Давай где-нибудь присядем, и я тебе все расскажу, — согласилась поведать ему я последние свои задумки.

Мы устроились в моей беседке во дворе, и я рассказала своему соседу, что давно хотела бы отказаться от бензина для машины и перейти на пластину.

— Ну и ну! А как ты это сделаешь? Ведь надо отлично знать устройство автомобиля и разбираться в нем, чтобы сделать его электромобилем. Ты не сможешь одна. Для этого уже нужны конструкторы. Поняла? Слишком далеко ты замахнулась! Не получится у тебя одной все это! — заявил уверенно Толик.

— Вот и я думаю, что знаний маловато! — согласилась с ним я, до конца не вникая в его слова.

— Нет! Знаний как раз и не мало, но ты хочешь сделать все это сама без чьей-то помощи. То есть, хочешь объять необъятное! Поняла? А так не бывает! — торжественно заявил он мне.

— Бывает! Твои слова я как раз поняла очень хорошо. Но своей помощи кроме тебя и Михаила ни кто не предлагает, — объяснила ему я.

— Но подумай сама, что кроме нас с Михаилом и жителей хутора ни кто об этом ничего не знает? А говорить кому-либо вы боитесь, — продолжал свои объяснения мне он.

— Ну почему? А вот уже и телевидение! А? Ты забыл? А ты бы не боялся? — спросила я его.

— Но ведь прошло всего три дня после передачи. Чего ты хочешь за такой короткий срок? Ведь это же не время! — подытожил он.

И я согласилась с его словами, но вслух ничего говорить не стала на этот счет, а сказала вот что:

— Миша просил померить, сколько труб и каких нам нужно для удобств?

— Уже темнеет. Давай пойдем отдыхать. Я уже устал за день, ты устала. А завтра померим и перезвоним ему. Утро вечера мудренее! — улыбнулся он мне..

— Согласна! Спокойной тебе ночи! — пожелала я.

И мы расстались до завтра, и разошлись по своим домам.

Глава 19

Раненько утречком я собралась пройтись до линии трамвая. В трех километрах от нашего хутора у нас такая линия имелась. Мне сегодня нужно было на работу. И еще я решила набрать литературы по устройству автомобиля. Меня ведь не так легко сбить с пути, который я наметила! Все еще спали, как мне казалось. Во всяком случае, я никого не встретила у соседей. Значит — спали! Эти три километра до остановки трамвая я дошла спокойной походкой. Спешить мне не надо было. У меня еще хватало времени. И до остановки я дошла вся в рассуждениях: как я буду проводить эти две недели, на которые договорились с Михаилом.

Во время обеда съездила в библиотеку, набрала литературы по легковому транспорту и к концу обеда успела вернуться назад. Наскоро попила чаю — это у меня на сегодня был обед. Решила — перебьюсь и таким обедом. Доработала до вечера, а дома решила разобраться в устройстве легкового автомобиля.

Дома — это в городской квартире. Я решила тут переночевать, потому что завтра мне тоже было на работу. И после завтра — тоже. Поэтому все вечера я решила посвятить себя обучению устройства легкового автомобиля. На выходные, а у меня, их намечалось целых два, я отбыла на свой родной хутор.

Да за это время проживания там, он для меня стал самым родным, благодаря их жителям.

Меня там уже ждали. Знали, что на эти дни мое место именно там и ни где больше!

Меня покормили вкусным ужином в моем же доме. Ключ от дома был и у Толика, и у тети Тани.

— Тетя Таня, вы знаете, что через неделю в отпуск приезжает ваш Миша? — спросила я у своей соседки.

— Да! Уже знаю. Вчера позвонил и сказал он мне. А вот ты откуда знаешь? — поддела она меня. Но меня это не смутило:

— Так мы это знаем уже целую неделю, вместо меня ответил ей Толик.

— Нас на те выходные еще предупредили, — подхватила я его слова.

— Это что же получается, я узнаю последняя? Да? — возмутилась тетя Таня, и заулыбалась.

— Ну почему же, вас он предупредил раньше, чем это мы успели вам сказать, — защитила я нерадивого сына.

— Скажите, что вы просто забыли сказать мне об этом? А так бы я еще неделю назад об этом знала бы, — заявила не без иронии моя соседка.

— Ну, может быть и так?! — неуверенно согласился с ее словами Толик и продолжил:

— Да, ладно, не придирайся! Ведь довольны тем, что приезжает?

— Ну да, довольна! В кои-то веки я его увижу! А тут зачастил, буквально каждый год, и многозначительно посмотрела на меня, чем немало смутив меня этим.

Ведь я и Толика, и Мишу воспринимала, как помощников в нашей работе, и ни больше, поэтому такие взгляды были мне не совсем приятны.

А она продолжила:

— Говорили ведь о работе?

— А о чем еще мы можем говорить? Как только о работе? — заявил Толик.

— После того, как эта мадам появилась у нас на хуторе ни о чем другом мы говорить и не умеем! — с ласкою в голосе продолжил он.

— Это камень в мой огород? — задала вопрос я, улыбнувшись всем.

— Что ты, Любочка, какой камень? У нас у всех появился интерес к жизни! Даже у бабушки! Мы тебе очень благодарны за то, что ты нас расшевелила! — заговорила всегда молчавшая тетя Фекла, и дальше продолжила:

— Я думаю, с моими словами согласятся все?

— Может, переменим тему? — поморщился Толик и спросил у меня:

— Люба, ну ты узнала устройство автомобиля?

Я рассмеялась на его такой вопрос и сказала:

— Иронизируешь, да? Люди на курсах месяцами учат устройство, да не все сдают экзамен, а я должна была за три дня выучить все устройство? Ну, ты даешь! А, вообще-то, пыталась! Пока плохо получается что-то. Книги есть — результата нет! У меня всегда были проблемы с механикой. Что делать? Видно не потяну я эту науку! Объяснить, что я хочу сделать — я смогу, а сама это сделать видимо я буду не в силах. Нужен все-таки настоящий специалист в этой области!? Доделаем к Мишиному приезду вычисления на трубы до конца, и будем говорить насчет машины? Так?

— Я рад, что ты согласна, что не потянешь эту область науки и техники! — сыронизировал мой самый главный помощник, Толик, и завел далее:

— Я уж думал, что ты будешь делать все сама? Ты способна на такое! Мартышкин труд!

Я решила проигнорировать его слова и задала кучу вопросов своим соседям:

— Расскажите мне: как вы, без меня столько времени жили? Как у вас со здоровьем? Какие у вас новости? Уже все посеяли? А я вас послушаю!

После этого все заговорили как-то сразу:

— Да! У нас много новостей, и не очень хороших.

И я узнала, что бабушку завезли в больницу подлечить сердце. Она лежит в кардиологии.

— Что же вы не позвонили и не сказали мне об этом? Я бы проведала ее в больнице. После выходных схожу, проведаю — ведь к ней некому больше прийти!

И тут заговорила тетя Таня:

— Видите, как поздно? Может пора расходиться на сон? Завтра ведь увидимся, а то вы переговорите все сегодня, на завтра ничего не останется!

Все заулыбались таким словам, но начали расходиться по домам.

Завтра увидимся!

— Спасибо вам за все! — поблагодарила я своих соседей всех.

— Спокойной ночи!

И после этих слов все наконец-то потянулись по домам. Я помыла посуду, вытерла стол, постелила постель, выключила свет, и с улыбкой на губах закрыла глаза и провалилась в сон.

Глава 20

Эту неделю я работала на работе, ночевала в городе и каждый вечер ходила проведывать бабушку в больницу. Все ее соседи по палате почему-то решили, что я, ее дочка. Мы улыбалась, друг другу и молчали. Я никого не разубеждала в ошибке, а если бабушка их не разубеждает, значит, ей это нравится. И я молчала, решив, что если у человека хорошее настроение, то он быстрее поправляется. Во время обеда в четверг я съездила в больницу, выловила лечащего врача и узнала все о болезни бабушки. Он сказал, что у нее уже пошли улучшения в здоровье и к концу следующей недели ее выпишут домой, после того как окончат курс лечения.

В пятницу вечером я на трамвае отбыла на хутор. Бабушка знала, что в выходные меня не будет.

А я ей пообещала:

— Я приеду после выходных и расскажу последние новости хутора.

— Хорошо, деточка, — согласилась она, рассмешив меня таким своим обращением ко мне, потому что на «деточку» я давно уже не тяну. Вышла уже из того возраста давным-давно.

Поздно вечером мне позвонил Миша, попросил, чтобы я не ехала в пятницу вечером, что он где-то около десяти часов утра будет уже в городе и заедет ко мне домой. А потом мы поедем не хутор, и добавил:

— Поговорить надо и кое-что сделать в городе.

— Ладно! Согласна. Уговорил, — ответила я, и он, рассмеявшись мне в трубку, отключился.

В субботу утром мне позвонили в дверь. Я посмотрела на часы, было всего пол девятого. Я посмотрела в глазок, узнать: кто же это такой? Оказалось, что это долгожданный гость из столицы. Я удивленно спросила, вместо приветствия:

— Что так рано? Не сидится дома хлопчику малому?

А он, рассмеявшись, и проигнорировав, мой вопрос сам мне задал:

— Ну, что там у вас? Какие новости?

— Можно подумать, что ты не в курсе всех наших событий, — обиделась я на такие его вопросы, и продолжила:

— Да ты пройди хотя бы в дом, а то разговаривать у порога. Давай я тебе хоть чая налью?!

— Что я сюда, есть приехал? Рассказывай, — заявил он мне.

— Пока не сядешь есть, ничего рассказывать не буду. Поддержишь мне компанию за столом. Я еще не завтракала. Только проснулась и звонок в дверь, — разозлившись на него нетерпение, заявила я.

— Ну, ладно, давай! О, у тебя даже торт есть! — восхитился он.

— Да! Я сама давно уже хотела бисквитный торт. А тут как раз случай представился. Вот и купила вчера вечером. Давай пить чай! — позвала я его к столу.

— Ладно, давай, — согласился, наконец, он.

Мы оба сели за стол. Я расставила чашки с горячим, чаем, а он заправски стал резать торт. Когда мы отпили полкружки чая и съели по одному кусочку торта, и он опять заговорил:

— Ну, давай рассказывай, что у вас там? Какие новости? Не тяни, начинай!

— Ишь, какой ты непоседливый, Прямо все сразу тебе подавай: и чай, и рассказ! — возмутилась я и продолжила:

— Дай хотя бы чай допить.

И мы продолжили чаепитие. Потом я собрала чашки, вымыла их, и после этого мы прошли в комнату:

— Ну, вот теперь и начнем! У меня есть еще одна идея, но я не могу воплотить ее в жизнь. Я не специалист в этой области. Я не разбираюсь в автомобилестроении и сама, то что задумала сделать поэтому не смогу…

Но меня прервали, заявив:

— Ты не жалуйся на свою судьбу «несчастную», а давай рассказывай все по порядку! Я тебя не совсем понимаю пока.

— Ну, ладно, давай! Я хотела поставить пластину наверх на легковую машину, чтобы не пользоваться горючим. Но как я понимаю — это надо перестраивать и внутреннюю часть машины, чтобы она заработала на электричестве? А я этого делать не умею. Уже две недели учу устройство автомобиля, но сдвигов никаких. Полный-нуль! — заявила я ему на полном серьезе, но, подняв на него глаза, увидела, что он смеется.

— Ты чего смеешься? Вроде бы ничего смешного я еще не рассказывала? — возмутилась я его реакции на мои слова.

Я решила обидеться на его смех. Решаю «глобальные» проблемы. А он, пожалуйста, на тебе, хаханьки, да хихоньки!

— Ты, наверное, обиделась из-за моего смеха, — продолжая улыбаться, угадал мои мысли он и продолжил:

— Но, видишь ли: один в поле не воин!..

— А я — не один! — влезла я, не давая договорить до конца, и заявила:

— А ты — все?!

Теперь уже на мои такие слова возмутился он:

— Ну, знаешь? Это не выход из положения! Для этого нужно целое конструкторское бюро!

— Ну — загнул?! Кто же мне даст — это конструкторское бюро? — не поверив его словам, я удивленно уставилась в его сторону, и решила дальше развить свою мысль:

— Я, считаю, что нужно сделать образец, чтобы тебе поверили, то тогда их начнут строить!

— Нет! Это ты выдаешь не понятно что? Тебе уже давно поверили! А разве можно одному человеку все знать и все уметь? Ну, подумай сама? — попытался надоумить он меня.

— Ну, а что делать, если до этого додумалась только я, то есть мне это все уже снилось, а знаний таких у меня в механике нет?! Да еще и пластины, чтобы сделать «электромобиль», кроме как у меня, тоже ни у кого нет?! Что ты на это скажешь? — на повышенных тонах, возмущенная привела я свои доводы.

На что он, уже совсем не смеясь, ответил:

— Ты знаешь, у меня есть двое классных парней, которые машину знают по винтику. Они не академики, но в этом деле просто непревзойденные мастера. Ты ведь им сможешь объяснить, что нужно сделать?

— Да. Думаю, что смогу! Это мне ничего не стоит. Главное, чтобы они поняли, что от них хотят, — улыбнулась я, наш спор затих, и мы разговаривали уже на мирных тонах, а он меня заверил:

— Вот именно это они смогут понять. Я им позвоню и позову к нам в отпуск? Хорошо?

— Ты меня спрашиваешь? Конечно, я согласна! Давай позовем! — ответила я ему, только добавила:

— А они не проболтаются про наш хутор? Парни надежные?

— На этот счет можешь быть спокойна, — заверили меня.

Пока я убирала стол, Миша с кем-то разговаривал по телефону. Что-то объяснял, я не стала даже прислушиваться. Ну, разговаривает и ладно, мало ли у человека хватает своих дел?

Я за это время помыла всю посуду, навела в кухне порядок и вернулась в комнату. Миша уже не разговаривал по телефону, он ждал меня:

— Ну, вот я и договорился с ними. Только придется подождать, пока приедут.

— Так ты разговаривал с механиками? Ничего себе, а я думала, ты звонишь по своим делам? А сколько их нужно ждать? Часа четыре или пять? — пошутила я над ним, хотя меня разбирало именно любопытство, когда же они появятся? Но тут он мне совершенно неожиданно ответил:

— Если ты знаешь сколько, зачем спрашивать?

— Ты хочешь сказать, что они через такой промежуток времени появятся? — не поверила я ему, решив, что меня разыгрывают.

— Да, мы подождем их в городе, а потом вместе поедем на хутор, У тебя на это время есть какие-то планы? Спросили меня ошарашенную такими новостями.

— Да. Надо поездить по магазинам, купить продуктов, чтобы проведать бабушку Веру. Ее уже скоро выписывают, но съездить проведать все равно надо!

— Скажи: а чего ты молчишь и ничего не спрашиваешь про передачу по телевизору, или вы ее не видели? И ничего не знаете? Я в это не верю! — заявил мне собеседник.

— Да видела я все и знаю насчет этой передачи. Просто жду, когда ты сам мне все объяснишь? Зачем ты это сделал? Ведь результата никакого! — засомневалась я в правильности его действий.

— А почему ты решила, что результата никакого? Ведь я выступал именно в той передаче, которую постоянно смотрит наш глава государства, и, естественно, министры тоже. А это бесследно не проходит! — заявил он, убежденный в своей правоте.

— Ну и что же? — рассмеялась на его такие слова и продолжила:

— Тебе или на телевидение кто позвонил, поинтересовался этим?

— А ты скептик! И звонили, и интересовались! Но раз ты так говоришь, значит, ты не веришь в успех? — поинтересовался он у меня.

— Просто через год смотрю правде в глаза! Да, тут кем угодно станешь. Срок немалый, а сдвигов никаких. Ни кому ничего не надо. Все заняты добыванием денег и в другую сторону просто не смотрят.

Деньги застили все! На них прямо молятся! Не стало дружбы! Не умеют любить! Если дадут побольше денег, то продадут все: и друга, и любовь! Все продается и покупается! И ни кто не задумывается над тем, что все смертные и деньги на том свете не нужны. А жизнь за них не покупается: кем бы ты ни был, президент или нищий. А все смертны и бедные и богатые. А ты знаешь: при Советском Союзе было лучше! Было больше духовности и культуры, а не такого накопительства как теперь. И в те времена планы строили на десять лет вперед, а не жили как сейчас, одним днем!

Не стало ничего святого! Можно в церкви рубль повесить вместо иконы, потому что священники так зажрались, что в церкви сдирают со старых бабок такие суммы, что старушка потом дома сидит полуголодная в надежде на то, что деньги богу отдала, а богу-то они как раз и не нужны, они нужны именно священникам. И новые церкви строят за эти деньги, чтобы еще больше людей обдирать.

— Извини меня, — перевела я дух от такой речи, — но после того, как я слышала, что священник в церкви маты кроет, у меня на всю эту «веру» глаза открылись, и я перестала туда ходить. Что эти попы живут ни в одно время и не в этом обществе, которое молится только на деньги? Они такие же люди, как и все простые смертные: жадные, завистливые, злые и алчные до денег.

— Целую лекцию прочитала, — рассмеялся моим словам Миша.

— А что я не права? Тогда опровергни мои слова, — попросило я его.

— Нет, почему же! Я с твоими словами согласен, — не стал спорить со мной Миша. Хотя, может быть, и не согласился до конца.

— А теперь послушай меня! Мне звонили из резиденции президента и сказали, что твоим проектом заинтересовались в верхах. Назначили встречу на сентябрь. Сейчас лето, и все разъезжаются в отпуска на отдых, — поведал мне последнюю новость Миша.

После этого всего мы засобирались в больницу. Накупили продуктов, заехали по дороге в хозяйственный магазин, докупили запасных частей для хутора, съездили в больницу — проведали бабушку. Узнали, когда ее можно будет забрать? Вернулись потом домой, погрузили дополнительные покупки в машину, и тут к нашей стоянке подкатила машина непонятной марки. Именно подлетела. На такой скорости она мчалась.

— Ну, вот и дождались наших помощников! Поехали! — заявил он.

И мы тронулись с места. Из города мы отправились на хутор, даже не посмотрев: с кем едем?

— Знакомства будут на месте, — опять угадал мои мысли Миша.

— Скоро я уже буду бояться, и думать, — заявила я ему, уже немного с опаской посмотрев на своего соседа по машине.

Глава 21

Через полчаса мы были уже на нашем родном хуторе. За это время он преобразился! Аккуратненький, весь в зелени, цветущие сады. Вот куда мы подъехали! Возле моего дома стояли мои соседи. Они, видимо, уже умаялись ждать нас.

Мы вышли из машины, и Миша повел меня знакомиться с людьми, которых он называл «мастерами своего дела». Тот, которого Миша назвал Сергеем, был среднего роста, с накаченными мышцами и на вид ему было где-то двадцать пять — двадцать шесть лет — не больше!

Второму, которого звали Олегом, было около сорока лет, и Сергея он был выше на голову. Но оказалось, что в этой паре заправляет именно Сергей, Олег выполнял его все приказы и сразу. И все это он делал молча без каких либо возмущений.

— Странные они какие-то, — заявила я, повернувшись к Мише.

— Это, первый раз, чуть позже ты будешь удивляться: как могла дать такую оценку? — заверил меня Михаил.

— Посмотрим! Я вот что тебе хотела сказать: мы с тобой забыли про сантехника. Я же по телефону с тобой разговаривала об этом, — расстроилась я, вспомнив, зачем я ездила в город.

— А ты уже забывать начинаешь, — поддел меня Миша, и добавил:

— Я то не забыл, и поэтому сантехник отдельно нам не нужен. Ребята все сделают сами. Они в этом разбираются. Олег в сантехнике разбирается полностью, и другой специалист нам не нужен.

— А! Ну, тогда я спокойна за всю работу, — согласилась я с ним.

И тут вмешалась в наш разговор тетя Таня, она с возмущением заговорила:

— Ну, мы долго будем еще Вас ждать? И так уже целые сутки ждем! А ну пошли в дом! Уже все заждались и все остывает.

Миша обнял тетю Таню, поцеловал ее, улыбнулся и сказал:

— Мамочка, ты же знаешь, как я по тебе скучаю. Особенно по твоим обедам. Это у тебя, наверное, пошло, как ритуал?!

— Дорогие соседи, спасибо за встречу. Пошли все в дом, — позвала я всех.

Олег и Сергей стояли чуть в стороне и с интересом наблюдали за всем этим. Ведь они были чужие и порядков хутора еще не знали. Тетя Таня повернулась к ним и спросила:

— А вы, что стоите в стороне как бедные родственники. А ну все в дом. Что вам особое приглашение нужно? Вы как гости, которые у нас первый раз, первыми и заходите. А потом уже мы!

Они, ошарашенные таким приемом, остались стоять на месте. А тетя Таня подошла к ним сзади и начала их бесцеремонно подталкивать к входной двери, приговаривая:

— Ну, какие вы непонятливые?

Они вышли из транса и посмотрели на Михаила, а он в свою очередь сказал им:

— Ребятки, ведите себя как дома! Слушайте, что вам говорят! Начинайте со всеми знакомиться. Вам с ними придется общаться каждый день.

— А, где это девался Толик? Ведь это ему подмога приехала? — спросила я.

Тетя Фекла на это ответила:

— Да, сейчас заявится! Что-то там доделывает у себя во дворе.

Мы все вместе выгрузили обе машины. Сложили все в мой сарай-склад, и пошли в дом. Там уже хозяйничали тетя Мария и тетя Ира. Они накрывали стол. Он уже как всегда ломился от еды.

Все пошли мыть руки и садиться за стол. Михаил не удержался и сказал:

— Решили вообще нас закормить? Мы после такой еды вообще не поднимемся с места, и от нас не будет никакой пользы. Будем только, есть — да спать, спать — да есть! Никакой работы!

— Как же, заставишь вас есть да спать, — услышали мы мужской голос, и в дверном проеме появился Толик, улыбаясь всей честной компании.

— О? — обрадовался он, — В нашем полку прибыло. Давайте знакомиться!

Он подошел к мужчинам, притягивая им руку для знакомства, и представляясь каждому по отдельности. Когда церемония окончилась, все чинно сели за обед.

После еды перешли в беседку пить чай, заодно наших знакомых ввести в курс дела. А в доме остались убирать и мыть посуду после еды тетя Фекла, тетя Мария и тетя Ира.

Стол в беседке был завален пирогами, печеньем, блинами с творогом, которые наготовили мои соседки.

Ну, наверное, не зря говорят, что путь к мужчине лежит через желудок! Потому что мужчины уже, не обращая внимания, что едят уже автоматически, ели и разговаривали каждый о своем.

— Кто будет вводить в курс дела? — спросила я у Михаила.

— Ну, кто ж еще? Ты, конечно! Кто же еще знает обстановку и положение дел лучше тебя? — удивился Михаил.

— Ну, хорошо! Тогда слушайте, ребята! Разговор будет долгий, — начала я и продолжила:

— Мы с Толиком сделали пластину, и она нам дала электрический ток. Эта пластина запатентована. Может вы наметили на каждом доме пластины? Это от них у нас на хуторе электричество. За него мы не платим не копейки. Пластина сделана из бытовых отходов. Пока у нас в двух километрах существует еще свалка, на которой мы берем материал для изготовления пластин. Но она скоро закончится, и нам придется опять искать новые материалы для пластин. Мы надеемся убрать весь мусор в стране. Эта пластина вырабатывает ток со всего света и темноты, звука и тишины, ветра и шелеста деревьев, солнца и луны, то есть буквально со всего. Возле каждого дома стоит столб, на котором висит лампочка для освещения. Она ночью освещает каждый двор. У нас уже нет газовых баллонов, их заменяют электроплиты. У нас уже есть в домах холодная вода, которую качает из колодца глубинный насос при помощи электричества. Но мы хотим сделать и горячую и холодную воду, и ванны, и туалет в домах, и естественно — отлив. Для этого мы все уже подготовили все материалы. Дело осталось за малым, начать и кончить.

А может быть, что-то и забыли? Кто его знает? Все не усмотришь! Мы с Толиком проложили трубы, свели их в одно место. То есть, прокопали для труб траншеи и вывели в овраг. Михаил обещал нам трубы разного диаметра, но мы их пока еще не видели. Но это еще не все.

Еще я хотела поставить пластину на автомобиль легковой, чтобы получился электромобиль, а у этого агрегата другое устройство, чем у автомобиля. И я в механике на уровне средней школы. Но это потом. В первую очередь нужно сделать удобства на хуторе. А потом уже все остальное. Теперь, понятно, что от вас нужно? — спросила я.

В ответ я услышала от Сергея такие слова:

— Вот это да!?

Не то спросил, не то восхитился он. Я так и не поняла. Потому что после этих слов ничего не последовало, все продолжали молчать, и я продолжила:

— Там нужно устанавливать ванны, унитазы, смесители. Помещения для всего этого мы за год приготовили. Но это ничего не установлено. Работы не просто много, ее огромное количество. Ну, беретесь?

— Беремся! — ответили они дуэтом.

А я после этих слов еще добавила:

— Миша и Толик, мы вас пока покидаем. Нам надо гостей разместить на постой. Приготовить для них все. А вы еще посидите, поговорите. Вы знаете, о чем разговаривать, вы в курсе дела и вам не надо ничего объяснять и показывать. Если будут вопросы, то пусть их потом задают вам. Договорились?

Толик и Миша кивнули мне в знак согласия, и мы с тетей Таней пошли в дом.

— Что делать будем? Куда мы их разместим? — спросила я у женщин хутора, и продолжила:

— Их нужно поселить вместе, и чтобы у них был простор. Куда поселим? Давайте думать.

— А что тут думать, — заговорила тетя Ира, и тут же продолжила:

— Давайте ко мне, у меня четыре комнаты большие. Им будет раздолье и рядом с Любой. Далеко ходить не надо. У меня для гостей все есть.

И тебе отдыхать надо, а с молодыми мужчинами надо будет смотреть, чтобы все время была одета. А это большие неудобства.

— Я думаю, тетя Таня, тетя Ира права? Правда? — спросила я тетю Таню.

— Я тоже думаю, что Ира права. Остальные не обидятся? — спросила она у хутора и обвела всех взглядом.

Но никто и не пытался возражать и обижаться. Все согласились с доводами соседок, и пошли к тете Ире готовить комнаты для гостей, а я осталась рядом с прибывшими. То есть, вышла из дома к ним. На улице начинало темнеть. День заканчивался. Наступала ночь.

Я пошла в беседку и включила в ней свет. Мужчины разговаривали. Я зашла к ним и сказала:

— Пора располагаться на ночлег. За один день все не переговоришь, — и обратилась к Михаилу:

— Миша, ты — к маме, ребята — к тете Ире. Там им уже все готово.

