Максим Афанасьев

УКРЫТИЕ

Оно впилось в плоть, методично откусывая по куску. Человек кричал и бил кулаком по зеленой хитиновой спине своего палача, лежа на земле. Пытался отодвинуть руками его морду от себя. Все безуспешно. Стиснув зубы человек запрокинул голову. Бурчал что-то невнятное, вцепившись руками в свои волосы. Потом пытался перевернуться со спины набок, но правая нога была зажата лапами насекомого. Приподнял голову и увидел, что нога выше колена уже объедена до кости. Сквозь туман в сознании он понимал, что эти стеклянные глазки, не выражающие ничего: ни злобы, ни жалости, ни радости от успешной охоты… эти глазки — последнее что он увидит в своей жизни.

Эти существа не могут, сострадать, не могут переживать, волноваться, грустить или испытывать счастье. Они не понимают боли и страха. Сначала убить, а потом есть это бессмысленно с практической точки зрения бесчувственного создания. Пустая трата времени и энергии. Он хочет есть, и он ест. Сразу, как только схватит. Кусок за куском отделяя плоть от кости.

Валентин вскочил с постели. Стоял на полу и смотрел на свою ногу. Отдышка. Сердце бешено колотилось.

— Целая, — подумал он, — целая… как же реалистично. Кажется, я даже боль чувствовал.

Он провел рукой по мокрому от пота лицу. Сгибал и разгибал онемевшие пальцы рук. Чувствовал покалывание в конечностях. Постоял еще несколько секунд, глядя на вращающийся вентилятор на потолке, вспоминая только что увиденный сон. Что-то промелькнуло сбоку. Он резко повернулся и уставился в угол комнаты. Всматривался в темный непонятный силуэт.

— Показалось что ли, — думал Валентин, — нервы расшатались, мерещатся уже движения всякие.

Подошел к выключателю на стене и сделал свет чуть ярче. В углу лежал рюкзак Миши. Валентин перевел взгляд на часы. Те показывали шесть утра.

— Можно и будильник не ставить, — думал он, — внутренние часы сами знают, когда запустить кошмар в моем сознании. Во всем надо искать положительные стороны. Ладно, надо собираться.

* * *

Петр, подняв руку, дал понять отряду из тридцати человек, идущему за ним, что надо остановиться. Сдвинув брови, он уставился в карту. Валентин смотрел на капельку пота, свисающую с носа Петра.

— Наверно неприятно с бородой ходить в такую духоту, — думал Валентин, разглядывая красное от жары лицо Петра, — точно градусов сорок сегодня.

Петр вытер рукой лицо и посмотрел в сторону.

— Этой норы нет, — сказал он, показывая пальцем на небольшой холмик, метрах в пятидесяти от них, — надо пометить.

— Там труп, — сказал Валентин.

— Вижу, — ответил Петр, — съел все мягкое, а кости с одеждой выкинул. Странно что вчера мы его не заметили.

Сзади среди людей началось оживленное обсуждение ситуации.

Петр увидел, что один из отряда направился в сторону норы.

— Твой что ли? — кивком головы Петр показал на отделившегося от отряда человека.

— Да.

— Это который Индус?

— Да, — сказал Валентин, — это Юсуф.

— Юсуф, — усмехнулся Петр, узнав его имя, потом прокашлялся в кулак и заорал:

— Эй! Червяк! Сюда подошел! — Его крик эхом разлетелся по джунглям, — пыль компьютерная, — негромко добавил он и с улыбкой посмотрел на Валентина.

Худощавый темнокожий человек в серой футболке и синих штанах обернулся и быстрым шагом пошел обратно к отряду.

— Он, кстати, талантливый программист, хоть и молодой еще — сказал Валентин, — зря ты так грубо.

— Да, Юсуф у нас мозг, — сказал кто-то из людей Валентина.

— Ладно, буду повежливее, — сказал Петр.

— Подойди-ка ко мне! — крикнул Петр, обращаясь к Индусу, который был уже в хвосте отряда.

— Он тебя уже боится, — сказал Валентин, — пугаешь ты людей порядочных своим рёвом.

— Это я еще тихо.

Юсуф подошел к Петру и начал быстро говорить:

— Там тело. Я не хотел подходить к самой норе. Я хотел просто немного ближе подойти и все. Мне показалось что это…

— Червяк ты бестолковый! — сказал Петр, глядя ему в глаза сверху вниз, — еще раз отойдешь я тебе уши выкручу, ясно?!

— Ясно, но нам надо…

— И макушку натру! Возьму рукой, зажму шею и начну тереть так, что искры из глаз полетят, а потом сливу из носа сделаю, ясно?!

— Ясно, — тихо ответил Юсуф.

— Я знаешь какие сливы делать умею?! Будешь месяц с фиолетовым носом у меня ходить.

Они смотрели несколько секунд молча друг на друга. Широкоплечий Петр нависал над ним, сверля его взглядом.

— Можно сказать? — произнес Индус.

— Можно, — уже спокойно ответил Петр и перевел взгляд на карту.

— Тот человек похож на Сергеева, — начал быстро объяснять Юсуф, — Валентин, вы хоть подтвердите. Даже отсюда видно, у него же одного была красная куртка.

Валентин посмотрел на Петра. Тот уже что-то зарисовывал в карте.

— Сергеев это, точно, — сказал мужчина стоявший позади Валентина.

— Да, — добавил кто-то еще, — наш Сергеев.

— Петь, — Валентин обратился к Петру, который отрешенно продолжал что-то чирикать карандашом.

— Да, — ответил Петр, не отводя взгляда от карты, — да, Сергеев, знаком я с ним был, ну что ж, вот и нашелся ваш Сергеев.

— Надеюсь хоть капсулу успел раскусить и не мучился, — сказал кто-то сзади.

— Какую капсулу? — спросил Индус.

— Тебе что не выдали? — сказал Петр и хмуро посмотрел на Юсуфа.

— Черт, я забыл, — произнес Валентин, — я забыл своим всем раздать.

Петр покачал головой, улыбаясь уголком рта.

— Ну бестолковые, ей богу бестолковые, — сказал Петр.

— Да я ж не выхожу как ты каждый раз, откуда я все помнить буду, — оправдывался Валентин, — мы вообще тут не должны быть. Вы вчера и без нас нормально носили.

— Должны, не должны это решают сверху. Еды мало, так что все вы должны… и вы и мы, — спокойным тоном ответил Петр.

— Так что за капсула-то? — еще раз спросил Индус.

— Да, нам тоже интересно, — сказал кто-то сзади, — не слышали мы про капсулы.

— Вот поймает тебя паук, — начал объяснять Петр, — или еще тварь какая, оса например, и цапнет. Начнут у тебя руки-ноги неметь, а ты раз и капсулу в рот. Зубами ее хрясь и всё.

— Зачем? — спросил Индус.

— Затем, что б когда она тебя оттащит в улей и там ее личинки начнут тебя пожирать, ты этого не чувствовал, а помер быстро от яда в капсуле.

— Пауки тоже убивают медленно, — сказал один из людей Петра.

— Да, но вот хуже смерти чем от ос или их личинок я не могу представить, — ответил Петр, — может богомолы если только, они тоже заживо начинают жрать, как только схватят, и начать могут с руки или ноги, но там можно еще побороться.

— Не совсем, Петь, — возразил Андрей, стоящий неподалеку, — когда оса парализует, ты задыхаешься. У нас дыхание по-другому работает. Они только насекомых могут парализовать так, что те живые остаются, а человек без искусственной вентиляции легких помрет. У нас чтоб дышать, мышцы должны работать. Моего товарища, как-то оса парализовала, так его на вентиляции легких потом две недели держали, пока паралич не спал.

— Да? — Петр задумался, — ну ладно, Андрюх, спорить не буду, надеюсь проверять нам это не придется на себе. Кстати, по мимо ос тут еще есть…

— Погодите, — перебил его Индус, — то есть если меня поймает кто из живности, мне надо это капсулу проглотить и тем самым совершить самоубийство?

— Ага, — весело ответил Петр, — а ты Валя, не забудь про капсулы завтра, вам еще несколько дней ходить с нами.

— Да я сегодня спал плохо, сон снился дурной, утром голова деревянная была. Выдам, завтра, выдам, они в ванной у меня лежат. Я дико извиняюсь.

— Я думаю все будет нормально, рой прошел пару дней назад, сейчас тут мало живности, — сказал Петр, потом повернулся к отряду и крикнул, — давайте за мной!

* * *

Отряд продвигалась в глубь джунглей. Петр шел первый. Валентин и Индус следом за ним. За спиной у Петра висели два мачете, которыми ему не придется пользоваться по назначению. Вокруг голые стволы деревьев. Ни кустов, ни листьев, ни травы, ни каких зарослей. Все что было зеленое — съедено, даже лианы пошли на корм. Но через несколько месяцев растительность снова заполнит собой свободное пространство и джунгли обретут привычный вид, тогда пройти по этим местам так просто уже не получится, до тех пор, пока рой не опустошит этот участок снова. И так по кругу из года в год.

— Петр, а почему мы того паука в норе не убили? — спросил Индус и прибавил шаг чтоб оказаться справа от Петра.

— А зачем он тебе сдался? — ответил Петр, не глядя на Юсуфа.

— Чтоб никто не попался к нему больше.

— Без надобности их лучше не трогать, черт его знает, что там за вид, их тут такое разнообразие. Валь, помнишь Фролова?

— Одноногий? — ответил Валентин.

— Да. Вот после того как он ноги лишился мы и перестали к ним подходить и убивать.

— Ему ногу откусили? — спросил Индус.

— Нет, — ответил Петр, — мы отрядом так же шли и увидели паука, не большого, может метр в размахе. Сидел на стволе. Фролов решил его копьем ткнуть. Направился к нему. А тот оказался прыгающим. Я таких не видел ни разу. Метров с десяти он на Фролова скок! И в ногу ему впился. Я подбежал и мачете паука успокоил. Рана у Фролова была не большая он даже сам до укрытия дохромал, а потом инфекция какая-то пошла, нога гнить начала. Пришлось на операционный стол его.

— Но, там врачи, по-моему, долго пытались ногу спасти, прежде чем ампутировать, — сказал Валентин, — припоминаю я эту историю.

— Долго, но все же не спасли. В моем отряде правило такое — к насекомым без надобности не подходить. Я уже это говорил всем, — сказал Петр и посмотрел на Индуса, — Ты видимо инструктаж плохо слушал?

— А свисток пауков не отгоняет что ли? — спросил Юсуф, глядя на пластиковую коробочку, закрепленную на поясе у Петра.

— Отгоняет, но не всех. А осы его вообще не боятся. Свисток муравьев отпугивает хорошо, да рой.

— Понятно, — произнес Индус.

Петр остановился. И начал осматривать местность.

— Так, вчера мы дошли до этого места, — сказал он и показал рукой на красную ленту, растянутую между двумя соседними стволами деревьев.

— Мужики, давайте встаем друг от друга метра на четыре и чешим, — громко говорил Петр, — старайтесь сильно не расходиться. Если увидите тварь живую, сразу мне кричите. Сами ничего не делайте. Свистки будут у меня, у Андрюхи и у Сани. Двое со свистками по краям и один в центре шеренги. Погнали, все как обычно.

— Как обычно, — усмехнулся про себя Валентин, — очень обычно. Системный отдел вышел за едой. Лучшие умы подвергают риску. Не удивлюсь если на следующий сезон женщин и детей заставят этим заниматься. Эх, Алиса, видела бы ты чем я тут занимаюсь.

За несколько минут отряд построился в шеренгу, растянувшись метров на сто по джунглям. Валентин и Юсуф по-прежнему были возле Петра. Тот махнул рукой и люди потихоньку двинулись вперед. Пройдя метров двести раздался крик:

— Есть! Один!

Шеренга остановилась. Петр смотрел на возню людей вдалеке. Сквозь редкие стволы деревьев можно было увидеть другой конец их формации. Через минуту кто-то крикнул:

— Готово!

Двинулись дальше.

— Петь, ты мне его поможешь завязать и повесить? — сказал Валентин, — я ж ни разу не занимался этим.

— Конечно, — ответил Петр.

— Они наверно тяжелые, — сказал Индус и вытер пот со лба платком.

— Да не очень. Килограмм сорок-пятьдесят. Я иногда по два беру.

— И как я его потащу до укрытия? — спросил Индус.

— На спину прицепишь и попрешь, — ответил Петр.

— Это кошмар какой-то, — пробубнил Индус.

Шли быстрым шагом. Петр корректировал направление шеренги криком: «Куда вы прете олухи, правее надо, слева уже не наш участок. Индус, мать твою! Чего ты на меня-то все идешь?!»

После рёва Петра, Андрей, идущей по центру, давал команду правой половине шеренги смещаться чуть в бок, так как им уже было плохо слышно, что там орет Петр.

Через минут десять неподалеку кто-то закричал:

— Тормозите!

Отряд остановился.

— Вон! Вижу! Около нас! — Индус показывал пальцем на огромного кузнечика, лежащего на спине.

— Сейчас тебе его и повесим, — сказал Петр и пошел к телу представителя роя саранчи.

— Почему мне сразу? Давайте мне ближе к уходу. Тут поздоровее есть ребята, — возмущался Юсуф, двигаясь за Петром.

— Да он шутит, — улыбаясь сказал Валентин, следуя за ними.

Подойдя к мертвому насекомому Петр снял с плеча веревку и наклонившись принялся обматывать ей кузнечика. Валентин и Индус с интересом наблюдали за его манипуляциями. Петр наматывал моток за мотком на его лапы и тело, переворачивая насекомое то на бок, то опять на спину. После того как веревка затянулся на брюхе этой твари, Петр встал на колени и взвалил его себе на спину держа руками за лапы. Наклонился вперед, так чтоб насекомое могло лежать на нем и его не надо было держать. Перекинул концы веревок через оба плеча, обмотал их вокруг поясницы и завязал на узел. После чего встал. Кузнечик висел за его спиной подобно походному рюкзаку.

— А второго ты куда себе вешаешь? — спросил Валентин.

— Второго так же, только перед собой, — ответил Петр.

— А веревки не трут? — спросил Индус, гладя себя по плечу.

— Мне нет, но ты можешь подсунуть себе что-нибудь мягкое, так многие делают, — сказал Петр.

— Я не взял ничего, — сказал Индус.

— У Андрюхи есть подкладки, он тебе выдаст позже, — ответил Петр.

Они вернулись в шеренгу и двинулись дальше. Петр шел быстро и бодро. Со стороны казалось, что весящий за его спиной пятидесятикилограммовый кузнечик совершенно не стесняет движения Петра.

* * *

Десять человек стояли с трупами насекомых, висящими за их спинами. Люди перекидывались шутками и периодически хором смеялись, потом замолкали на несколько секунд, до тех пор, пока кто-то из них снова не выдавал какую-нибудь реплику. Юсуф дремал лежа на покрывале, подсунув сумку под голову. Петр сидел на земле с бутылкой воды и поглаживал свою бороду.

— Дай глотнуть, — сказа Валентин, стоя напротив Петра и протянул руку.

— Держи.

Валентин сделал глоток и закашлял. Вытер тыльной стороной ладони губы.

— Сколько нам еще ходить? — спросил он.

— Часа два пособираем, и обратно двинем, — ответил Петр, — как раз успеем до заката. Ночью тут лучше не находиться.

— Да мне и днем как-то не по себе, — сказал Валентин.

— Это сейчас еще спокойно, рой поел все живое, а вот через неделю-другую они тут кишеть начнут. Без свистка из укрытия вообще не выйдешь.

— А у нас сейчас свистки включены?

— Да, но это так, больше для подстраховки, насекомых на поверхности мало, почти нету, а вот ночью некоторые виды вылезут из нор своих. Так что… — Петр встал, — хватит отдыхать. Андрюха! — крикнул он, — давай своих в укрытие.

Андрей подошел к Петру.

— Вечером на складе будешь? — спросил тот.

— Да, хочу взвесить все что насобирали за два дня, — ответил Петр.

— Ну, тогда не прощаемся, — сказал Андрей.

— Ага, удачного пути.

Часть отряда с кузнечиками на спинах, во главе Андрея, отправились в сторону укрытия, по тому же пути, по которому они шли сюда.

— Почему Андрей без груза? — спросил Валентин, глядя на уходящих людей.

— У него рюкзак с вещами. Кто-то должен его нести.

— А ты зачем с этим кузнечиком с самого утра ходишь, если не собирался в первой группе возвращаться?

— Выносливость тренирую, — усмехнулся Петр. Так… ладно… — Петр протяжно зевнул и потянулся, вытянув руки вверх, — надо будить молодого, да двигаться дальше.

Петр слегка пихнул спящего Индуса ногой. Тот испуганно подскочил.

— Что такое?! — возбуждено спросил Юсуф, прищурив глаза.

— Атакуют нас! Саранча идет, Индус, нам всем крышка! — закричал Петр, еле сдерживая смех.

Стоящие неподалеку люди захихикали.

— Чего? — Юсуф начал вертеть головой по сторонам, — чего вы говорите-то?

— Да шучу я, — сказал Петр и хлопнул его рукой по плечу, растягивая на лице улыбку, — идти пора.

— Да я и не поверил, — ответил Юсуф, протирая глаз ладонью.

Так, — начал говорить Петр, глядя на оставшихся людей, — две группы отправили. Нас тут… (Петр сделал паузу, пересчитывая людей взглядом) восемь. Если еще хотя бы шесть штук найдем, то будет замечательно. Времени у нас осталось примерно два часа, так что, ребят, давайте в шеренгу и помчались.

Люди привычным образом выстроились в линию. Петр дал отмашку, и шеренга двинулась вперед.

* * *

Солнце садилось. Душный день сменился прохладным вечером. В этом сезоне после миграции роя саранчи, трупов представителей этого самого роя осталось еще меньше чем в прошлом. Последняя группа из отряда Петра возвращалась в укрытие. Пять человек из восьми несли за спиной груз в виде мертвых насекомых. Индусу, который плелся в самом хвосте отряда, достался рюкзак, в котором были пустые контейнеры для еды, бутылки с водой, ложки, вилки, ножи, аптечка и несколько веревок. Валентин нес кузнечика.

— С каждым годом они все тяжелее и тяжелее, — сказал Петр, — пятнадцать лет назад, когда носили их они были килограмм по сорок максимум, сейчас часто встречаются виды, превышающие пятьдесят. Продолжают расти потихоньку, гады.

— Это называются — эволюционируют, — сказал Валентин еле поспевая за Петром.

— Эволюции не существует, Валька, опять ты мне со своей эволюцией, — ответил Петр.

— Да как ее может не существовать если она вот, за твоей спиной висит. Чем тебе этот термин то не нравится?

— Тем, что увеличение размеров, это не эволюция, это… — Петр задумался на несколько секунд, — это просто увеличение размеров.

— Петя, это и есть эволюция. Эволюция — это изменение организмов в результате естественного изменения окружающей среды. Среда меняется и жизнь подстраивается под окружение. Кислорода в воздухе стало становиться больше и насекомые начали расти, вот тебе и эволюция, за тысячи лет все поменялось.

— С увеличением все проще, там ничего принципиально нового в организме не появляется, просто все то, что уже есть, становится больше. Но ваша эволюция утверждает, что одни виды могут превращаться в другие.

— Так и есть.

— И это, друг мой, чушь несусветная.

— Сам ты, Петя, чушь.

— Ты и правда считаешь, что если окружающие условия сложатся таким образом, что для выживания человеку потребуется третья рука, растущая из… допустим… груди, то она там появится через сколько-то времени?

— А чем принципиально с точки зрения эволюции появление третей руки отличается от появления первой руки или еще сложнее — глаза? — спросил Валентин.

— Ты меня спрашиваешь? Я вот как раз хотел тебе про глаз сам сказать. Не было глаза, а тут он вдруг появился. У родителей какой-нибудь рыбы его не было, миллионы лет назад, а у ребеночка их, бац, и есть. Не бывает так.

— Ты, Петя не разобрался в вопросе, а рассуждения строишь. Тебе проще отбросить то, что ты не понимаешь и принять более простую точку зрения, в которой не надо думать и искать истину. Проще поверить, что тебя кто-то создал.

— Ты прям разобрался во всем. И сглазом тебе тоже все понятно?

— Конечно, глаз появлялся постепенно, сначала появилась одна светочувствительная клетка на теле организма и этот организм уже мог отличать день от ночи, различать, когда светло, а когда темно. В итоге это позволило ему добиться преимущества в жизни и такие виды с такой мутацией выживали чаще, чем те, у кого была абсолютная слепота. Потом глаз постепенно развивался и дошел до того что мы сейчас имеем. Он кстати и сейчас развивается, мы не конечный продукт эволюции. Даже ты, Петя, развиваешься, — Валентин усмехнулся на последней фразе.

— Это теория?

— Да, но в той жизни она имела кучу подтверждений, и никто так и не смог ее опровергнуть, так что это больше чем просто теория.

— Но все же теория?

— Да, теория.

— Ну вот и не умничай мне тут. Эволюция не доказана.

— Ее на бактериях проверяли, микроорганизмы эволюционируют и это можно проследить.

— Ты видел?

— Зайди на сервер и сам почитай, там все накопленные человечеством знания лежат, изучай, Петр, изучай.

— Вот и изучу.

— А в селекцию ты веришь?

— Верю.

— Так селекция это та же самая эволюция, только в эволюции окружающая среда меняется сама естественным образом и существа подстраиваются под нее мутациями, а в селекции условия меняют люди намеренно, но принципиально это тоже самое.

— В результате селекции ты не получишь из саранчи паука.

— Сейчас не уже не получу, но у них когда-то был общий предок.

Сзади раздался крик Индуса:

— Стойте!

Люди обернулись. Индус, отставший от отряда, стоял наклонившись вперед, упираясь руками в колени.

— Чего еще?! — крикнул ему Петр.

— Все, я кончился! — Ответил Юсуф, — Я не могу больше идти! Мы уже часов двенадцать бродим!

— Бестолочь ты пучеглазая! — Крикнул ему Петр, — До темна не успеем — нас тут пожрут! Я тебя лично богомолу в рот затолкаю!

После этой фразы Петр подмигнул Валентину.

— Сейчас испугается и первый побежит, — сказал Валентин.

— Сколько нам еще идти?! — спросил Индус.

— Почти пришли, остался час! — Сказал Петр, после чего обратился к своим людям, — возьмите у него рюкзак кто-нибудь.

— Да он не тяжелый! — ответил Юсуф, — мне без него легче не станет!

— Надо идти, деваться некуда! — сказал Валентин, — я сам уже из последних сил стою!

— Хотите, Валентин, увольняйте меня из вашего отдела! Но в джунгли я больше ни ногой! Я лучше полы драить буду всю жизнь, чем еще хоть раз выйду на улицу! — возмущался Юсуф, — или кузнечиков на кухне разделывать…

— Завтра тебя дома оставим, отдохнешь! — ответил Петр.

* * *

— Валентин, а сколько всего людей жило в укрытии?

— Примерно две тысячи человек.

— И вы должны были обеспечить едой укрытие, до следующего нашествия… как вы сказали, саранчи?

— Да.

— А других способов производства еды у вас не было?

— Под землей у нас были теплицы, в которых мы выращивали некоторые фрукты и овощи, но урожаи были очень маленькие, нам выдавали по половинке яблока в сутки. Без белковой пищи прожить сложно. Кузнечики были идеальным вариантом.

— А как вы их готовили?

— Я не знаю всех тонкостей, это, так сказать, была не моя задача, но если в общих чертах, то им вырезали кишечник, опаливали лапы от волос, выдирали мандибулы и шипы на конечностях. Возможно что-то еще удаляли, точно не могу сказать. Потом все это перемалывали в кашу и готовили на огне.

— И как на вкус? Не противно было это есть?

— Мы питались ими с детства. Для нас это был естественный вид пищи.

— Ясно. А эти устройства… свистки, они очевидно издавали какой-то ультразвук и отпугивали насекомых?

— Да, но свистки действовали в основном на стайных насекомых.

— Значит, если нарваться на улице на какого-нибудь жука хищного, отпугнуть его свистком не получится?

— Нет.

— Укрытие, кузнечики, свистки… эх… н-да… Вы же понимаете, как все это звучит?

— Понимаю.

— Полнейший бред, Валентин.

— Я знаю, что в это невозможно поверить, но это правда.

* * *

Валентин вставил ключ и открыл дверь своего жилого модуля. Зашел внутрь, включил свет в прихожей и сел на пол, опершись спиной на стену. Потер грязными руками лицо и протяжно выдохнул. Поясницу ломило, ноги гудели, вески пульсировали.