После моих слов все поднялись, пожелав «спокойной ночи», друг другу и разошлись по домам. А я выключила свет в беседке, вошла в дом и тоже стала готовиться ко сну. В кровати я еще пыталась наметить план работы на завтра, но тут мысли стали путаться, и я не заметила, как провалилась в сон.

Глава 22

Утром меня разбудили голоса во дворе и стук в дверь и в окно одновременно.

— Эй, Люба, проспишь все царствие земное. Хватит спать. Подъем! — выводил голос Миши.

Я хотела повозмущаться на то, что не дали поспать, а потом решила передумать, по-быстрому оделась и побежала открывать дверь. Пока возилась на кухне, там заодно привела себя в порядок буквально за десять минут. Чайник грелся, сбегала в спальню и вышла через пять минут на кухню уже во всеоружии. На кухне уже находился Миша, и он мне сказал:

— Быстро же у тебя все получается!

Рядом с ним находились наши новые знакомые Олег и Сергей. Мы еще с ними были едва знакомы, поэтому мы только поздоровались. Я села пить чай и спросила у Миши:

— А где это Толик девался? Его нужно тоже позвать позавтракать с ними, а то ходит полуголодный.

— Сейчас схожу, позову! — не заставил себя долго ждать Миша. Но тут на пороге появился предмет нашего разговора, и я воскликнула:

— Чтобы так про деньги, как про тебя! Долго жить будешь! Только про тебя заговорили и ты тут. Все садимся завтракать! И за работу!

Мы по-быстрому позавтракали, вышли на улицу, и Миша спросил:

— С чего начнем?

— Давайте доделаем сток, — предложил всем нам Толик.

Я его поддержала, подтвердив слова своего соседа и первого помощника во всех моих начинаниях, сказав:

— Я тоже с этим согласна, что в первую очередь нужно доделать сток.

И мы пошли показывать ту работу, которую мы с Толиком уже проделали. Когда мы провели всех мужчин по всей той территории, которую мы уже сделали, то услышали возглас восхищения Олега:

— Вот это да! И это все вы сделали вдвоем? Ну и ну! Столько работы! Давайте для подогрева и для туалета сделаем воду из озера? Оно большое, воды много, а из колодцев — пусть только для питья идет?

— Мы бы и хотели бы именно так сделать, но до конца не смогли разобраться, как это все сделать? А так еще лучше было бы? — согласилась я с его доводами.

— Ну, это не сложно. Мы все подведем. Работы тут осталось не так уж много для четверых здоровых мужчин, — заверил нас Олег.

В этот день привезли трубы для стоков, для самой воды и бетонные трубы.

Мужчины принялись за работу. Меня от труб для стоков просто отогнали, сказав, что смогут в такой работе обойтись и без моей помощи.

Когда привезли трубы, с ними приехали еще четверо работников. Они все это уложили за два часа.

А я в это время пошла, приготавливать мойку, ванну и унитаз в доме у бабушки Веры. Ее еще не было из больницы. Ее выписывают только к концу недели, и мы решили сделать ей подарок к приезду.

После этого я зашла в дом к тете Тане, где во всю готовился обед для всей честной компании, и спросила:

— Помощники не нужны?

— Нет! — хором ответили мне, и продолжили:

— Только если помогать кушать!

И я впервые за все это время оказалась без работы. Даже как-то непривычно было. Что делать?

Постояв вот так без дела, я во дворе затопила печь, которая стояла у меня под навесом от дождя. Сварила в кастрюле рис. Достала из холодильника полкило фарша, столько же творога, смешала их между собой, потом перемешала с рисом, добавила тертый на мелкую терку лук, чеснок, приправу, яйцо. В соленой воде три минуты прокипятила капусту. Завернула в капустные листы полученный гарнир. Сложила все это в кастрюлю, залила водой и поставила на огонь тушиться. В это время на сковороде в воде протушила морковь, натертую на большой терке. Затем перемешала с резаным луком, с томатным соусом, чесноком и лавровым листом. Прожарила на подсолнечном масле. Все это положила в кастрюлю с голубцами и протушила, а за две минуты до снятия с печи добавила сметану. Накрыла крышкой и сняла с конфорки.

Я так увлеклась этой работой, что не обратила внимания ни на время, ни на то, что меня окружает. Когда я села отдохнуть, то только тогда заметила, что за мной наблюдают соседки. Ближе всех ко мне находилась тетя Таня. Она похвалила не мою стряпню, а совсем другие слова и я услышала от нее:

— Вот это — да! Какая удобная плита. А я сразу решила, что тебе делать нечего, как плиты на улицу выносить!

Соседки тоже подхватили ее слова.

— При чем тут печь? Лучше попробуйте то, что я состряпала, — обиделась я на них.

— Ну, это мы все попробуем в обед за столом! — заявила тетя Ира и продолжила:

— А теперь давайте накрывать на стол! Где будем это делать? В доме или в беседке у Любы?

— На улице тепло, давайте накроем в беседке — сказала, тетя Мария.

— Давайте — в беседке! Сейчас принесу скатерть, — согласилась я с тетей Марией.

И мы стали накрывать стол к обеду. У моих соседок были традиционные блюда, такие, как тушеная картошка, жареное сало, соленое сало и мясо. У кого-то оказалась еще литровая банка белых грибов, салаты из молодой зелени и мои голубцы.

Через десять минут появилась «бригада» мужчин. Как чувствовали, что уже все для них готово. Тетя Фекла и тетя Мария повели их умываться, держа в руках наготове и мыло и каждому полотенце.

А мы доканчивали нарезать хлеб к столу. Все чинно сели за стол и набросились на еду. Было видно, что наши мужчины заметно проголодались. А я не удержалась и спросила:

— Чего молчите? Как там ваша работа?

— А что говорить? Уже все сделали! — ответил за всех Михаил.

— Что значит все? — переспросила я, не поняв, что же он имеет ввиду.

— А вот так — все! После обеда будем в домах устанавливать приспособления «современной цивилизации», — с долей иронии в голосе ответил на мой вопрос Михаил.

— Ничего себе! Так быстро? — восхитилась такой работе тетя Таня.

— Да! Готовьте ваши ванны, унитазы, умывальники, все остальное, — будем устанавливать, — заверил нас Олег.

— А как же вода из озера? Там же нужен какой-то насос, чтобы ее качать? Я так думаю! И, естественно, нужно проложить трубы? — удивилась я на его такие заверения.

На эти мои слова Олег ответил:

— Это все будет позже, а пока мы все это должны установить. И электроколонки для подогрева воды и установить и подключить нужно все и к электричеству и к воде. А за это время привезут и трубы, и насос.

— А где нам взять такие деньги, чтобы за все это уплатить, — заволновалась я, ведь заранее нас ни кто не предупредил, что у нас предвидятся еще денежные расходы.

— Так за все это уже уплачено, — вырвалось у увлекшегося разговором Олега.

— Как это? Кем? А ну давайте колитесь? Быстро? — строго спросила я у притихших мужчин, и продолжила, увидев, что они переглядываются, а начать, ни кто не начинает:

— Ну, что молчите? Я вас слушаю внимательно! Вся во внимании! Ну?

— А, что вы ничего не знаете? — в свою очередь задал мне ответный вопрос Олег и повернулся к Михаилу, посмотрел на него. После этого я тоже повернулась в его сторону и продолжила задавать вопросы уже ему:

— Что я должна знать? Что ты молчишь? Язык проглотил? У нас здесь не было ни от кого секретов. Ну, говори! Кто начнет? Олег? Михаил? Кто? Ну, давайте? Ждем?

— Ты видела передачу? — начал издалека Михаил.

За столом все загудели, что тоже все видели.

— Ну, так вот, после этой передачи, этим делом заинтересовались на верху и предложили помощь и денежную, и научную, чтобы ускорить процесс получения формулы. Поэтому это все идет в виде эксперимента, и финансируется государством. Я от твоего имени дал согласие на эксперимент. Ты меня будешь ругать?

Я с подозрением обвела взглядом сразу Михаила, потом Сергея и Олега. И уже обращаясь, именно к ним спросила:

— Так, вы — помощь, которая ускорит процесс?

— На первое время, да, — согласились с моими словами они.

— Не поняла? Что значит: на первое время? — переспросила я.

— Мы пока все подключаем, чтобы показать конечный результат комиссии. А после этого тогда сделают, наверное, конструкторское бюро, чтобы продолжить разработки уже не кустарным способом, а на уровне ученого совета, потому что слишком много нового придется внедрять. Чтобы эти внедрения не оказались пустым звуком, все это и делается, — объяснял мне почему-то Олег.

— Все ясно! Могли бы ничего не скрывать. Я очень рада, что мой труд не прошел даром и все-таки кому-то понадобился. То есть, что его оценили. Я рада, что этим заинтересовались, Может быстрее пойдут дела? — обрадовано заговорила я, и заулыбалась.

Все заулыбались мне в ответ на мои такие слова.

— Я боялся, что ты будешь возмущаться? — заговорил, чуть помолчав, Михаил.

— Почему ты так решил? — удивилась я.

— Зная тебя и твой характер… — пытался продолжить свою мысль он, но не дала договорить и с возмущением в голосе продолжила:

— Интересно, когда же вы успели меня так хорошо узнать, чтобы делать такие выводы без зазрения совести? Если бы я не хотела, чтобы мне помогали, я бы не согласилась ехать в столицу. А я туда рвалась!

И что это за такие предположения? Если вы так говорите, значит, вы и не пытались никогда узнать, а сделали свои выводы, смотря в небо. Как можно очернить человека, не задумываясь о последствиях? Уже, видите ли — сложилось мнение. А какое оно? Правильное или нет — никто об этом даже и не подумал. Из чего оно сложилось. Ну и ну! Как легко можно обговорить человека, вообще его не зная даже.

Да я бы не стала ничего искать, чтобы сделать эту пластину, если бы мне не приказал внутренний голос. Мало ли, что сниться? Говорят: дурное — спит, дурное — снится! Понятно? У вас хоть бы ума хватило не говорить таких слов: «зная тебя». Да никто из вас здесь находящихся до сих пор не знает меня. Немножко больше чем кто-то здесь из вас, меня знает только Толик, а не вы. Но он почему-то молчит и не говорит такого. Понятно?

Я закончила, возмущенная таким поведением Михаила, все молчали, и также молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать.

— Извини меня, Люба! Я не хотел так тебя обидеть, — повинился Михаил.

— А, да, ладно уж! — махнула я рукой и продолжила:

— Но знай на будущее: слово — не воробей, вылетит — не поймаешь! Поэтому нужно подумать, а потом сказать, а не наоборот? А теперь меняем тему, а то мы никогда так не кончим. Переходим на разговор о работе. Что мы намечали сделать? И что уже сделали?

— Да, мы собирались устанавливать сантехнику и смесители в дома, — подхватил обрадованно Олег, потому что тяжелая часть разговора закончилась.

— Правильно. А то столько времени убухали на говорильню, — согласилась я.

Все обрадовались такому повороту разговора, поднялись со своих мест, и пошли по домам готовить к установке свои уже купленные принадлежности. А я пошла рядом с Олегом, потому что ключи от бабушкиного дома были у меня, и шли мы сразу делать именно к ней, и по дороге к дому стала ему говорить:

— Сегодня вечером мне нужно попасть в город. Я еще эту неделю тружусь перед отпуском.

— Ну хорошо, мы тебя отвезем в город на машине, — предложил мне Олег.

— А дорогу назад вы найдете? Ведь вы сюда ездили всего один раз? — спросила я его.

— Пусть тебя отвезет Михаил. Ты согласна? — спросил меня Олег.

— Это если он согласиться после такого выговора с моей стороны, — заявила я не видя что сзади идет Михаил.

— Да я уже забыл об этом. Если ты на меня не злишься за мою такую глупость, то я с удовольствием тебя доставлю в город? — заговорил со мной Михаил.

— Хорошо. Согласна. Лишь бы доехать нормально, — ответила я ему.

— Договорились! Везу я. Решили!? — то ли спросил, то ли согласился Михаил.

Да мне еще надо было поговорить с ним один на один, поэтому — его предложенный вариант был самым лучшим с моей точки зрения. Мы пошли устанавливать всю сантехнику в дом к бабушке. То есть, устанавливали они, а я только стояла и наблюдала за всем происходящим со стороны. Когда наступил вечер, я отправилась домой для сборов в город на работу. А Михаил пошел заводить свой автомобиль. Сразу думали подождать до утра, но потом решили, что я поеду вечером и ночевать буду в городе.

Глава 23

И вечером меня увез в город своей машиной Михаил. Пока мы ехали, я решила поговорить с ним по некоторым вопросам, и подбирала мысленно слова для накопившихся вопросов. Подумав так некоторое время, я сразу перешла к вопросам:

— Ты мне скажи, кто эти люди, которых ты привез к нам на хутор? Кто они? То, что это не сантехники, я это поняла уже по разговору Олега? Ну, говори, кто они на самом деле?

— Да, это их прислали, чтобы они быстрее все приготовили. Они понимают все с полуслова. Но эти люди не просто с высшим образованием. Они ученые — исследователи. Ты это хотела услышать? — попытался коротко ответить на все мои вопросы сразу Михаил, и продолжил:

— Тебя устраивает такой ответ?

— Да, я хотела услышать просто правду. Не люблю недомолвок и секретов за моей спиной. Лучше уж, когда говорят правду и в глаза, — ответила я на его вопрос.

Дома остался мой неизменный помощник — это Толик. Он заменил меня, показывая, где и что нужно еще сделать? Показывал окружающую местность вновь прибывшим помощникам.

Я же эту неделю трудилась на своей службе, а по вечерам заезжала в больницу, рассказывая бабушке Вере о последних новостях на хуторе. Предупредила ее, что в дом, в который она вернется, будет уже домом с удобствами цивилизации.

После последних новостей она очень повеселела. Было видно, что она ждет выписки с нетерпением. И врач мне сказал, что за последнюю неделю она совсем изменилась и очень быстро пошла на поправку. Что значит: появился интерес к жизни! Он всегда помогает выздороветь.

Я доработала до пятницы. Еще в четверг вечером заехала в больницу, оставила ключи от своей квартиры и сказала:

— Бабуля, подождете меня у меня в квартире, пока я доработаю до конца рабочего дня. А вечеров мы вместе с вами поедем домой. Хорошо?

Бабушка согласилась со мной, сказав, что вдвоем ехать веселее.

На завтра рабочий день оказался годом, так он затянулся для меня. Я чуть дождалась конца рабочего дня и полетела домой. Возле дома стояла машина Миши. В ней было пусто. Я быстро добралась до квартиры. Меня там ждали. Из тех продуктов, которые у меня еще остались в доме приготовили ужин. Бабушка отключила холодильник и вымыла его. Приготовила чай.

А я уже сказала:

— Давайте попьем чай и поедем. Согласны?

— А мы это и хотели сделать, деточка, — сказала мне бабушка, чем рассмешила не только меня, но и Михаила.

Горячий чай уже был. Были готовы к нему бутерброды. Мы сели втроем, попили чай. Я закрыла квартиру, мы погрузились в машину Михаила, и отбыли на хутор.

За неделю там, оказалось, произошли такие изменения, что просто нас ошарашили. Во всех домах появились удобства: был отлив воды, появился туалет, подключили электроколонки, и стала поступать горячая вода. Можно было помыться в ванне и постирать, ничего не грея.

Олег с Сергеем что-то колдовали у меня во дворе. Они пояснили мне, не ожидая моих вопросов со стороны:

— Вот, собираем электромобиль из того, что вы с Толиком насобирали. Сегодня начали. Но нужна пластина.

— Хорошо! Пластина вам будет. Если получиться, то сразу, а если нет, то чуть подождете, пока получится, — согласилась я с их доводами, и продолжила:

— Завтра с утра с Толиком станем за воспроизведение пластины. Нас не отвлекать и не мешать. Мы будем заняты весь день.

— Так долго нужно делать? — удивился Олег моим словам.

— Да! Часов шесть! И дай бог, чтобы все получилось! А то может быть, еще раз придется делать, если не захочет вырабатывать ток, — пояснила я.

— Ничего себе! А разве может не получиться? — удивился Олег.

— Конечно! У нас ведь кустарный способ, да еще и нет формулы соединения. Если хотите, можете понаблюдать за нашими действиями. Только не мешать! И не давать дельных советов. Договорились? — задала я в конце вопрос им.

— Согласны! — согласились с моими доводами они.

И обратилась к моему верному помощнику с такими словами:

— Ну, что, Толик, завтра с утра начнем? У тебя сохранились записи, как все делать?

— Все есть! Ни куда не делось. Начнем! — подтвердил он мои слова.

И мы разошлись по домам до утра.

Утром, совсем рано, меня разбудил Толик. Я, как всегда по-быстрому умылась, оделась, как солдат. Вдвоем мы позавтракали. На это все ушло всего двадцать минут. И после завтрака пошли работать. Приготовили для себя ведро питьевой воды. По записям уложили слои, закрыли и замуровали емкость. Затопили печь для нагревания емкости.

— Что-то наших «наблюдателей» не видать? — задала я вопрос Толику.

— Да, спят еще, наверное, работнички, — с иронией ответил он.

Через полчаса у нас во дворе появились наконец-то «наблюдатели». Но мы были очень заняты поддерживанием одной и той же температуры, поэтому мы на них просто не обратили внимания. Потому что было не до них! Мы были поглощены работой полностью. Соседки наши знали, что мы приготавливаем пластину, и уже через двадцать минут появилась тетя Таня и принесла нам холодной водички и такого же холодного кваса для питья. Еду она сказала, принесет через час.

Мы ей выразили благодарность одними глазами. Да и между собой мы почти не разговаривали, понимая друг друга с полуслова. А рты наши в это время были заняты кружками с квасом.

Очень уже хотелось пить, ведь мы находились возле горячей печи. Попив квасу до отвалу, мы дальше продолжали работать. Теперь мы уже словами поблагодарили тети Таню.

Через час тетя Таня принесла нам прикрытую тарелкой еду, и новую партию кваса и воды. Мы сразу попили. Потом ели сменяя друг друга. Сразу я, а потом Толик. У нас так принято было.

К вечеру, через шесть часов была готова пластина. Проверили ее сразу — она не захотела работать. Наш весь день оказался просто пустым. Мы расстроились, что день ушел впустую. И утомленные за день тяжелой монотонной работой, пошли спать.

На следующий день заново стали готовить весь материал для приготовления пластины, потом день проработали в поте, опять создавая пластину. Вечером проверили — опять ни чего!

Нас это очень разозлило и расстроило.

На третий день мы взвешивали все буквально по крупинке, чтобы не ошибиться. Каждый слой ровняли тоже по крупинке. Все делалось уже молча и автоматически — боясь спугнуть удачу. Вечером проверили — засветилась! Наконец мы получили то, что хотели. Пластина дала ток-то есть заработала!

Я улыбнулась Толику, он мне в ответ тоже заулыбался. И я тогда повернулась к Сергею и заговорила с ним:

— Ты знаешь, Сергей, я понимаю, что собирать машину надо как-то по-другому, не так как все автомобили. А вот, именно, как — это я понять не могу. Знаю, что работа похожа на стиральную машину чем-то, то есть — на работу стиральной машины, а как это делается — не знаю!

— Эврика! — воскликнул почему-то Сергей, чем не просто удивил меня, а просто перепугал таким криком, а он продолжил:

— Как же ты права в том, что эта работа чем-то похожа на работу стиральной машины. А я не мог понять — что у меня не так?

Я так до конца и не поняла, что он имел ввиду, говоря мне такое. Зато после этих слов я даже подступиться к ним не смогла. На все мои вопросы, в ответ я получила:

— Ты нам не мешай, мы тебе тоже — не мешали!

— Неблагодарный! — обиделась я и отошла от них.

Они меня только спросили: — Что ты хочешь: легковушку или бусик?

Я, даже не сильно задумываясь, сразу же заявила:

— Конечно же, бусик! О чем еще речь?

И уже после этих слов со мной даже ни кто и не пытался заговаривать. Я только стояла, наблюдая молча, что они делают. Знаю сама, как злит, когда мешают. Правда я не понимала и половины того, что делается у меня перед глазами, но они видимо тоже не понимали то, что мы делали с Толиком, но ведь, не мешали. Приходилось поэтому ждать пока только конечного результата.

Так как — не понятно, что из этого получиться? Приходилось ждать. И ждала не только я, но и все мои соседи ждали, что же из этого получится?

Они своим ожиданием, как бы поддерживали меня сами того, наверное, не понимая. Но ждали все!

Время шло — ожидание становилось невыносимым. Но все продолжали молча ждать! Кто его знает — что получится в конце?

Наступал уже поздний вечер. Становилось темно. И мы, очень уставшие, решили дать отдых и телу и голове. Ничего, не говоря этим, двоим, мы пожелали друг другу спокойной ночи, и разошлись по домам на сон. Ждать мы их окончания работы уже не стали.

Глава 24

Вставало солнышко. Наступало еще одно утро. День собирался быть теплым и солнечным. Во дворах во всю заходились петухи, квохтали куры, в хлевах мычали коровы. Было тихо, красиво и тепло.

Я стояла на крыльце и любовалась окружающей природой. Чуть-чуть подальше от хутора блестело озеро Круглое. За озером простирался зеленый лес. Создавалось впечатление, что этот лес был везде. Вроде бы весь хутор находится в лесу, а мимо него кто-то нечаянно проложил асфальтированную дорогу. Так оно и было.

Виднелись белые березки, вперемежку с сосной. Эти два дерева я хорошо отличала и издалека. А вот с остальными деревьями и кустарниками было посложнее. Они не так часто и не везде встречаются, и чтобы понять, что за дерево мне нужно к нему присмотреться вблизи. Там было, что-то еще. Но что?

Определить можно только вблизи. Но мои размышления по поводу деревьев и кустов прервал Толик:

— Доброе утро! О чем задумалась?

— О красоте наших мест! Как здесь красиво! Правда? — восхитилась я, и обвела рукой простирающуюся природу. Толик молча начал рассматривать то, на что я показывала.

Это продолжалось минут десять. А я молча наблюдала за изменением выражения его лица. Сразу выражение лица, безучастное ко всему, поменялось на заинтересованное, а затем через минут пять — на восхищенно-ошарашенное, когда присмотрелся получше:

— А, в самом деле — очень красиво. Я эту красоту вижу каждый день, поэтому перестал все это уже замечать. Вроде бы уже все примелькалось, и перестаешь замечать.

Ну, ты даешь! А ты еще умудряешься видеть окружающую тебя красоту, за постоянной такой занятостью работой? — восхитился он.

— А что? Раз так занят, то уже и жить не надо? И замечать красоты жизни не стоит? — спросила я его.

Толик молча пожал плечами и не нашелся, что мне ответить? Немного помолчав, он перешел на другую тему:

— Наверное, через три дня будет готово средство передвижения для хутора.

— А что так расплывчато говоришь? Не уверен? Что-то не получается? — продолжала расспрашивать его я.

— Да! Просто, очень уже непривычно смотреть на то, что они создают! — отозвался Толик.

— Да! Я то не знаю, что это. Меня туда даже не подпускают, чтобы посмотреть, — обиженно сказала, я ему.

— Это потому, что ты пытаешься давать дельные советы, а у них и так куча проблем, — поддержал их действия мой сосед, тоже, как и Михаил оскорбив меня тем, что он много обо мне знает.

— Как ты бессовестно врешь! Ведь они меня знают без году неделя, а ты такое пытаешься наговаривать. А во-вторых, со стороны виднее в таких случаях! И если бы не мой совет, неизвестно бы, на какой стадии работы находились бы они! Какие мужики все-таки неблагодарные! — возмутилась я на его слова.

— А ведь ты права! — согласился со мной Толик и продолжил:

— Если бы не твоя «стиральная машина», неизвестно, чтобы они сотворили. А пошли, посмотришь, что они там творят?

— Пошли! Но если мне что-то не понравится, я молчать не буду. Ведь это экспериментальный объект. А он должен быть идеальным, чтобы в нем не было изъяна — я так считаю. Поэтому — если что не так, им достанется основательно от меня, — заверила я Толика.

— На этот раз, не сомневаюсь в этом, — согласился Толик на мои слова и заулыбался.

Я рассмеялась на его слова, и реакцию к ним, и мы пошли смотреть, что же такого натворили Сергей и Олег.

Их «детище» находилось совсем недалеко от нас, возле сарая, где мы складировали запасы запчастей и всяких других, нужных для нас принадлежностей. Никого здесь еще не было.

Это прекрасно!

Не будут мешать, все досконально рассмотреть. И я начала рассматривать то, что произвели на свет наши специалисты. То, что я увидела мне, определенно, понравилось.

— Интересно? Сдвинется эта «стиральная машина» с места или нет? Хотелось бы увидеть это в движении, — сказала я, сомневаясь в том, что этот агрегат начнет двигаться?

— Еще увидим! — заверил меня Толик.

— Как ты уверенно говоришь!? — не то спросила, не то сказала я.

— Потому что это уже заводилось и работало, но не ездило, — открыл мне секрет Толик.

— Тоже мне. Это еще не значит, что оно начнет ездить! Понятно! Пошли лучше поедим, — перевела я разговор на тему еды.

— Пошли! Я и не подумал, что ты еще ничего не ела, — согласился с моими доводами сосед.

— А ты и не знал, что я не ела. Ты застал меня на крыльце и не видел, ела я или нет. Так что нечего врать. Да и ты видимо не завтракал как всегда! — возмутилась я на его такие наглые слова.

— Ну-ну! Утихомирься, — утешал меня он, не обращая внимания на то, что я его ругаю, и продолжил:

— Ты злишься, потому что голодная. Пошли есть.

— Да, что я — животное? — возмутилась я на его слова, а сама подумала, чего это меня так сегодня с утра заносит поскандалить, а ему ответила:

— Могу и голодной побыть. Ничего сказать нельзя, все перевертывают наизнанку.

— Бубнишь? Да? — переспросил меня Толик. И после этих слов я умолкла. Поняла, что уж слишком далеко зашла.

Мы сходили ко мне домой, я вскипятила чай. К нему поставила творог, масло, булку и конфеты.

— И это — все? Весь завтрак? — удивился мой сосед.

— Вообще-то — это мой завтрак традиционный. Но я забыла, что у меня мужчина. И для него это будет не еда, — я полезла в холодильник за колбасой, яйцами и салом. Поставила сковороду, и поджарила яичницу. Поставила ему на подставку в сковороде и положила хлеб.

— А ты, что не будешь? — удивился Толик.

— Я попью чай с конфетами, — ответила я ему на его вопрос, и продолжила:

— Ну, я тебе говорила, что утром мясо не ем.

В дверь постучали и вошли Сергей и Олег.

— Здравствуйте! Приятного аппетита! — хором сказали они, и продолжили дальше:

— Извините, что пришли без приглашения! Пришли просить прощения.

— Какое прощение? За что? — сразу не поняла я.

— Ну, мы сильно обидели вас, просто оскорбили, — начал Олег.

— Не поняла я? Кого обидели? Меня? — удивленно уставилась я на них и рассмеялась.

— Ну, раз вы не приходите… — начал Сергей.

— Так вы же меня выгнали и сказали, чтобы я вам не мешала. Вот я и стараюсь не мешать. А вы решили, что я обиделась? Вот это да! У вас, мужики, семь пятниц на неделе! — заявила я.

— Ну и как ваш автомобиль? Как результат? — перевела я разговор в нужное русло.

— Хотите посмотреть? — спросил Сергей.

— Очень хочу! Какой у вас конечный результат получился? Хотелось бы посмотреть? — задала я наболевший вопрос.

— Так пошли смотреть? — еще раз пригласил он меня.

— Ну, пошли! Так какой же результат? — опять я повторила свой вопрос.

— Вот сейчас и увидите. Как «стиральная машина»! — засмеялся Сергей.

— Какой кошмар — ужаснулась я, и заулыбалась.

— Почему — кошмар? Это нормально, — удивился Сергей.

Меня подвели к своему детищу Олег и Сергей, Толик шел рядом со мной. Я бы хотела его попробовать, то есть хотела бы покататься. Но это я вслух не сказала.

Я со всей серьезностью заявила всем:

— Так! Внутренность автомобиля меня не интересует. Я в этом не разбираюсь. Мне нужно, чтобы он вертел колесами, то есть ездил.

— Ну, это уже не автомобиль, а — электромобиль, — поправили меня наши конструкторы.

— Ну, а конечный результат будет чуть-чуть попозже. Просим потерпеть вас еще пару дней, — ответил мне Сергей.

— Это же почему мы должны терпеть еще пару дней? Эта «стиральная машина» не желает трогаться е места? Так? Ладно, я согласна на ваши условия: потерпеть пару дней. Но на что тогда тут смотреть? Ведь процесса сборки я не понимаю? — поинтересовалась я у них.

— Но увидеть стоило бы. Ведь он уже работает. Просто мы не успели прикрутить сидения, поэтому, и говорим, что стоит подождать пару дней, пока сборка не закончится полностью. Еще раз повторюсь, — сказал Олег.

— Так вы мне покажите процесс работы? Что вы головы нам морочите? Ну, покажите, как он ездит? А посидеть мы можем и на полу, — воскликнула я в нетерпении.

— Нет! Не все сразу. Около часа придется подождать, пока мы приделаем хотя бы одно сидение для шофера, — уточнил Сергей.

— Ну, так делайте быстрее, что же вы стоите? — возмутилась их нерасторопности. Они оба рассмеялись на мою нетерпеливость, и пошли работать. А Толик, стоявший около меня, выговорил мне:

— Какая ты нетерпеливая. Подождать немного не можешь.

— А у тебя хватает терпения ждать и ничего не говорить, когда намечается такая новость? — задала я ему вопрос, мучавший меня.

Толик задумался над моим вопросом, помолчал немного, потом ответил:

— Нет! Я бы не смолчал.

— Ну, вот видишь. А мне говоришь молчать. Дельные советы хорошо давать другим, когда тебя это не касается. Ну, да ладно! Давай помолчим, и понаблюдаем, что они делают, все-таки, — предложила я ему.

Теперь он ничего не сказал, а только молча кивнул. Глаза наши были заняты зрелищем, разворачивающимся перед нами. Но Сергей с Олегом работали тоже с таким азартом, что другой бы просто позавидовал.

Они, видимо, тоже были заинтересованы в конечном результате ни чуть не меньше нас.

А хутор наш уже неделю жил со всеми удобствами, как городские жители. С соседками провели инструктаж, объяснили, как правильно пользоваться унитазом и ванной. А вот, когда соседки возмутились, потому что Олег заявил им, что туда можно выливать отходы от первого блюда. Он забыл, что это же не город — у каждой есть хозяйство и, поэтому ничего не выбрасывается, а идет на корм скоту.

Но все уладилось. Все нормально разобрались, как себя вести с новыми удобствами и уже целую неделю пользуются ими. И всем им это очень нравиться.

А мы сейчас стоим и ждем. Время почему-то тянется неимоверно медленно. К нам через некоторое время подходит Сергей и говорит:

— Ну что? Прокатимся?

— Какие еще могут быть вопросы? О чем еще можно спрашивать? Конечно, поехали! — воскликнула я.

— Но сидение только одно. Как мы поедем? — спросил Олег.

— А я сяду на пол, мне все равно, какие удобства, они меня сейчас не интересуют, — заявила я, и забралась вовнутрь. Шофером сел Сергей, посидел за рулем молча несколько минут, как бы произнося какую-то молитву, а потом сказал:

— С богом!

Машина завелась с полуоборота и плавно стартовала с места. В салоне стояла тишина. Ведь она тронулась с места, почти беззвучно работая! О чем еще можно говорить в данной ситуации? Едем!!!

Ощущение у нас непередаваемое!!! Такая эйфория — не передать словами, поэтому стояла тишина. Каждый переживал движение по-своему. Сделав три круга почета, машина остановилась.

Мы сидели в машине, кто — где и молчали, слов пока не было. Мы еще не пришли в себя. Наконец до меня дошло, и я воскликнула:

— Вы это сделали!!! Ура!!! Все получилось!!! Поздравляю!!!

Я сияла как солнце, вымытое после дождя. Поздравляя Олега с Сергеем и пожимая им руки. После моих слов они, кажется, тоже пришли в себя, потому что Олег сказал на мои восклицания:

— Что значит — вы? Это все мы сделали: и ты — в первую очередь, и Толик и уже потом — мы! Единственно, что мы боялись — это то, что она не сдвинется с места.

А Олег задал мне неожиданный вопрос:

— Люба, а ты не боишься, что тебя пристрелят? Ведь ты «без хлеба» оставляешь нефтяных, газовых и топливных магнатов. Они просто так не захотят отдать свои миллиарды ни за что, легче всего избавиться именно от тебя. И технический прогресс им ни к чему. И то, что благодаря твоему открытию мы сможем обойтись без глобального потепления, если откажемся от такого топлива, как газ и нефть. Они перестанут нагревать Землю. И уберется столько мусора, который собрало человечество после первого и второго витков «технического прогресса».

Мне Олег вроде бы объяснял такие истины, которые я давно уже знала, когда мне все это только снилось, и я ему ответила:

— Еще как боюсь! Я все прекрасно понимаю — на что, и на кого по стечению обстоятельств мне пришлось замахнуться. Но ведь я этим уже владею не одна. Толик тоже знает, как все это делается. Просто это все еще никто не принял всерьез. Или не поверили. Решили, что кто-то решил сделать себе дешевую сенсацию? И поэтому меня ни кто не ищет. Да и формулы еще нет и неизвестно, сколько времени на это понадобится.

Я с надежной на то, что говорю, посмотрела на Олега. Он замолчал и посмотрел мне прямо в глаза.

А я продолжила:

— Да, да! Ведь еще нет формулы, то думают, что просто кто-то занялся просто «игрушками». Помните, все тот же «арменикум». Все неделю говорили, потом перестали, и больше никто не вспомнил. Оказалось, что это просто вранье. А вообще-то очень боюсь. Хотя я знаю, что все открытия в основном происходят во сне. Так ведь?

Они, слушая то, что я им говорю, просто молчали: и Олег, и Сергей, и Толик. Мне сделалось совсем страшно от их молчаливых взглядов. Что меня ждет впереди с моим открытием? Я нашла на свою голову лишнее приключение? Что я делаю? А будь, что будет!

На все эти вопросы у меня нет ответа пока. И какой ответ я жду? Или я надеюсь, что все как-нибудь обойдется? Но, тогда получается, что я пытаюсь обмануть саму себя? Что-то у меня вдруг начинает пропадать оптимизм?

Я стояла и смотрела на моих компаньонов и думала обо всем этом. Что-то у меня начинает складываться не совсем нормальная картина для моего оптимистического характера. Я очнулась от своих невеселых дум, посмотрела на Сергея и Олега и решила задать им каверзный вопрос:

— Скажите, а кто вы есть на самом деле? Ведь вы не рядовые мастера, как вы пытались нам представиться? Если мы молчим, это еще не значит, что мы поверили вашим словам?

— И в чем это отличие выделяется? — поинтересовался Олег.

— Просто чувствуется, что вы не просто монтеры, и тем более не сантехники. Так кто вы? Мы можем это знать, или вы будете продолжать скрывать свое настоящее лицо? — задала я им обоим кучу вопросов.

— Может, я пойду? — не то спросил, не то сказал Толик.

— Нет! Не уходите! Вы тоже должны знать, ведь вы делали все вместе? — сказал Сергей, а Олег продолжил:

— Да, вы правы! Мы не простые монтеры, и не просто сантехники. Мы, люди военного республиканского конструкторского бюро. Нас прислали дать оценку открытию. Настолько оно серьезно, чтобы им заниматься и выделять на него и время, и деньги, и ученых.

Это очень серьезно, и мы будем говорить о вашей охране. Но на все эти вещи нас будет мало. Нужны и физики, и математики, и механики, и химики, чтобы вывести формулу. Для нашей страны — это очень большое, нужное и серьезное открытие, и оно видимо перевернет весь мир. Мы позвоним, объясним создавшуюся ситуацию. Нам нужно отчитаться о проделанной работе. Надо подготовить место для конструкторского бюро. Ведь нам придется одновременно разрабатывать, так сказать: «домну» для того, чтобы получилась пластина, платины нужно поставить в серийное производство, и перейти на разработку электромобиля. Здесь тоже очень много работы. На целое десятилетие хватит.

— Так вы поедете отчитываться в столицу? — спросила его я и продолжила:

— Вам нужно было все заснять на видео, чтобы отчитаться по всем открытиям.

— А ведь вы правы, нужно было сделать видеоотчет, но мы все сделали, — ответил Олег, отводя взгляд от меня.

— Когда? 3начит вы следите за нами? 3начит вам нельзя доверять? Вы не говорите правды, а те — кто не говорит правды — он значит врет! А врунам верить нельзя, потому что в трудную минуту они вас продадут, не задумываясь ни о чем. Еще мотивируя свое предательство высокопарными словами. Значит с вами нужно быть осторожными?! Спасибо за науку, что незнакомым людям лучше не доверяться. Вот уж опростоволосилась! Вы и сейчас все это снимаете? — я уже решила выговорить им все, что я о них думаю.

— Что вы говорите такое? Разве так можно? — спросил Сергей.

— С вами все можно — заявила я, обвела взглядом обоих и продолжила:

— Счастливой вам дороги Я повернулась к Толику и сказала:

— Пошли, сосед! Нам здесь делать нечего! Нас очень хорошо поставили на место, чтобы мы не очень радовались открытиям, и жизнь нам не казалась сахаром. Пошли!

Я взяла Толика под руку и больше уже в сторону этих двоих и не посмотрела. Толик пытался оглянуться, но я ему этого сделать просто не дала. Потом мне что-то стукнуло, я, как остановилась и не смогла идти дальше, продолжая думать. Я резко повернулась к этим, двоим, они молча стояли на том же месте, где мы их покинули, возвратилась и попросила:

— Вы знаете, делайте, что хотите, но об этом хуторе нужно, чтобы знали единицы. Я не хочу, чтобы из-за моей глупости страдали эти ни в чем не повинные люди. Дайте им спокойно жить. И не надо никаких туристических посещений сюда? Хорошо? Я только об этом вас попрошу? Могу ли я на это рассчитывать?

— Да! Мы сделаем все, чтобы сюда ни кто не попал. И об этом хуторе будут знать только единицы, — согласился с моими словами Олег.

— Спасибо вам хотя бы за это! Счастливо! — попрощалась я с ними, махнула им рукой, повернулась и пошла к Толику, который ждал меня, наблюдая за мной со стороны.

Когда я подошла к Толику, он заговорил со мной:

— Тебе не кажется, Любаша, что пора пойти поесть?

— Пора! — согласилась я с ним, улыбнулась ему невеселой улыбкой, и мы пошли к моему дому.

Когда мы сели и уже начали еду, как я вроде бы как, что-то вспомнив, опять заговорила:

— Слушай, может, стоит сделать перерыв, и заняться ничегонеделаньем? Я ведь все-таки в отпуске? А?

— Я согласен с твоим таким предложением, — заметил Толик, улыбаясь на мои такие слова.

Мы поели. Потом перешли в беседку пить чай с творогом и пирожками, которые приносила утром бабушка Вера.

Делали мы все это молча, говорить ни о чем не хотелось. Да и о чем говорить после того, что мы сегодня уже видели и слышали? Мы молча наслаждались!

Прошло два дня. Миша это время избегал встречи со мной, чувствуя себя виноватым во всем этом.

А я эти два дня долго думала, все обдумывала, и пришла к выводу, что придется смириться с тем, что есть. От этого уже никуда не денешься. Я успокоилась после этих дум, повеселела и принялась за обустройство своего двора и огорода. Михаил видимо почувствовал перемены со мной, Потому что буквально не прошло и двадцати минут, как он уже крутился возле моего забора, я не удержалась и спросила его:

— Чего круги наматываешь? Заходи. Что хотел сказать? Я тебя слушаю?

— А почему ты решила, что я пришел поговорить о чем-то? — удивился он.

— Потому что по другому поводу ты бы не появился. Побоялся бы. Ну, говори? — потребовала я.

И он начал:

— Ты извини меня, я не ожидал такого поворота дел. Ты же знаешь, нужно чтобы приехала комиссия для принятия готовых экземпляров. Когда они увидят наяву, как все это работает, им тогда будет удобнее и быстрее разработать формулу. Они приедут ненадолго, и после них ни кто не узнает об этом хуторе. Ведь я тоже заинтересованное лицо, чтобы о нем ни кто не знал. Ведь здесь моя мама, а я знаю, что она все равно не поедет к нам жить. Ну, как? Я тебя убедил?

— Ладно, зови. Я уже успокоилась и все для себя решила, — сказала ему я, дальше не объясняя своих слов, пусть, что хочет, то и думает, и продолжила:

— Надо, наверное, соседей предупредить, чтобы они разместили их у себя по домам?

Мы позвали соседей и объявили, что к нам в отпуск едут знакомые Мише люди, человек пять-шесть. Их нужно разместить. Все согласились. Даже обрадовались. Фекла и Мария сказали, что согласны взять к себе по двое человек, у них для этого хватит места. А Толик и бабушка Вера, тоже сказали, что не останутся в стороне, и возьмут по одному. Я уже хотела обидеться, но мне не дали, сказать, что мне еще и без этого достанется хлопот столько, что я не буду знать: куда от них деваться.

Опять распределяют обязанности без меня. А, да ладно. Я уже с этим начинаю свыкаться. Миша вышел на улицу и позвонил. Разговаривал он долго, очень долго. Еще первые пятнадцать минут мы пытались прислушиваться к его разговору, немного еще прождали его, думали, он что скажет, а потом понемногу разговорились и потеряли время: сколько он разговаривает уже?

Потихоньку приближался вечер. Мы проговорили почти на все интересующие нас темы, попели песни, и решили разойтись по домам на сон.

Я позвала Мишу и попросила посидеть со мной в беседке. Он согласился. Все уже потихоньку разошлись, договаривая о последних проблемах по дороге. И мы остались одни.

— Ну, что? Доложил? — спросила я.

— Да! — не заставил себя долго ждать он и продолжил:

— Приедут через три дня. Готовят продовольствие и все остальное. Соседкам завтра скажешь. Будет семь человек. Будут химики, физики, механики и математики. Там разберемся кто — где? Слишком много работы получается.

И, не обращая внимания на то, что я хочу его прервать, продолжил:

— Очень нужна формула и процесс приготовления пластины. Если говорить как дилетант, то масса по идее варится. А процесс «варки» тоже должны расписать. Я думаю — ты понимаешь?

Наконец-то заметили мое присутствие, и я ему ответила:

— Естественно, я с тобой полностью согласна. Я давно это знаю. Да и формула мне один раз снилась. Просто она так быстро промелькнула мне во сне, что я не успела ее запомнить. А потом она ни разу больше не снилась. Шла она почему-то по кругу, и очень большими буквами, как бегущая строка на экране телевизора, только очень быстро. Я думаю, что если бы она отразилась на взгляде, я бы ее запомнила, а так. Ну не запомнила я! Да и в химии я не сильна. Но это было только один единственный раз.

Олег ошарашено слушал мои излияния и молчал. А я продолжила:

— Ну, чего ты смотришь так на меня, вроде бы я с Луны свалилась? Да. Снилась. Я же тебе как-то говорила. Толик тоже это знает. Но больше на этот счет я ничего сказать не могу. А остальной процесс приготовления запомнила в точности, и он меня мучил долгие годы, повторяясь в снах еще и еще раз, поэтому я и решила попробовать все-таки воспроизвести его наяву. Хоть я и не верила в положительный результат, решила все-таки попробовать. Ведь меня как что-то заставляло это сделать во сне. А последний раз приснился этот хутор. А когда я его искала, меня к нему вроде как вела невидимая рука. Это после того, как после трех с половиной лет, я не выдержала и решила попробовать сказка, это или нет. Хорошо, что у меня оказался такой верный помощник. Ведь одна я бы, наверное, не справилась бы и ни чего не смогла бы добиться. Он один мне тогда поверил и работал наравне со мной. Соседи решили, что у меня «не все дома». Что я сбежала из психушки, и у них прячусь. Я сама в конечный результат не очень-то верила. Ведь — это сон. Ну и что, что он так давно снится и с продолжением?

А вот еще что! Он мне все время снился цветным, как наяву! Представляешь? Чего ты молчишь? Сильно ошарашила такими рассказами?

— Да! — бесхитростно согласился с моим вопросом Миша, и, помолчав еще немного видно собираясь с мыслями, продолжил:

— Вообще такого поворота я не ожидал!

— Я так и подумала, — согласилась я с его словами и заговорила дальше:

— Зря только по телевизору показали. Кто-то задумается над этим. Начнут искать. А если сильно захотят, то и найдут. А вот этого-то как раз и не хотелось бы. Пусть бы лучше забыли как не умную шутку телевизионщиков.

Сказать по телику, что это был просто монтаж телевизионщиков, ничего такого нет. Решили проверить, как на это «клюнет» население. Ты меня понял?

— Да! Постараемся так и преподнести, чтобы забыли. И завод надо пока строить там, где о нем никто не знает, — добавил он совсем непонятные мне слова.

Я посмотрела, шутит он или говорит серьезно; и спросила:

— Какой еще завод?

Но он продолжил свою мысль совсем серьезно:

— А ты думаешь как? Ведь от кустарного способа надо уходить. Надо все ставить на промышленную основу.

— Ну, ты и даешь! — восхитилась я его словам и затем продолжила:

— Какая, к черту, промышленная основа, когда нет ни формулы, ни даже печи, которая сделала бы соединение для получения «пластины Костенко». У тебя планы на сто лет вперед. Люди столько жить еще не научились. Слушай, давай расходиться спать. Уже совсем стемнело. Спокойной ночи!

Он мне ответил теми же словами, и мы разошлись по домам до следующего дня, каждый, думая о своем.

Глава 25

Утром я просыпалась очень тяжело. Не хотелось открывать глаза. В дверь ни кто и не пытался стучать, хотя будильник показывал целых десять минут десятого. Непростительно поздно для нашей местности. За окном что-то равномерно шумело. Я прислушалась к шуму, не открывая глаз, и до меня дошло, что идет дождь. Вот почему я не хотела открывать глаза, и было так тяжело голове.

Я откинула одеяло и поднялась, зная, что если буду продолжать валяться в постели, станет еще хуже. С трудом я заправила кровать и заставила себя пойти умыться. После этой процедуры стало легче. Я оделась и побрела на кухню чего-нибудь пожевать. Радио тихонько напевало какую-то песню.

Я включила в комнате телевизор, посмотреть, что творится в мире, посмотрела на каком-то канале окончание мультика, выключала его и пошла на кухню, пить чай. После завтрака вышла на крыльцо посмотреть, что же творится на улице? Дождь лил как из ведра. Нормальным было лишь то, что он был теплый грибной дождик, но довольно сильный. Значит, долго идти не будет — скоро кончится. Но землю промочит хорошо. Но делать было нечего, и я пошла в дом к тете Тане, попытаться уговорить Мишу съездить в город. Когда я вошла, мне там даже рот не дали открыть:

— О, здравствуй, здравствуй! Проходи! А я хотел идти к тебе просить составить компанию на поездку в город. Сам я не наберу всего того, что нужно жителям, а твоя помощь была бы кстати.

— Ничего себе! А я к вам шла именно с предложением, съездить в город. Все равно ведь делать нечего? — пояснила я свой поступок.

— Ну, так иди, собирайся, значит, договорились? — заявил мне Миша.

— Тогда я пошла. Буду через пятнадцать — двадцать минут! — сообщила я, и пошла, собираться в дорогу.

В город мы приехали уже к полудню. Дождя здесь и не было. Асфальт был сухим. Правда и солнце не очень-то и сияло. Над городом стояли тучи. Но дождь здесь и не собирался пойти. Это даже чувствовалось.

— Пойду, посмотрю: как там моя квартира, — сказала я и уже на улице наклонилась и спросила своего попутчика:

— Миша, а ты не зайдешь ко мне домой?

— Зайду, конечно, если приглашаешь? Да и поговорить тоже надо, — согласился он с моим приглашением, вроде как ждал его.

Когда мы уже шли к подъезду, я ему задала вопрос:

— Если ты поговорить со мной собирался, чего же не сделал это еще в машине?

— Собирался с мыслями, поэтому и молчал, — нашелся он.

Я достала ключи, открыла дверь в квартиру и мы вошли в прихожую, оба разулись, прошли в комнату, Миша устроился в кресле, я села, напротив, в другое и вопросительно уставилась на своего собеседника, продолжая молчать. Но тут я услышала совсем неуместный вопрос:

— Скажи мне: а почему ты одна?

— А тебе, что от этого плохо? Не все ли тебе равно? Ты хочешь меня замуж выдать?

— Зачем ты так? — обиделся он.

— А как я должна реагировать на такой хамский вопрос, да еще со стороны мужчины, который пытается влезть в чужую личную жизнь беспардонно и без спроса на это? А? — в тон ему, вопросом на вопрос ответила ему я.

— Нет! Я просто хотел о тебе больше узнать, — растерялся и начал оправдываться он.

— А зачем тебе это знать? Для чего? Я тебя что-то не очень понимаю? Объясни все более популярно? — пристала я к нему с вопросами.

Это уже становится интересно. Что ему от меня надо? Моя анкета? Мне стало даже интересно: к чему этот разговор нас приведет? Поэтому я терпеливо стала ждать дальнейших объяснений таким вопросам.

— Понимаешь, мы давно уже знаем, друг друга, но я о тебе знаю только анкетные данные, то есть, как тебя зовут и сколько тебе примерно лет. И все! — пояснил он мне.

Я из этого все равно ничего не поняла, меня это уже начало интриговать и я спросила:

— Неужели? А я тебе должна что-то объяснять? Зачем? Что тебе станет легче оттого, что я тебе поведаю свою биографию?

Кажется, я с ним ругаюсь? Но меня уже было не остановить, внутри у меня закипела злость, я даже сразу не поняла: почему? Но это было уже последней каплей, и я понеслась:

— Ты для этого хотел поехать со мной в город, чтобы именно на эту тему поговорить? Другой темы у тебя не нашлось? А я о тебе все это время была лучшего мнения!

Я увидела, что он от моих таких слов растерялся, но и не собиралась облегчать его задачу, я уже была слишком зла. А он меня спросил тихонько, видимо не ожидая такой реакции после таких вопросов:

— Чего ты так возмущаешься? Что такого я тебе сказал? Я задал эти вопросы, потому, что ты мне давно нравишься.

— И что? — перебила я его, немного остывая, но чувствуя, что это не надолго.

— Может, я хочу сделать тебе предложение, — торжественно заявили мне.

До меня правда не дошло, что это такое, и я переспросила:

— Какое это еще предложение? Я что-то совсем не понимаю, о чем идет речь? Просветите меня темную? Что ты этим хотел сказать?

— Ну, какая ты непонятливая: предложение руки и сердца, — еще торжественнее ответили мне.

И после того как увидел, что я смеюсь, уставился на меня удивленным взглядом. А у меня от смеха на глазах выступили слезы. Пока я смеялась, мой собеседник молчал. Видимо я его шокировала такой реакцией. Я успокоилась, вытерла рукой слезы и сказала ему:

— Ты женат, моложе меня, Я чужие семьи разбивать не научилась. А еще: разве я тебе давала повод, чтобы ты подошел ко мне с таким разговором?

— То, что я моложе — это не помеха. Я уже не женат, но пока еще и не разведен. А дома мне сказали, что я не устраиваю, потому что все время в командировках. Меня нет дома. А для штампа в документе я не нужен.

И я продолжила его мысль:

— Поэтому эту брешь ты решил заполнить мной? Почему? Тебе нужна бесплатная служанка, которая ухаживала бы за тобой? Я тебе давала для этого повод? Как можно такое предлагать, даже не пытаясь узнать, нравишься ли ты? Какого ты высокого мнения о себе.

Ты думаешь — за деньги можно купить любовь? 3наешь? Ты меня устраиваешь, как друг. Хороший друг! И не больше. В ближайшие пять лет я свою судьбу с «особой» противоположного пола связывать не собираюсь более тесными узами, чем дружба. Вы меня поняли, или нужно объяснять по слогам? И ни кто в мою жизнь не влезет, если я сама не захочу кому-нибудь о ней рассказать. Понятно?

— Да. Извини меня. Я тебя не хотел обидеть. Видно кто-то тебя очень сильно обидел, что ты так сразу идешь в штыки от таких моих слов? Хотел бы я набить морду этой сволочи! — сказал он мне.

— А ты меня не обидел, а разозлил, но почему? Я этого объяснять не стану. Еще есть ко мне вопросы? — спросила я.

— Нет! — эхом отозвался он.

— Тогда не расстраивайся. У тебя еще все уладится. А мы давай проедемся не магазинам и вернемся на хутор? Хорошо? — спросила я.

Я устала от этого разговора. Такого я не ожидала от себя. Чего я взъелась на него? А может и стоило это сделать? Не знаю! И ответов на эти вопросы у меня пока-что нет.

— Хорошо. Поехали по магазинам, потом поедем домой, — согласился он.

Я кивнула головой в ответ, разговаривать уже не хотелось.

Мы собрались выходить. Я из дома в сумку побросала кое-какую одежду. Выйдя из квартиры, я закрыла в двери замок и мы пошли на улицу к машине, которая ждала нас уже часа два. Перед тем, как сесть в машину, я опять заговорила:

— Я думаю, любовных сцен больше не будет? Я не хочу терять хороших друзей таким способом?