— Что это вообще было сегодня? — думал он, — Ад наяву. Как Петр этим занимается столько лет? Как я завтра пойду? Плечи стер в кровь от этих веревок. Прокладки подложили. Да толку от этих прокладок. Индус вообще наверно умер. Завтра пусть отдыхает. Бедолага. А мне как быть? Надо придумать как не пойти. Надо заболеть. Нет, Петра нельзя подводить, он друг. Черт! Может, попрошу, чтоб завтра рюкзак дали нести, кузнечика я не осилю. Ну надо же было выдумать — все отделы идут за едой. Даже руководители. Ужас какой-то. Капсулы! Капсулы завтра не забыть!

— Пап, ты чего на полу-то? — Миша незаметно вышел в коридор и угрюмо смотрел на отца.

Валентин резко повернулся в его сторону и начал подниматься.

— Ааа… я так… что-то подустал сегодня, — сказал он, стягивая с себя ботинки, — Напугал ты меня. Чего подкрадываешься?

— Да я просто подошел, — растеряно сказал мальчик, — как кузнечики? Много принес?

— Не спрашивай Мишаня, не спрашивай. Это каторга.

— А ты паука видел?

— Нет.

— А ос?

— Нет. Ты мне лучше скажи, вы ужинать ходили с Аленкой?

— Ходили. Ты тоже иди. Только наверно, — мальчик окинул отца взглядом, — помыться бы не помешало сначала, я тебя таким ни разу не видел.

— Сам знаю, грязный как… — Валентин не мог подобрать нужного сравнения, — в общем, я в душ.

Отец прошмыгнул мимо сына и зашел в ванную. Десять минут под прохладным душем привели его в чувства. Ноги перестали ныть, а вот натертые веревками плечи горели все сильнее. Мысли о том, что завтра ему придется повторить сегодняшний подвиг, не давали покоя. Валентин вышел из ванной в одних трусах и пошел в свою комнату, шлепая босыми ногами по деревянному лакированному полу, оставляя мокрые следы. Включил свет, открыл шкаф и принялся копаться в вещах. Так как одежда у обитателей укрытия была практически одинаковая, большого выбора у него не было. Через пару минут он стоял одетый в типовой синий костюм для повседневного использования, сшитый на местной фабрике.

Валентин посмотрел на фотографию жены, стоящую в рамке на полке возле шкафа.

— Как же мне тебя не хватает, — произнес про себя он.

— Приветик, — раздался голос Аленки. Шестилетняя девочка стояла в дверях комнаты.

— Здорова доча! — весело произнес Валентин, подскочил к ней и взял ее на руки, — как мой боец поживает?

— Ты мне что-нибудь принес с улицы? — серьезным тоном спросила Аленка.

— Ах ты меркантильная козявка, — засмеялся Валентин, — я, может, вообще мог не вернуться!

— Почему? Там были монстры?

— О да! я сражался с гигантским богомолом! Он почти одолел меня! но… я его победил.

— Вот с таким? — девочка развела руки в стороны.

— Нет, немного поменьше, но он тоже был опасен.

— Ты шутишь, — сказал ребенок, прищурив глаза.

— Да конечно шучу, — улыбаясь ответил Валентин, — на самом деле все было куда проще. Мы с дядей Петей весь день ходили по джунглям, точнее по тому что от них осталось. Потом я нашел кузнечика и тащил его до дома. Вот и вся история.

— Ну-у-у, — протяжно произнесла девочка, а потом затараторила, — дядя Петя говорил, что там наверху живут монстры, что он сражается с гигантскими пауками! У них яд и клыки! И что он тебя научит сражаться, и вы вместе будете всем головы отвинчивать!

— Нет уж, Аленка, головы отвинчивать это дядя Петя мастер, — я на такое не способен.

— Струсил? — девочка снова прищурилась, глядя отцу прямо в глаза.

— Нет, солнце мое, просто у меня есть дела поважнее. Эх… знала бы ты чем твой папа занимается…

— А ты не говоришь, что ты там делаешь.

— Так ты не поймешь, но вот как станешь немного старше, ты будешь гордиться мной.

— Когда я вырасту ты мне расскажешь свои секреты?

— Расскажу, научу и даже работать вместе будем! Будем мир спасать!

— От саранчи?

— Ага.

— Класс!

— А Мишке ты рассказываешь, что ты на работе делаешь?

— Мишка знает не больше чем ты.

— Значит, чтоб ты мне рассказал свои секреты я должна стать старше Мишки?

— Немного старше, да.

— Но ему десять! Это сколько же ждать еще?

— Время пролетит быстро, не волнуйся.

Валентин поставил девочку на пол. И прошел в соседнюю комнату. Дочка прыгала следом за отцом.

Мишка лежал на кровати с книгой. В комнате был порядок, как обычно. Мишка наводил чистоту каждый день. Протирал пыль и собирал Аленкины игрушки. Сам он не любил играть. Все свободное время он проводил за чтением. Местные мальчишки его тоже не интересовали.

Валентин повернул регулятор и сделал свет люстры ярче.

— Глаза испортишь, — сказал отец.

— Я уже и так плохо вижу, — сказал Мишка, не отрываясь от книги.

— Еще больше испортишь. Как закончим с кузнечиками, займемся очками, — сказал Валентин, — я уже подал заявку мастеру, душки нам выплавят, а потом линзы подберем.

— Сколько тебе еще дней ходить? — спросил сын, продолжая читать.

— Не знаю, может три, может четыре, — ответил Валентин и посмотрел вниз на Аленку, которая повисла на его ноге, обхватившись руками и ногами.

— Пап, пошли так куда-нибудь, — сказала девочка.

Валентин начал ходить по комнате туда-обратно с Аленкой, висящей на его ноге.

— Мне сейчас в отдел надо будет зайти, а потом в столовую, — сказал он.

— Не пущу! — крикнула Аленка.

— А я тебя стряхну, — сказал отец и скорчил злое лицо.

— Не-е-е-т! — протяжно закричала девочка сквозь смех.

Валентин начал трясти ногой, и дочка сползла на пол, все еще держась руками за его ногу.

— Ну все, Аленка, мне правда надо отойти, — уже серьезно сказал отец, — отцепляйся давай. Мишаня, забери этого монстра.

Мишка молча взглянул на них и снова уставился в книгу.

— Ладно, иди, — девочка поднялась с пола, — а я порисую. Но как вернешься, обещай, что пораскрашиваешь со мной!

— Ты пока нарисуй как мы с дядей Петей сражаемся с пауком, а я как приду — раскрасим. Ели вы еще спать не будете.

— Отлично! — сказала Аленка и подскочила к полкам с книгами, бумагой, карандашами и прочими канцелярскими предметами.

— Так, не раскидывай ничего, — сказал Мишка, — спать скоро ложиться пора!

— Да ладно тебе Миша, не ворчи, рано еще спать, — ответил Валентин.

— Ложатся поздно, а утром по полчаса буди ее в сад, — пробубнил Мишка.

— Брат и сестра, а такие разные. Две противоположности, — подумал Валентин.

— Все дети, я испаряюсь, не ссорьтесь тут, — сказал он.

— Пака! — Аленка помахала рукой.

* * *

Валентин шел по общему коридору жилого сектора укрытия. Слева и справа располагались двери в модули его соседей. Из-за дверей раздавались неразборчивые голоса. Тусклые лампы на потолке слегка освещали помещение, выкрашенное в темно зеленый цвет. Он еле волочился, перебирая ногами по металлическому полу. Бодрость после прохладного душа куда-то улетучилась. Подошел к лифту. Лампочка на панели вызова горела красным. Занят. Прислонился плечом к холодной стене и закрыл глаза. Через несколько секунд раздался звуковой сигнал.

— Привет, Валь, — произнес мужчина, выходящий из лифта.

— Привет, — вяло произнес Валентин.

— Ну как кузнечики? — спросил мужчина.

— Тащил одного сегодня. А ты я смотрю бодренький, не нашли что ли?

— Как не нашли? Нашли. Я тоже нес. Плечи в кровь стер, представляешь! — сказал мужчина.

— Ты удивишься, но… представляю, — усмехнулся Валентин.

— Адская у них работа. А наш руководитель… то есть их руководитель, монстр какой-то, взял двоих и шел с ними как будто они не весят ничего, я под одним чуть не помер, мой килограмм сорок наверно весил.

— У нас все тоже самое было.

— Понятно. Ладно, пойду я упаду, завтра опять километры наматывать.

— Давай.

Валентин зашел в лифт и нажал на минус одиннадцатый этаж. Со скрипом и какими-то щелчками лифт двинулся вниз. Валентин проехал три этажа. Лифт остановился и раздался звуковой сигнал. Металлические двери со скрежетом разъехались в стороны. Валентин вышел в точно такой же железный коридор с тусклым светом, как и на его этаже. Только здесь было тихо. Никаких голосов за стенами как в жилом секторе. Ни звука, ни шороха. И только двери лифта с грохотом захлопнулись за его спиной. Эхо от звука удара разлетелось по помещению, но вскоре снова наступила тишина. Пройдя метров двадцать по коридору, он оказался у двери с надписью: «Технический отдел». Валентин несколько раз нажал на кнопку звонка. За дверью он услышал приближающиеся шаги.

— Кто?

— Свои.

Дверь распахнулась.

— Здравствуйте Валентин Викторович, — сказал мужчина в очках.

— Привет Саш, — ответил Валентин заходя в комнату.

— Как там на улице? — спросил Александр.

Валентин сел на стул возле включенного компьютера и уставился в монитор.

— Ускорили что-нибудь? — спросил он, проигнорировав вопрос своего собеседника.

— Да, оптимизация работает более-менее стабильно, но запускать ее на основном сервере пока рано, они могут догадаться, — Александр сел на диван напротив Валентина и взял с тумбочки термос, — отвар будете?

— Нет, я сейчас в столовую пойду, — Валентин двигал мышкой глядя в монитор, — то есть тесты нормально прошли?

— Да, завтра можем вам показать, что мы сегодня сделали.

— Завтра я опять на улицу. Еще дня четыре без меня посидите тут, а как освобожусь запустим все по полной программе.

— Даже не вериться, — сказал Александр, — столько лет трудов было. Скоро мы заглянем в будущее.

— Рано радуешься, ответы на вопросы могут быть не очень хорошими, или их вообще может не быть.

— Вы пессимист, Валентин Викторович.

— Просто не хочу тешить себя непроверенной информацией.

— Я вас понимаю.

— А из подопытных многих съели сегодня? — спросил Валентин.

— Примерно человек двести.

Валентин встал из-за компьютера и направился к выходу.

— Пойду в столовую, — сказал он.

— Вы мне завтра Юсуфа можете оставить?

— Да, завтра он в отделе.

— А нельзя как-нибудь с управляющим поговорить, чтоб наш отдел вообще на улицу не дергали? Пусть ремонтников, поваров, охрану… народу немерено тут.

— А ты думаешь я не говорил с ним? Этому твердолобому разве объяснишь?

— Понятно. Да я знаю, я общался с ним как-то. Тяжелый человек.

— Он заладил мне одно и то же, мол, все отделы идут за едой. Ни какие аргументы не действуют на него.

— Ладно, значит подождем. В принципе, нам тут еще есть что тестировать.

— Конечно подождем, ничего страшного, — сказал Валентин и вышел в коридор.

* * *

Петр помахал рукой, увидев Валентина в дверях столовой.

— Валька! — крикнул тот.

Валентин направился к столику Петра. В огромном темном помещении почти никого не было. Несколько столов в разных частях зала были заняты, но основная часть обитателей укрытия уже поужинали. Индус сидел напротив Петра, подпирая голову ладонью. Перед ним стояла пустая миска на металлическом подносе.

— Юсуф, спишь уже? — сказал Валентин подойдя к их столу.

— Да нет… так… что-то разморило после еды, — ответил Индус.

— Садись, — сказал Петр.

— Еду-то можно взять, — шутливо сказал Валентин, и пошел в другой конец столовой, к пункту выдачи.

— Кругом так мрачно, — думал он, — после того как походишь под открытым небом, начинаешь понимать в какой дыре мы живем. Еще вчера мне так не казалось. А сейчас тьма и холод этой огромной металлической коробки вызывают какой-то дискомфорт. Но что поделать, электричество надо экономить. И самое главное, что тут безопасно.

— Здравствуйте, — сказал повар, стоящий за прилавком, — поздно вы сегодня. Тоже в джунгли ходили?

— Да, пришло распоряжение и на наш отдел.

— Наверно страшно было? — спросил повар и протянул поднос на котором лежала четвертинка яблока, половина моркови, стакан с водой и тарелка в которой была зеленая каша из перемолотых кузнечиков.

— Нет, не страшно, — ответил Валентин и взял поднос.

— Приятного аппетита, — сказал повар.

— Спасибо, — ответил Валентин и направился обратно к столику.

Валентин шел и смотрел на Петра. Тот что-то увлеченно рассказывал Индусу, показывая руками, очевидно, размеры какого-нибудь паука, которого ему довелось убить. Индус сидел в застывшей позе. Валентину показалось что Юсуф спит и никак не реагирует на очередную эпичную историю Петра про дальние походы. Подойдя к их столику Валентин поставил поднос и сел.

— А я тут Индусу рассказываю — начал Петр, — как на меня однажды стрекоза хотела напасть. Застыла в воздухе в нескольких метрах от меня. Такое жужжание стояло, аж уши заложило. Прям давила на уши, гадина. Глазищи вот такие (показал руками размер глаз). Мощное создание! Я замахнулся мачете и тоже стою, жду, думаю, бросится на меня или нет. Готов был изрубить ее. Но улетела. Почуяла что отпор дам. Хищник хищника не трогает.

— По-моему он выключился, — сказал Валентин, глядя на Индуса.

— Не-а, — пробубнил Юсуф, — я еще с вами.

— Будешь? — Петр протянул Валентину термос.

— Это что? — спросил Валентин.

— Оно самое, — ответил Петр.

— Самогон что ли?

Петр растянул на лице улыбку.

— Вы сразу после улицы сюда пришли? — Спросил Валентин.

— Да. Так ты будешь или нет?

— Что-то не хочется.

— Я не спрашиваю, хочется тебе или нет, я спрашиваю — будешь? — Петр пристально смотрел на Валентина.

— Буду.

Валентин взял термос, отвинтил крышку и налил в нее содержимое. Выпил и закусил четвертинкой яблока.

— Крепкий, — произнес Валентин, сморщив лицо.

— Сорок пять градусов, — сказал Петр, — я такой люблю. Сорокаградусный мне кажется слишком легким. А вот сорок пять или пятьдесят самое то.

Валентин посмотрел на повара, который наблюдал за происходящим из другого конца зала.

— Заложит ведь управляющему, — сказал Валентин.

— Этот что ли, — Петр показал пальцем на повара, не обращая внимания на то, что тот смотрит прямо на них.

— Вот же уставился, — сказал Валентин.

— Изловлю и уши выкручу, — тихо сказал Петр и кивнул повару. Тот кивнул ему в ответ с улыбкой на лице. Петр тоже улыбнулся, а потом показал ему кулак, сделав злобное выражение лица. Повар отвернулся.

— Индус, будешь еще? — спросил Петр.

— Нет, мне хватит, — ответил Юсуф, не открывая глаза и лег головой на стол.

— Иди спать уже, — сказал Валентин.

— Сейчас, полежу немного…

— Ты зачем мне молодого специалиста спаиваешь? — спросил у Петра Валентин.

— Он сам ко мне подсел. А я не мог не предложить выпить боевому товарищу. Он не отказался, — ответил Петр, — а теперь вот по столу растекся.

— Он устал сегодня, меня тоже сейчас ко сну клонит, — сказал Валентин и зачерпнул ложкой кашу из тарелки.

— Слабый он, — сказал Петр, — я в его годы мог столько выпить после работы, а утром снова в джунгли.

— Ты Петь, неделю работаешь, а потом несколько месяцев отдыхаешь, пока рой снова не пройдет. Сидишь и сил набираешься. А мы неделю отработали и тут без отдыха сразу на улицу. С непривычки это все сложно.

— Да что вы там работали, сидели на стульях целый день в мониторы смотрели, это разве труд? — сказал Петр и налил себе самогона.

— Петь это тоже работа, от нее так же есть польза и от нее так же устаешь, — Валентин покосился на повара, но тот куда-то пропал.

— Настоящий труд должен быть физический, — сказал Петр, — нужно строить, производить, добывать. Усиливать общество разным образом.

— Ты не сосем прав.

— Если б люди не превратились в тряпки бесхарактерные, то ничего бы этого сейчас не было.

— Ты о чем?

— О том, что нас скоро не станет, Валя, — Петр выпил и занюхал рукавом, — фух, хорошо пошла… (взял кусок морковки с подноса Валентина и положил себе в рот). Не станет, говорю, нас скоро всех, — чавкая произнес Петр, — Знаешь, Валя, почему мы сейчас здесь?

— Ну и почему же?

— Мир потихоньку становился более гуманным. Более терпимым, толерантным ко всему, и что в итоге? Дошли до крайностей.

— Зато люди перестали уничтожать друг друга, — сказал Валентин, и взял у Петра термос.

— Да, но внешнюю угрозу не смогли отбить. Я читал записи о первом появлении роя, — Петр облокотился на спинку стула.

— И я читал, — Валентин налил самогон в крышку термоса.

— Если б не уничтожили оружие и армию, не пришлось бы встречать их с голыми руками. А бахнули бы химическим оружием по гадам! — сказал Петр, хлопнув кулаком по ладони.

— А с другой стороны, не уничтожив все оружие может люди раньше бы померли друг от друга — сказал Валентин и опрокинул еще одну крышку самогона.

— Химическое оружие надо было оставить, прям чтоб залить тварей химией! — ответил Петр.

— Кто мог знать?

— Как кто? — Петр нахмурился, — Насекомые увеличились не в один момент.

— Да, но с ними уживались тысячи лет, все было нормально, если б не рой, который не пойми откуда взялся жили бы прекрасно все. В городах насекомых не было. В леса не суйся и все хорошо.

— Знаешь, Валька, бесполезный это спор у нас. Какая уже разница. Сидим тут в ведре железном, под землей как трусы. И ведь никто ничего не делает. Мы смирились с нашим местом в этом новом мире. Пытаемся выживать, но не пытаемся его изменить, и меня это сильно огорчает. Я постоянно думаю об этом, неужели нет способа запустить обратный процесс? Мы же люди. Мы умнее их. Можно же заняться разработкой оружия? Начать ставить опыты! Изобрести химикаты или… что-то подобное, — рассуждал Петр. Валентин молча слушал его, глядя в сторону, на стену с облезлой коричневой краской. Петр налил самогона в крышку.

— За мир для насекомых! — произнес он тост, — а мы как-нибудь тут, в ведре посидим… металлическом.

Петр выпил и налил снова.

— Пей, дружище, — сказал он Валентину.

— Ты, Петька неправ. Ты многое не знаешь, — Валентин взял крышку термоса и с задумчивым видом смотрел на нее монотонно произнося слова, — н-да… не знаешь ты Петр. А ведь мы дружим с детства. Почти тридцать лет.

— Чего я не знаю-то? — Петр тупо уставился на Валентина.

— Разработки химического оружия велись долгое время, — Валентин говорил не поднимая взгляда. Крутил в руках крышку термоса, — все это было засекречено. Началось все это за долго до нашего рождения. Мой отец и дед работали над… — Валентин заулыбался, — даже не знаю как сказать, звучит смешно… но в общем, они работали над спасением мира. А мы сейчас продолжаем их дело. Мой отдел занимается только этим.

— Чего? — удивленно произнес Петр, — ты что бредишь?

— Нет, — сказал Валентин и выпил.

— Вы разрабатываете хим-оружие? — спросил Петр.

— Нет. Уже нет. Было много попыток потравить рой. За сотни лет существования укрытия не одно поколение сотрудников нашего отдела разрабатывало подобные проекты. Их ничего не берет. Попытки уничтожит рой были оставлены. Наши предки решили пойти другим путем. Если мы не можем вернуть землю себе, мы создадим свой мир и уйдем туда.

— Обалдеть, я не верю, что ты все это говоришь, что значит создать мир? — спросил Петр, — почему мы об этом ничего не знаем? А Индус в курсе этого? Свой мир, это… это виртуальная реальность что ли?

— Не перебивай, дай договорить, — ответил Валентин, — да, Индус все знает. Так вот, — продолжил он, — мой прадед организовал проект по переносу сознания. Они сделали копии самих себя в симуляторе реального мира. Виртуальную землю поддерживает квантовый компьютер, который расположен под укрытием. Все это находится здесь уже больше пятиста лет.

— Стоп. Стоп. Погоди, — сказал Петр и начал трясти Индуса за плечо, — Юсуф, Юсу-у-уф.

Тот открыл один глаз.

— Чего? — спросил Индус.

— Ты слышишь, что тут твой начальничек рассказывает? Про перенос сознания. Говорит ты тоже в курсе всех дел?

— Возможно не всех, но что-то знаю. Сам работаю над симулятором планеты, — пробубнил Индус.

— Перенос сознания… Симулятор планеты, — Петр напрягся, — надо впить, срочно, — сказал он сам себе, налил самогона в крышку и тут же опрокинул его в себя.

— Валентин, — сказал Индус, продолжая лежать на столе, — когда вы взяли меня в ваш отдел, была договоренность никому ничего не рассказывать.

— Петя, ты понимаешь, что об этом лучше не трепаться? — сказал Валентин.

— Хорошо, как скажешь, — ответил уже осоловевший Петр, — может ты еще мне расскажешь чего-нибудь? Интересно, твою мать.

— Перенести сознание не удалось. Наши предки наштамповали кучу копий людей, которые живут сейчас там на сервере. Они размножаются и умирают. В общем у них там своя жизнь.

— А посмотреть можно на них? — спросил Петр.

— Можно. Мы создали им в симуляции те же условия что и у нас.

— Зачем?

— Мы работаем над возможность ускорить их время в сотни или даже в тысячи раз что бы подсмотреть за их развитием и понять, как они будут бороться с роем. Если конечно будут.

— А моя копия там есть? — спросил Петр.

— Нет, сейчас там нет вообще никаких копий. Я же говорю, копии были наших предков. Там сейчас уже пятое поколение людей живет. Это просто программы. Те симулированные люди, кто были копиями, давно умерли в самой симуляции. Они там смертные, живут так же, как и мы. Только у них пока еще не так все плачевно. Они пока не ушли под землю. Но все к этому движется.

— А они знают, что они не настоящие?

— Нет.

— И вы хотите промотать вперед их время?

— Да.

— И в чем сложность?

— В том, что мощности компьютера не хватает. Точнее не хватало. Но сейчас мы оптимизировали систему. Раньше у нас вся симуляция была загружена и обрабатывалась вся планета, их земля, даже те участки подгружались которые не нужны, где никого нет. А теперь прогружается только та часть их мира, на которую кто-нибудь смотрит.

— То есть как только один из ваших компьютерных людей закрывает глаза, мир перед ним исчезает?

— Да, это позволило немного снизить нагрузку процессоров, теперь он может быстрее обсчитывать процессы в симуляции, и мы ближайшие дни ускорим их время. Узнаем, что они будут делать. К чему придет их общество в тех же условиях, что и наши.

— Наблюдатель влияет на мир?

— Да. Факт наблюдения влияет на их физический мир. Когда есть наблюдатель — мир существует перед ним. Когда нет — мир тоже существует, но грубо прорисованный, скажем так, набросок, без деталей. В грамотно прописанном симулированном мире наблюдатель будет влиять на материю и на сам мир фактом своего наблюдения.

— А если они догадаются, если что-нибудь где-нибудь не прогрузится, и ваш компьютерный человек увидит что-то не ладное?

— Такого не должно случиться.

— Ты сказал, что вы им создали условия те же что и у нас.

— Да.

— Получается вы обрекли их на мучения, вы могли сделать им нормальные условия?

— Могли. Можно загрузить им другой шаблон, без насекомых. Но мы вообще могли их не создавать. Мы дали им жизнь. Они уже должны быть нам благодарны за это.

— Вы издеваетесь над ними, играете в богов. Они получается такие же люди. Они там так же страдают, как и мы. Их жрут жуки, они теряют близких… Или я чего-то не понимаю?

— Вообще-то нет. То есть да. Их жрут жуки и они теряют близких, да. Но они просто программы. Действуют по своим алгоритмам. Я вот, например, вижу тебя, себя, ощущаю мир, осознаю все округ и свободно мыслю, чувствую себя внутри своей головы. И ты, Петя, так же. А они нет. Их как бы не существует. В общем жалеть их нет смысла. Но они могут помочь нам. Может не именно нам с тобой, но нашим потомкам. Возможно наши дети или внуки смогут жить в нормальном мире, под солнцем, как и раньше.

— А что вы будете делать если их всех пожрут и ничего они не придумают?

— Запустим симуляцию заново и возможно другие копии покажут лучший результат, изобретут что-нибудь. А мы повторим их идею в нашем реальном мире.