И он, немного смутившись и помолчав, ответил мне:

— Если ты не хочешь этого, то больше не будет. Но я и чувствовал, что у тебя на этом фронте что-то не то? Оно так и оказалось. Я видел, что ты во мне не чувствуешь мужчину!

— А тебя это задело так? Я в тебе, зато чувствовала друга, а это большее, чем мужчина, — парировала я его слова, и продолжила:

— Если бы я в тебе почувствовала мужчину, больше чем друга, ты бы ко мне на пушечный выстрел не смог бы подойти.

— Почему? — удивился он, помогая сесть мне в машину, и сам, садясь за руль.

— Потому, ты уж меня извини, конечно, но мужиков я просто ненавижу. А объяснять, почему у меня к ним такая аллергия, нет ни какого желания. Если я увижу, что тебе можно доверять, то когда-нибудь я, может быть, расскажу всю историю? — вроде бы уточнила я ситуацию и замолчала.

— Совсем непонятно? Но раз ты так сопротивляешься, то пока замнем этот разговор? — не то спросил, не то сказал расстроенный собеседник.

А я и не собиралась ему поднимать настроение. Он сам мне его испортил своим дурацким предложением. Пусть сразу думает, а потом уже делает что-то, а то дослужился до такого чина, видно не глупый человек, а здесь как мозги потерял.

Все! Мы отъехали сразу по магазинам, а затем на хутор. Всю дорогу ехали молча, развлекать мне его не хотелось, не было настроения, и у него видно была та же ситуация, что и у меня?

Оба были расстроены разговором, который как казалось Мише, принял не тот оборот, который ему хотелось бы. А мужики очень трудно воспринимают свое поражение. А мне его как мужчину было совсем не жалко.

Я же вообще решила забыть про этот разговор, задумалась о своем и начала успокаиваться. У меня сразу же улучшилось настроение.

Наверное, я в какой-то мере артистка, раз смогла шокировать своего соседа по машине. Так он видимо решил, посмотрев на меня, и видимо решил со мной больше не связываться. Он ошарашено на меня смотрел ничего, не говоря, после того как я сама себе улыбалась. Мне стало совсем смешно от того эффекта, который я на него произвела своей улыбкой. У меня поднялось настроение совсем, и я успокоилась.

Мы подъезжали к хутору, и я улыбалась этому моменту. Как все-таки здесь хорошо!

Эпилог

Через три дня приехала бригада из столицы. Начальник этой бригады попросил меня уволиться с прежней работы, так я у них в команде зачислена специалистом-консультантом, и у меня по этой должности идет уже стаж.

Я съездила в город и уволилась с работы. Там видимо об этом знали, потому что меня рассчитали сразу в течение часа, а не так как тянут волынку месяц, а то и два.

Когда я вернулась назад на хутор, мне на карте показали, что в глухом лесу, рядом с еще одним большим озером нам строят здание и домики для специалистов. Дорогу туда уже проложили строители. Там же будет цех для экспериментов. Со строителей взяли подписку, что они строили еще одно здание в лесу для какого-то санатория.

Специалисты из столицы сказали, что постараются, чтобы этот городок закончили в ближайшие сроки, а пока им на хуторе хотелось бы посмотреть, как изготавливается «пластина Костенко» и ее в действии. Как она делается? Процесс ее изготовления?

Мы с Толиком оказались в центре внимания и решили показать весь процесс, начиная со свалки. И всю группу с сумками мы повели на свалку. Объяснили: какой мусор и как отбирать. Каждый полную сумку отбирал определенного компонента. Дома мы все это высыпали в отдельные ящики, которые были у меня во дворе. И предупредив своих сельчан, что завтра начинаем процесс создания пластины, разбрелись до завтра.

С самого раннего утра мы сошлись с Толиком возле нашей емкости, но нас там уже ждали наши гости. Они тихонько переговаривались и были все с блокнотами и ручками.

Мы с Толиком принесли свои записи и по ним, взвешивая точно по килограммам, стали укладывать слои, как у нас было записано. Вопросы нам не задавали. Наблюдали молча, ничего не нарушая.

На это ушло порядочно времени, чтобы все сложить. Затем мы накрыли емкость и замазали ее глиной разведенной на яйцах. А потом оставили все это до завтра. Глина должна была подсохнуть.

И затем я повернулась к наблюдателям и сказала:

— Ну, задавайте вопросы, если они у вас есть.

На эти слова один из стоявших, сказ мне:

— Нет! Вопросов пока-что нет. Все предельно ясно.

Уже на следующий день мы сошлись опять и начали процесс изготовления. Соседки, как всегда поддерживали нас холодной водой и едой, поднося воду каждый час, а еду к завтраку и обеду.

Наши гости наблюдали за всем этим, что-то записывая для себя. Мы работали до самого вечера, но оказалось, что эта работа была не зря. Две пластины одновременно получились у нас с первого раза.

Мы объяснили, когда ученые увидели, как мы радуемся получению, что такое у нас случается не с первого раза, и иной раз даже не со второго. Что приходится переделывать еще и еще.

Физики записали процесс работы пластины. Спросили: кто подключал? И когда узнали, что всю эту работу мы сделали сами, без чьей-то помощи, были очень удивлены нашим знаниям, зная уже, что в этой области мы по идее дилетанты.

Наконец-то мне поверили окончательно, что я не «ненормальная», раз все это пытаются запустить в серийное производство. Ученые говорили, что уберется с земли парниковый эффект и станет легче дышать.

У моих соседей подходил к концу срок работы пластин. К концу подходил пятый год их работы. Я объяснила эту ситуацию ученым и сказала, когда срок закончится, они рассыпятся на мелкие кусочки и уйдут в землю уже удобрением, поэтому нужно сделать пластины, чтобы сменить им их. А они смогут сами их поставить.

Они были довольны, что им самим придется включиться в работу с пластинами. Они нам помогли с процессом создания остальных пластин. Этот процесс прошел не так гладко как первый. Вторые две пластины мы делали трижды. Первый раз они вывалились кусками, второй раз они не захотели дать электрический ток, а получилась нормально только с третьего раза.

Сделали, наконец, все пластины. Сложили их в сарай, а в конце недели первой рассыпалась пластина у меня. Она была сделана самой первой, потом через день еще и еще. Ученые ошарашено смотрели, потому что этот процесс распадения я предсказала наперед и мне как видно не очень верили. Новые пластины сменили быстро. И у нас снова пошел электрический ток.

Мы съездили посмотреть, как строят нашу базу. Там видимо на год работы. Но деньги мне выплачивали исправно, говоря, когда я начала сопротивляться, что это еще малые деньги. И без дела я не сижу.

Городок для работы мы решили сделать на моих пластинах. Мы посчитали, сколько зданий, и стали для них готовить пластины. Все приборы завезли связанные с электричеством. Мне сказали, что я там буду не только работать, но и жить. Поэтому, когда через год все было возведено, туда в один из домиков завезли мои вещи, обстановку завезли чуть позже, и то дали самой выбрать ее в магазинах.

Наступало новое время, в котором непосредственно были замешаны и мы. У моих коллег блестели глаза от предчувствия такой работы.

Для всех все это было в новинку. Но они настроены по-боевому, все это освоить.

У этих людей был неиссякаемый оптимизм, и меня это очень радовало. Люблю непроходимых оптимистов, потому — что сама такая же и, таких как я понимаю с полуслова. Это ведь по духу мне родные люди! И по жизни тоже!

Нас ждало более-менее понятное уже дело и интересная работа.

Все были в предвкушении чего-то очень нового, непостижимого и очень захватывающего, которое им все предстояло сделать самим!

Все заканчивалось и в то же время, только начиналось.

Уже через месяц все уже было готово и цех, и домики для жилья и здание из трех этажей для работы. В него завозилось оборудование.

В цех тоже везли кое-какое оборудование. Остальное все нам предстояло сделать. К домикам мы подключили пластины.

Все шло на электричестве пластин.

После того как мы все заселились, мы устроили новоселье по всем правилам, и принялись за работу.

Что нас ждет впереди? Как у нас все это получиться? Покажет время. А время идет. Его не остановишь! И нас уже не остановит ни кто. Потому-то у нас появляются продолжатели.

И это уже не остановить…

Книга 2-я

Пролог

На улице стояло третье тысячелетие. Прошло десять лет почти с того самого дня, когда я впервые ступила ногой на этот хутор и начала там свою деятельность. За это время все стали старше на десять лет, постарел на столько же и хутор.

Три года назад из жизни ушла бабушка Вера. Какая была хорошая соседка. Оказалось, что ей тогда уже было девяносто три года. Поэтому даже мои соседки звали ее бабушкой.

Хутор так преобразился за это время, что его сразу нельзя было узнать. Он приобрел цивилизованный вид. Совсем переменились дома. Стали более ухоженными.

Стало уже заметно, что совсем не так уж и молоды и остальные жители хутора. Все пятеро! Десять лет — это не десять дней. Они очень дали о себе знать.

Да и на мне уже начинало чувствоваться время. Но по сравнению с моими соседками — совсем немного лет мне. Оказалось, что все они по возрасту мне в матери годятся. Поэтому-то еще десять лет назад я всех их звала «тетями».

Толик был их не намного моложе. Всего лет на пять. Он был тоже почти их возраста, но назвать его «дядей» у меня не повернулся бы язык. Мы ведь вместе с ним столько прошли, что на «дядю» для меня он просто не тянул. Да и он сам бы не воспринял, я думаю, с моей стороны к себе такого обращения.

Радовало меня еще и то, что у моих соседей были все условия для хорошей жизни. Они часто собирались вместе на моей лавочке или в моей беседке, это стало для них своеобразным талисманом, и пели песни. Разговаривали о последних новостях жизни, спорили. Люди они были заинтересованные во всем. Особенно в жизни, поэтому им было некогда пить. Я только теперь поняла, почему выбрала именно его. Здесь нигде не было видно пьяной ничего не соображающей «морды».

За это время ребята из конструкторского бюро нашли формулу «пластины Костенко», и название это уже за десять лет прижилось. Некоторые уже и не знали толком, почему ее так назвали, первоначальники не обращали внимания на ее название. Говорили «пластина Костенко» автоматически, не задумываясь над названием.

А еще вывели процесс изготовления ее. Затем в нашу команду добавились механики для разработки машин не только по изготовлению пластин, но и по применению их в различных областях промышленности.

Рассчитали: каких размеров должна быть сама «пластина Костенко», для определенного размера зданий: жилых — отдельно, промышленных — отдельно.

То, что она честно служила ровно пять лет, а потом начинала рассыпаться как песок, мы уже убедились не один раз. Видимо мне не зря так четко снился момент рассыпания пластины. И поэтому запомнился так четко.

В нашей стране почти совсем исчезли все свалки для мусора. А остальные все были учтены. Теперь их никто не пытался скрыть. И открылись такие места свалок, о которых никто даже и не подозревал, так тайно они укрывались десятилетиями.

Жить в стране стало чище. И чище стал воздух вокруг. Оказалось еще одно интересное событие, связанное с пластиной или ее распадом, понимайте, как хотите. Но при распаде пластины этот песок, оказывается, уничтожал всю радиацию, которая скоплялась в земле. В Чернобыльской зоне уже распадался саркофаг, сделанный после аварии такой большой ценой. Ценой человеческих жизней и мы предложили засыпать его нашим песком. И вся проблема решится.

Но Украина пока-что медлила с согласием, подсчитывая — сколько они потеряют и что приобретут? А люди продолжали жить в радиации. О том, что само правительство этой страны, такие же люди, как и все, и так же получают облучение, как и все остальные, они видимо забыли. Что радиация не будет смотреть на должности.

У нас уже был завод, который назвали «Пластина Костенко». Он был пока один на всю страну, но за два последних года удовлетворил пластинами всё государство. Покупали пластины и люди, и за свет не нужно было платить. Это было здорово!

Газ оказался стране не нужен вовсе. Он шел транзитом в страны Европы, а наша страна отказалась от его использования. Да и Европа присматривалась уже к нашему заводу, потому что свалок у них было намного больше за столько лет второго витка технического прогресса, чем в бывшем Советском Союзе, вместе взятом.

Мы же решили переключиться на изготовление пластин для автомобилей, чтобы убрать бензин и выхлопные газы, заражающие воздух, и перейти на экологически чистые электромобили.

У нас уже в этой области были кое-какие наработки, мы уже третий год пользовались для своих нужд таким экспериментальным электромобилем, все время в чем-то его усовершенствуя. Но он еще до конца не был готов к серийному производству и ученые из конструкторского бюро работали и день, и ночь, в буквальном смысле этого слова, не покладая рук, чтобы поскорее использовать это открытие в жизни.

Наш завод расширялся. На нем возводился цех для сборки электромобилей и перестройки старых бензиновых в электрические. Работа кипела во всю. Даже поесть иной раз было некогда, чтобы чего-то не упустить.

Европа только присматривалась, а восток заключил с нами соглашения на постройку таких заводов у них в странах и, обучению людей по этим специальностям для дальнейшей работы в своих странах.

Моя страна процветала. И это было самое главное, что люди в ней живут уже, не считая копейки.

Но нас многое ждало еще впереди, а время неумолимо бежало вперед, не желая никого подождать.

Глава 1

Нас собрал на собрание всех вместе начальник конструкторского бюро. Им оказался неожиданно для меня — Олег, то есть теперь он уже был Олегом Петровичем.

Да! Меня еще, оказывается, ожидало еще много неожиданностей. Миша в нашу компанию не попал, он был специалистом в другой области знаний, не связанных с нашей работой.

В какой-то мере — это даже хорошо. А то после того разговора с ним, его присутствие начинало меня тяготить. Я старалась попадаться реже ему на глаза, и он видимо это чувствовал.

Единственно, что было неудобно — это новый коллектив, к которому нужно было привыкать и к каждому работнику притираться. Радовало еще и то, что в нем нет женщин, одни мужики. И я надеялась, что не будет сплетен и, естественно, скандалов. У мужиков это не так ярко выражено, как у женского коллектива, и нет столько сплетен. В таком коллективе все заняты работой.

Мы все пришли на собрание в назначенное время. Ведь это было первое ознакомительное собрание с коллективом. Нас оказалось довольно таки много, почти тридцать человек. Это уже не маленький коллектив.

Бывший Олег — сегодняшний Олег Петрович сел за стол на сцене в актовом зале, где мы все разместились, всем представился, как руководитель конструкторского бюро и проекта и продолжил:

— В первую очередь хочу представить вам «виновницу» создания нашего конструкторского бюро — это Люба Костенко. Ну, покажитесь народу.

Я поднялась с места и растерянно огляделась вокруг. Все смотрели на меня. Не зная, что делать, я как последняя дура, стала раскланиваться во все стороны. Потом, сообразив, что выгляжу смешной, тут же села. Еще заставит выступать. Что я буду говорить? О чем? Да и зачем это нужно? Лучше дело делать, чем говорильней заниматься.

Мой начальник видимо почувствовал это и решил не конфузить меня дальше, продолжил:

— Ну, поближе вы познакомитесь в процессе работы. А теперь — о самой работе. С вами контракты мы заключать не будем. Вы пишите заявление о приеме на работу и все.

Я считаю, что контракт — это прием слуги на службу к барыне. От слуги не дождешься инициативы. Он будет бояться, что-то сказать или поспорить, чтобы не потерять работу. А мне слуги не нужны. Мне нужны умные инициативные работники, которые не бояться покритиковать начальника, если он это заслужил.

Поэтому работать будем все наравне и с критикой в любой сфере работы и любого работника. Я приму критику к себе как должное. Потому что одна голова — хорошо, а две — лучше. И если меня критикуют, значит, я в чем-то не прав. Если нужно поспорить — спорьте!

А ведь слуга с барыней спорить не будет, потому что будет знать, что его за это выгонят с работы. Слуга не проявит и инициативу, он будет делать все молча и только то, что прикажут. А мне нужны люди инициативные, а не рабы. А по контракту у работника нет никаких прав, одни только обязанности. И он становится рабом начальника-самодура. В таком положении можно ничего нового и не ждать.

Потому контрактной системы у нас не будет. Иначе не будет никакой работы и никаких новых начинаний. Мы одна команда! И работать будем одной командой. Понятно?

В зале стояла тишина, все переваривали полученную информацию, соглашаясь с доводами нового начальника. А я ошарашено смотрела на сцену и слушала, что он говорит, как будто видела его впервые.

Создавалось такое впечатление, что эти слова он говорил именно для меня, Потому что у меня когда-то как — раз и была именно такая ситуация с начальством.

А может я в зале не одна такая, раз стоит такая тишина? Может, есть еще, такие как я? Ведь сейчас ого обращение как с рабами пошло сплошным потоком, почти в каждом заведении. Начальнику теперь все можно и все позволено.

Поэтому-то так непривычно было слушать такие слова из уст именно начальника, который так хорошо понял ситуацию контрактной системы.

А он, больше не зацикливаясь на этом, продолжал дальше:

— Все устроились нормально?

В зале одобрительно загудели.

— Вопросы на этот счет какие-нибудь имеются? — задал еще один очередной вопрос он, и обвел всех взглядом. Вопросов не нашлось.

— Ну, тогда уточняю: машин для наших нужд — пять. Кому нужно, можно зайти в гараж. График работы вы получите. У нас все электромобили, поэтому за руль садится, будут только специалисты, умеющие с ним обращаться.

Мы с Любой объясним, как ими пользоваться. Бензин нам не нужен. И его у нас не будет. После собрания, зайдите в отдел кадров написать заявление. Бумаги у нас должны быть в порядке. Оставите там свои трудовые книжки, и продолжаем работу.

После этих слов Олег Петрович представил всех работников по именам, фамилиям и должностям. Сказал, что в процессе работы мы еще познакомимся поближе, и теперь стоит разойтись для обустройства территории и своих мест жительства и работы.

Я с собрания уходила под большим впечатлением. Никогда не задумывалась над тем, что контрактная система — это по идее хорошо завуалированное рабство. А от раба ничего нового, а тем более открытий никогда не дождаться. Ведь он боится остаться без денег и работы, то лучше ему молчать. А от молчания ничего нового не создается, и ничего нового не происходит. И в такой остановке инициатива наказуема. Поэтому, обжегшись один раз, второй раз никто инициативу проявлять, не станет.

— Если у меня такой умный начальник? 3начит можно рассчитывать и на конечный результат? — подумала и решила я про себя.

Такой поворот дела мне начинал нравиться сразу. Люблю работать с умными понимающими людьми. Как мало их в наше время осталось! Они начали вымирать, как мамонты в свою эпоху!

Не зря начали говорить, что «какое время — такие и песни, такие и певцы безголосые, и песни — безъязыкие».

А почему? Да потому, что талант за деньги не купишь, а сцену и публику для такого певца можно купить, приплатив слушателям, а не они вам? Правда? Как вы думаете?

Все разошлись. Наступал вечер.

Я и не заметила, как день пришел, за хлопотами обустройства. За день была куча впечатлений. И от этого казалось, что усталость навалилась сразу и на голову и на глаза. Глаза как-то сами по себе стали закрываться, хотя на дворе было только восемь вечера.

Я тихонько направилась к своему домику. Разговаривать ни с кем и ни о чем не хотелось. Хотелось быстрее коснуться подушки. Я пошла к домику, который теперь и видимо надолго, будет моим домом.

Дома сходила в ванну, закрылась, чтобы мне ни кто не помешал, легла в кровать и сразу же провалилась в сон. В сон какой-то не понятный, наверно, из-за столько полученной информации за один раз.

Снилось мне что-то несуразное, но хорошее. Потому что во сне, помню, мне хотелось смеяться и петь, петь и смеяться.

Правда, а что снилось?

Я не помню, и так и не вспомнила, когда проснулась. Ну, это и неважно, потому что проснулась я с прекрасным настроением, и мне все время хотелось петь. Не зря говорят — когда душа поет.

Это сейчас происходило со мной.

Глава 2

Прошло три месяца. Работа шла в повышенном темпе. Все очень были заняты. Одна я была ни чем не занята. То есть я была занята тем, что только по два раза пересказывала то, что мне снилось три с половиной года.

Моя работа получалось, была работой языком.

Я пробовала повозмущаться, но меня тут же осадили, заявив, что являюсь мозгом всей этой работы, поэтому больше ничего не должна пока делать, кроме как рассказывать, как все происходило во сне, чтобы меня могли понять. Иначе они ничего не смогут сделать.

Я перестала возмущаться. После моих рассказов все были заняты работой. Что-то собирали, потом разбирали, потом опять собирали.

После этого мне опять и опять начинали задавать вопросы, и все опять начиналось заново.

Делали буквально заново каждую мелкую деталь. А я упорно желала встретиться с Олегом Петровичем, моим непосредственным начальником. Но он был в самой гуще событий, и поговорить с ним у меня не удовалось.

Я поняла, что днем на встречу с ним у меня нет никаких шансов. И приняла решение: выловить его перед сном поздно вечером.

За это время, что мне нечего было делать, мы с Толиком съездили в город. Машину я уже водила сносно. Да и он меня мог заменить в любую минуту, потому что у него тоже имелись навыки вождения. Он возил на нашем первом электромобиле весь хутор попеременно в город.

За это время, что мы знаем, друг друга, он сильно постарел, но был все таким же веселым балагуром как всегда, верящий во все мои слова. Вот уж точно, друг на века.

В город мы поехали, чтобы убить время, и развеяться. Пошлялись по магазинам, накупили всяких нужных вещей: и продуктов, и одежды, и косметики, и моющих средств, и повернули машину в сторону нашей базы.

От города до базы было где-то километров тридцать пять. Мы вырулили на одну из улиц, дорога, с которой уходила за город, и Толик мне сказал вроде как бы ненароком:

— Ты знаешь, Люба, по-моему, за нами все это время едет какая-то машина. Она нас давно уже сопровождает. Я даже уже заметил, что в ней находится не один человек, а целых трое.

После этих таких слов я тут же встала, свернув в бок.

Легковая машина не ожидала, наверное, такого маневра с нашей стороны и проскочила мимо нас. Она была бежевого цвета с замазанными задними номерами. Хотя дождя не было давно, и на улице стояла сухая погода. Марку я не знала. Да и откуда? Я в них только-только разбираться начинаю. Зато я цифры запоминаю сразу, потому что у меня привычка, чтобы были заняты глаза, надо им куда-то все время смотреть, если они не заняты дорогой. Вот они и заняты прочтением чего-нибудь написанного, а память у меня феноменальная.

В нашей машине была рация. Но тут машина останавливается и начинает разворачиваться. Она поворачивается к нам передом и на ней становятся видны номера. Это хорошо!

А наши все машины были снабжены рацией. Но чтобы не было видно, что ты с кем-то разговариваешь, она была прикреплена сзади к сидению шофера, а стекла боковые в машине были тонированы.

— Толик, нажми на кнопку и возьми микрофон. Скажи в него: где мы, кто мы и, что нас преследует машина 13–17 АРО бежевого цвета, не знаем какой она марки, с тремя мужчинами внутри, — давала я четкие указания своему напарнику.

Он сидел сзади. Видимо он заметил их давно, Потому что я помню, что он пересел на второе сидение после того, как мы подъехали к четвертому магазину, а мы после него были еще в трех. Я обычно всегда собираюсь в минуты опасности и начинаю действовать быстро и четко, как солдат в минуту опасности. И Толик, не задавая мне никаких лишних вопросов, проделал в точности все, что от него требовалось, тоже как очень хороший солдат.

А со мной такое случалось впервые в жизни, и честно признавшись, я малость, струхнула от такого поворота дел. А у Толика только спросил микрофон:

— Вы едете или стоите?

— Стоим за три дома до окончания улицы, на выезде из города, — четко и очень точно дал наши координаты мой напарник.

— Стойте на месте и никуда не отъезжайте, — тоже послышался четкий приказ из микрофона, и рация отключилась.

— Толик, что будем делать, если что? — спросила я его.

— А будем решать проблему по мере ее поступления, — попытался шутить мой сосед, и тут же спросил:

— Что, испугалась?

— Ну, как тебе сказать. Как в детективах. Просто не очень понятно: что они от нас хотят? — без всякого оптимизма и энтузиазма ответила я ему и с надеждой спросила:

— А может — это нам показалось?

— Не думаю. Они нас по всему городу сопровождали. Не может это быть просто совпадением. Просто ты была занята, то разговором с продавцом, то покупками, и поэтому не обратила внимания на них. А я давно их заметил, но сразу решил, что они нечаянно с нами на одном пути оказались? Пока мы не выехали на последнюю улицу. Вот тогда я понял, что они едут именно за нами, — пояснил мне о своих предположениях Толик, и добавил:

— Тебе же говорили — без охраны с базы не выезжать никуда! Жить надоело?

— Но ведь до сегодняшнего дня я никому не была нужна? Да и не знает ни кто, чем я занимаюсь? — наивно стала оправдываться я перед ним.

Все это время пока мы разговаривали между собой, сопровождающая нас машина стояла в двухстах метрах от нас, и возле нее вертелся мужчина, что-то поправляя на ней и протирая стекла тряпочкой. Как быстро тоже сориентировался?

Но тут сзади нас и впереди вдалеке раздался вой милицейской сирены и с той и с другой стороны появились машины. Мужчина заметался, вскочил в машину. Она отъехала, но одна из милицейских машин, которая ехала сзади в рупор заговорила:

— Водитель машины 13–17 АРО, остановитесь!

Эти слова стали стартом для того, чтобы наша машина включилась и отъехала.

Почему, именно «включилась»? Да потому, что это был именно электромобиль, и он именно включался, как свет. Мы на небольшой скорости проехали мимо всех этих машин и поехали дальше. И милицейские машины, и та машина, которая нас преследовала, остались стоять на месте. Хотя они могли сказать, что ничего не нарушали, и ничего не делали. Но они уже меня не очень интересовали.

Первые десять минут мы ехали молча, а потом когда я поняла, что опасность миновала, меня прорвало:

— Ну и дура, же я!

— Почему ты так решила? — спросил меня Толик, видимо решивший поддержать наш разговор, и предложил:

— Мы ведь с тобой не знаем: насколько серьезным было это преследование.

— Ну и достанется же мне от Олега Петровича, — не слушая его, продолжила я.

— А ты этого очень боишься? Да? — не заставил долго ждать себя мой сосед.

— Чего? — не сразу поняла, что это он спрашивает у меня.

— Ну, проволочки?! — спросил меня Толик, и, улыбаясь, как мне показалось, ехидно продолжил:

— Еще и ремня получишь за самоволку. Ты теперь лицо государственное и должна прислушиваться к тому, что тебе говорят.

— Ну и вредный же ты, дед, — со злости сорвалось у меня с языка, но уже было поздно что-то менять.

— Да, ты правильно заметила: я — дед, и уже давно. А ты знаешь, сколько мне лет? — спросил он меня.

— Нет! Никогда об этом не задумывалась, — расстроено ответила я на его вопрос, потому что наговорила сперепугу гадостей хорошему человеку и, решив смягчить свою бестактность, продолжила:

— А, ведь и правда. Я ведь даже не знаю, сколько тебе лет. Никогда над этим не задумывалась даже. Только тогда, когда ты просил, чтобы я называла тебя только по имени, я подумала, что не красиво было бы. Но ты мне тогда не дав даже подумать, заставил меня называть тебя только на ты и по имени. Так сколько же тебе лет, в самом деле?

На это он ответил:

— А ведь помнишь, наверное, как первое время ты пыталась звать меня «дядей», а потом, когда я возмутился — по имени и отчеству? А?

— Да! Помню, — согласилась я и продолжила:

— Видимо на этом хуторе вы все не очень молодые? Еще тогда были, когда я вас увидела впервые? И сколько же тебе? Или вам? Не знаю теперь, как и сказать засомневалась я.

— Будешь так говорить, вообще ничего не кажу, и разговаривать не буду, — пригрозил мне он.

— Ой! Ну, колись уже — раз начал, а то еще и шантажировать пытаешься, — разозлилась я на него.

— Шестьдесят пять, — не заставил себя долго ждать мой пассажир.

— Ничего себе — ошарашено уставилась я на него, и получилось это что-то в виде лести:

— А я думала, что ты меня старше лет на восемь — девять всего. Толик рассмеялся и смеялся так долго и заразительно, что я не выдержала и тоже начала смеяться вместе с ним. Мы смеялись пока не подъехали к нашей базе.

Это у нас получилось вроде разрядки, после не очень приятного приключения.

Там нас уже встречали. Встречали буквально все. Никто не работал. Все собрались возле нас.

Смеяться что-то расхотелось. Мы притихли. Но все молчали и чего-то ждали. Мы тоже молчали.

Я еще не знала, что меня ждет? Но чувствовала, что мне это даром не пройдет. И очень достанется.

Я уже настроилась на взбучку.

Глава 3

Все стояли и смотрели на то, как мы покидаем машину. Из-за спин встречающих вышел, к нам направлялся злой и хмурый Олег Петрович. Вот то, что он был по-настоящему, очень сердит, это было заметно уже издалека. Но меня тоже разозлил такой его вид, что я маленький ребенок, чтобы со мной так обращались?

И я приготовилась огрызаться ему.

Толпа с сочувственным взглядом смотрела в нашу сторону. Но ругать нас почему-то никто не стал. И голос тоже никто не собирался повышать.

— Пройдите, пожалуйста, со мной в мой кабинет, — совсем даже миролюбиво предложил Олег Петрович, хотя его взгляд метал молнии, но он так же миролюбиво продолжил:

— Нам очень серьезно поговорить нужно с вами!

После этих слов он повернулся и пошел к административному домику. Нам ничего не оставалось делать, как пойти за ним, и мы молча прошли в кабинет нашего заведующего.

— Ну? Хотел бы я услышать ваши объяснения? — так же спокойно обратился х нам Олег Павлович, садясь за свой рабочий стол.

Отвечать начал Толик, я не успела прийти в себя от такого обращения:

— Когда Люба собралась в город, я сам напросился поехать с ней вместе. Боялся, что она поедет одна. Она способна на такое. Да и до нас не доходило до сегодняшнего приключения, насколько это все серьезно.

Я удивленно посмотрела в сторону моего соседа и друга по всем моим начинаниям и немного возмущенная его словами сказала:

— А я-то думала, что тебе в городе что-то надо было?

Тогда Толик на мои такие слова ответил мне вопросом:

— И я что-нибудь купил для себя за всю эту поездку? Ты даже этого и не заметила.

Тогда только до меня стало доходить, что, в самом деле, он приехал с пустыми руками и ничего не купил.

Я развела руками, а Толик продолжил:

— Когда мы въехали в город, я сразу же заприметил эту машину, но только у четвертого магазина, а заходили мы еще в три магазина, по-моему? Уже не помню. Я понял, что они двигаются за нами. А сразу я тоже не обращал внимания, ну едут и едут.

— Это потому, что тебе в них ничего не нужно было, поэтому ты и не помнишь: сколько их было? — обиделась я на него.

Но Толик только усмехнулся на мои слова и, повернувшись в сторону Олега, продолжил:

— Они останавливались недалеко от нас. И один из троих сидевших в машине шел за нами. Но все время был другой, чтобы видимо их не смогли бы заприметить. Поэтому они на себя и обратили внимание этими действиями. А когда они увязались на выезде из города, я решил сказать об этом Любе. Она, молодец, моментально встала у обочины. Они этого не ожидали, и было видно, что они сразу растерялись и остановились где-то в ста метрах от нас, впереди. И уж, поэтому были видны нам, как на ладони.

А тут она сказала мне связаться с вами по рации и продиктовала, что нужно было вам сказать. Я только повторял ее слова слово в слово. За нее очень испугался!

Я в это время сидела молча, слушая, что говорит Толик, наблюдала за ними исподлобья, и ругала про себя, на чем свет стоит свои такие бестолковые действия и свою дурость и безалаберность, хотя до этого не понимала, как это все серьезно.

А Толик в это время продолжал:

— То, что сказали по рации делать, мы выполнили полностью. Когда их окружила милиция, Люба тут же отъехала от места.

— Ну, а ты, что молчишь? — спросил меня мой непосредственный начальник.

— А что тут можно оказать после всего этого? — вопросом на вопрос ответила я, и немного помолчав, продолжила:

— Ну, виновата я! Ну, каюсь! Ну, больше так не буду! Ну, что еще? А вообще-то, я тогда очень испугалась. А в таких ситуациях я начинаю работать как автомат: четко и быстро. Вот у меня так и получилось поэтому.

— Да — помолчав, сказал Олег на мои слова и продолжил:

— А вообще-то вы молодцы! Сориентировались в ситуации! Хвалю!

Я воспрянула духом и заулыбалась, а так как я уже давно хотела поговорить с ним и по другому вопросу, волнующему меня уже давно, я сказала:

— Олег Петрович?

— Не Петрович… — перебил меня мой начальник, — А — Олег — просто!

— Ну ладно: Олег! Хотя это и не красиво перед другими подчиненными, — продолжила я.

— Не — ну, а — Олег! И другие подчиненные здесь ни при чем, потому что мы начинали вместе до них. Понятно? — поправил он меня.

— Понятно! — согласилась я с ним, и, подчеркивая его имя, продолжила:

— Ладно. Мне поговорить надо, а выловить последнее время тебя, Олег, просто невозможно. Ты все время чем-то занят. А мне очень надо и уже давно.

И тут в разговор влез Толик, сидевший после своего рассказа все время молча, пока у нас шел разговор:

— Ну, тогда я пошел?

— Это еще почему? У меня от тебя никогда ни каких секретов не было, — попыталась я остановить Толика.

— Мне машину еще выгрузить надо. Ты же пол города скупить успела за сегодняшний день, — отмахнулся он от меня. И я сразу не нашлась, что ответить. А он поднялся в это время и тихонько вышел. Мы остались вдвоем.

Глава 4

Олег прошелся по кабинету, подошел к креслу, поудобнее устроился в нем напротив меня, и спросил:

— Ну! Я слушаю Вас, мадам? Хотел спросить тебя: разговор надолго?

— Вообще-то: да, — ответила я ему и решила поддеть спросив:

— А что? Времени нет, меня слушать? Отложить на другой раз? Или мне можно все-таки начать говорить, товарищ начальник?

— Да — начинай! Чего тянешь?

— Скажи, Олег? У нас в стране есть такие специалисты, которые смогут сконструировать летательный аппарат, ну что-то виде вертолета? — спросила я его.

— Это что? Ты уже начала говорить? — вопросом на вопрос ответил мне он.

— Да! — спокойно согласилась я с его вопросом и спросила:

— Так мне еще раз повторить свой вопрос? — разозлилась я на него непонятливого.

— Нет. Не надо. Я и в первый раз хорошо слышал твой вопрос и прекрасно его понял. Единственное, что я тебе смогу сейчас сказать: что я не смогу сразу сейчас ответить на твой вопрос. Мне нужно обратиться в столицу, чтобы ответить тебе на него. А так я точно не знаю: есть ли у нас такие специалисты или нет? Тебя устраивает такой ответ?

— И — да, и — нет! Тогда я тебя видимо долго не задержу, — предположила я и продолжила:

— Ну вот, послушай?

И я поведала ему еще один из продолжений своего длинного сна, в котором говорилось о том, что машины не похожие на те, что ездят по дорогам, они умеют подниматься в воздух в десяти — пятидесяти метрах над деревьями и делать перелеты на расстояния в определенные точки в двадцать — тридцать километров. Асфальтированные дороги им не нужны и колеса тоже. У них при посадке на землю выбрасывается три подпорки, на которые этот аппарат становится. Эти аппараты есть, то есть могут быть легковыми и грузовыми, для перевозки грузов и для перевозки людей. Маленькие, как легковые машины и большие, как автобусы. То есть они похожи чем-то на летающие тарелки, про которые так любят в сенсациях об инопланетянах, говорить наши корреспонденты и простые люди. Внутри у них сидения расположены по-другому. Ну, кое-что я смогу объяснить сама, а большую часть придеться додумывать специалистам-конструкторам этой области техники.

Мало того, что это было рассказано ему в таких подробностях, я еще и нарисовала на бумаге, то, что я видела во сне. Получилось почти так, как мне снилось.

— Я это оставляю у себя? Хорошо? — вроде и спросил, и в тоже время утвердительно заявил мой непосредственный начальник, не давая мне даже попытаться возразить ему что-то.

Затем он немного помолчал и заговорил опять:

— Ты мне скучать не даешь. Пока об этом, правда, говорить не будем. Надо пока закончить то, что начали. Ты со мной согласна?

— Да! Но и останавливаться на достигнутом не стоит. Правда ведь? Время идет вперед. Оно нам не дает остановиться и постоять. Мы ведь вместе с ним тоже стареем. Ведь не бессмертные мы, поэтому хочется быстрее, — не давая возразить, говорила без остановки я.

— По этому поводу я тоже с тобой согласен. Но не можешь ты немного приостановиться? Нам будет очень тяжело тянуть такой быстрый темп. Хотя, если есть специалисты в этой области, о которых ты мне говорила, они смогут работать параллельно с нами? — наконец-то согласился он с моими доводами, но еще и продолжил:

— Но пока нужно показать конкретный результат, чтобы нам поверили, что мы способны продолжить. Хотя я думаю, что в состоянии, раз уже начали преследовать, раз нами так уже интересуются.

— О чем ты говоришь? Какая конкретная работа? когда по всей стране стоят уже наши пластины? Очнись? — ошарашила я его такими своими словами и еще спросила:

— Скажите, а кто они такие?

Но ничего толкового Олег мне не ответил, он только сказал:

— Мне сказали, что перезвонят и доложат: кто они, и что случилось на самом деле?

Я позвонил в столицу и рассказал об инциденте, произошедшем с вами. Там знают уже, и идет расследование, — заверил меня мой начальник. Хотя я видела, что ему, это неприятно говорить.

Я помолчала после его слов, собираясь с мыслями, и продолжила:

— Ну и дела! У нас ведь по стране уже все дома с пластинами. Мы собираемся перейти на транспорт, а они только сейчас это заметили? Да не может этого быть!

— Да! С нами на поставку и установку пластин заключили договоры Украина, Молдавия и уже некоторые регионы России ведут с нами переговоры на этот счет. Они заметили, что теряют рынки сбыта нефти и газа? Вот по-видимому и начали шевелиться?

Но речь не о них. Если можно, конечно, я бы хотел поговорить именно о твоей безопасности. Не возражаешь? — закончил он свою такую длинную речь, заглядывая мне в глаза, чтобы найти, наверное, в них поддержку своим вопросам и словам.

Таким его я еще не видела.

— А зачем это тебе? — задала я глупый вопрос, еще толком не понимая, насколько серьезна со стороны тех людей угроза, да еще и продолжила свою мысль дальше:

— Какой-то нездоровый интерес к моей персоне. А я, почему-то думала, что тебе соответствующие органы доложили все и в мелких подробностях?

Олег посмотрел удивленно на меня и продолжил:

— ведь это не только твоя безопасность, но и безопасность всех людей, которые с нами работают, и безопасность нашего предприятия. А ты этого, наверное, недопонимаешь?

Выслушав, я согласилась с его словами, и продолжила свою мысль:

— Ты, наверное, и обо мне хотел бы услышать подробности? Так?

— Да! Хотелось бы послушать, — ответил он на мои слова.

И после этого я повторила уже только что сказанные мной слова:

— что это такой нездоровый интерес к моей персоне? А я думала, что соответствующие органы уже все доложили в мелких подробностях? Биографию тебе свою рассказать? Да? А у тебя есть время слушать такое? Если есть лишнее время, то могу рассказать. Все равно ведь не отвяжитесь, пока не услышите обо мне все?

Олег видимо обиделся на мои такие слова, потому что мне сказал:

— Если не хочешь рассказывать, можешь этого не делать.

— Ой, не могу! Да если я сейчас откажусь рассказывать, вы же ночами спать перестанете, думая: что же я такое скрываю от вас?

Ладно, уж! Ну, слушай: В девичестве у меня был парень. Мы с ним еще в одном учебном заведении учились. Я от него через некоторое время забеременела. А когда он об этом узнал это, то сказал, что у него дома есть невеста и на мне жениться он не собирается. Я сделала аборт.

А теперь, когда я уже стала старше, поняла, что мне мужики вообще не нужны. В моем возрасте любви уже нет, да и в молодости, эта вещь очень редко случается. Мужики ищут для себя бесплатную служанку. А я ни для кого служанкой, да еще и бесплатной быть не желаю. Я хочу, чтобы мне прислуживали, а такого не бывает, или, может, мне в жизни не повезло? Ну, а если так, то зачем мне дома нужен мужчина? Всю мужскую работу в доме я делаю сама.

А женскую: захотела — убрала, не захотела — сижу в грязи. Хочу — готовлю есть, не хочу — сижу голодная. Ни кто меня не пытается учить, как правильно жить? Ни кто не говорит на меня, что я лентяйка и не хозяйка. Сама по себе!

— Я вижу, тебя когда-то очень сильно кто-то обидел? И ты свою обиду несешь через всю свою жизнь? — заключил с моих слов он.

— Может ты в чем-то и прав, только я решила, что больше ни один «хам» противоположного пола не сможет меня обмануть. Это было последний раз.

Поэтому так и получилось: друзей среди мужчин у меня много, но если они пытаются в мою сторону проявить свои мужские достоинства, то есть поухаживать за мной, они тут же становятся мои врагами, и дружбе на этом естественно приходит конец. Но то, что есть, то есть и никуда от этого не деться.

Может быть, для тебя это и грустная история? Да, Олег? — спросила я его, видя, как он притих, и приуныл после моих слов.

— Да! Очень! Я и не подозревал, что тебя кто-то обидел на всю жизнь. Если бы я его встретил, я убил бы его, наверное, — согласился он со мною, тяжело вздохнув.

Я рассмеялась и сказала ему:

— Это не ты должен вздыхать, а я. А я этого не делаю. Понял? Так что и тебе не стоит этого делать.

Но Олег почему-то после моего смеха замолчал и еще больше нахмурился.

Мы так еще молча посидели немного, а потом я не выдержав больше такую паузу, сказала ему:

— Я пойду? Отдохнуть надо. Устала я очень от таких потрясений за день.

Олег молча кивнул на мои слова и остался сидеть, продолжая о чем-то своем думать, а я пошла в свой домик.

Мне после этого разговора с ним стало как будто даже легче на душе. Не знаю, какое впечатление произвел мой разговор на моего начальника? Оставила я его в большой задумчивости и довольно-таки хмурым. Но меня это уже не касалось.

Зачем он добивался, что бы я ему рассказала о себе. Меньше знаешь — легче жить. Вот не знал бы обо мне ничего, и было бы все нормально. Так вот нет же, подавай ему всю подноготную. И зачем ему это нужно было? Для чего? Что ему от этого легче стало? Нет. Я точно знаю. Нет же, надо покопаться в чужой жизни и душе.

Раз говорят, что не надо, значит, к советам нужно иногда прислушиваться. А раз не удержался, то получай то, что хотел.

Ну и пусть. А мне нужно поспать — я очень уж стала от этих «догонялок» и неопределенности!

Я пришла домой, попила чаю с бутербродом. Сходила в ванную освежиться. После этих всех процедур легла, и сразу же провалилась в сон. Снилась мне погоня.

Спала я очень плохо. Просыпалась, и через некоторое время засыпала опять. Утром я встала совсем разбитая. Вроде бы я одна разгрузила машину дров.

Так я и не смогла отдохнуть за ночь. А уже поднималось солнце.

Глава 5

Прошло четыре месяца.

Вид на территории становился все более обжитой, появились клумбы, беседки, лавочки.

Работа у нас кипела во всю. Мы приготовили станцию технического обслуживания и там, на месте обученные специалисты из автомобиля переделывали за неделю в электромобиль. Уже половина страны ездила на модернизированных таким способом машинах. Посчитали, что они окупают себя в течение трех месяцев. Люди разобрались, что такие машины более выгодны, и на станции стало не хватать специалистов, да и самой станции уже было мало.

Олег не оставил просто так то, что начинали слежку за нашими работниками. Я теперь имею целую гвардию охранников.

Вся территория обнесена железобетонным забором с сигнализацией. Станция техобслуживания тоже охраняется и имеет камеры слежения и станция, и завод, и конструкторское бюро. Пока там было все тихо, и никто не пытался с ними ничего сделать. Да и охрана была военизированной.

К одной этой станции решили оборудовать и открыть еще четыре таких же станции. Для этого открыли курсы для обучения новых специалистов по этим специальностям. Так как были проблемы.

Поэтому, собравшись и посовещавшись, решили, что нужно открыть какое-то отделение по обучению специалистов хотя бы при местном техникуме.

Мы сразу и не рассчитывали на то, что возникнет столько проблем со специалистами. Потом разобрались, что техникум не потянет таких специалистов и нужно переключаться на университет. Там открыть хотя бы один факультет. На первое время нужно, чтобы свои специалисты ездили преподавать туда. А потом мы поняли, что по этим предметам нужны будут люди, которые работали в этой области. И по остальным общим дисциплинам будут идти предметники, которые читают эти дисциплины. А на конкретные предметы будут вести люди, которые уже хотят перейти на теоретическую работу, то есть уйти из практики.

Да. Это сложно, оказывается, налаживать новую, совершенно никому не знакомую отрасль и, поэтому совершенно новые профессии, которых раньше не было на планете.

Месяц назад стала падать цена на газ и нефть в нашей стране. Нам пытались предъявить ультиматум на этот счет. Чем несказанно нас удивили.

При чем тут мы? Мы просто работаем. Делаем свое дело, не вмешиваясь ни в чьи дела. Не взрываем месторождения, не воруем ни газ, ни нефть? Какой еще может быть ультиматум? В честь чего?

Но как раз в это время нас защитило правительство, заявив, что мы выходим из энергетического кризиса теми путями, которые мы считаем более выгодными и дешевыми для нашей страны, не вмешиваясь ни в чьи дела.

На наше достижение обратил внимание уже и Евросоюз. Они давно страдают от тех же проблем, что и мы.

Пока мы находились в одной стране — этого не было видно, что у нас нет энергетических запасов. А теперь эта проблема встала очень сильно.

Нам стали предлагать помощь в создании совместных предприятий, связанных с нашим открытием, то есть предложения стали поступать правительству нашей страны.

А мы здесь работали. Нас это пока не коснулось. Да и пусть решают в верхах: хватит ли у них денег самим поднимать это все или стоит поднимать эту всю отрасль совместно с другими странами?

Сразу, когда мы запускали электромобили по дорогам нашей страны, «пластину Костенко» на них стали крепить вверху. Чуть позже, разобравшись, что к чему, решили ее поместить сверху, но вместе с кабиной. И уже начали это делать.

А еще у нас было свое. Мы разрабатывали новый тип транспорта, у которого не было бы колес, и который передвигался бы не по дороге, а находился бы на высоте не выше двухсот метров. Этот транспорт чем-то начал походить на летающую тарелку из фантастических сериалов.

Пока мы хотели поднять в воздух это сооружение на внешний вид не очень то и обращали внимание, работали и делали свое дело.

Наступило время, когда все ходили сосредоточенно-задумчивые. Все были очень заняты разработкой новой системы. Кто-то что-то придумывал, кто-то ломал голову, придумывая что-то свое.

Нам для удобства выделили сотовые телефоны, где были записаны в памяти номера телефонов каждого специалиста и фамилия и имя, и должность каждого.

Я давно уже пыталась связаться с Олегом и поговорить, но за день так уставала, что вспоминала об этом только перед тем, как засыпала и тогда загадывала:

— «Ладно, завтра проснусь и позвоню, договорюсь о встрече». Но наступало завтра еще одно, и затем еще одно, а я опять вспоминала только перед сном.

Через два месяца я все-таки смогла связаться с Олегом, и попросила с ним встречи. Он очень удивился тому, как я ему это говорила, и поэтому поинтересовался:

— Почему так официально? И так сразу?

— Да, потому что я собираюсь попросить этого разговора с тобой уже целых два месяца, — заметила ему я.

— Опять какие-то планы вынашиваешь? Ну, хорошо. Я согласен на встречу. Сам хотел поговорить, да так заметался, что все не находилось времени, — добавил мой собеседник.

— У меня аналогичная ситуация. Чуть сыскала время, чтобы подать голос. Ну и когда можно будет увидеться? — спросила я.

— Сегодня к трем — сможешь? — спросил он.

Я согласилась не задумываясь:

— Конечно! О чем речь? Столько вопросов нерешенных собралось. Столько рассказать нужно. Столько спросить.

— У меня тоже, — ответил он на мои слова.

— Я тебя хочу попросить еще об одном одолжении. Позови на это время и художника. Хорошо? — завершила я свой разговор вопросом, и естественно ждала от него ответа.

— Ладно, уж, позову. Что с тобой сделаешь? — снисходительно отозвался он, и мы отсоединились.

Я осталась довольна состоявшимся разговором, и пошла доделывать свои дела, а заодно решила подготовиться к встрече.

Время как-то шло само по себе. Мелочей у меня скопилось много. Я глянула на часы, уже было два часа, а я еще и не пыталась сесть пообедать. Тогда я решила заняться именно этим, потому что с такими темпами я останусь голодной до самой ночи.

Пока грелся чай, я наделала себе бутербродов, по-быстрому перекусила, переоделась в джинсы и футболку, и пошла на намеченную мне встречу.

Как приятно! Меня уже там ждали. Рядом с Олегом сидел бородатый мужчина с длинными не совсем чистыми волосами, неопределенного возраста, и они о чем-то разговаривали.

Когда этот мужчина повернулся ко мне, я воскликнула:

— Володя? Это ты? На кого ты похож? Что это за «прикид»? Вот эта борода? Вот эти патлы? Под кого-то подделываешься?

Мужчина сразу засиял, а потом от моих слов сник:

— Ты всегда умела поддержать человека своей незамысловатей прямотой, Люба! Я так обрадовался встрече, а ты все испортила.

И я воскликнула немного удивленная такой его реакцией на мои слова:

— Ты, что обиделся на меня? Ну и ну! Ты ведь знаешь, как я со своими хорошими знакомыми обращаюсь? Без церемоний. Я сказала то, что вижу.

И для чего тебе такой вид? На художников хочешь быть похож? На тех, которые от слова «худо»? Ты ведь рисовал всегда неплохие картины? 3ачем тебе на кого-то походить? Зачем тебе это? Ведь ты художник! И «прикид» тебе, чтобы выделиться совсем не нужен. Ты и так отличаешься от всех своим талантом.

— А ты такой же едкой на язык и осталась. Тебе видимо не очень спокойно живется с такими взглядами на жизнь? Или я не прав? — поинтересовался у меня художник, и бывший мой одноклассник.

— А кому в этой жизни легко? — спросила я и продолжила развивать свою мысль:

— Да. Мне не сладко живется в этой жизни. Ну и что? Я и не ропщу. Да и не кому. Но ты ведь знаешь еще в школе, что я была непроходимой оптимисткой? Я свои взгляды не меняю. Я такой и осталась, хоть жизнь меня немало потрепала за это время. А ты как попал сюда?

— Меня попросили приехать. Я с любых слов могу воспроизвести то, что мне рассказывают. Могу нарисовать любую картину. И мне сказали, что я нужен для какой-то ненормальной, которая мечтает. А мне эти мечты нужно оформить на лист. Ты случаем не знаешь: кто это?

— Почему же не знаю? 3наю, конечно. Эта ненормальная — это я, — сказала я ему, посмотрела в глаза и рассмеялась, видя, как у него меняется выражение лица.

— Ты извини меня за то, что я тебе наговорил, — пустился он в извинения, чем еще больше рассмешил меня. И я ему на это ответила:

— А чего ты мне извиняешься? Все ровно мнение обо мне у тебя не переменилось? Подхалим! Ты знаешь, что я всегда нормально переносила честную критику.

— Ну и гадость же ты, — возмутился художник.

— А, какая уж есть! С годами стала еще хуже и вреднее, — согласилась я с ним.

— Так вы знаете, друг друга? — влез в наш разговор наконец-то Олег.

— А так это ты такого мнения обо мне? Да? Я ненормальная? Хорошо же! — возмутилась я на него, и потом тут же заулыбавшись, продолжила:

— Конечно же! Я с этим «худо» училась десять лет в одном классе.

Но тут в разговор вклинился художник и обиженно спросил:

— Меня сюда позвали для оскорблений? Так я могу и уйти.

А я повернулась к Олегу и, игнорируя обиду Вовика, и заговорила:

— Олег, пусть он при тебе набросает? Я буду объяснять ему. А потом подробно поговорим обо всем? Обо всех тех деталях и начинаниях, о которых я хотела бы рассказать. Хорошо?

— Хорошо! Согласен! Давайте начинайте, — в тон мне нетерпеливо, как мне показалось, ответил Олег.

— Может мы устроимся поудобнее? — посмотрела я на Вовика.

Но он мне не ответил. Он еще не успокоился от такого с ним обращения и продолжал дуться.

— Ну, не дуйся. Я ведь тебе сказала, как есть, ничего не утаивая. Или тебе лучше, когда у тебя за спиной пытаются на тебя говорить гадости? Уж лучше пусть в лицо скажут, чем попасть впросак. Правда? — продолжила я.