— Честно сказать, я удивлен, и ты столько лет ничего не рассказывал?

— Ну уж извини.

— И вместо этого, ты всю неделю будешь саранчу таскать?

— Что поделать.

— Управляющий знает о том. Э что вы делаете?

— Прошлый знал. Этот нет. Я не хочу ему рассказывать. Я полностью руковожу проектом. Если ему рассказать, не известно как он отреагирует. Может он вообще все прикроет. Не хочу с ним связываться.

Петр снова налил самогона в крышку.

— У тебя там бездонная емкость, что ли? — усмехнулся Валентин глядя на термос.

— Всего-то пол-литра, — ответил Петр, — Валь, а вот, этот ваш компьютер, его нельзя как-то иначе использовать? Почему вы именно на симуляцию тратите всю его мощность?

— Потому что у нас больше нет идей. Мы перепробовали все. За пятьсот лет жизни укрытия чего в нашем отделе только не разрабатывали.

— Начать менять атмосферу? Как-же это слово… — Петр задумался на несколько секунд, — терраформирование! Во! Вспомнил.

— Была разработка специальных растений, которые должны были постепенно заполонить землю и начать медленно менять атмосферу. Уменьшить содержание кислорода чтоб насекомые в итоге вернулись к прежнему размеру, ну или хотя бы к тому, который у них был во времена динозавров. Ничего не вышло. Дальше теории это не ушло.

— Ну и дела, — произнес Петр, — такое под носом творится.

— А ты Петя говоришь мы ничего не делаем.

— Так я ж не знал. А можно я еще поспрашиваю?

— Можно, — с улыбкой ответил Валентин.

Петр, Валентин и Юсуф остались в столовой одни. Они просидели там до поздней ночи. Петр выпил весь самогон. Валентин рассказал подробно про разработки их предков, про тесты химикатов на отдельных особях саранчи, про квантовый компьютер, который законсервирован под укрытием и к которому нет физического доступа. Индус постоянно поддакивал Валентину. Юсуф был горд за свою работу перед Петром. Теперь Петр будет серьезнее относится к нему, думал он.

* * *

Последний выход за трупами саранчи. Завтра они уже будут непригодны к пище, хотя уже вчера отряд находил много подгнивших. Жители укрытия собирали насекомых в течении пяти дней после того как рой опустошал эти земли. Отряд колонной растянулся по джунглям метров на сто. Петр как обычно шел первый. Валентин и Юсуф плелись в хвосте. За эти дни местность прилично заросла, но все же, пока еще ситуация хорошо просматривалась во все стороны. Шли под палящим солнцем вдоль колючего кустарника, на который они наткнулись вчера. Кустарник саранча не трогала, есть там было нечего — одни ветки да шипы. Пройти сквозь него невозможно, слишком густой, поэтому только в обход.

— Валентин, — обратился Юсуф, — жизни-то стало больше на планете. Больше особей, больше растительности. Я читал что раньше лесов было мало, а теперь, если верить данным, вся планета сплошные джунгли.

— Это ты к чему? — ответил Валентин и посмотрел на пышащего от жары Индуса.

— К тому, что может и не нужны мы планете, вот она и создала условия, чтоб другие формы жизни эволюционировали и вытеснили нас.

— Планета не сознательный организм, она не может сама ничего создать по своей воле, — сказал Валентин.

— Я понимаю, это я так, образно выразился, про Землю, — ответил Индус, — я хотел сказать, что может не нужно вселенной сознание? Зачем мы им обладаем? Может сознание это бесполезный феномен, побочный продукт. И вот, эволюционно так складывается, что мы умираем. Выглядит все так, как будто от нас избавляются.

— В бескрайнем космосе миллиарды галактик, Юсуф, в каждой галактике миллиарды звезд, — начал свою мысль Валентин.

— И вокруг многих звезд есть планеты, — перебил его Индус.

— Да. На какой-то планет эволюция дала развитие приматам и там доминируют люди, точнее гуманойды. Где-то, возможно, самые развитые это морские обитатели. А у нас, черт его дери, развиваются насекомые. Вот только у тех, кто не идет по пути развития мозга и интеллекта, нет шансов выжить.

— Почему?

Они остановились. Валентин достал из сумки бутылку с водой, открутил крышку и приложился к горлышку, делая большие глотки.

— Пить хочешь? — спросил он, вытирая рот ладонью.

— Так почему у них нет шансов? — сказал Юсуф, взял бутылку и сделал глоток.

— Примерно девяносто процентов всей эволюции человека, это эволюция мозга, — продолжил говорить Валентин, — и в этом есть смысл. Но не в том, чтоб стать умнее и победить другие, менее развитые виды, нет. Смысл более масштабный.

Индус с интересом стоял и слушал Валентина.

— Без развитого интеллекта любой вид обречен на гибель. Мы, все тут, — он развел руками, — ограничены жизнью звезды. Нашей звезды. И если мы не сможем развиться до такого уровня, чтоб переселиться жить на другую планету, то все погибнем. Рано или поздно солнце завершит свое существование. У жизни есть время на технологическое развитие. Времени много, очень много, но это не важно, если идти не по тому пути. Эволюция насекомых не связана с развитием мозга и сознания. Значит, они обречены на смерть. Они бессмысленные. Если общество или вид не достигнет высокого уровня интеллектуального развития, и как следствие технологического, то оно погибнет вместе со звездой. Жизнь звезды — это то время, которое дано нам на эволюцию, на развитие мозга, чтоб осуществить полет к другим более молодым звездным системам.

— Это не отвечает на вопрос зачем вселенной сознание? Зачем ей нужны сознательные формы, которые могли бы объяснить эту же самую вселенную? — сказал Юсуф, — возможно на этой планете все погибнет, когда в солнце закончится водород. Но на какой-нибудь другой жизнь появится снова, разовьется из микробов и все повторится. Все пригодные для жизни планеты, на которых есть вода и на которых тепло, сами создают органическую жизнь из химических элементов, которые везде одинаковые. И сознание миру не нужно, жизнь будет всегда и везде. Умерла звезда — жизни конец, а возле другой звезды жизнь снова сама собой появилась.

— Так, что-то мы отстали от группы, — сказал Валентин (он решил не продолжать эту тему), — я их уже не вижу. Пошли быстрее.

Не успев сделать и несколько шагов, Валентин обхватил руками Юсуфа.

— Ш-ш-ш, — прошептал он, — замри.

В этот момент огромный двухметровый богомол, до этого сливающийся с колючим кустарником, повернулся в их сторону. Заметить его было практически невозможно. Его окрас и форма тела идеально вписывались в переплетения веток и шипов разросшегося на сотни гектар растения. Насекомое на половину своего тела высунулось из кустарника. Оно замерло и водило лишь глазами. Богомол понимал — тут только что кто-то был. Но сейчас он не мог их различить. Валентин и Юсуф стояли, обнявшись буквально в двух метрах от гигантского насекомого, возвышающегося над ними. Оно в долю секунд могло бы выбросить свои передние лапы вперед, вонзив в плоть шипы, специально служащие для удержания жертвы и тут же начать есть.

Индус обливался потом от жары и ужаса. Рот Валентина находился возле уха Юсуфа. Он сказал ему шепотом, практически не двигая губами:

— Только не двигайся. Просто стой. Они заметят, что нас нет и вернутся.

Юсуф стоял молча. Валентин косился на хищное насекомое. Богомол так же не двигался. У него это не вызывало труда, он мог находиться в одном положении хоть весь день.

— Что делать? — думал Валентин, — долго я так не простою. Капсула с ядом в кармане. Нет, я не готов умереть. Только бы не пошевелиться. А может рвануть резко в разные стороны, он не успеет нас схватить, они же медленно бегают. А вдруг быстро? А вдруг лапами дотянется, они у них выстреливают молниеносно. Петр говорил, что если встретил богомола, бежать бесполезно. Богомолы не атакуют если замереть. Петр был прав — богомол не атаковал. Петр глупости не скажет. Где же он?

— Юсуф, ты как, — прошептал Валентин.

Индус покосился на Валентина.

— Не бойся, Петр сейчас вернется за нами, — сказал Валентин, — все будет хорошо. Петр его на куски изрубит. Просто стой и все.

Мысли путались в голове Валентина, одна моментально сменяла другую. Он представлял, как будет больно если богомол вопьется своими хватательными конечностями ему в тело и начнет заживо пожирать. Он вспомнил свой ночной кошмар. Похожая ситуация. Прокручивал в голове как он достанет таблетку и раскусит ее или как будет биться за жизнь до последнего. Хватит ли сил терпеть, когда тебя едят? Убежит ли Индус или попытается помочь вылезти из лап насекомого? Если первый дернется Индус, то богомол атакует его. Как быть тогда?

— Я не смогу так долго простоять, — прошептал Юсуф, не открывая рот.

— Я тоже, — ответил Валентин, — надо терпеть.

— Он нас съест, — шептал Индус, — сейчас бросится.

— Он не видит нас, Петр говорил, что богомолы не видят, когда не двигаешься. Сейчас поймет, что тут нет никого, и уйдет, — сказал Валентин и снова покосился на хищника. Тот все так же стоял замерев.

— Давай убежим, — шептал Юсуф, — на счет три.

— Нет, не вздумай, — стиснув зубы злобно шептал Валентин, — погубишь нас.

— Валентин…, — продолжал шептать Индус.

— Стой сказал.

— Хорошо.

У Валентина начали затекать руки. Солнце палило беспощадно. Он разглядывал передние конечности насекомого, сложенные и прижатые к телу.

— Вытягиваются метра на три точно, — думал он, — не успеем убежать. Один из нас погибнет. И нож как назло в сумке. Хотя, что я ножом тут сделаю? Я не хочу умирать такой смертью. Перевариться в желудке хищника. Кто позаботится об Аленке и Мишке? Мишка себя в обиду не даст, он умен не по годам. Но будет ли он следить за сестрой? Нет мы не умрем. Чтоб выжить, нам нужно просто стоять.

Издалека раздался крик Петра. Он бежал, держа в обеих руках мачете. Богомол не реагировал на его рев. Петр несся подобно медведю, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Подбегая к насекомому, он начал замахиваться мачете, находящимся в правой руке, а левый клинок выставил перед собой, пытаясь на скорость пронзить хищника. Богомол молниеностно выстрелил лапами в Петра, вонзившись ему в плечи обеими конечностями и подтянул его к себе, при этом напоровшись грудью на лезвие мачете. Второй мачете выпал. Петр пробил богомола насквозь, но тот, подчиняясь инстинкту, впился своими тридцати сантиметровыми челюстями Петру в левую руку. Петр, крича от боли и от ярости, обхватил тело богомола второй рукой и завалил его на себя. Лицо Петра было залито кровью. Валентин подбежал к ним и пытался ослабить хватку насекомого, оттягивая его конечности. Разжать лапы было невозможно. Индус с побелевшими от страха губами стоял столбом в стороне. Челюсти богомола работали как садовые ножницы, все глубже впиваясь в плечо Петра.

— Мачете вставь ему между челюстей! — орал Петр, — он мне сейчас руку отгрызет!

Валентин, бросился к оружию, взял клинок и воткнул его в брюхо насекомого, лежащего на Петре. Из раны хищника потекла коричневая жидкость.

— Между челюстей! — ревел Петр, пытаясь нащупать на поясе охотничий нож.

Валентин дергал за ручку мачете, но тот застрял в животе насекомого.

Вдалеке показался отряд Петра. Люди бежали, держа в руках, кто ножи, кто копья, кто, так же как и Петр мачете.

Петр вытащил нож и начал бить им в глаза хищнику. Втыкал снова и снова пока голова богомола не превратилась в бордовое месиво. Челюсти хищника остановились. Петр продолжал бить, лежа в луже своей крови. Потом бросил нож, уперся здоровой рукой и коленями в грудь насекомого, и оттолкнувшись, вылез из-под него. Левая рука болталась как неживая. Петр встал и схватил мачете за рукоять, выдернул его из брюха насекомого и начал бить им уже мертвого богомола.

— Изрублю, суку! — орал он, — да я тебя и голыми руками разорвал бы! Тварь! На кого вздумал прыгать!

Коричневые брызги из ран богомола летели во все стороны. Петр был весь вымазан своей кровью и внутренностями насекомого. Продолжал наносить удар за ударом.

Отряд подбежал и остановился в нескольких метрах от Петра. Никто не рисковал подойти к нему. Боялись попасть под горячую руку.

Петр отбросил мачете и повернулся к людям. У него была сильная отдышка.

— Ну что смотрите?! — кричал он, с бешеным выражением лица. Он бегал взглядом, рассматривая людей своей группы, — нету в джунглях такого зверя, кто может со мной тягаться! Нету! — Петр ходил из стороны в сторону, — чего Индус, штаны то промочил?! — продолжал орать Петр, — Не бойся, я вас в обиду не дам, всех жуков изрублю! Чего молчишь, моль пучеглазая, а?!

Индус быстро закивал головой.

— Меня в деле ты еще не видел, да?! — орал Петр, — Стоишь тут бледный как…

Петр упал на колени и завалился на бок, прямо возле трупа богомола.

— Аптечка у кого, — крикнул Андрей, подбегаю к Петру.

— Сейчас! У меня.

— Быстрее!

— Держи!

— Королевского богомола убил в одиночку. Ну Петр, ну черт, мать твою! Таких людей я еще не видел! — говорил Андрей, суетливо поливая рану на плече Петра из бутылки антисептиком.

Бинты! — скомандовал Андрей, — и пятеро за носилками, в укрытие бегом! По рации сообщите чтоб на встречу группу отправили к вам!

— На груди и спине раны от лап! — сказал Валентин, присев на одно колено возле Петра, — вот, тут полей, и зажать надо чем-то!

— Сейчас, сначала самую глубокую, — сказал Андрей, заматывая бинт на плече Петра, — так, на бок его помогите повернуть.

Неожиданно Петр очнулся, поднялся на локте здоровой руки, и туманным взглядом смотрел на Валентина.

— Лежи, лежи, Петя, — сказал Андрей, — ребятки за носилками побежали. Просто лежи.

— Выпить дайте, — сказал Петр хриплым голосом, — выпить.

Кто-то протянул ему бутылку. Петр схватил ее не глядя и сделал глоток, после чего тут же швырнул бутылку в сторону.

— Выпить говорю, а не попить! — Петр снова перешел на крик, — Самогон у меня в рюкзаке лежит! Термос! — Петр провел рукой по слипшейся от крови бороде, — и бутылку мне дайте обратно, надо рожу протереть.

Андрей дал Петру бутылку с водой, которую тот только что швырну. Петр сел, запрокинул голову и принялся лить воду себе на лицо.

— Петь, держи термос, — сказал один из его людей.

— Сейчас, спасибо, — сказал Петр уже спокойным голосом.

— Я налью, — мужчина плеснул мутную жидкость из термоса в крышку и поставил ее возле Петра.

— Ага, — сказал Петр и трясущейся рукой взял с земли крышку термоса. Выпил залпом и уставился на труп насекомого, лежащий в метре от него.

— Обезболивающее, — Андрей протянул Петру две таблетки.

Петр положил их в рот, разжевал и проглотил не запивая.

— Так быстрее всосется, — сказал он, — таблетки лучше разжевывать.

Петр посмотрел на Юсуфа. Тот стоял в стороне от всех.

— Индусу налейте, он по-моему никак не отойдет, — сказал Петр, — Будешь? — крикнул он ему.

Индус подошел к Петру, взял термос и сделал глоток из горла.

— Ну ничего себе, — улыбаясь сказал Петр, — вы видели?

Юсуф сел.

— Ты дар речи потерял? — спросил у него Петр.

— Я не мог ничего сделать, — сказал Индус, — меня как парализовало, я не мог… надо было как Валентин, а я не знаю что делать… — бубнил он, — Валентин сразу сообразил, а я…

— Да ладно тебе, молодец что хоть не побежал от него, если бы ты дернулся он бы тут же тебя схватил и подтянул к себе, там такая скорость огого, — говорил Петр, — я замахнулся на него, но не успел мачете ему голову срубить как он меня к себе подтянул. Я рукой махнуть не успел, чего уж там говорить про попытку убежать. Если ты в радиусе его атаки, то все — смерть. Если конечно меня рядом не будет, — на последней фразе Петр по-дружески потряс Юсуфа за плечо.

— Идти можешь? — спросил Андрей.

— Могу, — ответил Петр, — сейчас только опрокину еще разок.

Петр взял с земли термос и сделал глоток.

— Хорошо-о-о… — протяжно произнес он.

— Ты много крови потерял, сейчас пить алкоголь не самое лучшее решение, — сказал Валентин.

Петр несколько секунд смотрел молча на Валентина, покачивая головой из стороны в сторону.

— Еще наглости хватает… ну Валька, бестыжий ты, ой бестыжий, — по доброму произнес Петр.

— Это почему? — спросил Валентин.

— Попали вы в передрягу, а из-за вас и я, так что не надо теперь мне говорить, что делать. Как вы вообще отстали от нас? — спросил Петр.

— Заболтались, — сказал Юсуф, — Петр, вы уж простите нас. Мы только остановились воды попить, а вы уже и за кустарник свернули.

— Н-да… — произнес Петр, глядя на рану на своем плече.

— А потом меня Валентин схвати и говорит, стой не двигайся. А я смотрю прямо передо мной лапы висят с шипами, — продолжал говорить Юсуф.

— Петь, мне действительно очень жаль, я не знаю, как так вышло, — сказал Валентин.

— Вы не представляете, как вам сегодня повезло. Вы, можно сказать, заново родились, — сказал Петр трогая кровавые бинты на плече, — теперь главное чтоб руку не отсекли.

— А ведь он мог вам не в руку впиться, а в шею, — произнес Индус.

— А я что дурак по-твоему, ему шею подставлять? — ответил Петр, — Я влетал левым боком, плечом прикрываясь, вот он и впился в то, что ближе всего было.

— Рука болит? — спросил Валентин.

— Онемела и ноет. Терпеть можно, — сказал Петр.

— А эти твари, получается, совсем боли не чувствуют? — спросил Валентин, глядя на тело богомола.

— Не чувствуют. Им все равно, — ответил Петр, — насекомому можно отрезать лапу, а он буквально через минуту может начать спариваться со своей подружкой, не обращая внимания на то, что нет ноги.

— Ну ты Петр и рванул, хоть бы нас подождал, — сказал Андрей.

— Так я думал вы сзади бежите, я не оглядывался, — ответил Петр.

— Мы бежали, — сказал Андрей.

— Медленно, значит, вы бегаете, — улыбнувшись ответил Петр, — я не знаю как, но я почуял что-то не ладное. Я не суеверный, но, как будто что-то внутри меня екнуло, не знаю, как описать. Почуял я беду, когда понял, что их нет. А из-за кустарника как выбежал, смотрю, стоят обнявшись не двигаются.

— Не подумал ты все же Петя, когда в одиночку на королевского богомола набросился, — сказал Андрей, — подождал бы секунд двадцать хотя бы.

— Когда друзья в опасности, думать некогда, — ответил Петр.

— Спасибо тебе, Петь, — Валентин сел рядом с Петром и приобнял его за шею.

— Не за что. Но если руку потеряю, то будешь меня содержать. Появится у тебя третий ребенок, — смеясь произнес Петр.

— Вот это уже не смешно будет, — сказал Юсуф.

— Не потеряешь, все будет хорошо, — сказал Валентин и встал.

— Надо возвращаться, — сказал Петр, — помоги-ка.

Петр протянул руку. Валентин схватил его обеими руками за предплечие и потянул на себя, помогая подняться.

— Андрюх, ты за старшего. Собирайте саранчу, а я уж простите… — сказал Петр.

— Конечно, — ответил Андрей.

— Ребят, давайте вы пятеро с Петром в укрытие, — скомандовал Андрей, — Юсуф и Валентин тоже на сегодня свободны. Хватит с вас приключений.

Петр обошел изрубленный труп богомола, лежащий в коричневой жидкости, подобрал свой нож и сунул его в чехол на поясе. Взялся за ручку мачете, торчащего из груди насекомого и выдернул оружие.

— Второй то где? — пробубнил он, глядя по сторонам.

Валентин подошел к мачете лежачему на земле в нескольких метрах от трупа насекомого и поднял его. Потом подошел к Петру.

— Вставь в ножны, — сказал Петр и повернулся правым боком к Валентину.

— Пошли домой? — спросил Валентин, засовывая мачете.

— Пошли, — ответил Петр.

* * *

— Можно сложить все за собой? — ворчливо произнес Мишка, сидя на диване. В руке он держал книгу и, видимо, пытался читать.

— Я еще не доиграла, — ответила Аленка, из коридора.

— Ты во все это одновременно играешь? — Мишка посмотрел на кучу игрушек вываленную на пол.

— Да, я сейчас их лечить буду, вот только… только мой набор найду доктора…

— Пап, скажи ей.

— Чего сразу папа-то? — возмущалась из коридора Аленка.

Валентин сидел в кресле, откинувшись на мягкую спинку, не обращая внимания на детскую ссору. Он смотрел на сына, сидящего напротив него.

— Ты это или не ты теперь? — думал он, — такой настоящий, такой родной. Я помню, как мне тебя принесли, маленького. А было ли это? А может мы проживаем только сегодняшний день, каждый раз заново? А может не день, может час? Как у нас все устроено? Вчера я был на работе. Юсуф, пролил отвар на клавиатуру. Это было в реальности или же это есть только в моей памяти? Если Юсуф это помнит, значит это есть и в его памяти. А Петр как-то рассказывал, что ему разрабатывали руку, на реабилитации после богомола. Он чуть не зашиб врача подзатыльником, за то, что тот резко дернул его. Но я этого не видел. А значит этого ничего могло и не быть. Не только этого, а вообще ничего. Все есть только в памяти. Память можно заложить любую.

— Аленка! — продолжал ворчать Мишка, ты чего там в коридоре шуршишь? И там решила все раскидать?

— Отстань от меня! — кричала в ответ девочка.

— Как узнать было ли вчера? — продолжал размышлять Валентин, — наверняка было, я думаю они пошли по тому же пути. Нет смысла им делать иначе. Но у нас были такие идеи. Мы от них отказались. А они? Никак ведь не проверишь.

Звонок в дверь прервал его размышления. Валентин вышел в коридор. Аленка копалась в шкафу с одеждой.

— Ты чего тут-то ищешь? Твоего тут нет ничего, — сказал он проходя мимо дочери.

— Я клала свой пакет сюда, — ответила девочка.

Валентин подошел к входной двери и открыл ее.

— Здорова, — весело сказал Петр.

— Привет, заходи.

— Дядя Петя, — Аленка подбежала к Петру, и тот поднял ее на руки под потолок, — ты меня сегодня в кресле покрутишь?

— Конечно, только немного попозже, — сказал Петр и поставил девочку на пол.

Петр схватился за плечо, оскалив зубы.

— Погоди ты тяжести поднимать, — сказал Валентин.

— Я не тяжесть, — сказала девочка, — сам ты тяжесть!

— Дядя Петя пока не может тебя крутить вместе с креслом.

— Все в порядке, — сказал Петр, — с каждым днем все лучше и лучше. Раньше вообще руку поднять не мог, а сейчас вон как.

Петр наклонился и принялся расшнуровывать обувь.

— Отвар будешь? Или у тебя свое? — спросил Валентин.

— Ничего не буду. А своего у меня нету. Я больше не пью. Все, хватит.

— Я это уже раз десять слышал.

— В этот раз точно.

Они прошли в комнату Валентина. Петр скинул рюкзак на пол и рухнул в кресло. Валентин закрыл дверь и сел за письменный стол. Крутил в руке карандаш.

— Ну как ты? — спросил Петр.

— Да, так… — тихо произнес Валентин.

— В этот сезон с нами за кузнечиками не желаешь? Скоро рой пойдет, — ухмыляясь произнес Петр.

— Кто меня спросит. Дадут распоряжение, и все пойдем.

— Как там ваши подопытные? Есть что интересное?

— По мелочи… — произнес Валентин чиркая что-то карандашом на листке бумаги.

— Ты чего такой серьезный?

— Даже не знаю, как и сказать.

— На работе проблемы?

— Частично.

— Опять секретная информация?

— Ты, Петя, столько всего уже знаешь, что от тебя нет смысла секреты держать.

— А можно я угадаю. Ваши, компьютерные люди там все подохли! Их всех пожрала саранча! И нас возможно ждет что-то подобное!

— Нет.

— Но я хоть близок? Проблема связана с симуляцией мира?

— Да.

— Вы ускорили время и заглянули в их будущее?

— Да. До сих пор заглядываем, они ушли далеко вперед.

— И они живы?

— Да.

— Они нашли способ победить рой?

— Ну, скажем так, они начали его искать.