Вовик улыбнулся и сказал:

— Я уже не сержусь. Сам во всем виноват. Сколько раз себе говорил: не слушай сплетен — это ни чем хорошим не кончится. Надо увидеть самому и тогда давать оценку свою, а не слушать других. Особенно, если они пытаются обговаривать. Нет же все равно, не видя человека, вечно наслушаюсь чужих оценок, а потом в процессе общения уже начинаю понимать, что мне дали неверную оценку человека, и потерял столько ненужного времени на переоценку. Вот и попался. Приступим, что ли?

— Да — согласилась я с ним, не комментируя его излияний. И мы начали. Я объясняла. Он меня по три-четыре раза переспрашивал. Потом молча что-то набрасывал на бумагу. Потом показывал мне контуры. Затем снова переспрашивал. Опять что-то стирал и что-то рисовал заново. И так снова, и снова, пока очертания не стали становиться такими, какие я видела.

Глава 6

Через два часа мы получили первые наброски. Олег удивленно слушал и смотрел, что выходит из-под карандаша, в процессе нашего общения с Вовиком. Но мы на него уже не обращали пока внимания. Мы были заняты процессом воспроизведения.

Я хотела побыстрее закончить процесс рисунков, потому что у меня к Олегу был еще один разговор, уже прошло столько времени, а мы еще не все набросали. Видимо у меня не хватало слов. Если Вовик не до конца понимал меня, что я от него хочу, или, может, он еще не понимал до конца потому, что не видел этого никогда, и ему было тяжело воспроизвести наяву то, чего еще нет.

Я уже не выдержала, и чтобы ускорить процесс, села рядом с карандашом и бумагой и начала, как умела делать наброски. Дела как будто пошли быстрее.

И я увлеклась. Когда же я подняла голову, потому что мы закончили дело, оказалось, что прошло еще полтора часа, и уже наступал вечер.

— Вовик, я бы тебя провела, если бы еще не дела. Ты уж меня извини. Поговорить, конечно, очень хотелось, я тебя давно не видела, но я сейчас не могу, — заговорила я с ним, когда подняла голову от рисунков.

— Да! Поговорить очень хотелось! За столько лет я вижу тебя первый раз, — огорченно ответил мне он.

— Оставь мне свой телефон, я созвонюсь с тобой, и поговорим, — вышла я из положения.

Вовик что-то нацарапал мне на листке и протянул его. Я взяла, мы попрощались, и он ушел из кабинета, распрощавшись с Олегом, а мы остались вдвоем.

— Олег? 3наешь, я не лезу, если люди заняты очень и работают. Но не до такой степени, чтобы меня никто не стал слушать, да еще и пытались отфутболить, как надоедливого паршивого котенка. Это уже слишком.

Если бы меня выслушали два месяца назад, они бы не наделали столько ошибок. И дизайн машины был бы уже готов. А так потеряли два лишних месяца. Если я здесь уже не нужна, я уеду, чтобы не мешать и не видеть этого всего.

А то у меня все внутри закипает от негодования. Первооткрыватели — хреновы! — подчеркнула я последние слова с издевкой и злобой в голосе. Со мной давно не происходило таких приступов злости.

Даже Олег, удивленно уставившись на меня, спросил:

— Я тебя такой еще не видел и не знаю. Это же надо, как тебя разозлили! Кто это тебя так?

— Я не буду говорить сейчас. Соберешь собрание, тогда при всех и скажу. А то возомнили: «изобретатели» — опять же с такой же издевкой в голосе продолжила я.

В этот момент я была очень зла. Внутри у меня все кипело.

— Это же надо! Когда я поняла, что меня — никто и не собирается слушать, тогда только я обратилась к тебе. Сколько мы времени впустую потеряли? — расстроено продолжила я, не обращая внимания на своего собеседника.

— Да. Это не работа! Что это за команда такая, в которой порядок исчезает? — согласился с моими доводами Олег, и, набрав номер телефона секретаря, сказал:

— Завтра к десяти всем в зал, на собрание. Предупредите! — и сразу же отключился, не собираясь выслушивать какие-либо возражения.

— Ну, я пойду, ладно? А то столько злобы зря не проходит. А я уже закипаю. Ты не представляешь, как я зла?! Надо остыть, да и отдохнуть пора уже, — немного успокаиваясь, сказала я.

— Ты мне рисунки оставишь? — спросил меня Олег, пытаясь видимо перевести разговор на другую тему.

— Конечно! Просмотри их. Мы ведь для тебя, их рисовали. Он хорошо сумел это сделать, как я видела. Пусть попробуют сделать чертежи из набросков. Пойду я! Спокойного вечера и ночи! — закончила я.

— И тебе: спокойной ночи — улыбнулся мне Олег. Он еще что-то хотел, видимо сказать, но, видя в каком я состоянии, махнул рукой и мы разошлись до завтра.

Глава 7

Наступило долгожданное завтра.

Было теплое солнечное утро, тихое и красивое. Пели лесные птички. Правда я не разбиралась, какие? Хотя и жила последние пять лет почти все время в лесу. Я просто к ним никогда не прислушивалась. Некогда было, А сегодня почему-то услышалось все это. Как красиво! А мы не замечаем такой красоты! Совсем заработалась. Я полюбовалась лесным пейзажем. Нет! Как все-таки хорошо. Ни шума машин, ни гама людей, и такой чистый воздух!

Я пошла, умылась, оделась и села позавтракать. Поднявшись из-за стола, посмотрела на часы. Было уже без десяти десять, и тогда только вспомнила, что через десять минут у нас собрание.

Быстренько закрыв дверь, я помчалась в зал заседаний.

В него я уже входила под бой часов, которые находились в холле. О, по мне можно проверять часы! Я легко вздохнула, услышав этот звук, так как не в моем характере — опаздывать. Для меня самой это просто чэпэ. Я потом себя буду с неделю, не меньше, казнить за то, что опоздала.

А так — все нормально. Я успела, Олег меня заметил, и начал, сидя в президиуме:

— Мы здесь собрались по одному очень важному вопросу. Хочу спросить: Как у нас подвигаются дела с работой? Кто сейчас руководит ею? Поднимитесь, пожалуйста, отчитайтесь!

С середины зала поднялся мой обидчик, которого я на территории видела всего три раза почему-то. Звали его: Леонид Николаевич (так он требовал себя называть).

Это был человек небольшого роста, бесформенный толстый, с лысиной и маленькими поросячьими глазками. Где его такого нашли для нас?

Да, он именно требовал, чтобы его так звали, и очень возмущался, что его требования пытались игнорировать. Между собой его звали люди «Лёнчик».

Я так подробно рассказываю о нем, потому что мне он был очень неприятен. Но вид он имел, именно такой, как я описала. Неприятный тип! И кто его к нам прислал?

Толку от него было никакого. Ведь никого и подобного ему не было в нашей команде. Хоть и количество служащих наших уже перевалило за шестьдесят. Как он к нам попал?

Пока я вам описывала этого типа, в это время он Олегу пытался оправдываться, что за два месяца они ни на миллиметр не продвинулись. Я не утерпела, и, не поднимаясь с места начала уточнять его слова:

— А как же она продвинется, когда сам он ничего сочинить не в состоянии, но и слушать никого не желает. Считает, что он все знает, и все умеет лучше всех остальных, поэтому ему ни кто не указ.

Где вы нашли такого работника? Он же ничего не знает, ничего не умеет и ничего никому не дает делать, только всем мешает. Только тормозит всю работу.

Но еще требует, чтобы его звали по имени-отчеству. А он заработал, чтобы такие люди как здесь работают, его так звали? Он это заслужил.

Я даже со своего места заметила, какой злобой наполнились глаза этого человека. Но тут загудел зал, поддерживая меня и мои слова. Начали дополнять другими неприятными инцидентами, произошедшими с ними и таким новым начальником.

А я продолжила дальше, принимая уже весь огонь, который собирался обрушить этот человек, на себя:

— Благодаря его действиям у нас почти застопорилась вся работа. Создалось такое впечатление, что его специально заслали к нам, чтобы развалить нашу работу, а заодно и сложившийся коллектив.

Это я уже конечно разошлась во всю, но меня почему-то полностью поддержал зал, видимо он достал уже всех.

Но «Лёнчику» было мало, да и он видимо до конца не осознал, что он здесь натворил, решил обратить на себя внимание начальства, и со злобой в голосе заявил, обращаясь только к Олегу:

— Это она меня обливает грязью потому, что я не стал ее слушать.

И с гордостью поднял голову, но зал уже загудел от его таких слов, что невозможно было кого-то услышать. И Олег сразу после таких слов, попросив тишины, заговорил:

— А так это все правда, значит? То, что вы не стали слушать нашего самого главного консультанта по изобретениям, от консультаций которого зависит вся наша работа? Все наши начинания! — и продолжил дальше, обращаясь уже только к Лёнчику:

— А я еще сомневался в том, что вы не могли бы так поступить. Неужели вы не знали от кого все это идет? Или вы просто не хотите этого видеть?

Ну что же: очень жаль, что не смогли влиться в наш коллектив. Зайдите после собрания в мой кабинет, мы закончим этот разговор. Все понятно! Вы все свободны! Люба, и отдел электромобилей — зайдите ко мне в кабинет тоже после собрания сразу! Все, наверное? Разобрались полностью?

Расходимся? Или у кого-то есть еще вопросы? — спросил Олег, но ни кто не стал задавать вопросов, все уже начали расходиться, возмущаясь между собой на поведение Лёнчика.

Мы же пошли к кабинету Олега. Впереди, задрав голову, шагал Лёнчик, как победитель.

Мы шли сзади и пожимали плечами, переглядываясь между собой, не понимая, почему он себя так ведет? А, ну его!

Вы знаете, на него даже зла не было, а какое-то чувство гадливости. А чего на дурака злиться? Он ведь все равно ничего не понял, и считает себя правым и победителем, раз себя так ведет.

Короче: умный — сомневается, дурак — никогда! — есть в народе такая пословица.

Как слова этой пословицы попали в точку с этим человеком! Как для него ее придумали. Нам еще только «экзотики» не хватало? Я имела в виду — экзотических личностей. Нет, видимо, жизнь без казусов и приключений не бывает? Это уж точно!

Мы решили подождать, пока они разберутся между собой — ведь оба, все-таки начальники: правда — один бывший, другой — настоящий.

Мы ждали уже довольно долго под дверями, ожидание это уже затягивалось и я, сунув голову в дверь, спросила у Олега:

— Может, мы работать пойдем?

И тут я слышу слова своего начальника, который обращается к Лёнчику:

— Вы знаете, Леонид Петрович? Я вам посоветую вот что: нужно жизнь прожить так, чтобы потом, когда ты станешь никем, тебе в спину — не плевались. Задумайтесь над моими словами, они именно к вам относятся. Да еще злые люди чаще добрых болеют, от злости и злобы.

Я, улыбнувшись этим словам, прикрыла дверь и сказала, что стоит еще немножко подождать. Когда я прикрывала, дверь, я не слышала, отвечал ли что Олегу его собеседник или нет, мне это уже было не интересно. Я села и задумалась над его словами.

А ведь он прав! Сколько у нас таких уже людей, которым в спину плюются? Которые ни для кого ничего хорошего не сделали, а делали только, чтобы сделать карьеру, идя по чужим головам и не задумываясь над этим, что они кому-то делают больно.

Сколько же гадостей они в своей жизни успели наделать, чтобы их так воспринимали окружающие их люди? Это же, как нужно было жить, чтобы кроме гадливости к такому человеку ничего другого не испытывал?

И я пришла к выводу: мне очень повезло, а все-таки у меня умный начальник! А умный начальник в наше время такая большая редкость, как животное, которое на грани вымирания.

Ведь если поставить глупого начальника, то он может быть хорошим исполнителем, но вот инициативы от него вы не дождетесь. Он будет делать только конкретно то, что ему приказали и ни капельки инициативы. Ведь он не в состоянии понять, как эту инициативу проявить, у него на это не хватает ума.

Но начальник, который выше по служебной лестнице будет смотреться умным на фоне такого исполнителя. А, разве не так?

Когда-то Хрущев, в свое время, окружал себя очень умными людьми, чтобы у них чему-то учиться, поэтому и открытий в то время было больше всего. Академиками становились в 23–27 лет, потому-то все новое делается в молодости. Сразу ты работаешь на авторитет, а потом уже он на тебя!

А может это делается специально с определенной целью? Но тогда от таких исполнителей не будет никакого толку! Такие «исполнители» — начальники просто не дают пробиться таланту, чтобы на его фоне не выглядеть дураком.

Может это такая политика? Ничего не понимаю! Тогда о каком конечном результате можно идти речь? Ведь это бесполезно! И хуже для самой страны. За деньги талант не купишь. Может, я много лишнего наговорила? А? и никому моя философия не нужна? Рассудит время.

А мы сидели и ждали, когда освободиться кабинет.

Глава 8

Наконец-то мы дождались освобождения кабинет начальника, и вошли туда сразу же всей толпой. Расселись по свободным стульям, стоявшим у стены и Олег начал:

— Я не буду уточнять: для чего я вас собрал. Пересядьте поближе к столу, будем решать проблему номер один.

И положив на стол рисунки Вовика, продолжил:

— Вот! Посмотрите! И выскажитесь, что вы на этот счет думаете?

Все как-то дружно подсели к столу и стали рассматривать рисунки, передавая их по кругу друг другу. Пока все рассматривали, я начала разговор:

— Ребята! А почему бы нам не применить методику конструирования академика Королева, и не сделать сразу аппарат из дерева?

Может потом придется что-то переделывать, что-то доделывать? Попробуем такую систему построения? И денег столько не уйдет, если что-то не сразу получится? Правда? Как вы думаете?

— Ну, раз ты такое говоришь, и на рисунки даже и не взглянула, значит, ты их уже видела их, и знаешь все, что здесь нарисовано? — задал мне вопрос неугомонный Толик. Я его так звала, потому что он чем-то походил на того Толика с хутора и звали их одинаково.

— Эти рисунки были сделаны с ее слов, — уточнил сидящим здесь людям за меня Олег, и потом обратился непосредственно ко мне:

— А ведь ты с этим своим предложением, права, — и уже обратившись ко всем, продолжил:

— Может нам стоит послушать ее совета и попробовать сделать так, как она советует? Не потеряем столько денег, если у нас что-то сразу не получится? И сможем усовершенствовать машину без дополнительных затрат?

За столом загудели, но я увидела у моих коллег в глазах заинтересованность и блеск. Тогда я повернулась к Олегу и посмотрела ему в глаза, чтобы узнать, что он об этом думает? В его глазах стоял такой же блеск, как и у всех остальных. Ура! Я смогла их завести с первого раза!

И я поняла: и рисунки, и идея деревянного аппарата захватила их полностью! Они сделались какими-то другими. Я даже сразу как-то перестала их узнавать. Но было видно, что это их полностью захватило.

Я поняла, что в течение нескольких месяцев мне можно уходить в отпуск. Я, наверное, на это время пока не буду, нужна им.

Они уже начали распределять: кому делать чертежи? А я сидела и все это слушала, не вмешиваясь ни во что. Я свое дело сделала.

Меня уже никто не замечал, все были заняты своими обсуждениями. Хорошо, что я сразу села сбоку, недалеко от Олега и теперь тихонько слушала, как спорили между собой взрослые люди: кому и как, и когда это делать? Если бы я сейчас бы поднялась, чтобы уйти, на меня бы никто не обратил бы внимания, так они были заняты.

Поэтому я сидела тихо и ждала, когда они закончат. Мешать им не хотелось, хотя то, что они обсуждали на своем языке, мне уже наполовину было непонятно, и поэтому не очень интересно.

Но в глазах у этих взрослых «мальчишек» стоял такой блеск и азарт, что я не имела права им мешать. А они, не обращая на меня никакого внимания, вели между собой обсуждения.

Уже прошло около трех часов. Я устала от ничегонеделанья.

Но и споры и обсуждения уже начали затихать. Видимо устала не только я?

Но и обсуждения скоро закончились и все начали расходиться дозавтра.

Нужно было как следует отдохнуть. Сегодня получилось слишком много потрясений не только для меня, но и для остальных людей по команде. Давно у нас такого не случалось.

Я пошла к своему домику и постоянному жилищу. День заканчивался не так уж и плохо. Все уладилось.

Глава 9

На следующий день, когда я проснулась, умылась, оделась, поела и вышла на улицу, то не увидела ни одной живой души.

Куда все подевались? — сразу удивилась я, но вспомнила, что вчера творилось в кабинете, я поняла, что все на работе. Они видимо чуть дождались утра? А что же делать мне?

И тут я решила: съезжу на хутор. Отдохну от всего. Я давно там не была. Без сопровождения меня ни куда не отпускали. Да и я уже судьбу больше не испытывала и сама если куда-то собиралась, всегда предупреждала свое начальство.

Я пошла, просить отправить со мной сопровождающего в дорогу. И сказала, что еду на хутор на отдых. Бригадир охраны выделил мне шофера, хотя я водила неплохо сама, меня за руль последнее время не пускали. И кроме шофера со мной отправили еще двоих охранников.

Когда я подошла к машине: шофер — Володя, и охранники — Юра и Сергей мне заулыбались. Я ответила им тем же. Они ведь на работе.

Мне открыли дверь машины, заднюю. Я молча повиновалась и села, куда меня попросили. Мы отъехали.

Володе не нужно было объяснять адрес назначения. Он уже возил меня туда и дорогу знал наизусть.

Приехали мы через полчаса. Дома не было никого. Все находились до обеда на огородах. Пока я не стала никого предупреждать, что я приехала.

Открыла свой дом. Уже в доме начинало чувствоваться, что в нем давно никого не было.

Вещи мои никто не трогал. Они все лежали так, как я оставила их последний раз.

Я переоделась и принялась за уборку. Через два часа у меня в доме все сияло, как и раньше. Территория моего огорода была ухожена и засажена овощами. Постарались мои соседки.

Я сходила на огород, набрала овощей и зелени для салата, зная, где у тети Тани находится картошка, я зашла к ней на веранду. Чищеная картошка стояла в ведре. Я забрала и ее.

Потом объясню, извинюсь и начищу ей столько же. А мне нужно было накормить троих здоровых мужчин. Я порезала и поставила пятилитровую кастрюлю для того, чтобы стушить ее, затопив плиту во дворе.

Пусть все уже готовиться, и все вариться.

Через десять минут появились Толик, он уехал домой раньше меня на день, тетя Таня и тетя Ира.

На глазах у моих соседей были и слезы, и на их лицах светились улыбки одновременно.

— Тетя Таня, я взяла вашу чищеную картошку. Вон вариться в кастрюле, — не то спросила я, не то сказала, извиняясь, и продолжила:

— Я потом начищу вам столько же.

— А я решила, что ты уже и не вспомнишь, где что брать? — рассмеялась в ответ мне тетя Таня.

— А где все остальные? Ну, где тетя Мария и тетя Фекла? — спросила я у своих соседей.

— Они на плановом лечении в больнице уже целую неделю. Маша — в кардиологии, Фекла — в неврологии; у одной — сердце, у другой — ноги и позвоночник, — выдала последние новости хутора тетя Таня и продолжила:

— Столько гостей! Мы и не ожидали столько последнее время. Пойду, принесу яйца, колбасу и сало. Накормить то вас надо. Соловья баснями не кормят.

А Толик как всегда пристроился возле меня в беседке и начал расспрашивать последние новости, которые у меня были.

— Ты бы хоть раз заехал, хотя бы проведать меня, — обиженно отозвалась я на все его вопросы.

— Так не на чем, — развел руками мой сосед.

Я даже разозлилась на него:

— Как это не на чем? Ой, не свисти! Позвонил бы, в конце концов, за тобой бы приехали. И у вас же машина тоже была?

— Так не ездит! — ответил на мои возмущения Толик.

— Да? — удивилась я и затем продолжила:

— А что же не позвонил и не сказал? Ребята? — позвала я Юру и Сергея. Но подошли все трое, и я им сказала:

— Посмотрите, что у них с машиной? А то у них транспорт кончился, а куда позвонить, они не знают.

Я села резать на салат зелень и продолжила разговор с Толиком:

— Как я по вас и хутору соскучилась!

Пока я готовила, мы все время говорили и говорили. Когда мы собрали на стол, Толик поднялся и пошел домой, заявив, что сейчас вернется, и принес из дому бутылку настойки и бутылку самогонки обе литровые.

— Это надо под столом лежать от такой дозы, — сказала тетя Ира.

— А зачем упиваться? Мы выпьем столько, сколько каждый захочет, — заулыбался Толик, и спросил, обращаясь ко мне:

— Правда?

— Кто его знает? Может быть и правда? — вроде бы как согласилась я с ним, и заулыбавшись, продолжила:

— Сомневаюсь, что ребята станут пить. Они ведь находятся на работе? Давайте звать их к столу?

Мне было с ними хорошо. Я отдыхала душой.

Тетя Таня пошла, сходила за моими охранниками. Мы все вместе чинно сели за стол и принялись за еду. Ребята только кушали, а мы решили попробовать настойку нашего соседа.

Мы за столом развлекали друг друга всякими разными разговорами, пока не стало садиться солнце.

Володя спросил у меня:

— Будем здесь ночевать? Тогда нужно позвонить и предупредить там своих. Ну что?

— Ну что, остаемся? — спросила я Юру и Сергея, повернувшись к ним и ожидая от них ответа.

— Остаемся. Надо посмотреть машину, — согласились они.

Я после этих слов позвонила Олегу, сказала, где я и что меня сопровождает три человека охраны. И что мы остаемся здесь ночевать. Олег пожелал мне спокойной ночи и быстренько отключился.

— Они сейчас очень заняты работой и им не до нас, — объяснила я нежелание Олега разговаривать, и продолжила:

— Мы им подкинули работу и уехали, чтобы не мешать, — пояснила я ситуацию.

— Там сейчас видимо аврал? И им не до нас, — поддержал меня Володя.

— Это точно — согласился с нами и Юра.

— Ах, вот в чем дело? Ты бы и не попала к нам, если бы не была так занята команда. Что ты осталась не у дел? Так? — задал мне вопросы Толик.

— Так эту работу я им и подбросила, чтобы приехать сюда. Хотела повидаться с вами. Очень соскучилась — оправдывалась я перед Толиком.

— А давайте выпьем за успех вашего дела, — поднял рюмку Толик.

— Давайте — поддержал его Сергей.

Мы выпили, хорошо закусили и стали собирать посуду. На улице темнело. Мы включили свет в беседке. Плита на улице затухала после приготовления обеда.

Тетя Ира и тетя Таня пошли мыть посуду, а мы сели еще поговорить. Приготовили чай, поставили печенье, блины, оладьи и сметану. Володя не пил, он за рулем. Я ему и сказала:

— Завтра съездим в город в больницу. Проведать надо соседок. Им будет приятно. Да и я их давно не видела. Как они там? Какие они?

А что там у них с машиной? Починили?

— Да! Починили, — ответил Володя и продолжил, обращаясь к моему соседу:

— Дядя Толя, можете возить своих соседок, куда они потребуют!

— Вот, спасибо! Вот, удружили! — закивали головами и мои соседки и Толик.

— А то вы не могли мне позвонить, — разозлилась я на него.

— Ну, чего ты злишься? Сама ведь приехала? Мы тебе позвоним, а ты занята. А мы тебе если скажем, то ты все побросаешь и поедешь к нам устранять неполадки у нас. Вот мы и не стали звонить — объяснял мне Толик, улыбаясь снисходительно.

— А если бы не приехала, тогда что? Не съездили бы соседок проведать даже? О чем вы думали? — возмутилась я на такие его слова, зная все-таки, что в них есть и доля правды.

— Да она только третий день как не работает, — оправдывался Толик, продолжая улыбаться на мои возмутительные слова.

— Ладно, уж, не оправдывайся, — со снисхождением в голосе ответила ему я, и продолжила:

— Все ведь уже уладилось. Зачем портить друг другу настроение.

Мы еще долго сидели, разговаривая о жизни хутора. Я расспрашивала обо всем. Когда уже совсем стемнело, и на хутор легла ночь, и я спросила:

— Пойдемте, что ли спать?

Со мной согласились все. Мы, поднявшись со своих мест, пожелав всем «спокойной ночи», разошлись по своим домам на сон.

Глава 10

Наступало утро. Солнышко окрашивало верхушки деревьев в, одному ему, понятный цвет. Кое-где по дворам начинали перекличку петухи. Во дворы выходили хозяйки накормить и поухаживать за своей живностью.

Кое-кто из хозяек вышли еще и для того, чтобы для всех приготовить завтрак. Мы сели у меня в беседке, дружно все поели. Все вместе убрали посуду. Тетя Таня вымыла ее. И мы стали собираться для поездки в больницу. Хуторская машина была на ходу. Толик в нее сел за руль, к нему подсели наши соседки.

В нашей машине за рулем сидел Сергей. И мы эскортом, двумя машинами, двинулись в город.

Когда прибыли туда, зашли в пару продовольственных магазинов, чтобы не идти к соседкам с пустыми руками, накупили всякой всячины, и порулили в больницу.

Оказывается, к моему стыду, я ни разу не задумалась над тем, что у моих соседок должны быть фамилии и, если бы не тетя Таня с тетей Ирой, я бы и не знала, как их искать.

Я не знаю их фамилии, ну тети и тети, пока не коснулось официальной стороны. Ну, и ну! Вот — нахалка! Хотя меня устраивала такая обстановка и я поэтому даже не задумывалась о фамилиях.

А вообще-то не нужны они были и не нужны, вот никто и не вспомнил, пока не коснулось. Вот как получилось!

В больнице мы разделились на две делегации, потом поменяемся проведывающими, или позовем на коридор, то они еще и друг с другом поговорят и увидятся.

Но до коридора дело не дошло. Наши соседки мирно сидели на лавочке вдвоем во дворе больницы и о чем-то мирно разговаривали. Нас они сразу и не заметили. Не обратили сразу даже внимание, потому что на наш визит ни кто не рассчитывал.

Да и ни кто, видимо, не думал из них, что к ним кто-нибудь приедет.

Сразу на лицах у них написалось изумление, а затем нескрываемая радость. Мы тоже заулыбались на их такую хорошую перемену настроения.

— Ой, какие у нас гости? — хором заговорили и сразу же рассмеялись наши соседки.

Все расположились между ними, заняв всю лавочку, и расспрашивая об их здоровье, и, как и чем их здесь лечат. Вручили им кучу фруктов, соков, как оказалось: еще сало, домашнюю колбасу, ягоды и еще много всяких вкусностей.

Наверное, на целый месяц, а не на неделю, потому что там был еще творог, сметана, молоко, кефир. Но наши соседки не стали возмущаться. Они приняли все, что им привезли.

Люблю таких людей, которые не возмущаются, что всего слишком много. Не ко всем же приходят проведать? Вот и угостят тех, которые лежат одни.

Мы за разговорами и не заметили, как пролетело два часа. Рассказали им о последних новостях.

Посмеялись вместе с ними, и довольные хорошей такой встречей друг с другом, разошлись.

Толик повез моих соседок домой. Они еще хотели побегать по магазинам и закупиться провиантом.

Перед отъездом мы попрощались с ними, и я обратившись к своей охране, еще и сказала:

— Поехали ко мне домой съездим. Нужно проверить: как там моя квартира? Да и убрать там нужно. Давно уже я там не была. Возьмем поесть чего-нибудь и у меня переночуем, если до вечера не успеем. Хотя, я думаю, мы должны успеть к ночи на базу.

Мои охранники даже рот не открыли на мои слова. Все прошло в полной тишине, я только удивленно оглядывалась на них. Но решила — не повторять им по два раза.

Мы заехали в магазин, накупили полуфабрикатов. Дома сготовили их, попили чаю, и я принялась за уборку.

Охрана моя сразу молча сидела в креслах и ждала меня. Потом они поднялись и пошли мне помогать с уборкой. Они меня начали раздражать своим молчанием, но и я тоже молчала. И делала уборку. А потом увлеклась ею и стала напевать популярную в свое время песенку.

У меня сразу поднялось настроение. Машина стирала пока белье, я пылесосила комнаты, затем протерла пыль, вымыла полы, поменяла постель, занавески, скатерти, салфетки. Их уже тоже стирала машина. Мои охранники пошли на улицу выбивать ковры.

После стирки и сушки в машине я прогладила чистое белье.

Сергей уже в это время на кухне готовил чай с бутербродами.

Мы сели на кухне, перекусили. Юра в мусоропровод вынес мусор. Я забрала остатки пищи с собой, окинула взглядом квартиру и сказала мужчинам:

— Ну, все вроде бы? Готово! Пошли, наверное, в машину? Ничего не оставили, ничего не забыли, все выключили?! Все!

На улике уже тихонько опускался вечер. Я закрыла дверь квартиры. Мы вышли из подъезда, и погрузились в машину: Володя — за руль, Юра — рядом с ним, а я и Сергей на заднем сидении. Все было в порядке и на месте, и мы плавно двинулись в сторону базы.

Добирались мы, как всегда минут сорок. Вырулив на базу, машина подъехала к гаражам, я высадилась из нее, забрала свои сумки, их у меня отобрал Юра, подав голос:

— Я помогу их занести.

И тогда я тоже заговорила и сказала, им всем троим:

— Спасибо большое вам всем, ребята! А я думала, что вы глухонемые? Они мне заулыбались на эти слова, а я махнула им рукой и пошла к своему домику. Я почему-то за день очень устала.

Но день уже подходил к концу, солнце садилось за лесом, темнело, хотелось очень спать. Я поблагодарила Юру, попрощалась с ним и мы расстались.

У меня была одна мысль в голове:

— Как бы это побыстрее, коснуться головой подушки?!

Но я еще помылась, переоделась, и когда легла в кровать сразу же провалилась в сон.

Ночью мне ничего не снилось, видимо я очень уж устала за день, потому что спала я как убитая безникаких сновидений.

Глава 11

Наступал следующий день.

После того как я проснулась и вышла на улицу, поняла, что опять оказываюсь не у дел.

Готовились чертежи, все что-то делали, одной мне делать было нечего.

В мастерских тоже все были заняты каждый своим делом, все что-то готовили. У каждого была работа.

Готовили материал для деревянных макетов.

— Что же мне делать? Может мне позвонить Вовику? Сам то он мне позвонить постесняется.

Надо мне сесть и подумать о плане на день, а может быть и на неделю — решила я.

Но тут у меня зазвонил телефон. Я почему-то решила, что это Вовик меня опередил, и все-таки решился позвонить и, подскочив к аппарату, взяла трубку и заговорила:

— Алло? Я слушаю?

— Любаша — это Олег. Зайди ко мне, у меня для тебя есть новость.

— Какая: хорошая или плохая? — спросила я его.

— Не просто — хорошая, а сенсационная. Жду тебя. Не тяни! — сказал он и положил трубку, не дав мне вставить ни одного слова.

И что же это за новость такая?

Что это не то, что мы делали на прошлой неделе — это факт. Еще просто не пришло время? Там слишком еще много работы. Интересно — что это? Пойду побыстрее, а то меня сильно заинтриговали его слова.

Я как солдат, собралась за десять минут, закрыла дверь в домике и быстро — быстро пошла в сторону дома, где находился кабинет моего начальника.

Меня, оказывается, там ждали. Олег там был не один. В кабинете вместе с ним находилось еще четверо мужчин, которых я видела впервые.

На улице было уже не утро, но еще и не полдень. Я вопросительно посмотрела на своего начальника, Олег поднялся мне навстречу, и обратился к мужчинам, подводя меня к ним:

— Ну вот, знакомьтесь — это Любовь Костенко — та самая, которая открыла пластину. Да и сама ее и сделала. А первым помощником в этом деле ей был деревенский мужик, Анатолий Филин, — продолжил почему-то объяснять Олег этим людям.

Когда я услышала фамилию моего соседа, рассмеялась и спросила:

— Это фамилия Толика? Ну и ну! А я и не знала никогда его фамилию. Хотя фамилии своих соседок я узнала только через десять лет, после знакомства с ними. Так что для меня не удивительно это. Почему к моей скромной персоне такое внимание? Мне хотели рассказать какую-то сногсшибательную новость? Ну, так я вся во внимании? Слушаю?

Продолжала я задавать им свой вопросы.

— А мы тебя сюда для этого и позвали. Вот, Михаил Юрьевич, — указал Олег на высокого представительного мужчину, но с признаками полноты в фигуре и, как видно самого старшего по возрасту и положению, продолжил: — и привез тебе эту новость со своими коллегами. И они хотели объявить ее непосредственно для тебя. И заодно повидаться и познакомиться с тобой.

Когда замолчал Олег, этот Михаил Юрьевич повернулся ко мне, улыбнулся, и сразу, как мне показалось, слишком уж официально начал:

— Уважаемая, Любовь Костенко, мы привезли с собой кассету с записями разработки формулы самой пластины. Посмотрим?

— Да! Давайте! Очень хочется увидеть? — выдохнула я.

Кассету мы смотрели всего пятнадцать минут, а мне это показалось мигом. Так быстро все это закончилось.

— Вот это да! Какие вы все молодцы! Сколько работы проделали? А как все просто, оказалось? — восхитилась я.

— Да, все гениальное — просто! — глядя на меня восхищенным взглядом, сказал Михаил Юрьевич и с такими выражениями на лицах посмотрели на меня и остальные.

— А что вы на меня все так странно смотрите? Ведь это делала ваша команда, а не я. Я там не участвовала, — поинтересовалась я на такую реакцию с их стороны.

— Вы — это серьезно? — задал мне вопрос все тот же самый мужчина.

— Даже очень серьезно! — в тон ему ответила я.

— Но ведь мы выводили формулу именно по твоей пластине. Если бы не вы с Толиком, ничего бы этого не было бы до сих пор. Ни кто бы и не знал ничего, — удивился Михаил Юрьевич моим таким словам.

— Тогда, спасибо за признание моих таких заслуг вами, — зарделась я от таких его слов.

— Неужели ты не понимаешь, что ты сделала? — ошарашено уставился на меня Олег.

— А что я такого наделала? — испугалась я, посмотрев на своего начальника с надеждой.

— Я восхищен твоей наивностью! — воскликнул Олег.

— А? Ты про это? Это не нам судить, Время нас рассудит. Об этом скажут как всегда не мы, а уже другие. А мы, ребята, просто будем работать. Работы у нас теперь много. Правда? И спасибо вам за новость такую. Она действительно, сенсационная, — согласилась я с ними, и продолжила:

— А еще я хочу добавить. Вот представьте нашу землю. Сколько на ней уже живет людей? Сколько полезных ископаемых добывается из ее недр? А назад никто ничего не возвращает. Внутри Земли уже образовались пустоты, откуда добыли полезные ископаемые и продолжают добывать. А сколько железа эта земная кора выдерживает в количестве автомобилей легковых и грузовых, поездов пассажирских и товарных, пароходов. И все это с увеличением количества людей увеличивается в численности. Вы думаете так будет всегда? Мы сами толкаем себя на глобальную катастрофу. И никто этого не желает понимать. Но ведь этому когда-то придет конец и все обрушится, потому что не выдержит земная кора такой нагрузки. Уже в некоторых местах начинают уходить под землю здания и целые населенные пункты, однако никто не бьет тревоги. На это не обращают внимания. А еще если исчезнет природа, исчезнем и мы. Мы не умеем существовать без деревьев и воды. Но продолжаем их почему-то уничтожать. Почему? А ведь это все интенсивное выкачивание ископаемых из земных недр уже начинает сказываться на обстановке на земле. Об этом только начинают говорить, но делать никто ничего не хочет. А мы попытаемся изменить такую обстановку. Хотя еще не известно, сможем ли мы это сделать?

Я замолчала. Но и молчали люди, которые находились со мной в одной комнате. Они продолжали молчать и через пять минут, видимо я произвела своей речью на них впечатление. И я заговорила снова:

— Я что-то не так сказала? Или что-то не так выразила, что вы так долго молчите?

И после моих вопросов первым очнулся Олег, и заговорил:

— Нет! Ты все сказала все предельно правильно, поэтому у нас не нашлось слов, чтобы что-то возразить.

После этих слов зашевелились и все остальные и заговорили как-то все сразу.

Когда я вышла на улицу, то только тогда почувствовала, что хочу очень сильно есть. Посмотрела на часы и ахнула. Было уже начало пятого. Вот это — да? Вот это — проговорили!

Пойду, чего-нибудь вкину в рот — решила я. Уж очень есть хочется!

Я уже никуда не буду звонить и ни к кому не поеду. О чем-то я хотела с Олегом еще поговорить? Но сейчас не до этого!

— А! Когда поем, тогда и вспомню? — решила я и двинула к домику.

Вроде бы ничего не делала, а как устала? Нет! Работать лучше, чем разговаривать, не замечаешь ни усталости, ни времени.

Я открыла дверь в домик, на кухне на скорую руку приготовила перекус, кое-как все это пожевала. В столовую идти не хотелось, не было сил. Хоть там и хорошо готовили, не то, что я.

Приготовила и съела все-таки три бутерброда с маслом, сыром и куском помидора и сладкого перца и все это уже потом запила крепким чаем без сахара, но с шоколадными конфетами и пошла в комнату.

Все-таки прежде чем лечь спать, мне надо было посидеть одной и переварить услышанные мной сегодня новости. Да хотелось не только переварить, но и посидеть подумать, сколько и каким образом продвигалось эти десять лет.

Кассету оставили мне на время. Еще раз просмотреть самой.

Я еще раз ее включила, просмотрела все, когда она кончилась, я выключила видик и уставилась в пустой экран.

Так я просидела около часа, глупо сама себе улыбаясь.

Когда, наконец, до меня стало доходить, что же все-таки произошло? Я подошла к видику, еще раз вставила кассету, нажала на кнопку, затем села в кресло, взяла пульт, щелкнула им и начала с наслаждением еще раз смотреть, то, что я видела утром в кабинете Олега.

Ура! Появилась настоящая формула, которую, как видно, я когда-то видела во сне, потому что эти буквы мне что-то напоминали, хотя все-таки в области химии и физики я почему-то была уверена, что здесь приложили свою руку и те, и другие я была не очень сильна. Так на уровне школы того времени, когда я в ней еще училась. А это уже для теперешнего времени далекое прошлое, история уже моей жизни.

Как быстро, оказывается, летит время!

Я еще раз пять, смотрела то, что на кассете запечатлелось, и почти выучила наизусть, то, что на ней было записано.

Затем выключила видик, вытащила из него кассету. Пошла помылась, переоделась, легла в постель и, как-то сразу отбыла в объятия Морфея. Смутно помню, что мне что-то все-таки снилось? И снилось что-то очень хорошее? Но — что? До меня это не доходило. Такое впечатление, что шло все это независимо от меня.

Я уже утром, лежа в постели пыталась вспомнить, но так и не смогла ничего вспомнить из того, что мне снилось ночью. Только чувствовала, что что-то очень хорошее? Поэтому, еще лежа в постели, я мечтательно улыбалась, думая почему-то о сне. Хотя сон я так и не вспомнила, как не пыталась.

Я еще полчаса повалялась в постели, потом все же решила подниматься. Встала, сходила в ванную, затем на кухню, а уже после стала перед зеркалом, привела себя в порядок и решила, что можно выходить на улицу. Так начинался мой очередной день на базе.

Глава 12

Но перед тем как выйти на улицу, я все же решила позвонить Олегу и сказать ему, что хочу с ним встретиться.

У меня появилось несметное количество вопросов по нашей работе. Но вчера, при чужих людях не хотелось их поднимать, было не до этого. И эти люди все-равно не поняли бы, о чем идет речь, поэтому я не стала ничего говорить. Я хотела у него узнать: как мы будем все же решать, и в какой срок? А вопросы назрели очень серьезные, просто катастрофические, так мне казалось.

Я в уме подготовила речь. Позвонила своему начальнику на сотовый, и начала:

— Здравствуйте, товарищ начальник!

— Здравствуй, Люба! Что опять случилось? — ответили мне.

— Да еще ничего не случилось, — в тон ему ответила я и продолжила дальше:

— Я бы хотела попасть к вам на прием. У меня опять накопилось слишком много вопросов и к вам и к нашей работе. Когда у вас появиться для меня время, чтобы нам с вами поговорить?

Видимо я уж очень удивила своими словами Олега, потому что после моих таких слов сразу стояла тишина, потом я услышала вздох, затем только появился изменившийся голос, который спросил меня:

— Ведь что-то все-таки случилось, раз ты настаивать так на встрече? Приму, конечно, сейчас без проблем! Жду.

И после этих слов в моей трубке пошли короткие гудки.

Я положила телефон в карман и улыбнулась. Ведь мой начальник очень занятой человек, особенно теперь, когда все проблемы с формулой уже решены наконец-то. Станет намного проще нам работать, зная ее.

Наверное, я его уж слишком заинтриговала своими словами, раз меня так сразу пожелали увидеть.

Я закрыла свой домик на ключ и пошла в сторону кабинета своего шефа.

На улице было пасмурно. Моросил мелкий противный холодный дождик. Возвращаться назад за зонтиком не хотелось. Я решила, что не сахарная — не растаю, и мелкими перебежками побежала к административному корпусу нашей базы.

Меня там уже ждали в кабинете, и как мне показалось, с настороженным взглядом.

Я прошла к стулу, который стоял у стола и села, посмотрев в глаза начальника, спросила:

— Ну что? Поговорим наконец-то?

— Поговорим! — согласился он со мной и, не удержавшись, спросил:

— А что все-таки случилось?

— Да, пока, ничего, — начала я издалека, а потом задала вопрос своему шефу, сидевшему и смотревшему на меня в ожидании:

— Скажи, Олег, если мы поднимем в воздух наш аппарат, что он будет делать, когда начнет падать вниз? И что будут в нем делать люди в этот момент?

Ведь он находится не высоко над землей, и парашюты им не пристроишь? Ведь это будет просто смешно! Скажи, люди в нем просто погибнут? Мы не подумали о защите людей в такой ситуации? Мы просто про эту ситуацию не вспомнили? А от них останется лепешка? Кому нужен тогда такой транспорт? — выпалила я сразу всю свою новость ему.

После моих таких слов мой начальник очень долго молчал. Слышно было даже, как летают мухи над нашими головами. Я ждала ответа на свои вопросы, а мой шеф почему-то продолжал молчать. Мне показалось, что он ушел в себя. Сидел и думал о чем-то, о своем.

И тогда я не выдержала этого молчания и заговорила снова:

— Чего молчим? Какая у нас защита от аварии? Как мы оградим людей от таких ситуаций? Зачем тогда такое средство передвижения, если в него садись и бойся, что назад можешь не вернуться? А?

Повторила я опять свои вопросы, в надежде, что услышу хотя бы какой-нибудь вразумительный ответ, но в кабинете опять воцарилось молчание. И я уже с недоумением посмотрела на Олега.

Неужели я его так сильно удивила, что он так долго не может прийти в себя? Но я ждала, когда же он, наконец, заговорит, и что он мне ответит? А мой шеф кажется, находится в ступоре.

Я решила тоже помолчать, чтобы дать ему прийти в себя от моих вопросов. Я смотрела ему в глаза, пытаясь понять: о чем же он все-таки думает?

А он упорно продолжал молчать. Интересно, когда же все-таки у него появится голос? Или мне еще часа два сидеть с ним и продолжать молчать?

Прошло, как мне кажется, довольно таки много времени.

За это время Олег переменил только позу и взгляд. Из недоуменного взгляда, он переменился на задумчивый.

После этого, где-то так минут через десять он наконец-то подал голос:

— Ты знаешь, об этом, видимо, никто даже и не вспомнил. Никто даже и не задумался даже. А я так ошарашен твоей новостью, что даже не знаю, что и ответить? Вот это — да! Но если ты задала мне такой вопрос, значит у тебя, наверное, есть на это и хоть какой-нибудь ответ? Я угадал?

И он опять замолчал, уставившись на меня, как мне показалось, с долей надежды.

А я, улыбнувшись, воскликнула на его слова:

— Как долго длится твое изумление? Ты уже, наверное, должен знать, что раз я иду с такими вопросами, то у меня уже есть кое-какие ответы?

Но разве я опять сделала какое-то открытие? Мне кажется, для этой области — ни какого? Все знают, что в первую очередь надо, чтобы передвижение было как можно более безопасным? Так?

— Да! — как школьник, ответил мне на мои вопросы Олег.

И я продолжила развивать мысль:

— А для этого нужна хорошая защита? Так?

— Да! — опять ответил он, но и задал мне наконец-то и вопрос:

— А что же ты предлагаешь для этого?

И тут уже вопросом на вопрос ответила я:

— А ты решил, что я и с этим пришла к тебе? То есть: спасение утопающих, дело рук самих утопающих? Так?

— Нет! Но, зная тебя, я уверен, что шла ты не только с вопросами, но и с кое-какими ответами на них? Я прав? Так? — теперь уже задал мне вопросы пришедший в себя шеф.

— Не совсем угадал, у меня только некоторые наброски. Я бы хотела, чтобы собрались все, кто занят этими разработками. Может, кто предложит что-то лучшее, чем я? Но мне кажется, что надо как-то менять конструкцию машины, которая поднимется в воздух. Или я не права?

Я ведь все-таки не специалист в этом деле?

А вот то, что я тебе хочу поведать, может и рассмешит тебя? Но я хочу рассказать тебе, а ты уже решишь: стоит озвучивать это при всех? или не нужно этого даже пытаться делать?

И я поведала о том, что надумала сделать это в виде воздушных кругов сверху и снизу. Ведь высота небольшая, и если аппарат будет падать на воздушную подушку, то и не очень повредится сам и не сильно повредятся пассажиры внутри?

Я так предполагала? А там время покажет, когда будет готово? Или, если это захотят даже попробовать делать?

— Правда? — с надеждой спросила я Олега.

— Да, правда, там покажет время! — согласился со мной в этом он и продолжил:

— Я сейчас соберу собрание. Все равно идет дождь. Побудь здесь. Хорошо?

Я кивнула ему з знак согласия и осталась сидеть и ждать всех остальных в кабинете. Олег же пошел в холл отдавать приказания на сбор у себя в кабинете. Через полчаса кабинет шефа уже гудел как улей.

Наш шеф поднялся, удивительно, обычно он говорит сидя, и начал:

— У нас возник вопрос. Мы не подумали как-то о защите аппарата при падении. Или у кого-то уже возникали вопросы по этому поводу? Поделитесь с нами.

Он обвел всех взглядом и помолчал некоторое время, затем продолжил:

— Я вам хочу озвучить одну идею, но для этого как всегда нужны будут дополнительные расчеты. А защита от аварии и падения должна быть обязательна. Если ее нет, то зачем нам такое средство передвижения нужно? Поднимайся в воздух и бойся, что назад можешь, не возвратиться.

Аудитория притихла от таких его слов. Я улыбнулась.

Оказалось, это мне делать нечего было, а все так были поглощены работой, что об этом ни кто даже и не задумался? А может у кого-то и есть какие-то задумки, да при всех об этом не хотят говорить? Сейчас мы может и узнаем.

— Можно мне сказать? — вставила я свое слово в тишину всего зала.

— Да, говорите! — дал мне разрешение Олег.

— Может, стоит дать время нам определенный срок подумать, а потом, ну хотя бы через неделю, собрать всех повторно и послушать: стоит ли разрабатывать ту или иную защиту? — спросила я у всей аудитории, хотя вопрос этот в большей степени относился к Олегу.

— Да, я согласен. Через неделю в зале в десять утра? Согласны? — отчеканил шеф, не заставив себя долго ждать. Ответа мы не услышали, никто не говорил.

Но аудитория одобрительно загудела, соглашаясь со словами и сроками начальника. На том и порешили.

А Олег попросил после собрания остаться почему-то четверым совсем молодым стажерам и сказал, обращаясь ко мне:

— Объясни им, что ты задумала? Пусть попробуют себя. Ведь все самое новое делается в молодости: сразу ты работаешь на авторитет, а потом уже он на тебя? А заодно и ответят: хороша ли твоя защита или нужно что-то другое и почему? Или предложите что-то свое, лучшее? Согласны, ребята?

Они одобрительно закивали головами, соглашаясь с доводами начальника.

И мы решили разойтись на целую неделю.

Глава 13

Прошла неделя как-то уж очень незаметно. Или потому что все были очень заняты? Но в конце недели мы собрались в зале, как назначали, еще не зная: сотворим мы защиту, или еще нам думать придется неизвестно сколько времени?

Зал уже гудел, когда я пришла туда. Между собой шли какие-то обсуждения?

Много кто переговаривался между собой и даже шли кое-где споры. Значит, кто-то пытался ответить на вопросы?

Но ученые, люди очень честолюбивые и планы свои заранее не разглашают. У некоторых из них в руках были и тетради, как я поняла: кое-какие расчеты или наброски. Уже что-то делалось.

Ну и этот раз тишины уже не было и в помине. Шли такие дискуссии, что из-за шума, и гама ничего не было сразу слышно.

Порядка не было никакого. Каждый говорил что-то свое. Но и то, что стоит такой гам, никто не обращал внимания.

— Можно мне к вам обратиться? — спросила я у аудитории. Шум постепенно затих и все повернулись в мою сторону.

Я не люблю всеобщего внимания к своей особе и сразу как-то теряюсь. А тут не знаю, что со мной произошло?

— Давайте, каждый будет выступать, и предлагать свою версию выхода из положения, а мы затем отберем три — четыре самых лучших кандидатуры, и решим: какую версию лучше применить на практике? А может быть даже и не одну? Как вы думаете? — поинтересовалась я у научных работников.

В ответ я услышала одобрительный гул голосов. Со мной этот раз согласились все, и базар прекратился.

После этого все пошло как по маслу. Каждый предлагал свой выход из сложившейся ситуации. Его предложение вносили на бумагу. Предлагающих оказалось не так уж и много, всего семь предложений, остальные были помогающими, но это даже лучше, потому-что, как говорится в пословице: одна голова — хорошо, а две — лучше.

Мы прослушали все предложения, затем завязалась длинная дискуссия по каждому предложению. Она продолжалась очень долго и все пришли к выводу, что лучшая защита от падения — это подушка.

Единственно, что ребята напрочь отмели то, что я предложила резину, и объяснили мне, если рядом будет дерево, то грош цена такой моей защите. Она получит прокол и все.

Никакого результата и защиты никакой не будет. А я и не подумала об этом? А они провели уже и кое-какие расчеты, и у них уже был кое-какой результат. Им поручили разработку защиты, с этим согласились все.

Они были в восторге, что мы их работу так оценили!

Еще они очень обрадовались, что у них своя работа, новая еще ни кем не изведанная и закопались в нее с жаром, на которую способна только молодость. Они с такими увлеченными речами выходили на улицу, что на них любо-дорого было смотреть.

Как они ее обсуждали? Точно, будут и по ночам работать? Я только позавидовала их задору. У самой что-то похожее осталось, но такой горячности уже нет. Что значит — молодость, ей никакая преграда нипочем!

А в это время в стадии завершения уже находился и сам аппарат. Названия он пока еще не имел. Не до этого как-то еще было. Не до названий. Вот как закончим, тогда и название появиться.

Одна группа строила сам аппарат, другая — выполняла дизайн внутри, третья группа делала оформление внешнего вида машины.

И вот появилась еще одна группа, которая занялась его безопасностью. Мы с Олегом пошли посмотреть, как продвигается работа, и здесь я решила с ним кое о чем поговорить, но сразу сказала, посмотрев, как кипит работа:

— Слушай, Олег, а давай назовем эту машину: электроавиамобиль? Как ты думаешь? Подходящее название или нет?

Шеф рассмеялся моей такой неуверенности и сказал:

— Ты так неуверенно предлагаешь, будто думаешь, что я заранее отвергну твое предложение, даже не задумавшись над ним? Или ты не уверена, что это правильное название?

Не знаю! А не то, чтобы не уверена, — ответила я.

Так, как, мы вели с ним разговор, мы больше смахивали на хороших друзей, а не на начальника и подчиненную.

И он меня переспросил:

— Как ты сказала: электроавиамобиль? Это даже интересно! И необычно! Я думаю, что это название как нельзя лучше подходит для этого аппарата. Хотя и длинновато немного.

— Так и сам аппарат тоже не совсем обычен и должен иметь свое имя? Так ведь? Ведь до этого времени ничего похожего не было!? — продолжила я и развила свою мысль дальше:

— А когда появится грузовой аппарат, дадим ему имя — электроавиагрузовик?

А еще хочу попросить отпустить меня в очередной отпуск. Поеду пожить на хуторе. Хочу на время тишины и покоя. Устала я почему-то?

Сразу все выложила я, не ища для этого отдельной встречи.

— А если ты нам понадобишься? — задал мне вопрос на мое предложение об отпуске начальник.

— Да, зачем я вам сейчас?

Только под ногами путаться буду, да мешать всем.

Все уже решено, только разработки закончить. А на это может и пол года понадобиться? И что мне тут делать? Создавать массовость своим присутствием?

Сейчас на улице лето. «Отпустите меня в Гималаи», как в песне поется? Хоть мешать не стану. Ну, так договорились? — подытожила я свои слова и вопросительным взглядом посмотрела на него.

— Ну ладно! Уговорила! Пиши заяву на отпуск. Хоть с завтрашнего дня, — согласился он как-то быстро после моих таких слов.

— А так и сделаю, пока не передумал.

Все значит завтра я уже в отпуске? Пошли, ты мне его подпишешь. Ура! — после моих таких слов Олег заулыбался.

Я ему ответила тем же. Мы сходили вместе в его кабинет. Я там же на месте накатала заявление на очередной отпуск. Олег мне его подписал.