— И как? Успехи есть у них?

— Они создали свою симуляцию. Они пошли нашим путем. Теперь они наблюдают за своими, как ты выражаешься, компьютерными людьми. Ждут что они дадут им подсказку как победить рой.

— Во дела! — Петр начал смеяться, — ну дают, человечки! А чего ты грустный-то? Из-за этого?

Валентин положил карандаш и посмотрел на Петра с абсолютно серьезным лицом.

— Чего? — спросил Петр, — у тебя вид как будто умер кто-то.

— Никто не умер. Никто и не рождался по настоящему, — сказал Валентин, рассматривая Петра.

— В смысле? Валька, ты можешь нормально объяснить, что случилось?

— Наши симулированные люди создали свою симуляцию.

— Это я уже слышал.

— Люди в их симуляции создали еще одну симуляцию.

— Ого. Ну хорошо, и что?

— Под нами, Петя, очень большое количество уровней симуляций.

— Симуляция в симуляции в симуляции, — усмехнулся Петр, — как матрешка.

— Да. И люди в каждом уровне не знают, что над ними есть кто-то. Они не знают, что они не настоящие.

— Ты на что намекаешь?

— Ты я думаю и сам уже понял.

— Над нами может быть кто-то, кто запустил наш мир у себя на компьютере?

— А есть основания полагать что мы самый верхний уровень и что именно мы реальны?

— Не знаю. Так. Погоди, — Петр полез в рюкзак и достал оттуда термос, — надо выпить. Слишком сложная ситуация для переваривания на сухую.

— Ты же не пьешь.

— Да, это старый остался, лежит тут давно в общем…

Петр открутил крышку термоса, налил в нее самогона и выпил залпом.

— И мне плесни, — сказал Валентин.

Петр снова налил самогона, подошел к Валентину и поставил крышку на стол. Сам облокотился на стену, скрестив руки на груди.

— Прямых доказательств того, что мы программа ведь нет? — спросил Петр.

— Для меня все и так очевидно, — сказал Валентин.

— Но есть вероятность что симуляции миров начались с нас, и мы настоящие люди?

— Есть, но она мала. Каждый виртуальный мир под нами так думает. А над нами наверно так же сейчас люди сидят и размышляют — реальны ли они. А над ними еще люди. И где этот верх? Где реальная планета земля, с которой пошли все симуляции? Никто не может знать наверняка.

— А сколько под нами уровней?

— Сотни. На низших уровнях время идет так быстро, что следить за ними невозможно технически.

— Люди в симуляции под нами должны догадаться что они программы, ведь вы же это поняли.

— Да. Они догадались и держат это в тайне от всего мира. Их мира. Мы тоже не должны об том распространяться.

— Ты говорил, что они не люди, что они просто программы, реагирующие на все по алгоритмам, а они такие же, как и мы.

— Получается, что так.

— А есть способ наверняка проверить реален ли наш мир или нет? Ты же говорил, что вы там как-то оптимизировали вашу систему, что там не все прогружается, что наблюдатель влияет на мир… Может если резко обернуться, стена не успеет прогрузиться за моей спиной?

— Успеет, Петя.

— Это получается, настоящий квантовый компьютер, который находится над нами в реальном мире, на неизвестно сколько симуляций выше нас, обрабатывает вообще все миры?

— Да.

— А может в реальном мире и нет уже никого? Всех поели насекомые?

— Такое тоже может быть.

— Настоящая, не симулированная планета Земля, там заселена жуками, а людей нет, и мы последнее что осталось от человечества. Просто программы, эмитируем некогда живших людей.

— Возможно.

— И если тот настоящий компьютер сломается или выключится, то нам всем…

— И нам и тем, кто под нами и вообще всем придет конец, да. Но я думаю мы этого не застанем при жизни.

— Просто голова кругом идет, Валька, лучше бы я к тебе не заходил. Зачем ты мне все это рассказал, как жить то теперь, зная все это?

— Не знаю. У самого каша в голове.

— Под нами, значит, сотни уровней симуляций. Это говорит о том, что с огромной вероятностью мы не самый верхний уровень, мы скорее всего где-то в серединке, и над нами еще неизвестно сколько уровней… н-да…

— Печально все.

— И Бога получается нет.

— Для нас с тобой точно нет.

— Но для настоящих людей он есть.

— А тебе то какое дело. Для Бога тебя тоже нет. Ты не человек, Петя. Как и я, и мы все тут.

— А может над нами бесконечное множество уровней? И настоящего мира не существует?

— Это невозможно. Ни один компьютер не сможет обработать бесконечность. Настоящая Земля есть.

— А куда мы попадем после смерти?

— Очевидно, что просто исчезнем.

— И в чем тогда смысл всего этого? Всего того, что мы делаем?

— Ни в чем, но у нас нет выбора. Хочешь можешь пойти и помереть сразу.

— Должен быть способ как-то проверить, реальны мы или нет. Ты же должен знать, ты же этим занимаешься всю жизнь! Как узнать, Валя?!

— Я уже сказал, что никак.

— И что теперь делать? После всего этого я думаешь смогу жить прежней жизнью?

— Попробуй поверить в то, что мы реальны и над нами никого нет. Симуляции есть только под нами.

— Я не могу. Здравый смысл подсказывает что это маловероятно.

Петр подошел к креслу, взял с пола термос и сделал глоток.

— Будешь? — поморщив лицо, спросил он у Валентина.

— Нет.

Петр сел в кресло.

— Наверняка у вас в отделе было какое-то совещание по этому вопросу, — сказал Петр.

— Было. Говорили о том же, о чем и мы сейчас с тобой.

— И к чему вы пришли?

— К тому, что по сути ничего не меняется, продолжаем жить как жили.

— Тебе легко говорить. Ты был не верующим.

— Что тебе мешает продолжать верить?

— То, что у нас не может быть Бога.

— Верь в их Бога. В Бога настоящих людей.

— Так он не услышит меня если я буду ему молиться.

— Почему?

— Мы же только что об этом говорили, потому что мы не настоящие.

— А вдруг услышит. Если, конечно, он вообще есть.

— Есть.

— А вы чем теперь будете заниматься в отделе?

— Официально мы администрируем сеть и поддерживаем работоспособность электроники в укрытии. Будем продолжать выполнять свои прямые обязанности.

— А разработки по спасению мира?

— Я пока не знаю, мы все в таком ступоре, Петя, просто, нет слов… я впервые не знаю, что делать дальше. Есть ли теперь смысл чем-то заниматься? Даже если мы спасем наш мир, те кто над нами подсмотрят идею, скажут нам спасибо и выключат нас, потому что тратить ресурс компьютера на бессмысленное поддержание симуляции нерационально.

— Это в случае если там наверху реальные люди живы, не забывай. И это в том случае, если мы симуляция, а вдруг нет? Вдруг все же мы реальны? Кто-то должен быть самым верхним, реальным уровнем, то есть настоящими людьми.

— Может и реальны. Но…

— Понимаю, да, маловероятно.

Петр откинулся назад, на спинку кресла и смотрел в потолок. Валентин снова взял карандаш и продолжил машинально что-то рисовать на листке. Сидели молча несколько минут, пока тишину не прервала Аленка, зайдя в комнату.

— Пойдемте уже в столовую, я есть хочу, — сказала девочка.

Валентин встал из-за стола.

— Пошли, Петька, трапезничать, — произнес он.

— Виртуальной кашей харчеваться будем, — сказал Петр.

— Что такое «виртуальной»? — спросила Аленка.

— Значит ненастоящей, — ответил Петр.

— Почему не настоящей? — снова спросила девочка.

— Дядя Петя шутит, — сказал Валентин, — да, Петя?

— Да, это шутка такая, — наиграно улыбаясь ответил Петр.

* * *

— Значит, вы пришли к выводу что ваш мир не настоящий?

— Не совсем. Вероятность того, что он не настоящий была высокая. Очень высокая.

— И каково это осознать?

— Начинаешь как-то странно ощущать себя и все вокруг, хотя по сути ничего не меняется. Самое страшное в этом то, что нет стопроцентных доказательств виртуальности нашего мира.

— Потому что есть вероятность того, что все уровни и подуровни симуляции были запущены вами?

— Да, и возможно над нами никого нет. Был шанс что мы настоящие и что именно мы запустили первую симуляцию мира. А они, в своей симуляции уже запустили еще одну и так далее, вглубь. У нас были такие мыли, но это, как я уже сказал, маловероятно.

— Понятно. Валентин, а как вы наблюдали за жизнью людей, которых вы сами симулировали?

— Как угодно. Мы могли настроить вид камеры из глаз конкретного человека или перемещать, скажем так, невидимую камеру по всему трехмерному пространству симуляции.

— А мысли их вы могли читать?

— Нет. С мыслями все сложно. Мысль — это ведь не только слова и текст. Это ощущения, образы, цвета, вкусы, эмоции… Это невозможно передать через компьютер. В их головы мы не могли залезть.

— А поговорить с ними вы могли?

— Теоретически да, но в этом не было необходимости.

— Да уж… вы рассказали про огромных насекомых, про подземное убежище, про то, что ваш мир — это симуляция, про то, что вы сами создали симуляцию… Валентин, я не могу вас принуждать к лечению, но ваши близкие волнуются за вас.

— Я понимаю, именно благодаря им я тут и болтаю с вами.

— Да, и их можно понять. Вы, очевидно, рассказали все это жене и детям? Про кузнечиков и виртуальную вселенную.

— Я попытался поговорить с ними.

— И на что вы рассчитывали, рассказывая весь этот бред?

— Не знаю. А что мне еще было делать?

— Вы настолько убеждены в этом… я вот разговариваю с вами и передо мной типичный шизофреник.

— Но доктор решил, что я здоров.

— Да. Решение врача нам не оспорить. Детектор лжи тоже подтвердил, что вы не врете. Хотя… это доказывает только то, что вы уверены в том, что говорите.

— Долго мне еще тут сидеть?

— Нет, не долго. По закону я обязан провести с вами эту беседу. Служба у меня такая. Скоро вы отправитесь домой, но мы с вас глаз не спустим. На учете вы теперь. И если вздумаете выкинуть что-нибудь неадекватное, будете иметь дело лично со мной.

* * *

Валентин сидел в своем кабинете. Грыз карандаш, читая что-то на мониторе. На часах было десять вечера. Давно прозвучал отбой и в это время все люди, живущие в укрытии, находились в своих жилых модулях. Но Валентин мог позволить себе остаться в отделе хоть на ночь.

— Мы можем попробовать выйти сними на контакт, — думал он, — если над нами есть еще уровень симуляции, они очевидно наблюдают за нами, и в первую очередь за нашим отделом, возможно прямо сейчас они подключились ко мне и видят все что вижу я. Если мы так делаем с нашей симуляцией, то почему бы им не делать тоже самое с нами. Они понимают, что мы обо всем догадались. Они увидели, что под ними сотни уровней симуляции и тоже поняли, что они лишь программы. Возможно они это поняли, еще тогда, когда мы создали свою симуляцию.

— Эй! — крикнул Валентин, — Вы же смотрите за нами сейчас!

— Глупо я выгляжу наверно, — думал он, — а если над нами нет никого? Ведь и правда, должен же быть самый верхний уровень. Вероятность хоть и маленькая, но она есть. Есть шанс что именно мы реальные.

Раздался стук в дверь. Три быстрых удара. Валентин вздрогнул от неожиданности. Он был уверен, что один в отделе.

— Да! — громко произнес он.

Дверь приоткрылась и в кабинет заглянул Юсуф.

— Вы что кричите? — спросил Индус.

— Ты чего не дома еще? — сурово спросил Валентин.

— Да… заработался что-то, — промямлил тот.

— Иди отдыхать уже, — сказал Валентин.

— Как раз собирался. До завтра, Валентин, — сказал Юсуф.

— Ага, давай.

Индус закрыл дверь.

— Черт, — подумал Валентин, — неловкая ситуация какая-то. Вот же работничек, сидит до упора вечно.

Внезапно в углу комнаты под потолком загорелась красная лампа в сопровождении звукового сигнала сирены. Валентин вскочил со стула. Тут же в кабинет влетел Юсуф.

— Это что?! — спросил Индус, выпучив глаза.

— Не знаю, — ответил Валентин.

Через несколько секунд сирена закончила выть. Из динамика раздался голос управляющего.

— Внимание! Всем жителям укрытия запереть двери и не выходить в коридоры.

— Что?! — спросил Юсуф, — что такое?! И нам не выходить?!

— Выходить из своих модулей опасно для жизни, — продолжал говорить управляющий, — герметичность укрытия была нарушена.

Валентин тут же выбежал из своего кабинета.

— Вы куда?! — крикнул Юсуф, следуя за ним.

Валентин подбежал к входной двери, открыл ее и высунулся в коридор, ведущий к лифту.

— Мать твою! — крикнул он, отдернув голову и захлопнув дверь.

— Что?! Что там?! — взволнованно спрашивал Юсуф, стоя за спиной Валентина.

— Осы! В коридоре осы! Черт, у меня дети одни!

— Какие осы?!

Валентин открыл дверь и снова высунулся в коридор. Через пару секунд опять закрыл дверь.

— Как осы? Откуда? — спросил Индус.

— Я знаю тоже что и ты! — крикнул он, — надо как-то пробраться к дому.

— Как осы? — продолжал свои вопросы Юсуф.

— Да хватит уже спрашивать одно и то же! Осы в коридоре!

— Жители укрытия, повторяю еще раз, — продолжал говорить управляющий, — никому не выходить из своих модулей.

Под потолком раздался скрежет. Как будто кто-то царапал ножом по металлической поверхности. Валентин и Юсуф, подняв головы смотрели на вентиляционную решетку в другом конце комнаты. Через несколько секунд решетка упала с потолка и из вентиляции показалась огромная осиная голова. Насекомое шевелило усами, сводило и разводило челюсти, окидывая взглядом помещение.

— Сейчас выходим в коридор и тут же на лестницу, понял? — сказал Валентин.

— Да.

Валентин открыл входную дверь. Сзади раздался удар. Полутораметровое насекомое упало на пол из вентиляционной шахты. Валентин и Юсуф выскочили в коридор, захлопнув за собой дверь. Выход на лестницу был в нескольких метрах от них. Валентин огляделся. С обеих сторон в коридоре сидели осы. Почуяв рядом людей, насекомые поползли в их сторону.

— Быстрее! — сказал Валентин, подбегая к выходу на лестничный пролет.

Выйдя на лестницу, они побежали по ступеням вверх. Миновав два этажа, остановились перед выходом в коридор жилого сектора. Неразборчивы галдеж доносился из-за двери.

— Откуда они тут? — спросил Юсуф.

— Понятия не имею.

Валентин приоткрыл дверь, высунул голову и увидел потасовку. Несколько людей лежали на полу в луже крови. Один человек был жив. Валентин узнал своего соседа. С одной стороны, две осы впившись ему в ноги, пытались утащить его в вентиляционную шахту, выходящую из стены коридора. С другой стороны, женщина тянула его за руки, крича о помощи. Валентин бросился на помощь. Подбегая к насекомому он со всего маха ударил осу ногой в голову, но та не отреагировала, продолжала держать мужчину за ногу. Валентин схватил соседа за руку и начал тянуть. Юсуф подбежал и тоже принялся оттягивать мужчину от вентиляции. Сосед замолчал и обмяк. Пытался что-то сказать, двигая губами, но вскоре совсем замер. Осы постепенно подтягивали его к вентиляционному выходу. Еще несколько человек выбежали из комнат. У одного был нож, и он воткнул его насекомому в голову. Крики людей слились в неразборчивый гул. Вдруг сзади что-то навалилось на Валентина, и он упал на пол. Кое как повернулся на бок. На нем лежал человек, истекающий кровью. Оса вцепилась ему в шею своими острыми жвалами. Мужчина хрипел. Вокруг неразбериха. Откуда-то появились еще осы. Валентин почувствовал, как кто-то схватил его за ногу и начал вытягивать из-под этой кровавой кучи. Через несколько секунд крики стихли. Люди лежали неподвижно. Валентин смотрел на человека, которого осы затаскивали в вентиляцию.

— Поднимайтесь, Валентин, надо бежать! — крикнул Индус, пытаясь поднять его.

Встав на ноги, Валентин побежал по коридору к своему модулю. Подбегая к двери, увидел, что она приоткрыта.

— Подождите меня! — кричал сзади Юсуф.

Не обращая на него внимания, Валентин забежал в свою прихожую.

— Миша! Аленка! — крикнул он и включил свет. В коридоре валялся разломанный стул.

Юсуф забежал следом.

— Мы тут! — раздался голос Мишки.

Валентин бросился в детскую комнату. На кровати сидела оса. Увидев человека, она начала размахивать крыльями. Валентин тут же захлопнул дверь.

— Мы в ванной! — кричал сын.

Валентин и Юсуф забежали в ванную комнату. В углу сидел Мишка, облокотившись на стену. На его коленях лежала Аленка.

— Ее ужалили! — сказал сквозь слезы Мишка.

— Аленка! — Валентин сел возле них, — Аленка, ты слышишь меня?!

Девочка приоткрыла глаза и попыталась что-то сказать, шевеля губами.

— Когда ее ужалили?! — кричал он, — Куда?! Где укус?!

— В ногу, — сказал Мишка, — оса ее ужалила и потащила. А я ударил ее стулом, и она бросила Аленку. Вцепилась в стул. Я схватил сестру и заскочил в ванну. Это было вот только что, несколько минут назад.

Мишка трясся от страха и плакал.

— Ее надо в медпункт! — сказал Юсуф.

Из-за двери раздался голос Петра.

— Валя! — кричал тот.

— Уходим! — сказал Валентин и взял девочку на руки.

Вышли в прихожую модуля и увидели Петра. Тот стоял с мачете в руке.

— Слава богу вы живы — сказал Петр, — я как узнал про тревогу сразу к вам побежал! Все укрытие кишит осами! А что с Аленкой?!

— Ее укусили! Нужно в медпункт!

— Быстро, за мной, — не раздумывая произнес Петр, и выбежал в общий коридор, — живее, живее!

Остальные выскочили за ним. Бежали по коридору до двери, ведущей на лестницу. На том месте где буквально пять минут назад лежали трупы уже никого не было. Только, кровавые следы, тянущиеся к вентиляционной шахте.

— Сколько времени прошло с момента укуса? — спросил Петр, открывая дверь на лестницу.

— Мишка сказал, что несколько минут назад ужалили, — ответил Валентин.

— На тебе чья кровь? — спросил Петр.

— Чужая.

Бегом поднимались по ступеням пролет за пролетом. Петр бежал первый. Следом Валентин с Аленкой на руках, за ним Мишка и Юсуф.

— В медпункте должен быть дежурный врач, — с отдышкой сказал Петр, продолжая подниматься по ступеням.

— Она же не умрет? — спросил Валентин.

— Осы парализуют. Нет, не умрет, — ответил Петр.

Поднявшись на минус третий этаж, Петр выскочил в коридор и наткнулся на осу. В ту же секунду он ударил мачете по насекомому. Лезвие вошло в голову между огромных глаз. Оса начала дергаться и жужжать крыльями. Жужжание разносилось на весь коридор. Оса пятилась назад. Петр выдернул оружие и ударил ее еще несколько раз в голову. Насекомое завалилось на бок и свернулось калачиком. Жужжание немного стихло и стало похоже не на низкий давящий гул мощного насекомого, а на писк. Оса издавала высокие звуки, как будто звала на помощь.

— Сюда! — крикнул Петр.

Остальные выбежали в коридор. Подбегая к медпункту, увидели лужу крови прям пред дверью. Петр дернул за дверную ручку. Заперто. Начал стучать.

— Откройте! — орал он, — у нас раненый.

— А если там нет никого? — с отдышкой спросил Валентин.

— Вышибу, — ответил Петр и снова несколько раз ударил кулаком по двери.

— Нам же врач нужен! — сказал Валентин, — а если его там нет?!

— Спокойно! — ответил Петр.

Дверной замок издал щелчок. Пожилой человек в сером костюме приоткрыл дверь. Валентин узнал дежурного врача. Петр тут же толкнул дверь плечом и завалился внутрь приемной медпункта. Валентин, Юсуф и Мишка зашли следом.

— Девочка шесть лет, оса ужалила минут пять-семь назад, — сказал Петр, — что делать?!

На стол, — сказал врач.

Валентин подскочил к столу и аккуратно положил Аленку.

— Куда ужалили? — спросил врач.

— В ногу, — сказал Валентин, — в ляжку.

— Разденьте до трусов, — скомандовал врач.

— Валентин снял с девочки кофту и штаны. Правая нога выше колена сильно опухла. Рана кровоточила. Девочка лежала с закрытыми глазами неподвижно.

— Носки можно, — оставить сказал врач.

В приемную зашли еще два медработника.

— Еще одна? — спросил один из них.

— Да. Ужалили. Пульс слабый, — сказал врач, держа девочку за запястье.

— К вентиляции легких ее? Задохнется же, — сказал один из медбратьев.

— Да, — сказал врач и взял Аленку на руки.

— У вас уже есть ужаленные? — спросил Валентин.

— Ужаленных нет, но есть покусанный, — ответил медбрат.

— Вы дежурьте на входе, могут еще поступить раненные, — сказал врач медбратьям, — а остальные за мной.

Они прошли в соседнюю комнату. Местная больничная палата. Вдоль стен были расставлены кровати. Четыре слева и четыре справа от входа. Между кроватями располагались небольшие тумбочки. На кровати в дальнем левом углу лежал человек с окровавленными бинтами на ноге. Человек окинул взглядом вошедших людей.

— Сейчас я подойду, — сказал врач и положил Аленку на одну из кроватей.

— А нам что делать? — взволнованно спросил Валентин.

— Ждите тут, — ответил врач и вышел из палаты.

Валентин подошел к Аленке и начал гладить ее по голове.

— Алена, не волнуйся, все будет хорошо, — тихо говорил отец, — ты поправишься и скоро снова сможешь двигаться. Сейчас вернется доктор и начнет тебя лечить. А этим осам мы с дядей Петей головы открутим. Всех их изрубим в порошок. Ты слышишь меня?

Валентин замолчал на несколько секунд. Пристально вглядываясь в лицо дочери.

— Аленка, подай какой-нибудь сигнал, — произнес он и взял ее за руку, — попробуй пошевелить хоть пальцем.

Девочка лежала неподвижно.

Петр подошел к вентиляционной решетке, расположенной на потолке в середине помещения. Поднялся на носочки и уперся ладонью в решетку.

— А с виду крепкая, — сказал он.

— Они все типовые, — сказал Юсуф, — если другие прогрызли, то и эту сумеют.

— Сумеют, — протяжно произнес Петр и несколько раз стукнул кулаком по решетке.

— Мишка, как оса оказалась у нас в доме? — спросил Валентин.

— Когда объявили тревогу, — начал объяснять Миша, — мы услышали крики в коридоре. Открыли дверь, чтоб посмотреть, что там такое. Оса сидела прям у двери. Я тут же отскочил назад, а она заползла в модуль.

— Черт! Вам же сказали по громкой связи, чтоб не выходили в коридоры! — крикнул на сына Валентин.

— Похоже, все проигнорировали слова управляющего, — сказал Петр.

Дверь в палату распахнулась. Врач и медбрат закатили в помещение какой-то громоздкий медицинский аппарат и подвезли его к кровати, на которой лежала Аленка.

— Это что? — спросил Валентин.

— Аппарат И.В.Л., — сказал врач, подобрал с пола электрическую вилку и вставил ее в розетку, — надеюсь, он еще работает.

Медбрат снял кислородную маску, висящую на аппарате, и одел ее Аленке на лицо. Врач нажал на кнопку «вкл», и на мониторе загорелась надпись — «И.В.Л. 71».

— Работает, — произнес врач.

— Электронная кислородная подушка? — спросил Петр.

— Искусственная вентиляция легких, — ответил врач, настраивая аппарат, — был у меня как-то случай с осой. Лет пять назад. Привезли человека, ужаленного. Тот бы умер без вентиляции. А так не умер, полежал несколько недель, да и все тут. Паралич начал сходить, и выжил человек в итоге. Ваша девочка тоже выживет.

— А как она есть будет? — спросил Валентин.

— Капельницу будем ставить, иначе никак, — ответил врач, продолжая копаться в настройках аппарата.

— Несколько недель на капельнице?! — возмущенно сказал Валентин.

— Вы можете предложить другой вариант? — врач покосился на Валентина.

Валентин ничего не ответил.

— Как вас зовут? — спросил у врача Юсуф.

— Геннадий Сергеевич, — ответил врач, — а его Денис, — кивком головы он указал на медбрата.

— Я Юсуф, это Петр, а это Валентин, — сказал Индус, — столько раз были у вас, а имени вашего не знали.

— Приятно познакомиться, — сказал Геннадий Сергеевич, — а пациентку как звать?

— Аленка, — сказал Валентин.

— Ты очень храбрая девочка, — произнес Геннадий Сергеевич, глядя на ребенка, — скорее всего ты слышишь нас. Не беспокойся, через некоторое время ты снова сможешь двигаться.

— Конечно сможешь! — громко сказал Петр, — как придешь в себя, мы вместе этим осам зад надерем! Я тебе свой мачете подарю! Зачем мне теперь два? — тихо добавил Петр, — рука все равно не работает как надо.

* * *

Аленка лежала подключенная к аппарату искусственной вентиляции легких. Геннадий Сергеевич закончил с его настройками и подошел к раненому человеку, лежащему в другом конце палаты. Денис обработал рану на ноге девочки антисептиком и вколол ей обезболивающее, после чего вышел в приемную медпункта. Валентин сел на кровать напротив дочери. Смотрел на Мишку, который о чем-то разговаривал с Юсуфом вполголоса. Валентин не мог поверить, что все это случилось с ними.

— Так все внезапно, — думал он, — что вообще происходит? Я же буквально полчаса назад сидел в своем кресле в отделе. Не верится, что все оно реально. А оно и нереально, скорее всего. Объективно нереально. А если реально? Как бы оно не было — объективно или необъективно — но для меня это все реально. Крыша просто едет от этого. И что нам тут теперь сидеть две недели? А дальше что?

Петр плюхнулся рядом с Валентном на кровать, от чего та промялась так, что Валентин завалился на Петра.

— Не боись, дружище, — сказал Петр, — не из таких переделок вылезали.

— Было что-то хуже? — спросил Валентин.

— Ну… это, вроде как, выражение такое… — замялся Петр, — короче говоря, я вас в обиду не дам. Мы тут закрепимся как следует. Никого не впустим.

— Раненых впустим, — сказал Валентин.

— Нет, ну раненых-то конечно впустим, а ос я всех покрошу, — ответил Петр.

— Как они смогли в укрытие пролезть, есть предположения? — спросил Валентин.

— Через вентиляцию.

— Спасибо, я это и сам заметил. Как они в вентиляцию попали? Там выход на улице металлический, заваренный так, что ни вырвать, ни прогрызть.

— Я думаю, что у них улей под землей, — предположил Петр, — выход-то да, заварен решетками такими, что ого-го, а стенку вентиляционной шахты… да ее ножом пробить можно и как консервную банку вскрыть.

— Так она под землей.

— А осы по-твоему ульи где организовывают?

— Ты хочешь сказать, что они обосновались под землей в плотную с укрытием, и вентиляция идет прям через их улей?

— Я уверен, что так и есть. По-другому в вентиляцию не пробраться. Они своими челюстями…

— Мандибулами, — перебил его Валентин.

— Да, мандибулами, как ножом консервным, вскрыли стенку шахты и пролезли. А тут мы. Просто склад готовой еды для них.

— И что теперь делать?

— Не знаю. Возможно как-то собраться и порубить их всех. Управляющий должен дать указания.

— Вот только что-то он замолчал.

— Разрабатывают план действий наверно.

— Мы два месяца назад выходили на улицу последний раз, когда ты богомола убил. Если б возле укрытия был улей, мы бы видели ос или их норы.

— Им, чтоб улей организовать, нужно меньше двух месяцев. Как раз, когда мы закончили ходить за кузнечиками, они могли начать его сооружать.

— Свисток на ос не действует?

— Нет.

— Понятно. Что ж, будем сидеть тут и ждать указания управляющего.

— А других вариантов у нас и нет. Кстати, — Петр снял с пояса ремень с охотничьим ножом в чехле, — держи, надень. И лицо бы умыл, а то в крови весь.

* * *

Через несколько часов раздался сигнал из динамика, висящего под потолком. Управляющий вышел на общую связь. Он сообщил, что готовится вооруженная группа для зачистки укрытия. Попросил всех открыть двери в свои модули и запереться в ванной или туалете, так как осы свободно перемещаются по вентиляционным шахтам и могут залезть в любой модуль. Туалеты и ванные комнаты оборудованы узкими вентиляционными проходами, в которые насекомые не поместятся. Группа зачистки должна будет пройти по всем этажам, начиная с минус одиннадцатого, и эвакуировать людей в безопасное место. О каком безопасном месте шла речь, он не сообщил.

Геннадий Сергеевич поставил Аленке капельницу с водой и витаминами. Валентин все это время сидел возле дочери. Читал ей детские книжки, которые взял со стола в приемной медпункта. Он не был до конца уверен, в сознании девочка или нет, но решил, что если она все слышит и понимает, то ей должно быть очень страшно, а книги хоть как-то скрасят ее положение. Валентин читал ей сказки и периодически повторял, что все это временно, что скоро она поправится.

Петр раздал всем таблетки с ядом. Сказал, что это на всякий случай. Врач заинтересовался их составом и был очень удивлен, когда узнал, что все охотники ходят с ними на улицу, когда добывают еду. На вопрос врача «где у нас их производят?» Петр просто улыбнулся, ничего не ответив.

За дверью, в приемной раздались голоса. Какая-то женщина кричала, просила помочь. Геннадий Сергеевич вышел из палаты. Остальные, кто мог ходить, выскочили следом. На входе в медпункт в луже крови лежал мужчина с оторванной ниже колена частью ноги. Медбрат перетягивал жгутом ногу, чтобы остановить кровь. Женщина сидела на коленях возле раненого мужчины и плакала, держа его за руку. Врач подбежал к ним и проверил пульс мужчины. Потом приложился ухом к его груди и замер на несколько секунд. Поднялся, вытащил фонарик из кармана, раздвинул пальцами его веки и посветил мужчине на глаз.

— Мне очень жаль, но он мертв, — сказал Геннадий Сергеевич без каких-либо эмоций.

Женщина взвыла и завалилась на труп. Продолжала плакать, гладя его по голове. Остальные присутствующие молча наблюдали за происходящим.

— Нам придется отнести его в морг, — произнес Геннадий Сергеевич, — когда все закончится, вы сможете похоронить его по-человечески.

Петр подошел к врачу.

— Может я сейчас не совсем вовремя, — сказал Петр, — но нужно раздать людям оружие.

— Где я вам возьму оружие? — ответил Геннадий Сергеевич.

— Медицинские скальпели тоже подойдут.

— Скальпели… скальпели у меня есть.

— Раздайте.

— Хорошо, сейчас только, — врач показал на труп мужчины, — разберемся с…

— Я понял, — ответил Петр.

Геннадий Сергеевич усадил женщину в кресло. Та продолжала реветь. Медбратья уложили труп мужчины на носилки и вынесли его из приемной медпункта. Внезапно в палате раздался грохот, как будто что-то тяжелое упало на пол. Валентин бросился на шум, на ходу достав нож. Забежав в палату, он увидел осу, которая в доли секунды преодолела несколько метров и запрыгнула на лежащего на кровати раненого мужчину. Приподнявшись на задних лапах, она вонзила жало ему в живот. Тот заорал от боли. Валентин подскочил к насекомому и ударил ножом в спину. Оса слезла с кровати и поползла в сторону. Снова послышался грохот. Валентин резко обернулся. Еще одно насекомое выпало из вентиляции. Петр вбежал в палату и набросился на хищника. Зарубив ее, он разделался со второй, раненой осой. Следом за Петром зашел Геннадий Сергеевич. Ужаленный мужчина приподнялся на локте и задрал окровавленную одежду. На животе была кровоточащая рана от жала. Мужчина пытался что-то сказать, но его челюсть неестественно съехала на бок, а с губы свисала слюна. Язык не слушал команды его мозга. Он промычал что-то невнятное, медленно повернулся на бок и свалился с кровати на пол. Лежал на животе, что-то кряхтел и двигал одной рукой. Геннадий Сергеевич молча стоял и смотрел на парализованного человека.

— Сделайте что-нибудь! — крикнул Валентин и подбежал к ужаленному мужчине, лежащему на полу. Тот вдруг перестал шевелиться и издавать какие-либо звуки.

— А что я сделаю? Отключу вашу дочь от аппарата и подключу его? — спросил врач.

— Этот ваш… И.В.Л. всего один что ли?! — сказал Валентин.

— Один, — ответил врач.

Медбратья, Мишка и Юсуф стояли в дверях палаты.

— Денис, через пятнадцать минут он задохнется, отнесете тогда и его тоже в морг, — хладнокровно сказал Геннадий Сергеевич.

Денис кивнул в ответ.

— Он же все слышит, — думал Валентин, сидя на полу возле ужаленного человека, — врагу не пожелаешь такое. Как же нам повезло что этот И.В.Л. был свободен. Повезло, что он вообще был!

— Насекомых мертвых надо тоже как-то убрать отсюда, — сказал врач.

— Может в коридор их выносить? — спросил Денис.

— Нет, дверь в коридор не надо открывать без необходимости, — сказал Геннадий Сергеевич, — ос тоже в морг тащите. На пол покидайте их там.

— Хорошо, — ответил Денис.

Петр подошел к парализованному человеку и перевернул его на спину. Тот лежал со стеклянным взглядом, запрокинув голову. Из его глаза потекла слеза.

— Прости нас, дружище, — сказал ему Петр, — но мы действительно не можем тебе помочь.

— Черт, они так и будут к нам лезть! — сказал Валентин, встал и подошел к Аленке. Сел около нее на кровать и взял девочку за руку. В другой руке держал испачканный внутренностями осы нож.

— Я заметил, в приемной тоже есть выход в шахту, — сказал Петр.

— На потолке? — спросил Валентин.

— Нет, внизу, — ответил Петр.

— Да, внизу на стене есть вентиляция, — сказал врач.

— Ее надо завалить мебелью. Я буду смотреть за этим входом, — Петр указал на вентиляцию в потолке, — а вы идите в приемную, там шахту закидайте. Шкафами, столами ее закроете как-нибудь, и будем дежурить у входов. Как высунутся, сразу рубим их.

* * *

Парализованный мужчина умер. Медбратья отнесли его в морг, а ос решили никуда не относить. Оттащили их в дальний угол палаты. К вентиляционной шахте в приемной пододвинули шкаф и подперли его столом. Врач дал медбратьям и Юсуфу скальпели — медицинские ножи, у которых десять сантиметров лезвие и двадцать рукоятка. Не самое лучшее оружие, но другого ничего не было. Геннадий Сергеевич и медбратья дежурили в приемной. Женщина сидела в кресле с ногами, обхватив руками колени. За все время она ни с кем не обмолвилась ни словом. Петр, Валентин, Юсуф и Мишка находились в палате. Из вентиляционной шахты постоянно раздавались скрежет и жужжание. Петр пододвинул кровать поближе к вентиляционному выходу и завалился на нее. Сказал, чтоб далеко не бегать, мол, оса выпрыгнет, а он ее сразу и рубанет, не вставая с койки. Валентин снова читал Аленке сказки.

— Кушать хочется, — сказал Мишка.

— Да уж, — произнес Индус.

— Радуйтесь, что хоть вода в кране есть, — ответил им Петр.

Внезапно из приемной раздался крик Дениса.

— Ломятся! Подпираем! — кричал он.

Петр соскочил с кровати и подбежал к дверному проему, ведущему в приемную.

— Не уходи! — сказал Валентин Петру, — вдруг и отсюда полезут!

— Подпирайте стол, они не сдвинут вас! — сказал Петр медбратьям, — все вместе отобьемся!

Снова раздался скрежет в вентиляции под потолком.

— Ползут, суки, — злобно произнес Петр, глядя на потолок, и встал возле вентиляционного выхода в ожидании врага.

— Юсуф, Мишка, вы будьте около Аленки, — скомандовал Валентин и подошел к Петру.

Скрежет становился все сильнее.

— Главное под жало не попасть, — сказал Валентин.

Петр сосредоточенно смотрел на вентиляционный проход. Стоял полу-боком, держа оружие на замахе. Из вентиляции раздался гул — низкочастотный звук жужжания. Звук заполнил всю палату.

— Чего они разжужжались-то? — спросил Юсуф.

— Не знаю, — ответил Валентин, — может они так общаются между собой.

Через несколько секунд звук из вентиляции стих. Петр и Валентин переглянулись.

— Затихли, — произнес Валентин.

— Денис! — крикнул Петр.

— Да! — ответил медбрат из приемной.

— У вас как там?!

— Все нормально, похоже уползли!

— Они ведь тут сидят, прям у входа, — тихо сказал Петр, — не слышал я, чтоб они уползали. Скрежет был бы.

— Согласен, — сказал Валентин, всматриваясь в темный вентиляционный проход.

— Будьте наготове! — крикнул Петр, — я думаю, они не ушли!

— Мы всегда наготове! — ответил Денис.

Кто-то постучал во входную дверь. Валентин и Петр тут же подошли к дверному проему, ведущему в приемную. Из палаты выходить не рискнули. Петр косился на вентиляцию в потолке. Медработники сидели на полу, подпирая спинами стол и шкаф, закрывающие вентиляцию в стене. Юсуф стоял за Петром и пытался выглянуть из-за него, чтобы посмотреть, кто там пришел. Геннадий Сергеевич подошел ко входной двери.

— Кто?! — спросил врач.

— Эвакуация, — глухо прозвучало из коридора.

Врач открыл дверь. В коридоре толпилась куча народу. Несколько человек сразу зашли в приемную.

— Ох, сколько вас тут, — сказал один из вошедших.

— Здарова, Серега, — сказал Петр.

— Привет, — ответил Сергей.

Валентин узнал одного из людей. Они часто пересекались в жилом отсеке укрытия.

— О, и ты тут, — произнес Сергей, глядя на Валентина.

Валентин молча махнул ему рукой.

— Чего это тебя назначили эвакуацией руководить? — спросил Петр.

— Позже поговорим, сейчас нет времени. Надо подниматься, там внизу такое творится на этажах, — ответил Сергей.

— Куда подниматься? — растеряно сказал Валентин, — у меня тут дочь, она же…

— Наверх надо уходить, — сказал Сергей, — ниже пятого этажа все в осах. Мы даже в коридор не смогли выйти.

— Петь, ты же не уйдешь? — взволнованно спросил Валентин.

— За кого ты меня принимаешь? Конечно я вас не оставлю, — бодро ответил Петр.

— Вы издеваетесь?! — спросил Сергей.

— Нет, у нас тут девочка ужаленная, живая, подключена к аппарату искусственного дыхания, или как там его… — сказал Петр.

— Петь, тут через несколько часов места свободного не останется, — быстро тараторил Сергей, — они, похоже, переселяются в укрытие. Я говорю, на пятом этаже все в этих тварях. Они даже личинки свои перетаскивают сюда.

— Я не уйду без дочери, — сказал Валентин.

— Хорошо, я тебя понимаю. Я бы тоже не ушел, была бы у меня дочь, — ответил Сергей, — но другие-то почему должны умирать?

Валентин не знал, что ответить. Просто стоял и смотрел на Сергея.

— Никто тут умирать не собирается, — спокойно рассуждал Петр, — оставь нам людей, мы удержим оборону помещения. Тут всего два прохода. Один мы завалили, а у второго будем рубить их. Шахты узкие, пролезть они все разом не могут. Будем резать ос по очереди, да и всего делов. А как девочка поправится, там и будем думать, что дальше делать.

— Хорошо, дело ваше, — сказал Сергей, — своих людей я вам оставить не могу, нас и так мало. Большая часть укрытия погибла. Все, кто был ниже пятого этажа, скорее всего, мертвы.

— Ниже пятого этажа жилые модули, — сказал Петр, — это получается…

— Дошло наконец-то?! — резко сказал Сергей, — я говорю, там все в осах, и тут тоже скоро так же будет!

— Скольких вы эвакуировали? — спросил Петр.

— Точно не знаю, но мало, — ответил Сергей, — основная масса людей в своих модулях находилась. Туда мы не смогли пройти. А тут кого находим, отводим на склад и сразу обратно комнаты прочесывать, благо здесь ос пока мало.

— Так они и до склада доберутся, — сказал Петр.

— Нет, — ответил Сергей, — мы забаррикадировали все вентиляционные шахты там. Так же там полно еды и есть черный ход на улицу, в случае чего.

— На улицу идти не вариант, — сказал Петр, — через пару дней рой пойдет. А может уже и завтра.

— В любом случае склад сейчас самое безопасное место, — заключил Сергей.

— Мы никуда не уйдем, — сказал Петр.

— Пусть каждый сам решит, идет он или нет, — сказал Сергей.

— Придется уходить, — не раздумывая сказал Геннадий Сергеевич, — простите меня Валентин.

— А вы? — Сергей посмотрел на медбратьев.

— Я не хочу умирать, — тихо произнес Денис, глядя в пол.

— Я тоже, — сказал второй медработник.

— Женщина, вы идете? — спросил Сергей.

Женщина кивнула головой.

— Ну что же, — сказал Петр Валентину, — тогда ты подпираешь завал в приемной, а я рублю тех, кто вылезет с потолка.

— А я? — возмущенно спросил Индус, — вы думаете я вас тут оставлю? Да вы без меня помрете тут же. Мы с Валентином будем смотреть за завалом, а вы, Петр, рубите себе на здоровье ос в палате.

— Я уж грешным делом подумал, ты смоешься, — сказал Юсуфу Петр.

— Мальчика, может, мы заберем пока? — спросил Сергей.

— Нет! — крикнул Мишка, — папа, я не уйду от вас! Мне с дядей Петей спокойнее!

Валентин задумался на несколько секунд.

— Следующей ходкой еду нам принесете? — спросил Валентин у Сергея, — вы же еще будете по этажам ходить, людей искать?

— Да, занесем, — ответил Сергей, — и мачете пару штук занесем.

— Хорошо, — сказал Валентин.

— Что ж, осуждать вас мы не имеем права, — сказал Петр, — спасибо, что еду принесете с оружием.

Сергей окинул взглядом приемную медпункта.

— Так, ладненько, давайте, выходите побыстрее. Нам еще два этажа обходить, — сказал Сергей.

— Что вы планируете делать дальше? — спросил Валентин у Сергея.

— В смысле?

— Когда вы эвакуируете оставшихся, что будете делать?

— Я не знаю.

— Ясно. Ну что ж… тогда… удачи вам.

— И вам.

* * *

— Валентин, и кто с вами остался?

— Дети, мой друг — охотник и коллега по работе.

— Вы узнали, что почти все люди в укрытии мертвы, у вас не было паники или шока от происходящего?

— Меня больше волновала моя семья. А у моих спутников не было никого.

— Понятно. Меня вот только смущает момент, почему аппарат этот, как его…

— И.В.Л.

— Да, почему он был только один на такое количество людей?

— Возможно, раньше их было больше. Последнему аппарату судя по году выпуска больше пятидесяти лет было, а в укрытии производить подобное оборудование не было возможности.

— Компьютеры вы производили же.

— Компьютеров у нас был целый склад. Были даже не распакованные, которые лежали там больше ста лет. Если компьютер ломался мы шли и брали новый, но ломались они редко.

— Создатели укрытия запаслись техникой?

— Да.

— Ну хорошо, допустим. А ваш квантовый суперкомпьютер кто обслуживал? Кто его ремонтировал?

— Никто. За все годы его работы, с ним не было проблем.

* * *

Петр сел на пол в дверном проеме между палатой и приемной. Прислонился спиной на дверной косяк. Гладил рукой бороду.

— Буду следить и за потолком, и за завалом, — сказал он.

Юсуф обхватил руками кресло, в котором до этого сидела женщина. Начал двигать его к столу, подпиравшему шкаф, который в свою очередь закрывал проход в шахту.

— Вот это правильно, — сказал Петр, — и сам полезай в кресло.

— Я так и планировал, — сказал Индус, — я же ответственный за этот проход.

— Это кто тебе такое сказал? — по-доброму произнес Петр, — сам себя назначил?

— А почему бы и нет, — ответил Юсуф, продолжая подтягивать кресло к завалу.

Валентин стоял по середине приемной медпункта потерянный и опустошенный. Наблюдал за неловкими действиями Юсуфа.

— Вот и все, — думал Валентин, — они окончательно добили нас. Вернуть все как было уже не получится. Последнее разумное, что оставалось на этой планете, идет на корм насекомым. А может и прав был Индус? Зачем вселенной разум и сознание? Пусть процветает неразумная жизнь. Какой вообще во всем этом смысл? Вообще во всем. Есть мы, нет нас. Какая разница? Живут на Земле люди и уничтожают насекомых, или живут на Земле насекомые и уничтожают людей. Всё равно все сдохнем. Сейчас или в старости. Нет, лучше конечно в старости, но итог-то один. И ведь осы эти все тоже сдохнут. Со временем все изменится. А может будет какой-нибудь скачек в эволюции, и они поумнеют? Заменят нас? Человек раньше тоже был не разумный. А потом дошел до современного образа. Взял человек палку и начал рисовать рисунки. Потом стихи писать. А ведь не было этого раньше. Основная эволюция человека — это эволюция мозга. Может и насекомые рано или поздно начнут меняться? И будут изучать нас, как ископаемые. Поймут, что мы тоже были разумные. Может все что происходит — это естественный ход событий? Все так и должно быть? И зачем мы столько лет искали возможность спасти наш мир? Искали тот самый способ изменить нашу жизнь. А может, мы просто симуляция, и нет у нас будущего. Отключат компьютер в любой момент, мы и погаснем.

Индус кое-как упер кресло в стол и сел в него. Смотрел на Валентина.

— Вы чего там стоите-то посреди комнаты? — спросил Юсуф.

— Похоже, что настал конец укрытию, — сказал Валентин и подошел к входной двери в общий коридор этажа.

— Но нам еще не конец, — сказал Петр, — нам, можно сказать, повезло. Особенно тебе.

— Мне? — спросил удивленно Валентин, открыл дверь и выглянул в коридор. Посмотрел по сторонам. Никого. Только трупы ос повсюду.

— Конечно повезло, — ответил Петр, — сам цел и дети живы.

Захлопнув дверь, Валентин направился в палату.

— Ты бы лучше двери не открывал просто так, — сказал Петр.

— Ты осознаешь, что произошло? — спросил Валентин у сидящего в проходе Петра, перешагивая через его ноги.

— Да, — ответил тот.

— Многие, кого мы знали, умерли, — произнес Валентин, — а ведь еще вчера все было хорошо…

Валентин сел возле Аленки на кровать.

— Даже если осы исчезнут, как дальше-то жить… — сказал он.

— Валь, я все осознаю, — сказал Петр, — многие погибли, но многие и выжили. Нас и без этих ос с каждым годом все меньше становилось. Я столько знакомых потерял за свою жизнь. Поэтому и друзей не заводил близких никогда. Разве что кроме тебя. Наш вид вымирает независимо от ос. Это и слепому ясно.

— А нам вот неясно, — раздался голос Индуса из приемной, — мы, все же, боролись за наш вид, и у нас была надежда и вера в то, что мы сможем вернуть старый мир людям. Мы верили, что сможем найти тот самый способ.

— Юсуф! — крикнул ему Валентин из палаты, — у меня эта надежда пропала, когда мы поняли, что под нами множество симуляций!

— А может быть такое, — начал говорить Петр, — что в симуляции над нами осы так же захватили их укрытие, и те люди сверху, как это сказать правильно, запрограммировали что ли, или подсунули нам этих ос и сидят сейчас смотрят, как мы их выгонять будем?

— Все может быть, — сказал Валентин, — но это слишком жестоко по отношению к нам.

Мишка подошел к отцу.

— Пап, я бы съел чего-нибудь, а еще спать хочется и в туалет, — сказал ребенок.

Валентин взглянул на часы. Половина третьего ночи.

— Пойдем, в туалет, — сказал он и встал с кровати. Подошли с сыном к двери в палате с приклеенной пластмассовой буквой «Т». Валентин открыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Темнота, ничего не видно. Рукой нащупал выключатель на стене и включил свет. Перед ним находилась небольшая комната с типовыми для укрытия душевой кабинкой, унитазом и раковиной.

— Заходи, — сказал он сыну.

Мальчик зашел в туалет и захлопнул дверь.

— Валентин! — крикнул Юсуф из приемной, — А вы не думали, что есть еще подобные укрытия кроме нашего?!

— Конечно есть! — ответил Валентин, — например в симуляции, которую мы создали!

— Нет, я имею ввиду в нашей реальности!

— Даже если и есть, — сказал Петр, — как нам их найти? Мы от укрытия отходили максимум на двадцать километров во все стороны. Дальше отойти не реально.

— Нет больше никаких укрытий, Юсуф! — ответил Валентин, — если б они были, мы бы смогли поймать их радиосигнал! Все это уже проходили! Были попытки искать других людей! Нет никого!

— Может они на другом континенте или на другой стороне Земли?! — предположил Индус, — не могли же только мы остаться!

Мишка вышел из туалета.

— Все нормально? — спросил отец.

— Ну да, — смущенно ответил Миша, — а что может быть не так?

— Юсуф, — обратился Петр, — даже если и есть другие бункеры подобные нашему в сотнях или тысячах километров, то какая нам разница?

— Большая разница! — громко сказал Индус, — мне было бы приятно осознавать, что не все человечество вымрет!

— Когда ты умрешь, тебе будет уже все равно! — ответил Индусу Валентин.

— Паренек прав, — сказал Петр, — я вот если подохну, хочу наблюдать с того света, как наш вид разделается с этими тварями. Хотя… конечно же помирать я не собираюсь пока.

— Мишаня, тебе надо поспать, — сказал Валентин и подошел к кровати, расположенной рядом с той, где лежала Аленка, — еды пока нету, но нам обещали принести.

— Вы, Петр, верите в эти сказки про небеса? — спросил Юсуф.

— Да, — ответил Петр, — и мне, в отличии от вас, благодаря моей вере не страшно умирать и сражаться.

— Если наш мир — симуляция, — сказал Юсуф, — то не может быть никакой веры.

— Я думал об этом, — сказал Петр, — и понял, что неважно, настоящие мы или нет. Важно только то, что мы мыслим, у нас есть сознание, а значит, есть и душа. И плевать мне, программы мы для кого-то или нет.

— Не страшно умирать ему, — усмехнулся Валентин, поправляя подушку на кровати, — была бы у тебя семья, Петька, тебе сразу стало бы страшно.

Мишка залез в кровать, не снимая одежды. Только разулся. Положил голову на подушку и тут же закрыл глаза.

— Я не дурак, в таких условиях семью заводить, — ответил Петр.

— Не хочешь детей, но при этом ты хочешь, чтоб наш вид человеческий развивался и уничтожил насекомых? — спросил Валентин, укрывая одеялом Мишу.

— Я хочу детей, — ответил Петр, — но я не хочу их в таком мире. Я боюсь заводить близких, потому что не хочу их потерять. Я помню, что с тобой было после того как твоя жена…

— Алиса погибла не из-за насекомых, — сказал Валентин.

— Да, но все же, этого могло не произойти, если б мы не жили в этом проклятом бункере.

— Значит, Петька, у тебя никогда не будет детей.

— Может еще все наладится, — сказал Петр.

— Ты еще на что-то надеешься? — спросил Валентин и подошел к дверному проходу, где сидел Петр, чтоб лучше слышать Юсуфа.

— Валь, я прекрасно понимаю, что произошло. И да… я надеюсь… — Петр замолчал на несколько секунд, — на Бога.

— Петр, судя по тому, что с нами происходит, ваш Бог не участвует в нашей жизни, — сказал Юсуф, — разве допустил бы он то, что происходит?

— А ты, Индус, во что веришь? — спросил Петр.

Сейчас уже не знаю, — ответил Юсуф, — до того, как появились все эти симуляции, я верил в реинкарнацию.

— Переселение души после смерти в другое тело? — уточнил Петр.

— Что-то типа того, — ответил Индус, — но скорее перерождение. Родиться можно как человеком, так и животным, и насекомым. Но душа переселяется, естественно, тоже.

— И в саранчу можно переселиться? — спросил Петр.

— Если быть нехорошим человеком, то можно и в саранчу, — ответил Юсуф.

— Индус, а представь, что на землю упадет метеорит, и все живое погибнет, — предположил Петр.

— Представил.

— В кого тогда всем этим душам переселяться, если нет жизни на Земле? — спросил Петр.

— Не знаю, — Юсуф задумался, — возможно, в организмы, живущие на других планетах.

— А если наш мир — симуляция, — сказал Петр, — значит, нет никаких других планет, это все какие-нибудь картинки на небе, чтоб мы думали, что планеты и звезды есть.

— Петр, вы невнимательный, мы же рассматриваем ситуацию не симулированного мира, — сказал Юсуф.

— Валь, а правда, если наш мир — симуляция, зачем нужны эти звезды и планеты? Зачем тратить ресурсы компьютера на все это, если все сосредоточено только на Земле? — спросил Петр.

А солнце и другие звезды легко симулировать в отличие от нашего сознания и поведения, — ответил Валентин, — человеческое сознание — самое сложное, что есть во вселенной из того, что мы знаем. В нашей симуляции мы создали все планеты, Солнце, звезды и даже черные дыры. Все это летает в их вселенной и не сильно нагружает процессоры. Поведение планет, звезд и прочих небесных тел очень простое в отличии от нашего поведения. Мы с нашим сознанием в миллиарды раз сложнее устроены, чем любая звезда.

Под потолком раздался скрежет и постукивание коготков по металлу. Петр тут же подскочил с пола.

— Что там? — спросил Индус.

— Шуршат, сволочи, — сказал Петр.

Валентин вытащил нож из чехла и подошел к Петру. Через несколько секунд шум стих.

— Почему они перестали к нам лезть? — спросил Валентин.

— Я думаю, они чувствуют опасность здесь, — ответил Петр.

— Как они могут что-то чувствовать? Это же безмозглые насекомые, — сказал Валентин.

— Безмозглые? — удивился Петр, — ага, конечно, безмозглые… Стайные насекомые типа ос, муравьев, пчел очень умные. Они умеют общаться между собой и вполне могли сообщить своим собратьям, что тут их убивают, что сюда лучше не лезть.

— Это было бы замечательно, — произнес Валентин, продолжая вглядываться в вентиляционный проход.

Петр снова сел в дверной проем. Валентин постоял еще немного возле вентиляции. Потом подошел к трупу осы, лежащему в углу палаты, напротив двери в туалет. Сел на корточки возле мертвого насекомого. Левое и правое жвало на морде существа были стиснуты. При жизни у осы эти огромные челюсти работали как ножницы и могли за полминуты отрезать конечность человеку. Валентин аккуратно взялся руками за оба жвала и попытался раздвинуть их в стороны. Ничего не вышло.

— Ты чего там делаешь? — спросил Петр.

— Да… ничего… просто смотрю.

— Такая если вцепится в ногу, — думал Валентин, рассматривая мертвого хищника, — то всё, пиши пропало. Они за несколько часов поубивали половину людей в укрытии. Даже больше половины. Сергей сказал, что ниже пятого этажа все в осах. Что испытали все эти люди… страшно представить.

— Не спать! — громко сказал Петр.

Валентин резко обернулся.

— Да я так, просто дремлю, — услышал Валентин голос Юсуфа из соседней комнаты.

Валентин встал и подошел к Аленке. Сел на кровать возле нее.

— Спасибо вам, — произнес он.

— За что? — спросил Петр.

— За то, что остались с нами.

— Валя, перестань, я не люблю все это, — сурово сказал Петр.

— Нет, серьезно. Я понимаю, что вы подвергаете свою жизнь опасности.

— Сейчас везде опасно, — сонным голосом произнес Индус.

— Просто знайте, что я ценю то, что вы сделали, — сказал Валентин.

— Ладно, ладно, будем знать, — ответил Петр.

— Нам бы со сном определиться, — сказал Индус, — может по очереди спать будем?

— Дежурить должны одновременно двое, а двое пусть спят, — сказал Петр, — Мишка вот спит, и кто-нибудь еще один может тоже похрапеть.

— Я не смогу сейчас уснуть, — сказал Валентин.

— Тогда Юсуф, подремли немного, а мы с Валькой подежурим, я тоже спать не хочу.

Индус лег на бок в кресле свесив ноги на пол.

— Если что, будите меня сразу, — сказал он уже с закрытыми глазами.

— Как он может спать в такой ситуации, — подумал Валентин, — вот же странный человек.

— Если еду не принесут ближайшее время, я сожру зарубленную мной осу, — сказал Петр, — живот урчит, гад такой.

— Да подожди ты, они ушли пол часа назад, принесут, обещали же, — сказал Валентин.

— Я серьезно, — сказал Петр, — лапу ей отрежем, хитин снимем, а мягкое съедим.

— Сырым я не хочу питаться, лучше дождемся Сергея.

— Ты бы, кстати, на соседнюю кровать сел, — сказал Петр, — вдруг Аленка спать пытается, а ты над ее ухом болтаешь.

Валентин посмотрел на дочку и взял ее за запястье. Почувствовал пульс.

— Капельница кажется закончилась, — сказал Валентин, — надо иглу выдернуть. Ты умеешь?

— Чего там уметь? Просто вытаскивай и все, — ответил Петр.

— Точно?

— Да точно, точно.

Валентин взялся за иглу и аккуратно потянул.

— А как ее потом ставить? — спросил он у Петра, рассматривая конец иголки.

— Чего там ставить? Берешь и втыкаешь обратно, — сказал Петр.

— Как у тебя все просто, — сказал Валентин.

— А чего тут мудрить?

Раздались сильные удары в дверь. Как будто кто-то пытался выбить ее. Юсуф аж подскочил в кресле с испугу.

— Помогите! Откройте! Пожалуйста! — донесся крик из общего коридора этажа.

— Это Андрей! — произнес Петр, встал с пола и подбежал к входной двери. Как только он открыл дверь, в приемную завалился Андрей с мальчиком, висящим на плече.

— Быстрее! Ужалили его! Где врач?! — кричал Андрей, — задохнется же сейчас!

Андрей осторожно положил ребенка на пол. Валентин, Петр и Юсуф стояли, не предпринимая никаких действий.

— Чего вы стоите-то, как вкопанные?! — у Андрея текли слезы, а голос дрожал.

— Андрюха, успокойся, — сказал Петр, — врача нет, он ушел.

— Ушел? Как ушел? Да и черт с ним, — сказал Андрей, открыл дверь в подсобное помещение и заглянул туда, — тут должна быть кислородная подушка. Сейчас Димка, сейчас родной, мы тебя подключим, и все будет хорошо.

Андрей закрыл дверь в подсобку и открыл следующую, ведущую в морг.

— Не то, — сказал он, — не то… Да помогите же! Чего стоите?! Нужен аппарат искусственного дыхания, он есть тут. Сашку на нем откачивали же тогда, как раз после осы! Такой, на колесиках, с маской кислородной на шесте! Ищите же!

— Андрей, — сказал Валентин, — аппарата нет.

— Что?! Что ты несешь?! — сказал Андрей и попытался пройти в палату, но Петр встал в дверях на проходе. Андрей увидел из-за плеча Петра Аленку с кислородной маской на лице и медленно попятился назад, нащупывая ручку мачете на поясе.

— Так-так, — произнес он.

— Нам очень жаль, — сказал Валентин.

— И что же мне теперь делать? — произнес Андрей и вытащил мачете из ножен.

— Не совершать глупостей, — сказал ему Петр и тоже достал оружие.

Андрей посмотрел на лежащего на полу Димку. А потом на Петра, стоящего на пути к спасению его ребенка.

— Аньку утащили, — сказал Андрей и вытер рукавом слезу, — Отца тоже. Я не могу потерять еще и Диму. У меня больше никого не осталось.

— И что ты предлагаешь? — сказал Валентин, — убить мою дочь?

— У тебя есть еще ребенок! А у меня никого! — кричал Андрей.

— Убери оружие, — сказал ему Петр, — иначе сам отправишься в мир иной.

— Нет времени, — произнес Андрей и, замахнувшись мачете, бросился на Петра. Петр сделал шаг вперед, навстречу Андрею, и заблокировал его руку, пока тот еще был на замахе. Другой рукой Петр ударил ему по уху ручкой мачете, от чего тот кувырком укатился к стене. Андрей попытался встать, но Петр подлетел к нему и ударил ногой в голову. Андрей потерял сознание. Петр взял его мачете и отдал Валентину.

— А нож мой Юсуфу дай, вместо скальпеля, — сказал Петр и ушел в палату.

— Он же сейчас очнется, — сказал Юсуф, — куда вы?

Через несколько секунд Петр вышел из палаты со своим рюкзаком. Сел возле Андрея. Вытащил из рюкзака термос с самогоном и сделал глоток из горла. Потом достал веревку и принялся связывать своего бывшего товарища.

— Не убивать же его, — произнес Петр.

— А что с мальчиком делать? — Спросил Валентин.

— Ничего не делать, — ответил Петр.

Валентин сел на пол. Тер пальцами вески.

— Бошка раскалывается от всего этого, — думал он, — я чувствую себя убийцей. Сначала тот мужчина, а теперь этот мальчик… Димка. А как иначе? Нет выбора. Как мы должны поступить по морали? Надеюсь, мы делаем все верно. Хотя кому решать, как верно, а как нет? А если бы не было Петра? Андрей зарубил бы нас с Юсуфом и отключил бы Аленку.

— И что дальше? — спросил Юсуф, — если еще будут приходить с ужаленными?

— У меня еще много веревки, — сказал Петр, затягивая узел на руках Андрея.

— Ноги тоже бы надо, — сказал Юсуф.

— Знаю, не учи, — ответил Петр.

— Надо мальчика унести, — сказал Валентин, — лучше бы Андрею его не видеть, когда очнется.

— В морг? — спросил Петр.

— Тихо ты. Ребенок же все слышит, — сказал Валентин.

— Валь, мы не виноваты в том, что происходит, — сказал Петр.

— Я понимаю, но можно как-то помягче? — возразил Валентин.

— Черт, забыли, — произнес Петр, и посмотрел на Индуса, — Юсуф, иди вентиляцию на потолке карауль.

Юсуф пошел в палату. Сел там на кровать, так чтоб ему было видно через дверной проем Петра и Валентина. Мишка спал без задних ног на соседней кровати.

Петр закончил связывать Андрея. Подошел к парализованному мальчику и взял его на руки.

— И куда его? — спросил Петр.

— Не знаю. В палату давай, — ответил Валентин.

— А потом?

— Потом, сам знаешь, — Валентин кивнул головой в сторону двери, ведущей в морг.

— Как скажешь, — ответил Петр и направился в палату.

— Хотя, погоди, — сказал Валентин, — как мы его потом мимо Андрея понесем?

— Завернем в простыню и вынесем. А вообще, пошел этот Андрей, знаешь куда?! Не много ли заботы о его чувствах?! — возмутился Петр, — он несколько минут назад пытался убить меня! И дочь твою убил бы!

— Н-да, но его тоже можно понять, — сказал Валентин.

— Во всей этой ситуации мне жалко только мальчугана, — сказал Петр, — а папаша его тот еще урод.

— А ты бы как поступил на месте Андрея?

— Не знаю, но точно не так, как он. Сука, мы с ним столько лет общались! А он меня мачете хотел… И ведь если б попал, то всё… до свидания. Лежал бы я тут в луже крови. А следом и вы с Индусом. Ты просто не знаешь, как он махаться умеет. Тот еще монстр. Мы как-то напились с ним…

— Ладно, Петь, — прервал его Валентин, — отнеси мальчика, не время сейчас для историй твоих. Одеялом только накрой его. Не хочу, чтоб Мишка видел.

Петр отнес ребенка в палату. Валентин сквозь дверной проем наблюдал за ним из приемной. Петр положил Димку на кровать в дальний угол комнаты и накрыл сверху покрывалом.

— Юсуф, иди в свое кресло, — сказал Петр.

Индус поднялся с кровати и вышел в приемную. В это время Андрей начал приходить в себя.

— Петь, он шевелится, — произнес Валентин.

Петр сел в дверном проеме, ничего не ответив.

— Чего с ним делать теперь? — спросил Юсуф.

— Ничего, — ответил Петр.

— Где Димка? — спросил Андрей.

Никто ничего не ответил.

— Где мой сын?! — крикнул Андрей с дрожью в голосе.

— Умер, — сказал Петр.

— Что?… Да как так-то?! Вы! Твари! Убийцы! — Андрей начал орать и извиваться на полу, пытаясь освободиться от веревок. Кричал и плакал. У него началась истерика. Петр взял термос с самогоном, подошел к Андрею и сел ему на грудь.

— Суки! Убью всех! — орал Андрей, крутя головой из стороны в сторону, — Димка!.. Ублюдки, я не верю вам!

Петр открыл крышку термоса, одной рукой схватил Андрея за подбородок, зафиксировал голову и залил ему в рот алкоголя. Тот начал кряхтеть и кашлять. Самогон потек по его щекам.

— Валька, зажми ему нос, а то мимо все льется, — сказал Петр, продолжая упираться ладонью в лицо Андрея.

— Ты уверен, что это ему сейчас надо? — спросил Валентин.

— Не уверен, — ответил Петр, — Юсуф, иди снова в палату, гляди за вентиляцией.

— Пап, что у вас там, — сонным голосом спросил Мишка, поднимаясь с кровати.

— Ничего, тут просто дяде Андрею плохо, — ответил Валентин, — не заходи сюда пока.

Валентин подошел к Андрею. Тот что-то мычал через закрытый рукой Петра рот. Бешенными глазами смотрел на Валентина.

— Сядь и зажми его голову коленками, — сказал Петр, — сейчас мы его напоим, как следует, может успокоится.

Валентин сел на колени напротив Петра и зафиксировал между своих ног голову Андрея.

— Нос заткни, — скомандовал Петр.

Валентин зажал пальцами его нос. Петр вцепился рукой в щеки Андрея, от чего тот приоткрыл рот. Андрей продолжал орать что-то неразборчивое. Петр залил ему самогона в рот и тот снова закашлял, но проглотил.

— Так-то лучше, а то выплевывать вздумал, — сказал Петр.

Андрей замолчал. Глубоко дышал запрокинув голову. Его щека сильно раздулась после удара Петра. Лежал и смотрел на Валентина.

— Андрей, нам действительно очень жаль. Мы не могли помочь твоему сыну, — сказал Валентин.

Андрей не отреагировал на его слова.

— Откуда вы пришли? — спросил Петр, — с жилых модулей?

Андрей посмотрел на Петра и плюнул ему в лицо.

— Ну всё, — вскочил с пола Петр, — иди-ка ты отдохни!

Петр открыл дверь в подсобное помещение, взял Андрея за ноги и волоком затащил его туда. Вышел, захлопнул дверь и повернул ручку замка. Из подсобки доносились стоны и всхлипывания.

— Мне жаль его, — сказал Валентин.

— А мне нет, — ответил Петр и сел на свое место в дверной проем.

— Интересно, что у них произошло? — произнес Валентин.

— Наверно так же, как и мы, сидели где-то, — сказал Юсуф из палаты.

— Я думаю, в модуле у себя, — предположил Валентин.

— Ну да, и от ос отбиться не смогли, — сказал Индус.

— Как они до нас дошли? Вот что интересно, — сказал Валентин.

— Может они вообще на нашем этаже были все это время, — сказал Петр.

— Нет, тогда бы их эвакуировала группа Сергея, — сказал Индус.

— Кстати, что-то Сергея все нет и нет, — сказал Валентин, — по идее, должны были быстро вернуться.

— Может плюнули на нас, — сказал Петр.

— Может что случилось? — спросил Валентин.

— Подождем, придут наверно позже, — ответил Петр, — если придут, Андрея им отдадим. Нам он тут точно не нужен.

Валентин зашел в палату и подошел к Мишке, сидящему на кровати. Погладил его по голове.

— Не волнуйся, — сказал отец, — дядя Андрей полежит немного в другой комнате, пока не успокоится.

— Я за него и не волнуюсь, — сказал Миша, — а чего он так кричал-то?

— У него погибли близкие, — ответил Валентин.

— А вы тут причем?

— Не знаю, — ответил Валентин, решив не объяснять подробности.

— Поспи, Валь, — сказал Петр, — и ты, Индус, тоже, а мы с Мишкой подежурим. Да, Мишань?

— Конечно, — ответил Миша.

— Пожалуй ты прав, — ответил Валентин, — попробую уснуть.

Валентин пододвинул свободную кровать к кровати Аленки и лег рядом. Взял ее за запястье и проверил пульс. После чего обнял дочь и закрыл глаза. Проваливаясь в сон, услышал, как Петр говорит Юсуфу, чтоб тот шел спать в свое кресло.

* * *

Валентин проснулся и тут же вскочи с кровати. Оглядел обстановку и принялся снова проверять пульс у Аленки.

— Доброе утро, пап, — произнес Миша.

— Доброе, — ответил Валентин, держа девочку за запястье.

Петр делал зарядку. Вращал тазом, держа руки на поясе. Валентин взглянул на часы — восемь утра.

— Все нормально? — спросил он у Петра.

— Да, — ответил Петр, — ты чего подскочил так резко?

— Сон дурной приснился, — сказал Валентин и сел на кровать возле дочери.

— Понятно, — ответил Петр, делая круговые махи левой рукой.

— Осы не шуршали там? — спросил Валентин.

— Шуршали, шуршали — сказал Мишка, — одна даже морду высунула, а дядя Петя ее мачете ткнул, и она обратно заползла!

— А Андрей как? — Валентин встал с кровати и подошел к дверному проему. Смотрел на спящего в кресле Юсуфа.

— Я к нему заглянул час назад, — сказал Петр, — лежал хныкал. Сейчас затих.

— Ты спать-то собираешься? — спросил Валентин.

— Ты знаешь, вот под утро захотелось, — ответил Петр, — а сейчас что-то нет. Хотя, может и подремлю немного.

— Сергей, я так понял, не приходил, — сказал Валентин.

— Нет, — ответил Петр.

— Странно.

— Надо Димку унести, — сказал Петр, показав на труп мальчика, завернутый в одеяло, — пахнуть же начнет.

Валентин посмотрел на Мишку, потом на Петра.

— Все в порядке, пап, — сказал Миша, — дядя Петя мне рассказал про мальчика.

— Он спросил, что это там лежит, — сказал Петр, — ну я и…

— Ясно, — ответил Валентин, — нам очень жаль его. Но мы не могли ничего поделать.

— Не надо, пап, — ответил Миша, — я не маленький. Я все понял. Давай не будем об этом.

— Юсуфа надо будить, — сказал Петр.

— Я разбужу, — ответил Валентин и пошел в приемную.

* * *

Димку отнесли в морг. Валентин, как обычно, читал сказки Аленке, сидя возле нее на кровати. Петр дремал в дверном проеме. Периодически он открывал один глаз и осматривал ситуацию, после чего снова погружался в неглубокий сон. Мишка с Юсуфом играли в загадки, расположившись на полу в приемной. Игра заключалась в описании какого-либо предмета или события, а оппонент должен был угадать, что загадано. Начитанный десятилетний мальчик постоянно обыгрывал Юсуфа независимо от того, что тот старше Мишки в два раза. Несколько часов пролетели незаметно. На часах десять утра.

— Да-а, — протяжно произнес Петр, потирая заспанные глаза ладонями, — с едой у нас конечно голяк.

— Что, есть захотелось? — спросил Юсуф.

— Да, что-то как-то так, — невнятно пробурчал Петр.

— А нам говорил, чтоб воде радовались в кране, — сказал Юсуф.

Петр ничего не ответил. Встал и направился в туалет. Через минуту вышел оттуда с мокрой головой.

— Хорошо-о, — произнес он, — бодрит. Слушай, Валь, я тут подумал, вот если наш мир — симуляция…

Валентин оторвался от сказки и посмотрел на Петра.

— Зачем в симуляции нужны атомы и молекулы? — спросил Петр, и сел на койку напротив Валентина, — Может их и нет вовсе? Ты когда-нибудь в микроскоп смотрел?

— Не смотрел, — ответил Валентин.

— Так может нет микромира? Зачем его создавать для симуляции? Есть мы, большие, и всё, — сказал Петр.

— В симуляции, созданной в отделе, есть атомы, Петя, — ответил Валентин, — все в созданной нами симуляции состоит из атомов. И атомы есть, и электроны, и нейтроны, и протоны — все это обрабатывает компьютер.

— Как он может обрабатывать бесчисленное множество… как сказать-то… предметов, вещей… нет… не вещей, а элементов? — спросил Петр.

— А они все работают одинаково, — сказал Валентин, — в каждом атоме одни и те же законы. В отличии от наших голов.

— Голов?

— Тут, как и со звездами, — начал объяснять Валентин, — космос, планеты, галактики… а с другой стороны вселенной атомы и кварки… так вот, все это, Петька, пыль по сравнению с сознанием. Твоя голова, а точнее то, что внутри, устроено в миллиарды раз сложнее, чем все, что можно представить.

— Хм… ты это, кажись, уже говорил, — произнес Петр.

— Наличие как звезд, так и атомов не доказывает реальность нашего мира, — сказал Валентин, — смоделировать все это не требует много ресурсов. Для сравнения, Петя, вот сколько звезд в нашей галактики?

— Миллиард? — предположил Петр.

— Больше двухсот миллиардов, — сказал Валентин.

— Много, — произнес Петр, кивая головой.

— А сколько было открыто галактик нашими предками? — снова спросил Валентин.

— Ну говори уже, к чему ты клонишь? — сказал Петр, не желая угадывать.

— Галактик, Петя, сотни миллиардов. И в каждой галактике миллиарды звезд. Вокруг многих звезд летают планеты. Можешь перемножить и прикинуть, сколько всего во вселенной звезд и планет.

— Очень много, — сказал Петр.

— Да, очень много. Вот только в твоей голове больше элементов, чем звезд во вселенной.

— Клеток? — спросил Петр.

— Примерно восемьдесят миллиардов нейронов. И каждый нейрон образует до десяти тысяч связей с другими нейронами. Перемножь теперь все это.

— Звезд все же больше, чем этих связей, — сказал Петр.

— Ну… да, вот только по всем этим связям, так называемым синапсам, как по проводкам, бегает информация по всей твоей голове. Благодаря этому и рождаются все твои мысли. Не только твои, а мысли каждого человека. Это действительно сложно.

— Как же это все смогли построить? — спросил Петр.

— Не знаю, мы пользуемся наработками прошлого, — ответил Валентин.

— Компьютер этот ваш квантовый вы в глаза не видели? — спросил Петр.

— Нет. Мы подключаемся к нему через наши обычные компьютеры.

— Слушай, а может и нет никакой реальности?

— Ты о чем?

— Может этот компьютер и есть Бог? Создатель всего? — предположил Петр.

— Он создатель, да. Но интерпретировать его, как Бога… никогда не думал об этом. Я думаю, тут вопрос терминологии. Хочешь — можешь называть его Богом, как тебе удобно.

— Это понятно… нет, я имею ввиду, может нет реального мира? Реальный мир — это компьютер, в котором запущены все симуляции? То есть, нет там никаких людей и ничего подобного нам?

— Просто компьютер летает в пространстве, а все миры уже в нем?

— Я думаю, что нет.

— Почему нет?

— Потому что нет причин в это верить. Хотя и опровергнуть это невозможно. Так что просто не думай об этом.

— Или первую симуляцию запустила какая-нибудь высшая по разуму цивилизация, а настоящих людей, подобных нам, вообще не существует в реальности?

— Петь, это уже фантазия. Подобных гипотез можно кучу выстроить, и все они имеют место быть… в теории. По факту пока ясно только то, что под нами сотни симуляций. Всё. На основе этого мы сделали вывод, что и над нами могут быть симуляции, и мы, возможно, одна из них. А что там на самом деле? Да черт его знает.

— Может они даже выглядят не как мы? Может мы вообще игра для них или фильм? — продолжал стоить гипотезы Петр.

Индус и Мишка забежали в палату.

— Там кто-то за дверью! — сказал Юсуф, — постучали!

Петр направился к входной двери, все остальные вышли за ним. Кто-то тихонько постучал в дверь.

— Помогите, — глухо прозвучало из общего коридора, — откройте, умоляю.

— Опять что ли? — недовольно сказал Петр и открыл дверь.

В приемную зашел мужчина с женщиной на руках. Мужчина был измазан кровью. На его кофте был сорван рукав, на руке от плеча до локтя резаная рана, как будто кто-то полосонул его ножом. Он положил женщину на пол.

— Я со склада, — говорил он с отдышкой, — это конец, всем конец. Закройте дверь. И не шумите. Они все слышат. Они ходят по вентиляции. Они везде. Они кормят своих личинок нами.

Валентин закрыл дверь.

— Мою жену ужалили. Нужен аппарат искусственного дыхания, срочно, — продолжал мужчина, — должен быть, где-то…

Недолго думая, Петр ударил его правой рукой в челюсть, от чего тот начал падать, потеряв сознание. Петр подхватил его на лету и аккуратно положил на пол.

— Ты что творишь?! — крикнул на Петра Валентин.

— Хватит сюрпризов, — сказал Петр, — сейчас опять достанет оружие и угрожать начнет. Мне Андрея хватило. Сначала свяжем, потом пообщаемся. Женщину эту сразу несите в морг.

— Он сказал, что они со склада, — произнес Юсуф, — я боюсь, случилось что-то страшное.

— Сейчас придет в себя и расспросим, — сказал Петр, — а ее унесите, говорю же!

Валентин и Юсуф взяли женщину за руки и за ноги и отнесли в морг. Положили на пол, так как все столы были заняты трупами, а разбираться с холодильными камерами не было времени и желания. Да и класть пока еще живого человека в холодильник совсем не гуманно. Когда вернулись, мужчина был уже связан. Петр связал ему только руки за спиной и усадил на пол, оперев спиной на стену. Стучал ему по щекам, пытаясь привести в чувства.

— После такого нокаута ему лучше лежать, зачем ты его посадил? — спросил Валентин.

— Да? Ну хорошо, тогда положим, — сказал Петр и аккуратно завалил человека на бок.

Валентин подошел к мужчине и поднял его ноги вверх.

— Я слышал, что так приток крови к голове увеличится, — сказал Валентин, — должен быстрее оклематься.

Валентин стоял возле мужчины и держал его ноги в поднятом положении.

— Может он помер? — предположил Юсуф.

Внезапно мужчина начал вертеть головой и что-то бормотать. Валентин положил его ноги и отошел в сторону.

— Где Даша? — спросил он, приподнявшись и осматривая комнату.

— Сначала ответишь на наши вопросы, — сказал Петр.

— С вашей Дашей все в порядке, — сказал Валентин, — мы подключили ее к аппарату.

— Да, подключили к этому… как его… Э.В.Л. — вспомнил Петр.

— И.В.Л. — поправил Петра Юсуф.

— Да, — сказал Петр, — она в палате.

— Почему я связан? Это вы меня ударили? — спросил мужчина.

— Как тебя зовут? — спросил у него Валентин.

— Никита, — ответил мужчина, — я вас знаю, вы из техотдела.

— Откуда вы пришли? — спросил Петр.

— Со склада, мы укрылись там. Забаррикадировали вентиляцию, — Никита посмотрел на завал в приемной, — вы, я вижу, тоже.

— Видимо осы пролезли на склад, — сказал Валентин.

— Люди дежурили возле всех вентиляционных выходов, — начал рассказывать Никита, — нас там было человек двести точно, а может и больше. Эти твари прогрызают все что можно. Завал не спас нас. Вот через эти ваши столы и шкафы они пролезут. Это не поможет. В итоге, кто смог, выбежал на улицу, а кто не смог…

— Много людей спаслось? — спросил Петр.

— Не знаю, но я думаю, что мало, они пожалили многих, а многих погрызли сразу. Началась паника, и люди ломанулись на улицу через черный ход, а я с Дашей в медпункт. Так вы меня развяжете или нет?

— На улицу значит, — произнес Петр, — это плохо. Сегодня-завтра рой пойдет. Они хоть со свистками вышли?

— Я не знаю, — ответил Никита, — отведите меня к жене.

— Получается, мы единственные кто остался в укрытии? — спросил Юсуф.

— Не факт, — сказал Валентин, — возможно где-нибудь так же, как мы, кто-то сидит.

— Возможно, — согласился Петр.

Из подсобки раздался грохот.

— Что это? — взволнованно спросил Никита.

— Помогите! Они убили моего сына! Я тут! Помогите! — кричал Андрей.

— Что происходит? — спросил Никита, — у вас там человек? Что вы делаете?!

Петр открыл дверь в подсобное помещение. Андрей лежал по среди комнаты, прищурив от яркого света глаза, смотрел на Петра.

— Что вы сделаете со мной?! — закричал Никита, — где моя жена?!

Петр взял последний кусок веревки и принялся связывать Никите ноги.

— Это для вашей же безопасности, — сказал Петр, — извините уж, но мы не знаем, что еще с вами делать.

— Где Даша я спрашиваю?! — крикнул Никита.

— Они убили ее! — кричал Андрей из подсобки.

— Вот же идиот, — подумал Валентин, — сам же Петра пытался зарубить, а нас убийцами называет. Совсем крыша поехала у человека.

— Может не надо его туда? — сказал Юсуф.

— А куда еще его? — спросил Петр, затягивая узел на ногах Никиты.

— Он же не буйный, — сказал Юсуф.

— Я не хочу рисковать, — сказал Петр.

— Где Даша?! Что вы сделали с ней?! — кричал Никита.

— Ее ужалила оса, — ответил Петр, затаскивая Никиту в подсобку, — нам очень жаль, но аппарат И.В.Л. один, и он занят маленькой девочкой. Твоя жена умерла. Мы не можем вам помочь. С вами ничего не случится, но пока вам лучше побыть тут. Поверьте, мы не причиним вам вреда.

— Как умерла?! — крикнул Никита, — вы же… вы же сказали, что она подключена…

Петр захлопнул дверь, не дослушав до конца его фразу. Из-за двери в подсобку продолжали доноситься не разборчивые вопли Никиты.

— Значит так, — сказал Петр. (Юсуф, Валентин и Мишка стояли напротив него.) — план такой, слушайте внимательно. Сидим тут, пока Аленка не придет в себя. Ос изрублю, если полезут.

— А мы собирались уходить? — сказал Индус.

— Не перебивай, малец, — сказал Петр, — Что за привычка? Так вот, сидим тут пока. Дальше, как девочка сможет сама дышать, выходим на улицу.

— А рой? — спросил Валентин.

— У меня есть свисток. Мы откроем главные ворота укрытия и запустим сюда рой. Они пожрут ос, а мы переждем на улице под защитой свистка. Он саранчу к нам не подпустит.

— Мы будем сидеть в самом эпицентре роя? — спросил Юсуф, — а если свисток выключится, или сломается, или еще что? Батарейка если сядет?

— Не сломается, полного заряда свистка хватает на два дня. За это время рой заполонит укрытие и выест все живое, что тут есть.

— А если в укрытии есть люди? — спросил Валентин, — вот, эти двое в подсобке, например.

— Если есть живые люди, то им лучше не выходить, пока рой не уйдет. Если они живы, значит осы к ним не пролезли. Логично?

— Логично, — произнес Валентин.

— Если осы не пролезли, значит, и саранча не пролезет, — сказал Петр.

— Зачем открывать укрытие, если саранча и так может опустошить осиный улей? — спросил Юсуф.

— Ты тут самый умный что ли? — ответил ему Петр, — осы, по-твоему, бестолковые существа? Заходите, скажут, гости дорогие, да?

— Не знаю, — Юсуф пожал плечами.

— Они закупорят свой улей, когда рой пойдет, — продолжил Петр, — а сейчас запасаются пищей. Так и пчелы, и муравьи делают, и мы тоже так делаем.

— Пища, я так понял, это мы, — произнес Валентин.

— А что делать, такова природа, — сказал Петр.

— Никита говорил, что люди выбегали на улицу через черный ход, — сказал Юсуф, — может, они не закрыли за собой его, и нам не придется идти ворота открывать?

— Иди, иди, Индус, проверь, закрыли они его за собой или нет, — сказал Петр.

— Если выбегали в панике, то не закрыли, — сказал Юсуф.

— Ну, что скажете? Как вам моя идея по уничтожению ос? — громко произнес Петр.

— Вроде нормально, — сказал Валентин.

— Можно попробовать, — согласился с ними Юсуф.

— Хороший план, — сказал Мишка.

— Нам, кстати, на улице не обязательно будет пережидать, пока рой укрытие отчистит, — сказал Петр, — там сразу как из ворот выходишь, если на право пойти, будет холм. Помнишь, Валь?

— Помню, — сказал Валентин, — но до него километра два.

— Ну и что? По компасу пойдем. У меня есть, — сказал Петр.

— Через рой по компасу, — произнес Юсуф, — н-да уж…

— Если холм обойти слева, — начал объяснять Петр, — то там пещерка будет небольшая. Мы в ней пересидим денек-другой, а как свисток начнет садиться, пойдем обратно в укрытие. Ну, и будем надеяться, что саранча ос поела.

— А если осы саранчу поедят? — спросил Юсуф.

— Шутишь что ли? — сказал Петр, — ос сколько? Сколько-то тысяч. А саранчи? Миллионы особей. Они укрытие заполонят за день и всех тут выжрут. Абсолютно всех. Еще и по вентиляции в их улей залезут.

— А потом что? — спросил Валентин.

— Точно не знаю, — ответил Петр, — может кроме нас еще есть выжившие. Будем их искать по укрытию.

Неожиданно шкаф, закрывающий вентиляцию в стене, начал трястись. Валентин и Петр тут же побежали в палату, а Юсуф запрыгнул в кресло подпирать завал.

В палате под потолком раздались жужжание и скрежет. Петр и Валентин достали оружие. Стояли под вентиляционным выходом.

— Мне кажется, они грызут шкаф! — крикнул Юсуф.

Шум из вентиляции становился все громче.

— Миша! — Валентин Позвал сына, — иди сюда, быстро!

Ребенок зашел в палату.

— Запрись в туалете на крючок и сиди там, — сказал Валентин.

Одна оса вывалилась из вентиляции. Петр тут же ударил ее мачете, но она сумела вцепиться челюстями в клинок. Лезвие зашло ей в голову, как раз между жвал, и прочно застряло там. Петр пытался выдернуть мачете из насекомого, но ее челюсти сжимали оружие, не давая его вынуть. Валентин нанес ей удар по спине и срубил крыло. Снова замахнулся, чтоб атаковать. Петр уперся ногой в глаз осы и изо всех сил дернул мачете на себя, с трудом вытащив его из тела насекомого. Оса издала высокий звук и начала хаотично махать всеми лапами. Из кончика ее брюшка вылезло тридцати сантиметровое жало. Тонкое и острое, подобно шилу. Валентин продолжил бить ее мачете по спине. Из вентиляции выпала еще одна особь и вцепилась Валентину в голень.

— Петя! — закричал он и воткнул мачете ей в спину.

Петр тут же прицельным ударом срубил ей голову. Тело осы осело брюхом на пол. А голова так и осталась висеть, впившись жвалами в ногу Валентина.

— Помоги отцепить! Помоги! — орал Валентин.

Петр схватил голову насекомого за челюсти, сдернул с ноги Валентина и швырнул в сторону.

— Миша! — я же скал запрись в туалете! — закричал Валентин на сына, до сих пор стоящего в дверях палаты.

— Они в шкафу! — раздался голос Юсуфа из приемной, — помогите мне!

Еще дна оса выпала из вентиляции. Петр ударил ее, но промахнулся. Насекомое успело отползти в сторону. Следом выпала еще одна оса.

Юсуф забежал в палату, оттолкнув Мишку в сторону и захлопнул дверь.

— Там все бесполезно. Они шкаф прогрызли. Я челюсти видел! — испуганно говорил Индус.

— Идите рубите их! Иначе нам из медпункта не выбраться! — сказал Петр, пытаясь подойти к осе на расстояние удара. Насекомое начало разогревать крылья. Петр стоял перед ней, держа оружие на замахе. Через пару секунд оса бросилась на Петра, пролетев несколько метров по воздуху, но тот выставил перед собой мачете. Насекомое напоролось на лезвие брюхом. Петр успел отпрыгнуть в бок, и оса пролетела мимо него. Рухнула на пол с торчащим из тела оружием. Еще одна оса выпала из вентиляции, следом за ней еще одна, потом третья.

Валентин схватил Мишку за руку и, хромая, подошел к кровати Аленки. Стоял спиной к дочке, держа перед собой мачете. Рядом стоял Мишка со скальпелем.

Осы расползлись по палате. Одна залезла на кровать. Другие обнюхивали мертвых собратьев, лежащих возле двери в туалет. Петр вынул свое мачете из еще живой осы. Та издала негромкие жужжащие звуки. Пол в палате под вентиляционной шахтой был выпачкан растекающимися из зарубленных тел внутренностями насекомых. Петр обошел эту лужу, не сводя глаз с живых ос, и подошел к Валентину. Юсуф так же встал возле кровати Аленки. Все вместе они образовывали полукруг. Стояли, держа наготове свои ножи и мачете. Осы не спешили подходит к ним. В вентиляции снова раздался скрежет и жужжание.

— Идите в приемную, — сказал Петр, глядя на осу, сидящую на кровати в противоположном конце комнаты, — как мы в коридор выйдем, если они приемную займут?

— А если они коридор займут? — спросил Юсуф, — и вообще все помещения в укрытии?

— Приемную им нельзя отдавать, — согласился с Петром Валентин, — там единственный выход отсюда.

— Идите и завал восстановите, — сказа Петр, — если эти подползут, я их спать отправлю. Другой шкаф подтащите туда. Потом Юсуф там остается, а ты сюда иди. Убьем этих троих.

Валентин подошел к двери в приемную и приоткрыл ее. Увидел в центре помещения осу. Та сидела к нему боком и терла лапами голову. Двери шкафа открыты.

— Похоже прогрызла внутреннюю стенку шкафа, — сказал Валентин, — сидит теперь намывается.

— Идите быстрее, пока новые не полезли, — сказал Петр.

— Может вы с ней разберетесь? — спросил Юсуф у Петра.

— Нет, — возразил Валентин, — пусть возле Аленки стоит. Мы сами.

— Вот и я так думаю, — сказал Петр, — тут их три, а там одна.

— Юсуф, — обратился к нему Валентин, — заходи в приемную. Пусть она на тебя отвлечется, а я подбегу и сбоку ее атакую.

— Ох, Валентин, смерти вы моей желаете, — сказал Индус.

Юсуф вышел в приемную и пошел вдоль стены. Нож держал перед собой, направив его на насекомое. Оса следила за ним, но ничего не предпринимала. Валентин вышел следом за Юсуфом и пошел в противоположном направлении так же, вдоль стены. Петр наблюдал за ним через открытую дверь. Смотрел то на Валентина, то на ос в палате.

— Как бы так попасть по ней, — думал Валентин, стоя сзади осы, — чтобы отсечь ей сразу брюхо от груди. Надо чуть сбоку зайти. Интересно, чего они застыли-то. Только что бросались на нас как бешенные, а теперь сидят, морды трут.

— Сука! — крикнул Петр.

Валентин резко повернул голову и увидел сквозь дверной проем, что одна оса впилась Петру в ногу. Тот воткнул ей мачете в спину. Другая оса тут же напрыгнула на него и сбила с ног. Он пропал из виду.

Валентин побежал в палату, но упал. Почувствовал резкую боль в ноге. Насекомое сомкнуло челюсти на его уже и так израненной голени.

— На! На! Получи, тварь! — раздавались злобные крики Петра из палаты, — Мишаня, не лезь, я сам!

Валентин повернулся на спину и с криком вонзил мачете в глаз насекомому. Оса отпустила его ногу и начала подбираться к его голове. Валентин лежал прямо под насекомым. Оса удерживала его двумя лапами за бока. Краем уха он услышал какой-то грохот и стон Юсуфа. Валентин взял мачете двумя руками и упер его в шею осе, пытаясь отодвинуть ее голову от своего лица. Оса щелкала челюстями, пытаясь впиться Валентину в горло. Сквозь общую неразбериху из соседней комнаты доносилась ругань Петра в шуме перепалки.

— Юсуф! — крикнул Валентин и повернул голову в сторону. Индус держался руками за края вентиляционной шахты. Насекомые пытались утянуть его в вентиляцию. Шкаф, стол и кресло были отодвинуты в стороны.

— Валентин! Я больше не могу! Мне больно! Они мне ноги съедят! — вопил Индус.

— Юсуф! Держись! — кричал Валентин, упираясь в осу лезвием.

Скальпель вонзился насекомому в глаз. Потом снова. Еще раз. И еще.

— Пошла прочь! — кричал Мишка, втыкая скальпель в ее глаза. Оса начала махать крыльями и приподнялась на лапах, подогнув под себя брюхо. Валентин увидел торчащее жало, направленное ему в живот.

— Пожалуйста! Кто-нибудь! — продолжал вопить Юсуф где-то сбоку.

Валентин прижал колени к груди и оттолкнул ногами насекомое. Оса отвалилась в сторону. Она была дезориентирована. Ползала по кругу и жужжала крыльями.

Валентин рванул к Юсуфу и схватил его за руку. Тот таращился на Валентина бешенными от испуга глазами. Валентин тянул Индуса на себя, упершись ногой в стену. Мишка взял Юсуфа за вторую руку и тоже начал вытягивать. Юсуф орал от боли.

— Давай, Миша! — кричал Валентин, — тяни, родной!

Потные руки Индуса выскользнули, и он начал погружаться во тьму вентиляционной шахты. Валентин сунулся за ним. По пояс залез в вентиляцию и схватил Юсуфа за воротник кофты двумя руками. Осы продолжали медленно затаскивать их обоих в шахту. Темно, практически ничего не видно. Валентин смог разглядеть во мраке, как Юсуф положил что-то себе в рот.

— Нет! Не вздумай! — закричал Валентин, — выплюнь таблетку!

— Я не хочу, чтоб они меня сожрали живого, — простонал Юсуф.

Их утаскивали все глубже и глубже. В итоге стало совсем темно. Внезапно кто-то потянул Валентина за ноги. Кто-то очень сильный. Валентин понял, что это хватка Петра. Мишка не мог так тянуть.

— Куда полез! — кричал сзади Петр.

— Я держу тебя, держу, не разгрызай таблетку, — сказал Юсуфу Валентин, но кофта выскользнула из его рук.

— Юсуф! — кричал Валентин, щуря глаза, пытаясь рассмотреть его во мраке вентиляционной шахты.

Петр вытянул Валентина из вентиляции.

— Прости меня, дружище, — невнятно произнес Петр и сел на корточки.

Мишка стоял напуганный возле Петра.

— Я не смог его вытащить! Не смог! — закричал Валентин, глядя на сидящего перед ним Петра. Лицо и руки Петра были исполосаны челюстями ос. Кровь капала с его косматой бороды. Петр просто сидел не двигаясь. Валентин понял, что с ним что-то не так.

— Что?! Что с тобой?! — крикнул Валентин.

Петр упал на живот.

— Нет, нет, только не ты, — Валентина трясло от страха и понимания того, что происходит.

Еле-еле он перевернул огромного Петра на спину. Тот покосился на Валентина и приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но тело не слушалось его.

Валентин расплакался от безысходности, сидя возле Петра.

— Папа! — крикнул Мишка, стоя в дверях палаты, — Аленки нету!

Валентин тут же вскочил с пола, забежал в палату и увидел опрокинутый аппарат И.В.Л. возле пустой Аленкиной кровати. На простыне было свежее пятно растекшейся крови. Рядом лежала куча изрубленных Петром ос.

Ноги Валентина налились свинцом. В груди закололо так, будто кто-то воткнул в него раскаленную спицу. Время остановилось.

* * *

Валентин шел по темному коридору за Мишкой на ватных ногах с абсолютно пустой головой. Но в глубине сознания он понимал, что ему нельзя сейчас сдаваться, потому что он должен вытащить сына из всего этого. Миша — последнее что осталось у него. Валентин шел за мальчиком видя его мутным, размытым контуром. Изображение сузилось до небольшого круга впереди, а все за пределами этого круга стало двигаться и перетекать в разные стороны. Уши заложило, а в горле стоял ком. Валентин шел как будто в какой-то вязкой субстанции. Каждый шаг давался ему с трудом. Ощущение реальности было искажено.

— Папа! — прозвучал голос Мишки. Голос казался каким-то далеким, как будто кто-то в лесу зовет его.

— Быстрее же! — снова крикнул мальчик и потянул Валентина за руку.

В ушах появился какой-то гул. Их заложило еще сильнее. Валентин не помнил, как они вышли из медпункта, как тащились по коридору и поднимались по лестнице, а может не по лестнице, может на лифте на нулевой этаж. Сейчас он стоял в длинном тоннеле и видел впереди свет. Круг света, в центре которого находился Мишка и звал его. Валентин стоял, опустив руки, и смотрел на ребенка.

— Да что же ты встал-то! — со слезами прокричал Миша, подошел к отцу и ударил его кулаком в щеку.

Валентин отшатнулся назад. Гул в ушах стих, и он упал на колени. Взялся за волосы и закричал изо всех сил.

— Приди в себя! Они сзади! Что ж ты делаешь?! — Миша тянул отца за одежду, — пожалуйста, папа! — плакал ребенок.

Валентин замолчал. Посмотрел на заплаканное, покрасневшее и немного опухшее лицо сына. Потом повернулся назад и увидел вдалеке коридора ползущих на них ос.

— Бежим! — кричал сын, — вон же ворота на улицу!

Валентин встал с колен и, хромая, двинулся к выходу. Свисток на поясе Мишки горел зеленой лампочкой. Подходя к воротам, Валентин снова услышал гул. На этот раз гул был вызван не его сознанием, а взмахами крыльев. Миллионы пар крыльев работали одновременно, создавая низкое гудение, исходящее из-за ворот укрытия. Валентин посмотрел себе за спину через плечо и увидел, что осы повернули и поползли обратно. Подойдя к воротам, гул стал еще громче. Ничего не было слышно кроме этого адского шума, издаваемого полетом роя. Мишка подергал отца за руку и жестом показал на ворота, а потом пожал плечами, давая понять, что не знает, как их открыть. В свете одинокой лампы на металлическом потолке Валентин увидел блокировочный рычаг и вентиль на стене. Он вспомнил, как Петр открывал ворота, когда они ходили за саранчой. Валентин дернул рычаг вниз, потом подошел к вентилю и начал крутить его. Ворота постепенно открывались, и гул стал таким громким, что уже физически давил на голову. Они вышли на улицу. Стояли в образованном ультразвуком свистка куполе. Насекомые облетали их, держась на расстоянии двадцати метров. Неба не было видно. Мрак. Они находились в центре потока огромной саранчи, мигрирующей и пожирающей все на своем пути. Некоторые особи падали в зону действия свистка, но тут же шарахались в стороны, пытаясь убежать от невыносимого для их ушей звука, неслышимого для человека. Мишка взял отца за руку, и они пошли в сторону холма с пещерой, про который рассказывал Петр. Шли медленно. Валентин плелся, как неживой. Миша тянул его за руку, постоянно оглядываясь на отца. Валентин видел, как ребенок что-то говорит, но в шуме миллионов пар крыльев саранчи не было ничего слышно. Валентин видел только движение губ сына. Он потерял счет времени. Валентину казалось, что кто-то замедлил все вокруг. Они шли, обходя голые стволы деревьев, объеденные роем. Саранча продолжала залетать в зону действия свистка и тут же отскакивать в сторону. Все вокруг было черно-зеленое. Живой купол из тел мерзких созданий. Валентин смотрел по сторонам, пытаясь сфокусировать свой взгляд на конкретной особи, но это было невозможно. Все кишело и мельтешило. Огромная масса. Двигающаяся стена. Живой поток. Он не понимал, куда они идут, и сколько времени прошло. Сознание снова стало затуманенным. Мишка смотрел на компас и вел отца строго на запад к холму, к пещере, где они должны будут провести, возможно, несколько дней.

Через какое-то время земля впереди, в зоне видимости, начала подниматься. Мишка повернулся к отцу и что-то крикнул, показывая пальцем на подножие холма. Они повернули налево и двинулись дальше. Обойдя холм, увидели вход в ту самую пещеру. Саранча разлеталась в стороны от входа, но некоторые особи залетали в пещеру, надеясь спастись от невыносимого для них звука свистка. Мишка и Валентин зашли внутрь, в темный каменистый коридор высотой несколько метров. Коридор уходил в глубь холма. Уходил во тьму. Мишка снял с себя рюкзак Петра, сел на корточки и начал копаться в нем. Вытащил фонарик и осветил неровные каменные стены пещеры. Шли по сырому каменному полу, погружаясь все глубже во мрак холма. Гул потихоньку стихал, эхом доносился из-за спины.

— Здесь потише, — сказал Мишка и скинул рюкзак — дальше не пойдем.

Валентин сел на пол, поджал к себе ноги и положил подбородок на колени. Мишка поставил фонарик так, что тот освещал потолок и все вокруг в радиусе нескольких метров, и сел напротив Валентина. Ребенок взял свисток в руки. На маленьком экране горело число двадцать семь.

— Не зарядили, — сказал Миша.

Валентин лег на бок и закрыл глаза. Лежал на холодном полу пещеры, свернувшись, как в чреве матери. Ему казалось, что он падает в пропасть. В черную бездну, не имеющую дна. Тело его становилось легким и прозрачным. Не было чувства страха за себя, только ощущение полета. Падая вниз, он вспоминал свою прошлую жизнь. Все самые значимые для него моменты. Веселые и грустные. Рождение Аленки и смерть жены. Знакомство с Петром в детстве и первую и единственную его драку с соседом в юности. Маленького Мишку, который постоянно просил читать ему книги. Первый день в отделе в качестве руководителя. В этом пограничном между реальностью и сном состоянии он не чувствовал боли. Как будто он вышел за рамки вселенной. За систему. Такая легкость. Такое спокойствие. Все, что было, есть и будет — это суета. Бессмысленная, привычная, необходимая чтоб не сойти с ума суета. Суета, заложенная с рождения. Программа, которая запускается в голове, как только мы начинаем осознавать все вокруг. Стремление улучшить мир и себя. Столько лет борьбы, и все ради чего? Чтобы, придя к итогу своего существования, спросить у себя: а что я сделал? Что я успел? Как я повлиял на вселенную своим приходом в этот мир? Был ли во мне смысл? Но в итоге все это была просто суета.

Валентин продолжал проваливаться в пустоту. В глазах мелькали уже несвязанные между собой образы. Одно пережитое им событие сменяло другое и смешивалось с третьим. Какие-то голоса, звучащие в его сознании, лица, имена и силуэты людей. Падая, он начал вращаться. Крутился, опускаясь все ниже и ниже. Постепенно он начинал ощущать свое тело тяжелым и ватным. Он попытался расправить руки, но они его не слушались, как будто кто-то связал его веревками.

— Папа! Паук! — голос Мишки вырвал Валентина из состояния этой полуобморочной отрешенности.

Открыв глаза, он не сразу понял, что опутан паутиной. Все вокруг кружилось. Гигантский паук крутил его, опрыскивая липкими нитями. Его черная лохматая голова и лапы мелькали перед глазами Валентина. Насекомое методично опутывало его своими сетями. Внезапно Паук остановился. Валентин застыл, уткнувшись лицом в мокрый холодный пол пещеры. Посмотрел в сторону и увидел огромную волосатую лапу паука. Насекомое находилось прямо над ним. Паук немного отбежал в глубь пещеры волоча Валентина по каменному полу. Остановился через несколько секунд. Валентин видел скачущий луч света от фонарика, слышал крики сына за спиной и топот его ног. Раздались звуки ударов и шипение насекомого. Что-то липкое стекло Валентину на затылок и потекло по его щеке. Паук рухнул на Валентна, придавив его, от чего тот застонал.

— Получи! — кричал ребенок, — не на тех напал!

Насекомое сползло с Валентна. Мишка схватил отца и перевернул его на спину. Начал срезать мачете паутину и отрывать застывшие куски нитей, склеившиеся в кокон. Освободив одну руку, Валентин начал помогать Мишке снимать с себя прочную липкую сеть. Мальчик тяжело дышал и торопился, периодически освещая фонариком пещеру.

— Скорее, пап, он еще тут! — сказал ребенок.

— Сколько я был в отключке? Сколько время? — спросил Валентин, отлепляя от себя паутину.

— Не знаю, но долго, — ответил мальчик.

— Заряда сколько у свистка?

— Есть еще, но надо уходить, паук где-то рядом.

Валентин посмотрел на свисток, висевший на ремне, перекинутым через плечо сына. Заряд показывал двенадцать процентов.

— Мы же не зарядили его! — сказал Валентин, отлепил еще кусок паутины и встал на ноги.

Мишка стоял напротив отца с рюкзаком Петра, мачете в правой руке и фонариком в левой. Отец взял у сына оружие и свисток.

— Рюкзак пустой, там только зарядное устройство для свистка. Я поношу его, — сказал ребенок.

— Хорошо. Нам надо в отдел, — сказал Валентин.

— Что? — спросил мальчик.

— Я знаю, как спасти людей! Я все понял! — говорил Валентин, — Это же так просто! Так просто!

— Папа, ты не в себе, — сказал Мишка, — никого же не осталось.

— Нет, нет родной, как раз наоборот, я все понял! Понял! — крикнул Валентин, — я нашел тот самый способ!

Недалеко раздалось громкое шипение паука. Мишка и Валентин рванули к выходу из пещеры. Гул от саранчи нарастал. Они остановились, пробежав метров пятьдесят. Вдалеке светился выход из пещеры. Валентин посмотрел на свисток, но тот выключился.

— Что за… — произнес он и начал стучать по прибору. Насекомые ту же начали заползать в пещеру, учуяв человеческое мясо, незащищенное ультразвуком.

— Нет, нет, не сейчас! — Валентин стукнул по свистку и тот включился. Дисплей показывал пять процентов.

— Как-так? Только что же было двенадцать? — сказал Валентин.

— Он выключался и у меня, пока ты лежал, — сказал Мишка, но тут же включился, — сейчас должен показать больше процентов.

— Давай руку, — скал Валентин, — бежим в укрытие.

Мишка вытащил из кармана компас и протянул Валентину.

— Оставь у себя. Я с мачете, а ты направляешь, — сказал Валентин.

Они выбежали из пещеры в кишащую массу зеленых тел саранчи, в страхе разлетающихся от свистка. Обойдя холм, Мишка посмотрел на компас и показал отцу направление рукой. Снова ничего не было слышно. Только адский гул роя — нынешнего правителя этого мира. Действующего единым организмом, коллективным разумом. Вершина пищевой цепочки на планете Земля.

Бежали, держась за руки, по голым джунглям. Мимо мелькали стволы деревьев без единого листа. А вокруг рой. Безжалостный и беспощадный ко всему живому. Они остановились примерно через километр. У Валентина была сильная отдышка. Он указал мальчику на ногу, давая понять, что рана от жвал осы болит, и ему нужно немного передохнуть. Валентин показал Мишке жестом указательный палец и произнес губами: «одну минуту». Мишка кивнул головой.

Валентин посмотрел на свисток. Цифра четыре на дисплее начала мигать и вскоре сменилась на цифру один. Валентин потряс прибор и постучал по нему. Дисплей погас. Валентин только и успел взглянуть на Мишку, как рой заполнил собой все свободное пространство возле них. Саранча впилась Валентину в руки и ноги и начала грызть его, разрывая одежду. Он валялся на земле, его подбрасывало и относило в стороны. Валентин ударялся о землю и чувствовал челюсти насекомых на всем своем теле. Кричал, но его крика не было слышно. Неожиданно рой отступил. Саранча резко оставила Валентина и разбежалась, разлетелась в рассыпную. Валентин поднялся с земли весь рваный и окровавленный. Одежа на нем была разодрана, руки и ноги изрезаны челюстями саранчи. Он звал сына, метался из стороны в сторону. Звал Мишку, но его крик заглушали крылья саранчи. Какими-то непонятными зигзагами он вышел на то место, где у них выключился свисток. На земле лежал окровавленный кусок синей Мишкиной кофты, компас и мачете, которое Валентин выронил.

Он подобрал оружие и компас и побежал в сторону укрытия. Валентину было напевать на все. Только бы успеть. Сделать то, что он задумал, раньше, чем его утащат. Эмоции умерли в нем. Подобно роботу он двигался вперед к своей цели, выкидывая все лишние мысли из головы. Судьба человечества была сейчас на нем. Все остальное — тлен. Мелочи. Что значит жизнь одного человека или конкретной семьи? Или жизнь бункера, который они называли укрытием, домом. По сравнению с планетой, на которой нет насекомых, на которой процветают люди и живут в радости — это все мелочи, незначащие ничего. Запрограммировав себя этими мыслями, Валентин мог продолжать двигаться вперед, несмотря ни на что. Закончить начатое, а потом… неважно, что будет потом.

По компасу он добежал до ворот укрытия, хромая на обе ноги. Забежал внутрь. Саранча, сидевшая в коридоре, расползалась от Валентина во все стороны. Валентин пробежал по длинному коридору от выхода до лифта и нажал кнопку «вызов». Раздался звук работающих старых механизмов. Он прислонился лбом к стенке. Стоял и смотрел на свои ноги. Кровь стекала с него на пол.

Прозвучал сигнал, и двери лифта открылись. Он зашел внутрь и нажал на минус одиннадцатый этаж. Посмотрел на свисток, висящий у пояса на ремне, перекинутом через плечо. На мониторе снова четыре процента. Старый металлический лифт опускался вниз. Валентин смотрел на двери лифта перед собой. Он был полон решимости. Лифт остановился и снова прозвучал сигнал из динамика. Двери разъехались в стороны. Саранча коридоре побежала от лифта в противоположный конец. На полу лежали объеденные трупы ос. Валентин шел по коридору, обходя мертвых насекомых. Он дошел до двери отдела. Зашел внутрь. Саранча с испугу рванула в вентиляцию. Валентин не обращал на насекомых внимания. Свет так и горел в отделе с того момента, как они с Юсуфом выбежали отсюда. Валентин прошел несколько помещений и оказался в большом зале с большим монитором на стене, имеющим связь с квантовым компьютером. Он подкатил себе стул и сел за монитор. Мачете и свисток положил на стол рядом с собой. Из вентиляции в другом конце помещения на него смотрела пара глаз саранчи. Он мельком взглянул на нее, потом уткнулся в монитор. Открыл настройки симуляции, ввел пароль, который знал только он и его заместитель, и принялся изменять шаблоны их виртуальной земли. Печатал, оставляя кровавые следы на клавиатуре. Валентин убрал всех насекомых и заново запустил погибших людей. Выживших он решил не убивать, чтоб не перезапускать. Оставил их как есть, только переместил из бункера в город. Постоянно поглядывал на свисток, боялся, что не успеет сделать все задуманное. Боялся что-то упустить. Через пол часа шаблон в симуляции был изменен. Никаких насекомых. Обычная жизнь людей в мире без страха и боли. Валентин сохранил их укрытие, находившееся так же в глубине леса, и их симуляцию, так как в ней тоже есть человеческое сознание. А в их симуляции следующая симуляция, где, в свою очередь, так же живет дух некогда процветающего человечества.

Валентин встал со стула и взял мачете. Огляделся по сторонам. В зале было тускло, горело несколько ламп на потолке. Кругом раскиданные бумаги и папки, перевернутые столы, стулья и недоеденные трупы ос. Вдалеке он увидел саранчу, огромное количество особей толпились в дверях. Запах человечины манил их, но они не решались подойти пока работает свисток.

— Что? Думали ваша взяла?! — кричал и смеялся Валентин, глядя на представителей роя, — не выйдет! Вы уничтожили наш мир! Загнали под землю! Но до них вам не добраться! Ни вам! Ни осам! Никому! Они в компьютере, слышите вы, безмозглые твари! Они в компьютере! Их для вас не существует! Они такие же, как и мы, только там! Вам никогда не уничтожить человеческое сознание и все святое, что есть в нем! Они будут жить счастливо! Я нашел способ! Я нашел способ победить рой! Люди будут жить в радости! Вот он, тот самый способ! Как же все просто оказалось!

Валентин посмотрел на заряд свистка. Один процент. Саранча толпилась в коридоре и в вентиляции, ожидая момента наброситься и обглодать до костей человека, стоящего пред ними.

Валентин дрожащей рукой положил таблетку под язык, сжимаю ручку мачете в своей кисти. Ждал пока сядет свисток.

— Сострадание и безвозмездная помощь — это и есть тот самый способ, — подумал он, — все ведь было так просто.

Свисток выключился и насекомые бросились на Валентина со всех сторон. Он раскусил таблетку и рубанул мачете первого кузнечика, который успел к нему приблизиться.

* * *

Разноцветные фиалки стояли на белом пластиковом подоконнике. Ряд из пяти горшков. Солнечные лучи, проходившие через чистое стекло в спальне, растекались по пододеяльнику. За окном был теплый весенний день. В комнате было убрано. Все вещи аккуратно сложены по своим местам. Мишкина педантичность досталась ему от матери. Алиса постоянно наводила порядок в доме.

Она просыпалась раньше мужа и шла готовить завтрак. Потом будила его и детей. Они сидели за столом, ели и болтали обо всем на свете. Потом родители развозили детей в сад и школу, а сами шли на работу. Так выглядел их обычный будний день. Но сегодня был выходной. Суббота, и можно поспать подольше. Но только не Алисе. Она всю жизнь ложилась рано и вставала рано, в отличие от мужа. Тот мог засиживаться допоздна.

Валентин открыл глаза и какое-то время просто лежал в теплой постели, приходя в себя после крепкого сна. Воспоминания постепенно возвращались в его голову. Он вытащил руки из-под пододеяльника и смотрел на свои пальцы. Потом сел, спустив ноги с кровати на пушистый ковер, и оглядел комнату с белыми обоями.

Валентин встал и вышел из комнаты в одних трусах. Он оказался в прихожей, немного напоминавшей прихожую укрытия, только тут было все светлое и приятное для глаз. Он прошел по коридору и оказался на кухне. Алиса стояла к нему спиной возле плиты в клетчатых пижамных шортах и белой футболке. Стройная и хрупкая.

— Ай! — вскрикнула она, отдернув руку от сковороды.

Валентин подошел к ней сзади и обнял ее.

— Доброе утро, — сказала она.

Валентин просто стоял, прижавшись к ней. Ничего не говорил.

— Ну все отпускай, у меня масло горит, — сказала Алиса и расцепила руки Валентина.

Он сел на стул и разглядывал жену. Та суетилась возле плиты. Налила тесто на сковороду и посмотрела на мужа.

— Я тут блинчиков решила пожарить, — сказала Алиса.

Валентин смотрел на нее с улыбкой.

— Чего ты смотришь так? — спросила она и тоже улыбнулась.

— Я так соскучился по тебе, — сказал он.

— За ночь? — спросила Алиса.

— Это была очень длинная ночь, — сказал Валентин, — ты не представляешь себе, какая длинная.

— Понятно, — бодро произнесла она и продолжила заниматься блинами.

На кухню зашли Аленка и Мишка.

— Мам, когда уже готово будет, мы есть хотим! — звонко прокричала дочка.

Мишка стоял рядом с Аленкой, угрюмо глядя на мать.

Валентин подскочил к ним и обнял обоих. Попытался поцеловать дочку в щеку.

Эй! Эй! — пропищала девочка, отодвигая его лицо руками, — пап, перестань, иди сначала зубы почисти, а потом целоваться лезь.

Алиса засмеялась. Валентин посмотрел на жену и расхохотался в голос вместе с ней.

* * *

— Они поменяли наш мир, — думал Валентин, сидя в своей новой комнате, — поменяли… Поменяли шаблоны, или как это у них называлось? Неважно. У них шаблоны посерьезней наших. Сколько же в этом доме устройств неизвестных. Возможно тут даже не один город. И меня поменяли. Но я все помню. Но почему? Я же раскусил таблетку, а эти твари впились в меня со всех сторон в отделе и начали грызть. А потом? Пустота. Видимо не успел я умереть. Они перезапустили наш мир. А выживших, видимо, не перезапустили. Значит и Андрей с Никитой, если их в подсобке саранча не достала должны все помнить. Возможно кроме них есть еще выжившие. Странно, что ран на мне не осталось. Все-таки мы тоже симуляция. Вообще, я не удивлен. Это было более, чем вероятно. Но… черт… они сделали так же, как и я. Они просто сжалились над нами и изменили наш мир. Мы столько бились над спасением нас самих. Столько способов перепробовали, но тот самый способ… вот он… Я поменял шаблон мира в своей симуляции, и так же поменяли шаблон нам. Возможно это происходит во всех симуляциях! А как быть с реальным миром? С реальной Землей. Им менять настройки некому. Только если сам Бог вмешался и помог им, настоящим людям. А есть ли он? И есть ли ему дело до людей? Может он на стороне насекомых? Да нет, это все глупости.

В комнату зашел Мишка.

— Пап, поехали в аквапарк, мы же собирались, — произнес сын.

— Куда? — спросил Валентин.

— Аквапарк, ты сам обещал вчера.

— Вчера… — произнес Валентин, — знал бы ты, что было вчера.

— Ну так что?

— А что там, в этом твоем аквапарке?

— Как что? Бассейн, горки, батуты…

— Ну поехали, раз обещал, — сказал Валентин.

Они вышли из спальни. Стояли в прихожей. На кухне за столом сидели Аленка и Алиса. Доедали пригоревшие блины.

— Да уж, — сказала Алиса, увидев Валентина в коридоре, — вот тебе и пожарила. Вы собираетесь?

— Да, — сказал Мишка, — давайте одевайтесь тоже, а то сидят тут, как барыни. Вечно ждем вас.

Валентин не представлял, что ему предстоит делать и как вообще жить в этом новом мире. Он стоял в прихожей и разглядывал все вокруг. Каждую мелочь: ложку для обуви, брелоки висящих на ключах на стене, люстру необычной формы с узорами в виде цветов… Обои на стенах в каждой комнате были разные, это тоже удивляло его, ведь это было не практично. Какой в этом смысл? Чистая эстетика. В укрытии все было типовое. От дизайна бытовых приборов до одежды. Даже зубные щетки и трусы были у всех одинаковые. А тут все разное и такое красивое.

— Мы одеваемся и поехали, — сказал Алиса, выходя из-за стола.

Валентин снова провалился в себя, рассматривая жену.

— Валька, — щелкнула пальцами Алиса, — ты чего опять?

— А… да я так, не обращай внимания, — ответил Валентин.

Жена и дочь разошлись по комнатам. Аленка кричала маме, где ее колготки? На что Алиса ответила ей, чтоб та разула глаза и посмотрела на своей полке. Где им еще быть? Дочка ответила, что она и так ищет их на своей полке, но их там нет. Мишка недовольно вздохнул и сел на тумбочку. Валентин стоял в прихожей, не веря тому, что с ним происходит.

* * *

— Валентин, вы просто проснулись в своей постели?

— Да.

— И все, кто погиб, воскресли?

— Технически они и не умирали. Мы не можем умереть. Даже умерев, наши данные сохраняются, и при необходимости мы можем быть перезапущены. Мы вечные, в какой-то степени. Пока, конечно же, основной компьютер, на котором запущены все уровни симуляции, там, на реальной Земле, не перестанет существовать.

— Понятно. Вы не смогли отвезти семью в аквапарк. Ваша жена сказала, что вы сели за руль и вели себя очень странно.

— Я ни разу не водил это устройство.

— Да, я понимаю. Но ваша жена сказала, что вчера вы забирали ее с работы на машине.

— Да не было никакого вчера! То, что я водил машину вчера — есть только в голове у моей жены и детей. Но этого в реальности не было. Вчера тут кишел рой. Ваше вчера есть только в вашей голове, как и все ваше прошлое. Вас запустили сегодня с этими уже заложенными воспоминаниями. И ты вчера умер! Умер, Петька! А теперь тебя перезапустили, и знаешь почему я все еще тут сижу и все это тебе рассказываю?! Знаешь?! Потому что ты мой лучший друг! Мы знакомы с детства!

— Какой я тебе Петька?! Думай с кем разговариваешь, псих!

— А иначе что? Что ты мне сделаешь?

— Поверь, я умею успокаивать людей.

— И как же?

Петр встал из-за стола.

— Как? Сейчас возьму тебя за голову, и начну…

— Макушку мне тереть?

Петр наморщил лоб.

— Да.

— А из носа сливу сделаешь?

Петр молча смотрел на Валентина несколько секунд, не понимая, откуда он это знает.

— Ты следил за мной что ли?

— Нет.

— Ладно, черт с тобой. Ты говоришь, что я умер. И как же?

Петр снова сел за стол.

— Ты умер, спасая меня и мою семью. Тот охотник, о котором я рассказывал, и был ты.

— Замечательно. Еще и меня убили.

— С нами был еще третий человек. Мой сотрудник по работе. Такой темнокожий. Юсуф.

— Юсуф?! Тот третий был Юсуф? Индус что ли? Так он работает в нашем участке. Червяк бестолковый, как его вообще в полицию взяли.

— Он далеко не червяк. Он очень храбрый человек.

— Он тоже погиб, там, в твоей фантазии?

— Да.

Петр опустил руку под стол и достал свою сумку. Вытащил оттуда термос и отвинтил крышку. Сделал глоток из горла и убрал все обратно.

— Что пьешь?

— Чай. Тебе-то какое дело?

— Крепковат чай?

— Что?

— Чай, говорю, градусов сорок пять? Как ты обычно гонишь. Сорокаградусный ты не любил. Всегда говорил, что слабоват, и гнал покрепче. Сорок пять для тебя самый раз. А я никогда не понимал этой разницы в пять градусов.

— Так! Иди-ка ты отсюда! Пока я тебе…

— Уши не выкрутил?

Петр вскочил и обошел стол. Хотел подойти к Валентину. Валентин отбежал в сторону двери.

— Петька, подожди! Всё. Ладно, я ухожу. Успокойся.

— Иди-иди.

Валентин открыл дверь и собирался уже выйти из комнаты, но повернулся и сказал Петру:

— Я могу доказать тебе, что укрытие существует. Могу отвести тебя туда. Я уверен, что они сохранили его и симуляцию, которую мы создали.

Петр с задумчивым видом смотрел на Валентина. Валентин ждал от него ответа, но Петр ничего не сказал, молча сел за свой стол и принялся что-то записывать в тетрадь. Валентин вышел из помещения и захлопнул дверь, но через секунду он услышал крик Петра.

— Постой!

Content

Максим Афанасьев
УКРЫТИЕ