Я его поблагодарила и пошла в отдел кадров, чтобы мне там его заверили и начислили деньги. Меня там заверили, что завтра же я их и получу. Я побежала в домик собирать вещи для отъезда на отдых.

На следующий день, получив деньги, я с легким сердцем отвалила на хутор к своим соседям, друзьям, хорошим знакомым и помощникам во всех моих начинаниях.

Глава 14

Приехала я на хутор где-то около одиннадцати.

Денек был сегодня бесподобным. На хуторе стояла тишина. Пели птички где-то на ветках деревьев, светило и пригревало солнышко. Озеро Круглое поблескивало на солнышке. На небе тучек почти не было. Красота стояла такая, что словами описать это трудно, все это нужно увидеть своими глазами.

Я глубоко вздохнула и подумала: все-таки, как здесь всегда хорошо!

Открыв дверь в дом, я увидела картину, которая мне не очень понравилась. Вид был запустения. Сразу было заметно, что здесь ни кто не живет.

Распаковав коробки и чемоданы, которые я привезла с собой, пошла искать своих соседей, чтобы увидеться с ними и поздороваться.

Первым сыскался Толик. Он что-то мастерил у себя во дворе, очень был занят работой и ни на что не обращал внимания.

— Бог помощь! — подала я голос и улыбнулась. Он поднял голову, тоже заулыбался, отложил работу и спросил у меня:

— На, долго к нам?

— Это что же так теперь гостей встречают? Дожилась! — обиделась я на такой прием, но заулыбалась, а Толик мне ответил:

— И с каких это пор ты у нас уже гость? Так надолго?

Я себя не заставила долго ждать и ответила:

— На два месяца, в отпуск. Устраивает? Еще надоем.

— Почему на два месяца? А, на все лето? Раз на отпуск? — не то спросил, не то уточнил он.

— Да, по идее, на все лето. А что — не рад? — согласилась я с его вопросами, чем несказанно видимо обрадовала, потому-что он сразу заулыбался.

— Просто прекрасно! — с нотками восторга в голосе обрадованно ответил мне Толик.

— А где это все девались? — поинтересовалась я у него об остальных своих соседях.

— А кто где! Кто в саду, кто в огороде, а кто и в лесу, — ответил мне он, пока я всматривалась в такое дорогое мне лицо.

Как он постарел! Что это с ним? И я решила спросить у него:

— Толик, ты что приболел? Что-то твой вид мне не очень нравится?

Он не стал выкручиваться и оправдываться, а так сразу и ответил мне;

— Да, что-то неважно я себя чувствую, а к врачам идти неохота. Думаю: поболит-поболит и пройдет. А, что очень уже заметно?

Я посмотрела ему в глаза и сказала:

— Не знаю как кому? А раз я уже заметила, что ты неважно выглядишь, значит уже очень заметно? Знаешь что? Давай пусть жителей хутора обследуют врачи. А? Я сейчас позвоню Олегу и попрошу, чтобы вызвали выездную бригаду? Согласен?

И мне сосед без возражений ответил:

— А хорошо было бы, чтобы тут на месте обследовали. Я согласен!

Видимо его сильно прижало, что он мне возражать не стал и так быстро и сразу согласился со мною? Надо по-быстрому просить Олега о помощи.

Я не заставила себя долго ждать, тут же набрала телефон Олега, объяснила ему ситуацию. Сказала, что было бы хорошо, вместе с амбулаторией и кардиограммой, чтобы было полное обследование.

Он мне пообещал перезвонить, как договорится, и отключился.

Пока мы разговаривали на различные там темы, через десять минут перезвонил Олег и сказал, чтобы я собирала всех жителей хутора.

Сказал, что через два — три часа приедет бригада медиков для обследования с сопровождающими их ребятами из охраны, чтобы они не плутали и не искали бы наш хутор.

Я все эти слова Олега передала Толику и поинтересовалась у него:

— А мои соседки соберутся через три часа все сюда? А я пойду готовиться к их приезду. Накормить ведь надо тоже?

На что мне сосед ответил:

— К обеду они все будут здесь. Иди, готовь! А я тоже пойду готовиться к приезду.

Я пошла, готовить обед.

Плиту в огороде топить было уже поздно, поэтому я пошла в дом к электроплитке. Но и в плиту в огороде тоже покидала дрова. Может, что и на ней успею сготовить? Она зажглась как-то сразу. Видимо дрова были совсем сухими?

А я поставила на электроплитку вариться, щи из свежей капусты, и на второе решила сделать для всей компании колдуны.

Начистила картошки, лук и чеснок. Терка у меня была с электроприводом, и я как-то быстро натерла целую кастрюлю картошки на драники. Фарш перемешала с творогом, положила яйцо, соль, приправу и чеснок, и пошла на сковороде, жарить колдуны. Сразу ложила на скороду блинчиком, затем сверху тоже в виде блина делала фарш, а потом тоже все это прикрывала картошкой. Больше трех штук на сковороду сразу и не вмещалось. Рядом я поставила кастрюлю, чтобы их туда складывать, а потом все это протушила в сметане и сливочном масле.

С прошлого года в погребе еще оставались компоты из слив, вишен и яблок. Я достала три трехлитровых банки, набрала холодной чистой колодезной воды из крана, развела компоты пополам с водой и поставила в холодильник на самый низ, чтобы не нагревались.

Только я все это закончила делать, как на улице заурчали машины.

Их было две. Обе машины скорой помощи, выглядели они одинаковыми. А третья была машина охраны. В ней приехали мои постоянные охранники: Сергей, Юра и шофер Володя.

Я расстроилась лишь потому, что нужны были все соседки, а их я нигде не видела.

Однако я зря расстраивалась, все они уже были дома и прихорашивались на прием к врачам. Все понятно!

Я вышла на улицу и со всеми поздоровалась: и с теми, кто приехал, и с теми, кто здесь жил.

Я ведь кроме Толика никого из них еще не успела увидеть.

Недалеко от своего дома перед дорогой Толик сделал беседку пару лет назад и еще возле своей калитки поставил лавочку. Соседки на ней и пристроились ждать своей очереди. А врач обосновалась в беседке и начала прием.

Всех их было трое человек. Именно трое врачей. Они полностью обследовали весь наш хутор, то есть: его жителей. И я тоже вместе с жителями приняла обследование. Оказалось, что Толика нужно ложить больницу, а он уперся, заявив:

— Не поеду! И все тут!

— Это почему же? Нет, поедешь и полежишь в больнице. Один раз в жизни не помешает. А мы за твоим хозяйством присмотрим, — заявила я ему, и меня поддержали все мои соседки.

— Мы к тебе каждый день ездить станем. А то, что же это, мы должны лишиться единственного мужчины на хуторе? — спросила его тетя Таня.

— Что поделать, Толик, и тебе стоит подлататься. Пришло время видимо, — поддержала ее тетя Ира.

— А теперь идите с нами, мы вас покормим. Уже давно прошел обеденный перерыв. Вы, я думаю, уже проголодались? Мы вас ждали, поэтому у нас для вас есть чем угостить. Идемте, покушаете — позвала я бригаду врачей и повернувшись к охранникам сказала им:

— А вам что? Особое приглашение надо? Пошли есть!

— Когда вы еще покушаете? — поддержала меня тетя Таня.

Они сразу пытали упираться. Но когда услышали запахи, то молча пошли садиться за стол, накрытый в моей беседке. Я, пожелав получить оценку своей стряпне, спросила:

— Ну, как? Нравится еда?

И услышала в ответ, то, что и нужно было:

— Очень вкусно! Просто божественно! Давно я такого не ела — восхитилась одна из врачей.

— Мы и подумали, что вы попадаете к нам именно в самый обед. Поэтому мы оставляем вас голодными. Вот мы и решили, что покушаете вы уже именно у нас. Наедайтесь! — продолжила я.

Толика в больницу мы собирали всем миром. Он все это время пытался упираться. И сопротивлялся, как мог.

Но уже было все решено.

Мы его собрали, посадили в одну из медицинских машин, и они отъехали с нашего хутора. А мы остались сидеть на лавке, чтобы обговорить: что кому назначили, чтобы завтра съездить в город проведать Толика и накупить лекарства для лечения на месте.

— Нам тоже надо пообедать, — сказала тетя Таня и спросила у меня, как и Толик, когда я только приехала на хутор:

— Надолго ты к нам?

— На все лето в отпуск, — ответила я ей.

Мы пошли есть. Мужчины, вместе с врачами поели, и вышли из беседки.

— Да, нам надо тоже поесть. Люба, у тебя, что еще осталось? — спросила меня тетя Ира.

— Да, сколько угодно. Идем думать, — позвала я их. И мы вошли в беседку, а мужики сели на лавочку возле Толика калитки.

Но видимо никто не слышал кроме тети Тани, что я ей ответила, потому что в беседке мне тот же вопрос задала тетя Фекла:

— Ты к нам надолго, Люба?

— Да. На отпуск! — терпеливо повторила я еще раз то же самое.

— О, очень хорошо! — загалдели все сразу и заулыбались. Но мне уже надоело быть в центре событий, и я сказала им:

— Давайте обедать! И мы все дружно принялись за еду.

После обеда мы решили обсудить планы на завтра. Обсуждали мы их долго. Потом все как будто спохватились и начали расспрашивать меня о последних новостях. Я все, что знала, все новости и порассказывала им. А потом сказала:

— Надо бы мужчин определить на постой, или вы уже забыли, что они вон на лавочке сидят?

Мои соседки тогда спохватились, позвали троих мужчин. Объяснили, кто и где будет ночевать. И пошли готовить для них ночлег. А я осталась с ними и спросила:

— Вы как? На сегодня, или на весь мой отпуск?

— На весь отпуск! — за всех ответил Володя.

— Ничего себе! Хоть бы предупредил Олег! — возмутилась я.

Но ребята мои возмущения приняли, как должное, и Юра продолжил:

— Олег Петрович сказал, чтобы мы на месте вас предупредили. Вот мы вам об этом и говорим.

— Ну, пошли, что ли? А довольны, что у вас получился отпуск на все лето? — спросила мужчин, появившаяся из дому тетя Таня.

И они поднялись и пошли, пожелав мне спокойной ночи.

Я им ответила тем же и тоже пошла к своему дому. Все, день кончился! Нужно было идти на покой. На улице уже темнело.

Я немного посидела в задумчивости, потом как что-то стряхнула, поднялась и тоже пошла, ложиться сама.

Глава 15

Я утром вышла на крыльцо, осмотрела окрестности и осталась довольна такой неповторимой красотой того места, где я живу.

Через час, после того как я проснулась, мы все вместе собрались на завтрак.

За завтраком мы решили, что трое едут, а двое остаются сторожить хутор. Пришли к выводу, что сегодня остаются сторожить хутор тетя Таня и тетя Мария, а мы все двумя машинами едем в город. Мы забрали их рецепты, собрали для Толика продукты для проведывания. Сели в машины: тетя Ира и тетя Фекла с Сергеем за рулем, а я с Володей и Юрой, и отбыли в город.

До города мы доехали без каких-либо приключений. Там сразу заехали в аптеку, запаслись лекарствами для всех, а затем направились в больницу. Нашего соседа определили в неврологическое отделение и там же ему подлечивали и сердце.

Но на месте мы его не нашли. Оказывается, он и в отделении больницы не сидел на месте, а ремонтировал мебель.

Я когда узнала об этом, то начала возмущаться:

— Ну, ты даешь, Толик! Уже и здесь успел найти себе работу?

— А что мне здесь валяться без дела? — спросил он нас, и продолжил:

— Так и с ума сойти можно, если день лежать без дела.

— Мы тебя послали подлечиться, как единственного мужчину хутора, чтобы сохранить тебя, а ты что вытворяешь? Безобразие! Вот пожалуемся главному врачу больницы, будешь тогда знать! — возмутились мы все на него.

— А я как-то и не подумал, что я единственный мужчина на хуторе? — удивлялся Толик нашим словам.

— Да ты о нас подумал? Мы тебя послали сюда подлечиться, чтобы сохранить тебя для хутора живым и здоровым, а ты что утворяешь? — поддержала мои возмущения тетя Ира.

— Ну ладно, не ругайтесь, исправлюсь! — заулыбался Толик, довольный таким вниманием к нему, и все-таки продолжил:

— Но все равно я лежать без дела не смогу. Я еще больше заболею. Вы ведь меня знаете, как ни кто другой? Вы требуете от меня невозможного.

Да уж, то, что он день лежать без дела не будет — это факт. А книжки читать он не будет.

Он считает, что это тоже безделье, а он этого не любит. Толик будет что-то строить, мастерить, ремонтировать, короче — именно работать. Мы с Толиком посидели около часа. Их позвали всей палатой на лечение, и мы засобирались домой. Пожелав ему скорого выздоровления, мы вышли на улицу.

После посещения больницы мы еще заехали на базар, каждый купил для себя все необходимее.

И тетя Ира заговорила:

— Может быть, мы что-нибудь купим для соседок?

— А они что-нибудь просили? Да, завтра они обе будут в городе и купят себе все, что им надо, — ответила я на ее слова.

Соседки согласились со мной. Мы погрузили покупки, сели в машины и отбыли из города домой.

До хутора мы также доехали спокойно и без приключений. Там нас уже ждал царский обед: салаты, тушеная картошка, тушеное мясо, борщ из свеклы, компот и тарелка ягод.

Мы выгрузили все из машин, сели за стол, наелись, а потом рассказали, где сыскали нашего «больного».

А они нам на это ответили, что и не рассчитывали на то, что Толик будет лежать. Это не тот человек.

— Но ему нужно подлечиться Он слишком запустил свое здоровье, — возмутилась я, а затем обратилась к соседке:

— Тетя Таня, вы же водите машину?

— Умею водить? А что? — спросила меня она.

— Завтра езжайте с соседками к Толику, а я здесь отдохну и посторожу хутор. Хочу побыть дома. Договорились? — поинтересовалась я у нее.

— Хорошо съезжу. Уговорила, — согласилась с моими словами тетя Таня.

Спала я в ту ночь вволю, зная, что мне никуда не надо ехать. Еще мне что-то и снилось. Только я ничего не запомнила.

Когда я поднялась, мы сошлись с тетей Ирой и решили, что приготовим путешественницам на обед. Мы решили приготовить вареники с ягодами, бабку картофельную, щи со свежей капусты и компот. За хозяек остались мы одни, вот мы и разошлись вовсю.

Мы принялись за дело.

Тетя Ира готовила щи, я делала вареники, а потом сунула их в морозильник.

Затем мы вместе почистили и потерли картошку для «бабки». Нарезали для нее сало с мясом и поставили тушиться на плиту у меня на улице, которую затопили сразу с самого утра, так как знали уже, что нам их из города встречать придется.

Щи уже варились на плите. Пока все тушилось и варилось, я взяла книгу и улеглась в гамаке. Как хорошо! Тишина, прелесть! Такое удовольствие! Нет слов!

Мы позже поставили кастрюлю для вареников.

Решили, что потом протушим чуть-чуть готовое уже все. А кастрюля для компота у нас уже грелась.

Щи уже сварились и мы их отставили.

Мы не знали, когда вернутся из города наши соседки, поэтому решили сготовить все заранее, а потом подогреть уже готовое.

Ребят мы отпустили на выходной, предварительно позвонив Олегу и спросив у него на это разрешение.

Мы больше уже рисковать не пытались. Когда мы закончили работу, легли отдохнуть: я — в гамаке, тетя Ира — на раскладушке. Так мы и провалялись целый час.

А через некоторое время нам вроде бы послышался звук машины.

Мы поднялись, переглянулись и молча поставили все кастрюли на подогрев, и не зря.

Через минуты три на горизонте нарисовался наш электромобиль. Вернулись из похода наши соседки.

Вернулись они возбужденные. О чем-то громко разговаривали и даже спорили.

Но потом выгрузили машину, пошли, помыли руки и стали садиться за стол. Мы налили для них щи и сели обедать вместе с ними.

После еды где-то часа два обсуждали последние новости, которые они увидели и услышали в городе.

Самые последние.

После обеда решили обследовать огороды, все ли там в порядке? Обследования начали с подворья Толика. Всем миром пропололи грядки, прибрали во дворе и в доме, чтобы, когда он вернется домой, у него все сияло чистотой.

А затем засобирались на отдых. День уже подходил к концу. За лес садилось солнце.

Все за день устали. Да и нужно было уже идти спать. Все, пожелав друг другу добрых снов, тихонько разошлись по домам.

Глава 16

Прошло уже полтора месяца лета.

За это время обо мне никто и не вспомнил на работе. Телефон молчал. Никто не наведывался. Я отдохнула, как никогда за последнее время не отдыхала.

Ходила с соседками за грибами в лес. Еще ходили собирать ягоды. Толика нашего все-таки подлечили.

Даже не хотели выписывать, столько он им всего настроил и отремонтировал. Теперь он помогает нам на хуторе.

Когда я проснулась утром, то на улице стоял какой-то шум. Я выглянула в окно, оказывается, там шел дождь.

А я то думаю, почему это не хочется открывать глаза? А это из-за такой погоды голова становиться тяжелая, и нельзя оторвать ее от подушки.

Кое-как я все-таки поднялась, пошла, умылась, кое-как перекусила и решила пойти на улицу посмотреть: надолго ли он зарядил?

Я зашла к Толику и позвала его к себе позавтракать. Он согласился прийти на завтрак. Мы мелкими перебежками добежали до моего дома. Я поставила ему завтрак на стол, а сама села рядом.

— А чего это ты не садишься со мной есть? — просил у меня Толик.

— Да прежде, чем пойти к тебе, я позавтракала. Так что ешь, сколько влезет. Я к обеду еще что-нибудь придумаю, — ответила ему я, и продолжила:

— Что будем делать? Погоды нет! А давай я тебе расскажу, что будет нового с пластиной.

— Да я в курсе всего того, что вы сейчас делаете? — ответил мне Толик на мое предложение.

— Интересно! Что они уже успели сделать? Молчат как рыбы? Даже обидно становится, — как бы вслух подумала я.

— Что ты мало сделала? За что ты еще и обижаешься? Главное не мешать и не путаться под ногами. Ты ведь все правильно делаешь? Ну, улыбнись и забудь про все это! — начал уговаривать меня мой сосед.

Я ему заулыбалась и сказала:

— Что бы я без тебя бы делала? Возможно, в этом ты и прав?

Это наверное потому еще, что я хорошо отдохнула. Что я сейчас там сделаю? Ничего! Только мешать буду.

Что делать будем? А давай, может, телевизор посмотрим? Все равно делать нечего? Когда мы его в последний раз смотрели?

— Точно! Давай посмотрим? — согласился со мной Толик.

Через час зазвонил все последнее время молчавший телефон. Я взяла его в руки и сказала;

— Алло! Я вас слушаю!

— Это Олег с тобой говорит. Ты еще не соскучилась?

— Нет — соврала я ему и добавила:

— А вы уже соскучились?

— ДА! Мы уже скучаем! Тем более, что работа у нас на стадии завершения и уже стало появляться свободное время, — ответил мне мой начальник.

— Я вас поздравляю! — от души порадовалась я на эти его слова.

— И мы тебя тоже поздравляем! — ответил на мои слова Олег.

— Мне нужно подъехать к вам? — спросила я его, надеясь, что меня уже отзовут из отпуска.

Но в ответ услышала его слова:

— Нет! Если ты нам очень понадобишься, мы тогда тебя конкретно позовем.

У нас через неделю намечаются испытания первого аппарата, тогда мы тебе позвоним и конкретно скажем, когда нужна будешь. Просто хотел услышать твой голос, поэтому и позвонил. Все ли у тебя нормально?

— Да все просто отлично! Я очень хорошо отдохнула! — ответила я ему.

— А как там твои соседи? Все у них нормально ли? — продолжал мне морочить голову он.

— Все у нас уже в порядке. Толик подлечился. Вот он рядом со мной сидит, привет передает тебе, — я моргнула Толику, а он мне улыбнулся в ответ и кивнул, соглашаясь с моими словами. И я продолжила в трубку:

— Ну, тогда мы подождем с Толиком официального приглашения?

— Тогда: до свидания? — не то спросил, не то попрощался со мной Олег.

— Пока! — закончила я с ним разговор и отключила телефон.

— Что там у них? — спросил меня Толик.

— Да Олег сказал, что нас где-то через неделю, пригласят на официальные испытания, — ответила я Толику на его вопрос.

— И нас тоже? — удивился Толик.

— Не знаю. Я так поняла, что пригласят. А там покажет время, насколько это точно? — продолжила я отвечать на его вопросы.

— Ну, вот и еще и одна хорошая новость! — согласился со мной Толик.

— Да!

Нас пригласили не через неделю, а через десять дней. Всех!

За нами приехал бусик. Мы все шестеро погрузились в него и поехали на испытательный полигон.

Там мы увидели наше детище! Наш электроавиамобиль!

Через некоторое время он поднялся в воздух, долго там парил в разных направлениях, а потом стал падать. Все наши очень испугались.

А Олег всех начал успокаивать, сказав:

— Они обязательно должны упасть, чтобы проверить систему защиты. Испытать мы должны все! А систему защиты в первую очередь, чтобы она срабатывала без проволочек.

После этих слов все успокоились и затихли. Но все равно было страшно за тех, кто находился непосредственно там в воздухе. Мы ждали конечного результата. Ждали: чем все это кончится?

Вот он начал падать. Я затаила дыхание. Падал он как мячик. Но падение закончилось нормально. Внутри никто не пострадал. Электроавиамобиль тоже не пострадал. Все поднялись, начали обнимать друг друга, поздравляя с победой!

Потом поднялся Олег и заявил:

— Все! Испытания прошли нормально! Мы запускаем электроавиамобиль в серийное производство! Все прошло просто великолепно! Я поздравляю вас всех с большой победой!

И тут я тоже решила сказать:

— Я вас тоже всех поздравляю с победой! Такую огромную работу проделали! Все закончилось просто великолепно! Какие вы все молодцы!

Столько сделано работы! Столько вложено труда! Как приятно сознавать, что твой труд не прошел даром, что есть конечный результат! И результат этот просто великолепный!

Я рада за себя и за всех вас! Вы великолепные ученые, великолепные инженеры-испытатели! Вы смогли начать новый виток в техническом прогрессе!

Хотя до вас, видимо, еще до конца не дошло: что вы смогли сделать за такое короткое время? Это осознание придет, видимо немного позже.

Не сразу! Наверное, только после того, когда уже такие электроавиамобили и электроавиагрузовики. будут бороздить небо недалеко от земли.

Но для этого тоже нужно время. А пока мы первооткрыватели всего этого!

Все стали поздравлять друг друга и целоваться? Такой радости я давно уже не видела на лицах людей, с которыми мы создали новое средство передвижения!

Все радовались как дети малые. В глазах у всех было столько блеска, что от него можно было бы зажечь костер. Да! Все только начинается, а самое главное, как всегда еще впереди!

Но все-равно мы первые! Как не верти, потом пойдет усовершенствование и модернизация наших детищ, но создали их мы!

Да, ничего не стоит на месте, и на наши места должны прийти другие, с большими научными знаниями, и возможно намного умнее нас.

Но мы сделали это!

Это уже не отнять!

Эпилог

С тех пор прошло еще три года.

В воздух поднялись и понемногу осваивали это пространство электроавиамобили для перевозки людей и личный транспорт.

Остались и электромобили, которые занимаются тем же, но исключительно на земле, как старые авто, которые ездили исключительно на очищенной нефти и газе.

Теперь уже это происходило исключительно с пластиной.

«Пластина Костенко» усовершенствовалась благодаря открытой формуле. Ее теперь изготавливают на специализированном литейном заводе исключительно соединением.

Но и делают тоже из отходов, из тех, что человечество устроило свалки по всей земле, но конечно без пищевых отходов. Это идет на корм скоту.

Их постепенно все применяют для изготовления пластин. И человечество уже научилось делать упаковки, которые через две недели после выбрасывания их на свалку полностью растворяются в земле.

Наша планета становиться намного чище. Прекращается применение газа и бензина, вот поэтому и стало чище. Хотя ездят и на автомобилях, и заправляют бензином, но это тоже уже скоро уйдет в историю.

А упаковки, при разложении в земле становятся удобрением и этот «мусор» уже не возят на свалки, а везут на поля.

Еще годом позже в воздух поднялись и электроавиагрузовики. Они перевозят небольшие грузы, как наземные грузовики, если доставить нужно быстрее.

Я смогла внушить Олегу, что все новое делается в молодости. У нас уже был живой пример. Сразу ты работаешь на авторитет, а потом уже он на тебя. Доводы у меня оказались сильные, и неоспоримые, и не согласиться с ними было нельзя.

У нас в конструкторском бюро в основном работает теперь умная молодежь. Олег уже год назад присмотрел и подготовил себе замену и собирается на покой. Ведь должны же мы для себя подготовить умную замену?

У нас покоем считается преподавание в нашем институте космической техники. Я тоже уже три года, как читаю там историю создания.

Это ведь тоже должны знать, чтобы еще раз не изобретать колесо. С ректором института мы обговорили и решили, что заочного отделения у нас не будет. Олег заявил:

— Заочно учиться — это то же самое, что заочно пообедать, сколько губами не плямкай все равно сыт не будешь! Вот вы посмотрите Большую энциклопедию, что в ней говориться про заочное обучение? Что это как повышение квалификации людей, окончивших профтехучилища или техникумы, и если человек не работает в этой сфере после трех курсов, его нужно исключать. А у нас заочно учатся, а работать в эту сферу не идут. Зачем на них тратить лишнее время и деньги?

Вот такие доводы нам привел наш начальник.

Мы с его доводами согласились полностью.

Если в других областях это еще и возможно, то в нашей, как и в медицине это вообще неприемлемо. Недоучек в таких областях быть не должно.

Мы стараемся работать так, чтобы не навредить не только человечеству, но и окружающей нас среде. И у нас пока это получается.

Молодые ученые уже начали разработку космического корабля.

Но это уже будет не наше время и не наша эпоха!

Это уже удел других, молодых, которые придут после нас.

Ведь корабль будет летать на другие планеты, как сегодня делает это наш электроавиамобиль, в земном пространстве.

Мы сделали свое дело. Это уже мечты не нашей поры.

Пусть у них получится все то, о чем они мечтают! Пусть кому-нибудь из них приснится, так же как и мне что-то новое неизведанное еще!

Ведь у нас же все-таки получилось! Пусть получится и у них.

Но это уже далекое будущее! А может быть и не такое далекое? Кто его знает? Но все только начинается!

Жалко, конечно, что в пору эту далекую жить не придется ни мне, ни тебе!

Все еще впереди…

Content

Анна Булаш
ПЛАСТИНА КОСТЕНКО
Экофантастический роман

Об авторе

Книга 1-я

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Книга 2-я

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог