Галина Полынская

Эликсир для вампира

© Полынская Г., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Глава 1

– Что с тобой происходит, Феликс? – мягко, тягуче прозвучал голос Дааны, словно в тишину комнаты пролился мед.

Девушка лет двадцати пяти, в длинном платье цвета сапфира сидела в кресле, покачивая в пальцах бокал белого вина. Ее глаза диковинного разреза, в этот час не спрятанные под дымчатыми очками, не прикрытые серыми линзами, сверкали, переливаясь зеленью и золотом во всей своей пугающей красоте.

– Что со мной может происходить? Со мной все уже давно произошло.

Скрестив руки на груди, Феликс стоял у окна и смотрел на улицу с высоты седьмого этажа. Прохладную синеву летнего вечера подсвечивали мелькающие автомобильные огни, подогревали оранжевые апельсины фонарей в скверике, раскрашивала щедрая иллюминация ресторана «Империал». Отблески всей этой разноцветной россыпи вспыхивали, гасли, снова вспыхивали на чеканно четком профиле мужчины, на жестких черных волосах, скрепленных на затылке в хвост золотым зажимом.

– Ты будто окаменел в последнее время.

Так и не притронувшись к вину, Даана привстала, чтобы поставить бокал. На столе ничего не было, кроме бутылки и пятиглавого подсвечника с горящими свечами. И она, и Феликс одинаково не любили электричества. В полумраке растворялись стены и мебель, словно у этого пространства вовсе не было границ, лишь изредка глубокий сумеречный покой нарушали скользящие световые вспышки, похожие на отсвет фар проезжающих машин.

– А разве я когда-то отличался живостью характера и веселым нравом? – голос мужчины звучал равнодушно, монотонно как осенний дождь.

– Не хочешь – не говори.

Даана встала и прошлась по комнате. Сапфировый подол заструился спокойным потоком потемневшей вечерней воды, босые ноги ступали так бесшумно и легко, словно девушка вовсе не касалась пола.

– Окаменел… – на бледных губах Феликса возникло подобие улыбки. – Куда еще-то каменеть в моей ситуации.

– Значит, есть куда.

Даана подошла к смутно виднеющемуся в сумраке книжному стеллажу и погладила изящными длинными пальцами старинные корешки с тусклыми надписями. Они всегда прекрасно успокаивали, эти все понимающие книжные спинки. В доме Дааны, с постоянно меняющимся количеством комнат и направлениями коридоров, имелось не так уж много вещей и предметов, но и они часто менялись. Феликс никогда не интересовался, к чему изменяется пространство, куда уходят старые и откуда берутся новые вещи.

Мужчина наблюдал за отражением девушки в оконном стекле: горделивая осанка, точеный профиль, шея чуть длиннее, чем бывает у людей, – Даана казалась ожившей древнеегипетской фреской. Его собственное отражение не мешало рассматривать картину – Феликс не отражался.

– Знаешь, еще немного, и я подумаю, что ты переживаешь, – произнес он.

– Что тут удивительного? Если я до сих пор рядом с тобой, видимо, ты мне не безразличен, верно?

Даана отошла от стеллажа и снова прошлась по комнате. Платье колыхнулось темной водой и будто пролилось куда-то под пол. Обернувшись, Феликс посмотрел на нее долгим темным взглядом, будто впервые рассматривал это легкое, безупречно скроенное создание с лицом прекрасно выверенной лепки. Чистый лоб, тонкий нос, мягко очерченные губы, изящный подбородок, высокие скулы и шелк золотисто-смуглой кожи необычного оттенка, словно девушка загорала под каким-то неведомым солнцем. И рыжие кудри, блестящими медными стружками струящиеся ниже лопаток.

Глядя на нее, Феликс думал о чересчур большой разнице между домашней Дааной и Дааной, притворяющейся человеком. Среди людей, скрывая чересчур яркие волосы под шарфами, а странный цвет глаз под невзрачными серыми линзами и черными очками в пол-лица, она была понятной и предсказуемой. Когда же не было надобности скрываться от излишне любопытных глаз, девушка все время становилась разной, будто незримо перемещалась, перетекала из одного состояния в другое.

Она ждала.

– Я разговариваю с крысами, – медленно проговорил Феликс. – Просиживаю ночи в сквере у твоего дома и беседую с крысами. И есть у меня один особенно задушевный собеседник. Здоровенная такая коричневая толстая крысища. Мы так давно сблизились, что я и не помню, когда и как это произошло…

– Погоди. Его, случаем, не Дон Вито зовут?

– Именно. – Феликс приподнял одну бровь. – Вы знакомы?

– Еще как, – усмехнулась Даана. – И тоже много лет, и так же не помню, откуда он взялся. Только Дон Вито утверждал, что я его единственная… м-м-м-м… человеческая компания, и он очень дорожит нашим общением.

– Мне он говорил ровно то же самое. Еще у меня в компании есть ворона, вернее – ворон, зовется Паблито. Он тоже ест с двух столов, или его ты не знаешь?

– Нет, не знаю, – девушка качнула головой, отчего по рыжим спиралям волос промелькнули золотистые искры. – Расскажи о нем.

– Особо нечего рассказывать. Крупная черная птица, довольно сварливая, назойливая, порой абсолютно невыносимая. Паблито прилетает каждую ночь около одиннадцати, стучит в окно и напоминает, что пора на станцию за кровью. Я одеваюсь, и мы идем. Вместе, за компанию. Вот такая у меня компания, понимаешь ли.

Феликс замолчал. Молчала и Даана. Зрачки золотисто-зеленых глаз сужались и расширялись с бесстрастностью метронома. Лишь на ярком свету можно было заметить, что они не черные, а темно-фиолетовые.

Отвернувшись, Феликс снова уставился в окно, словно там появилось нечто новое и, безусловно, интересное. Темно-серый костюм, как всегда, идеально сидел на мужчине, настолько безукоризненно, словно это была скульптура, манекен, но никак не живой человек.

– Не умею жаловаться, Даана, прости, – глухо проговорил он.

– Может, сядешь наконец? А то все время кажется, что ты сейчас уйдешь, не успев толком прийти.

– Хорошо.

Феликс отошел от окна и присел в кресло за стол. Оплывающий воск свечей капал на голую деревянную крышку, выстраивая затейливые пирамидки. Даана подошла ближе, встала за спиной мужчины, разглядывая иссиня-черные с редкими серебристыми нитками волосы. Хотела коснуться этих жестких на вид прядей, но не решилась. Обойдя стол, девушка села в кресло напротив и взяла бокал.

– Это скука, Феликс, да?

– Можно и так назвать.

– А как на самом деле? Что ты чувствуешь?

– Что я чувствую? – На бледных губах возникла тонкая, как лезвие, улыбка. – Что я могу чувствовать?..

В теплом свете свечей благородные, портретные черты лица Феликса казались почти живыми, без сырой мраморной белизны, уродующей, превращающей лицо в посмертную маску.

– Если ты смог откровенничать с воронами и крысами, почему бы тебе хоть раз не поговорить со мной? Я же не умею читать мысли, откуда мне знать, как сильно ты страдаешь!

Феликс поднял на нее тяжелый взгляд непроницаемо черных глаз. Неподвижная мертвая чернота статуи из обсидиана.

– Дон Вито тебе все разболтал?

– Он не говорил конкретно о тебе. – Даана поставила бокал обратно на стол. – Разговор шел чисто гипотетический. И не разболтал, а просто советовался. Он почему-то считает меня ведьмой, а у меня нет надобности что-то объяснять крысе. Теперь понятно, что Вито за тебя переживал.

– Очень рад, что за меня переживает крыса. – Феликс подставил указательный палец под капающий воск.

Даана резко встала и пошла к окну. Открыв его, девушка глубоко вдохнула запах подступающей ночи, деревьев, травы, земли – их все же не мог заглушить даже вечно шумный, закованный в бетон и асфальт мегаполис.

– Мы почти две сотни лет знакомы, – произнесла она. – Сколько еще требуется времени?

Сняв остывший воск с руки, Феликс поднялся и направился к выходу из комнаты.

– Пора мне, Даана. Сегодня кровь еще забрать надо…

– Стой! – Выкрик прозвучал настолько странной звуковой гаммой, что Феликс замер в дверном проеме. – Кем ты меня видишь? Кем?!

Феликс обернулся. Смуглокожее существо с пылающими гневом золотыми глазами парило над полом, проливаясь вниз сапфировой синевой.

– Что ты хочешь, Даана? Чтобы я попросил о помощи? Но тут невозможно помочь. Никто, никак и никогда не сможет этого сделать. Чтобы я откровенничал и жаловался? Так жаловаться не умею, а откровенничать у меня правда лучше всего получается с крысами. Ты другая, Даана. Ты не можешь знать, что чувствую я, а мне никогда не понять, что чувствуешь ты. Мы с тобой из разных вселенных, как бы ни пошло это звучало. Мне пора, отпусти меня.

Мужчина отвернулся, собираясь уходить. Но тут словно жаркий ветер ударил в спину, и Даана очутилась рядом. Коснувшись ткани пиджака на его груди, она тихо произнесла, почти прошептала:

– А если можно? Можно помочь? Нет выхода в твоей вселенной, а вдруг в моей найдется путь?

Феликс молчал. Он словно растворился в темноте, бесшумно распавшись хлопьями сгоревшей бумаги, и, если бы не ткань пиджака, Даана потеряла бы его.

– Я хочу помочь тебе, быть может, и смогу… Но мне надо знать, чего ты хочешь, что тебя мучает, – всю твою историю с самого начала. Я не настолько ночное существо, как ты, мне сложно находиться в полной темноте. Помоги мне, хоть немного помоги.

– Дон Вито в курсе, все расскажет, – невесело усмехнулся Феликс. – Добавить нечего.

Он поднял руку – в темноте его кожа источала тусклое лунное свечение, – слегка сжал обжигающие женские пальцы и шагнул сквозь запертую дверь.

Глава 2

Стемнело, и ночь упала на город тяжелым душным покрывалом. Стояла безветренная тишина, какая обычно бывает перед дождем. Феликс шел через сквер и продолжал ощущать на себе взгляд Дааны так, если бы она стояла у окна и пристально смотрела ему в спину. «Кажется, я задержался в этом городе, – подумал он. – Чересчур задержался…»

Перейдя через дорогу, мужчина обогнул здание ночного клуба-ресторана «Империал» и направился в глубь дворов. Погруженный в свои мысли, Феликс не захотел обращать внимание на грузную фигуру, стоявшую у неприметной двери с торца клуба. Но фигура все равно окликнула его:

– Уважаемый! Что мимо проходим, к нам не заглядываем?

Феликс нехотя замедлил шаг.

– Привет, Айдын. Сегодня не загляну.

– А что так? – Фигура шагнула из темноты, и фонари высветили лысый череп с близко посаженными глазами и сломанным носом. Невысокое коренастое тело было втиснуто в черный костюм, в котором оно явно ощущало себя скованно и некомфортно.

Феликс остановился, и Айдын подошел ближе.

– Времени нет, да и настроения.

– А кто испортил? Феликс, ты только скажи, мигом все поправим.

Свет фонаря, как нарочно, светил охраннику не столько в лицо, сколько в шею. Похожую на обрубленный, кое-как отшлифованный пень шею. С парой крупных, толчками пульсирующих вен.

– Так в чем проблема, Феликс? Кто настроение испортил? Да ты зайди хоть на минутку, если играть не хочешь, так посиди. Папа Гога на месте сегодня. Выпивка, как всегда, бесплатно.

Феликс смотрел на пульсацию вен таким долгим завороженным взглядом, будто в жизни ничего не видал интереснее.

– …и настроение поправится! – как сквозь вату, доносился голос охранника.

Феликс тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и отвел взгляд.

– Ты же знаешь, я не пью. Для игры нужен настрой. А его нет. Просто нет настроения.

– Ладно, раз так, – пожал плечами охранник. – В другой раз тогда заходи. У нас всегда для тебя открыто.

– Хорошо. Папе Гоге привет.

И Феликс пошел прочь, ускоряя шаг.

Когда после запрета игровых заведений в подвале ресторана «Империал» появилось казино, Феликс изредка стал захаживать туда, коротая бесконечно долгие ночи за игрой или разговорами с хозяином, которого все звали не иначе как Папа Гога. Шумный, многословный толстяк в неизменно мятых костюмах, с масляными прядями длинных волос вокруг обширной лысины, собранными в кудрявый жидкий хвостик, он неожиданно оказался достаточно неплохим собеседником. Они могли часами сидеть за персональным столиком Папы Гоги, смотреть шоу-программу и наблюдать за посетителями и игроками.

Но в этот вечер никаких шоу-программ и разговоров не хотелось. Коротким путем через дворы мужчина вышел к проспекту, где по ту сторону вечно шумящей машинами дороги возвышалась башня сталинской высотки. В этом доме последние пятьдесят лет проживал Феликс.

Не успел он поднести ключ к домофону, как дверь услужливо открыл охранник Алексей. Невысокий, пожилой, сухощавый, с выправкой военного в отставке, он поприветствовал жильца и сообщил, что в холле его ожидает посетитель.

– Что за посетитель? – В голосе Феликса прозвучала почти досада, настолько ему не хотелось сейчас никого видеть.

– Друг ваш, Владимир Сергеевич. Сказал, у вас сегодня встреча назначена.

– Ах да, верно. Спасибо.

В мраморном холле, сообщающемся с лифтовой, в кресле у журнального столика читал газету хорошо одетый мужчина лет пятидесяти с приятным спокойным лицом и полностью седыми волосами. На коленях у него лежала кожаная папка-портфель. Увидев Феликса, он отложил на столик газету, взял портфель и поднялся ему навстречу.

Мужчины поприветствовали друг друга, пожали руки и вместе направились к лифтам.

– Извини, что заставил ждать, – сказал Феликс.

– Ничего, сижу-то всего минут пятнадцать. Как дела, как здоровье?

– Все хорошо, жить можно. Как сам? – Феликс собрался нажать на кнопку вызова лифта, но вспомнил, что недавно кабину меняли, теперь она вся была зеркальной. – Пешком поднимемся? Все равно невысоко. Стараюсь добавлять себе физической нагрузки, а то мегаполис быстро превратит в развалину.

– Отличная идея, идем.

И они пошли по лестнице на двенадцатый этаж.

Этажа до шестого Владимир вполне бодро рассказывал, «как он сам», затем пошли трудности, а с десятого по двенадцатый пришлось подниматься молча, лишь тяжело дыша.

– Сдаешь, Володя, сдаешь, – усмехнулся Феликс, заходя на лестничную площадку и направляясь к двери своей квартиры, – мотору-то тренировка нужна.

– Нужна, – привалившись к стене, тот пытался отдышаться, – да где ж на нее времени взять?

– Теперь по лестнице будем ходить – тоже польза.

Феликс открыл дверь, в прихожей вспыхнул свет. Владимир разулся и сунул ноги в свои черные кожаные тапочки, как обычно стоявшие в углу. За все время их длительного сотрудничества Владимир не раз отмечал про себя, насколько педантичен его работодатель. В квартире всегда все вещи, предметы, мелочи стояли на одних и тех же местах, казалось, что ни одна ваза, книга, подсвечник никогда не сдвигались хоть на сантиметр в сторону. Так же и эти тапки – всегда в одном и том же углу, повернутые носками к двери под одним и тем же градусом.

Гость с хозяином прошли в столовую, и Феликс спросил, не голоден ли тот.

– Не отказался бы от бутерброда, не успел поужинать сегодня, – признался Владимир.

– К сожалению, большего предложить и не смогу, – развел руками Феликс, – только их, скромные холостяцкие бутерброды.

Оставив Владимира, он ушел на кухню, а Владимир положил папку-портфель на круглый стол, накрытый темно-вишневой, искусно расшитой скатертью, чьи перетянутые золотыми шнурками кисти касались пола, и прошелся по комнате взад-вперед, избегая наступать на ковер. Отчего-то ему всякий раз было жаль топтать старинный шелковый ковер, место которому было на стене, никак не на полу.

Как были обставлены другие комнаты в квартире, Владимир не знал. Они с Феликсом всегда общались только в столовой – просторном помещении, интерьер которой дал бы фору какой-нибудь старинной усадьбе. Каждая вещь, деталь, предмет обстановки – произведение искусства. Все подобрано и выстроено с безупречным вкусом, отчего вся эта роскошь не выглядела вульгарной или надменной.

Знакомы они с Феликсом были без малого двадцать пять лет. Владимир Сергеевич являлся его доверенным лицом во всех делах на территории Российской Федерации, требующих дневного света. Не так давно Владимир вышел на пенсию и теперь занимался только делами Феликса. Они прекрасно ладили, и Владимир был бы рад не только деловому партнерству, но и дружбе, но Феликс умело держал дистанцию, а у Владимира Сергеевича хватало ума и такта эту границу не пересекать.

Феликс вернулся с подносом, на котором стояло блюдо с тонко нарезанным сырокопченым мясом, различными сырами, хлебом и бутылка красного вина. Расставив угощение на столе, он отнес поднос на кухню, вернулся и сел в кресло. Прежде чем приступить к позднему ужину, Владимир достал из папки пачку документов и протянул Феликсу.

Пока он ел, Феликс просмотрел текущие отчеты. Цифры, как обычно, радовали: финансовые дела Феликса Эдуардовича Нежинского успешно шли в гору. Удовлетворенно кивнув, он положил бумаги на стол.

– Замечания, пожелания, вопросы? – Владимир налил себе немного вина.

– Пока нет, все хорошо.

– Есть пара предложений по новым инвестициям. Может, заинтересуют?

– В ближайшее время – нет. Никаких новых инвестиций.

Владимир не стал продолжать тему. Феликс никогда не ошибался: ни один вклад или проект не стал провальным или убыточным, словно он обладал даром предвидения.

Владимир Сергеевич закончил ужинать, они еще немного поговорили о том о сем, стрелки настенных часов показали половину двенадцатого, и гость засобирался уходить.

– В конце месяца снова явлюсь, – сказал он, переобуваясь в прихожей.

– Жду, – Феликс с улыбкой пожал ему руку и закрыл за Владимиром Сергеевичем дверь.

Слушая удаляющиеся шаги, звук поднимающегося лифта, Феликс подумал, что ему жаль будет расставаться с Владимиром. Они прекрасно сработались, но раз в двадцать – тридцать лет он менял своих доверенных, чтобы те не замечали, что работодатель не стареет и не меняется.

Вернувшись в столовую, Феликс отодвинул тяжелую бархатную штору, за ней – занавеску полегче, поднял жалюзи и приоткрыл окно, чтобы поскорее выветрился запах человека. После стал убирать посуду со стола. Его движения были безжизненными, механическими, словно мужчина вовсе не обращал внимания на то, что делает.

Наведя порядок, Феликс сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Так и сидел неподвижно, пока не раздался стук в оконное стекло и не зацокали по подоконнику птичьи когти.

– Ты сегодня рано, Паблито, – не открывая глаз, произнес Феликс.

– Ничего не рано! – хрипло каркнул ворон. – Я точный, как часы!

– Жди внизу, сейчас иду.

Оставив окно открытым, Феликс спустился на парковку. На крыше его машины уже топтался Паблито – крупная черная птица с отливающими металлическим блеском перьями. В рядах автомобилей ворон всегда безошибочно находил «Ауди S8» темно-зеленого цвета «амулет». Феликс открыл переднюю дверь, ворон привычно запрыгнул на пассажирское сиденье, а мужчина сел за руль.

– Какой-то ты кислый. – Поблескивая, круглые птичьи глаза бесцеремонно уставились на застывшее холодное лицо. – Что стряслось?

– Сговорились вы все сегодня, что ли? – Феликс выехал со стоянки и направил автомобиль к шоссе.

– Нет, ты сегодня вправду мрачнее обычного. Что с тобой? – продолжал допытываться ворон.

– Тоска, – сухо ответил Феликс, чтобы ворон отвязался, и этим ограничился.

– А, скука! Понятно. – Паблито потоптался по сиденью, встряхнулся, ероша перья. – Чего бы тебе не найти какое-нибудь занятие, которое еще не успело надоесть?

– За половину тысячелетия может надоесть все, что угодно.

Феликс притормозил на светофоре и посмотрел на пешеходов. Даже в такой поздний час народ все куда-то шел, куда-то торопился. Большинство выглядели серьезными, чем-то озабоченными, словно даже на ходу люди раздумывали о чем-то очень важном, решали какие-то глобальные проблемы.

– А если снова начать охоту на людей? – не унимался Паблито. – Погонять кого-нибудь в ночи по переулкам? Бодрит и освежает.

Феликс досадливо поморщился.

– Я уже лет сто не выношу этого. Как появились медикаменты с антибиотиками, человеческое тело, кровь так изменились, что стали настоящей отравой. Лет шестьдесят назад первая и четвертая группы сильно отличались от второй и третьей – совершенно разные вкусы, а теперь все одинаковое, непонятно, что пьешь. Сущая гадость. Если бы человеческую кровь возможно было подделать, я бы решил, что мне регулярно стали подсовывать суррогат.

Желтый свет сменил зеленый, и они поехали дальше. Мимо проносился ночной город во всем великолепии сверкающих огнями улиц. Взяв с приборной панели черные очки, Феликс прикрыл глаза от раздражающего мелькания иллюминации. Но вскоре света поубавилось – они свернули с магистрали.

Здание станции переливания крови Феликс мог бы найти с закрытыми глазами – так часто приходилось сюда ездить. Всякий раз ему удавалось за вознаграждение договариваться с ночными сторожами, выдавая себя за владельца домашнего зоопарка с редкими видами летучих мышей, которым для полноты рациона необходима человеческая кровь. Содержание настолько редких, контрабандных мышей являлось незаконным, поэтому приходилось вот так, тайно и с черного хода, добывать им пропитание.

На этот раз тоже все прошло без помех. Уже знакомый сторож – вечно разящий перегаром прыщавый парень – вынес четыре стеклянные бутылки консервированной крови.

– Еще могу сегодня вытащить свежезамороженной плазмы и тромбоцитный концентрат, они в пакеты упакованы, – сказал парень, неотрывно глядя, как клиент достает портмоне из внутреннего кармана пиджака.

– Не надо, этого вполне хватит.

Отсчитав купюры, Феликс взял бутылки и вернулся к машине. Паблито так и сидел на переднем сиденье, похоже, он успел придремать.

– Уже управился? – встрепенулся ворон. – Вот и хорошо. Прогуляемся?

– Давай не сегодня. – Положив бутылки в оборудованный под приборной панелью мини-холодильник, Феликс сел за руль. – Прилетай завтра часиков в десять – половине одиннадцатого, пройдемся в сквер.

– Как пожелаешь, – и Паблито нахохлился, собираясь подремать дальше.

– Птица, а не хочешь ли ты вылезти из машины и полететь самостоятельно по своим вороньим делам?

– Чего это? – Паблито приоткрыл один глаз и недоуменно поглядел на Феликса. – Зачем лететь так далеко, когда ты можешь меня подвезти?

– Вконец уже все обнаглели, – вздохнул Феликс, и машина тронулась с места.

Глава 3

Весь день шел дождь и стих только к ночи. Насквозь промокший город успокоился, потеплел и принялся рассматривать свои отражения в лужах. Размяв в пальцах стебель лимонной травы, Феликс вдохнул ее запах, затем тщательно разжевал и выплюнул, заглушая мерзкий привкус выпитой крови. Мужчина в темном костюме неторопливо шел в глубь темной аллеи сквера, следом за ним переваливался с лапы на лапу ворон. Проходя мимо дома Дааны, Феликс невольно замедлил шаг. В кронах деревьев проплыл приглушенный свет окна гостевой комнаты. Паблито, разумеется, заметил эту остановку, хотя она была лишь малым сбоем в ритме шага. Притормозив, ворон поднял голову и покрутил клювом по сторонам.

– А! – догадался он, куда посмотрел Феликс. – Так это здесь живет Даана? Вы почти соседи, да?

– Почти.

Ритм шагов мужчины снова стал размеренно четким.

– Слушай, получается, это и есть то самое… как его? Взаимное притяжение! А потом у людей происходит дружба или любовь, да?

– У людей, наверное, так и происходит, но мы – не люди. Ты почему-то все время об этом забываешь.

– То есть нет у вас никакого притяжения? Вы просто так, случайно селитесь рядом?

– Чего вдруг «селимся»?

– А, так это соседство само собой получилось, да?

Феликс не ответил, лишь ускорил шаг.

– Если вы одинаковые, почему бы вам не держаться вместе? – Растопырив крылья, ворон спешил за ним, не закрывая клюва.

– Мы не одинаковые, – отрезал Феликс. – Мы совершенно разные. И замолчи. Ничего больше не собираюсь обсуждать с паршивыми сплетниками из подворотен. Что крылатые, что усатые – одинаковые болтуны, ничего в вас не задерживается.

– Да я даже не знаком с этой крысой! Клянусь!

– Вне всяких сомнений, да.

Остановившись, мужчина смахнул ладонью дождевые капли со скамейки и сел. Сквозь кроны деревьев, как всегда, блистал и переливался огнями ресторан «Империал». Последождливая летняя ночь, уютная и теплая, как компаньон в бархатном халате, примостилась рядом. Вытянув ноги, Феликс закрыл глаза. Многокилометровый шум окрестных дорог и улиц тугими волнами бил в барабанные перепонки. Еще и суетливое карканье у ног невыносимо громко переругивалось – окрестные вороны слетелись в сквер и затеяли ссору с Паблито. С гневным гомоном собратья наступали на него, в ответ Паблито отбивался:

– Вон пошли! Пошли вон!

– И нам! И нам! Человек нужен нам!

– Мой! Личный! Мой!

– Тоже хотим! Тоже хотим!

– Пошли вон! Пошли вон!..

Феликс топнул ногой по асфальту, стая ворон разлетелась с оскорбленным карканьем, а Паблито приковылял вразвалку и запрыгнул на скамейку. Усевшись рядом, он сердито встряхнулся и проскрипел сварливо:

– Поналетели, дряни!

– Жадный ты. Им тоже хочется общаться, – не открывая глаз, произнес Феликс, – с человеком. Ну или с трупом человека, что вам особенно нравится. Какая она, кстати, мертвечина, на вкус? Правда такая сладкая, как говорят?

– Откуда мне знать? Я хоть и падальщик, но людьми брезгую. Тоже мне, нашел кондора в суете мегаполисных улиц.

– Хорошая строчка, – на белых губах возникла слабая отстраненная улыбка.

– В смысле?

– Ты сейчас так выразился, что из этого могут получиться стихи. Знаешь, что такое стихи?

– Феликс, ну что с тобой происходит? – Птица запрыгнула ему на колени и ткнулась клювом в плечо. – Что?

– Я живу почти пятьсот лет… – вяло произнес Феликс, отмахиваясь от него. – Это тоскливо.

– Ну и что? Я тоже давно живу, но мне не скучно.

– Еще успеешь. Нет, это даже не скука. – Феликс провел пальцами по волосам, будто проверял, достаточно ли гладко они причесаны и тщательно собраны в хвост. – Это обманутые ожидания.

– Не понимаю.

Из дверей «Империала» вывалилась пьяная компания с криками: «Такси! Такси!» Феликс указал на шумных молодых людей и произнес:

– А лет двести тому назад они бы подзывали извозчика. Вот и вся разница. Ничего не меняется.

– Э-э-э… а что ты хотел увидеть? Что-то ожидал от людей? Тебе кто-то пообещал, что они должны меняться? И что тебе за радость от этих перемен?

– Действительно. Никто не обещал. И верно – никакой. – Феликс закрыл глаза, затем медленно приподнял веки, и будто вязкая смоляная чернота пролилась из глазниц. – Что там твои вороны? Так никого и не нашли?

– Сам слышал, как скандалили. На пять городов отсюда – никого похожего на тебя. Отыщи они хоть кого-то, сразу бы растрепали.

Феликс снова закрыл глаза. Хотя смыкание век мало помогало отгородиться от внешнего мира, но это все еще обманывало, почти успокаивало. Паблито походил по скамейке, громко цокая когтями по деревянным доскам, наконец, выбрал место, уселся и притих. Но долго спокойно все равно не просидел:

– Ты неплохо ладишь или хорошо притворяешься, что ладишь с окружающим миром, так что бы тебе не завести подругу или друга? Чтобы вместе гулять, разговаривать… Имею в виду – человека.

– Боюсь сорваться, – нехотя ответил Феликс. – Тяжело все время держать себя под контролем и насиловать эту проклятую вампирскую природу.

– Ты как-то говорил, что у тебя временами так же невыносимо чешутся зубы, как когти у кошек. Обо что ты их точишь?

– Этого я тебе не собираюсь рассказывать.

Паблито правильно уловил тон голоса, отстал с этой темой, но продолжил про друзей:

– Ты часто общаешься с этим своим седым приятелем. С ним не боишься сорваться?

– Он мне не приятель, а доверенный в делах. С ним не боюсь.

– Это почему же?

– Когда-то давно Владимир получил дозу облучения, после чего у него развилась лейкемия. Время от времени я тайком подсыпаю в его еду алхимический порошок, поддерживающий его организм в относительно здоровом и работоспособном состоянии. Без этого болезнь давно бы его одолела. Я не могу пить такую кровь при всей своей тяге – больная кровь мне навредит. Поэтому всегда подбираю партнеров с проблемной кровью, иначе даже не рискну пригласить к себе домой. Главное, чтобы проблема была не острой, смертельной, а хронической, вялотекущей, иначе будут умирать быстро. Хлопотно часто менять доверенных.

– Вот как, – ворон призадумался. – А что с седым стряслось? Я вообще-то всегда думал, что он из-за тебя поседел…

– Не говори глупостей, Володя не знает обо мне правды, только легенду: у меня болезнь, аллергия на солнце – фотодерматит, не могу вести дневной образ жизни из-за этого. Связан был с вредным предприятием, там и получил облучение.

– Если ты его не кусал, то как узнал, что с кровью нелады?

– Я человеческую кровь на расстоянии чувствую, различаю, где здоровая, где проблемная. Если человек болен, можно отравиться. И что ты вообще пристал со своими расспросами?

– Да не пристал я! – обиделся Паблито. – Просто общаюсь. Ведь мы же друзья!

– Кто тебе сказал? – Феликс принялся массировать виски, словно от вороньего карканья разболелась голова.

– Если это не так, могу уйти!

– Вперед, давай.

Захлопав крыльями, ворон взлетел со скамейки и скрылся в ветвях. Феликс помассировал лоб костяшками пальцев, думая об окне Дааны. Она с кем-то разговаривала на застекленной лоджии, но Феликс не понял с кем, не увидел собеседника.

Откинувшись на спинку скамейки, он запрокинул голову и взглядом поискал звезды. Затерянные, засвеченные огнями мегаполиса небесные огни почти не различались на неестественно светлом небосводе. Феликс вспоминал их блеск и узоры, как величественно плыли созвездия над городом, когда дома еще не были такими высокими, а иллюминация – цветной и яркой.

Вспоминая звезды, Феликс машинально трогал, поглаживал массивный золотой перстень на безымянном пальце правой руки: вытянутой формы, с прозрачным темно-красным камнем в центре, он походил на искусно выполненный родовой вензель с монограммой в виде буквы «F».

В отдалении послышались чьи-то шаги – некто вошел в сквер со стороны «Империала». Продолжая разглядывать небо сквозь древесные кроны, Феликс скорее от скуки, чем из надобности, стал вслушиваться в этот звук: человек мужского пола, молодой, трезвый, но чрезмерно возбужден, возможно, действие каких-то легких наркотиков. Приближаясь, шаги замедлились, и Феликс понял, что человек его заметил. Он прекрасно понимал, как выглядит в глазах незнакомца: выпивший, хорошо одетый человек придремал на лавочке в темном сквере. И даже не сомневался, что этот прохожий воспользуется ситуацией. Другой бы ускорил шаг, торопясь пройти мимо.

Человек подошел к скамейке, постоял и присел рядом. Приобняв Феликса за плечи, парень принялся обшаривать его карманы. От наслаждения Феликс даже улыбнулся, чего увлеченный процессом человек не заметил. Как давно и как недавно это было! Похожим образом изображая богатого пьяницу, Феликс приманивал воров и бродяг на грязных улицах Мадрида и Толедо, после бросая их тела в сточные канавы. Хорошие, свободные были времена! Как мало стоила и значила человеческая жизнь! И можно было без лишнего притворства, почти не таясь, выходить ночами в город, как в таверну…

Человеческая рука скользнула во внутренний карман пиджака. Сквозь ткань рубашки мужчина ощутил тепло ее кожи и толчки пульса, от чего по телу прошла болезненно сладкая дрожь. Феликс приподнял голову и в упор посмотрел на сосредоточенное лицо молодого человека. В темноте его непроницаемо-черные глаза вдруг вспыхнули смутным багровым сиянием и стали различимы узкие вертикальные зрачки. Увидав это явление, парень замер и постепенно стал отстраняться, но Феликс быстрым движением руки схватил его за затылок и притянул ближе.

– Любишь гулять по ночам? – тихо, доверительно, словно разговаривал со старым знакомым, произнес Феликс.

– Иногда, – шепотом ответил парень.

– Я тоже. Хочешь погулять за компанию?

Лицо незнакомца четче проступило из темноты, словно его мраморные черты стали источать прохладное зыбкое свечение. Как завороженный, парень уставился на глубинно-черные, с кровавым отблеском, нечеловеческие глаза и мертвенно-белые губы. Продолжая придерживать парня за голову, Феликс поднял правую руку, сжал пальцы в кулак – и из массивного перстня с тугим щелчком выскочил золотой «коготь». От этого звука парень словно очнулся и отчаянно закричал. И тут откуда-то с ближайшего дерева прямо им на головы спланировал Паблито. С оглушительным карканьем ворон принялся хлестать крыльями по головам, от чего молодой человек закричал еще пронзительнее, а Феликс вздрогнул и опомнился. Ослабив хватку, он разжал пальцы, отпуская затылок жертвы. Парень вскочил со скамейки и понесся прочь, не разбирая дороги.

– Ты что творишь?! – воскликнул Паблито. – На минуту нельзя оставить!

Феликс не ответил – он задыхался, его трясло всего с головы до ног. Потребовалось немало времени, прежде чем он смог прийти в себя и успокоиться. Отдышавшись, мужчина погладил пернатую спину все еще дрожащей рукой.

– Ты вовремя явился.

– Далеко и не уходил! – проворчал Паблито. – Давай вставай, пройдемся немного, подышим воздухом, успокоим нервы.

Тяжело поднявшись, Феликс медленно побрел по безлюдной аллее.

Глава 4

Сидя в плетеном кресле на лоджии, уставленной многочисленными растениями в горшках и кадках, что делало ее похожей на миниатюрный зимний сад, Даана держала в руке бокал белого вина. С пола до потолка обшитая светлым деревом, лоджия напоминала комнату загородного дома, не хватало лишь камина, но его вполне заменяли свечи, горящие в латунных напольных подсвечниках. Точеные плечи Дааны мягко обнимала ткань серо-розовых тонов, крупные складки небрежной драпировки казались сонными волнами предрассветной реки.

– Мне известно только то, что он из Испании, но не знаю, в каком городе родился, – произнесла девушка, рассеянно глядя поверх бокала.

– В Толедо, – охотно подсказал Дон Вито. Крупный, упитанный коричнево-рыжий крыс со светлым брюшком сидел у расписного керамического горшка с кофейным деревцем. – Раньше этот городок был столицей Испании, потом все дело переехало в Мадрид.

Даана перевела на него тяжелый взгляд с пульсирующими фиолетовыми зрачками.

– Извини, просто сорвалось, – развел лапками крыс. – Не хотел.

– Кем Феликс был до того, как стал вампиром?

– Его вовсе и не Феликсом зовут, – крыс подошел ближе, уселся поудобнее и доверительно заглянул Даане в глаза. – Настоящее имя Феликса – дон Эрнандо Хавьер де ла Роса Ларио. Он из богатого испанского рода, и я даже запомнил, как звали его отца, мать и сестер, хотя он только раз о них и упоминал.

– Ничего не знаю о его семье… – девушка опустила глаза и стала рассматривать золотисто-соломенное вино, играющее в хрустальных гранях.

– Давай расскажу, если хочешь?

– Расскажи.

– Отца его звали дон Аласар Хуан де Ларио, мать – донна Леонор Мария де ла Роса, а сестер – Ракель и Леокадия. И наш Эрнандо – красивый, богатый молодой повеса. Хотя по тем временам не такой уж и молодой: почти тридцать годов уже стукнуло, а все неженат, наследников заводить не торопится, на родительские переживанья внимания не обращает.

– Они были состоятельной семьей?

– Да, им принадлежал особняк в самом Толедо, также большое имение в пригороде, где они разводили всякий мелкий скот, лошадей и быков для корриды.

– Лошадей… – почему-то повторила Даана задумчивым эхом. – Продолжай.

– Потом чума пришла, эпидемия разразилась. Родители один за другим умерли, Эрнандо тоже заболел, но его выходили сестры какими-то заговорами да травяными сборами – их няня научила, пока живая была. Про няню больше ничего не знаю, Феликс не рассказывал, а то бы я запомнил. Так вот, брата они выходили, но не успел он встать на ноги, как кто-то беспокойный сообщил куда следует, что девушки колдуньи, мол, именно они наслали на город чуму, и сестер без особых разбирательств сожгла Инквизиция. И вот как получилось: от болезни оправился, а никого из родни в живых не осталось, своей семьи тоже нет. Зато есть большое состояние, много денег, одиночество и дремучая депрессия – настоящий подарок для Дамиана!

– Что еще за Дамиан? – Девушка отставила бокал на низенький столик с ажурными металлическими ножками, стоящий под рукой у боковины кресла.

– В те времена Дамиан являлся предводителем общества вампиров в Испании. Выслеживали они богатых бездельников вроде Эрнандо, наблюдали за ними. Дождавшись подходящего момента, Дамиан затеял с ним непринужденную беседу на какой-то очередной пирушке, куда Эрнандо явился напиться и побить посуду. Дамиан мигом нашел к нему подход: для него Эрнандо был даже не открытой книгой, а книгой, вовсе вырванной из переплета. Там и стараться не пришлось.

Вскоре Дамиан стал ему настолько близок, что Эрнандо и шага не мог ступить без своего компаньона. Они часами беседовали, устраивали поединки на шпагах, кутили вместе ночи напролет. Эрнандо снова начал находить эти попойки веселыми, к нему вернулся вкус к жизни. Дамиан оживил его.

Как только мерзавец понял, что крючок хорошенько проглочен, он рассказал о себе правду – открылся, что он вампир. И сделал Эрнандо заманчивое предложение примкнуть к их обществу. О, сколько преимуществ это в себе несло! Бессмертие, множество способностей, недоступных простому человеку, и самое главное – стопроцентный иммунитет от всех болезней, включая чуму. А еще невероятное, ни с чем не сравнимое удовольствие от питья человеческой крови. Удовольствие, затмевающее все радости и удовольствия мира. И конечно же их вечная дружба – вместе навсегда. Все это за сравнительно скромную плату – половина состояния семейства де Ларио.

– Половину состояния? – удивилась Даана. – Вампиры получали новообращенных за плату?

– Вампиры такого ранга не звали к себе кого попало. Выбирали близких по уровню развития и материального состояния – аристократов с хорошим воспитанием и блестящим образованием. Они никогда не предлагали своих услуг бедному люду: необразованный человек мог в любой момент неправильно себя повести, навлечь подозрение на все общество глупой болтовней или опрометчивыми поступками, да и не сумеет он в полной мере наслаждаться тонкостями искусства, науки, философии – всем тем, чем развлекают свою скуку благородные господа, у которых впереди вечность.

– Разве не способен бедняк со временем всему этому научиться?

– Не способен, увы, – крыс вздохнул, почесывая живот. – Если человек не был достаточно развит до момента обращения, то и после, став вампиром, он таким же и оставался, без способности к развитию. Вампиры не желали рисковать спокойствием своего тайного общества, вот и подбирали кандидатов исключительно из благородного сословия.

– Но почему половина состояния Эрнандо? Отчего они не потребовали все?

– А к чему им умножать разорившихся рыцарей? Донкихоты лишь для комедии годятся. Вампиры точно знали, сколько забирать, чтобы благородный человек сохранил свой привычный образ жизни. Им не нужны были попрошайки. Изредка они делали вампирами прислугу, но прислуга не могла питаться человеческой кровью, только кровью свиней, собак и крыс. – Дон Вито невольно поежился. – Когда слуги отрабатывали свое и в них пропадала надобность, их убивали сами же вампиры.

– Плетьми забивали или палками?

– В цепи заковывали и заживо хоронили.

В наступившей тишине затрещали горящие фитили, словно одновременно во все свечные огоньки попали капли масла. Даана коснулась собственного лица, провела кончиками пальцев по переносице и скулам, словно проверила на ощупь плавность линий, затем спросила, что было дальше.

– А на чем мы остановились?

– На том, что Эрнандо заплатил половину состояния за свое проклятие.

– Сейчас, минутку, соберусь с мыслями. – Крыс прошелся туда-сюда, уселся у витой ножки одного из латунных подсвечников, пригладил лапками усы и продолжил: – Как я понял, Эрнандо недолго размышлял да мучился выбором. Вскоре он прошел посвящение и присоединился к сообществу вампиров. Отрекшись от природы человека, от своего имени, рода, он получил новое имя – Феличе, «счастливый». Но тут-то все криво и пошло. Да так криво, что такого поворота даже Дамиан со своим тысячелетним опытом не спрогнозировал.

– Что же пошло не так?

– Феличе получил все обещанное, кроме наслаждения от питья крови. Его мутило, воротило, он мучился, как на дыбе. Поэтому и не смог вписаться в свое новое общество. Знаешь, как это бывает: секта наркоманов со своим стилем жизни, куда пытается влиться чужак, которого регулярно тошнит от удовольствия прямо в тарелку. Феликс предполагал, что это могло произойти из-за трав и заговоров сестер, когда они его от чумы лечили. Что-то замкнули эти заговоры в его природе, не дали развернуться вампирской программе в полную силу. Так Феличе и стал изгоем. Вампиры его не принимали, а с людьми он уже не мог общаться, как раньше. Он много путешествовал по миру, затем, где-то в середине восемнадцатого века, прибыл в Россию. Что его тут заинтересовало – не знаю, должно быть, наша суровая глухомань с ее долгими зимними ночами ему под настроение и образ жизни подошла. В общем, Феликс остался здесь. Дальше ты знаешь.

Даана взяла со столика бокал вина и снова принялась с ним играть. А Дон Вито подобрался поближе и уселся, почти касаясь пушистым боком легких домашних туфель серебристо-персикового цвета, выглядывающих из-под подола платья. От девушки ощутимо веяло зноем, сухим жаром раскаленной пустыни.

– А как ты с Феликсом познакомилась, можно узнать? – вкрадчиво поинтересовался крыс.

– А ты никому не расскажешь? – с усмешкой спросила Даана.

– Конечно нет! – всплеснув лапками, Дон Вито встряхнулся и приосанился. – Как можно так подумать обо мне! Я же не сплетник какой-нибудь, навроде ворон этих болтливых! Я – совсем другое дело! Рассказывай, не беспокойся, все тайны умрут во мне. Я – могила!

Даана держала бокал обеими руками, словно хотела согреть вино, взгляд ее плавал, рассеянно скользя по цветам и глянцевым листьям растений.

– Это случилось почти двести лет назад, – тихо произнесла она. – Феликс жил тогда под Петербургом, владел усадьбой с конезаводом. Именно из-за этого конезавода мы и обратили на него внимание.

– Мы – это кто?

– Не надо тебе этого знать.

– Как скажешь. А что было не так с конезаводом?

– Кроме редких пород, у него водились мустанги-иноходцы. А это дикие лошади с другого континента, они не размножаются в неволе. У Феликса же они имелись и успешно размножались. Он даже выводил какие-то новые породы, но при этом сам никогда не подходил к лошадям, не входил в конюшни, только его конюхи. Лишь позже я узнала причину: лошади – одни из немногих животных, чующих вампира, они начинают беспокоиться, если он подходит близко.

Мне пришлось поселиться по соседству, чтобы понять, какое существо ступило на эти территории. Прежде мне не доводилось сталкиваться с вампирами. С оборотнями случалось, но с настоящим вампиром – никогда. Кстати, Феликс всегда обладал какой-то холодной, но абсолютно магнетической притягательностью, от которой женщины просто сходили с ума. Сегодня она – уважаемая мать почтенного семейства или юная девица строгих правил, а завтра мимолетно увиделась с Феликсом – и все пропало. Как же его утомляло это назойливое внимание…

– Еще бы! Испанский аристократ, как тут устоять! – захихикал Дон Вито. – А ты как? Тоже равнодушной не осталась? Мне можно рассказать, я же – могила!

Даана в упор взглянула на крысу пульсирующими зрачками-метрономами. Тот сразу же отошел к горшку с кофейным деревцем и смиренно уселся у расписной керамической стенки.

– Что Феликс желает сильнее всего на свете? Без чего он не в состоянии жить?

– Без солнца! – торопливо выпалил крыс, взволнованный металлическими нотами ее голоса. – Больше всего на свете он жаждет снова увидеть солнце. Феликс так и не стал полноценным вампиром, в нем осталось что-то человеческое. А человеку нужно солнце, иначе он начинает мучиться в темноте. Феликс и так почти пять сотен лет терпел. Больше не может, невыносимо ему.

Золотистые глаза диковинного разреза прищурились, становясь похожими на лепестки мифического цветка.

– Солнце? – переспросила Даана. – И все?

– Да. Больше ему ничего не нужно. А! Еще Феликс говорил, что его мучают сотни лет постоянного вранья. Вся его жизнь состоит из легенд и лжи. Он до смерти устал от этого.

– Если существование его столь мучительно и беспросветно, отчего он не желает покончить со всей историей разом? Со всей своей бесконечной трагедией. Это же так просто: дождаться рассвета, увидеть солнце и умереть счастливым.

– Феликс рассказывал, что на его памяти некоторые вампиры до того разочаровывались в своем существовании, что так и поступали. И тогда с ними начинало происходить нечто страшное. Смерть для вампира – не финал, не избавление. Подробностей, увы, не знаю, Феликс этой темы неохотно касается. В общем, деваться ему некуда, и порой мне кажется, что держится он уже из последних сил. Настолько из последних, что рядом постоянно ворон кружится…

– Это тот, который Паблито?

– Ну да. Следит, как бы Феликс чего не натворил. Плохи дела.

– А ворону-то что за интерес в проблемах Феликса? Да и тебе тоже.

– Он понимает нас, мы можем общаться. Для меня, да и для пернатого, это редчайший шанс обрести такого защитника.

В этот момент с улицы раздался пронзительный, полный ужаса крик, который не смогли заглушить ни расстояние, ни стекла. Девушка привстала, выглянула в окно и увидела, как из сквера прямо на шоссе выбежал парень. Чуть не попав под машину, он помчался дальше под аккомпанемент рассерженных автомобильных гудков.

Даана поправила упавшую на лоб медную прядь волос, и они с треском заискрили под пальцами. Крыс поглядел на это явление и произнес:

– А какая у вас разница в возрасте? Она есть?

– Да, – Даана присела обратно в кресло и снова принялась играть бокалом, словно не могла придумать, чем еще занять руки, – но разница относительна.

– Поясни, пожалуйста.

– Попробую. Если говорить о биологической разнице, то я старше его почти на двести лет. Если говорить о психологическом возрасте, то я лет на пятьсот его моложе.

Недоуменно поморгав глазками, крыс поинтересовался, как такое может быть.

– Все просто. До того как стать вампиром, Феликс уже был взрослым, сложившимся человеком, много знающим, умеющим и понимающим. В дальнейшем он продолжил умножать свои знания. А я родилась такой, какая есть, мое время течет иначе, взросление идет по-другому, намного медленнее, чем у обычных людей – ведь у людей и время жизни намного короче, им многое надо успеть. Мне некуда торопиться.

– Но ты не вампир?

– Нет, конечно.

– Но при этом обладаешь таким же бессмертием, как Феликс?

– Нет, совершенно другим бессмертием я обладаю.

– А ты добрая или злая?

Даана рассмеялась. Дон Вито впервые увидел, как она смеется. Ожила точеная маска лица, смягчились острые скулы, засияли мягким зеленоватым золотом глаза. Девушка проговорила сквозь смех:

– А Феликс злой или добрый?

– Кому как! – развел лапками крыс.

– Вот и я – кому как. – Даана вздохнула и стала смотреть на бокал. И рассматривала вино соломенного цвета до тех пор, покуда Дон Вито, по-своему истолковав ее молчание и взгляд, услужливо не предложил:

– Льдинку принести?

Даана очнулась. Она поднесла бокал к губам и поглядела на крысу.

– Только солнце?

Дон Вито торопливо закивал.

– Понимаешь, это очень важно. – Девушка вдруг надкусила край бокала, и стекло захрустело на белоснежных, крепких, как алмазы, зубах. – Если он хочет получить какое-то иное могущество…

– Нет! – воскликнул крыс. – Феликс желает лишь одного: увидеть солнце и остаться живым!

Даана встала, смахивая с губ хрустальные крошки. Затем произнесла глухим темным голосом:

– Ничего ему пока не говори. Если проболтаешься, уничтожу и тебя, и весь твой род крысиный.

– Нет-нет, что ты! Из могилы – ни звука! А ты с кем-то посоветуешься? Встретишься со своими? Попытаешься что-то сделать для него?

– Да, – коротко ответила Даана.

– Но… если ты найдешь возможность дать ему желаемое, будь осторожна, подумай, как преподнести. Феликс может и не взять. Из твоих рук.

– Почему?

– Потому что он – испанский дворянин! – усмехнулась крыса.

Глава 5

Паблито сопровождал Феликса до самого дома. Подойдя к двери подъезда, мужчина будто споткнулся и остановился. Вопросительно задрав клюв, ворон потоптался вокруг его блестящих новизной черных туфель. Птичьи когти, казалось, невыносимо громко цокали по асфальту. Всякий, даже незначительный, звук мучительно, раздражающе действовал на обострившийся слух вампира. Глядя снизу вверх, Паблито обеспокоенно рассматривал оцепеневшего мужчину – он походил на неоконченную скульптуру. Словно некий мастер вдохновенно вырезал все эти точные линии и забросил свое творение, оставив его стоять посреди шумного города.

– Феликс! – хрипло прозвучал птичий голос. – Отомри!

С видимым усилием мужчина опустил голову и посмотрел под ноги.

– Так ты идешь домой или не идешь?

– Иду.

– А чем займешься? Как украсишь свой досуг? – Ворон продолжал болтать, словно боялся, что замолчи он хоть на секунду – Феликс снова замрет.

– Не знаю, – ровным голосом ответил Феликс, почти не размыкая губ. – Телевизор посмотрю, почитаю что-нибудь…

Он уже начал ощущать подступающую болезненную дрожь. Еще немного, и ее острые коготки вцепятся изнутри, заставляя содрогаться всем телом.

– Нет у тебя телевизора, и все ты давно уже прочитал. Плохо тебе? Чем помочь?

– Ничем. Сам справлюсь.

– Уверен?

– Да. Увидимся завтра.

Вспорхнув с асфальта, ворон описал дугу над головой мужчины и скрылся за домами. Феликс проводил его взглядом, после открыл дверь подъезда и вошел в вестибюль. Призраком он проскользнул мимо стеклянной конторки охраны так, что его не заметил дежуривший в эти сутки Геннадий. Сидя за столом перед мониторами камер наблюдений, охранник читал книгу и даже не поднял головы, когда мимо промелькнула черная тень.

Феликс нажал на кнопку вызова лифта. Открылись-закрылись двери кабины, охранник выглянул на звук из конторки, но вестибюль с лифтовым холлом оставались пустыми.

Войдя в кабину, Феликс оказался посреди залитого ярким светом зеркального пространства, в котором отражалась лишь его одежда. Мужчина поднял руку, глядя, как в зеркалах сам собой движется пустой рукав пиджака.

– Человек-невидимка, – вслух произнес Феликс. И улыбнулся. Затем расхохотался.

Лифт остановился на двенадцатом этаже, и Феликс еле выбрался из кабины на площадку. Согнувшись пополам, на слабых ногах, держась рукой за стену, мужчина побрел к двери своей квартиры. Смех накатывал и накатывал безобразными неуправляемыми приступами, он смеялся и не мог остановиться. Из квартиры напротив выскочила маленькая растрепанная старушка в криво застегнутом халате и всплеснула руками:

– Феликс Эдуардович! Что с вами?! Что случилось?

– А-а-а-а… – только и смог выдавить Феликс, пытаясь попасть ключом в замочную скважину.

– Да что ж стряслось, святые угодники! – старушка юркнула куда-то ему под мышку, стараясь поддержать, чтобы не упал. – Побили вас? Ранили? Милицейских позвать?

Ключи выпали из непослушных пальцев и звякнули о мраморный пол.

– Ааааа… отойдите от меня! – из последних сил Феликс оттолкнул ее. – Отойдите! Не! Трогайте! Меня!

Поднять ключи с пола он уже не мог – боялся упасть. Старушка сделала это за него. Схватив ключи, она открыла замок и опять попыталась поддержать соседа, помочь зайти в квартиру. Но Феликс снова оттолкнул женщину, ввалился в прихожую и с грохотом захлопнул дверь.

– Святые угодники… – соседка припала к двери и прислушалась, готовясь позвать на помощь хоть охрану, хоть полицию, но за дверью царила полнейшая тишина: ни шагов, ни упавшего на пол тела. Покачав головой, старушка пошла домой, что-то бормоча себе под нос.

Добравшись до кухни, Феликс распахнул дверцу холодильника и схватил с полки бутылку крови. Ослабев от смеха, он натыкался на столы и кресла, пока добирался через комнаты к кладовой – маленькой комнатушке, где должны были храниться ведра, швабры, какая-нибудь рухлядь, которая когда-нибудь непременно понадобится. В пустом, полностью звукоизолированном помещении стоял манекен. Пугающе похожая на живого человека восковая скульптура в рваной, перепачканной засохшей кровью одежде изображала высокого молодого мужчину с лицом и телом древнеримского божества. Ухватившись за плечо куклы, чтобы не упасть, с надсадным животным хрипом Феликс вонзил клыки в искусанное восковое горло. Тело беспрерывно сотрясала сильнейшая дрожь, на лбу выступила испарина розоватого цвета. С остервенением он впивался все глубже, словно ожесточенно пытался прокусить манекена насквозь. На миг оторвавшись, Феликс воткнул горлышко бутылки с кровью себе в рот и жадно, захлебываясь, стал пить. После снова вцепился в куклу и долго терзал восковое горло, пока не почувствовал облегчение.

Отвалившись от манекена, мужчина ударился спиной о стену, вытер лоб рукавом пиджака и, пошатываясь, как во хмелю, вышел из кладовой, захлопывая за собой дверь.

Пройдя в гардеробную, Феликс полностью разделся, сложил одежду в пакет, тщательно, будто пиджак с рубашкой могли выпрыгнуть, завязал пакет и выставил за дверь. После снял с ближайшей вешалки костюм, рубашку, оторвал ценники, взял с полки белье, носки, туфли и пошел в ванную.

Переживать заново лифт, зеркала и охранника ему не хотелось. Проведя ладонью по гладко зачесанным, собранным в хвост еще влажным волосам, Феликс вышел на балкон и посмотрел на мутное от городских огней небо. До утра еще оставалось достаточно времени. Перешагнув через перила, мужчина, словно черная ящерица, скользнул по стене дома, спрыгнул на асфальт и пошел на парковку. Сняв пиджак, Феликс положил его на заднее сидение и сел за руль. Выезжая со стоянки, он не обратил внимания на двух птиц, увязавшихся за машиной. Пара кречетов – крупные соколы с бело-серой рябью на крыльях – взяли дистанцию в десяток метров и полетели следом.

Только отдалившись от городского шума, Феликс заметил этот звук – свист птичьих крыльев.

– Ты надоел мне, Паблито! – процедил он, оборачиваясь. Но не увидел никого и ничего, кроме пустого шоссе и березового леса.

Феликс потер пальцами лоб, решив, что это может быть последствием незавершенного убийства. Галлюцинации слуховые, зрительные, осязательные… такие мучительно реальные галлюцинации являлись частым бонусом ко всему, что он переживал после неубийства человека, в очередной раз изменяя своей природе.

Шоссе летело под колеса, мелькали указатели, но Феликс так хорошо знал эту дорогу, что не особо и следил за ней. Он постепенно увеличивал скорость, пытаясь войти в быстроту движения и отвлечься от случившегося. Но мешал навязчивый свист крыльев. Так долго галлюцинации не длились. Феликс сбросил скорость, съехал на обочину, остановил машину и вышел. Свист тут же прекратился. Выйдя на середину дороги, мужчина огляделся. Взгляд его, способный проникать на дальние расстояния и подмечать мельчайшие детали, невидимые простому глазу, скользнул по округе, но ничего живого или неживого, способного производить подобный звук, он не увидел. Времени до рассвета оставалось все меньше, следовало торопиться. Феликс вернулся в машину и поехал дальше.

Не доезжая до указателя «Троицкое-1», он свернул с шоссе на проселочную дорогу и направил авто к выкрашенному зеленой краской деревянному дому, окруженному невысоким забором. Заглушив двигатель, Феликс вышел из машины и направился к калитке. Просунув руку сквозь металлические прутья, он откинул засов и вошел во двор – небольшой, ухоженный, со старой яблоней и недавно вскопанным огородом. Феликс задержал взгляд на молодых ростках, бодро торчащих из сырой земли, поднялся на крыльцо и негромко постучал в дверь. Пришлось подождать, пока послышались шаркающие шаги.

– Кто там?

– Это я, Василий Федорович.

– Ох, Феликс, приехал…

Загремели отпираемые замки, дверь приоткрылась. На пороге стоял худощавый сутулый мужчина лет семидесяти в майке и кальсонах, с заспанным морщинистым лицом и всклокоченными серо-седыми волосами.

– Прошу прощения, что в такое время, раньше никак не мог.

– Что ты, что ты, проходи!

Старик посторонился, пропуская гостя в дом. На шум вышла и хозяйка в наспех застегнутом халате – невысокая пожилая полная женщина с белыми волосами, заплетенными в растрепавшуюся косу.

– Феликс, сынок! – Лицо ее, в чертах которого еще можно было рассмотреть красоту молодости, расцвело искренней радостью. – Хорошо, что заехал!

Она протянула к нему руки, обняла и чмокнула в щеку.

– Поздно получилось вырваться с работы, разбудил вас, Мария Семеновна, – ответил Феликс с теплотой в голосе.

– Да что ты, милый, всегда тебя ждем! Девчонок пойду подниму, они обрадуются…

– Нет-нет, – остановил Феликс, – не надо. Сейчас экзамены идут, им надо хорошенько отдыхать и высыпаться. Я буквально на минуту.

– Хорошо, сынок, как скажешь.

Все вместе они прошли в кухню, и Феликс прикрыл дверь, чтобы девочек не разбудили разговоры. Сняв пиджак, мужчина повесил его на спинку стула и присел за стол, накрытый цветастой скатертью.

– Чаю сейчас согрею. Покушаешь что-нибудь? – засуетилась хозяйка.

– Ничего не надо. – Феликс расстегнул верхние пуговицы рубашки и положил руки на стол, сцепив пальцы в замок. – Присядьте, пожалуйста, надо поговорить, у меня правда мало времени.

Старики послушно, как дети, уселись напротив. Феликс смотрел на них, думая, как сильно они постарели в последнее время, особенно Василий Федорович сдал…

– Вы решили что-нибудь насчет завещания? – спросил Феликс. – Как хотите составить, что в него вписать?

Мария Семеновна тяжело вздохнула, а Василий Федорович молча поднялся из-за стола и пошаркал к подоконнику, где за занавеской стояла жестяная банка, приспособленная под пепельницу, и лежала неизменная пачка «Беломора». Открыв окно, он закурил. Феликс глянул на старика вполоборота.

– Неужели нельзя наконец нормальную пепельницу купить? И сигареты? Разве можно травить себя подобной дрянью в вашем возрасте?

– Привычка, – усмехнулся старик, – куда от нее, проклятой, денешься.

– Еще огород этот, – продолжал Феликс. – Сколько можно вас просить не ворошить землю? Скажите, что надо, я все привезу в любых количествах: фрукты, овощи, зелень – все, что вам требуется. Картошки этой вашей, лука… Ну сколько вы за зиму съедаете? Мешков двадцать вам хватит?

– Феликс, Феликс, сыночек, – женщина накрыла его ледяные пальцы теплыми ладонями, – не сердись на стариков. Всю жизнь мы на земле, срослись с ней. Землица здоровье-то не отнимает, силу она нам дает. Тут покопаемся, там повозимся, прополем, подвяжем, польем и вот – радостно нам. Огородик живет, и мы вместе с ним.

– Как знаете. – Феликс мягко высвободил руки из ее ладоней. – Так что насчет завещания?

– Да не знаем мы, чего писать. – Старик затушил окурок в банке и вернулся за стол. – Как сам ведаешь, так и напиши.

– Видимо, так и придется сделать. Основной пункт – мое опекунство над девочками – в силе, не передумали?

– Что ж тут передумывать, – ответил старик. – Нас похоронят, и все – голые сироты. Никому не нужны, никто не заступится. На кого нам еще-то надеяться?

– Хорошо. Мне надо было знать, что вы не передумали. – Феликс обернулся, из внутреннего кармана пиджака, висящего на спинке стула, достал плотный конверт и положил на стол.

– Куда ж так много! – всплеснула ладонями Мария Семеновна. – На прошлой неделе ведь привозил! Не надо, сынок, от себя, небось, отрываешь! А нам ни в жизнь столько не потратить!

– У девочек выпускной скоро, купите что надо.

– Так на будущий год этот выпускной.

– Ну да, говорю же, скоро. Чтобы в последний момент не суетиться. Купите заранее, платье там, туфли… все, что положено.

– Хорошо, купим. – Мария Семеновна вдруг опустила глаза и принялась теребить оборку халата на груди.

– Что такое? – Феликс подпер кулаком подбородок. – Говорите.

– Про заграницу эту… – нехотя произнесла женщина. – Зачем их туда отправлять? У нас тут, что ли, университетов нету?

– Девочкам не помешает хорошее образование и широкий взгляд на мир. И я могу им это обеспечить. Я бы вас всех вместе отправил в теплые края, куда-нибудь на берег моря-океана, если бы вы так упорно не держались за свой огород. Но насильно не могу заставить, поэтому поедут только девочки.

– Да куда ж нам ехать, Феликс? – Старик снова встал из-за стола и пошаркал к подоконнику. – Дом наш тут. Здесь и помереть хотим. Пущай девочки езжают, мир посмотрят, что им тут сидеть да на нас глядеть. Верно ты решил.

Мария Семеновна прикрыла ладонью лицо, смахивая слезы. Наручные часы Феликса издали короткий сигнал, предупреждающий о времени за полчаса до наступления рассвета.

– Мне пора, – Феликс поднялся, прихватывая со стула пиджак. – Если получится, заеду через неделю, постараюсь вырваться пораньше, чтобы девочек увидеть.

Старики заторопились к двери, провожая его.

– Береги себя, сынок! Всегда тебя ждем!

Выйдя со двора, Феликс сел в машину и резко тронулся с места. Выбравшись на шоссе, он проехал с полкилометра, заметил подходящую просеку, свернул в лес и там остановился. Открыв бардачок, Феликс выдвинул вспомогательную панель и нажал на одну из кнопок. С глухим гудением стали подниматься вторые, тонированные стекла, превращая салон машины в светонепроницаемый бункер. Затем мужчина перебрался на заднее сиденье и поискал глазами наилучшую для наблюдения точку. Приличное расстояние, стена деревьев не являлись для него преградой. Взгляд мигом нашел сотни просветов в кронах и отыскал зеленый дом с невысоким забором. Крошечной картинкой он отразился на поверхности каменно-черных глаз. Затем глазницы стали расширяться, с этим увеличилась и картинка. Теперь дом виделся так близко, словно Феликс стоял в паре метров от забора.

Посветлевшее небо разлилось огненным рассветом, ожило шоссе, замелькали машины. Удерживая наилучшую точку обзора, Феликс продолжал наблюдать за домом. Так он просидел без малого почти три часа. В половине восьмого на крыльцо вышли девочки – худенькие, ладно сложенные, черноволосые, прелестные в своей еще не раскрывшейся красоте. Поправляя ремешки сумок на плечах, они поцеловали вышедших следом бабушку с дедушкой и пошли в школу. Старики вернулись в дом. И тут Феликс наконец-то увидел этих птиц. Пара кречетов сидела на верхних ветках яблони. Когда закрылась дверь, птицы слетели вниз, на миг пропали из вида, и во дворе вдруг оказалось двое мужчин в одинаковой одежде: серые брюки свободного кроя, серые рубашки. Один за другим они поднялись на крыльцо и постучали в дверь.

Глава 6

Заслышав стук, Мария Семеновна открыла, даже не спросив, кто там. На крыльце стояла пара молодых людей, как показалось – близнецы: высокие, широкоплечие, русоволосые, коротко стриженные, с приятными загорелыми лицами и светло-серыми глазами. Увидев их, Мария Семеновна потерла веки тыльной стороной ладони, пытаясь избавиться от муторной дремы после беспокойной ночи, и спросила, что им надо.

– Маша, кто там? – выглянул из комнаты старик.

– Не знаю, – развела руками женщина.

– Мы от Феликса Эдуардовича, – ответил один из парней и открыто, белозубо улыбнулся. – Он попросил нас заехать и завезти вам предварительный вариант завещания. Я Петр, он – Павел. Можно войти?

– Конечно, проходите.

И Мария Семеновна отступила в глубь коридора.

Гости вошли, и их проводили на кухню – единственное просторное помещение в доме, служившее заодно и столовой. Молодые люди скользнули беглыми взглядами по обстановке: протертый линолеум, нехитрая мебелишка, светло-желтые обои в мелкий цветочек, полочка с иконками в углу, белые занавески, деревянные часы «кукушечий домик». Рядом на стене четыре фотографии в рамках под стеклом: старики в молодости с плохо отретушированными лицами и три современных снимка. На одном улыбающаяся пара – мужчина и женщина лет двадцати пяти с маленькими детьми. На втором – две девочки с цветами в руках и бантами в косичках на школьной линейке. На третьем фото они же, но уже лет пятнадцати.

Мария Семеновна предложила чаю, гости не отказались. Они присели за стол, и Петр вынул из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок. Расправив, он протянул бумагу Василию Федоровичу.

– Погодьте, за очками схожу.

Старик вышел из кухни, а хозяйка принялась выставлять на стол чашки и блюдца.

– Феликс Эдуардович просил, чтобы мы помогли вам хорошенько разобраться с завещанием, – сказал Павел. – Если непонятно что-то, спрашивайте, задавайте вопросы, мы все объясним.

– Хорошо, спросим, чего не спросить. А вы что же, вместе работаете? Тоже адвокаты?

Вода вскипела. Женщина насыпала заварки в фарфоровый чайничек, залила кипятком и накрыла крышкой.

– Нет, мы юристы, помощники адвокатов. А давно вы с Феликсом Эдуардовичем знакомы?

– Да почитай двенадцать годов уже.

– Ого! – заулыбались парни. – Да вы уже, наверное, как родные!

– Каждый день за него святых молим, золото, а не человек. Господь его нам послал, а то и не знаю, что бы делали, как жили.

Вернулся Василий Федорович с очками. Павел привстал, снова протягивая ему листок с текстом. Пока старик читал, гости продолжали разговор с Марией Семеновной. Слово за слово, и в неторопливой беседе выяснилось следующее.

Двенадцать лет назад погибли в автоаварии сын Миша с женой Леной. Дочки-погодки Вера и Катя тоже находились в машине, но они не пострадали. Родители насмерть, а на девочках ни царапины. Старики помешались бы от горя, не явись следом за бедой Феликс Эдуардович. Миша никогда о нем не рассказывал, но оказалось, у сына был такой товарищ-адвокат, и Миша просил его присмотреть за отцом-матерью и дочками, если с ним что-то случится. Как чувствовал. Вот Феликс Эдуардович и взялся последнюю волю покойного исполнять. Да не в тягость это ему, а видно, что от души. А иначе забрали бы внучек в детдом. У Лены никого из родни не осталось, чтобы хоть как-то помогли. Как старикам поднимать двух малышек с грошовыми пенсиями? А так Феликс все уладил, все устроил…

За чаем разговорился и старик, беседа плавно перетекла на их собственную семью – по словам Петра и Павла, это требовалось для правильного составления завещания. Есть ли у них еще где-то какие-то родственники, другое имущество? Родственников не оказалось, из имущества – только этот дом.

Вскоре гости стали прощаться. Перед уходом Петр подошел к стене и произнес, кивнув на фото пятнадцатилетних сестер:

– Просто южные красавицы. Откуда же такая редкость в российской глубинке?

– Это моя бабка в них проявилась, – заулыбалась Мария Семеновна. – Итальянкой она была, певицей. Самому царю пела. Дед мой, офицер, с ней и закрутил. Родила она мою мать, да только офицер тот женатый был, а ей в содержанки идти гордость не позволила. Она девочку ему оставила да на родину уехала, больше о ней не слыхали. Дед малышку не бросил, в своей семье воспитал как родную, супружница его, хоть и не рада была, но стерпела. Вот во внучках моих бабка о себе-то и напомнила.

Гости с интересом выслушали, сказали, что девочкам повезло иметь такую любопытную родовую историю, распрощались и направились к выходу. Старики проводили их до калитки, и молодые люди пошли к шоссе.

Феликс наблюдал, как они показались из-за деревьев и встали на обочине дороги. Стояли парни молча, не переговариваясь друг с другом, и словно чего-то ждали. Потом он понял, чего именно – паузы в движении машин. Дорога ненадолго опустела, и молодые люди стали подпрыгивать, словно спортсмены на разминке. Они прыгали все выше и выше, пока вдруг один за другим в воздухе не появились легкие белесые облачка и из дымки выпорхнула пара кречетов. Взмыв к верхушкам деревьев, птицы полетели назад, к городу.

Феликс немедля перебрался за руль, завел мотор и поехал следом. Он не беспокоился, что может потерять из виду птиц, без труда отслеживая дальнюю траекторию их полета.

Въехав в город, Феликс повел авто с максимальными предосторожностями: малейшая авария, нарушение, встреча со стражами порядка, требование опустить стекло, выйти из машины могли стать фатальными.

Кречеты привели его к трехэтажному желто-белому особняку почти в центре. Металлическая табличка на двери гласила: «Представительство компании „Гнозис“». Одно окно третьего этажа было приоткрыто, в него и залетели птицы. Пришлось постараться, прежде чем нашлось место для парковки, откуда здание просматривалось целиком. Выключив зажигание, Феликс нашел новостную радиостанцию, откинул спинку кресла, вытянул ноги и стал наблюдать.

За весь день, до самого вечера, никто не вошел и не вышел из здания, ни в одном окне даже занавеска не шелохнулась. Дождавшись захода солнца, Феликс опустил тонированные стекла, вышел из салона и направился к особняку. Он осмотрел здание с боков, с торца, но только одно окно на третьем этаже по-прежнему оставалось открытым. Феликс помедлил, озираясь. Прохожих, лиц в окнах соседних офисных зданий не наблюдалось – рабочий день закончился, все разошлись по домам. Смерив взглядом расстояние и возможные препятствия, он легкой черной ящерицей взбежал по стене, едва касаясь поверхности носками ботинок и ладонями. Бесшумно перемахнув через подоконник, Феликс приоткрыл занавеску. В просторном помещении со светло-зелеными стенами не было ничего, за исключением старомодного письменного стола и пары стульев. Предметы стояли так, словно мебель передвигали, а на место поставить забыли. Пахло пылью и сырой бумагой – запах брошенных домов. В комнате находились те самые молодые люди в серой одежде. В расслабленных позах они сидели по краям стола, отрешенно глядя в пространство. На появление Феликса пара отреагировала более чем спокойно, поприветствовав его по имени-отчеству.

– Вы кто такие? – без лишних предисловий начал Феликс. Он понимал, что это не люди, но не мог с ходу определить, что за существа: обычно оборотни не обращались в птиц. На первый взгляд они казались близнецами, но сидящий справа был постарше.

– Я Петр, он – Павел, – ответил тот, что старше.

– Очень смешно. А на самом деле?

– Пускай так остается, хорошо? Вас ведь тоже устраивает ваше имя. И навряд ли вы будете настаивать, чтобы мы обращались к вам – Эрнандо.

– Допустим. – Феликс встал в паре шагов напротив и скрестил руки на груди. – Что вам надо?

– Боюсь, в данный момент мы не можем поделиться с вами этой информацией, – голос Петра звучал ровно, вежливо, можно сказать, дружелюбно. – Но поверьте, совсем скоро вы все узнаете.

– Зачем вы полезли к моей семье?

– К вашей семье… – повторил Павел, и на его губах заиграла улыбка. – Как чудно звучит. Вы завели себе семью, пускай суррогатную, но все-таки семью. Довольно необычный поступок для вампира.

– Вам-то что за дело?

– Уверяем вас, это отнюдь не праздное любопытство. Скоро вы все узнаете.

– Нет, я узнаю прямо сейчас.

– Искренне жаль, но в данный момент это невозможно.

Голос Петра звучал все так же дружелюбно, но по интонации Феликс понял, что сейчас действительно ничего добиться не получится.

– Хоть у девочек примесь не испанской, а итальянской крови, малышки напоминают ваших сестер, верно? – произнес Павел. – Ракель и Леокадию. Вы поэтому решили завести себе именно эту семью?

Феликс молчал, вперив тяжелый взгляд в их похожие лица. Затем проговорил:

– Если с ними что-нибудь случится… если вы хоть коснетесь этих людей, я доберусь и до вас, и до ваших главарей. У меня полно времени, мне нечем его занять, поэтому я займусь вами – вы станете моим хобби. Я найду того, чьи указания вы выполняете, и буду медленно выедать ему душу, пока он, она или оно самостоятельно, по доброй воле, не упадет на меч. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Понимаем, – кивнул Петр. – И не сомневаемся, что именно так вы и поступите. Но прошу вас поверить пока что на слово: мы не враги. Не враги ни вам, ни вашей семье и не причиним им никакого вреда. Можно узнать, как вы их на самом деле нашли? История с адвокатом годится для стариков, но нам хотелось бы знать правду.

Феликс молчал, продолжая смотреть на них каменным взглядом.

– Мы не призываем вас откровенничать, – сказал Павел, – просто, если можно, в общих чертах. Это важно.

Немного помедлив, Феликс произнес:

– Я стал случайным свидетелем автоаварии. Женщина погибла сразу, мужчина какое-то время еще был жив, просил о помощи, но помочь уже было нельзя. Я вытащил из машины детей, потом нашел в салоне документы, узнал место жительства, познакомился со стариками. Да, девочки на самом деле напомнили мне моих сестер.

– Это все?

– Все.

– Что ж, вполне достаточно. Извините нас, Феликс Эдуардович, но сейчас вам придется уйти. Обещаем, что дадим о себе знать в самое ближайшее время. И скорее всего, сможем вас приятно удивить.

Глава 7

Прошла почти неделя. Петр с Павлом не появлялись, но Феликс не сомневался, что за ним наблюдают. Он вел привычную жизнь, ездил на станцию за кровью вместе с Паблито, лишь перестал на время прогуливаться в скверике у ресторана «Империал». Феликсу было так тяжело видеть людей, чувствовать их запах, ощущать тепло их тел, что он выходил из дома только при сильной надобности.

Почти все время мужчина проводил в четырех стенах, стараясь не вслушиваться в голос ночи. Густой и темный, как маслянистая вода, голос этот всюду проникал, мягко, но настойчиво призывая окунуться, слиться с ночной душою, с ее особенным ритмом и тайными страстями, обещая изысканно-острые удовольствия, доступные лишь избранным. Но Феликс упорно сидел дома. Даже ворону разрешил залететь в квартиру, лишь бы тот не досаждал требованием совместных прогулок.

Шумно хлопая крыльями, Паблито влетел в гостиную, приземлился на ковер и покрутил клювом, озираясь.

– Только не трогай ничего, ни к чему не прикасайся, – предупредил Феликс.

– А по полу ходить можно? Туда-сюда? – вздумал обижаться ворон.

– Ходи.

Гостиную освещали лампы пары напольных кованых светильников по углам дверного проема, ведущего к остальным комнатам. В приглушенном свете тускло поблескивали рамы картин на стенах; скульптуры, вазы, статуэтки – каждая вещь, всякая мелочь казалась не простым украшением, а полноправным жителем этого пространства, несущем в себе свой смысл и историю. Мебель: бюро, шкафы-витрины, консоль, секретер, угловой диван с низкой спинкой, пара кресел – все предметы из темного дерева и украшены тонкой резьбой, искусной инкрустацией, ручной росписью и позолотой.

Вытянув и скрестив босые ноги, Феликс сидел в кресле у стола, накрытого длинной, до пола, скатертью. На мужчине был черный шелковый халат, распахнутый на груди. И Паблито только теперь заметил цепь с небольшим медальоном из потемневшего золота. Положив руки на подлокотники, Феликс сидел с опущенными плечами и склоненной головой, волосы падали ему на лоб, прикрывая лицо, и ворон не мог понять, куда он смотрит.

– А ты красиво живешь, уютно. – Паблито потоптался по ковру и уселся по центру его рисунка. – Тебя все это не бесит? В смысле – не раздражает каждый день на все эти завитушки смотреть?

– Нет, – глухо ответил Феликс. – Каждая из этих вещей мне что-то напоминает.

– Что-то хорошее?

– Не всегда.

– Зачем же таскать за собой вещи, которые напоминают что-то плохое? – озадачился ворон.

– Чтобы не забывать.

– Понятно.

На месте птице не сиделось. Паблито растопырил крылья и принялся шагать по кромке ковра, как канатоходец.

– Что это ты делаешь?

– Развлекаю сам себя, а то с тобой умереть можно от тоски, а я еще слишком молод.

– Летел бы домой, в гнездо или где ты там обитаешь.

– Прямо да, уже собрался и полетел. Тебе нужна компания.

– Не нужна мне компания, – все так же глухо, безжизненно отозвался Феликс. – Один раз понадобилась – до сих пор жалею.

– Ты про Дамиана?

– Паблито. Я. Тебя. Очень. Прошу.

– Все-все, молчу. Знаешь, что хочу сейчас сделать? – Переваливаясь с лапы на лапу, ворон подошел ближе к босым ногам.

– Не знаю.

– Слетаю за Доном Вито, пускай разбавит наше угрюмое общество свежими сплетнями. Свежие сплетни всегда ведь развлекают, да?

– Паблито, – голос Феликса прозвучал почти по-человечески устало, – оставь меня в покое. Если ты считаешь нас друзьями.

– Не считаю, а так оно и есть! – Ворон встряхнулся, ероша перья. – Потому и не надейся, что оставлю. У тебя там кровушка еще есть в холодильнике? Может, плеснешь себе стаканчик? Да и я за компанию глотну, хотя это не мое, конечно, у меня другие вкусовые пристрастия…

– Паблито! – прорычал Феликс. – Не испытывай мое терпенье!

– А то что будет? – Ворон склонил набок клюв, пытаясь поймать взгляд Феликса. – Что ты мне сделаешь?

– Голову сверну.

– Не свернешь, – хмыкнул Паблито. – Я тебе дорог. И ты ко мне привык.

– Откуда тебе знать, что мне дорого и как я избавляюсь от привычек.

– С привычками проще. А от того, что тебе дорого, как избавляешься?

– Оно само избавляется от меня.

В задумчивости ворон потоптался, переминаясь с лапы на лапу, затем вспорхнул к подлокотнику кресла и уселся на безвольную руку, вцепившись когтями в шелковую ткань халата.

– Почему тебе просто не принять одну простую вещь? – Паблито отодвинул клювом прядь черных волос и заглянул в неподвижные глаза. – Могут случаться какие-то существа, быть может, даже люди, которым ты дорог, и им не хочется избавляться от тебя.

– Знаешь, сколько людей я убил за четыреста восемьдесят лет?

– Уверен, даже ты этого не знаешь, если нарочно списки не вел! И почему-то мне кажется – все они этого заслужили. Поправь, если ошибаюсь. Но кто виноват, если сам себя ты записал в изгои и решил никому не давать шанса сблизиться с тобой?

– Похоже, Дон Вито познакомил тебя с Дааной. Часто к ней залетаешь?

– Знал бы, как хочется в лоб тебе клювом врезать!

– Давай. Врезай. – Феликс поднял голову, отбрасывая волосы с лица. – Вот сюда, повыше переносицы. И посильнее.

Паблито не заставил себя упрашивать и со всей силы ударил клювом промеж глаз. Это было равносильно удару о стену. Ворону показалось, что он даже сознание на миг потерял. Очнувшись, пернатый потряс головой, спрыгнул на пол и заковылял к окну, бормоча, что если он ему вдруг понадобится, то Феликс знает, где его найти. Вспорхнув на подоконник, ворон проворчал напоследок:

– Прибрался бы хоть в своем музее, а то бумажки разбросаны!

– Ничего тут не разбросано, – безучастно ответил Феликс.

– Давно не убирался, значит! Все, я пошел!

– Какие бумажки? – очнулся мужчина. – О чем ты?

– Да вот же, валяются под занавесками! Слушай, если ты хочешь как-то загладить свою вину перед оскорбленным товарищем…

Дальше Феликс не слушал. Он сорвался с места, подбежал к окну и отдернул штору. На полу лежала театральная программка и пригласительный билет. Название спектакля гласило: «„Дон Эрнандо Хавьер де ла Роса Ларио“. Опера. Трагикомедия в двух актах. Партер, первый ряд, середина». Держа в руках программу с билетом, Феликс отошел от окна и тяжело опустился в кресло. Паблито спрыгнул обратно на пол и заторопился к нему.

– Что там такое? Какое-то письмо, записка?

Феликс не ответил. Он смотрел на мелованные бумажные прямоугольники, словно белизна источала завораживающий свет, и не в силах был отвести взгляд.

Вдруг комната стала расплываться, закрутились волчком размазанные стены, и Феликс почувствовал, что куда-то проваливается и падает. На миг захлестнуло душное беспамятство, и он очнулся в раззолоченной театральной зале. Как был – босиком и в халате, – мужчина сидел в первом ряду партера. Занавес сцены еще был опущен, а зал полон зрителей. Поглядев на сидящих по соседству, Феликс обернулся. Ряды за его спиной словно умножались в бесконечность, и ни одного свободного места: мужчины и женщины в одеждах разных эпох с серыми лицами, потухшими глазами. Они были измучены, грязны, одежда их висела полуистлевшими лохмотьями. Феликс встал, запахивая халат и туже затягивая пояс. И лицо его вдруг словно сделалось источником света для мертвецов. Как подсолнухи, они стали поворачиваться к нему и оживать радостью, почти любовью. Их было тысячи, тысячи… расцветающих красками, улыбками лиц. И Феликс вдруг ощутил почти забытое чувство – фантомное биение сердца в груди.

В зале погас свет, поднялся занавес, и началось представление. Феликс опустился на свое место и вцепился пальцами в подлокотники кресла.

Декорации изображали стены домов и улицы ночного Толедо. Из темного переулка вышел молодой черноволосый господин, всем своим видом демонстрирующий, как он пьян и самовлюблен. Он запел о жизни как о глупой жене, с которой невыносимо жить, и о том, что только смерть – достойный противник, чтобы поиграть на шпагах. Вскоре навстречу ему шагнул хорошо одетый, сложенный как древнеримское божество мужчина с развевающимися прядями длинных белых волос. Лицо его было прекрасно и умиротворенно. В руках он держал две шпаги. Бросив один клинок повесе, незнакомец встал в позу фехтования. Хмельной гуляка мигом преобразился: выпрямились плечи, появилась горделивая стать. Поймав шпагу, он ухватился за эфес и принял вызов. Фехтовал он столь умело, что мигом пронзил насквозь грудь противника. Но шпага, войдя в его тело, не нанесла сопернику урона, тот лишь рассмеялся. Затем вынул из груди клинок и наотмашь хлестнул им по шее гуляки.

На стенах дома стали возникать силуэты: пожилой статный мужчина, женщина с безупречной осанкой, пара юных хрупких девушек… Непобедимый фехтовальщик ожесточенно взялся рубить клинком и эти тени. После отбросил шпагу и распахнул объятия. Он был прекрасен, светел, он ангелом воспарил над мостовой, и самовлюбленный гуляка сделал шаг ему навстречу…

– Хватит! – выкрикнул Феликс. – Довольно!

Но действо продолжалось. И он не мог пошевелиться, подняться, чтобы выйти из переполненного мертвецами зала. Феликс вынужден был смотреть, как гуляка превращается в превосходного господина, питающего свою роскошь чужими смертями и душами. И как постепенно сходит с ума от торжества пропитанной кровью власти…

Очнулся Феликс от собственного крика и хлопанья птичьих крыльев. Мужчина по-прежнему сидел в кресле своей гостиной, а Паблито то взлетал, то падал ему на колени, оглушительно каркая. Феликс отмахнулся от птицы, закрыл ладонью лицо, потер глаза и тряхнул головой, отбрасывая волосы со лба.

– Что с тобой, что с тобой? – как испуганная курица, квохтал ворон. – Ты жутко кричал!

– Задремал, похоже, приснилось что-то негодное.

– Тебе не снятся сны! Не снятся!

Феликс почувствовал, что все еще что-то сжимает в руке. Это оказался пригласительный билет на спектакль. Мужчина разжал пальцы, и билет рассыпался, разлетелся остывшим серым пеплом. И затем он ощутил чье-то постороннее присутствие в доме. Отряхнув с ладони остатки пепла, Феликс процедил:

– Уходи, Паблито!

– Да, сейчас прямо вот взял и пошел! Оставил тут тебя…

Феликс схватил ворона, подошел к окну, распахнул его и вышвырнул птицу на улицу. Опустив жалюзи, он, бесшумно ступая, вышел из гостиной. Со стороны кухни донеслось негромкое пение и шум воды из крана. Остановившись на пороге, Феликс смерил взглядом стройную женскую фигурку у раковины. В коротком ситцевом платье и цветастом переднике Даана мыла посуду.

– Нельзя оставлять грязные тарелки на ночь, – произнесла девушка, не глядя на возникший силуэт в дверном проеме, – могут муравьи завестись. Их потом ничем не вытравишь.

Феликс прошел к столу, присел на деревянный стул с высокой резной спинкой, чем-то напоминающий сиденья в католических соборах, и поинтересовался, что это за представление она тут устраивает.

Даана не ответила, продолжая мыть посуду. Белые тарелки с золотыми каемками все возникали и возникали под ее пальцами, словно из ниоткуда, и, тщательно отмытые, бесследно исчезали.

Феликс молча ждал ответа, наблюдая, как ловко движутся ее руки, не зная, что его больше раздражает – самовольное явление Дааны или эти пошлые белые тарелки с блестящими ободками. Когда тишина затянулась, он задал другой вопрос:

– Как зовут на самом деле Петра и Павла?

– Это важно? – Поглощенная занятием, Даана не обернулась.

– Просто интересно.

– Левит и Дориан. Они оборотни.

– Надо же! – хлопнув в ладони, Феликс рассмеялся. – Никогда бы не подумал! Серьезно? Оборотни, да?

Даана наконец выключила воду и развернулась в его сторону. На нее в упор смотрели черно-красные злые глаза.

– Феликс, – от этого взгляда Даана даже попятилась, – прошу, успокойся…

– А я взволнован? – Мужчина резко встал, отчего стул отлетел, ударяясь о стену, и медленно пошел к Даане. – Считаешь, есть из-за чего переживать?

Он наступал, девушка пятилась, отходя в темноту коридора. Даана не сводила с него глаз, но все равно не смогла увидеть, как Феликс оказался рядом. Он коснулся ее лица, провел ледяными пальцами по загорелой щеке и прошептал, заглядывая на самое дно ее светлых глаз:

– Не нравится мне то, что происходит, дорогая моя, очень не нравится. Знать бы, кто все это затеял. И зачем.

– Выслушай, Феликс, – таким же едва слышным шепотом ответила девушка. – Найден путь. Тебе можно помочь. Но они должны были убедиться, что ты не причинишь зла, что ты остался человеком…

– Кто – они?

– Не могу этого сказать.

– Кто – они? – повторил Феликс таким голосом, что Даана зажмурилась.

– Можешь убить меня. Но тогда ничего не изменится. И ты никогда не увидишь солнце.

Глава 8

Феликс молча смотрел на нее, как на человека, почти с такой же голодной жаждой и брезгливостью одновременно.

– Твой шанс увидеть солнце я принесла с собой, – торопливо сказала Даана, воспользовавшись паузой. – Позволь показать.

– А может, я тебе не верю. Что, если меня не развлекают игры вашей компании? Как она там называется? «Гнозис»? Так вот – не развлекают!

– Хочешь – возьми сам. В кармане фартука.

Пальцы Феликса скользнули в нагрудный карман передника и извлекли маленький продолговатый флакон с полупрозрачной синей жидкостью. Поблескивая, жидкость заметно светилась.

– Это твой выход к солнцу, – прошептала Даана. – Не хочешь – не бери. И пускай все останется как прежде.

Покрутив флакон, Феликс сунул его обратно в передник и оттолкнул девушку в коридорный сумрак со словами:

– Прощай, Даана. И никогда, слышишь, никогда не приходи в мой дом без спроса.

Даана исчезла, в квартирном пространстве воцарилась тишина. Послушав молчание стен и комнат, Феликс пошел в гардеробную, сбросил халат и с какой-то особой тщательностью принялся одеваться.

Проверив на ощупь, все ли пуговицы застегнуты, он пошел в ванную. Над раковиной вместо зеркала висела небольшая старинная картина: портрет молодого черноволосого мужчины в шитом золотом камзоле. Пронзительно-синими глазами он смотрел на художника в упор.

На полке ниже лежала расческа, в хрустальном стакане – зубная щетка с тюбиком пасты, мыло да квадратный флакон туалетной воды из непрозрачного черного стекла с выдавленной прямо на стекле надписью «Feliz».

Глядя на портрет, Феликс смочил водой расческу и принялся тщательно зачесывать в хвост жесткие вьющиеся волосы, выпрямляя, разглаживая их. Скрепив хвост золотым зажимом, он выключил воду и пошел в гостиную. Остановившись посреди комнаты, Феликс огляделся, посмотрел по сторонам, словно все, что его окружало, увидал впервые. Глубокую тишину нарушало лишь тиканье часов да еще один неприятный звук – скребущий скрежет со стороны окна. Паблито, видимо, решил вскрыть жалюзи и во что бы то ни стало попасть в дом. Мужчина подошел к подоконнику и поднял железную штору так, что она едва не обрушилась. Птица испуганно свалилась с карниза, замахала крыльями и вернулась обратно.

– Что, Паблито? – очень тихо произнес Феликс.

Ворон оглядел его с ног до головы.

– О, господин при полном параде. Собрался в гости без меня?

– Паблито, чего ты от меня хочешь?

– Рядом быть! – Птица нахально влетела в комнату и уселась на спинку кресла. – Быть твоим компаньоном! Я же не какое-то там домашнее животное вроде собаки – лет десять от силы, не успел привязаться, как псина уже состарилась да издохла! У меня полно времени в запасе! Возьми меня, возьми!

– Почему ты решил, что мне нужен компаньон?

– Нужен! Хватит изображать из себя одинокое чудовище. Ты не так чудовищен, как возомнил о себе! Возьми меня с собой!

– Куда взять, о чем ты?

Ворон перепрыгнул с кресла на стол и принялся царапать когтями великолепно расшитую скатерть, словно пытался раскопать землю ради червяка.

– Прекрати! – поморщился Феликс.

– Это только начало! Сейчас разнесу вдребезги весь твой музей! Он тебе все равно больше не нужен!

– Что ты несешь?! – голос Феликса начал раскаляться.

– Ты ведь уезжать собрался! – ехидно ответил ворон. – Опять, как всегда, хочешь бежать трусливо! К чему лишний багаж? Сбегай налегке!

– Как… как ты догадался, что я собираюсь уезжать?

– А ты до сих пор считаешь, что ни у кого в этом мире нет мозгов, кроме тебя? Какая самонадеянность!

– Давно пора менять место жительства, – сдержанно ответил Феликс. – Так долго я прежде нигде не оставался. Какая разница, сейчас уезжать или завтра.

– Большая! Это бегство, а не смена места жительства! И ты сам это прекрасно знаешь!

Стоя у окна, Феликс смотрел на разозленную птицу, терзающую скатерть, и почему-то думал о том, что долгое время уже не спал. А высыпаться необходимо.

А ворон продолжал:

– Ты называл меня «Паблито», что означает – «маленький человек», так пусть я буду рядом с тобой маленьким человеком! Со мной же лучше, чем без меня!

– Послушай…

– Нет, это ты меня слушай! Ты и при жизни не умел заводить друзей, а после жизни боишься даже попытаться! Но я же просто птица, со мной все проще! Считай, что я привязался, прикипел к тебе. С тобой нескучно, и мне все в тебе приятно!

От слова «приятно» Феликс невольно усмехнулся, а ворон раскричался сильнее:

– Да! И не только мне! Им тоже ты приятен!

Ворон кивнул на порог комнаты. Там топтался Дон Вито вместе с какой-то незнакомой крысой. На шее Дона Вито поблескивал искрами продолговатый флакон с синей жидкостью, вторая крыса несла на шнурке свернутый в тугую трубочку листок бумаги.

– Извиняемся, что без приглашения, – смущенно пропищал Дон Вито, то и дело норовя упасть под тяжестью флакона. – Но попросили срочно доставить вместе с записочкой! Давай скорей, беги!

Получив команду, незнакомая крыса заторопилась к ногам Феликса, задирая голову повыше, чтобы не спотыкаться о бумажную трубку.

Феликс снял веревку с письмом. Крыса отбежала на пару шагов, упала на ковер и принялась часто дышать, дергая серыми боками.

Развернув листок, он прочитал:

«Препарат „Фелис-1“ разработан компанией „Гнозис“. Является деактиватором измененного состава крови вампира. Применение: внутривенно.

Результат: в течение суток наблюдается регенерация кровяных телец, адаптация клеток эпидермиса к воздействию солнечного света. В течение сорока восьми часов происходит полное восстановление с отказом от приема крови, с возможностью замены на суррогаты: мед, морская вода, сок кокосового ореха. При этом существо образца „вампир“ сохраняет полноценную жизнедеятельность и часть своих способностей без ущерба дневному существованию по типу „человек“.

Побочные эффекты не выявлены.

Вам предоставлен концентрированный тестовый образец сроком действия в 1.00 (один) час с момента приема перорально.

По вопросам обсуждения контракта приобретения препарата долгосрочного действия „Фелис-1“ обращайтесь в компанию „Гнозис“».

Глава 9

– Выпей уже наконец! – раскаркался Паблито, выяснив, в чем дело. Феликс так и стоял посередь комнаты с письмом и флаконом в руках. – Хуже-то все равно не будет!

– Мы можем выйти, чтобы не смущать… – начал Дон Вито, но ворон перебил:

– Не-е-ет! Никуда мы не пойдем! Будем сидеть тут и наслаждаться аттракционом невиданной трусости! И только не спрашивай, Феликс, что я знаю о трусости! Кое-что знаю, ага!

Мужчина посмотрел на Паблито, на обеих крыс с каким-то недоумением во взгляде и внезапно расхохотался.

Ворон потоптался по столу, развернулся к Дону Вито и произнес:

– Похоже, ему просто нравится, когда все с ним носятся. Он просто так кривляется, а на самом деле все у него отлично и все его устраивает. Идемте отсюда.

Паблито спрыгнул на пол и направился к дверному проему. Усмиряя смех, Феликс произнес:

– Пешком решил уйти? Пролезешь в крысиные ходы? Да выпью я это зелье, не переживай. Самому интересно.

– Нам выйти? – переспросил Дон Вито.

В ответ мужчина лишь махнул рукой, после вынул из горлышка флакона плотно пригнанную стеклянную крышку. Жидкость источала тончайший, какой-то очень знакомый запах, но Феликс с ходу не припомнил, что может так пахнуть.

– Ваше здоровье! – произнес Феликс, одним глотком осушая флакон.

Показалось, что проглотил он нечто твердое, очень холодное и очень горячее одновременно. От этих почти совсем забытых чувств Феликс замер, прислушиваясь к вкусовым ощущениям. Ворон с крысами таращились на него во все глаза и от волнения не дышали. Вскоре Феликс ощутил легкое головокружение, а в солнечном сплетении стал нарастать обжигающий жар. Дыханье сбилось на короткие, частые вдохи-выдохи, по телу разлилась слабость. Непослушными пальцами мужчина расстегнул пиджак с рубашкой, дошел до кресла и упал в него. Шею захлестнула невидимая удавка, Феликс запрокинул голову и стал задыхаться.

Посмотрев на происходящее, ворон с Доном Вито переглянулись.

– Что вы ему за отраву подкинули?

– Не знаю, – взволнованно заморгал глазками-бусинами крыс. – Даана велела. Сказала, это ему поможет.

– А они «это» на каком-нибудь другом вампире испытывали?

– Откуда же мне знать. Мое дело маленькое…

– Очень маленькое, да! – сердито раскаркался ворон. – Просто прийти и отравить моего вампира! И где я теперь, по-твоему, найду другого?! Они на каждом шагу-то не валяются! А я уже привык, буду страдать!

– Смотрите! – вдруг пискнул второй крыс. – С ним что-то происходит!

Кожа Феликса сделалась похожей на белый мрамор с голубыми прожилками, закатившиеся белки глаз посинели, из горла вырвалось тяжелое надсадное дыхание, больше смахивающее на звериный рык.

– Давайте подойдем ближе, – предложил безымянный крыс.

– Мне и отсюда хорошо видно, – ответил Дон Вито, отступая на пару шажков за порог.

Паблито вспорхнул на стол и подошел к Феликсу поближе. С ним происходило нечто странное и пугающее. Сквозь кожу просвечивали артерии, вены, и они бешено пульсировали. Но постепенно пульсация начала стихать, а звериное рычание вновь стало походить на хриплый голос человека. Голова его безвольно упала на грудь, и мужчина замер в полнейшем изнеможении.

– Эй… – нерешительно подал голос Паблито, – ты живой?

– Да, – едва слышно ответил Феликс. – Сил нет… совсем…

Однако силы так же быстро вернулись, как и ушли. Не прошло и получаса, как Феликс смог поднять голову и открыть глаза. От неожиданности ворон чуть со стола не упал, заглянув ему в лицо. Непроницаемо черные, словно пластины обсидиана, глаза вампира стали прозрачными, светло-синими и будто засияли изнутри необыкновенным живым светом.

– О-о-о! – произнес Дон Вито, складывая лапки на груди. – Чудеса-а-а!..

Вся его толстопузая фигурка выражала сплошное благоговейное восхищение, Паблито же был собран и насторожен. Запрыгнув Феликсу на руку, он поднес клюв к самому его носу, пристально изучая произошедшую метаморфозу.

– Как себя чувствуешь? – напряженно произнес ворон.

– Пока не пойму, – признался Феликс. – Что со мной, чего ты на меня так уставился?

– Глаза поменялись, другого цвета стали.

– Какого? – Феликс, не моргая, смотрел на птицу, глядящую на него в упор одним глазом.

– Синего! – отчего-то зловещим шепотом ответил ворон.

Феликс поднял свободную руку и поднес пальцы к лицу, словно хотел коснуться собственных глаз, но вместо этого потрогал щеку. На ощупь кожа была чуть теплой. Едва заметная, но все-таки это была самая настоящая теплота…

– Когда рассвет?

Паблито отстранился, откинул голову назад и поводил клювом, выискивая циферблат настенных часов.

– Через двадцать пять минут. У тебя сердце бьется?

– Пока не пойму.

– Дай послушаю! – Ворон хотел припасть к его груди, но Феликс отстранился.

– Погоди, Паблито! Дай хоть немного прийти в себя и понять, что произошло!

Ворон спрыгнул на ковер, а Феликс медленно, прислушиваясь к собственным ощущениям, поднялся из кресла. Никакого головокружения, лишь ясная чистота рассудка, словно он великолепно отдохнул. Тело стало послушным, сильным и легким, до того легким, что казалось, можно не подпрыгивая взлететь…

– Ты должен посмотреть на себя, – заявил Паблито, не спуская с него глаз.

– Куда посмотреть, во что? Не отражаюсь я.

– Какая-нибудь железная тарелка в доме есть? Или поднос?

Феликс огляделся. На стене у дверного проема, ведущего в комнаты, висела пара старинных бронзовых тарелок с тончайшей чеканкой по краям и зеркально гладким дном. Сняв одно блюдо, мужчина подошел к источнику света – напольному светильнику, напоминавшему причудливое дерево из заморского сада. Обе крысы и ворон тоже заторопились к рассеянно-мягкому световому кругу. Феликс поднял блюдо и заглянул в отливающее розовым золотом дно. И увидел смутные очертания. Очертания своего лица. Оно рисовалось лишь редкими зыбкими штрихами, словно художник только начинал набросок будущего портрета. Отшвырнув блюдо на пол, Феликс уронил лицо в ладони и застонал, взвыл, словно от невыносимой боли. И тут оно заявило о себе. Сначала неуверенным толчком, вторым, третьим… затем смелее и смелее забилось оживающее сердце.

– Через двенадцать минут наступит рассвет, – донесся голос Паблито. – Открыть занавески, поднять жалюзи?

– Нет! Стой! – В голосе Феликса прозвучал самый настоящий страх. – Ничего не трогай!

Мужчина пытался отдышаться, собраться, но его разрывала паника. Тоже давным-давно забытое ощущение.

– Что случится, если зелье не сработает против солнца? – тихонько пискнула незнакомая крыса. – Что произойдет с господином?

Феликс тряхнул головой, будто отгонял наваждение, сбросил на пол пиджак, рванул пуговицы рубашки и ответил чужим голосом:

– Сначала я вспыхну, как бумага, затем начну плавиться. Как пластик на открытом огне. После – гореть. Телесно я исчезну минут за десять, но моя суть, мой разум, будут гореть еще лет триста. И никто не знает, удастся ли потухнуть до беспамятства. Дотла еще никто из нас не догорал.

– Какой кошмар! – Дон Вито содрогнулся от ушей до хвоста. – А если приподнять жалюзи совсем чуть-чуть? И попробовать потрогать свет пальцем? Буквально одним ногтем? От этого ты не вспыхнешь, как бумага?

– Не должен, – Феликс обернулся и посмотрел на плотно зашторенное окно. – Я видел множество вампиров, получавших скользящие ожоги. Они были не смертельны, пускай и долго, но все же заживали, оставляя шрамы. Главное – не оставаться всему целиком под открытым солнцем, тогда хватит и пары секунд для необратимого.

– Давайте попробуем со всеми предосторожностями! – встрепенулся Паблито. – Если не смертельно, приподнимем немножко жалюзи, только на один малюсенький сантиметр! Четыре минуты осталось!

Мужчина молча кивнул, и все вместе они направились к окну. Распахнув тяжелые шторы, раздвинув легкие занавеси, Феликс приподнял жалюзи. Чуть больше, чем на сантиметр.

Глава 10

Сквозь оконное стекло просочился тусклый свет и растекся по подоконнику. Феликс стоял в шаге от него, у ног мужчины взволнованно топтались крысы и ворон. Свет налился яркостью, разгорелся, и Феликс, не выходя из тени, привычно зажмурился.

Ловко цепляясь лапками за штанину, Дон Вито забрался к нему на руку, уселся на плечо и пощекотал усами ухо:

– Не стоит бояться, это даже не палец, всего лишь ноготь. Мы рядом, мы все что угодно потушим…

– Кстати, а чем тушить? – пискнул безымянный крыс.

– Да! – очнулся Паблито. – Водой, песком?

– Темнотой, – усмехнулся Феликс.

Дон Вито сообразил мигом:

– Отгрызи тряпку!

Крыса бросилась к столу, оторвала лоскут от искусно вышитой скатерти и торопливо поднесла к ботинкам Феликса. Паблито слетел вниз, подхватил ткань и вернулся на подоконник.

– Давай, – решительно сказал ворон. – Я прикрою, если что.

Феликс шагнул к подоконнику и протянул руку. Касаясь солнечной полоски, он словно попытался ее потрогать, растереть меж пальцев неуверенным движением, почувствовать на ощупь живость золотистого течения. Ни боли, ни огня – лишь спокойное бархатное тепло коснулось мертвенно-белой кожи, и на ней стали проступать линии, как на простых человеческих пальцах…

Лицо Феликса искривилось такой страдальческой гримасой, что ворон решил, он сейчас заплачет. Но мужчина просто стал отступать, пятиться в тень, пока не натолкнулся на спинку кресла. Сломавшись, будто от удара под дых, он надрывно закашлялся, лицо его, руки пошли кровавыми трещинами, в пронзительной синеве глаз разлилась чернота, и Феликс упал на колени, не в силах сопротивляться раздирающей боли.

– Это из-за солнца? – перепугано запищала безымянная крыса.

– Скорее, действие отравы вашей кончилось, – удрученно произнес ворон. – Сейчас он снова становится прежним.

– Я бы так не согласился, – печально вздохнул Дон Вито, глядя, как на полу корчится Феликс.

– На что бы ты не согласился? – Ворон с вызовом развернул клюв в его сторону.

– Чтобы мне стало так плохо и больно…

– Да что ты можешь знать о боли, крыса ты несчастная?!

– Могу и не знать, – покладисто кивнул Дон Вито. – Но то, что вижу, себе не хочу. И другим не пожелаю.

Феликс затих. Он лежал на боку, сквозь сжатые зубы на ковер вялой струйкой стекало нечто вязкое, черное, похожее на старую кровь.

Паблито посмотрел-посмотрел, развернулся к крысам и сказал:

– Передайте-ка вашей Даане, что нам ее деликатесы поперек желудка встали, пускай больше не присылает. Убирайтесь теперь отсюда.

– Как скажешь, – развел лапками Дон Вито, – наше дело маленькое…

Крысы выбежали из комнаты, а ворон подошел к Феликсу. Тот пребывал в забытьи, лишь вздрагивал иногда. Паблито неловко потоптался по ковру, подошел к макушке и пробормотал:

– Ничего-ничего, все хорошо. Сейчас очнешься и поедем отсюда. Вместе поедем. Денек переждем и в путь. Куда скажешь, туда и двинемся. Новые места, новые впечатления. Тебе все равно, где жить, мне все равно, куда лететь. Справимся…

В себя Феликс пришел только к вечеру. Он встал с пола и, словно слепец, принялся бесцельно бродить по комнатам, натыкаясь на мебель, будто искал что-то, но не помнил, что именно. Понимая, что Феликс его не видит и не слышит, Паблито только и мог, что бегать следом, стараясь не попасть под ноги.

Добредя до ванной, Феликс ввалился внутрь и захлопнул дверь. Послышался какой-то грохот, звон, зашумела вода.

Не меньше часа ворон топтался у порога, прислушиваясь. Но ничего, кроме ровного плеска воды, не доносилось.

Наконец дверь резко распахнулась и вышел Феликс. Не обратив на ворона никакого внимания, он направился куда-то в глубь квартиры, оставляя на полу мокрые следы босых ног. Паблито бросился следом, но дверь гардеробной комнаты захлопнулась перед его клювом. Тут долго ждать не пришлось. Минут через пять Феликс вышел полностью одетым: серый костюм с незастегнутым пиджаком, белая рубашка, разбросанные по плечам мокрые волосы. Глядя в никуда, словно внезапно ослеп, мужчина направился к выходу из квартиры.

– Ты куда?! – крикнул Паблито.

Феликс не ответил. И не стал открывать дверь. Мужчина просто вырвал ее вместе с замками из дверного косяка и, не замедляя шага, прошел через площадку к лестнице. Ворон думал, что он пойдет по ступеням, но Феликс прыгнул в лестничный проем. Захлопав крыльями, Паблито полетел следом.

Догнать его ворон смог только в вестибюле, у застекленной конторки охранника. В этот день дежурил Алексей. Завидев жильца, он привстал со стула со словами:

– Вечер добрый, Феликс Эдуар…

Жилец пронесся мимо, не разбирая дороги, распахнул ударом плеча тяжелую дверь и скрылся из вида.

– …дович.

Цокая когтями по мраморному полу, следом за жильцом пробежал здоровенный черный ворон, успел проскочить в дверной проем и тоже скрылся из вида.

Охранник смотрел им вслед, пока звук захлопнувшейся двери не вывел его из ступора.

– Не мое дело, – вслух сказал Алексей, сел обратно на стул, взял газету и стал внимательно изучать заголовки статей.

На парковку, к машине цвета «амулет», Паблито все же долетел быстрее. Пары секунд, пока Феликс открывал дверь, хватило, чтобы примериться и влететь в салон со стороны водителя, не задев самого водителя.

Авто сорвалось с места и понеслось, лишь чудом ни во что и ни в кого не врезавшись. Все с тем же слепым взглядом Феликс мчался по переулкам, объезжая забитые транспортом вечерние шоссе. Поглядев в окно на стремительно пролетающие дома, затем на глаза шофера, ворон спрыгнул на пол и забился под сиденье. И рискнул выглянуть, лишь когда Феликс ударил по тормозам и выскочил из салона. На улице стояла преддождливая духота. Небо затянуло тяжелыми тучами, то и дело вспыхивали зарницы молний, и пешеходы невольно ускоряли шаг, не желая попасть под ливень. Феликс миновал четырехполосное шоссе, словно и не подозревал о несущихся машинах, прошел так быстро, что никто и посигналить не успел. Подойдя к трехэтажному желто-белому особняку, он толкнул входную дверь. Затем дернул на себя. Дверь не поддалась. Тогда он обошел здание, окидывая взглядом окрестности. Улицы опустели, громовые раскаты подступающей непогоды распугали прохожих. Убедившись, что никто его не заметит, Феликс взбежал по стене к единственному открытому окну на третьем этаже. Паблито полетел следом.

В пустом помещении, в сумерках, которые разгонял лишь свет из окна, за единственным столом сидели Петр и Павел все в той же серой одежде. Шагнувший в окно мужчина с разбросанными по плечам волнами черных волос завис в пространстве, не касаясь ногами пола. В черно-каменных глаз его сквозила бездна. Влетевший следом ворон сел гостю на плечо, распахнул крылья и оглушительно каркнул.

– Всегда мечтал такое увидеть! – почти что с детским восторгом произнес Павел, восхищенно глядя на парящего в воздухе человека с птицей на плече. – Прямо как в кино…

– Автограф не забудь взять, – хмыкнул Петр. – Феликс Эдуардович, если вы здесь, могу предположить, что, видимо, вы готовы к конструктивному диалогу.

Глава 11

Уступив гостю стул, Павел встал у окна. По подоконнику защелкали первые крупные капли, от порывов ветра заиграли, разлетаясь, занавески. Цокая когтями, Паблито походил по столешнице, спрыгнул на пол и спрятался где-то под столом. Оставшись сидеть напротив, Петр смотрел на Феликса. Молча. Выжидающе.

– Хорошо, – нарушил молчание Феликс, касаясь пальцами края стола. – Что вы хотите за препарат? Сколько стоит?

– Вы же понимаете, не все измеряется деньгами, – ответил Петр. – Особенно подобные вещи.

– Тогда что вас интересует кроме денег?

– Вы, Феликс Эдуардович, и ничего кроме вас. Интересуй нас деньги, мы давно бы взяли кровь вампира за образец и выявили секрет силы, иммунитета, ускоренной регенерации клеток и бессмертия. А после создали препарат и запустили в производство. И написали бы иную историю цивилизации. Но нас интересуете вы, единственный вампир, сохранивший человеческую душу. От лица руководства просим прощения за тесты, которые были вынуждены с вами провести. Но нам нужна была уверенность.

– Могу я поговорить с вашим руководством?

– К сожалению, нет. Не потому что они так скрытны, просто в разъездах постоянно. Редкая удача – застать хоть кого-то из них на месте.

– И дальше что? Еще какие-нибудь тесты желаете со мной провести? К примеру – исследование, почему, став вампиром, я остался человеком, где сбой в программе?

– Нет. – Петр вытянул ноги под столом и откинулся на спинку стула. – Пусть это волнует тех, кто обращал вас в вампира. Нас интересует другое. А именно вернуть вампира к человеческой жизни, сохраняя его бессмертие и возможности. Нам давно хотелось провести такой эксперимент, но не встречалось подходящего объекта. Мы опасались выпустить в свет чудовище. Но вы – другое дело. Возможно, именно вам и предстоит стать главным проектом нашей компании.

– Не понимаю.

Петр принялся постукивать пальцами по столу. Вместо ногтей то возникали, то мгновенно исчезали птичьи когти. Оглушающий раскат грома, казалось, прогремел прямо над крышей дома, на миг полутемная комната осветилась вспышками молний, следом хлынул ливень.

– Мы готовы выдать вам препарат «Фелис-1» сроком действия в тридцать дней, – сказал Петр и замолчал. Когда пауза затянулась, Феликс спросил:

– И что? Взамен на что?

– Взамен на сотрудничество, – ответил Павел и, отодвинув шторы, прикрыл окно, приглушая шум дождя.

Феликс бросил на него взгляд вполоборота и снова посмотрел на Петра.

– Какое сотрудничество?

– Вы обладаете нечеловеческими способностями, умом и опытом почти пяти сотен лет жизни. Но вы ограничены, зависимы от времени суток и особенностей питания. Мы можем снять с вас эти ограничения.

– Я вас понял. Что взамен? Не тяните.

– Используя ваши возможности, вы разыщете еще пятерых человек с необычными способностями. И объедините их.

Феликс медленно провел пальцами по лбу, словно стирая испарину.

– Еще пятерых вампиров я должен найти?

– Нет-нет, вампира довольно и одного. Просто людей с необычными способностями. Они у них либо врожденные, либо приобретенные. И люди не знают, как использовать свой дар. Пока они не начали применять свои силы во вред окружающим, вы должны их разыскать и объединить.

– Что вы подразумеваете под словом «объединить»?

– Создать команду, – развел руками Павел. – Заразить единой целью, направить энергию в правильное русло.

Феликс бросил взгляд под стол, где тихонько сидел Паблито. Затем пожал плечами:

– Все пытаюсь понять, о чем вы фантазируете, но никак не выходит. Видимо, это какой-то странный розыгрыш. Пора мне, пожалуй.

– Феликс, – терпеливо, но твердо сказал Петр, – посмотрите на свои ноги. Ничего странного не замечаете?

Тот опустил глаза.

– Вы босиком, Феликс. Вы пришли, нет – прибежали босым и до сих пор не обратили на это внимания. Наше предложение таково: в обмен на сумеречное существование – жизнь под солнцем. Жизнь без привязки к питью человеческой крови. Неужели создание небольшой команды из пяти человек того не стоит?

– Почему именно из пяти? По одному за каждую сотню лет моего сумеречного существования?

– Нет, просто совпадение. По нашим прогнозам, в этот временной отрезок в данном ареале их больше и не найдется. Создайте команду, помогите им направить свои возможности в помощь людям, пока они не навредили и себе, и окружающим.

– С людьми как с людьми, а не как с донорами крови и едой, я в последний раз общался приблизительно четыреста пятьдесят лет тому назад. И вы мне предлагаете найти каких-то пятерых мутантов, заразить их духом единой команды и начать творить добро и благородство повсеместно? Вы ничего не напутали? Уверены, что я – именно тот, кто вам нужен?

– Абсолютно, – кивнул Петр. – Только вы сможете это сделать, больше никто.

– Благодарю, конечно, за оказанное доверие, – усмехнулся Феликс, – и понимаю смысл сделки. Но в толк не возьму, где ваш процент?

– Нас интересует лишь чистота эксперимента. Больше ничего.

Феликс рассмеялся.

– Так и есть, – отчего-то с едва заметной грустью произнес Павел. – Вам решать.

Петр выдвинул верхний ящик стола, вынул небольшой синий футляр и положил на стол.

– Здесь ампула и шприц. Колоть можно в любую часть тела. Срок действия – месяц.

Посмотрев долгим взглядом на футляр, Феликс проговорил:

– Что потом?

– Если в течение месяца вы не сможете или не захотите выполнить условие, препарат прекратит свою работу, и вы вернетесь к прежней жизни без каких-либо последствий для своего вампирского существования. Если захотите и сможете, то ровно через тридцать дней с момента инъекции вы придете сюда и получите еще одну ампулу сроком действия в один год. Мы можем обеспечить вас неограниченным количеством препарата. Все будет зависеть от результатов нашего сотрудничества.

Наблюдавший из-под стола ворон мог бы поклясться – Феликс озадачен. Эта ситуация умудрилась поставить его в тупик. После минутного раздумья мужчина сказал:

– Что, если со временем возникнут новые условия, другие требования?

– Что вы, Феликс, – Петр досадливо поморщился. – Мы не собираемся брать вас в вековое рабство и эксплуатировать как вздумается. Наша компания этим не занимается.

– А чем она занимается, ваша компания?

– Со временем все узнаете, со временем. Для вашего спокойствия можем составить нерасторжимый бессрочный договор.

– И в какой, интересно, суд я пойду с этим договором в случае одностороннего нарушения условий? – с улыбкой произнес Феликс. – Придется верить на слово.

– Так что, согласны?

Помедлив, вампир произнес:

– Какими способностями должны обладать эти люди? И где, как их искать?

– Любыми, выходящими за рамки обычных человеческих возможностей. Вам-то ничего не стоит отличить шарлатана от человека с настоящим талантом, вы сможете отыскать пять иголок в стоге сена.

– Например как?

– Насколько нам известно, существа вроде вас способны черпать информацию из окружающего пространства, что-то вроде «информационного поля планеты». Это помогает лучше ориентироваться, успешнее выживать.

– Все-то вы знаете, – усмехнулся Феликс.

– Не все, – серьезно ответил Петр. – Но кое-что известно.

– Допустим, я их нашел, этих ваших пятерых уникумов, убедил держаться вместе. Дальше что? Чем должна заниматься команда, каким видом деятельности?

– Это уже на ваше усмотрение – чем хотите, лишь бы смогли помогать людям.

– Помогать конкретно в чем? Вскапывать огороды, переводить бабушек через дорогу?

– У людей полно проблем помимо огородов, – улыбнувшись, произнес Павел, но Феликс не посмотрел в его сторону.

– Не стоит распыляться по мелочам, – кивнул Петр, – оказывайте помощь в серьезных делах, в вопросах жизни и смерти.

– Бескорыстно или за деньги?

– Как угодно, брать посильную оплату не возбраняется. Вы дадите своим людям работу – они должны получать за нее вознаграждение, почему нет.

Глядя на синий футляр, лежащий на столе, Феликс сказал:

– Я должен подумать.

– Подумайте, пожалуйста, здесь и сейчас. Что вы, в конце концов, теряете? В любом случае получаете месяц той жизни, о которой мечтали, и свободу выбора. Через тридцать дней можете просто не приходить сюда, никто вас не собирается заставлять.

Феликс взял со стола футляр, повертел его в руках, открыл крышку. В белых бархатных углублениях лежала большая ампула с поблескивающей синей жидкостью, одноразовый шприц и туго свернутый жгут.

– Все это, конечно, странно, – сказал Феликс, закрывая футляр, – но со мной происходило достаточно странных вещей, почему бы не случиться и такому. Хорошо, попробую, посмотрим, что из этого получится.

– Мы очень надеялись, что вы примете верное решение. – Петр выдвинул верхний ящик стола и вынул оранжевый спрей и упаковку таблеток. Спрей оказался солнцезащитным, с самым сильным фактором защиты, а таблетки – снотворным. – Используйте спрей перед выходом из дома днем. Ваша кожа настолько отвыкла от солнечных лучей, что можете получить ожоги даже в пасмурную погоду. Нужно привыкать, постепенно снижая уровень защиты. С неделю попейте снотворное ночью и постарайтесь бодрствовать днем, это поможет изменить и отрегулировать новый режим. Какой кровезаменитель хотите выбрать?

– А какие были варианты?

– Мед, морская вода, сок кокосового ореха.

Феликс посмотрел в потолок, подумал и пожал плечами:

– Сладкое я никогда не любил, морскую воду в мегаполисе еще труднее найти, чем кровь, пускай будут орехи. Только жидкость пить, сам орех есть не надо?

– Только жидкость.

– И как часто?

– Если орех средней величины – две штуки в день, крупного хватит и одного.

– Что со мной будет, если не выпью этот ореховый сок, молоко или как оно там называется?

– То же самое, что с вами бывает, если не выпьете кровь. В течение суток после инъекции можете переходить на сок. Первые пару глотков организм может не принять, но вы продолжайте пить, пока не прекратится отторжение. Со временем сможете есть обычную человеческую пищу в небольших количествах, если захотите, разумеется, что-нибудь попробовать ради интереса, а также чтобы люди не задавали вам лишних вопросов. То же касается и напитков, алкоголя. Бокал вина вполне можете себе позволить, не опасаясь отторжения. И на этот раз переход, превращение – как хотите называйте – будет происходить дольше, но мягче, особых неудобств не доставит. Итак, хотите, чтобы я вам сделал инъекцию, или…

– Сам справлюсь.

Петр широко, открыто улыбнулся, демонстрируя крупные ровные зубы:

– В таком случае или прощайте, или до встречи через тридцать дней.

Глава 12

Ливень стих так же внезапно, как и начался. К моменту, когда Феликс вышел из особняка компании «Гнозис», с неба срывались лишь редкие капли и только лужи на асфальте напоминали о буйной летней грозе. Стоя под дверью, он вдыхал и вдыхал полной грудью сырой воздух, словно только что вышел из безвоздушного пространства и теперь никак не мог отдышаться. Из-за угла дома показалась сонная дворняга – пес плелся, повесив нос. Завидев Феликса, собака встала как вкопанная, поджала хвост, оскалилась и зарычала. Мужчина перевел на него взгляд, пес заскулил и бросился бежать, словно тот его ударил. Круживший неподалеку Паблито протяжным карканьем сообщил, что будет ждать у машины.

Обходя лужи, Феликс пересек стоянку перед особняком, перешел дорогу и направился к темно-зеленому автомобилю. Сев за руль, он поднял пассажирское сиденье, под которым обнаружилось отделение с упакованным в целлофан комплектом одежды и ботинки. Пока Феликс обувался, ворон сидел на полу рядом.

– Интересно у тебя тут все устроено: и холодильник, и тайник, и наверняка еще много чего интересного, на первый взгляд незаметного.

– Что есть, то есть. По спецзаказу делали.

– И зачем гардероб с собой возишь?

– Привычка. Когда пробиваешь человеку горло, кровь брызжет куда попало, после надо во что-то переодеться. Еще держу на случай дальней поездки. Не люблю, когда от вещей пахнет городом, людьми, едой, бензином. Все надеваю только один раз.

– Как расточительно! – сварливо проскрипел ворон. – Надеюсь, когда очеловечишься, не начнешь есть исключительно из одноразовой посуды!

– Тебе-то какая разница? Ты что, мой казначей?

– Пока нет, но все же! Носил бы майки с джинсами – не так жалко, а тут костюмы, рубашки, ботиночки блестящие! И только один раз!

– Замолчишь ты наконец?

– Молчу. Хорошо хоть галстуков не носишь…

Наконец автомобиль тронулся с места, но теперь Феликс вел машину с прежней аккуратностью, и ворон спокойно сидел на пассажирском кресле. Не доезжая до дома, Феликс остановился у супермаркета.

– Орешки пойдешь покупать? – Паблито заинтересованно склонил голову набок.

– Именно.

– И мне возьми что-нибудь перекусить, а то забегался тут с тобой, про себя забыл.

– Что хочешь?

– Без разницы, я всеядный.

Оставив ключ в замке зажигания, Феликс вышел из машины. Когда в салоне сидел ворон, угонщиков можно было не опасаться.

Вернулся Феликс довольно быстро. Положив на заднее сиденье два пакета, он сел за руль. Паблито немедленно перепрыгнул назад и зашелестел целлофаном, желая посмотреть, что ему перепало на ужин.

– Хлеб и мясо, – сказал Феликс, посматривая в зеркало заднего вида. – Вернись на место.

– Хорошо, хорошо, – птица покладисто перепрыгнула обратно. – Все устраивает, всем доволен, за все благодарен. Мясо свежее?

– Не знаю, колбаса какая-то.

– Сойдет.

Пока доехали до дома и поставили машину на парковку, совсем стемнело. Феликс взял пакеты, велел ворону залетать через окно и пошел к подъезду. Зайдя в вестибюль, он приветливо кивнул Алексею, тот поздоровался в ответ и проводил жильца долгим взглядом. Когда Феликс скрылся из вида, охранник снова уткнулся в газету, силясь вчитываться в статьи.

Стоило Феликсу выйти из лифта на своем этаже, как из квартиры напротив выскочила соседка, словно караулила его появление у дверного глазка.

– Феликс Эдуардович! – всплеснула она сухонькими, как птичьи лапки, ручками. – Никак обокрали вас?!

– Кто обокрал? Когда? – мужчина замедлил шаг.

– Так посмотрите, что с вашей дверью!

Дверь квартиры Феликса была приоткрыта из-за торчащих ригелей замка и разломанного дверного косяка.

– А, это. Все в порядке, не беспокойтесь. Это я сам, случайно. Завтра вызову мастера.

Старушка хотела еще что-то сказать, но сосед уже скрылся за порогом квартиры.

Разуваясь на ходу, Феликс прошел в столовую. Окно оставалось открытым, ворон уже успел залететь в квартиру и взволнованно прохаживался по ковру. Широким шагом мужчина подошел к столу с вышитой скатертью, бросил на него пакеты из супермаркета, а после замер, уставившись куда-то в пространство. Рука то пыталась снять с плеча пиджак, то надевала его снова…

– Спокойно! Возьми себя в руки! – каркнул Паблито. – И раздевайся! Все снимай!

Феликс принялся расстегивать пуговицы. На пол упали пиджак, рубашка, брюки.

– Теперь возьми коробку, иди в спальню или где тут у тебя кровать, ложись и сделай укол.

– Ты мной командуешь, что ли? Почему я должен ложиться в кровать?

– Я помогаю! Давай иди в спальню! А ложиться надо, чтобы не валяться потом по полу, колотясь головой о предметы интерьера!

– Со мной что, такое было? – нахмурился мужчина.

– Неописуемо, что с тобой было! Поэтому лучше создай себе комфортные условия, чтобы и ты, и дом остались целы!

Феликс вздохнул, качнул головой и направился к дверному проему.

– Коробка! – каркнул ворон.

Феликс вернулся, поднял с пола футляр и пошел в полумрак межкомнатных коридоров, на ходу включая настенное освещение. Войдя в абсолютно черную комнату, где только просторная кровать, пол и шторы синеватого оттенка были чуть светлее темноты, мужчина положил коробку на постель. По обе стороны изголовья вместо прикроватных тумбочек стояли маленькие столики с резными ножками черного дерева и столешницами – гладкими спилами черного камня с багровыми прожилками.

Из коридора в спальню падал луч света.

– Ничего себе! – только и смог произнести Паблито, глянув на стены. Коллекция холодного оружия, собранного за четыреста лет, украшала комнату. – И ты тут спишь? Отдыхаешь, да? И тебе хорошо?

Шпаги, мечи, ножи, кинжалы… и старинный арбалет с колчаном стрел над изголовьем.

– Да.

Феликс присел на край кровати, открыл коробку и достал жгут. Держа жгут в руке, Феликс уставился на него, словно не знал, для чего он предназначен. Паблито скоро не выдержал:

– И что такое? Давай перетягивай! И поехали!

Феликс молча вытянул руку. Она походила на гипсовую скульптуру без намека на вены. Паблито посмотрел, подумал, походил туда-сюда по полу и снова поглядел на этот гладкий гипс. Затем тряхнул перьями:

– Они же сказали – не важно, куда колоть! Набери зелье в шприц и ударь наугад!

Феликс разломил ампулу, втянул сверкающую синюю жидкость в шприц, перевел дух, воткнул иглу в ногу повыше колена и надавил на поршень. Мгновенно под кожей словно чернильное пятно растеклось. Запрыгнув на кровать, ворон стал внимательно наблюдать за происходящим. Пятно держалось, сохраняя форму и цвет. Феликс коснулся пальцами места укола, потер, помассировал, и препарат будто ожил, стремительно растекаясь крошечными каплями. Когда пятно полностью исчезло, Паблито поинтересовался:

– Ты как? Что чувствуешь?

– Пока ничего.

– Может, тебе еще снотворного сразу выпить, таблеток пять-шесть, чтобы ничего и не чувствовать? Очнешься другим человеком. Безболезненно.

– Нет, хочу понимать, что происходит, я должен это ощущать. Да и вряд ли сейчас на меня подействуют какие-то таблетки.

– Как угодно кавалеру! – каркнул Паблито, топчась по черному покрывалу и практически сливаясь с ним цветом.

– Чем ты все время недоволен? – Феликс махнул рукой, сгоняя его на пол, но ворон перепрыгнул через ладонь и снова приземлился на кровать.

– Переживаю! Что тут непонятного? Мы с тобой все-таки сорок лет знакомы…

– Тридцать пять.

– Какая отвратительная мелочность! Так вот, за сорок лет… за сорок, я сказал, за сорок, да! Я к тебе привык, научился смотреть и думать почти как человек, до того поменялся, что с собственными собратьями не хочу водиться, скучно мне с ними. А ты все понимать не хочешь, чего ради я за тобой таскаюсь и волнуюсь о твоей сохранности!

Вдруг Феликс почувствовал уже знакомое ощущение жара и холода одновременно.

– Кажется, началось, – сказал он.

– Ложись скорее! – подпрыгнул ворон.

Мужчина лег на спину, вытягиваясь. В черноте спальни его тренированное в верховой езде и закаленное бесчисленными поединками тело выглядело ослепительно-белым, как сияющая, отполированная тысячами прикосновений скульптура в бархатном футляре.

Жар и холод усиливались, разливаясь болью и головокружением, стало труднее дышать, звуки сделались глуше, будто он погружался в толщу воды. Вскоре Паблито понял, что Феликс перестал его слышать. Птица замолкла, потопталась по покрывалу, выбирая место получше, уселась поудобнее и приготовилась терпеливо ждать.

Глава 13

Переход-превращение длился почти сутки, и было неясно, действительно легче переживает его Феликс на этот раз или все-таки нет. Создавалось впечатление, что мучения просто растянулись во времени. Феликс то выплывал ненадолго из тяжелого, муторного забытья, то проваливался обратно; сердце то принималось бешено колотиться, то резко затихало; на теле то проступали отчетливо синие вены, то исчезали вновь под мраморной белизной кожи. Измученный голодом ворон не хотел оставлять его надолго без присмотра, будто верил, что сможет помочь, если что-то вдруг пойдет не так. Поэтому Паблито слетал в гостиную и умудрился перетащить в спальню сначала хлеб, потом мясо.

В себя Феликс начал приходить часа за два до рассвета. Никаких осветительных приборов в спальне не имелось, свет, падающий из коридора, автоматически отключился где-то к полуночи, а ворон в полной темноте не видел, только и мог, что прислушиваться да догадываться, что там происходит. Хрипло откашлявшись, Феликс зашевелился, пытаясь приподняться и тихо произнес:

– Ничего не вижу…

– Я тоже, – с грустью посетовал ворон.

– А раньше видел в темноте лучше, чем при свете, – превозмогая головокружение и слабость, Феликс поднялся и сел на краю кровати.

– Значит, все хорошо, просто глаза поменялись и ночное зрение пропало! – обрадовался Паблито. – Скорее, давай выйдем из этого гроба на свет! Сможешь встать и идти?

– Попробую.

Поднявшись на ноги, мужчина сделал пару шагов и наступил сначала на что-то твердое, затем на что-то влажное.

– Что на полу разбросано? – нехорошим голосом произнес Феликс.

– Хлеб и мясо. Все не смог съесть, много было.

– Ты ел в моей спальне?!

– Скажи спасибо, что не нагадил еще! В твоей спальне! Что окном цивилизованно пользуюсь! Чистоплюй нашелся! Никакой от тебя благодарности не дождешься.

Воронье карканье болезненным эхом отдалось в гудящей голове.

– Не кричи!

Пошатываясь больше от непривычной слепоты, чем от слабости, Феликс вышел из спальни и направился в столовую. Там он включил напольный светильник и без сил упал в кресло. Выглядел Феликс ужасно: запавшие глаза, заострившиеся скулы, волосы прилипли ко лбу, блестящему от испарины, мраморная белизна кожи стала восковой. Но глаза… прозрачные, пронзительные светло-синие, в них словно неземной огонь полыхал.

Паблито потоптался по ковру, разглядывая лицо Феликса, и произнес задумчиво:

– М-да… Если так и останется, будешь и по ночам в черных очках ходить.

– Почему? Что не так? – Его голос все еще звучал устало.

– Твои глаза! Даже не знаю, что страшнее – те жуткие черные или эти жуткие синие! Но черные хоть не так были заметны, а эти светятся, как… как лампочки!

– Мелочь, это решаемо. – Феликс прижал ладонь к груди, вслушиваясь в биение сердца. Стучало оно с перебоями: выравнивало темп, но вдруг словно проваливалось куда-то. – Когда рассвет?

Ворон покрутился на месте, выискивая взглядом настенные часы.

– Через час пятнадцать.

– Хочу его встретить.

Феликс сделал попытку встать с кресла, но его остановило оглушительное карканье:

– Час будешь на балконе стоять?! Еще голова закружится! Вниз шарахнешься! Вот за пятнадцать минут и пойдешь! Сиди пока, отдыхай! А то ты сейчас ни на человека, ни на вампира… вообще неизвестно на что похож!

У Феликса еще не было сил возражать. Он откинулся на спинку и рассеянно стал смотреть в пространство. Не зная, чем себя занять, Паблито походил по комнате, вышел в коридор и услыхал какой-то шорох со стороны прихожей. Решив, что явились крысы, он заторопился к входной двери – она так и оставалась приоткрытой из-за сломанного замка. Выглянув в щель, Паблито увидал чьи-то ноги в оранжевых тапочках. Поднимая голову, он рассмотрел сначала цветастый халат, затем тонкую шею, сморщенное личико и стрижку серо-седых волос. Гостья мялась у порога, норовя заглянуть за дверь. Недолго думая, ворон высунул голову, ударил клювом по оранжевому тапку и так же быстро спрятался обратно. От неожиданности старушка вскрикнула и отскочила. Послышались удаляющиеся шаги, открылась и закрылась дверь квартиры напротив. Паблито осторожно выглянул в щель. На площадке было пусто и тихо.

Вернувшись в гостиную, ворон застал Феликса все в той же позе, с тем же отсутствующим взглядом.

– Отомри! – приказным тоном велела птица. – Пока не рассвело, может, халат какой-нибудь поищешь, накинешь? Замерзнешь на балконе в одних-то трусах.

– Я холода не ощущаю, – безучастно ответил Феликс.

– Теперь-то все изменилось! В любом случае надо одеться. Зачем соседей радовать?

– Оденусь, не переживай.

Феликс опустил веки и с добрую минуту сидел с закрытыми глазами, собираясь с силами. Он ощущал себя полностью опустошенным, будто выпотрошенным изнутри. Затем, опираясь обеими руками о подлокотники кресла, тяжело встал и выпрямился во весь рост.

– Ой! – Паблито подскочил к нему поближе. – Ты весь в каких-то пятнах!

С ног до головы по телу мужчины проступило нечто, похожее на синеватые гематомы, возникшие мгновенно, видимо, в момент, когда он поднимался. Феликс согнул руку в локте и посмотрел на себя. Сквозь кожу частично просвечивали синие вены, сосуды, капилляры…

– Должно быть из-за сердца. Оно же работает теперь.

– И хорошо работает? – Ворон склонил голову набок.

– Пока не очень, но старается.

– Ты сам себя как вообще чувствуешь?

– Жить можно.

И Феликс пошел в гардеробную за халатом.

Когда он вернулся, завязывая на ходу шелковый пояс халата, Паблито уже нетерпеливо прыгал у балконной двери гостиной. Феликс отодвинул шторы, поднял жалюзи, открыл дверь и вдохнул прохладный воздух предрассветного города. Выскочив вперед, ворон вспорхнул на балконные перила.

– Давай же! Выходи! Хотя нет, стой! Пойди сначала спреем от солнца побрызгайся. Предупреждали ведь, что мигом обгоришь! Ничего не помнишь! Пропадешь без меня!

Феликс устало качнул головой и тихо произнес:

– Когда очнусь, я тебе все это припомню.

– Надеюсь! – крикнул ему в спину Паблито. – Припомнишь и скажешь спасибо!

Вернулся Феликс за пару минут до рассвета. Крыши домов уже начали светлеть. Растирая солнцезащитное средство по лицу и рукам, мужчина вышел на балкон, облокотился на перила и стал смотреть на небо. По перилам у левого локтя топтался ворон. Поглядев на отрешенное лицо Феликса, он спросил:

– Что чувствуешь? Радость? Грусть? Страх? Или что-то еще?

– Не поверишь, – ответил Феликс, не глядя на птицу, – ничего. Столько лет думал об этом моменте, представлял его. И вот момент настал, сейчас случится невозможное, а я ничего не чувствую.

– Просто все быстро происходит, ты не успеваешь понимать и привыкать, возможно, толком не осознаешь…

– Паблито, если ты сейчас замолчишь, обещаю простить все твои вольности и ничего не припоминать.

– Как?! И даже спасибо не скажешь? Ладно, хорошо, уже молчу. Все, я замолчал, да. Молчу.

Ворон тряхнул черными с зеленоватым металлическим отливом перьями, нахохлился и тоже стал смотреть на небо – высокое, чистое. День обещал быть теплым и тихим.

И вот он пролился. Растекся сплавом золота и меди над крышами солнечный свет. Словно великое божество в сиянии нимба, явило солнце свой огненный лик. И Феликс невольно отступил назад, опустил голову и поднял ладонь, прикрывая лицо.

– Стоять! – каркнул Паблито. – Опусти руку! Опусти!

Опустив ладонь, Феликс остался стоять с упавшей головой, но во всей его позе читался не страх, это было нечто другое. Будто чувство вины не позволяло расправить плечи. И тут мужчина почувствовал, как чьи-то маленькие цепкие лапки дергают полу халата. У его ног сидел Дон Вито. Поглощенные моментом, Феликс с Паблито даже не заметили, откуда и когда он взялся. Тяжело дыша, толстый крыс силился что-то сказать, но лишь отдувался, тараща глазки-бусинки. Феликс склонился, взял его на руки и выпрямился. Прищурившись, с гримасой мученья, будто ожидая удара, мужчина поднял голову и посмотрел на солнце. Безграничное, безбрежное тепло коснулось его лица, рук, всего тела, согревая. От этой давно забытой ласки Феликс зажмурился, замер, казалось – перестал дышать. И по бескровно белым скулам потекли слезы.

Глава 14

Оглушенный и опустошенный сидел Феликс на кухне, смотрел в стену и слушал, как в коридоре ворон выговаривает крысе:

– Чего пришел? Кто звал?

– Разве я помешал?

– Это наше с Феликсом личное дело, гостей не приглашали!

– Так мне велели явиться и кое-что передать, – взялся оправдываться Дон Вито. – А ходы наши перекрыли, ремонтируют что-то в доме. Я пока бежал, пока торопился…

– Все забыл, что передать велели?

– Да нет же, просто запыхался, опоздал буквально на пару минут.

– Так что сказать-то должен был?

– Сейчас… Дословно не вспомню, но звучало вроде так: «Прощенья можешь не просить. Ты его или уже заслужил, или не получишь никогда». И что-то там еще про то, что в данный момент не имеет смысла чего-то опасаться.

После долгой паузы ворон прокаркал возмущенно:

– Я ничего не понял! Что это означает?

– Рискну предположить, Даана догадывалась, как непросто Феликсу дастся шаг навстречу солнцу, как его будет давить страх и чувство вины за все содеянное. Она хотела облегчить ему этот шаг, зная, что он поймет смысл сказанного…

– Что ж, молодец! – перебил ворон. – Спасибо, что вовремя пришел и облегчил! Чего еще от вашего крысиного племени ожидать!

– Да не виноват я, там ремонт…

Феликс встал со стула, подошел к раковине, открыл кран и стал смывать с лица и рук солнцезащитное средство, лежащее ощутимой пленкой на коже. На шум воды в кухню заглянули Паблито с Доном Вито.

– Ты как?

– Жить можно.

Достав из ящика стола пачку салфеток, он тщательно вытер лицо и руки. Феликс изменился. Пропали синюшные гематомы; лицо перестало походить на заострившуюся чертами посмертную маску; восковой цвет сменился на ровный белый, но этот цвет уже не напоминал прежнюю мертвенную белизну, это была белая человеческая кожа с проступающими голубоватыми венами.

Скомкав последнюю салфетку, Феликс оперся ладонями о край стола и произнес, обращаясь к плите, на которой никто никогда ничего не готовил:

– Я голоден. Очень. И не могу терпеть.

Дон Вито подбежал к холодильнику, вцепился лапками в край дверцы и потянул на себя, упираясь задними лапами в деревянную ножку буфета, стоящего вплотную к холодильнику. Дверца приоткрылась, и в пустом белоснежном нутре на полке звякнула друг о друга пара бутылок с кровью. От этого хрупкого стеклянного звука Феликса всего передернуло и затрясло, будто электрический ток пошел по телу. Если бы ворон умел, он застонал бы от злости, но только и смог, что отчаянно закаркать, проклиная весь крысиный род и племя.

– Что я такого сделал? – всполошился Дон Вито. – Он же сам сказал, что хочет есть!

– Дурак! Ненавижу! – Паблито вспорхнул на край раковины и заглянул в лицо Феликса. – Эй, сможешь дойти до стола в гостиной?

Мужчина не ответил. Феликс смотрел в одну точку, его продолжало трясти. Ворон спрыгнул на пол и заторопился к выходу из кухни с криком:

– Идем, крыса, идем скорее!

Словно сквозь толщу воды доносились до слуха Феликса глухие звуки: шелест целлофана, хлопанье крыльев, крысиный писк, что-то глухо упало на пол…

Отдуваясь и тараща глазки от усердия, Дон Вито вкатил на кухню крупный кокосовый орех. Усердно толкая его лапками, он едва не падал от непосильной задачи, но упорно продолжал катить дальше, к ногам Феликса.

– Давай, Феликс, возьми! – каркнул Паблито. – Теперь это твоя еда! Попробуй!

Но Феликс не слышал. Тогда ворон поглядел на испуганную и расстроенную мордочку Дона Вито. Крыс сидел на задних лапах и тяжело дышал, выпятив пузо.

– На стол орех не поднимем?

– Нет, – шумно выдохнул крыс, – слишком большой и тяжелый. Проще Феликса наклонить.

– Как?

– Ударь ему клювом в темя, после я за ногу укушу. Если что-то чувствует, посмотрит вниз.

– А если не чувствует?

– Тогда дальше подумаем.

Ворон взлетел сначала на край раковины, после перепрыгнул на плечо мужчины, затем, цепляясь за длинные жесткие волосы, перебрался на голову и глянул вниз, на кокосовый орех и сидящую рядом крысу. Дон Вито поднял лапку и махнул. Паблито примерился и со всей силы ударил клювом в мелко подрагивающую, будто под разрядами тока, макушку.

– А-а-а-а! – воскликнул Феликс. Отшатнувшись от столешницы с рукомойником, он затряс ногой, пытаясь сбросить, вцепившуюся в голень крысу.

– Орех! – захлопал крыльями ворон. – Возьми! В нем – еда! Ты наешься, не будешь голодным!

Медленным движением, будто во сне, Феликс поднял с пола орех, подержал его в руках, посмотрел куда-то поверх его коричневой волосатой скорлупы, после взял левой рукой снизу, правой – сверху и резким движением повернул в противоположные стороны, будто игрушку деревянную раскрывал. Орех раскололся, сломался точно посередине, словно его разрубили ножом. В белоснежной мякоти подрагивала от силы пара глотков белесо-мутной жидкости. Феликс поднес половину ореха к губам и выпил. И тут же его стало выворачивать.

Поглядев, как он мучается над раковиной, выплескивая из горла нечто вязкое, темно-красное, Паблито сказал:

– Бегом пошли!

– Еще катить орехи?! – ужаснулся Дон Вито.

– Да! И много!

Лишь к шестому ореху молоко перестало выходить с надрывными спазмами. Успокоившись, Феликс стоял у раковины и смотрел на крысу с вороном. Паблито с Доном Вито смотрели на него. Прошло минут пять.

– Выпей еще, – сказал ворон.

Феликс поднял с пола очередной орех, молниеносным движением «раскрутил» его и проглотил белесую жидкость.

Прошло еще минут пять.

– Похоже, прижилось, – задумчиво произнес Паблито. – Что чувствуешь, что ощущаешь, что хочешь?

Подумав, Феликс ответил:

– Ничего.

– Голод остался? Есть хочется?

– Нет. Голода нет.

Мужчина выпрямился, расправляя плечи, и словно вспыхнул, засветился изнутри красотой и силой.

– Он сыт! – довольно закивал острым носом Дон Вито. – Он всегда так преображается, когда кого-нибудь съест…

– Что ты знаешь! – каркнул ворон. – Это мне известно, какой он, когда напьется крови!

– Как скажешь, – покладисто засопел крыс. – Просто я его почти пятьдесят лет знаю.

– Какие еще пятьдесят лет?!

– Как только он сюда вселился, в этот дом. А ты потом, после появился.

Ворон медленно поднял клюв и посмотрел на Феликса. Тот стоял посреди кухни и светился.

– Так… кажется, я чего-то не понял. Это сколько получается… пятнадцать лет… Пятнадцать лет ты общался с крысой, пока я не прилетел? И притянул меня, внушив, что я – твой единственный друг?

Феликс развязал пояс, и шелковый халат скользнул на пол.

– Ты так сам решил, Паблито. Я тебе ничего не внушал.

Мужчина принялся разминать тело, руки, ноги. Щелкали суставы, болезненно тянуло мышцы, но сила, сила была вроде бы прежней.

– Но… как же так? – растерянно произнес ворон. – Я ведь забочусь, переживаю о тебе! А крысы, они не умеют, не понимают, как это делать! Это же просто крысы…

– Не каждая ворона тоже хотела бы заботиться о людях или переживать о вампирах, – тихонько кашлянул Дон Вито. – Так что не все тут – просто крысы.

Пока Паблито думал, что сказать, Феликс отступил на пару шагов от стены, качнулся вперед-назад, словно примеривался, и вдруг легко взбежал по стене, прошел по потолку и мягко спрыгнул на пол.

– Что еще за цирк? – хмуро поинтересовался ворон.

– Проверяю, осталась ли способность передвигаться по вертикальным поверхностям, вроде все на месте. Пока только ночное видение ушло, надеюсь, этим и ограничится.

Он поднял с пола халат и набросил на плечи.

– Все понятно. Ладно, я пошел. Не скучайте. – Ворон развернулся и застучал когтями по полу, направляясь к выходу.

– Не уходи, Паблито. Ты мне нужен. И я совсем пропаду без тебя.

Ворон даже крылья растопырил от неожиданности, так и застыл. Затем обернулся и посмотрел на Феликса. Тот улыбался.

– А где мое спасибо?

– Спасибо, Паблито, спасибо тебе за все. Я очень тебе благодарен.

– Так-то лучше, – проворчал ворон, возвращаясь в кухню. – Значит, так, надо навести в доме порядок, починить дверь и провести в спальню электричество или лампу пока какую-нибудь туда переставить. И выкинуть все лишнее из холодильника. А к вечеру, когда солнце не такое яркое, можно пойти погулять. И сегодня же, прямо сегодня надо приступать к поиску мутантов.

– Каких мутантов? – Дон Вито привстал на задних лапках, вытягиваясь от любопытства.

– Не твое дело! Сможешь начинать поиски прямо сегодня?

– Попробую. – Феликс запахнул халат и завязал пояс. – Но я собирался пару дней потратить на адаптацию к новому состоянию.

– По ходу будешь адаптироваться! Времени мало, очень мало! Всего тридцать дней! А ведь их не только надо найти, еще и встретиться, пообщаться, договориться… начинай сегодня!

– Попробую, – терпеливо ответил Феликс. – Лучше всего подключение к информации срабатывает с половины четвертого до пяти утра.

– Ночью тебе спать надо!

– До трех я вполне высплюсь. Мне всегда хватало пары часов, даже при жизни.

– Уговорил! Так, а теперь, когда все сыты и довольны, давайте приводить в порядок квартиру, а то в такой разгром гостей не пригласишь!

Глава 15

Весь день понадобился, чтобы навести порядок в квартире Феликса. Пока рабочие чинили входную дверь, замок, дверной косяк, ворон с крысой копошились в спальне, убирая с ковра остатки пиршества Паблито – до последней крошки, как было велено хозяином. Справившись, ворон с Доном Вито принялись изнывать от скуки в спальне, а люди все никак не уходили, продолжая греметь инструментами в прихожей.

– Давай посмотрим, что в других комнатах? – предложил Паблито.

– Феликс велел сидеть тут тихо и на глаза никому не попадаться, – напомнил крыс.

– А мы тихо выйдем и тихо пойдем, но не туда, где кухня, коридор и люди, а в другую сторону, где нет никого. Не знаю, как тебе, мне интересно посмотреть, что там такое. Или ты видел?

– Нет, только кухню, прихожую и гостиную.

– Тогда идем! – И, заметив, что крыс мнется в нерешительности, добавил: – Пошли-пошли!

Выглянув из спальни, ворон поводил клювом из стороны в сторону. Издалека доносился шум, разговоры людей, голос Феликса. Межкомнатный коридор пустовал. Паблито перепрыгнул через порог и заторопился к следующей комнате. Дон Вито нехотя поплелся следом, то и дело озираясь, оборачиваясь на голоса.

В квартире оказалось еще две комнаты и какое-то небольшое помещение, похожее на кладовку. Но во всех дверях были врезаны замки, и, к разочарованию Паблито, они оказались заперты.

– Идем назад, пока нас не заметили, – с видимым облегчением произнес крыс.

Они вернулись в спальню, и Дон Вито на всякий случай принялся снова изучать, обнюхивать ковер – все ли безупречно чисто? А Паблито вспорхнул на кровать и потоптался, рассматривая тускло поблескивающую коллекцию на стенах: рукояти, инкрустированные драгоценными камнями, тончайшую гравировку на лезвиях…

– Все это, наверное, бешеных денег стоит, – каркнул он. – Пойдут у Феликса плохо дела, можно продавать по одному.

– Думаю, это последнее, что станет продавать Феликс, даже если дела совсем станут скверными.

– Почему?

– Насколько я понимаю, со своим оружием люди предпочитают не расставаться до последнего.

– Какая польза от такого оружия в наше-то время? Так, просто для красоты и место в доме занимать.

– Уверен, Феликс так не считает, – усмехнулся в усы Дон Вито.

– Ну конечно, тебе виднее! Ты же с ним дольше знаком!

– Пожалуйста, очень тебя прошу, не начинай опять. Скажи лучше, за эти дни он что-нибудь говорил о Даане?

Ворон перестал топтаться по мягкому покрывалу и посмотрел на крыса.

– Нет.

– Совсем ничего? Не упоминал, не спрашивал, не собирался к ней зайти?

– Говорю же – нет. А что за вопросы такие?

– Хм-м-м… – похоже, Дон Вито почему-то расстроился.

– А-а-а-а! – ехидно протянул Паблито, подходя к краю кровати. – Даана беспокоится, что про нее забыли?

– Да нет, не беспокоится, просто… просто… – крыс тяжело вздохнул и отвернулся.

– Все я понимаю, не мучайся. У нас в эти дни такое творилось, обо всем позабудешь. Пускай сама заходит, если соскучилась.

– После того, как она сама зашла, скандал случился, – удрученно ответил Дон Вито.

– Значит, выбрала неудачный момент, бывает. Ты ей передай, как немного все утрясется, купим цветов, конфет и заскочим вечерком, поблагодарим, да и я заодно познакомлюсь.

– Прекрати издеваться, – махнул лапкой крыс. – И не ждет она никакой благодарности…

– И это верно! Глупо ожидать каких-то благодарностей от вампира. Я и то свое спасибо еле вытребовал!

Людские голоса стали удаляться, хлопнула входная дверь и воцарилась долгожданная тишина. Вскоре в спальню заглянул Феликс.

– Все удачно? – поинтересовался Паблито. – Нормально контактировал, никого съесть не тянуло?

– Тянуло, – мужчина казался уставшим, – особенно одного. Поразительно тупое и криворукое существо.

Присев на кровать, Феликс посмотрел на упаковку снотворного, лежащую на столике рядом с кованым напольным светильником, который он заблаговременно перенес из гостиной.

– Похоже, сил у меня еще не так много, как хотелось бы, и спать лягу прямо сейчас.

– Отличная идея, – согласился Пабилто. – А мы тебя в три разбудим. Или раньше?

– В три нормально.

Он проглотил таблетку и лег на кровать, вытягиваясь с удовольствием утомленного человека.

– Слушай, все спросить хочу… Вот эта штука странная прямо над тобой как называется?

Феликс поднял взгляд.

– Арбалет.

– Для чего он?

– Стрелами стреляет. Удобная вещь. Он мой, еще из дома, оттуда… из жизни.

– Столько способов друг друга убивать люди придумали, а ты все стрелы с собой возишь? – изумился ворон.

– Никогда не любил огнестрельного оружия, – Феликс смотрел в потолок, подложив руку под голову. – Не нашли мы общего языка. Шли бы вы прогуляться, а? Поспать я и сам один в состоянии.

– И ты всем этим владеешь? – не унимался ворон, в очередной раз окидывая взглядом коллекцию. – Умеешь пользоваться?

– Да, – его веки отяжелели, глаза стали закрываться, – все умею… все могу…

Феликс заснул. Ворон с крысой еще немного о чем-то тихонько пошептались и убрались из спальни. Паблито направился в гостиную к открытой балконной двери, а Дон Вито исчез где-то в коридорных сумерках, словно растворился.

К трем часам они вернулись. Феликс так и лежал на спине, подложив руку под голову, грудная клетка его казалась неподвижной.

– Слушай, пойди проверь, он дышит или нет? – забеспокоился Паблито.

– А сам чего не проверишь? – Дон Вито топтался на пороге, с тревогой глядя на застывшую фигуру.

– А вдруг не дышит? Я же умру от горя. А ты – крыса, ты выживешь.

Дон Вито безропотно побежал к кровати, вскарабкался по покрывалу, запрыгнул Феликсу на грудь и подобрался к самому лицу. Усердно шевеля острым носиком, он задел его ноздри усами, и Феликс вдруг неожиданно открыл глаза и посмотрел на крысу в упор.

– Ий!.. – от испуга и радости пискнул Дон Вито. – А мы вот пришли будить…

– Слезь с меня, – хрипловатым спросонок голосом ответил Феликс, и крыс немедленно спрыгнул на пол.

Феликс поднялся. Его новые глаза были непрозрачно-тяжелыми, темно-синими, и не было в них ни мыслей, ни чувств – ничего человеческого. Ворон с Доном Вито уставились на это явление, не в силах что-либо произнести. Тряхнув волосами, словно разгоняя остатки сна, Феликс взялся разминать тело, руки, ноги… По мере того как возвращалась сила в тело, стали оживать, светлеть и глаза.

– Фух, – потряс головой Паблито. – Чуть не испугался. Так что, приступаем или будешь завтракать?

– Не голоден. Здесь не могу приступить, нужна открытая местность. Лучше выехать из города.

– Одеваемся и едем?

– Одевайся, да.

Феликс ушел сначала в ванную, затем в гардеробную, откуда явился минуты через две. На нем, как обычно идеально, сидели прекрасно сшитый темный костюм и светлая рубашка. Влажные волосы, собранные в хвост, скреплял золотой зажим.

Когда мужчина спустился на парковку, у переднего колеса его «Ауди S8» цвета «амулет» уже сидели ворон и крыса. И они о чем-то спорили.

– С нами, что ли, собрался? – гулким эхом разносилось воронье карканье по парковке. – Не помню, чтобы звали!

– Разве помешаю? – пищал в ответ Дон Вито.

Феликс сел за руль, обернулся, приоткрывая заднюю дверь, и сказал:

– Если оба едете, давайте назад. И чтобы тишина!

Мигом замолчав, маленькие пассажиры юркнули в салон и затаились на сиденье.

Выехав из мегаполиса, Феликс остановил машину на проселочной дороге. По правую сторону за березами и заборами спали одноэтажные деревянные дома, по левую распахнулась пашня, разделенная лесополосами. Заглушив мотор, мужчина вышел, снял пиджак, положил его на сиденье и глубоко вдохнул прохладный воздух, пахнущий землей и разнотравьем. Затем пошел в поле. Ворон с крысой не решились следовать за ним. Паблито взлетел на крышу машины, Дон Вито уселся рядом с колесом. По голой пашне Феликс прошел метров двадцать и остановился. Казалось, белая рубашка светится в темноте – так хорошо ее было видно издалека. Мужчина запрокинул голову и распахнул руки.

– Он сейчас взлетит… – зачарованно произнес Дон Вито.

– Он сейчас кричит, – возразил Паблито.

Спустя пару минут они оба ощутили нечто, похожее на ударную волну. Невидимую, неслышимую, но такую сильную, что крысу прижало к колесу, а ворона смело с крыши автомобиля. Что происходило и сколько это длилось, они не поняли. Шатались на слабых лапах, пока не вернулся Феликс, не поднял обоих и не бросил на заднее сиденье. Там они и очнулись. Тяжело дыша, мужчина сидел за рулем, откинувшись на спинку кресла. Он выглядел разбитым. Паблито даже показалось, что на лбу у него проступила испарина.

Отдышавшись, Феликс произнес:

– Он хорош. С ним будет приятно иметь дело.

– Нашел, да? Ты нашел первого?! – перебивая, отталкивая друг друга, крыса с вороном бросились на переднее сиденье. – Кто он? Какой? Как выглядит? Что умеет?

Прикрыв глаза, Феликс заговорил чужим сонным голосом, словно все еще находился где-то далеко:

– Высокий, хорошо сложенный молодой человек, лет двадцати пяти – двадцати восьми. Открытый чистый лоб, благородные скулы, ровный нос, зеленые глаза, удлиненный твердый подбородок – англосаксонский тип лица. Густые светло-русые волосы, хорошая стрижка, умеет одеваться. Начитан, образован, с хорошим чувством юмора – за него в обществе никому никогда не бывает стыдно. Довольно прохладен в отношениях с людьми. Великолепно. Надеюсь, с остальными все будет так же хорошо.

– А чем он занимается? Его способности?

– Этого не вижу. Судя по его лицу и характеру, он может быть хирургом, юристом, аналитиком или заниматься финансами.

– И… где его искать?

– Я видел окна и угол дома. Этого достаточно.

Феликс захлопнул дверь и включил зажигание.

– Поехали узнаем, как его зовут и чем он занимается.

– Прямо сейчас?! – пискнул Дон Вито.

– Чего тянуть? У меня и так мало времени.

Глава 16

Кружить по городским улицам особо не пришлось. Лучше всех карт и навигаторов вампирское чутье Феликса привело в нужное место к нужному дому. Спальный район, двор, с трех сторон окруженный панельными многоэтажками, детская площадка, аптека, пара магазинчиков и кафе с летней верандой. Отыскав свободное место, Феликс поставил машину. Чуть опустив стекла передних и задних дверей, чтобы вороне с крысой поступал воздух, он вышел и запер их в салоне, невзирая на бурные протесты.

Светало. Феликс огляделся. Взгляд его плавно скользнул по темным окнам вторых этажей, опустился ниже и остановился на окне одной квартиры дома напротив. Второй подъезд, первый этаж… Феликс пересек двор, подошел ближе и рассмотрел это окно: шторы в желто-коричневую клетку, на подоконнике керамический горшок с пышным цветком – диффенбахией.

Около шести часов клетчатые шторы качнулись, приоткрылись, и показался молодой человек. На нем была синяя футболка, в руке – пластмассовый распылитель воды. С улыбкой что-то приговаривая, парень принялся опрыскивать листья цветка. Затем, словно почувствовав взгляд со стороны, он поднял голову и посмотрел в окно. У лавочки рядом с детской площадкой стоял мужчина в темном деловом костюме. В такой ранний час в пустом дворе он казался фигурой столь чужеродной, что молодой человек невольно стал рассматривать его: лет сорока пяти, ростом выше среднего, с ровной, почти идеальной осанкой, свойственной танцорам и гимнастам, с гладко зачесанными назад волосами, что придавало сходство с киногероями. Внешность незнакомца можно было бы назвать «южной», если бы не болезненно-белый цвет кожи. Молодому человеку показалось, что мужчина смотрит прямиком на него, не выражая никаких эмоций или желаний, просто стоит и смотрит. Отчего-то сделалось не по себе. Задернув штору, парень отступил от окна, не понимая, чем его так встревожил этот одинокий господин.

Обычно просыпался молодой человек в половине шестого утра, шел на пробежку, на обратном пути заходил позавтракать в кафе у дома и ехал на работу. В выходные дни, как этот, парень также не изменял привычному распорядку, лишь позволял себе подольше посидеть в кафе и выпить две чашки кофе. Одевшись, он зашнуровал кроссовки и вышел из квартиры.

У скамейки уже никого не было. Молодой человек оглядел все еще пустынный двор, но нигде не заметил темного костюма.

Пробежка лучше всего приводила мысли в порядок, помогала выстроить планы на понедельник, и вскоре парень забыл о странном белокожем человеке.

Закончив пробежку, он отдышался и пошел в кафе, оказавшись в это утро единственным посетителем. Ему нравилась эта уютная кафешка, по-домашнему вкусная еда, а еще там можно было почитать свежую прессу – стопка газет всегда лежала на столике при входе. Заказав омлет и кофе, парень выбрал газету и занял столик на веранде. Ожидая заказ, он раскрыл газету и принялся листать страницы. Принесли завтрак, и парень взялся за еду, не отрываясь от чтения. Когда тарелка опустела и молодой человек принялся неторопливо, с удовольствием попивать горячий черный кофе, некто поблизости произнес мягким баритоном:

– Доброе утро. Приятного аппетита.

Молодой человек опустил газету и поднял взгляд. У его столика стоял тот самый белокожий господин в деловом костюме, но сейчас его глаза прикрывали черные очки.

– Прошу прощения за беспокойство, – продолжал господин, – разрешите представиться: Феликс Эдуардович. У меня есть к вам небольшой разговор.

– Ко мне? – молодой человек удивился, но все же привстал, протягивая руку. Незнакомец пожал узкую ладонь, и у парня возникло ощущение, что ему не просто пожали руку, а пощупали пульс.

– Да, именно к вам. Разрешите присесть?

– Конечно, садитесь, – парень отложил газету на край стола.

Незнакомец сел напротив, достал из внутреннего кармана пиджака визитку и протянул молодому человеку. Тот взял и прочитал скупой текст: Нежинский Феликс Эдуардович. Финансист, инвестор. И один-единственный контакт – номер мобильного телефона.

– Артемьев, – представился молодой человек, – Герман Леонидович Артемьев. Так что у вас за дело ко мне? Вы от кого-то из клиентов?

– Не совсем. Давайте возьмем еще по чашечке кофе.

Герман кивнул и жестом подозвал официанта.

От нежданного собеседника исходил запах дорогого парфюма; из-под рукава пиджака прекрасно сшитого, вероятно, специально подогнанного по фигуре костюма выглядывал браслет золотых часов; на указательном пальце правой руки поблескивал красным камнем массивный старинный перстень с вензелем в виде буквы «F». Открытый высокий лоб, прямые брови, узкое лицо с твердым подбородком и четко очерченными бледными губами – гость казался человеком другого времени, возможно, иной реальности. Его хотелось изучать, рассматривать, но в то же время нечто настораживало, почти пугало. Несмотря на внешнюю холодность, в нем чувствовалась такая огромная сила, что ее невозможно было не ощущать даже на расстоянии.

Когда официант принес заказ и убрал со стола пустую посуду, Феликс сказал:

– Вижу в вас умного, проницательного человека, поэтому скажу без лишних предисловий. Я собираюсь вложить средства в создание компании, куда наберу не совсем обычных сотрудников, людей, обладающих уникальными способностями. И вы мне подходите, я готов вас принять на работу.

Молодой человек уставился на него и долго смотрел не моргая. Потом сказал:

– Я вас не понимаю.

– Прекрасно понимаете. Не беспокойтесь, ничего противозаконного – вся деятельность исключительно на благо общества. Я не имею отношения к каким бы то ни было силовым структурам, правительству, криминалу, нет. Это мой частный проект, фантазия, прихоть, в которую я вложу собственные средства. Мы ни от кого не будем зависеть, никто не сможет нам диктовать, указывать, что делать, мы сами устанавливаем свои правила.

– И что же… что это за компания? Каков вид деятельности?

Если бы Феликс знал!

– Это я озвучу, когда подберу еще минимум четырех сотрудников.

– Почему вы решили, что я какими-то способностями обладаю? Кто вам чего наговорил обо мне?

– Никто и ничего. Я сам вас нашел. Вы удачно скрываете свои возможности, не удивлюсь, если о них не знают даже ваши близкие.

– Как вы меня нашли? Просто так взяли и нашли?

– Допустим, я тоже обладаю некоторыми способностями.

Помолчав, Герман глотнул остывающий кофе и произнес:

– Безусловно, причуды и странности богатых людей заслуживают некоторого уважения, но, если вы вздумаете меня преследовать, я буду вынужден обратиться в полицию.

– И она вас, безусловно, защитит, да, – на бледных губах Феликса Эдуардовича возникла легкая, немного сочувствующая улыбка. – Вы мне не верите?

– Прошу прощения, я должен идти.

Герман привстал, намереваясь уходить, но тут Феликс снял черные очки и положил на стол. Молодой человек медленно опустился обратно на сидение и замер, словно нечто пригвоздило его к месту. На него смотрели пронзительные светло-синие, будто горящие огнем, нечеловеческие глаза.

– Полагаю, мы можем продолжать наш разговор? – снова надев очки, поинтересовался Феликс.

– Кто вы? – только и смог произнести Герман.

– На визитке все написано. Итак, я предлагаю вам интересную, хорошо оплачиваемую работу в компании единомышленников, где вы сможете в полной мере раскрыть свой талант.

Герман посмотрел долгим взглядом на кофейную чашку собеседника, к которой тот так и не притронулся, и произнес задумчиво:

– Хорошо, допустим… Однако в толк не возьму, как я, то есть моя способность может оказаться полезной?

– Это уже моя забота, как ее реализовать, вашу способность. Расскажите о своем таланте.

Герман глубоко вдохнул и произнес на выдохе:

– Я умею общаться с растениями, разговаривать с ними.

Чуть помедлив, Феликс спросил:

– Слышите голоса?

– Нет, это картины, слегка размытые, как видео, снятое через мягкий фильтр. Если мне нужно что-то спросить, я представляю свою просьбу в виде мысленной картины, фрагмента немого кино и таким же образом получаю ответ. Растения не понимают слов, но прекрасно читают визуальные картины и человеческие эмоции, сопровождающие их.

– И вы связали свою карьеру с биологией?

– Нет, я юрист. Мне интересно общаться с растениями, а не препарировать их.

– Как это проявилось? Давно?

– Долго рассказывать… – замялся парень.

– А мы никуда и не торопимся.

Сцепив пальцы в замок, Феликс оперся о край стола, подаваясь вперед, ближе к собеседнику, выражая готовность слушать.

– Это случилось почти двадцать лет тому назад…

Глядя в пространство поверх головы Феликса, Герман начал рассказывать свою историю.

Ему было пять лет, когда он потерял обоих родителей – разбился вертолет, перевозивший сотрудников метеостанции, и его забрали к себе в деревню бабка с дедом. После пережитой трагедии мальчик замкнулся и перестал разговаривать. Его таскали по врачам, знахарям, но ребенок молчал больше года. Почти все свое время Гера проводил на природе, в саду или ближайшем перелеске. Он мог часами сидеть под деревом, смотреть на траву, листья, разглядывать какой-нибудь цветок.

Однажды мальчик забрел в лесную чащу и поранился о колючий кустарник. Увидев кровь, он неожиданно испугался почти до обморока, но вдруг ощутил, как нечто успокаивает, утешает его. Это шло откуда-то со стороны, но вместе с тем находилось где-то рядом. Вскоре Гера понял, что нечто успокаивающее исходит от куста подорожника, растение словно внушало, передавало ему прямо в мысли: «Сорви пару моих листов, приложи к порезам, и боль пройдет». Так он раскрыл свой дар общения с растениями.

Пораженный, мальчик бросился домой и рассказал о случившемся бабушке с дедом. Обрадованные, что внук наконец заговорил, они готовы были согласиться с чем угодно и сделали вид, что поверили милой детской фантазии. Цветы с ним говорят? Ради бога! Лишь бы снова не замолчал. Больше Гера никому не рассказывал о своей способности, сохраняя ее как свой личный тайный мир.

После школы он вернулся в город, в квартиру родителей, закончил юридический, стал работать помощником адвоката. Собирался жениться, но цветок диффенбахии, подаренный девушке, как-то взял и выдал пару ярких картинок досуга юной любвеобильной особы. Свадьба не состоялась, а цветок вернулся к Герману домой.

Закончив рассказ, парень замолчал. Феликс откинулся на спинку стула и принялся задумчиво постукивать пальцами по столу. Затем спросил:

– С любыми растениями контактируете? И с травой?

– Нет, с травой не получается. Также нет контакта с большинством деревьев, дикорастущими кустарниками, дикими ядовитыми растениями. Лучше всего на контакт идут декоративные и лекарственные растения. Контакт со срезанными, сорванными растениями слабый и очень короткий.

– Превосходно, – кивнул Феликс. – Я позвоню вам в конце этой недели или в начале следующей и встретимся для более предметного разговора.

Герман рассеянно провел ладонью по куртке спортивного костюма.

– У меня визитки с собой нет.

– А вы мне так свой номер скажите, я запомню.

– Запомните одиннадцать цифр мобильного телефона?

– Запомню, – одними уголками губ улыбнулся Феликс. – Я же финансист, с цифрами дружу.

Глава 17

Вернувшись к машине, Феликс увидел, что крыса с вороном, прижавшись друг к другу, крепко спят на заднем сиденье. Только мужчина стал открывать дверь, как они мигом встрепенулись.

– Мы уж думали, ты никогда не вернешься! – раскаркался Паблито. – Совсем совести нет! Как так можно поступать с…

Феликс сел в кресло, сжал пальцы в кулак, размахнулся и чуть не ударил по рулю, но вовремя остановился, опасаясь разнести и руль, и приборную доску. Вместо этого ударил сам себя по колену.

– Что случилось? – Ворон мигом позабыл обиды и полез вперед. – Не нашел парнишку? Не смог с ним договориться?

– Все нашел, все смог, не в этом дело, – процедил Феликс. – Еще одна из моих способностей утрачена! Сначала перестал видеть в темноте, а теперь еще и это!

– Что?

– Больше не чувствую, не распознаю состояние человеческой крови не только на расстоянии, но даже при непосредственном контакте!

– Что означает «при контакте»? – У ворона опустились крылья и подкосились лапы. – Что ты сделал с мальчиком? Чудовище, упырь…

– Это означает рукопожатие! – отрезал Феликс. – Сразу – «упырь»!

– Ой, фух! – Ворон закрыл глаза и потряс клювом. – Прости-извини, спросонок не разобрался в ситуации. Да ну и ладно, подумаешь, большое дело! Какая тебе теперь разница, что там с человеческими кровями происходит, если все равно не собираешься их пить! Лучше расскажи, как там этот паренек? Он тот, кто нужен, ты с ним договорился?

– Да.

Феликс включил зажигание, машина тронулась с места.

– А что у него за способность? – Паблито перебрался на переднее сиденье, а зевающий крыс остался сзади.

– Он разговаривает с растениями.

Дон Вито так и остался сидеть с открытым ртом, а ворон осторожно уточнил:

– Психический?

– Да нет, просто умеет общаться с зелеными насаждениями – деревьями и цветами.

– И как общается? Вот прямо как мы с тобой?

– Не совсем, но для понимания вполне достаточно.

Выехав со двора, Феликс выстроил в уме кратчайший маршрут до дома. Утро выдалось пасмурным, день собирался быть дождливо-серым, чему Феликс был рад. От голода он ощущал себя уставшим и не хотел сегодня видеться с солнцем.

– Удивительно, – развел крыльями Паблито. – И что это нам дает?

– Кому это – вам? И почему это должно что-то вам давать?

– Нам – это нам! Всем нам! Мы все тут члены коллектива!

– Не кричи, коллектива член, – поморщился Феликс, – я голодный, могу задеть ненароком.

– Все понял, громкость убавил, – тише произнес Паблито. – Так что дает такая способность? Общаться с цветочками – это, конечно, красиво и романтично, но какая от этого польза?

– Смотря чем будем заниматься… Хотя чем бы мы ни занимались, надо придумать, как извлечь из такой способности пользу. Я дал человеку надежду.

– Ой! – взмахнул крыльями ворон. – Тебя стали волновать чувства людей? Это так трогательно, так мило!

– Сейчас из машины тебя вышвырну! – прорычал Феликс, едва не проехав на красный свет.

– А все же, – подал голос с заднего сиденья Дон Вито, – ты так и не решил, чем будет заниматься твоя организация?

– Моя организация… – эхом повторил Феликс, сквозь черные очки сосредоточенно глядя на дорогу. – Пока нет. Не за что зацепиться, не от чего оттолкнуться.

– Ну хоть какие-то идеи на ум приходили?

– Исключительно бредовые. Начнем с того, что я не вижу себя в роли спасителя людей. Я почти пятьсот лет ими питался, чем и как я теперь помогать-то смогу? Вот еще юрист-флораконтактер добавился. Легче не стало.

– Юрист – это хорошо! – непонятно чему обрадовался Паблито. – Давайте теперь думать, что могут сделать вместе хорошего богатый вампир и юрист, разговаривающий с маргаритками!

– Не знаю, кому как, но мне кажется, что ничего хорошего, – сказал крыс. – Вот если бы они собрались сделать что-нибудь плохое, так это мигом…

– Например что? – ворон высунул любопытную голову за спинку сиденья.

– Много чего. – Дон Вито задумчиво почесал сначала левый бок, затем правый. – К примеру, Феликс богатый бизнесмен, цветочный контактер – его компаньон. Захотелось Феликсу узнать, как идут дела, что происходит в конкурирующей фирме, – достаточно вежливо подарить, принести в офис горшок с цветком, а через пару недель зайти под удобным предлогом. Пока Феликс ведет с начальством отвлеченные беседы, контактер снимает нужную информацию с растения: все, что в офисе происходило, кто чем дышал, что делал…

Ударив по тормозам, Феликс остановил авто у обочины и тоже развернулся к заднему сиденью.

– Прошу прощения, что встрял не в свое дело, – Дон Вито попятился, вжимаясь в спинку кресла. – Обещаю рта не раскрывать.

– Еще немного, и я тебя расцелую, – произнес Феликс.

– Что? – опешил крыс. – Э-э-э-э… так я сказал что-то дельное?

– Гениальное! Ты сказал нечто гениальное! – Феликс рассмеялся, снял очки и убрал в бардачок. – Совершенно верно! Мы можем заниматься промышленным шпионажем, как же я сразу не додумался!

– Прекрасная помощь людям! – ехидно каркнул Паблито. – Одни денежные кровососы топят других денежных кровососов, ни перед чем не останавливаясь! Сдается мне, оборотни Петя и Паша нечто другое имели в виду, говоря: «помогать людям»!

– Критикуя – предлагай, – пожал плечами Феликс.

Автомобиль снова тронулся с места, встраиваясь в поток машин.

– Надо подумать, не все так сразу, – важно ответил ворон. – Для начала взвесим имеющиеся на данный момент способности, начиная с твоих. Итак, что у нас есть: ты очень сильный, можешь ходить по потолкам и стенам, передвигаться с большой скоростью… что еще?

– Могу видеть на дальние расстояния, приближать, укрупнять картинку, оставаясь на месте.

– Полезно, да, – согласился ворон. – Еще умеешь разговаривать с нами… Кстати, а с кем-то еще, кроме крыс и ворон, ты можешь общаться?

– Вроде нет. Хотя, может, просто толком не пытался, с вашим родом-племенем легче всего возник контакт.

– Ладно, этого хватит, и здорово, что эта твоя способность осталась. Так… что еще? Ты прожил четыреста восемьдесят лет, многое повидал, у тебя неплохой жизненный опыт. Можешь подключаться к мировой информации. Еще ты умеешь стрелять стрелами и махать мечами. Но это вряд ли пригодится.

– Как знать! – хихикнул Дон Вито.

– Не перебивай! Тебя внимательно слушали, дай и другим сказать! – оглушительно каркнул ворон.

– Молчу, молчу.

– Итак, итак… – Паблито потоптался, походил по сиденью и рассердился: – Сбил с мысли, хвостатый!

– А ты соберись, – усмехнулся Феликс. До дома оставалась пара километров, и мысленно он уже разделся, поел и лег в кровать – в темноту и тишину, словно собранную с самого дна глубокой ночи.

– Собрался! – Ворон тряхнул перьями и приосанился. – Так, с тобой в принципе все ясно. Теперь парень с маргаритками…

– Что ты прицепился к этим маргариткам?

– Просто слово нравится, не надо придираться! Он совсем молодой?

– Для меня все, кто младше ста лет, – дети, – Феликс смотрел в стекло с задумчивой улыбкой, руки сами вели машину. – Да, молодой, двадцать семь ему. Но достаточно умный, чтобы я поговорил с ним напрямую, практически без легенд.

– В смысле? – насторожился ворон. – Вот прямо так все взял и рассказал?

– Почти.

– Так и сказал: «Здравствуйте, я вампир, скоро мне стукнет пятьсот лет, давайте работать вместе, я вас не обижу, где-то даже в чем-то поддержу»?

– Разумеется, нет! Ничего я не говорил о вампирах, но контакт мы наладили.

– Хорошо. Есть предложение найти второго, посмотреть, на что он способен, глядишь, и озарит идея. А пока не от чего отталкиваться, верно. Когда сможешь продолжать поиски?

– Минимум – сутки для восстановления. По хорошему счету – два-три дня.

– Где набраться столько роскошества! Давай, чтобы завтра в три был готов, мы зайдем-залетим за тобой.

Заехав на стоянку, Феликс выпустил из салона своих пассажиров, закрыл машину и пошел к подъезду.

И ровно в три утра Паблито постучал клювом в грудь неподвижно лежащего на кровати Феликса. Тот приподнял веки и посмотрел на него тяжелым каменным взглядом сквозь ресницы.

– Добренького утречка! – бодро произнес ворон. – Встаем, одеваемся, едем за вторым человечком!

– А крыса где?

– Уже скучаешь, да? Ты любишь его? Признайся честно.

Сопя и задыхаясь, на пороге спальни возник Дон Вито. Едва отдышавшись, он пробормотал:

– Такой ремонт в доме, такой ремонт… все перекрыли, ничего не понятно… Я не опоздал?

Они снова отправились за город привычным маршрутом. Остановив машину на обочине проселочной дороги, Феликс пошел в поле. Наученные прошлым опытом, Дон Вито с Паблито не стали высовываться из салона, опасаясь удара невидимой волны.

На этот раз Феликс управился намного быстрее. Вернувшись в машину, мужчина какое-то время молчал, глядя в предрассветные сумерки, затем произнес:

– Его зовут Валентин Сабуркин.

– Ого! – воскликнул Паблито. – Какой прогресс! Смог считать имя и даже фамилию?

– Да нет, просто знаю, как его зовут. Это охранник из супермаркета возле моего дома – здоровяк с вечно унылым, виноватым лицом, топчется у касс на выходе с таким видом, будто сам что-то украл и теперь стыдится.

– И он обладает какими-то уникальными способностями? – недоверчиво переспросил ворон.

– Выходит так. Сегодня все поймем.

Глава 18

Феликс зашел в супермаркет около шести часов вечера. В отделе готовых продуктов он взял жареного мяса, картошки, овощей и риса. Затем прошел к витрине с алкоголем, выбрал две бутылки водки, пару банок пива и направился к кассам. Высокий широкоплечий охранник, похожий на немного располневшего спортсмена, топтался у входа, смотрел в пол и покачивался, словно слушал какую-то свою, звучащую в голове музыку и пританцовывал ей в такт. Феликс смотрел на него до тех пор, пока охранник не поднял взгляд. Глянул и снова стал смотреть в пол, покачиваясь из стороны в сторону.

Выйдя из супермаркета, Феликс открыл заднюю дверь машины и положил на сиденье пакеты.

– Ну как там, что там? О, ты нам покушать принес! Прямо день ото дня становишься человечнее!

– Ничего не трогать! – Закрыв дверь, Феликс отъехал от магазина, развернулся, припарковал машину с торца здания, выключил зажигание и откинулся на спинку кресла.

– Как вкусно пахнет… – не мог успокоиться Паблито. – Можно хоть кусочек клюнуть?

– Нет! Нельзя! Кому сказал! – Обернувшись, Феликс махнул рукой, отгоняя от пакетов птицу.

– Упырь! Упырь! Упырь!

Феликс досадливо поморщился и помассировал виски. На переднее сиденье перебрался крыс, потянулся, коснувшись лапками темной ткани на его колене, и спросил:

– Мы его ждем, да?

– Да. Сейчас сменится, пойдет домой. Он где-то рядом живет. Я не увидел дома, просто прослежу за ним.

Феликс взял Дона Вито на руки и принялся поглаживать его спинку, почесывая за ушами, не выпуская из вида стену здания с двумя дверями подсобных помещений.

– Ты его прямо как кошку гладишь! – сварливо заметил Паблито.

– Должно же меня хоть что-то успокаивать.

– А перья гладить пробовал? Не представляешь, как они успокаивают!

Одна дверь приоткрылась и выпустила мужчину в потертых джинсах и клетчатой рубашке. Ссутулив широкие плечи, он побрел через ряды машин на стоянке.

В ярко-синих глазах стали расширяться зрачки, заполняя их чернотой. Чернота пульсировала, будто дышала, подрагивала, то расширяясь во весь глаз, то чуть сужаясь… Сквозь расстояния, улицы, здания Феликс отслеживал клетчатую рубашку. В какой-то момент зрачки его дрогнули, словно в тихий пруд упал камень, и глаза начали светлеть.

Наблюдательный Паблито произнес:

– Все, нашел человечка! Теперь опять будем в машине сидеть, как…

Прихватив пакеты, Феликс выскочил из салона, захлопнул дверь, закрыл машину и быстрым шагом направился куда-то в дома. Остановившись у единственного подъезда облезлой башни-семиэтажки, он посмотрел на домофон, потянул железную дверь за ручку, надеясь, что он сломан и замки не работают. Но все работало. Тогда Феликс просунул пальцы меж железным краем и дверным косяком, ухватился поудобнее и открыл дверь коротким рывком на себя. Войдя в подъезд, мужчина поднялся по лестнице на третий этаж и нажал на кнопку звонка. Ждать пришлось довольно долго. Наконец приоткрылась обитая рыжим дерматином дверь и возник одетый в спортивные штаны и майку хозяин квартиры. Судя по всему, он уже успел выпить.

– Добрый вечер… – начал Феликс, но человек перебил:

– Здрасьте, Феликс Эдуардович. Спасибо, что зашли.

И посторонился, пропуская его.

– Мы знакомы? – Феликс переступил порог, затворяя дверь.

– Не то чтобы знакомы, вы меня конечно же не помните, – как-то смущенно, почти по-детски улыбнулся он, опуская голову. – Я в казино при «Империале» охранником работал, пока оно легальным было. А когда закрыли и переехали в подвал, взяли Айдына.

– Да-да, что-то припоминаю…

– Проходите туда, пожалуйста.

Хозяин проводил гостя в крошечную прокуренную кухню. На пластмассовом столе стояла бутылка водки, рюмка, пепельница, лежали пачка сигарет и надкусанное яблоко. Подойдя к окну, Феликс отодвинул желтоватый тюль, открыл форточку, снова задернул занавеску и развернулся. Валентин стоял у стола, прислонившись плечом к стене, и улыбался, поджимая губы, дергая подбородком. Феликс посмотрел на его вьющиеся, давно не стриженные, немытые волосы. От запаха пота дрогнули белые ноздри. Но крошечная кухня была на удивление чистой. Скромная старая мебель, древний холодильник, но чистота – как в казарме.

– Я тут принес кое-что, – Феликс принялся доставать из пакетов пластиковую посуду с горячей едой и бутылки. – А это на утро.

Он протянул банки пива Валентину. Тот молча взял их и убрал в холодильник. Затем достал из шкафчика вторую рюмку и присел. Феликс остался стоять. Он смотрел, как Валентин расставляет принесенные угощения, отодвигает в сторону свою выпивку, отвинчивает крышку и выставляет в центр бутылку самой дорогой водки, принесенной Феликсом. Затем положил две вилки и поставил вторую рюмку на противоположный край стола. Шумно вздохнул, развел руками и произнес:

– Ну вот. Присаживайтесь, если не брезгуете.

Феликс остался стоять, держась поближе к раскрытой форточке. Валентин налил себе полную рюмку, залпом выпил и подцепил ломтик жареного баклажана из пластиковой мисочки. После потянулся за сигаретами и ни с того, ни с сего произнес, глядя в сторону:

– А можно скажу?

– Конечно.

– Когда вы в казино приходили, я на вас всегда смотрел, – он шмыгнул носом и рассмеялся. – Там столько людей было, а вы ни на кого не похожи. Знаете, на кого вы похожи? – И снизу вверх посмотрел на Феликса влажными воловьими глазами.

– На кого же?

– Глупо, конечно, прозвучит, – усмехнулся Валентин, – на вампира вы похожи. Помните фильмы голливудские годов девяностых, с вампирами-аристократами? Я тогда еще думал, вот бы познакомиться, пообщаться, интересно ведь. Правда, долго с ними не пообщаешься, но все равно интересно. Вот… вы очень похожи на тех вампиров. Простите уж, пожалуйста.

– Ничего, мне даже лестно, – улыбнувшись, Феликс все-таки сел за стол, и Валентин пододвинул ему полную рюмку. – Кем ты раньше был, чем занимался? Не всегда же работал охранником.

– Десантник я контуженый, – Валентин снова усмехнулся и потянулся за бутылкой.

– Где ранило?

– На Кавказе. Да там такая история паршивая – слушать не захочешь! – махнул он рукой и залпом выпил.

– Почему же. Мне интересно.

– Правда послушаешь? – сходу перейдя на «ты», он посмотрел на Феликса печальным хмельным взглядом.

Гость кивнул.

– В командировке я там был – на задержании бандитов взорвалась граната. Как не убило – не знаю, но контузило прилично. После госпиталя пошел получать страховку по ранению, а мне и говорят: не положено тебе ничего, это, говорят, не ранение, а контузия, разные вещи. Я говорю, что получил ее в результате боевых действий, как это может не попадать под страховку? А они мне знаешь, что ответили?

– М-м-м?

– Что они меня туда не посылали! Сидят эти твари в чистеньких рубашках за столами своими канцелярскими, и не посылали они меня туда!

– И что ты сделал?

– Хочешь, покажу? – Валентин налил себе рюмку и доел жареные овощи из пластиковой тарелочки.

– Конечно. Покажи.

– Сейчас, – бывший десантник прикурил сигарету и взял в руку пустую тарелку. – Разозли меня.

– В смысле?

– Сделай так, чтобы я вышел из себя, разнервничался.

– Вызвать в тебе нервное напряжение?

– Типа того.

– Что-то сказать или стать нападающим?

– Лучше нападающим, но можно и словами.

– Хорошо.

Феликс снял черные очки, положил на стол и посмотрел на Валентина в упор. Тот глядел на него, держа в руке тарелку, и ждал. Феликс снял золотой зажим и тряхнул головой – по плечам рассыпались черные волосы, и снова в упор посмотрел на Валентина. Он ждал. Феликс поднес к его лицу руку, резко сжал пальцы в кулак и из старинного перстня выскочил золотой «коготь». Валентин скосил глаза к переносице, поглядел на «коготь» и снова поднял ожидающий взгляд. Феликс встал из-за стола, оттолкнулся от пола, взлетел и завис в пространстве.

– Ух ты! – добродушное хмельное лицо Валентина расплылось в счастливой улыбке. – А как вы это делаете?

Феликс опустился на пол, взял со стола золотой зажим, собрал волосы в хвост и задумался. Затем обогнул стол, подошел к Валентину и заорал в лицо:

– Да сам ты крыса тыловая! Что ты мне сделаешь, что?! Я – начальник, ты – дурак! Кто ты такой? Мясо тупорылое!

Лицо Валентина побагровело, воловьи глаза заволокла пелена, резким движением кисти руки он швырнул тарелку. И посуда взорвалась в воздухе. Феликс задумчиво посмотрел, как короткое пламя исчезает в пространстве, вдохнул мимолетный запах, отдаленно напоминающий порох, после перевел взгляд на десантника. Тот сидел, опустив голову.

– Что еще взрываешь, кроме пластика?

– Стекло, фарфор, керамику… – глухо ответил Валентин.

– Органические материалы, понятно. Что-то можешь еще делать?

– Могу.

– Что?

– Да кому оно надо!

– Мне. Мне оно надо. Представь, что я тот самый вампир из твоих фильмов, явился с тобой познакомиться и пообщаться. И пришел тебе не навредить, а помочь.

– Тоже вампиром стану? – Валентин украдкой вытер глаза тыльной стороной ладони, рассмеялся и потянулся к рюмке.

– Сугубо по обоюдному желанию, – Феликс тепло, по-дружески рассмеялся в ответ, поднимая свою рюмку. – Давай выпьем!

Валентин опрокинул рюмку, выдохнул, не замечая, что Феликс к своей так и не притрагивается.

– Какой поражающий эффект у этих взрывов?

– Зависит от предмета, но в основном слабенький, так, просто хлопушка. – Валентин подцепил вилкой кусок мяса и отправил в рот.

– Так, что еще умеешь?

– Ну-у… А! Вот это еще могу: за один раз нейтрализую взрыв двух гранат!

– Каким образом?

– Возьму в руку или собой накрою, и они безвредными становятся. Еще могу остановить до трех выстрелов из пистолета или винтовки – осечки пойдут. Но против автоматов ничего сделать не могу, не даются они мне, не успеваю.

– Что чувствуешь, ощущаешь, когда это происходит?

– Голова сильно болит, – Валя тяжело вздохнул и снова потянулся к бутылке.

– Еще на что способен? – Подперев кулаком подбородок, гость холодно, изучающе смотрел, как тот наполняет рюмку и залпом выпивает водку.

– Да там совсем уж ерунда! – Валентин поморщился, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Позориться не охота!

– Давай-давай, выкладывай, поверь, мне очень интересно.

Сабуркин пожал плечами, взял вилку, отложил на дальний край стола, затем сжал пальцы в кулак и резко раскрыл ладонь. Вилка шевельнулась, словно оживая, и проехала по столу прямиком к Валентину. Он плавно, без резких движений поднял руку – вилка висела, словно примагниченная зубцами к его ладони. Затем Валентин снял ее, взялся за ручку и поднял повыше, чтобы Феликсу лучше было видно, после уставился на прибор хмельным немигающим взглядом. И металлическая ручка, словно вмиг сделавшись мягкой, закрутилась в спираль, а после выпрямилась, становясь прежней. Положив вилку на стол, Валя сделал движение рукой, словно что-то отталкивал в воздухе, и вилка сама собой отлетела к краю стола.

– Любопытно, – сказал Феликс. – Только с металлом такое проделываешь или еще с какими-то материалами?

– Только с металлом. Серебро плохо, но поддается, золото, платина не даются вообще… Хотя с платиной не пробовал, где ее взять-то.

– Рассказывал обо всем этом кому-нибудь?

– Да кому рассказывать! В дурдом заберут или на опыты.

– Ясно. – Феликс встал из-за стола, одергивая пиджак. – Позвоню тебе в конце этой или в начале следующей недели. Скажи номер телефона.

– Не помню я его.

– Где твой мобильник?

– Не знаю, в комнате где-то валяется… поищу сейчас, – Валентин привстал, но Феликс остановил его.

– Сиди, сам найду.

Он вышел из кухни и включил свет в маленькой комнате. Желтые обои, тахта, шкаф, тумбочка и полки на стенах – снизу до потолка. На полках стояли поделки: сложенные из спичек дома, соборы, мельницы, даже Эйфелева башня, а также вырезанные из картона и раскрашенные акварелью макеты дворцов и старинных замков. Прекрасно выполненные работы с мельчайшей точностью в каждой детали.

Поглядев на это творчество, Феликс взял с покрывала тахты мобильный телефон, позвонил с него на свой номер и вернулся на кухню. Валентин сидел, сложив руки на столе и понурив голову.

– Вот твой телефон. – Феликс положил аппарат на стол. – Увольняйся с работы. Позвоню или зайду на днях.

– Заходите, буду рад, – пробормотал Валентин, не поднимая головы.

Глава 19

– И что это нам дает? – озадаченно произнес Паблито, когда вернувшийся в машину Феликс рассказал о визите к Валентину Сабуркину.

– Ты же у нас самый умный, вот и думай. Член ты коллектива или не член? – Поглядывая в зеркала бокового вида, Феликс выехал со стоянки.

– Давайте все вместе подумаем холодными головами! – пропищал крыс. – Что у нас есть на этот день? Вампир, юрист с этими… как их… с маргаритками и спивающийся военный, взрывающий тарелки. Ведь это уже кое-что!

– Правда? – ворон развернул к нему ехидный клюв. – Скорей рассказывай, каких таких чудес они смогут наворотить в помощь людям? Прямо интересно послушать!

– Э-э-э… можно стать охранниками…

– Супермаркета? – уточнил Феликс.

– Людей можно охранять, – крыс пошевелил ушами, пропуская мимо его усмешку. – Как-то спасать их… не знаю. Впрочем, давайте посмотрим третьего, может после хоть что-то прояснится.

В начале пятого утра «Ауди S8» цвета «амулет» снова стояла на загородной проселочной дороге.

– Давай, удачи, – напутствовал ворон, – иди и найди… Найди наконец выход!

Бросив пиджак на сиденье, Феликс направился к полю и на этот раз зашел гораздо дальше, практически скрылся из вида.

Вернулся он через час. Открыв дверь, мужчина присел на край сиденья и принялся тщательно отряхивать ботинки от земли. Крыс с вороном терпеливо ждали. Первым не выдержал Паблито:

– Ну что? Что?!

– Наверное, это ошибка, – положив руки на руль, Феликс уставился в лобовое стекло. Небо светлело. Еще немного, и на горизонте появится полоска рассвета, похожая на кровоточащий порез. Поймав себя на мысли, что думает о рассвете именно как об истекающей теплой кровью ране, Феликс тряхнул головой и добавил: – Завтра еще раз попробую.

– Почему ошибка, в чем дело?

– Лучше показать, чем объяснять. Поехали, она в соседней деревне живет.

– Она? – подпрыгнул ворон. – Наш коллектив разбавит девушка? Вот здорово!

– Надеюсь, все обойдется, – мрачно ответил Феликс.

Разделялись деревни лишь указателями да узкой проселочной дорогой. Свернув на нее, Феликс немного поплутал среди утопающих в зелени домов, заборов и выехал на окраину. Остановившись на приличном расстоянии от стоящего на отшибе одноэтажного деревянного дома, выкрашенного в светло-коричневый цвет, он опустил стекло и сказал:

– Похоже, здесь.

За металлической сеткой-забором виднелся яблоневый сад, огород и добротный бревенчатый сарай. В рассветной дымке мирно дремали деревья, птицы начинали звонкую перекличку, пахло травами и влажной землей.

– А тут неплохо, – Паблито вспорхнул на плечо Феликса и высунул голову в окно. – Можно выезжать сюда как на дачу.

– Грибы собирать, да. – Феликс исподлобья смотрел на дом так, словно его хозяйка уже успела ему чем-то досадить.

Солнечные лучи позолотили верхушки яблонь, и Феликс машинально включил затемнение. Мигом поднялись черные стекла, и торчавшего в окошке ворона чуть не прищемило. Опомнившись, Феликс опустил затемнение, а Паблито еще долго ворчал, что пора уже избавляться от старых привычек.

Где-то через полчаса дверь дома приоткрылась и на крыльцо вышла невысокая, крепко сбитая женщина лет пятидесяти. На ней была ночная рубашка с накинутой поверх красной кофтой и резиновые калоши на босую ногу. Цвет ее взлохмаченных волос с трудом поддавался определению, это походило на взрыв красных, рыжих и пегих прядей. Широко зевая, женщина спустилась по ступенькам и направилась к сараю. Подергав запертую дверь, она похлопала по карманам кофты и выругалась. Наблюдавшие эту картину крыс с вороном переглянулись.

– Ты прав, Феликс, – сказал Паблито. – Поехали отсюда, завтра еще разок попробуем.

Но не успел мужчина повернуть ключ в замке зажигания, как случилось нечто странное. Женщина посмотрела по сторонам, застегнула кофту на пуговицы, пригладила торчащие в разные стороны волосы и шагнула, как показалось, прямиком в стену сарая, пропадая из вида.

– Там что, есть еще одна дверь? – Дон Вито резво забрался на спинку переднего сиденья и вытянулся в столбик.

– Вроде нет, – голос ворона прозвучал растеряно. – Она что, прошла сквозь стену?

– Похоже на то, – и Феликс убрал руку от замка зажигания.

Вскоре женщина появилась. Она вышла из стены с парой стеклянных банок в руках и заторопилась к дому, шлепая калошами по росистой траве. Когда за ней захлопнулась дверь, Феликс потер переносицу указательным пальцем и посмотрел на своих компаньонов.

– Давайте высказывайтесь.

Они замялись, явно не зная, что ответить.

– Ну-у-у… – промямлил Паблито, – если причесать и приодеть…

– Она не только сквозь стены проходит, еще и предметы может выносить! – восхищенно перебил Дон Вито. – Потрясающе!

– И что мы будем делать с этим даром? Грабить банки и раздавать награбленное людям? – недовольно покосился на него ворон.

Крыс задумался, шевеля ушами от усердия. Затем сказал:

– Скольких еще найти осталось?

– Двоих, – ответил Феликс.

– Давайте всех соберем, там уж точно видно будет.

– Почему-то был уверен, что именно это и услышу. Даже и не знаю почему. – Феликс вздохнул и потянулся за черными очками. – Пойду пообщаюсь с ней.

– И что скажешь? – приглядываясь к дому, ворон не рассчитал и ударился клювом о стекло.

– Не знаю, придумаю на ходу. К примеру, дом хочу здесь купить или землю, спрошу, не продает ли кто…

– В шесть утра приспичило купить? – Паблито потряс головой и отодвинулся подальше от окна.

– Да, верно, о времени не подумал. Подождем.

Откинувшись на спинку кресла, Феликс стал смотреть на дом, разглядывая забор, калитку, изучая территорию. Устроившись на переднем сиденье, ворон взялся чистить перья, а крыс запрыгнул сначала на руль, затем перебрался на приборную панель и уткнулся в лобовое стекло острым носиком.

– Интересно, одна живет или с семьей? – произнес Феликс, ни к кому не обращаясь.

– Хочешь, посмотрю? – обернулся Дон Вито. – Проберусь в дом, пробегусь по комнатам.

– Давай, – кивнул Феликс и приоткрыл дверь. Крыс выскользнул из машины и исчез в траве.

– Осторожней с мышеловками! – напутствовал Паблито. – Давай тоже слетаю, в окна загляну?

– Сиди спокойно.

Дон Вито быстро вернулся и доложил:

– Похоже, одна живет. Сейчас она в уличной одежде, собирается куда-то.

И правда, вскоре женщина вышла, заперла на ключ дверь, затем калитку и направилась по дорожке за дом, помахивая лакированной сумкой-баулом в такт шагам. На ней была длинная черная юбка, черно-красная блузка с блестками, а волосы были уложены в высокую пышную прическу. Феликс проследил за ней взглядом – направлялась женщина к автобусной остановке.

– Посмотрю, как она живет, – Феликс открыл дверь, намереваясь выйти из машины.

– А как в дом проберешься? – поинтересовался ворон.

– Сквозь двери могу проходить, если они деревянные, а тут вряд ли стоит железная. Ждите здесь, никуда не уходите.

Захлопнув дверцу авто, Феликс направился к дому, а крыс с вороном забрались на спинки кресел и стали наблюдать за ним. Перемахнув через ограду, мужчина поднялся по ступенькам, встал напротив обитой светло-желтым дерматином двери, качнулся назад, примериваясь, шагнул вперед и… ударился лбом о дерматин. Он поднял руку, пощупал обивку, даже стукнул по ней кулаком – дверь не пропускала.

– Еще одна способность ушла, – изрек Паблито. – Вычеркиваем умение сквозь двери проходить.

Пришлось Феликсу возвращаться ни с чем. За руль он сел порядочно рассерженным, и крыс с вороном предпочли благоразумно сохранять тишину. Машина резко тронулась с места и понеслась к автобусной остановке.

– Чего придумал интересного? – рискнул спросить Паблито.

– Понаблюдаю.

Феликс явно не был расположен к разговорам, и пассажиры молчали всю дорогу.

Автобус привел их на вокзал. Там женщина пересела на одну маршрутку, затем на другую, после пошла пешком и наконец добралась до отдаленного района города, где высотные дома соседствовали с серыми пятиэтажками. В подъезд одного такого пятиэтажного дома она и вошла.

– Давай за ней, – сказал Феликс, приоткрывая дверцу. Дон Вито выскочил на асфальт и бросился в подъезд следом.

Вернулся он запыхавшимся и возбужденным.

– Значит, так, – принялся докладывать крыс, – это маленькая однокомнатная, довольно странная квартирка. В комнате все темное, красное, кругом какие-то вазы с сухими ветками, шары, фигурки, пирамидки, картины непонятные на стенах. По центру стол, на столе скатерть черная, на скатерти тоже шары, фигурки, пирамидки. Пару раз звонил телефон, женщина отвечала: «Мадам Георгина слушает!» И назначала час, когда может принять.

Крыс замолчал, отдуваясь. Феликс посмотрел на него, в окно, затем снова на него и сказал:

– Она что, гадалка?

– Не знаю, – развел лапками Дон Вито. – Похоже?

– Похоже. Пойду схожу на прием, пускай мне погадает.

– Куда ж без предварительной записи! – хохотнул ворон.

– Ничего, у меня неотложный случай. – Поправив на переносице черные очки, мужчина вышел из машины и склонился, заглядывая в салон. – Где ее квартира?

– Второй этаж, дверь с левой стороны.

Закрыв авто, мужчина направился через двор к подъезду.

Поднявшись на второй этаж, Феликс позвонил в дверь, и она сразу распахнулась, словно хозяйка поджидала гостей на пороге.

– Доброе утро, – печально, натянуто улыбнулся визитер.

– Прием с двенадцати, – отрезала хозяйка, толком даже не взглянув на него, к уху она прижимала трубку мобильного телефона. – Вы на какое время записывались?

– Простите, но я без записи, – тяжело вздохнул гость, – у меня экстренный случай. И мне вас рекомендовали как последнюю надежду.

Цепкие карие глаза, щедро подкрашенные черными и фиолетовыми тенями, мигом оценили стоимость его костюма, золотой перстень на пальце, и малиновые губы растянулись в приветливой улыбке:

– Что ж, раз случай экстренный, в беде не брошу. Проходите!

И Феликс шагнул за порог.

Глава 20

От всевозможного магического антуража в комнате негде было развернуться. В этой квартире, очевидно, не жили, только вели прием посетителей: настенные полки, шкаф-стеллаж – везде теснились всевозможные сувениры, пучки сушеных трав, коренья, банки и флаконы с неизвестным содержимым. Окна закрывали плотные бархатные шторы вишневого цвета, на большом круглом столе, занимавшем почти все свободное пространство комнаты, красовалось шесть пирамидок разного размера из фальшивого оникса, фигурки лягушек, сидящих на монетках, пара «малахитовых» слоников, стеклянный шар-светильник на подставке и два трехглавых подсвечника «под бронзу» с незажженными свечами. Пахло чем-то удушливым, приторно-сладким. Скользнув взглядом, Феликс отметил на полке шкафа дымящиеся палочки благовоний.

– Присаживайтесь, – хозяйка указала на деревянный стул с мягкой спинкой, стоявший у стола. – Рассказывайте, что у вас стряслось.

Феликс присел. Черных очков он не снимал, а хозяйка на это внимания не обращала. Она торопливо зажгла свечи, достала из-под края скатерти колоду карт и расположилась напротив. Пока женщина суетилась, Феликс рассматривал гадалку, представляя, какой она была в молодости, до того как ее фигура расплылась, лицо отяжелело, а в глазах возник блеск отчаянной пройдохи. И пришел к выводу, что не была она красивой, немного миловидной – но не более, из тех женщин, в которых еще девицами видна баба. В его время они были кухарками и скотницами, теперь же стали продавщицами сельмагов, осели в бухгалтериях и ЖЭКах.

– Так что у вас стряслось? – переспросила «мадам Георгина».

– Подозреваю, что моя жена меня приворожила, – ответил Феликс. – И женился я не по любви, а из-за приворота – она что-то сделала со мной дьявольское.

– Так-так-так, – заинтересованно приподняла она подведенные карандашом брови, – и откуда подозрения?

– Случайно нашел в ее вещах свою фотографию, истыканную иголкой, всю в каких-то нацарапанных знаках.

– Все понятно, – доверительно закивала Георгина пышной прической. – Вы мои расценки знаете?

– Напомните, пожалуйста.

– Четыре тысячи диагностика, дальше зависит от сложности проблемы.

– Хорошо, диагностируйте.

Женщина ловко перемешала карты и протянула колоду Феликсу:

– Сдвигайте на себя.

Феликс тронул пальцем верхнюю часть колоды, и Георгина принялась раскладывать карты на скатерти, беря их то сверху, то снизу, то вынимая из середины. Феликс молча наблюдал за женщиной, за тем, как двигаются ее руки, за мельканием пухлых пальцев с парой золотых колец – судя по моделям и качеству золота, куплены они были в семидесятых годах.

– Значит, так, – сказала она, пристально разглядывая разложенные карты, – приворот есть, сразу видно! Жена-то ваша блондиночка, светленькой масти?

Феликс утвердительно кивнул.

– И моложе вас намного?

Феликс снова кивнул. Удовлетворенно усмехнувшись, Георгина разложила оставшиеся в колоде карты.

– Любовничек у нее есть, солидный, видимо, человек военный. Да и к вам он близок, знаете вы его. Знаете, да? Где-то, может, работали или работаете вместе… как-то, в общем, пересекались по делам. Сообща они вас до казенного дома довести хотят да бизнес ваш отобрать. Вы же бизнесмен, верно?

– Верно.

– Еще и порчу на вас сделали: или на аварию, или на инфаркт – тут надо на воске смотреть, сложный случай. – И уставилась на него выжидающе.

– Конечно, смотрите, – кивнул мужчина.

– Воск у меня пять тысяч стоит.

– Давайте-давайте. А потом отворот, и чтобы назад, обратно им вся порча ушла, можно сделать?

– Разумеется. – Георгина ловко собрала карты со стола и убрала колоду под скатерть. – Не беспокойтесь, накажем по полной программе, все вернем с лихвой!

Она ушла на кухню и вернулась с глубокой металлической миской, наполненной водой. Что-то шепча и приговаривая, женщина сняла одну горящую свечку с подсвечника и стала капать воск в воду. После подошла к Феликсу с чашкой и свечкой и стала проводить те же манипуляции над его головой. Закончив, гадалка вернулась на свое место, поставила чашку на стол и долго рассматривала остывшие капли воска, плавающие в воде.

– Плохи дела, – наконец сказала Георгина, – инфаркт у вас прямо за рулем и случится, оттого и авария произойдет. Жена-то ваша еще и беременна… была от полюбовника своего военного, ни перед чем не остановятся, лишь бы от вас избавиться да денежки все ваши заграбастать. Креста на людях нет, ох, не…

– Я впечатлен, – мягко перебил Феликс, – очень впечатлен. У вас действительно есть дар. Дело в том, что я не просто так к вам на прием пришел.

От этих слов женщина замолчала и заметно напряглась.

– Видите ли, я сам кое-чем владею, – продолжал Феликс. – Я космобиоэнергет, потомственный целитель в пятом поколении. Собираюсь открыть свой центр целительства и набрать людей с ярко выраженными способностями.

Женщина уставилась на него с недоверчивым прищуром.

– А вы, часом, не из налоговой?

– Нет, не из налоговой. Зовут меня Феликс Эдуардович Нежинский, я потомственный целитель, магистр черной и белой магии.

И снял очки. В полумраке комнаты, освещенной лишь огоньками свечей, его бледное лицо с ледяными чертами аристократа, бескровными губами и горящей синевой глаз показалось женщине каким-то розыгрышем, словно под маской человека пряталась ожившая картина. Похвально быстро взяв себя в руки, она сказала:

– По телевизору я вас, случайно, не видала?

– Вряд ли.

– Может, в газетах ваша реклама попадалась?

– Не думаю.

– Хотите сказать, с такими данными и не рекламировались нигде? Одно лицо уже целое состояние, не обязательно целительствовать! Под вас хоть секту создавай! Стилиста нанимали или природное все?

– Природное. Нет, не рекламировался. Не нуждаюсь в рекламе. – На губах Феликса возникла узкая, как лезвие, улыбка, лишенная эмоций. – Так что, вы согласны на меня работать?

– А условия какие?

– Фиксированная ежемесячная зарплата плюс процент с каждого клиента. Сумму оговорим при следующей встрече.

Не раздумывая, женщина выпалила:

– Согласна! Когда приступать?

– Позвоню в начале следующей недели. Дайте мне свой телефон.

Перед тем как встать из-за стола, он вынул из внутреннего кармана пиджака портмоне, отсчитал восемь тысяч тысячными купюрами и положил на скатерть. Получив визитку мадам Георгины, мужчина убрал картонный прямоугольник в тот же карман и поднялся, намереваясь распрощаться.

– А порчу-то будем снимать? Теперь-то со скидками сделаю, все ж таки начальство!

Остановившись в прихожей, Феликс обернулся и посмотрел на нее. Женщина улыбалась задорно, будто даже игриво в ответ на странно тяжелый взгляд.

– Как вас на самом деле зовут? – ровным тихим голосом произнес гость.

– Алевтина. Алевтина Михайловна Сердюкова, – зачастила она. – Паспортные данные для оформления нужны? У меня есть ксерокопия паспор…

– Я вам позвоню, – повторил Феликс и вышел, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Глава 21

Всю дорогу до дома он молчал. Тяжесть мрачного настроения Феликса передалась и крысу с вороном, они присмирели, притихли, словно совсем испарились из салона машины. Наконец Паблито не выдержал и постарался развеять атмосферу:

– А я, знаешь, что заметил? Ты в зеркалах иногда вполне неплохо проявляешься, временами смутно и еле видно, потом совсем пропадешь, а потом снова ррраз! – и опять есть картинка. Наверное, надо орехов есть побольше, чтобы изображение установилось. Или просто подождать, пока само наладится. Но уже хорошо, есть прогресс, верно?

Феликс не ответил. Немного помолчав, ворон перепрыгнул на переднее сиденье.

– Что, совсем дела с этой тетенькой плохи?

– Не знаю, что и сказать, – нехотя произнес мужчина. – Надо подумать.

Затянувшие было небо грозовые облака прорезали лучи, засверкало августовское солнце. Притормозив на светофоре, Феликс достал из бардачка защитный спрей, брызнул на лицо, руки, шею. Внезапно нахлынула слабость, резануло чувство голода. Сок кокоса не давал такого длительного насыщения, как кровь, к этому еще предстояло приспособиться.

Приехав домой, Феликс поставил машину на стоянку, сказал, что хочет отдохнуть, и распрощался с Паблито и Доном Вито до вечера. Ворон хотел что-то возразить, но Феликс не стал слушать, он торопился домой – острый приступ голода уже вызвал озноб и шум в голове. Требовалось немедленное насыщение, иначе не пройдет и часа, как сознание начнет меркнуть, утратится самоконтроль, и он станет неуправляемым.

Войдя в подъезд, мужчина кивнул охраннику Алексею, намереваясь пройти мимо, но тот его остановил:

– Феликс Эдуардович, вас там ждут.

– Кто? – он замедлил шаг. Лицо охранника то расплывалось, превращаясь в мутное пятно, то снова становилось четким.

– Не знаю, какой-то старик с девушкой. Сказали, что они к вам по делу. Часа два уже сидят в холле.

– Именно ко мне?

– Да, – развел руками Алексей, – назвали вас по имени, отчеству и фамилии. Я и пропускать не хотел, но они…

– Ясно. Спасибо.

Пройдя к лифтовой, Феликс и впрямь обнаружил в холле сидящих в креслах пожилого мужчину и миловидную девушку. Рядом на журнальном столике лежал какой-то плоский предмет, похожий на картину, упакованную в плотную бумагу, перевязанную бечевкой. Увидав Феликса, старик поднялся из кресла, безошибочно определяя, что это именно тот, кого ждали, словно они были знакомы. Феликс окинул его рассеянным взглядом. Лет семьдесят, невысокого роста, худой, но крепкий, будто сработанный из хорошо просушенного дерева, в простой, но аккуратной одежде: зеленая рубашка, темные мешковатые штаны на подтяжках. Двухдневная небритость на впалых щеках, пышная седая шевелюра, прямоугольные очки и острый взгляд золотисто-ореховых глаз, смотрящих поверх тоненькой оправы. Пахло от деда каким-то крепким старомодным одеколоном.

– День добрый! – Старик протянул руку. Ладонь его оказалась сухой и теплой, даже горячей. – Никанор Потапович Вересов я, это внучка моя – Арина. Мы по объявлению.

– По какому объявлению? – голос Феликса прозвучал хрипло, пересохло горло.

– Вы давали объявление о поиске сотрудников для фирмы. Вот мы и пришли.

– Никакого объявления я не давал, это какая-то ошибка. Извините, тороплюсь.

Мужчина направился к лифту, но старик поспешил за ним.

– Как же не давали, если давали! На всех столбах оно расклеено!

Нажав кнопку вызова лифта, Феликс обернулся и посмотрел сквозь него невидящим взглядом мутных глаз.

– О чем вы говорите? На каких столбах? Где?

С хитроватой улыбкой старик поднял вверх указательный палец и ответил:

– Там!

Очередная волна озноба заставила Феликса содрогнуться всем телом. Подошел лифт, открылись двери.

– Ладно, идемте.

– Деточка, сюда, скорей! – Назойливый старик замахал внучке рукой, торопливо заходя в кабину вместе с Феликсом. Девушка схватила со стола сверток и побежала к лифту.

– У вас будет ровно десять минут, – сказал мужчина, когда двери закрылись и кабина пошла вверх.

– Нам больше и не надо, – покладисто ответил старик.

Обеими руками прижимая к груди сверток, девушка вжалась в угол. Не моргая, она смотрела на отражение Феликса в зеркалах кабины. Четко отражалась лишь его одежда, зажим на волосах, часы и перстень. Лицо, руки, волосы обозначались лишь неясными размытыми штрихами, словно художник добавил в краски слишком много воды. Но дед ободряюще подмигнул внучке, и это странным образом ее моментально успокоило.

Войдя в квартиру, Феликс оставил гостей разуваться в прихожей, а сам прошел на кухню. В холодильнике оставалось три ореха. В одном вовсе не оказалось молока, а двумя он лишь немного притупил голод, но не наелся.

– Куда нам проходить? – донеслось из прихожей.

– Сюда идите, на кухню!

Феликс выбросил скорлупу вместе с мякотью в мусорное ведро и перевел дух. Озноб немного стих, в голове посветлело. В дверном проеме возникли дед с внучкой.

– Так что у вас за дело ко мне?

– Чтобы время не тратить, мы лучше покажем, – лукаво улыбнулся старик. – Ножницы есть? Распаковать надо.

– Дайте сюда.

Феликс взял сверток, провел пальцами, одним движением разрывая бечевки вместе с бумагой, и вытащил зеркало в простенькой деревянной раме.

– Куда бы повесить? – Старик стал оглядываться.

Феликс снял со стены фарфоровую миниатюру начала восемнадцатого века и повесил на ее место зеркало, не задавая вопросов. Хозяину дома явно хотелось поскорее избавиться от гостей.

– Прекрасно, – дед одобрительно кивнул. – Давай, душечка, покажи, что можешь. А вы, уважаемый, смотрите в зеркало.

Девушка смущенно улыбнулась и пошла к зеркалу. Висело оно невысоко, роста ее как раз хватило, чтобы отразилось лицо, шея и плечи. Пару секунд постояв у зеркала, девушка коснулась стекла кончиками пальцев, и показалось, что зеркальная поверхность слегка вздрогнула, будто рябь пошла по воде. Затем Арина отвернулась и шагнула мимо, направляясь к окну, а отражение… осталось в зеркале. Причем осталось не просто запечатленной картинкой, оно зажило самостоятельно: осмысленно смотрело, улыбалось, покачивало головой, затем развернулось и исчезло, словно ушло в глубину зеркального пространства.

Феликс потер подбородок, посмотрел на девушку, на старика, на зеркало, снова на девушку.

– И в чем суть фокуса?

– Вот так может в зеркале оставить свое отражение, уйти из дома и наблюдать, что в доме происходит. Через отражение.

В глазах Феликса возник интерес, и, похоже, только теперь он как следует рассмотрел девушку. Лет семнадцати на вид, ростом чуть повыше деда, худенькая, стройная, с ладной фигуркой, личико-сердечко, здоровая загорелая кожа, аккуратный носик, по-детски припухшие губы, большущие ясные голубые глаза с длинными пушистыми ресницами, пшеничная коса – полевой цветок, выросший на свежем воздухе сельской местности. Стоя у окна, Арина переминалась с ноги на ногу, то поправляя белую кофточку, то разглаживая длинную, в пол, цветастую юбку.

Феликс перевел взгляд на деда. Тот так и стоял в дверях.

– Только в этом зеркале может отражение оставлять?

– Почему же, в любом. А это мы с собой для примера привезли, на случай, если у вас дома зеркал не окажется, – ответил старик и снова хитровато улыбнулся.

– Присаживайтесь, – Феликс указал на стулья, расставленные вокруг обеденного стола. – Мне в супермаркет надо сходить, купить кое-что.

– Так давайте Аринку отправим, а сами потолкуем пока. Чего купить-то надо?

– Кокосовых орехов, штук десять.

– Крупных, мелких? – с готовностью уточнила девушка.

– Крупных. И себе возьмите что-нибудь, чего бы вы хотели, – и Феликс полез в карман пиджака за портмоне.

– Ничего не хотим, не голодные мы, – ответил дед за себя и за внучку.

Арина ушла, а Феликс со стариком присели за стол.

– И как у нее проявилась такая способность? Давно? Кто ее родители, где они?

– Давайте все по порядку.

Дед Никанор сдвинул очки на кончик носа, пожевал сухими губами и приступил к повествованию.

Глава 22

Жил Никанор Потапович с дочерью Ольгой под Рязанью. Бабку свою давно схоронил, сам, почитай, дочку-то и вырастил. Выдал ее замуж за человека хорошего, геолога, скоро и Арина родилась. Чуть подросла детка, и уехала семья в Сибирь – хорошую работу дочкиному мужу предложили. Вот только стала там внучка болеть все время, Никанор малышку обратно под Рязань и увез. А что, молодым жить да работать, будущее свое строить, а он дочку вырастил и внучку на ноги поставит. Ольга с мужем не возражали, вскоре помогли им квартирку в городе купить, переехали дед с внучкой, но и деревню не забыли – каждое лето на природе, на свежем воздухе.

Никанор Потапович всю жизнь с травами возился, сборы целебные составлял, людей лечил. Не за деньги, а так, кто что даст. Тем и кормились. Арина болеть перестала, хорошо жили, ни в чем не нуждались, а вот когда пятый год ей пошел, история и приключилась.

Бывали в роду Вересовых случаи, открывались у кого-то чудные способности, да больше по мужской линии, а тут на тебе – в девочке проявилось. В деревне они как раз находились, в доме. Каталась Арина по комнате на детском велосипеде. А в комнате той на стене зеркало большое висело, старое, еще от отца Никанора осталось. Заигравшись, девочка поехала прямиком на зеркало, да не ударилась о стекло. Зеркало пошло рябью, как вода, и без препятствий пропустило внучку внутрь, в Зазеркалье. Никанор и сообразить-то ничего не успел, как ребенок развернулся и так же спокойно выехал обратно в комнату, а отражение осталось в зеркале. И само по себе продолжило кататься на велосипеде.

Позднее потихоньку разобрались, как эта способность работает, и самое главное – что никакого вреда девочке не причиняет. Вот только, взрослея, Арина стала застенчивой, людей сторонилась, боялась, узнают, что она не такая, как все, будут насмехаться, пальцем показывать. Возле деда так и держалась. Да и ему было спокойнее, что внучка при нем всегда. Устроил ее после школы библиотекарем, сам консьержем в жилом доме подрабатывает, мать с отцом помогают, хватает им. Но не век же девчонке среди книжек сидеть, людей не видеть, вот и решил подыскать ей работу поинтереснее да в коллективе.

– Ясно, – сказал Феликс, когда старик закончил. – Насчет «объявлений на столбах»… Девочка информацию считывает или вы сами?

– Сам я чуток почитываю, – признался Никанор. – По малости совсем природа открывается, все ж таки мы с ней, почитай, семьдесят три годочка хорошо ладим. Так что, берете нас?

– Вас? – переспросил Феликс. – Вас обоих?

Старик утвердительно кивнул.

– Аринка всегда при мне, вот пущай и будет на глазах, мне так спокойнее. Одну не отпущу.

– И кем же я вас возьму, в качестве кого?

– Да хоть бы и секретарем на полставки. – Никанор поправил очки, подталкивая их повыше к переносице. – Фирме всяко секретарь понадобится – кому-то ж надо на звонки отвечать, посетителей записывать, чай заваривать, пол подметать, за порядком следить. Вот я и буду секретарское хозяйство вести.

Тяжело вздохнув, Феликс посмотрел куда-то поверх пышной седой шевелюры.

– Не могу сказать пока, будет ли у нас какой-то офис…

– А куда ему деваться, конечно, будет, – невозмутимо ответил Никанор. – Заварил кашу – не жалей масла.

В дверь позвонили – вернулась Арина. Дед принялся было журить внучку за долгое отсутствие, но задержалась она, выбирая самые крупные орехи.

– Благодарю! – Феликс взял из ее рук увесистые пакеты, достал три ореха, остальные убрал в холодильник. Продолжая размышлять об офисе, он быстрыми движениями «раскрутил» кокосы и выпил молоко. Никанор с Ариной наблюдали за его руками, брезгливо кривящимся ртом и судорожно дергающимся горлом. Когда в мусорное ведро полетела скорлупа, девушка произнесла с неуверенным сочувствием:

– Невкусно?

Не ответив, Феликс перевел дух и посмотрел на нее.

– Значит, так, Арина, на работу я тебя беру…

– Нас, – деликатно кашлянул Никанор.

– Да, вас, тебя и деда твоего. Скажи-ка мне, через оставленное отражение что можешь делать?

Под его взглядом девушка растерялась.

– Видеть… – пролепетала она, – и… и… все…

– Только картинку происходящего, звуки не слышишь?

– Нет…

– Как далеко можешь находиться от отражения?

– Метров двести. Если дальше отойти, плохо различаю.

– Как именно принимаешь информацию?

– Глаза закрываю и вижу… все, что видит отражение.

На вопросы девушка отвечала, волнуясь, как ученица на уроке, с горящим на щеках румянцем.

– По желанию можешь оставлять отражение, или оно само собой всегда остается?

– По желанию. Чтобы оставить, надо потрогать зеркало. Но если сильно нервничаю или испугалась, то может и само остаться.

– Управлять отражением, двигать его в зеркале можешь?

– Да, оно меня слушается.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Феликс. – Давайте ваш телефон. В начале будущей недели позвоню.

Проводив гостей, Феликс вернулся на кухню и только тогда заметил, что зеркало в простенькой раме так и осталось висеть на стене. Заглянув в серебристую поверхность, он увидел, что размытые черты проступили яснее, четче, хотя все еще ускользали. Подняв руку, Феликс тронул зеркальную поверхность, провел пальцами, словно пытался коснуться собственного лба, подбородка… Затем отвернулся с колотящимся сердцем. Хотел снять зеркало со стены, но оставил висеть.

Оставшись в долгожданном одиночестве, Феликс разделся, набросил халат и пошел в спальню. По привычке клонило в сон, но он не поддавался, твердо решив не спать днем и ночью обходиться без снотворного. Включив светильник, Феликс лег на кровать, подложил руку под голову и стал смотреть на стену. Мечи, кинжалы, пара итальянских стилетов, метательные ножи… всего тридцать четыре штуки. Каждый из них Феликс знал до мелочи, до малого изъяна, но всякий раз ложась в постель, рассматривал, изучал их, словно впервые. Когда видел в темноте, часами мог вглядываться в тусклое потустороннее сияние оружия, теперь же в свете электричества, блеск клинков, инкрустация рукоятей – все казалось слишком ярким, чересчур живым, почти назойливым.

Блуждающий взгляд остановился на висящей по центру узкой полке черного дерева, где на подставке покоилась шпага из толедской стали с рукояткой, обтянутой шершавой черной кожей. Всякий раз, глядя на этот клинок, Феликс вспоминал своего учителя. Ему было лет пять, когда в доме появился Диего Вальдес – одна из лучших шпаг королевства, мастер «Ла Дестресы», и взялся обучать его фехтованию, музыке, философии, искусству. «Воин, умеющий лишь убивать, ущербен и пуст. Ты должен видеть мир в целом, а бой – лишь часть мировосприятия», – гласила философия школы «Ла Дестреса».

К четырнадцати годам Феликс не только усвоил науки, но и в совершенстве овладел искусством «Дестресы». И вот настало время, когда он выиграл у мастера десять из десяти поединков подряд. На следующий день Диего принес эту шпагу, с рукоятью, обтянутой черной кожей, и сказал: «Ты почти готов. Теперь попробуем боевым оружием». И Феликс проиграл все десять поединков. Он не мог понять, почему проигрывает раз за разом, и на его вопросы учитель ответил: «Это был последний урок. Когда поймешь, в чем причина, ты будешь готов». Феликс не спал ночь, промучился весь день, в конце концов упал учителю в ноги с просьбой объяснить причину поражений. И мастер ответил: «Ты просто не был готов убивать».

Мягкий свет, желтоватыми бликами играющий на гранях клинка, казался до того ярким, что резал глаза. Феликс отвернулся, смыкая веки. Так и лежал, всматриваясь в темноту. И не заметил, как уснул.

Разбудило его сердитое карканье Паблито. Ворон возмущался, что Феликс спит в неположенное время и нарушает режим.

– Который час? – Резко поднявшись, мужчина сел, опуская босые ноги на ковер, тряхнул головой, разгоняя сон, и запустил пятерню в разлетевшиеся по плечам волосы.

– Почти полночь! – В негодовании взъерошенная птица металась из угла в угол. – А ты уже выспался! Управился! Куда теперь ночь девать – гулять пойдем? А к утру, уставшие и сонные, поедем за город четвертого искать!

– Пятого, – поправил Феликс. Запахнув халат, он завязал пояс и встал с кровати.

Паблито прекратил беготню и уставился на него.

– Как – пятого? После третьего четвертого не будет, сразу дальше пойдем?

– Четвертый уже был, сам нашелся. Вернее, четвертая с половиной.

– Э-э-э… похоже, я что-то пропустил! Рассказывай!

– А крыс где? Чтоб два раза не повторять.

– Наверное, опять где-то в ремонте запутался. Ты рассказывай, рассказывай, я ему все передам!

Но ворону пришлось подождать: сначала Феликс размялся, возвращая силу и гибкость в оцепеневшее тело, сходил в ванную, затем для чего-то заглянул на кухню и только после добрался до гостиной, где и рассказал Паблито о визите дедушки и внучки.

– Получается, дед тоже наделен способностями? – пришел к выводу ворон, когда Феликс закончил. – Так, может, он и есть пятый?

– Нет, – отмахнулся Феликс, – толковые знахари, травники-почвенники могут считывать небольшой процент информации из окружающей среды, это не редкость и не выдающаяся способность. Вот у его внучки – да, интересный дар, не каждый день такое встретишь.

– И что с ним делать, с этим даром, как применить?

– Буду думать.

Остановившись посреди гостиной, Феликс устремил взгляд на картину семнадцатого века, висевшую в простенке между окном и балконной дверью: натюрморт с кистями винограда, морскими раковинами, цветами и птицей.

Паблито вспорхнул на стол, накрытый винно-красной скатертью, походил кругами, поцарапал задумчиво когтями старинную вышивку ткани и сказал:

– Что теперь у нас есть? Вампир, не боящийся солнца; юрист, разговаривающий с растениями; военный, взрывающий тарелки; гадалка-шарлатанка, проходящая сквозь стены; девушка, оставляющая свое отражение в зеркалах; дед-знахарь… Хотя деда можно не считать. И что со всем этим делать? Давай же, Феликс, придумай наконец, ты же умный!

Не отрывая взгляда от натюрморта, словно давно знакомая картина заворожила его новыми деталями, Феликс ответил:

– Честно сказать? Понятия не имею.

Глава 23

Дон Вито явился во втором часу ночи и с порога принялся оправдываться, рассказывая, какие важные дела его задержали. Но Феликс не пожелал слушать, сказав, что деловая жизнь крысиного сообщества это последнее, что его интересует на данный момент. Все это время они с Паблито так и просидели в гостиной, решая, что же делать со своими уникумами, но ничего стоящего – полезного для себя, безопасного для окружающих, соответствующего условиям компании «Гнозис» – не придумали.

Около четырех утра все вместе поехали за город. Остановив машину на обочине у хорошо уже знакомого поля, Феликс вышел в темноту под напутствия и пожелания крысы с вороном. Отсутствовал он почти два часа, Паблито уже собирался полететь посмотреть, куда он пропал и все ли в порядке, как Феликс наконец вернулся. Выглядел он усталым и мрачным.

– Что-то не так? – мигом насторожился Паблито.

– Не нашел никого, – не включая зажигания, Феликс положил руки на баранку и посмотрел в лобовое стекло. – Наверное, мне надо отдохнуть. Слишком частыми были подключения, вот и не получаю сейчас нужной информации.

– И долго собираешься отдыхать? – недовольно поинтересовался ворон, всем своим видом показывая, как не по душе ему такие промедления.

– Двое суток минимум. Обычно нужно дольше.

– Но у нас нет времени!

– Не надо каждый раз напоминать!

Но ни двое суток отдыха, ни целая неделя не помогли – Феликс не мог найти пятого. От перенапряжения ему начало чудиться, что предрассветное небо становится прозрачным, прогибается дрожащим водяным пузырем и в нем с чудовищной скоростью проносятся картины, дома, города, люди, лица… Проносятся, превращаясь в размазанный по тонким стенкам мутный след.

Когда снова довелось отправиться за город и возобновить поиск, Феликс еле добрел до машины, едва не потеряв сознание по пути. Упав на сиденье, мужчина долго тяжело дышал, сидя с закатившимися глазами. В полнейшей озадаченности ворон с крысой только и могли, что тревожно переглядываться.

– Наверное, в «Гнозис» все-таки ошиблись, – предположил Дон Вито, – людей должно быть четверо.

– А Феликс – пятый! – согласился ворон. – Тогда все и получается!

– Нет, – глухо проговорил Феликс, – их должно быть пятеро, а я шестой.

Немного передохнув, он включил зажигание и повел машину на малой скорости, все еще не доверяя своей реакции.

Домой добрались под утро. Выйдя на балкон, Феликс облокотился на перила и замер, чувствуя, ощущая, как восходит солнце. Он взял привычку выходить к рассвету и стоять под первыми лучами солнца, закрыв глаза. В эти минуты лицо его было столь спокойным и прекрасным, что крыс с вороном переставали бегать вокруг, усаживались рядом и просто смотрели на него.

Насладившись, насытившись солнечным теплом, Феликс вернулся в гостиную. За ним прошмыгнул крыс, Паблито влетел следом и с ходу предложил:

– А ты начни пока с теми, кто есть, если пятый нужен, если он существует, то потом и появится. Сам собой.

– Возможно, ты прав, – постоянное беспокойство Паблито невольно передалось Феликсу, и стало казаться, что времени действительно в обрез. – Надо всех собрать, пообщаться в непринужденной обстановке, установить доверительные отношения…

Стоя посреди комнаты, Феликс произносил это, глядя в пол и раскачиваясь с пятки на носок.

– Похоже, ты сам ужасаешься тому, что говоришь, – заметил Паблито.

– А как не ужасаться? В последние сотни лет мои доверительные отношения с людьми длились от силы минуты две, и главное – лишь бы они не особо дергались, когда им шею прокалывают, и не сильно запачкали мою одежду. А теперь я должен собрать целую компанию и устроить для них милые посиделки. Чего доброго, еще и беспокоиться придется, как бы им понравиться и заслужить доверие!

Ворон широко раскрыл клюв и громко захохотал. Дон Вито подбежал к ногам Феликса, уселся на задние лапы, повел острым носиком и сказал:

– Тоже считаю, что позвать их в гости – прекрасная возможность…

– В гости? – перебил Феликс. – Я имел в виду собрать их всех в каком-нибудь ресторане! Снять отдельный зал или весь ресторан закрыть, чтобы оттуда всех выгнали вместе с официантами, и там уже спокойно пообщаться, все обсудить…

Успокоившись было, Паблито, снова захохотал.

– Что смешного?! – Казалось, еще немного, и Феликс рассердится.

– Так и вижу, как ты налаживаешь непринужденное, доверительное общение с охранником, шарлатанкой, с деревенской девушкой и дедушкой в дорогом ресторане, откуда всех выгнали! – Сквозь смех проговорил ворон. – Да там от непосильного напряжения, наверное, только юрист Герман не напьется в первые пять минут! Славно поговорите, отлично пообщаетесь!

Феликс задумался. Затем огляделся и указал широким жестом на обстановку гостиной, больше похожую на музей, чем на интерьер жилой квартиры:

– Считаешь, здесь будет лучше? Тут они почувствуют себя свободнее?

– Думаю, что не намного… – засомневался крыс.

Но Паблито стоял на своем: дом лучше ресторана, в доме люди охотнее пойдут на контакт. Феликса же такая идея отвращала, и соглашаться он не желал.

– Ты собираешься тесно общаться с этими людьми! – пошел ворон в наступление. – Вместе работать, видеться каждый день! В конце концов, от них зависит – выйдешь ты в следующем месяце полюбоваться рассветом или снова десять штор опустишь и будешь тут сидеть! В красоте, чистоте, пустоте!

– Тише ты! Раскаркался! – прикрикнул Феликс. – Хорошо! Позову их сюда! Можно и на кухне посидеть…

– В коридоре лучше тарелки им поставь, чего уж там! Прихожая большая, все поместятся!

– Довольно, успокойтесь! – взмахнул лапками Дон Вито, словно собирался дирижировать невидимым оркестром. – Встречу замечательно можно устроить здесь, в гостиной! Вынести все самое ценное и хрупкое. Кресла, диваны закрыть чехлами, свернуть и убрать ковер, стол поставить по центру. И накрыть его скатертью попроще. Знаете, есть такие непромокаемые скатерти, сквозь которые жидкость не просачивается…

– Какая еще жидкость должна просачиваться сквозь скатерть? – Феликс опустил на Дона Вито нехорошим огнем горящий взгляд, от которого крыс попятился.

– Мало ли, – пискнул он, – если кто-то что-то прольет… на стол…

Увидав, как поменялся в лице Феликс, ворон заголосил:

– Никто никуда ничего не прольет! Все взрослые культурные люди! А если так уж прямо трясешься за свое имущество, поставь им чай с печеньем, пускай считают тебя за жадину и жмота! Лишь бы тебе спокойнее было!

– Ничего я не трясусь! – рявкнул Феликс. – Я привык быть один в этих стенах! Здесь каждый предмет знает свое место! И только я к ним прикасаюсь!

– Да вынеси ты все из этой комнаты! – сердито захлопал крыльями Паблито. – Оставь только стол и стулья! Скажешь – ремонт!

– Может, все-таки в ресторан? – попытался вмешаться крыс, но его не услышали.

– Сниму какую-нибудь квартиру! Туда всех и приглашу! Как будто я там живу! – Феликс принялся ходить по комнате кругами.

– Фотографии на полки не забудь поставить, да! Твоя дальнейшая жизнь от них зависит, а ты так брезгуешь этими людьми, что даже на порог пускать не хочешь!

– Да не брезгую я, подбирай выражения!

– Именно брезгуешь! Хочешь общаться с людьми, жить среди них, как равный, а сам и близко их подпускать не хочешь, будто они заразные! Оставайся вампиром, не морочь людям головы! Не хочешь ты ничего менять на самом-то деле!

– Курить тут никому не позволю! – проорал Феликс.

– И правильно, и я согласен, – Паблито мигом сбавил тон. – Поставишь пепельницу на балконе, пускай там дымят да пеплом мусорят. И все довольны.

Остановившись у круглого стола, Феликс задумчиво потрогал кончиками пальцев вышивку на скатерти и сказал:

– Лучше всего, наверное, назначить встречу на вечер субботы, часов в шесть-семь…

– Да-да-да, совершенно верно, – энергично потряс клювом ворон. – Полностью поддерживаю.

– И еще одно условие, – Феликс обернулся и посмотрел на крысу с вороном. Они сидели на полу рядом, буквально бок о бок как верные товарищи. – Вас тут быть не должно.

– А вот на это даже не надейся!

Глава 24

К субботнему вечеру Феликс начал готовиться с четверга, желая предусмотреть каждую мелочь, включая пять комплектов комнатных тапочек разных размеров. Последовав совету Дона Вито, он убрал из гостиной часть предметов и обстановки, освободив пространство. Теперь в комнате без особого стеснения могло разместиться шесть человек.

В назначенный день с самого утра еще раз осмотрели гостиную и принялись тщательно обследовать остальные помещения, куда могли попасть гости: нет ли там чего-нибудь, что могло бы показаться странным? С кухней и прихожей все было в порядке, а вот в ванной комнате Паблито задержался. Окинув придирчивым взглядом стены, пол и потолок единого темно-красного цвета, птица уставилась на саму ванну: круглая чаша из черного мрамора опиралась на бронзовые львиные лапы.

– М-да, – сказал ворон, взлетая на бортик ванны, – здесь мы, конечно, ничего уже не успеем переделать. Ну да ладно, переживут. Может, у хозяина вкус такой, у всех могут быть свои причуды.

Переступая по бортику, Паблито подобрался к раковине из такого же черного мрамора и посмотрел на висящий над ней старинный портрет под стеклом.

– Это ты?

– Да, – сухо ответил Феликс. Он стоял на пороге, подпирая плечом дверной косяк.

– Хорош! Почти не изменился. Сколько тебе тут?

– Двадцать два.

– По поводу какому-то рисовался или просто так, красоту свою запечатлеть?

– Отец пожелал запечатлеть меня вернувшимся с войны без единого ранения, – ответил Феликс. – В честь этого события был написан портрет.

– Ты воевал? – удивился ворон. – Ты же благородный господин, тебя могли бы и отмазать от армии!

– Вот именно потому, что я благородный господин, я и пошел воевать. Это было делом чести, – улыбнулся Феликс слову «отмазать». – И после того, как стал вампиром, тоже много где воевал…

– А тогда что за война была? – заинтересовался Дон Вито. – Кого с кем?

– Война испанской короны за Нидерланды. Они хотели отделиться, а мы не давали. Долго рассказывать, как-нибудь в другой раз. Давай, Паблито, говори, что здесь надо сделать, что изменить?

– Надо убрать портрет и зеркало повесить! – с важностью каркнул ворон. – Сгодится и то, что дед с внучкой на кухне забыли!

– Без зеркала никак? Я все еще толком не отражаюсь, люди могут испугаться…

– А тебе не обязательно вместе с людьми в ванную заходить. Без тебя руки помоют, разберутся как-нибудь.

– Чего-то здесь не хватает… – сидя на задних лапках, Дон Вито вытянулся в столбик, рассматривая полочку над раковиной, – чего-то не хватает… Будь добр, подними меня повыше.

Феликс склонился, опуская руку, и крыс ловко забрался к нему на плечо. После минутного раздумья, Дон Вито воскликнул:

– Ах да! Бритвенные принадлежности! Вот чего не хватает! У взрослых людей мужского пола они обычно есть, даже если человек светловолос и носит бороду с усами. У тебя же волосы черные, а лицо чистое, значит, по человеческим меркам ты должен бриться каждый день.

– Об этом не подумал. – Феликс опустил крыса на пол. – Хорошо, что сказал.

– Да что бы ты вообще без нас делал! – ехидно усмехнулся ворон. – Значит, так: сюда зеркало, бритву, и, можно сказать, территория готова!

– Давайте на всякий случай еще раз все обойдем и хорошенечко осмотрим, – предложил Дон Вито. – Начнем с прихожей, от самого порога.

Они прошли в коридор. Феликс встал спиной к входной двери и посмотрел по сторонам, представляя себя на месте гостей, глядя на обстановку их глазами. Пол – редкий желтый мрамор, покрытый тонким рисунком темно-оранжевых, терракотовых и белых линий. Стены – сандаловое дерево. Потолок – венецианская штукатурка. Мебель – «утопленный» в нишу платяной шкаф, чьи дверцы лишь на пару тонов отличались от цвета стен, узкий длинноногий столик с банкеткой начала двадцатого века и подставка для зонтов, привезенная из Европы лет двести тому назад.

– Шкаф открой.

– Что?

– Шкаф, говорю, открой, – повторил Паблито.

– Зачем?

– На всякий случай все проверим. Во избежание сюрпризов.

– Кому и что может понадобиться в моем шкафу?

– Люди очень любят чужие шкафы, – поддакнул Дон Вито. – Так что лучше не рисковать.

Феликс пожал плечами, распахнул дверцы, и из шкафа посыпались зонты и трости. При ударе о мраморный пол из ручек и набалдашников с острыми щелчками начали выскакивать тонкие лезвия, похожие на длинные серебристые когти. Когда стих шум, лязг и звон металла, Паблито укоризненно поглядел на Феликса.

– И что такого? – пожал плечами мужчина. – Это коллекция, только и всего. Антиквариат, между прочим!

– Для чего тебе такие штуки? – Ворон подошел ближе, рассматривая сверкающие лезвия – на некоторых виднелась гравировка. – Людей убивать на расстоянии, чтобы костюм не запачкать?

– Какие глупости… – начал Феликс, но вмешался Дон Вито. Глядя на мужчину восторженно блестящими глазками, крыс мягко, вкрадчиво произнес:

– Времена рапир и шпаг давно прошли, но для испанского дворянина проще выйти на улицу без одежды, чем без оружия, ведь он со шпагой с детства, она часть его, продолжение его руки. Отлично придуманная замена. А можно спросить, какой у тебя титул?

– Виконт. Теперь отойдите в сторону, надо прибраться.

Но ворон с крысой, напротив, подобрались к шкафу поближе и заглянули внутрь. Полки загромождали какие-то коробки различной формы и цвета.

– Там что? – поинтересовался ворон, настороженно рассматривая их ряды.

– Ерунда всякая. – Феликс принялся поднимать с пола зонты, трости и запихивать их обратно в шкаф. – Правда – ерунда.

– Да я уж понял, что у тебя тут полным-полно ерунды! Давай открой какую-нибудь, хотя бы вот эту тоненькую. Достань ее.

Феликс снова пожал плечами и вытащил из ряда коробок одну плоскую, квадратную, бурого цвета. Сняв крышку, мужчина поднес ее к вороньему клюву. Из коробки дохнуло холодом. На подушке, похожей на кусок сухого льда, лежали перчатки тончайшей, искусной выделки, с сохранением всякой линии кожи.

Дон Вито судорожно сглотнул, глядя на эти перчатки и спросил:

– И многих ты уничтожил этими… руками?

– Многих, – Феликс закрыл коробку и убрал в шкаф. – Мне вообще всегда нравилось играть с мерзавцами.

– Можешь рассказать?

– Да что тут рассказывать? Все они считали, что подлость, мерзость, властолюбие и грязь будут сокрыты за их богатством и властью. В истории, в поколениях они останутся великими, святыми, реформаторами. В чудовищном забвении они не то что бога своего любимого, на котором так успешно зарабатывали и зарабатывают, не брали во внимание, они даже вампира рядом с собой рассмотреть не смогли. Вампира, наблюдающего за ними с близкого, очень близкого расстояния. К некоторым я потом приходил. С кем-то получалось договориться, с кем-то не очень. Кто-то быстро, с готовностью принимался платить по счетам, кому-то требовалось больше времени, чтобы смирить гордыню и осознать, что с ним происходит здесь и сейчас. Это была увлекательная, тонкая игра, признаю – не совсем честная, ведь мне были заранее известны ее правила, а им приходилось схватывать на лету. В целом всегда все проходило успешно. Иначе люди до сих пор бы молились на папу Борха и ему подобных.

– Папа Борха – это кто еще? – Ворон зачарованно смотрел на лицо Феликса, оно словно посветлело, засияло, заострившись мраморными чертами от глубинного гнева. – Он тебе как-то насолил?

– Он говорит о папе римском Борджиа, – подсказал крыс. – Приводит его как пример. Это давно было, еще до жизни Феликса…

– Ты умный тут самый, да? – сердито встряхнулся Паблито.

– Просто когда-то мне доводилось проживать при библиотеке. Вот и знаю, чем известно семейство Борджиа. Но это не важно сейчас, правда. Гораздо важнее люди, которые придут сегодня вечером. Что еще мы не сделали для них?

– Кухню не осмотрели! – проворчал ворон. – Кто знает, что там из плиты и шкафов посыплется!

– Ничего, – выдохнул Феликс. – Там все пустое, за исключением посуды и столовых приборов.

– Точно?

– Да.

– Тогда остаются еда и напитки, – ворон взлетел на плечо мужчины. – Ты вчера кучу журналов и справочников ресторанных принес, определился уже?

– В раздумьях пока, – закрыв дверцы шкафа, Феликс пошел в гостиную. Дон Вито заторопился следом. – Эти люди такие разные, угодить всем вкусовым предпочтениям, выбрать нечто оптимальное…

– Испанская кухня, – подсказал Дон Вито, – сможет угодить любым вкусовым предпочтениям.

– Точно! – хлопнул крыльями Паблито. – Ты же испанец! Вот и накорми их своей едой. Чем, кстати, питались и питаются испанцы?

Феликс подошел к столу, выставленному в центр гостиной, и взялся перебирать глянцевые журналы, брошенные на прорезиненную скатерть «под кружева».

– И питались, и питаются в принципе одним и тем же: мясо, бобовые, овощи – все, что привез Колумб. Картошка, кукуруза, помидоры. И рис от Марко Поло. Была там у него история с Индией…

– Короче! – каркнул Паблито. – Выбери самый лучший испанский ресторан и закажи!

– Их тут знаешь сколько… – глянцевые страницы веером зашелестели в руках Феликса.

– Выбирай по адресу, – подсказал Дон Вито. – В самом центре города ищи. Аренда дорогая, должны хорошо готовить, иначе прогорят.

Выбрав подходящий адрес, Феликс набрал номер, переключил телефон на громкую связь и сел в кресло.

– Ресторан «Порта дель Соль», здравствуйте, – раздался из динамика приятный женский голос.

– Буэнас тардес, – ответил Феликс. – Хочу сделать заказ с доставкой на дом. Будьте любезны, озвучьте ваше меню.

После небольшой заминки голос предложил ознакомиться с меню на сайте ресторана.

– …так вам будет удобнее.

– У меня нет Интернета, – ответил Феликс. – Мне будет удобнее, если вы мне его прочитаете.

На этот раз пауза была длиннее.

– Прочитать вам все меню? – уточнила девушка.

– Да. Или я что-то сложное прошу?

– Нет-нет! Сейчас… минутку… Вам с ценами или только наименования?

– Как хотите.

Перебравшись на спинку кресла, Паблито уселся у самого виска Феликса и принялся чистить перья. Не глядя на птицу, мужчина поморщился и смахнул его на пол. Обиженно каркнув, Паблито перелетел на стол и там продолжил свое занятие. Дон Вито зачем-то походил кругами, будто желал рассмотреть собственный хвост, и уселся у ног Феликса. Тем временем женский голос принялся зачитывать меню, начиная с закусок и салатов. Мужчина слушал, глядя на картину, висящую в простенке. Когда закончился перечень вин и напитков, он сказал:

– Спасибо, я определился. – И в том же порядке, начиная с закусок и салатов, ни разу не перепутав порядок наименований, перечислил все, что хотел бы заказать. Добавив: – На шесть… нет, на пять персон. Доставьте сегодня в семнадцать сорок по адресу…

– Минуточку, одну минуточку, пожалуйста! – воскликнул голос, и в динамике послышался дробный стук удаляющихся каблуков.

Феликс прождал две минуты сорок пять секунд. Собирался уже повесить трубку, как вдруг вместо девушки заговорил мужчина:

– Здравствуйте, прошу прощения, что заставили вас ждать. Сумма вашего заказа составляет девятьсот сорок четыре тысячи шестьсот рублей. Как вы предпочитаете расплатиться: креди…

– Наличными.

– В какой валюте?

– А вам какая больше нравится? – Феликса начала раздражать такая долгая история, он то и дело посматривал на наручные часы.

– В евро вас устроит?

– Да.

– Сейчас посчитаю, сколько получается…

Феликс тут же назвал сумму, беспокоясь, что и этот голос куда-нибудь уйдет надолго.

– Доставьте ровно в семнадцать сорок, ни минутой позже. Если в мою дверь позвонят в семнадцать сорок две – заказ отменяется, вы меня понимаете?

– Да-да-да, не беспокойтесь. Ровно в семнадцать сорок! Сейчас я вам немного расскажу о наших бонусах и скидках…

– Не надо.

– При заказе на такую сумму наш ресторан бесплатно предоставляет официанта и уборщицу! – все-таки выпалил голос.

– Танцоров фламенко еще попроси, – посоветовал Паблито и закаркал, хохоча. Феликс погрозил птице пальцем и рявкнул в трубку:

– Никого не надо! Только еду и вино! Все, больше ничего не нужно! Расплачусь на месте! Пишите адрес!

Закончив наконец с заказом, перешли к следующему пункту: что надеть? Выбор оказался небогат – халаты и костюмы. Потоптавшись на пороге гардеробной, Паблито окинул острым взглядом вешалки с рубашками от светлых до темных тонов, полки с бельем, с обувью, ряды классических костюмов, не отличающихся разнообразием фасонов и расцветок: темно-серые, темно-коричневые, черные, темно-синие, и обернулся к стоявшему в дверях Феликсу.

– А что-нибудь попроще, почеловечнее у тебя есть?

– Все, что есть, ты видишь.

Дон Вито прошмыгнул в гардеробную и огляделся, сосредоточенно шевеля усами.

– Как мне лично кажется, хорошо будут смотреться просто брюки без пиджака и рубашка… Не светлая, не темная – нечто среднее.

Феликс снял с ближайшей вешалки черные костюмные брюки и выбрал темно-зеленую рубашку. Затем повесил и взял табачного цвета. Повесил табачную и взял зеленую. Повесил зеленую и взял цвета бургундского. Повесил обратно и взял серую…

– И так до шести часов, да? – не сдержался Паблито. – Бери любую, тебе все идет.

Махнув рукой, Феликс взял табачную и вышел из гардеробной.

Одевшись и тщательно причесав волосы, так, чтобы они лежали гладко и каждая прядь идеально уходила в золотой зажим, Феликс прошел в гостиную, взял со стола телефон и набрал номер охраны подъезда. В этот день снова работал Алексей.

– День добрый, Феликс Эдуардович, – отозвался он.

– Приветствую. Алексей, у меня к тебе просьба. Мог бы ты сходить в ближайший магазин и купить мне бритвенные принадлежности?

– Э-э-э-э… какие именно?

– Все – бритву и что там еще полагается.

– Э-э-э-э… хм-м-м-м… Вам пену или гель?

– Без разницы. У тебя есть деньги, или мне спуститься?

– Есть. А станок какой брать?

– Все равно. Прямо сейчас можешь сходить?

– Думаю, да… магазин рядом. Больше ничего не нужно?

Феликс опустил взгляд на крысу с вороном, те синхронно отрицательно покачали головами.

– Больше ничего. Спасибо.

Нажав на кнопку отбоя, Феликс снова оглядел гостиную.

– Музыки не хватает, – подсказал Паблито. – А люди любят пить и есть под музыку.

– Да, верно.

Феликс подошел к висящей на стене картине – триптиху авторства Адриана Изенбранта, взялся пальцами за край рамы центрального полотна и потянул на себя, открывая, как дверцу. За картиной оказалась ниша, в которой стоял музыкальный центр. Пощелкав кнопками, Феликс включил стоявший в аппарате диск. Показалось, что музыка зазвучала одновременно отовсюду, полилась с потолка, выплеснулась из каждого угла комнаты.

– О! – восхищенно выдохнул Дон Вито, озираясь. – Как это?

– Встроенные в стены динамики. – Феликс отрегулировал громкость и вернул картину на место. – Ну как? Теперь все хорошо?

Нахохлившись, Паблито недовольно покрутил клювом.

– Что опять не так?

– Не такое ужасное что-нибудь есть у тебя?

– Ужасное? Да это же Шуберт! – Феликс даже растерялся. – «Концерт для трех фортепиано номер два»! Мировой шедевр!

– А что-то не настолько… шедевральное у тебя есть? Повеселее музычка найдется?

– Повеселее… – Потерев подбородок, Феликс открыл боковую картину слева и задумчиво уставился на стопки с дисками. – Еще есть Стравинский, Рахманинов, Бах есть, Гайдн, Луис де Нарваес, Бетховен, Энрике Гранадос есть…

– Просто радио можешь включить? – с мрачным видом перебил ворон.

– Чтобы гости новости слушали? – сдвинув брови к переносице, Феликс внимательно уставился на птицу, понимая, что уже запутался.

– Музыкальную радиостанцию найди! – рассердился Паблито. – Вот где-то ты умный-умный, а где-то… просто крылья опускаются!

– Только не ссорьтесь! – вмешался крыс. – Он прав, лучше найти популярную музыку. Людям понравится, им будет хорошо…

Скрипнув зубами, Феликс остановил диск и принялся искать подходящую волну. Зазвучала джазовая композиция, и в этот момент в дверь позвонили.

Глава 25

Феликс вздрогнул и замер, словно ему в спину выстрелили.

– Или бритву принесли, или еду привезли, – торопливо сказал Дон Вито. – Гостям еще рано, не беспокойся.

Это и впрямь оказался охранник Алексей, он протянул пакет с эмблемой супермаркета. Феликс поблагодарил, расплатился и распрощался. Отнеся пакет в ванную, Феликс расставил покупки на полочке и бросил взгляд в зеркало. Старое стекло в простенькой потрескавшейся рамке выглядело чужеродным предметом интерьера. Тусклыми, рваными очертаниями в нем еле-еле отражались контуры лица Феликса.

Когда он вернулся в гостиную, часы на стене показывали 17.38. Ровно через две минуты раздался дверной звонок. Заказ из ресторана «Порта дель Соль» доставили шесть человек, включая официанта.

– Я же сказал – официант не нужен! – Феликсу пришлось посторониться, пропуская людей в прихожую.

Но его заверили, что он лишь сервирует стол, избавит от лишних хлопот и немедленно удалится. Времени на споры не оставалось. Снова пришлось отступать, соглашаться и провожать всю компанию на кухню. Пока официант – молчаливый молодой человек – извлекал из одних термоконтейнеров яства, а из других, поддерживающих необходимую температуру, бутылки дорогущего сухого вина, Феликс расплатился, подписал бумаги, получил чеки. К этому моменту молодой человек почти всю еду переложил на хозяйские блюда. Одна из тарелок привлекла внимание Феликса.

– Это что? – указал он на горку рассыпчатого риса, украшенного сверху крупными креветками, поджаренными морскими раками и какими-то темными крупными кусками.

– Паэлья с лесными грибами и морепродуктами, – чинно ответил официант.

– Почему там и грибы, и морепродукты?

– Классический испанский рецепт.

– С каких таких пор?

Нечто в голосе заказчика заставило официанта замереть, остальные перестали возиться с пустыми контейнерами, деньгами, накладными и тоже уставились на хозяина дома.

– Это очень вкусно! – торжественно произнес официант и машинально улыбнулся широкой дежурной улыбкой. – Фирменный рецепт нашего ресторана! Вам понравится!

Но заказчик смотрел таким нехорошим взглядом, что казалось, сейчас эта тарелка полетит официанту в голову.

– Если хотите, можете отказаться от этого блюда, мы вернем деньги, – поспешно сказал кто-то из команды.

Феликс снова бросил взгляд на часы и ответил с нескрываемым недовольством:

– Некогда уже разбираться, несите на стол! У вас ровно десять минут, иначе откажусь от всего!

Официант проявил чудеса профессионализма, и впрямь умудрившись полностью накрыть стол в гостиной за указанное время.

Выходя из квартиры, персонал доставки столкнулся с гостьей, – первой явилась Алевтина Сердюкова. Судя по обилию оборок, блесток, пышности прически и яркости макияжа, женщина основательно прихорошилась перед встречей с будущим работодателем. Помимо сумки, в руках у нее была еще какая-то разноцветная коробка. И Феликс конечно же заметил быстрые взгляды, которыми обменялся персонал.

– Здрасьте, здрасьте! – громогласно приветствовала Алевтина хозяина дома, переступая порог и одновременно протягивая ему коробку. – Держите! Тортик к чаю!

Феликс взял коробку бисквита и отступил в глубь прихожей, давая женщине войти и одновременно захлопывая дверь перед любопытной обслугой ресторана.

– Прошу, проходите, – гостеприимным жестом Феликс указал на выстроенный вдоль стены ряд из пяти пар однотонных синих тапок. Алевтина сменила туфли на тапочки подходящего размера и пошла за хозяином дома в гостиную, попутно восторгаясь интерьером.

Войдя в комнату, Феликс поискал взглядом крысу с вороном, но они благополучно где-то растворились.

– О! – воскликнула Алевтина, увидав гостиную, стены которой были обиты тканью в цвет чуть загорелой человеческой кожи. В кои-то веки Феликс включил верхнее освещение, которым он почти никогда не пользовался – слишком уж потолочные лампы напоминали солнце, и теперь ткань мягко переливалась в свете люстры из муранского стекла. – Сами все придумали или дизайнера нанимали?

– Сам. – Мужчина подошел к столу и приглашающе отодвинул деревянный стул с резной спинкой, похожий на сиденья в католическом соборе. – Присаживайтесь.

Алевтина не заставила себя долго упрашивать. Она уселась, устраиваясь поудобнее на жестком стуле с прямой спинкой, расправила юбку, осмотрелась довольно и сказала, приподнимая бровь:

– Тарелок гляжу много! Еще кого-то ждем?

Феликс утвердительно кивнул и краем глаза заметил выглянувший из-за боковины кресла вороний клюв. Но благо клюв моментально исчез.

– А хозяйка где, супруга ваша? – Женщина вытянула шею, разглядывая блюда с угощениями.

– Ее не будет сегодня. И, кстати, совершенно не обязательно дожидаться, пока соберутся остальные. Давайте положу вам салат, закуски, вина налью.

– А давайте! – заулыбалась Алевтина, хлопнув в ладони.

Феликс принялся накладывать угощения в тарелку. Каждое его движение было наполнено такой грацией и легкостью, казалось – мужчина танцевал. Алевтина невольно засмотрелась на него. Завороженно наблюдала она, как в его руках все предметы становятся невесомыми, как будто сами собой раскладываются по тарелке ломтики овощей, кусочки мяса, птицы… Словно художник писал картину прямо на глазах.

– Наверное, эту паэлью вам все-таки не стоит есть. Лучше попробуйте картофель. Вы как относитесь к картофелю?

– А? – Женщина пару раз моргнула, с трудом отводя взгляд от его рук с длинными белыми пальцами. – Что сказали?

– К картофелю как относитесь? – Феликс стоял напротив, чуть склонившись, и смотрел на нее внимательно, будто от ответа многое зависело.

– Отношусь к картофелю… Хорошо отношусь к картофелю! – Женщина тряхнула прической, поморгала густо накрашенными ресницами и воскликнула: – Так вы про картошку, что ли? Конечно, ем, конечно, люблю! Накладывайте! И да, вы ж не суетитесь, ради бога! Кладите все подряд и наливайте по рюмашке! Я вам вот что скажу…

Алевтину перебил звонок в дверь. Феликс поставил перед ней наполненную тарелку, извинился и поспешил в прихожую открывать дверь. Явился Герман. Он принес бутылку французского вина и пакет с авокадо, чесноком и помидорами.

– Это еще зачем? – покосился Феликс на пакет с овощами.

– Гуакамоле хотел сделать – прекрасная закуска к вину. Готовить дома и везти через весь город это легкоранимое блюдо посчитал нецелесообразным, лучше на месте сделать. Это же быстро. И главное – очень вкусно.

Глядя на Феликса в полумраке прихожей, Герману показалось, что тот с усилием проглотил какой-то скользкий комок, после попытался растянуть губы в подобии ухмылки.

– Хорошо. Что для этого надо?

– Да ничего особенного! – Казалось, полумрак прихожей осветился шикарной белозубой улыбкой Германа. – Кухня, тарелка, разделочная доска, нож и чеснокодавка!

Феликс стоял и смотрел на него, отчего-то излишне пристально разглядывая и лицо, и детали одежды: льняные брюки, светлый летний пиджак, белую рубашку, обувь… После поднял взгляд, уставился в прозрачно-зеленые, как первая весенняя трава, глаза.

– Боюсь, с чеснокодавкой возникнут проблемы, но с остальным что-нибудь придумаем. Разувайся, проходи.

Пока Герман снимал обувь и выбирал тапки по размеру, в дверь снова позвонили. Пришел Валентин Сабуркин с двумя бутылками коньяка. Выглядел он свежо, бодро – видимо, все эти дни не пил, а штаны, рубашка на нем даже были тщательно выглажены.

– Это зачем? – указав на бутылки коньяка, Феликс едва скрыл недовольство в голосе.

– Кто ж в гости с пустыми руками ходит? – искренне удивился Валентин. – Так не принято!

– Ладно, как знаешь, давай все сюда и проходи в гостиную, прямо по коридору.

– Так точно! – по-военному гаркнул Валентин, переобуваясь в тапки.

Феликс взял пакет с будущим гуакамоле, сгреб бутылки и понес дары на кухню.

С небольшим опозданием явились старик Никанор с внучкой Ариной. Они принесли пакет с яблоками и грушами из собственного сада и «клюквенной наливочки, сам делал». Уже без возражений Феликс отнес и эти подношения на кухню, рассадил гостей за стол и взял на себя роль официанта. Люди разглядывали комнату, друг друга, хозяина дома, ломящийся от угощений стол и с натянутой вежливостью пытались общаться.

Наполнив тарелки, разлив вино по бокалам, Феликс произнес небольшую речь о том, как он рад видеть всех присутствующих, надеется, что они ему тоже рады и вообще все тут друг другу очень рады и что и в дальнейшем все неизменно будут так же радоваться. Гости подняли бокалы, Феликс поднес свой к губам, вдохнул винный аромат, и его тут же замутило – даже дыхание перехватило от резкого приступа тошноты. Сделав вид, что выпил, Феликс сел на свое место. Он видел, что кто-то напряжен, кто-то нервничает, не понимая, чего ожидать от этого застолья, один Герман выглядел спокойным, уместно шутил и галантно ухаживал за своими соседками с обеих сторон – Ариной и Алевтиной.

После третьего тоста Феликс решил раскрыть карты и перейти непосредственно к делу. Напомнив, что при первой встрече он каждому из присутствующих предложил сотрудничество, Феликс сказал:

– Все вы обладаете необыкновенными способностями, поэтому выбор пал именно на вас. Обладая редкостными качествами, вы вынуждены жить двойной жизнью, тщательно скрывая свои таланты от окружающих. Это и понятно, во все времена люди плохо переносили и переносят тех, кто отличается от общей массы – отличия пугают, раздражают, отталкивают. Я же задумал собрать команду уникумов и дать возможность раскрыть, реализовать в полной мере поразительные способности. Ведь это в корне неверно, что настолько редкие таланты не находят себе должного применения. И вот я предлагаю создать команду единомышленников, объединить ваши способности в помощь людям.

Повисла тишина. Пять пар глаз уставились на Феликса. И в этой тишине он услышал, как где-то в глубине гостиной чихнул Дон Вито. Алевтина со стуком положила вилку на тарелку и прищурилась, пристально глядя на хозяина дома:

– Так это не магический салон? Не про него речь?

– Нет. И меня не интересовали ваши карты и миски с воском. Мой выбор пал на вас, Алевтина Михайловна, благодаря вашей способности проходить сквозь стены. И нет у меня никакой жены-блондинки. И никогда не было.

На женском лице отразилась сложная гамма чувств, и пока она не успела ничего сказать, Феликс продолжил:

– Думаю, сейчас все вы можете заново познакомиться. Не бойтесь рассказать правду о своих возможностях, здесь вы в обществе себе подобных.

Но люди не спешили раскрываться: молча мялись, ерзали на стульях, словно они вмиг сделались еще неудобнее, и избегали смотреть друг на друга. И тут голос подал Гера:

– Итак, меня зовут Герман Леонидович Артемьев, по профессии юрист, имею способность общаться с растениями.

– О как! – расплылся в улыбке Валентин. – Давай подробности!

Герман вкратце объяснил, как происходит общение.

– Здорово! – одобрил Валентин. – Феликс, а может, по коньячку? А то чего все сидим да кислятину эту тянем.

– Как угодно.

И Феликс сходил на кухню за бутылкой и коньячными бокалами.

Осушив бокал одним глотком, Сабуркин закусил паэльей, откашлялся и произнес:

– А я умею взрывать тарелки и вилки гнуть. Хотите, покажу?

Глава 26

Наконец-то напряжение, скованность сошли, и словно прорвало плотину: люди принялись выговариваться, наперебой рассказывая друг другу о своих возможностях, как они проявились, сколько хлопот доставили. Как-то само собой все перешли на «ты», отбросив отчества, лишь Арина никак не могла заставить себя обращаться к Феликсу иначе, чем Феликс Эдуардович.

– Аля, а у тебя со стенами как так получилось? – поинтересовался Валентин, умудряясь дотянуться через весь стол, чтобы подлить ей коньяку.

– Эх, та еще история приключилась! – Женщина махнула рукой, едва не столкнув тарелку Германа на пол. – Я ж по образованию товаровед. До тридцати пяти лет жила с мужем, сыном в области, дом у нас свой был, хозяйство, огород. Муж все мыкался, где только не пытался подрабатывать, да проку с него все равно мало было, все я на себе тащила. Он и раньше выпивал, но в меру, без запоев, а потом как с цепи сорвался. И по врачам, и по целителям его таскала, да без толку. Вот и допился однажды, замерз зимой в сугробе, метров сто до дому не дошел. Так мы с Егором вдвоем остались, ему тогда еще и двенадцати не было.

Восьмого марта собрались мы нашим бабским коллективом в клубе, попеть, поплясать, от жизни своей маленько отдохнуть, как вдруг гроза началась. Представляете? Снега кругом по колено еще, а тут вдруг гром и ливень. Как эта молния в клуб залетела, до сих пор не понимаю, но это была самая настоящая шаровая молния! А потом она взорвалась. Хорошо пожара не случилось, хоть многие и пострадали, ожоги получили, да через меня заряд прошел, сознание потеряла. Но обошлось, только ожог небольшой на спине остался. Думаю, из-за этого и получилась моя способность.

В конце мая беда у нас стряслась. Зашла к соседке после работы, да заболтались, засиделись, слышу – народ с улицы кричит, дом мой загорелся. Старый, деревянный, вспыхнул как спичка. А сын-то мой, Егор, внутри! Пожарным пока дозвонишься, пока дождешься! В окнах огонь, из всех щелей дым валит, я мечусь, что делать не знаю, в голове потемнело, дальше как в тумане все помню. И не поняла, как удалось, да только через стену я в дом прошла, сына схватила и вытащила на задний двор. И потом не думала, как в дом попала, не до этого было, без всего на улице остались. Две машины у меня тогда имелось – продала их, что на книжке накопилось – все сняла, да перебрались мы с Егором в Подмосковье, с нового места решили жизнь начать. Пока деньги были, справлялись, потом похуже стало, никак работу не могла хорошую найти. От нужды вспомнила, что гадаю я на картах неплохо, бабка моя еще научила. Попробовала – пошло дело, появились клиенты. Егорку своего деньгами этими выучила, на ноги поставила, сейчас вот дальше учится, во Франции. Жениться уже там собирается, фотографии недавно присылал: хорошая девочка, на кошечку похожа, глазки такие ясненькие, видно, что миленькая. Как только с невесткой своей по-французски говорить буду – не знаю, но ничего, справлюсь.

Промочив горло, Алевтина продолжила:

– Так вот, а потом как-то раз было дело: из дома вышла, дверь захлопнула, а ключи не взяла. Вспомнила тот случай, дай, думаю, рискну, попробую. И получилось – прошла сквозь стену. Что с этой способностью делать как не знала, так и по сей день не знаю, но раз уж пригодилось, жизнь моему сыну спасло, значит, и дальше польза будет.

Алевтина замолчала. Молчали и остальные. Валентин взял бутылку коньяка, привстал и снова потянулся через стол к ее бокалу.

– Ой, Валечка, мне хватит! – замахала руками женщина. – Лучше винца, а то голова задуреет!

Винный бокал наполнил Гера и спросил, кому еще подлить.

– Мне… если можно, – тихо ответила Арина, на что ее дед неодобрительно крякнул, но промолчал.

Подложив себе на тарелку еще салата, Никанор развернулся к Алевтине:

– А скажи-ка, милая, через двери-то закрытые проходишь?

– Нет, – качнула она пышной прической, – только через стены.

– Любые? – поинтересовался Гера. – В смысле – из любого материала?

– Не совсем, – Алевтина тщательно собрала вилкой остатки гарнира с тарелки, помогая куском хлеба, – через железо не могу. Железобетон очень сложно, даже не рискую. Через бетон сложно, но можно, а вот дерево, кирпич – без проблем. Феликс, подай вон то мяско, будь добр, очень уж оно вкусное!

– Конечно. – Феликс взял блюдо с жаренной на гриле корейкой ягненка и подошел к женщине. – Что еще положить?

– Хватит пока, надо же и за фигурой следить! Так, а у кого тост созрел? У всех налито, а не выпито! Непорядок!

– Давайте, я скажу, – Герман взял бокал и поднялся. – Друзья, думаю, выражу общее мнение, если скажу, что благодарен Феликсу Эдуар… Феликсу за то, что он совершил это маленькое чудо: нашел, собрал нас здесь всех вместе, познакомил друг с другом, подарил прекрасный вечер. Не берусь говорить за всех, скажу только за себя: буду рад сотрудничеству, я готов с вами… с тобой работать, Феликс, надеюсь, мой дар окажется полезен.

– Да все не против! – Валентин запустил пятерню в давно не стриженные кудри и взлохматил их еще сильнее. – Только чем мы заниматься-то будем? Никак в толк не возьму, что мы делать-то конкретно собираемся?

Держа в руке бокал вина, Феликс смотрел на бутылки в центре стола каким-то странным взглядом, полным тихой, необъяснимой злости, и молчал. Спас ситуацию звонок в дверь.

– Еще кого-то ждем? – вопросительно приподнял кустистые седые брови Никанор.

– Вроде нет.

Феликс резко встал, с грохотом отодвигая стул, и быстро вышел из гостиной. Открыв дверь, он увидал охранника Алексея.

– Феликс Эдуардович, бога ради, простите за беспокойство, – сказал он. – Когда вы в последний раз Марию Львовну видели?

– Кого?

– Соседку вашу, – Алексей кивнул на дверь квартиры напротив. – Марию Львовну.

– А… не скажу точно, где-то с неделю тому назад, наверное. Что-то случилось?

– Надеюсь, ничего, – с угрюмым и одновременно виноватым видом произнес охранник. – Вы же знаете, я работаю сутки через двое, а Геннадий уволился, сказал, нервы расшатались, слуховые галлюцинации у него вроде начались, да и вообще, чертовщина какая-то в нашем доме происходит. Его временно подменяют, но я все равно один пока остался…

– Алексей, извини, у меня сейчас гости, если можно, скажи конкретно, в чем проблема.

– Мария Львовна каждый день в девять утра ходит в магазин за молоком и хлебом, если куда-то уезжает на пару дней, то оставляет мне ключи, чтобы я цветы поливал – у нее в квартире цветы, она за них переживает. Так вот, я Марию Львовну уже восьмой день не вижу, и ключей она мне не оставляла. Вот, думаю, может, вы ее видели?

– Хммм… – призадумался Феликс, – нет, за эту неделю мы точно не сталкивались. Хотя, быть может, именно не сталкивались. Какие-то контакты родных, близких у тебя есть?

– В том-то и дело, что нет. Сколько я здесь работаю, она одна всегда жила, никто к ней не приходил. Не знаю, что делать: вызывать ли полицию, МЧС? Если дверь вскроют, а с ней все в порядке, просто срочно уехала куда-то, это же скандал. Кто будет оплачивать ремонт?..

– От меня-то что требуется?

– Если вы ее вдруг увидите…

– Хорошо, сообщу.

Захлопнув дверь, Феликс вернулся в гостиную. Никанор и Алевтина на два голоса пытались петь какую-то старинную русскую песню, Валентин рассказывал Гере о движении ударной волны, держа в руке блюдо из-под каре ягненка и размахивая тарелкой так, словно собирался швырнуть ее в стену. А Арина почему-то сидела на стуле, испуганно поджав ноги.

– В чем дело, что такое? – подошел к ней Феликс.

Девушка жестом попросила мужчину нагнуться и сдавленно прошептала на ухо:

– У вас тут, кажется… крысы! Или мне показалось… Показалось, что видела, как под столом крыса пробежала! Вы не подумайте, я не трусиха, мышей, пауков, гусениц не боюсь… вот только крыс! Боюсь…

– Показалось, – Феликс успокаивающе погладил ее по плечу, – нет тут никаких крыс, может, просто тапок чей-то был. – И добавил громче, выпрямляясь: – А если тут вдруг заведутся какие-то крысы, то мы от них быстренько избавимся!

– А вот и Феликс вернулся! – воскликнул Валентин, оборачиваясь. – И тост созрел! За тебя сейчас пить будем! За твои способности!

– Да! – Алевтина пыталась поставить локоть на стол, подпирая ладонью подбородок, но локоть всякий раз соскальзывал. – Про тебя-то мы и не послушали! Рассказывай, ждем!

Оставив Арину, Феликс подошел к столу, взялся двумя руками за спинку своего стула, набрал полные легкие воздуха, медленно выдохнул, улыбнулся и произнес:

– Да нет у меня никаких особых способностей, кроме, быть может, того, что людей хорошо чувствую, понимаю их, да фантазии юношеские о благородном спасении мира все еще не выветрились. Сейчас я хорошо зарабатываю, и у меня достаточно денег воплотить эти фантазии в реальность. Так что я просто состоятельный романтик, только и всего.

– Не прибедняйся, Феликс! – икнув, Валентин шутливо погрозил пальцем. – Ты летать умеешь!

– Только не говори об этом авиакомпаниям, они не должны терять клиентов! – рассмеялся тот.

– Сам видел, как ты от пола оттолкнулся и в воздухе завис! – Сабуркин снова икнул, взял бокал Геры и глотнул вина.

– Я просто медленно подпрыгнул, Валя, – сквозь смех ответил Феликс, присаживаясь за стол. – А ты уже вторую бутылку водки в тот момент допивал, одиноким яблоком закусывая, так что не смущай людей почем зря. Так, у кого-то был тост? Давайте выпивать!

– Мы-то выпиваем, – прищурившись, Алевтина смотрела на Феликса, – да вот ты-то за весь вечер и глотка не сделал!

Тяжело вздохнув, Феликс сокрушенно покачал головой.

– Алечка, ну к чему мне вас отягоща… грузить своими болячками? У меня язва желудка и панкреатит, мне вообще пить нельзя, не обращайте на меня внимания.

– И не поел ничего! Ни куска не проглотил!

– И фобия еще, нервное расстройство – не могу есть прилюдно, только в одиночестве. Вот провожу вас, тогда хорошенько и наемся. Говорю же, не обращайте внимания. Все это не опасно, я не псих, просто есть маленькие странности.

– У кого ж их нет, – кивнул Никанор. – Все мы сплошные чудеса в решете: дыр много, а вылезть негде. А кто там приходил?

– Охранник подъезда.

– Чего хотел? Вроде не шумим.

– Соседку мою потерял, говорит, не видел ее давно: в магазин не ходит, ключи от квартиры, чтобы цветы поливать, не оставляла. А у нас тут только две квартиры на площадке, вот и подумал, может, я ее видел. Не хочет МЧС вызывать, дверь вскрывать, панику создавать, жильцов лишний раз нервировать.

– А духом дурным от двери не тянет? – Алевтина с размаху откинулась на спинку стула и едва не упала вместе с ним, благо Гера успел подхватить.

– Вроде нет.

– А стены здесь из какой ерундени сделаны?

– Уверен, что кирпич, – сказал Герман. – Это же «сталинская» высотка.

– Так давайте я зайду и гляну! Тоже мне проблема! Если бабка карачуна дала, скажешь охране, что воняет от двери, пускай полицаев вызывает, а если ее там нет, значит, уехала и спи спокойно!

– Да мне бы самому не хотелось, чтобы тут какая-то суета поблизости поднялась… – задумчиво произнес Феликс и перевел взгляд на раскрасневшуюся Алевтину. – Выпитое на твою способность не влияет? Не застрянешь где-нибудь случайно по дороге?

– Ой, да меня тут кто-то обидеть хочет! – Женщина хлопнула ладонью по столу. – Чуток горло промочила и сразу – напилась!

– Я же за тебя волнуюсь.

– Ой, не надо, не надо! Я за себя сама поволнуюсь! Идемте, детки, мамочка покажет класс!

Хлопая тапками по голому, лишенному драгоценного ковра паркету, Алевтина направилась к дверному проему. За нею потянулись остальные.

Выйдя на площадку, Валентин достал из кармана штанов пачку сигарет с зажигалкой и произнес задумчиво:

– Надо же, сколько сидели – курить вообще не хотелось! – Щелкнув зажигалкой, он жадно затянулся и посмотрел на соседскую дверь. – Дорогие тут, наверное, квартиры?

– Достаточно, – Феликс смотрел на Германа, молодой человек явно о чем-то сосредоточенно размышлял.

Алевтина тем временем подошла к стене и похлопала ладонью, будто попробовала штукатурку на прочность.

– Погоди! – воскликнул Гера. – Феликс сказал, охранник упомянул цветы, которые надо поливать, значит, они в горшках! Если хозяйки нет в квартире, ты могла бы вынести оттуда какое-нибудь растение?

– Могла бы, – отойдя от стены, Алевтина вернулась обратно к квартире Феликса. – Валечка, угости даму сигареткой? Вот не курю же! Но когда выпью в хорошей компании, прямо самое оно!

Валентин протянул ей сигарету, чиркнул зажигалкой. Герман смотрел то на Феликса, то на Никанора с Ариной, понимая, что слышат его только они.

– Так вот, – продолжил молодой человек, – если растение не высохло, не умерло, я считаю информацию. Если повезет, узнаем, куда бабушка уехала или что там вообще произошло. Ну-у-у… если ее нет в квартире, разумеется.

Гера замолчал. Феликс смотрел на него пугающе пустым взглядом. Веки его не двигались, ресницы не моргали, а зрачки расширились, заполняя синеву глаз вязкой чернотой.

– Феликс… – Герман тронул его за плечо, – Феликс Эдуардович, с вами все в порядке?

– Да, – медленно, будто с усилием произнес мужчина, затем тряхнул головой. – Ну-ка, давайте попробуем. Сделайте это!

– Сейчас все будет! На, Валя, держи! – Алевтина протянула бывшему десантнику тлеющий окурок. – Мама пошла к бабуле!

Пошатываясь, женщина направилась к стене и, не замедляя шага, просто исчезла, словно преграда оказалась вовсе неосязаемой. На долю секунды поверхность стены заволновалась, пошла ленивыми крупными волнами, как упругая маслянистая жидкость, и успокоилась. Валентин затушил окурок о пачку и полез за новой сигаретой.

– Хочешь? – предложил он Феликсу.

– Нет, спасибо.

– Тебе?

– Тоже нет, – ответил Герман.

– Давай сюда, – Никанор взял сигарету, помял пальцами, оторвал фильтр, пожевал задумчиво сухими губами и затянулся от поднесенного огонька.

Минут через пять Алевтина вернулась. К пышной груди женщина прижимала пластмассовый горшок, из которого торчали широкие глянцевые листья.

– Бабульки там нет, никого нет! – сообщила она. – Вот вам растение!

– Фикус лировидный, – с ходу определил разновидность растения Герман, принимая горшок. – Все семейство фикусовых обычно капризное, вредное, но разговорить постараюсь.

Все вместе они зашли в квартиру и отнесли горшок в гостиную. Сдвинув тарелки в сторону, цветок поставили на стол.

– Тебе надо что-то специальное? – заинтересованно топтался рядом Валентин. – Чтобы настроиться?

– Только тишину. Если можно.

Герман потер ладони, согревая руки, затем поднес пальцы к растению, не касаясь его. После чуть тронул листья, провел кончиками пальцев по кромке, коснулся прожилок, и лицо его вдруг побледнело, а взгляд остекленел. В глазах Германа возник иной оттенок зелени – призрачным сиянием он вспыхнул и осветил изнутри глазные яблоки, словно нечто заповедно-яркое выглянуло из глубины на мгновение, посмотрело сквозь тончайшее стекло и скрылось, не позволив себя рассмотреть.

Пару секунд парень постоял, зажмурившись, затем открыл глаза, и произнес:

– Соседке вашей позвонили среди ночи, сказали, что ее сестра при смерти. Она поехала к ней, а живет сестра где-то в Саратовской области. В тот момент старушка не думала ни о цветах, ни о ключах, да и другой охранник работал, не тот, кому она ключи оставляла. А второму охраннику она почему-то не доверяла. Бабушка сама вызывала такси на вокзал. С ней все в порядке, должна скоро приехать. Теперь хорошо бы вернуть цветок на место.

– Легко! Валечка, помоги донести горшок, заодно и покурим!

Взяв цветок, Сабуркин с Алевтиной пошли в прихожую. Феликс понимал, что должен бы идти вместе с ними, но не мог сдвинуться с места. Он сидел, подперев кулаком подбородок, блуждающим темным взглядом изучая пространство. Старик Никанор пытливо глядел на него поверх очков. Затем будто случайно звякнул вилкой о край тарелки. Темный взгляд замер и медленно, очень медленно отыскал старика.

– Детективное агентство, – тихим голосом произнес Феликс. – Мы можем создать детективное агентство.

Лицо Никанора расплылось в улыбке, старик кивнул и поднял вверх большой палец.

Глава 27

Проводив гостей, Феликс взялся прибираться в квартире. Он счищал с тарелок остатки еды прямо на скатерть и отставлял посуду в сторону.

– Где вы там? Выходите уже! – произнес мужчина в пространство.

Из одного угла показался взъерошенный Паблито, из другого выбрался крыс с паутиной на усах.

– Вот это было представление! – воскликнул ворон, тряхнув перьями. – Вот это будет коллектив!

Феликс не ответил, продолжая сосредоточенно счищать объедки. Дон Вито смахнул лапкой паутину с носа и подбежал к ножке стола, затем, цепляясь за скатерть, забрался наверх. Схватив кусочек сыра, крыс вопросительно посмотрел на Феликса. Тот одобрительно кивнул, и Дон Вито принялся ужинать.

– А еды не так уж и много, – сказал крыс. – Я полагал, за такие деньги можно весь дом накормить.

– Ты же сам посоветовал выбрать самый дорогой ресторан, – ответил мужчина, не прекращая своего занятия. – Большая часть суммы – это вино.

– Мрак! – каркнул Паблито. – Нас это хоть не сильно разорило?

– Вас это вообще никак не разорило, – усмехнулся Феликс. – Не беспокойся, в ближайшее время бедность не грозит.

Закончив с сыром, Вито выбрал кусочек печеного картофеля, обнюхал его и спросил:

– Так и не решился сказать людям, кто ты на самом деле?

– Как-нибудь потом, в другой раз.

– Думаешь, они бы испугались?

– Я, к примеру, сам кое-кого из них прилично испугался! – снова встрял Паблито, но на него не обратили внимания.

– Не уверен, что люди с восторгом отнесутся к перспективе сотрудничать с вампиром, – невесело улыбнулся Феликс. – Пускай пока считают меня богачом со странностями, потом как-нибудь потихоньку подведу их к правде. Главное, чтобы к этому моменту они поняли, что я не представляю для них опасности. К тому же пока не понимаю толком, что со мною происходит. В течение сегодняшнего вечера пару раз такое подкатывало, что боялся упасть на глазах у людей.

– Это наверняка ты еще к зелью не привык, – успокоил ворон. – Скоро все пройдет.

Очистив последнюю тарелку, Феликс отнес посуду на кухню. Когда он вернулся, вместе с крысой на столе угощался и ворон. Присев на стул, мужчина рассеянно стал смотреть, как они едят.

– Рад, что ты придумал, чем вы будете заниматься, – сказал Дон Вито, деловито копаясь в объедках, выискивая кусочки повкуснее. – Но… детективное агентство! Это не слишком сложно для людей, которые никогда ничем подобным не занимались, не имеют подходящих навыков и знаний?

– Полагаешь, для меня что-то в этой жизни может быть «слишком сложно»? – Феликс устало потер пальцами лоб. – А у них достаточно и мозгов, и куража заниматься таким делом. Главное – наши объединенные способности, с ними мы сможем раскрывать даже самые запутанные дела. И надеюсь, все это будет достаточно увлекательно для того… для того чтобы…

– Чтобы ты быстрее быстрого не потерял интерес? – помог Дон Вито. – Да, понимаю, скука для тебя первейший враг. Понадеемся на лучшее.

– Завтра опять всех тут собираешь? – наевшись до отвала, Паблито тяжело спрыгнул со стола на пол.

– Да. Как мог корректно объяснил, что раз собираемся открывать офис, надо всем придать соответствующий вид, эдакий дресс-код. Самое главное – привести в порядок Алевтину с Сабуркиным, остальные еще куда ни шло, а Гера так в полном порядке. Приглашу сюда парикмахера и человека с каталогом одежды. Надеюсь, будущие детективы поняли, когда, куда и зачем завтра приезжать, а то поднабрались все, кроме девочки, прилично.

– Еще Гера вроде нормально держался, – от чрезмерной сытости ворона неумолимо тянуло в сон. – А остальных разнесло, согласен. Зато праздник удался, скучно не было. Так, пойдем-ка мы с Вито по гнездам и норам, ты отдыхай, высыпайся, все-таки тебе нелегко пришлось. Завтра залечу на балкон, гляну – если гости уже явились, подожду в сторонке.

– Хорошо.

Встав с кресла, Феликс поднял края скатерти, завязал в узел объедки с пустыми бутылками и понес из квартиры к мусоропроводу.

Пожалуй, эта была первая ночь, когда без всякого снотворного Феликс проспал мертвецким сном до семи утра.

На следующий день к обеду явились один за другим стилист, представитель бренда одежды с пачкой каталогов и Гера. Открыв дверь, Феликс сказал молодому человеку:

– Вроде намекал, что тебе приходить не обязательно.

– Не хочу упускать возможность лишний раз пообщаться с будущими соратниками, – улыбнулся Герман, разуваясь.

Пять пар тапочек снова стояли в ряд у стены в порядке убывания размера. Выбрав свои, молодой человек направился в гостиную знакомиться с гостями.

Представителем бренда оказалась бойкая брюнетка Ольга, лет под тридцать, с мелкими, острыми чертами лица и глубоко посаженными черными глазами. Феликсу она чем-то напоминала Паблито. Стилист Алекс – невысокий худощавый молодой человек, казалось, способен был выгибаться в любую сторону, словно имел гуттаперчевые кости. Лицо его можно было бы назвать симпатичным, если бы не капризный рот и не искусственный загар. Пока дожидались остальных, Алекс побродил по комнате, перелистал все каталоги одежды, три раза попросил кофе, три раза услышал, что кофе нет, затем предложил Феликсу постричься. Тот сдержанно отказался. Тогда Алекс пристал к Герману, и он из вежливости согласился.

– Не очень коротко, пожалуйста, я недавно стригся.

– Только подровняю. – Усадив молодого человека на стул посреди комнаты, Алекс брезгливо осмотрел его классическую стрижку. – На макушке бы я немного укоротил, небольшую челочку на лоб филированными прядками, а затылок…

– Только подровнять! – неожиданно рявкнул не пожелавший стричься длинноволосый хозяин дома. – Никаких челочек!

Алекс бросил в его сторону взгляд, полный немой обиды и изумления, достал из чехла подходящие ножницы и принялся за дело.

Стилист заканчивал, когда пришли Валентин, Никанор и Арина – они столкнулись у подъезда. Валентин принес упаковку баночного пива, а старик пластиковую канистру «живительной воды из своего ручья».

Увидав новоприбывших, Алекс заметно оживился. Мигом закончив с Германом, он расставил стулья в ряд и приглашающе махнул рукой.

– Что, прямо сейчас? – Сабуркин судорожно сглотнул, глядя на упаковку пива, поставленную на стол, и тоскливо посмотрел на Феликса, словно ища у него поддержки и заступничества.

– Именно, – ответил Феликс. Он разорвал упаковку, взял одну банку и протянул Валентину. – Сегодня еще ладно – работа не началась, но с открытием агентства строгий сухой закон. Один раз хоть запах почую – сразу уволю, это понятно?

– Феликс, ну ты что! – Валя поднял руки, словно собирался сдаваться в плен. – Работа это святое, на работе ни-ни!

Открыв банку, он пару раз глотнул и с готовностью уселся на стул с краю от Никанора. Встав за спиной старика, Алекс помахал Феликсу, подзывая подойти поближе и сказал:

– У олдмена шикарный хайер, отличный стайл. Я бы только чуть концы снял, форму придал и так оставил.

Валентин поднял на Феликса туманный взгляд и тихо спросил:

– Что он сказал? Я ничего не понял.

– Сказал, что у старика шикарные волосы, хороший стиль, можно только подравнять и оставить. Хорошо, не возражаю. Девочке что посоветуешь?

Алекс расплел косу Арины, посмотрел на рассыпавшиеся по плечам волосы и сказал:

– Цвет оставляем – роскошный натюрель блонд шампанское. В остальном я бы предложил короткое ассиметричное каре…

– Обрезать-то зачем? – развернулся к стилисту Никанор. – Еще чего удумал!

– Пусть стрижет! – с неожиданным упрямством сказала Арина. – Всегда можно снова отрастить.

– Так с детства же растила!

– Вот именно! Теперь хочу со стрижкой походить!

Старик что-то проворчал, пожимая плечами, но спорить не стал.

– Теперь здесь, – Алекс подошел к Валентину, взял его голову пальцами за виски и покрутил из стороны в сторону, как неодушевленный предмет. – Тут все ясно, очевидный милитари-стайл.

– Это как? – Валентин снова вопросительно уставился на Феликса.

– Что-то вроде короткой спортивной стрижки, – вместо Феликса ответил Алекс. – Вам пойдет.

– Годится, – вместо Валентина ответил Феликс. – Приступай.

Но приступить он не успел – явилась Алевтина Сердюкова. Как всегда, в изобилии оборок, блесток, с прической, поражающей воображение цветами и размахом. Как ни странно, вчерашние возлияния на женщине совершенно не отразились: она была бодра, весела и громкоголоса. Увидав ее, Алекс задумчиво произнес: «Та-а-ак…» – и замолчал надолго.

– О, а у вас тут уже прямо салон красоты и моды открылся! – Алевтина с восторгом окинула хитрым взглядом сидящих на стульях «клиентов» и девушку с каталогами. – Сейчас, сейчас присоединюсь, только ручки помою!

Женщина вышла из комнаты, а Феликс вопросительно посмотрел на Алекса.

– Ну-у-у, – промямлил стилист, – я бы предложил немного постричь и выкрасить в тон лесного ореха с золотисто рыжеватым отливом…

– Однотонной ее можно сделать? Чтобы все – одним цветом?

– Так и будет, всего-навсего отлив. Он оживит волосы, сделает лицо свежее и моложе.

– Годится.

И Феликс поставил рядом с Валентином четвертый стул.

Начал Алекс с Арины. Когда на пол посыпались длинные светлые пряди, Никанор начал кряхтеть и ерзать, но смолчал. Все время стрижки девушка сидела неподвижно, словно боялась дышать. Руки и ножницы мелькали с такой виртуозной легкостью, что засмотрелась даже консультант Ольга. Когда буквально на глазах «девушка из деревни» стала неузнаваемо преображаться, консультант не выдержала:

– Извините, Алекс, а со мной вы могли бы что-нибудь сделать?

– Все что угодно я смог бы с вами сделать, – ухмылка его вышла тонкой и презрительной. – Но вы должны понимать, я топовый стилист, у меня высокие расценки. И я беру всю сумму сразу и наличными. Сами понимаете, на дому я не работаю с кредитными картами.

– Я оплачу, – донесся голос Феликса. Он стоял в балконном проеме, выглядывая на улицу.

– А я вам сделаю скидку как оптовому покупателю! – выпалила Ольга. – И всегда буду ее делать!

– Прекрасно, – кивнул Феликс, – договорились. Раздайте им журналы… Хотя нет, дайте мне, я сам выберу.

Мужчина отошел от балкона, присел в кресло, и Ольга подлетела к нему с каталогами. Пока Феликс листал страницы, Алекс колдовал над будущими детективами с виртуозной грацией и скоростью. От такого волшебства Алевтина притихла и стала задавать вопросы мастеру:

– А вот скажите, Александр…

– Алекс!

– Простите, Алекс, что для волос лучше, чтоб не выпадали, – репейное масло или все-таки кефир?

Алекс поморщился так, словно ему в рот тухлую пиявку положили, и процедил:

– Могу порекомендовать пару средств от французских и швейцарских компаний…

– Феликс, миленький, ручку с листочком можешь подать? Надо записать, а то забуду! И еще про маски для лица спросить хочу…

– Я не косметолог, – Алекс закончил с Валентином, снял с него накидку и стряхнул волосы на пол, – могу дать пару телефонов, это прекрасные специалисты. Теперь, если можно, помолчите немного, а то у меня вдохновение пропадает!

Алевтина покорно замолчала и уставилась куда-то в потолок. Пока Алекс расчесывал, раздирал зацементированные лаком пестрые пряди, Феликс рассматривал пересевших за стол преобразившихся «детективов». Взлохмаченный старик-консьерж превратился в благообразного пожилого мужчину с роскошной пышной шевелюрой. Из несуразной деревенской девочки выглянула стильная юная леди, а Сабуркин сменил образ печального охранника с давно не стриженными засаленными кудрями на десантника, вновь готового нести службу. На губах Феликса заиграла задумчивая улыбка. Он поискал взглядом Германа, словно хотел поделиться с ним какими-то своими мыслями, но молодой человек о чем-то тихонько разговаривал с Ольгой и в сторону Феликса не смотрел. Тут с улицы донеслось недовольное воронье карканье. Шагнув к балкону, мужчина резко задернул штору.

Загудел фен. Это Алекс, размахивая расческой, сушил выкрашенные и подстриженные волосы Алевтины. Закончив, стилист с гордостью возвестил:

– Готово!

Феликс обернулся. На него смотрела не успевшая постареть императрица Екатерина Вторая без выбеленного пудрой парика, а со своими, настоящими живыми волосами. От неожиданности мужчина замер. И едва не сорвалось с губ то ласковое, дружеское имя, которым звал ее когда-то…

– Так! Теперь вы! Как вас там? – Алекс небрежно махнул рукой Ольге. – Садитесь сюда!

Консультант послушно поспешила к опустевшему ряду стульев.

Теперь Феликс мог видеть всех – весь коллектив собрался за столом. Люди переглядывались, рассматривая друг друга, улыбались, удивлялись новому облику, смеялись, смущались, а Герман, казалось, все время держал в поле зрения Феликса, хоть уголком глаза, но держал. И тоже улыбался. Откинувшись на спинку стула, Феликс вдруг рассмеялся живым, теплым смехом, после сказал:

– Одежду вам доставят по домам, по адресам. В ближайшее время все свободны, буду искать офис. Найду – сообщу.

– Давайте вместе! – сказал Герман. – Тем более у меня есть на примете один… нет, два офиса! Хорошие места, вменяемая аренда. Когда вы… ты сможешь посмотреть?

– Все равно. Когда у тебя время будет?

– Теперь всегда, я же уволился с работы.

– Когда успел?

– Да вот как в субботу мы с вами познакомились, так в понедельник и уволился. Так что я совершенно свободен. Завтра посмотрим?

– Почему бы и нет.

Глава 28

Утром Герман позвонил Феликсу и сказал, что первый офис им готовы показать в половине одиннадцатого. Договорившись о времени и месте встречи, Феликс выпил молоко трех орехов, ощутил прилив сил и стал собираться. Крыс с Паблито пока не появлялись, чему он даже рад был – хотелось собраться с мыслями в тишине. Раз за разом прокручивая в голове всевозможные организационные моменты на пути к открытию агентства, Феликс просматривал все возможные мелочи, «подводные камни», стараясь ничего не упустить.

Когда он подъехал к назначенному месту, Герман уже ждал у дороги. Феликс издалека его увидел: одетый в светло-синие джинсы, зеленую рубашку в продольную полоску, молодой человек стоял на обочине тротуара и разговаривал по мобильному телефону.

Выходя из автомобиля, Феликс глянул на часы.

– Нет-нет, это я раньше приехал, – Гера шагнул навстречу, протягивая руку, – машина в сервисе, добирался на метро, не рассчитал.

– Что ж не сказал? Забрал бы тебя из дома.

– Да нет проблем, так быстрее.

– Теперь куда? – Феликс коснулся дужки черных очков на переносице, словно сомневался, на месте ли они, затем провел ладонью по гладко причесанным волосам и переступил с ноги на ногу.

Гера смотрел на этого прекрасно одетого, хорошо сложенного мужчину и не мог понять, почему тот нервничает. Будущий начальник словно ощущал себя чем-то инородным в непривычной обстановке, как будто обычный день, со всеми его шумами, звуками, запахами, машинами, спешащими пешеходами для него чужеродная, агрессивная среда.

Глянув по сторонам, Феликс уставился на Германа сквозь черное стекло очков, ожидая ответа.

– Никуда пока, стоим ждем. Риелтор сюда подойдет.

День выдался тихим и пасмурным. По низкому небу нехотя ползли серые тучи, в воздухе пахло дождем. Последний месяц московского лета, похоже, уже сдал свои позиции подступающей осени. Гера с Феликсом стояли на тротуаре у чугунной ограды ворот, отделяющих территорию двухэтажного бело-голубого особняка, и молчали.

– Забыл сказать, – заговорил Герман, – для открытия детективного агентства нам не нужна специальная лицензия, нужна фирма.

– Куплю, – рассеянно ответил Феликс. Он рассматривал проносившиеся машины, идущих мимо людей, всякий раз невольно отступая или отклоняясь, если кто-то проходил слишком близко и мог задеть его. Тяжелой темной волной откуда-то с середины груди к горлу стала подниматься дурнота, похожая на подступающее беспамятство.

– Для регистрации фирмы…

– Все что надо – куплю, – оборвал Феликс. Он глубоко вдохнул теплый, пахнущий подступающим дождем воздух, словно понадеялся, что он осадит дурноту.

Герману же подумалось, что мысли будущего директора праздно витают где-то далеко от вопроса регистрации фирмы и это ему почему-то совершенно не интересно. Парень и сам не знал, как у него это вырвалось:

– Наверное, это здорово – быть настолько богатым человеком. Многие проблемы в жизни не просто быстро решаются, они вообще не существуют.

– Не знаю, – сухо ответил мужчина, – мне не с чем сравнивать, я никогда не был бедным.

– Феликс… извини, – Гера ощутил прилив какого-то юношеского стыда, словно учитель в классе щелкнул его по носу за неверно выполненное простое задание, – не понимаю, зачем я это ляпнул…

– Вполне нормальный человеческий вопрос, – с легким акцентом на слово «человеческий» ответил Феликс. Герман попытался поймать его взгляд, понять, шутит он или сердится, но глаз не было видно за черными очками.

В этот момент поблизости остановилась группа итальянских туристов, и коротконогий толстенький гид принялся о чем-то оживленно рассказывать, размахивая руками. Темная дурнота так же внезапно отпустила, как и возникла. Невольно Феликс стал прислушиваться к рассказу гида. Сначала гид повествовал о страшном КГБ, ныне – ФСБ, находящемся аккурат на этой улице, затем перешел к бело-голубому особняку:

– …здесь проживал генерал-губернатор Москвы граф Ростопчин Федор Васильевич, главный виновник и зачинщик знаменитого пожара тысяча восемьсот двенадцатого года. Чтобы не дать Наполеону захватить Москву, он предпочел сжечь весь город, для чего вывез все свое огромное имущество и поджег свою усадьбу, пламя с которой перекинулось на остальные строения…

Скрипнув зубами, Феликс развернулся к группе и произнес на чистейшем итальянском языке:

– Что за чушь вы несете? Ростопчин оставил свою усадьбу вместе со всем имуществом на разграбление французам! Из города он вывез часть казенных денег и ничтожно мало собственных средств! Своего особняка он, разумеется, не поджигал и никогда не заявлял себя инициатором московского пожара, мало того – отрицал это!

– О! – воскликнул экскурсовод, подскакивая к Феликсу. – Коллега? Тоже гид?

– Еще чего! – отрезал Феликс. – Полистайте справочники, не вводите людей в заблуждение!

– А вы с Сицилии? – пропустил это мимо ушей итальянец. – У вас характерный сицилийский акцент, я его ни с чем не перепутаю. Моя мама из Палермо!

Феликс собирался что-то ответить, но в этот момент подошел невысокий приятный молодой человек в светлом костюме с кожаной папкой-портфелем и принялся извиняться за опоздание. Феликс мигом потерял интерес и к гиду, и к туристам, отворачиваясь от них. Парень представился Евгением. Феликс назвал себя, и они с Герой направились вслед за риелтором вдоль дороги.

– Думаю, вам должно понравиться, – на ходу стал рассказывать Евгений, – здание современное, отлично оборудованное. Ваш офис на пятом этаже. Четыре кабинета, все окна выходят на солнечную сторону…

– Стоп! – перебил Феликс. – Сколько в здании всего этажей?

Молодой человек замедлил шаг, обернулся и в некотором замешательстве посмотрел на него.

– Девять, а что?

– И все девять этажей – офисы?

– Э-э-э… да. А что?

– Сколько их там всего?

– Точно не знаю, но если хотите, могу уточнить.

– Не надо, нам это не подходит.

Они остановились посередь дороги, и Герман поинтересовался:

– Почему не подходит?

– Слишком много людей! – досадливо отмахнулся Феликс.

– Но… – малость растерялся Евгений, – чем они вам помешают? У вашего офиса отдельный коридор, закрывается дверью со стороны лифтовой, вам не обязательно пересекаться, контактировать с остальными арендаторами, сотрудниками…

– Да, но я же буду знать, что они все там есть, за этой дверью! – с непонятным раздражением ответил Феликс. – Другие варианты имеются?

– Надо подумать, – держа под мышкой папку-портфель, Евгений взялся мять пальцами кожаный край. – А вы что именно хотите?

– Чтобы в здании был только наш офис и никого, кроме моих сотрудников!

– А удаленность-приближенность к центру?

– Без разницы, желателен тихий двор.

Евгений в озадаченности посмотрел на новехонькие туфли Феликса, затем взгляд скользнул по костюму, словно только что из магазина, и остановился на руке с массивным золотым перстнем на безымянном пальце.

– Минутку, мне надо сделать пару звонков.

Вынув из кармана мобильник, парень отошел в сторону.

– Честно скажу, не понял проблемы, – сказал Гера. – Я работал в этом здании. Там отличные офисы и реально адекватная аренда, а сейчас Женя наверняка подыщет что-нибудь за баснословные деньги.

На бледных губах Феликса возникла кривая ухмылка.

– Понимаю, в курсе, что денег предостаточно, но все равно, зачем просто так швыряться? В лучшем случае наше агентство хоть какую-то существенную прибыль начнет через пару лет приносить при наличии рекламы, да и то если мы сразу, с ходу не облажаемся. Пока научимся, пока какой-то опыт наработаем, на это время лучше снять что-то попроще, а потом переехать, когда дела нормально пойдут.

– Спасибо за науку, – ровным голосом произнес Феликс. – Но в следующий раз воздержись от желания давать мне советы.

И Гере показалось, что его снова щелкнули по носу, и на этот раз весьма ощутимо. Тут вернулся Евгений и сообщил, что вроде бы есть один подходящий вариант.

– Только надо пройти немного вперед, у меня машина в паркинге…

– Моя ближе, – сказал Феликс, развернулся и пошел в обратную сторону. Герману с Женей ничего не оставалось, как последовать за ним.

Сидя на переднем сиденье, Евгений показывал дорогу. Феликс изредка косился на него, благо этого не было заметно за черными очками. Ему казалось довольно странным, что кто-то, кроме Паблито или крысы, сидит на этом месте.

– Теперь прямо до перекрестка, направо и через два дома налево.

Машина въехала во двор и остановилась у небольшого одноэтажного старого особняка, выкрашенного в светлый бежевый цвет.

– Как хотите: подождать в салоне или выйдем вместе? – спросил Евгений. – Борис Семенович вот-вот подъедет. У него ключи, он занимается этим домом.

– В салоне подождем.

Выключив зажигание, Феликс положил руки на руль и так замер неподвижно. Молодые люди попытались о чем-то непринужденно говорить, но разговор не заладился. Повисла неловкая тишина. Сквозь разрывы туч неуверенно проглянуло солнце, и черные очки Феликса хоть ненадолго стали уместны. Вскоре во двор влетела серая «Мазда», с визгом покрышек затормозила у ограды особняка, и из салона выскочил невысокий полный гражданин – буквально брат-близнец гида-итальянца.

– Это он, – сказал Евгений, открывая дверь.

Выйдя из машины, они представились друг другу. Отдуваясь, словно он бегом бежал, а не ехал, Борис Семенович загремел связкой ключей, открывая невысокие ворота ограды, и, толком не отдышавшись, с ходу начал презентацию:

– Особняк хоть и старый, но недавно проводилась реставрация. Сами видите, какой прекрасный фасад, все коммуникации тоже новые. Возможно, внутри понадобится небольшой косметический ремонт, но это по желанию. Сами понимаете, каждый хозяин все равно под себя все переделывает, перекрашивает. Расположение чудесное, сами видите – центр, а место тихое, спокойное, ни машин, ни вони, народ толпами не ходит.

Они зашли за ограду. По обе стороны асфальтированной дорожки зеленели газоны, окруженные низким стриженым кустарником, высилась пара старых кленов.

– Территория небольшая, – продолжал Борис Семенович, – но офису она и ни к чему, вам же тут огороды не сажать! Правильно я говорю? – и рассыпался дребезжащим смешком.

Открыв входную дверь, он какое-то время возился с распределительным щитком. Наконец вспыхнул свет.

– Прошу, проходите!

Ноздри Феликса брезгливо дрогнули от спертого воздуха. Здание, очевидно, очень давно не проветривалось, но сырости не ощущалось, что было уже хорошим знаком. Перешагнув порог, он осмотрелся. Видимо, когда-то это помещение являлось вестибюлем, после его перестроили в проходную комнату. По правую и левую стороны в стенах, выкрашенных в голубой цвет, виднелось по двери, прямо – арочный проход, ведущий к остальным помещениям.

– Здесь комната для секретарши, там, – Борис Семенович махнул правой рукой, – помещение, которое можно оборудовать под кухню или под небольшой склад, смотря чем вы собираетесь заниматься. А там, – махнул он левой рукой, – санузел. Посмотрите?

– Потом, – ответил Феликс, – сначала основное.

– Прошу за мной! – и Борис Семенович устремился к арочному проходу.

За ним оказался небольшой коридорчик, через который они попали в просторное помещение с высоким потолком и двумя окнами. По левую сторону была еще одна дверь, ведущая в сообщающуюся комнату.

– Здесь размещаются сотрудники, а там – кабинет директора, – указал на дверь в стене Борис Семенович. – Будете смотреть?

Феликс молча подошел и распахнул дверь. Комната оказалась достаточно большой, с одним, но высоким и широким окном. Зайдя внутрь, он походил по комнате, словно измерял ее шагами, подошел к окну, выглянул на улицу. Окно выходило на один из газонов у центрального входа, открывая удачный обзор на подъезд и подход к дому. По-прежнему не снимая очков, Феликс окинул взглядом выкрашенные все той же голубой краской стены, белый потолок в мелких трещинах с проводами для лампы, окруженных круглой лепниной, и сказал, выходя из кабинета:

– Годится, беру.

– Погодите, погодите! – Борис Семенович снова рассыпался дребезжащим смешком и поднял вверх ладони. – Я еще не озвучил стоимость аренды!

– Озвучивайте.

В этот момент Герман порадовался, что глаза Феликса скрывают очки и ни Борис Семенович, ни Женя не видят устремленный на них взгляд, который сам Гера ощущал почему-то буквально кожей. Когда Борис назвал сумму, Гера медленно выдохнул воздух, словно выпустил сигаретный дым и отвернулся, избегая смотреть на Феликса. Прозвучало ожидаемое:

– Годится. Когда, где, с кем подписывать договор?

На лбу Бориса Семеновича выступили крупные капли пота, глаза увлажнились, словно он собирался заплакать. С третьей попытки вынув из кармана портмоне, а из портмоне визитку, риелтор ответил скороговоркой:

– Подъезжайте завтра в офис к шести ча…

– Договорились.

Не став дослушивать, Феликс двумя пальцами взялся за картонный прямоугольник, выдернул его из вспотевшей руки, развернулся и широким шагом направился к выходу.

– Большое вам спасибо, приятно было познакомиться, до завтра, – торопливо проговорил Герман и поспешил за Феликсом.

Глава 29

На обратном пути оба молчали всю дорогу. Феликс высадил Геру у подъезда его дома и сразу уехал, так и не сказав ни слова. Молодой человек проводил взглядом удаляющуюся темно-зеленую «Ауди S8», затем выдохнул шумно, будто не дышал от самого особняка.

Войдя в квартиру, молодой человек первым делом отправился в ванную и долго стоял под горячим душем, собираясь с мыслями. За Феликсом хотелось идти, в нем чувствовалась огромная внутренняя сила, но вместе с тем нечто в нем настораживало, почти пугало. Нечто, что невозможно списать на странности эксцентричного богатого фантазера. Тут было что-то другое, оно ощущалось бессознательно, подкоркой. От Феликса исходила опасность. Выключив воду, Гера с добрую минуту рассматривал капли воды на светлом кафеле, обдумывая пришедшую в голову мысль. Опасность, именно опасность, только он никак не мог понять, в чем она заключалась, кому и что могло угрожать.

– Зачем ему понадобилось это агентство и все мы? – вслух проговорил Гера, обращаясь к флакону шампуня. – Это не прихоть, не блажь, в этом проекте есть какая-то необходимость. Какая-то… острая необходимость. Но какая?

Выйдя из ванной, парень накинул полосатый махровый халат и пошел в комнату. Подойдя к подоконнику, Гера побрызгал листья диффенбахии из распылителя и посмотрел во двор. А после обратился к цветку:

– А ты что о нем думаешь, друг зеленый? Покажи-ка мне то самое утро, когда Феликс оказался под нашим окном. Откуда он подошел?

Глаза Германа сделались прозрачно-стеклянными, вспыхнули пронзительно яркой зеленью. В пространстве возникла видимая только ему чуть размытая картинка: вид из окна на утренний двор. Двор был пустым. Гера решил, что цветок его неверно понял, на всякий случай еще дважды повторил, объяснил, какой именно момент хотел бы увидать, но каждый раз растение демонстрировало одно и то же изображение пустого двора. Ощутив неприятную ватную слабость в ногах, Гера опустился на диван и глубоко задумался.

Тем временем Феликс доехал до дома, поставил машину на стоянку и, погруженный в свои мысли, вошел в подъезд.

– День добрый, Феликс Эдуардович! – приветствовал охранник Алексей. – Нашлась соседка ваша! Мария Львовна родственницу проведывать уезжала…

– Да, я знаю, – рассеянно ответил Феликс. Не замедляя шага, мужчина прошел мимо.

Стоило войти в квартиру, как мигом явились крыс с вороном, словно караулили его, и с ходу Паблито принялся выговаривать, что Феликс совсем про них забыл.

– С людьми тебе, наверное, интереснее, да?!

– Не сказал бы. – Феликс снял пиджак и швырнул его на кресло. Ворон мигом притих, поняв, что тот не в духе.

– Что-то идет не так? – осторожно поинтересовался Дон Вито. – Сложности с агентством?

Феликс отрицательно качнул головой и стал расстегивать рубашку. Хотелось переодеться и немного отдохнуть, побыть в тишине, но сначала требовалось сделать один звонок. Достав из кармана пиджака телефон, он набрал номер своего доверенного человека – Владимира Сергеевича. После взаимных приветствий, Феликс перешел к делу и сообщил, что желает открыть детективное агентство. На собственное имя. И попросил уладить все формальности как можно быстрее. Не страдающий любопытством Владимир ответил, что все сделает в самое ближайшее время. Нажав на отбой, Феликс прихватил пиджак и направился в гардеробную, на ходу снимая рубашку. Крыс с вороном переглянулись.

– Если все идет хорошо, чего он такой мрачный? – в недоумении растопырил крылья Паблито. – Постоянно в плохом настроении! Чего ему теперь-то не хватает? Крови нет, солнце есть, все замечательно – живи и радуйся, а он только и делает, что рычит и злится!

– Не все так просто, – Дон Вито потер лапками острый нос, разглаживая усы. – Как раз именно сейчас Феликсу труднее всего. За сотни лет он привык к иному образу жизни, теперь же у него даже не было времени толком осмотреться, обвыкнуться. Феликс, скорее всего, и сам не подозревал, что после, казалось бы, самого сложного – встречи с солнцем – трудности только начинаются. И знаешь, чего я опасаюсь больше всего в этот непростой период?

Склонив голову набок, Паблито пристально уставился на него.

– Чего?

– Что Феликс может сорваться, – тихо ответил крыс. – И тогда все пропало…

– Сорваться? О чем ты говоришь?

– Догадайся сам.

В этот момент вернулся Феликс, и разговор пришлось прекратить. Не дожидаясь, пока он попросит их убраться, крыса с вороном засобирались на выход, но Феликс остановил Дона Вито словами:

– Увидишь Даану, скажи – зайду повидать ее на днях.

– Конечно! – радостно ответил крыс и выскочил из комнаты, исчезая в прихожей.

Оставшись в одиночестве, Феликс побродил по квартире, раздумывая, пора ли возвращать часть обстановки в гостиную или повременить еще. Усталость, желание отдохнуть в тишине пропали, сменившись приливом сил. Он давно обратил внимание на эти частые смены состояний, будто внутренний баланс никак не мог стабилизироваться: то без причин наваливается усталость, почти слабость, то резко появляются силы, как после пары добрых глотков здоровой крови. Феликс судорожно сглотнул, явственно ощутив солоноватый вкус во рту, по телу волной прошла дрожь. Запахнув на груди халат, мужчина вышел на балкон и стал глубоко дышать, медленно вдыхая и выдыхая теплый влажный воздух. Накрапывал тихий теплый дождь.

Подняв лицо к небу, он посмотрел на медленно плывущие сизые облака – кое-где виднелись солнечные просветы. Мысли Феликса переключились на все еще не найденного пятого члена коллектива. Пытаясь представить, что это может быть за человек, он ощутил вдруг, как началось соединение с информационным пространством. Странно, но контакт становился возможным здесь и сейчас, невзирая на городские помехи. Схватившись за перила, Феликс зажмурился. Воздух вокруг его фигуры задрожал, словно в знойный полдень, и стал расходиться осязаемыми волнами.

Канал подключения оказался настолько сильным и стабильным, что Феликс не стал ограничиваться Москвой и областью, захватив еще соседние большие и малые города, включая Петербург с его окрестностями. Но безрезультатно. Множество людей с явными или скрытыми способностями к так называемому «ясновидению» с ограниченным, не представляющим интереса диапазоном считывания информации, кое-кто способный помочь с выздоровлением больному и… все. Никого с дарованиями, хоть отдаленно напоминающими таланты будущих сотрудников детективного агентства.

С легким головокружением Феликс вернулся в гостиную и все-таки пошел в спальню передохнуть. Подключение к информационному полю забрало спонтанный прилив сил вместе с оставшимися ресурсами.

Вытянувшись на кровати, Феликс, как обычно, стал рассматривать оружие на черной стене. Тусклый дневной свет робко сочился сквозь щели неплотно задернутых штор. Свет еще не привык бывать в этой комнате, а комната еще не познакомилась, не приняла его. Глядя на шпагу из толедской стали, Феликс выстраивал в голове схему завтрашнего дня: где и когда встретится с Германом, как доедут до офиса, процесс подписания договора, все последующие действия. Хотелось успеть как можно больше. До окончания срока, отведенного компанией «Гнозис», оставалось девять дней.

Глава 30

Солнце то появлялось, то исчезало, словно никак не могло решить, выходить ему во всей красе и световой силе или отдохнуть еще в дождевой прохладе облаков.

Без пяти шесть автомобиль Феликса притормозил у пятиэтажного офисного здания. У входа топтались Евгений с Борисом Семеновичем, оба курили. Феликс с Германом вышли из машины и направились к ним. На Гере были светлые брюки с кремовой рубашкой, на Феликсе как обычно – строгий темно-серый костюм, застегнутая наглухо, под горло, рубашка цвета бургундского и черные очки.

После взаимных приветствий и рукопожатий все вместе вошли в здание и поднялись на второй этаж, где визитеров уже дожидался хозяин особняка. Тяжело дыша, утирая лоб платком, Борис Семенович толкнул дверь кабинета и ввалился внутрь, следом зашел Феликс. С первого взгляда показалось, что оказались они не в офисе, а в церковной лавке – так много всевозможных икон было развешано по стенам. Среди этого многообразия не сразу различался письменный стол в углу, за которым сидел мужчина средних лет в черной рубашке. С коротко стриженной круглой головой, тяжелыми, будто грубо вылепленными из серого теста чертами лица, глубоко посаженными свинцовыми глазками и без намека на шею. Казалось, голова прикручена прямо к широким борцовским плечам.

– Юрий Константинович, утро доброе! – Вытянув руку, Борис пошагал к нему. Тот привстал, через стол пожал руку и уставился на вошедших. После продолжительной паузы его губы растянулись в улыбке.

– Здравствуйте, – проговорил Юрий Константинович, выбираясь из-за стола. – С кем имею честь?

– Здравствуйте, меня зовут Феликс. Это мой юрист Герман, мы готовы заключить с вами договор аренды.

– Прошу, присаживайтесь, – Юрий указал на стулья: три у окна, пара у стола.

Герман с Феликсом сели к столу, Женя с Борисом Семеновичем устроились у окошка. Мельком оглядев всевозможный хлам, которым был завален стол, Феликс заметил стопку глянцевых брошюр с яркой картинкой и надписью: «Церковь Воскресения». Юрий Константинович вернулся на свое место и начал разговор на отвлеченную тему, отчего-то медля переходить к делу. Феликс немного подождал и перебил:

– Мой юрист может пока посмотреть бумаги?

– Пять минут, буквально пять минут. Сейчас отец Адриан подойдет и приступим.

– Отец Адриан? – переспросил Феликс.

– Мой духовник, – закивал Юрий Константинович. – Без благословения дела-то не делаются. Вот, почитайте пока.

И он потянулся к брошюркам. Гера передал пару Жене с Борисом, раскрыл свою и углубился в чтение. Феликс помедлил, затем взял протянутую книжицу, положил ногу на ногу, поставил локоть на край стола, подпер кулаком подбородок и открыл с конца, на последней странице.

Благо ждать отца Адриана долго не пришлось. Вскоре в коридоре послышались торопливые шаги, дверь распахнулась и на пороге возник невысокий господин с выдающимся животом, торчащей в разные стороны длинной редкой бородой, растрепанными серо-седыми волосами до плеч и младенчески розовым лицом. Облачением господину служила белая ряса с серыми вставками, на груди и животе виднелись жирные пятна, что делало ее похожей на скатерть. Юрий Константинович резво выскочил из-за стола и бросился к нему с приветствиями. Отложив брошюрку, Феликс развернулся вместе со стулом в сторону вошедшего, а тот вдруг замер и принялся мелко креститься. В этот момент Юрий Константинович стоял, согнувшись в поясном поклоне. Так и не разгибаясь, он поинтересовался, что случилось. Отец Адриан что-то забормотал о нечистой силе и дьяволе лукавом. Выпрямившись, Юрий обернулся, окинул долгим взглядом всех присутствующих, начиная с Бориса Семеновича, и уточнил внезапно севшим голосом:

– Кто?

Вытянув руку, отец Адриан дрожащим пальцем указал на Феликса. Герман закрыл брошюрку, аккуратно положил ее на стопку поверх остальных, медленно развернулся, будто прочертил профилем плавную линию в пространстве, и обратился к хозяину особняка с духовником:

– Прощу прощения, если есть вопросы, обращайтесь ко мне. Зовут меня Герман Леонидович Артемьев. Я юрист, представляю интересы Феликса Эдуардовича. Феликс Эдуардович, вы не обязаны вступать в диалог.

Ничего похожего на прежние толчки силовых полей, исходивших от Феликса, Гера в данный момент не ощущал. Ничего, кроме холода, могильного холода, от которого стыли руки. Юрий с Адрианом о чем-то пошептались, и Юрий выдохнул, словно выплюнул:

– Кто он такой?!

– Феликс Эдуардович известный финансист и меценат…

– Фамилия!

– Нежинский.

Они снова о чем-то пошептались, и отец опять взялся креститься, бормоча: «Нежинский… Нежить, нежить, ходячий труп, покойник… ясно же все!»

– Прошу прощения, но видимо нам стоит подыскать другой вариант, – с бесстрастным лицом Гера привстал со стула, но его остановил окрик Юрия:

– Сидеть!

И в этот момент Гера увидел сквозь черные стекла очков глаза Феликса. Тот смотрел на него в упор, и парень сел на место под давлением этого взгляда. Юрий подошел, оперся локтем на спинку стула Германа, уставился на Феликса и сказал:

– Давай рассказывай: кто такой, чем живешь, что хочешь?

Феликс не ответил. Он даже позы не поменял, не шевельнулся за все это время.

– Что молчишь?! – повысив голос, Юрий подался вперед, будто хотел рассмотреть целиком лицо, скрытое черными очками.

– В ситуациях подобной сложности и странности Феликс Эдуардович общается только через меня, – отрезал Герман. – Все, что вас интересует, любые вопросы задавайте мне.

Все это время что-то бормотавший себе под нос отец Адриан воскликнул:

– Адвокат дьявола!

Герман бросил взгляд на отца, посмотрел на хозяина и произнес с тяжелым вздохом:

– Наверное, лучше отдать этот объект за бросовую цену настоятелю церкви. Или вообще проще подарить, они ведь только этого и ждут. Серьезным людям тут нечего делать. Мне жаль, что Феликса Эдуардовича побеспокоили мои друзья. – И Герман махнул рукой в сторону Жени и Бориса, сидевших у окна. – Всего вам доброго, мы уходим.

– Стоять! – прикрикнул Юрий, оборачиваясь к отцу. – Я вам сколько бабла-то дал на церквы, все мало? Десять лет арендатора на хрень эту найти не могу, так из-за вас, что ли? Вы меня путаете?

– Нет, сын мой! – задергал бородой отец Адриан. – Нечистая сила! Говорю тебе, как есть, ясно говорю – дьявол он! Очки пускай снимет, в глаза ему глянь, сам увидишь!

Посмотрев на неподвижного Феликса, Юрий с угрозой в голосе приказал:

– Очки сними.

Мужчина не пошевельнулся. Герман рассмеялся и сказал:

– Извините, но это уже всякие границы переходит. Вы уж простите, у нас еще есть объекты…

– Молчать! – То ли из воздуха, то ли из кармана мешковатых штанов рука Юрия Константиновича извлекла маленький тупоносый пистолет и направила его дуло в лоб Феликса. – Снимай очки!

И тут Гера это почувствовал. Могильный холод сменился на нечто иное, отчего Гере захотелось вжаться в спинку стула и больше не дышать. Что он и сделал.

– Феликс Эдуардович, вы не обязаны… – выдавил парень, но Феликс поднял руку и снял очки.

В какую-то долю секунды, пока пальцы снимали их с переносицы, Гера успел увидеть ярко-красные глазные яблоки с вертикальными зрачками. Но через мгновение, глаза сделались темно-синими – глазами обычного человека. Со стуком положив очки на стол, Феликс посмотрел сначала на Юрия, затем на его духовника и с усмешкой спросил, надо ли ему раздеться догола. Юрий поглядел на отца Адриана, резко махнул рукой, подзывая жестом сидящих у окна, и все вместе они вышли в коридор. С грохотом захлопнулась дверь, зашумели невнятные, приглушенные стенами разговоры. Гера подался вперед и произнес шепотом:

– Феликс…

Тот взял со стола очки, водрузил их на переносицу и таким же доверительным шепотом перебил:

– Ты на каком-нибудь музыкальном инструменте играешь?

– А… что? В смысле?

– Фортепиано, гитара?

– Ты о чем? Феликс, просто намекни, что ты хочешь сделать. Я правильно пойму, считаю по малейшим твоим реакциям, поведу как надо разговор с ними, просто намекни!

– У тебя хорошие руки с пальцами музыканта. Из лука стрелял когда-нибудь?

Герман глубоко вдохнул и произнес на выдохе:

– Феликс, о чем ты? Ты хочешь офис, или мне перестать договариваться с этими бандитами и психопатами?

На бледных губах Феликса возникла улыбка, которую Гера не знал, как понимать. Тут распахнулась дверь, компания вернулась.

– Значит, так, – начал с порога Юрий, – давайте подписывать договор, предоплата за три месяца наличными…

– Меня это перестало интересовать, – Феликс поднялся, поправил очки и направился к выходу. Юрий пошел ему наперерез со словами:

– Да ладно, ну прости! Непонятки вышли, сейчас разберемся нормально…

Феликс резко остановился, сверху вниз посмотрел на коренастую фигуру и произнес:

– Хочешь, чтобы я при всех сказал, или пускай они выйдут, Бульба?

Лицо Юрия так резко побледнело, что Гере показалось, он потеряет сознание. Хрипло заорав что-то бессвязное, хозяин вытолкал за дверь свою команду, включая отца Адриана. Затем подскочил к Феликсу, хотел вцепиться в лацканы его пиджака, но Феликс резко отстранился.

– Без рук, – тихо произнес мужчина, пристально глядя ему в глаза, отчего хозяин начал шататься, как в опьянении. – Так что, Бульба, хочешь, узнают, что ты живой до сих пор, и найдут тебя? Ведь то, что ты натворил, срока давности не имеет, такое не забывают.

Тот присел на корточки и принялся ожесточенно тереть лоб, что-то глухо бормоча. Поглядев на него, Феликс расстегнул пиджак и вынул из внутреннего кармана пару листов бумаги с заранее заготовленным текстом.

– Как желаешь оформить, Юрий Константинович: купля-продажа или дарственная? С твоей стороны юрист не нужен, моего хватит.

– Дарственная, – хрипло ответил Юрий, не поднимая головы. – Этого хватит?

– Вполне.

Одну страницу Феликс протянул Герману, другую убрал обратно в карман. Ощущая неприятную слабость в коленях, парень взял листок и пробежал глазами строчки договора о передаче в дар от такого-то такому-то особняка по адресу… Датирован договор был сегодняшним числом.

– Все хорошо? – обернулся к нему Феликс. Голос мужчины звучал ровно, спокойно, словно он находился далеко от ситуации. – Юридически грамотно составлено?

Герман кивнул, невольно приваливаясь к краю стола, а Феликс развернулся к хозяину. Он так и сидел на корточках посреди офиса, судорожно сглатывая, будто хотел протолкнуть внутрь что-то твердое с острыми краями, но никак не получалось. Феликс распахнул полы пиджака, присел напротив так близко, что одно его колено коснулось собеседника, отчего тот резко отпрянул. И упал бы на пол, не схвати его Феликс за ворот рубашки. Он потянул Юрия, приближая его лицо к своему лицу, заглянул в мутные от ужаса глаза и тихо произнес:

– Страшно бывает, да? Особенно по утрам. Кто знает, что новый день готовит.

– Как узнал… как нашел? – хрипло выдавил Юрий. Зрачки его убегали в сторону, на Феликса он не мог смотреть без содрогания. – Кто ты?..

– Есть в этом маленький секрет, некая возвышенная тайна, – едва заметно улыбнулся Феликс. И холодно добавил: – Подписывай.

Гера сделал над собой усилие, отошел от стола и протянул лист и ручку. Не глядя, Юрий взял бумагу, положил на свое колено и принялся аккуратно расписываться внизу страницы, будто боялся или бумагу испортить, или буквы перепутать. Когда он закончил, Феликс передал договор в руки Германа, выпрямился, застегнул нижние пуговицы пиджака и пошел к двери.

Юрий приподнялся, провожая темную фигуру недоумевающим взглядом, словно не верил, что все уже закончилось.

– Не сдашь меня?! – надрывно выкрикнул он в темно-серую прямую спину.

Не ответив, Феликс распахнул дверь и вышел в коридор. Гера посмотрел на Юрия Константиновича, без сил опустившегося на пол, вышел следом за Феликсом и притворил за собою дверь.

Гере потребовалась пара глотков воздуха, прежде чем в голове посветлело. Рванув ворот рубашки так, что отлетела пара пуговиц, он глубоко, жадно вдохнул, словно выплывая из-под воды, и взгляд его прояснился. Чуть поодаль стояли риелторы Женя, Борис и топтался отец Адриан. Увидав Геру, Женя вопросительно уставился на него. Молодой человек никак не мог отдышаться и ответить, ему оставалось лишь развести руками. В тишине здания гулко слышались чеканные шаги – это Феликс спускался по лестнице.

Переведя дух, парень шагнул к лестничному проему, но с одной стороны его ухватил Женя, с другой Борис:

– Так что, что? Подписали договор? На какую сумму по оконцовке? Какой срок аренды?

– Подписали, – ответил Гера, рывками высвобождая свой пиджак из цепких пальцев. – Ваши проценты от сделки, как обычно, оплачивает хозяин объекта. Всего доброго, приятно было иметь с вами дело. Женя, на связи как обычно.

И поспешил по лестнице вниз, вслед за Феликсом.

Глава 31

Стемнело. Дороги, огни, машины проносились мимо. Герман посматривал то в окно, то на Феликса. Тот сидел за рулем, едва касаясь пальцами баранки, смотрел отрешенным взглядом в лобовое стекло, а машина словно двигалась сама собой, безо всякого участия и интереса со стороны водителя.

– Феликс, нам надо поговорить, – не выдержал Герман. – Я должен понимать, что происходит. Иначе не смогу быть в полной мере твоим юристом и сотрудником агентства.

– Что именно ты хочешь понять?

Машина резко затормозила у входа в супермаркет. Феликс вышел из салона и широким шагом почти вбежал внутрь магазина. Гера некоторое время наблюдал за ним через стекло витрины. Затем пошел следом. Мужчина направлялся к кассе с полной корзиной волосатых кокосовых орехов. С мгновенно осунувшимся, уставшим лицом он смотрел пустыми глазами в пространство, не замечая никого и ничего вокруг себя. Гера прошел к другой витрине, под табличкой с надписью: «кокос для питья» взял здоровенный очищенный орех с воткнутой в него трубочкой, встал в очередь через три человека и поймал взглядом золотой зажим на черных волосах. Феликс моментально обернулся на этот взгляд. Гера почувствовал, как он глупо улыбается, готовясь рассмеяться, и поднял вверх этот дурацкий орех с торчащей из него трубочкой. Феликс улыбнулся в ответ, махнул рукой, жестом подзывая его, очередь расступилась… Дальше Гера почему-то не мог вспомнить, как они снова оказались в машине. Молодой человек сидел на переднем сиденье, держа на коленях орех, на полу под ногами шелестели пакеты.

– Может, хоть попробуешь? – глухо, как сквозь вату, услышал он собственный голос.

Машина свернула в какую-то подворотню, остановилась, Феликс выключил зажигание, снял очки и обернулся к Герману.

– Давай, спрашивай, я слушаю. Что тебя интересует? Мои странности, источники моего дохода или что-то еще?

Гера посмотрел на него, молча протянул Феликсу орех с трубочкой, отряхнул штаны, открыл дверь и вышел из машины.

– Ты куда?

– Феликс, мои услуги как юриста тебе обошлись бесплатно исключительно из личной моей симпатии к тебе, платить не надо. Но это разовая акция. На этом прощай и не беспокой меня больше.

Глядя, как фигура парня уходит в темноту, Феликс потер указательным пальцем переносицу и посмотрел в стекло. Отражение лица, черты, детали, словно только-только прорисованные ленивым художником, начали растворяться, будто живописец взялся смывать краски с холста.

Герман шел куда глаза глядят, вспоминая, когда же в последний раз в жизни ему было настолько паршиво. И, свернув в очередной переулок, он лицом к лицу столкнулся с Феликсом. Мужчина стоял у стены дома. В полумраке его белый лоб и скулы источали тусклое сияние, глаза же с вертикальными звериными зрачками имели багрово-красный цвет.

– Давай, сам догадайся, кто я. Давай, Гера, ты же не обделен интеллектом и сообразительностью, – вкрадчиво усмехнулся Феликс. – Скажи это.

Гера усмехнулся, глядя на него.

– Знаешь, Феликс, я пошел за тобой. Я чувствую тебя, ощущаю, понимаю твои настроения, готов и дальше быть на твоей стороне. Готов играть на твоем поле. Но не могу играть в одни ворота, не понимая правил игры. Мне надо знать, понимаешь, надо знать, кто ты и зачем тебе сдалось все это агентство вместе с нами. И если сейчас, прямо сейчас я этого не пойму, дальше отказываюсь сотрудничать.

– Хорошо, – ответил Феликс. – Я вампир, мне почти пятьсот лет, и вы все – мой последний шанс жить, как человек, и видеть солнце. Я должен был собрать такую команду в обмен на дневной свет – таково было условие компании, которая помогла мне вернуться к человеческому образу жизни. Так лучше, теперь тебе полегчало?

Гера долго молчал, затем снова усмехнулся:

– Забавная история, Феликс Эдуардович. Книги писать не пробовали? На будущее – постарайтесь быть хоть немного снисходительнее к тем, кого вы притягиваете к себе. Возможно, эти люди ни в чем не виноваты. Простите, что снова даю вам совет. Всего хорошего.

И фигура парня растворилась в темноте. Проводив взглядом его спину, Феликс отвернулся и пошел назад к машине.

Вернувшись домой, мужчина какое-то время ходил из комнаты в комнату, словно заблудился в собственной квартире, затем пошел в спальню, разделся, лег на кровать. И вскоре услышал карканье, доносящееся из гостиной:

– Есть кто дома? Феликс, ты вернулся?

Лежа на спине, мужчина смотрел в потолок и молчал, надеясь, что птица решит, что никого нет, и уберется восвояси. Но Паблито его быстро отыскал.

– А чего молчим, чего притаились и не отвечаем? – каркнул ворон, перепрыгивая через порог спальни. Следом показался Дон Вито.

Феликс снова не ответил.

– Что такое? В чем дело? – Паблито подобрался к кровати поближе и запрокинул голову, разглядывая лицо Феликса. – Ты чего это раскис?

– Все хорошо, хочу отдохнуть, – сказал он и отвернулся, поводя плечами, словно ему было мучительно больно от каждого движения. Ворон замолчал и посмотрел на Дона Вито. Крыс понимающе кивнул птице, забрался по черному покрывалу на постель, подбежал к окаменевшему лицу Феликса, тронул лапкой брови, ресницы и тихо произнес:

– Если что-то пошло не так, то не обязательно по твоей вине. Каким бы умным, сильным, дальновидным ты ни был, не в твоей власти предусмотреть и держать под контролем абсолютно все детали. Но разве могло случиться нечто, что невозможно исправить?

Сквозь зубы Феликс нехотя ответил:

– Нашел. Собрал. Удержать не могу. Все. Больше не хочу.

Дон Вито задумчиво пошевелил ушами, шумно вздохнул и погладил крошечной ладошкой беломраморный лоб.

– Хоть кому-то из них ты попробовал наконец рассказать правду о себе?

– Попытался, – Феликс отстранился от крысы. – Оставь уже! Все, хватит. Не могу я жить в этом мире, не получается у меня. Я должен находиться на своей территории, не может вампир снова стать человеком, не пойдешь против правил и закона. Всё, уходите. Все уходите, я спать хочу.

Вспорхнув на кровать, Паблито удрученно проскрипел:

– Не все так плохо. Ты хотя бы попытался…

Феликс промолчал. Лицо его вмиг словно омертвело, становясь холодным и чужим. Он будто провалился в черноту постели, как в сырую, раскисшую от дождя землю.

Поглядев на неподвижное тело, Паблито покосился на Дона Вито и произнес:

– Сходил бы ты за Дааной.

– Он не простит такой своевольности.

– А что такого? Они же близки! Поддерживают друг друга…

– Ты хоть сам-то слышишь, о чем говоришь?

– Ну а что делать-то? Делать чего?!

Тут раздался звонок в дверь. Крыс с вороном одновременно вздрогнули от неожиданности и переглянулись.

– Кто это может быть? – озадаченно нахохлился ворон.

– Кто угодно, – развел лапками Дон Вито.

Звонок повторился. Спрыгнув с кровати, они выскочили из спальни и бросились в прихожую. Ворон взлетел, посмотрел в дверной глазок и доложил крысу:

– Тот самый юрист, который вел себя прилично на ужине, помнишь?

– Конечно. А что ему надо?

– А я знаю?! Буди Феликса!

– Он и так расстроен. Ему надо поспать, успокоиться, нельзя его трогать сейчас.

Звонок стал заливаться беспрерывно, видимо, человек уткнулся в кнопку и не отпускал ее.

– Он же разбудит Феликса и ведь дом переполошит! Что делать?

– Надо открыть. Дальше – не наше дело.

– Сможешь?

– Конечно. Феликс, видимо, совсем не в себе пришел, дверь даже толком не захлопнул.

И Дон Вито юркнул в угол. Чем он там занимался у дверного косяка, Паблито от волнения не рассмотрел, но вскоре крыс справился с задачей, и дверь приоткрылась. Ворон высунул клюв в образовавшуюся щель и поглядел на визитера. У порога стоял Герман в трикотажном спортивном костюме и белых кроссовках с незавязанными шнурками. Парень смотрел куда-то в пространство мутными глазами, прижимая к груди планшетный компьютер, и покачивался. Паблито окинул взглядом незваного гостя, развернул клюв и злобно уставился на Дона Вито.

– А я знаю? – попятился он. – Тоже не был готов, никто не предупреждал!

На мгновение убрав палец от кнопки, Герман снова хотел надавить на нее, но промахнулся мимо звонка, натолкнулся рукой на приоткрытую дверь и ввалился в прихожую. Спотыкаясь о тапки и мебель, молодой человек пробежал точно до гостиной, упал в кресло, пробормотал что-то о кокосовых орехах и засмеялся. Дон Вито с Паблито проследовали за ним, наблюдая издалека. Когда парень успокоился, они снова переглянулись и подобрались к гостю поближе.

– Привет, птичка, привет, мышка, – сказал Герман, бросив на них отсутствующий взгляд. – Давайте дружить. Вам нужен юрист?

И отключился, разбросав руки-ноги. Крыс посмотрел на молодого человека снизу вверх и задумчиво пошевелил носом.

– Прекра-а-асно! – с сердитым карканьем Паблито расправил крылья. – Только этого еще не хватало!

– Погоди, есть у меня одно соображение, – цепляясь за серую штанину спортивного костюма, Дон Вито забрался на колени Германа и поглядел в светящийся экран. – Хочу посмотреть… О! Знаешь, что там написано?

– Читать не умею и знать не хочу! – гордо ответил ворон. – Зря Феликс вообще с этими людьми связался, они мне сразу не понравились!

Ты только послушай! Вот что тут написано: «Сок кокоса практически идентичен составу плазмы человеческой крови…» Ты понимаешь?

– Нет. А что я должен понимать?

Дон Вито выдохнул и потер обеими лапками усы, словно надумал умываться. Затем тихо, внятно произнес:

– Этот человек пытается что-то для себя понять про Феликса: кто он такой, почему постоянно пьет эти гадкие орехи. Скорее всего, этот юноша и станет его компаньоном. Доходит до тебя, что я имею в виду?

Ворон потоптался, переваливаясь с лапы на лапу, пораскинул мозгами и каркнул возмущенно:

– Не-е-ет! Мы компаньоны Феликса! Его мы всем устраиваем, и никто ему больше не нужен!

– Да не бросит он нас, не бойся. Но ему нужен человек, существо, подобное ему. Так Феликсу будет легче и себя самого ощущать человеком, и находиться среди людей. Вот если бы он всю жизнь собирался жить исключительно среди крыс и ворон, тогда да, кроме нас ему никто бы не понадобился. А так ему необходим человек, такое вот двуногое существо.

Паблито поглядел на спящего с открытым ртом парня и сердито покрутил клювом:

– Да чем он лучше нас?!

– Не лучше и не хуже, нет, – рассмеялся крыс. – Это совсем другое. Мы – это мы, а это – человек. Он испуган, он напился, что-то пытается понять… Но ты представляешь, какие чувства, какая буря должна в нем бушевать, чтобы этот приятный воспитанный юноша явился сюда в таком виде и состоянии?

– Не представляю и представлять не хочу! – хмуро каркнул ворон. – По-моему, это просто безобразная наглость!

– Нет, – усмехнулся в усы Дон Вито. – Говорю же, это нечто иное. Пойдем посидим рядом с Феликсом, вдруг проснется.

– А вот как проснется, так и удивится, да? Прямо весь такой обрадуется! Мало того что заснул в паршивом настроении, а тут еще…

– Идем-идем.

Они пошли в спальню и уселись на ковре, глядя на Феликса. Будить его не решились, уселись дожидаться, пока сам проснется. От скуки Паблито начал присматриваться к интерьеру. К развешанному по стенам оружию он уже не питал особого интереса, стал рассматривать мебель. Рассматривать особо было нечего – кровать да пара низеньких столиков по обе стороны изголовья.

– Не пойму, из чего они сделаны? – Птица запрыгнула на столешницу ближайшего столика.

– Распиленные камни.

– Обычно люди тумбочки у кроватей ставят, зачем тут каменные столы?

Дон Вито подошел ближе и стал рассматривать узоры черных ножек, затем проговорил:

– Это даже и не столы, скорее, подставки.

– Подставки? Подо что? – Склонив голову, ворон уставился на крыса заинтересованным глазом.

– Где-то я уже видел такие, где-то видел…

– Интересно! Давай-давай, вспоминай! Зря, что ли, в библиотеке хвост отсиживал!

– Точно! Помню, юноша один работу писал, каждый день за старыми книгами сидел до самого закрытия, ну и я с ним за компанию. Конечно же он не подозревал, что у него есть такая компания…

– Короче! Подставки!

– Да-да, так вот, это – подставки под кальяны для курения гашиша последователей Горного Старца.

– Кальяны… курения… чего? – напрягся Паблито. – Из того, что ты сказал, только «курение» понял!

– Кальян – это такое специальное приспособление, через которое люди курят наркотик. Знаешь, что такое наркотики?

– Это знаю, да. А Горный Старец кто, чем знаменит?

– В Средние века в Азии существовала секта Хассасинов, Ассасинов или Гашишинов, можно по-разному назвать, дело в произношении. Через дурман наркотиков лидер давал им ощущение рая на земле, присутствие в нем здесь и сейчас, не дожидаясь смерти. Они верили в то, что обрели рай благодаря хитроумному, но в то же время простому обману. Жили хассасины в крепости высоко над морем. Особых средств вести войны у них не имелось, поэтому решать свои задачи они отправляли небольшие группы наемников, которые закалывали кинжалами своих жертв. Хассасины пользовались дурной славой, ведь свою цель они найдут и убьют несмотря ни на что, ни на какие препятствия.

А послушание такое достигалось следующим образом. Будущих наемников, простой уличный сброд, накачивали гашишем, входившим в начинку лепешек с вареньем. После Горный Старец долго разговаривал с одурманенными людьми, пока они не засыпали. Заснувших мужчин относили в сад, спрятанный в глубине крепости. Существование этого сада было строжайшей тайной, знали о нем лишь высшие священнослужители. Когда люди просыпались, то лицезрели вокруг себя волшебной красоты место с пышными цветниками, прекрасными девушками и юношами в роскошных одеждах. Нищие оборванцы видели яркую посуду, наполненную яствами, доступными лишь богачам, кувшины великолепного вина, а прекрасные гурии и юные рабы готовы были исполнять любые их капризы. Там наемников снова накачивали наркотиком и возвращали назад. Когда люди приходили в себя, Горный Старец уверял, что силой своего могущества переносил их в Райские Сады Аллаха, где они, простые смертные, смогли вкусить его блаженства. И вернуться туда насовсем возможно, лишь умерев воинами. И пораженные иллюзией сектанты с восторгом шли убивать людей. Когда же их ловили, они с не меньшим восторгом шли на казнь, не сомневаясь, что сейчас же попадут в небесный сад…

– Кошма-а-ар! – Не дослушав, Паблито встопорщил перья и забегал кругами по столешнице. – Людское коварство не знает границ! Прикроватные тумбочки, столики… нет, подставки под кальяны секты наркоманов-наемников! Что делает эта мебель в доме Феликса?

– Наверное, у всякой мебели или мелочи в этом доме есть своя история. Если ты помнишь, Феликсу почти пятьсот лет, он мог собирать все что угодно…

– Собирать?! – Ворон спрыгнул на пол, затем снова взлетел на столешницу. – Хочешь сказать, он просто собиратель старых вещей с историями?

– Ну да, просто коллекционер. И вообще я могу ошибаться, и это не подставки, а столики, – Дон Вито привалился толстым боком к ножке, почесал светлое пузо и шумно вздохнул. – Просто столики, похожие на подставки…

– Люди странные! Опасные! Как Феликс выжил среди них?!

– Феликс тоже человек, – с усмешкой напомнил крыс.

– Да не человек он!

– А кто?

Ворон повернул голову и уставился на сияющее белизной тело, утопленное в черноту кровати. Паблито долго смотрел на спящего Феликса, затем спрыгнул со столешницы, ушел в угол, опустил крылья и замер.

– Послушай…

– Молчи! – Ворон уткнулся клювом в пол. – Просто молчи!

Крыс тихонько подошел к нему и тронул лапкой черные перья.

– Мы – это мы, а люди – это люди. Феликсу не надо выбирать, он может оставить всех нас рядом с собой.

– Не хочу тебя слушать! Не хочу!

– Пойми, он видит окружающий мир с одной высоты, я – с другой, а ты – с третьей.

– Это как? – Ворон приподнял голову, развернул клюв и уставился на крыса круглым черным глазом.

– Смотри! – Дон Вито отступил и взмахнул лапками, словно рисовал в воздухе картину. – Рост Феликса сто семьдесят восемь сантиметров. Знаешь, что такое «сантиметры»?

– В курсе! Научился понимать меры длины, высоты и ширины еще лет десять тому назад! И что?

– Мой рост, если встану на задние лапы и вытянусь весь, получится сантиметров сорок, не считая хвоста. Твой рост от головы до хвоста, не считая крыльев, примерно такой же, как и мой. Человек видит мир с высоты своего роста, и не важно – человек это или вампир. То, что вижу я, бегая у него под ногами, – это совершенно другая картина, ее может рассмотреть только тот, кто маленького роста. Ты умеешь летать, ты видишь мир с высоты птичьего полета, так, как никогда его не увидим ни я, ни Феликс.

– К чему ты это… хотя ладно, я все понял, – ворон снова печально нахохлился, но крыс все-таки продолжил:

– Этот парень, что ворвался в дом…

– Юрист с этими… как их…

– С маргаритками, да. Он хоть и выше Феликса ростом на полголовы, но они с одинаковой высоты смотрят на мир. Ему нужен человек. Нужны люди.

– А мы… – начал Паблито, но тут послышался звук дыхания.

Они обернулись. Грудная клетка мужчины начала подниматься-опускаться, безжизненная скульптура превращалась в глубоко спящего человека – Феликс просыпался. Ворон с крысой бросились к кровати: Дон Вито побежал, Паблито вспорхнул, покружил среди блестящего серебром оружия, чуть не убился об арбалет, упал вниз и уткнулся головой в пушистое пузо Дона Вито.

– Мы ни о чем не говорили, – тихонько проговорил крыс, успокаивающе поглаживая его по жестким перьям, – никого не обсуждали.

– Да?

– Уверен. Идем к нему, проснется сейчас.

Приподняв веки, Феликс вперил тяжелый черный взгляд в темноту спальни. Глаза его не двигались. Затем нечто, выходящее из небытия, из далекого мира смерти, принялось поводить этим взглядом по холодному оружию, наткнулось на шпагу из толедской стали… Феликс глубоко вздохнул и привстал, потирая пальцами лоб. Повернувшись на бок, он увидел ворона с крысой, сидевших на ковре.

– Опять вы? Просил же уйти.

– Мы собирались, – виновато вздохнул Дон Вито, – но кое-что произошло, и мы решили пока остаться, хотя бы предупредить тебя, когда проснешься.

– Что произошло? – Поднявшись, Феликс сел на краю кровати и потянулся за халатом, брошенным на пол.

– Пришел твой юрист, который с цветами разговаривает, – сказал Паблито, – вылетело из головы, как его зовут. Вернее, не пришел, а вломился… ввалился, в общем – впал в нашу квартиру.

Феликс смотрел на него, силясь понять, о чем вообще Паблито говорит.

– Назвал нас птичкой, мышкой, предложил свои услуги как юриста, затем упал в твое любимое кресло и заснул, – продолжил ворон. – Похоже, он смертельно пьян. Как его зовут? Напомни.

– Герман. Он все еще здесь? – Феликс встал, выпрямляясь во весь рост. Запахнув черный шелковый халат, мужчина направился к выходу из спальни.

– Если не проспался и не ушел, то да.

Пройдя в гостиную, Феликс включил свет и увидел в кресле крепко спящего Геру. Часы на стене показывали половину четвертого утра. Переваливаясь с лапы на лапу, подоспел Паблито и продолжил возмущенно каркать:

– Как? Как можно довести себя до такого состояния?!

– Проще, чем кажется. – Подойдя ближе, Феликс склонился, приближаясь к лицу молодого человека и втянул ноздрями воздух. – Бутылка красного вина, пол-литра виски, никакой закуски и – цель достигнута.

– Хочется верить, что он не сидел за рулем, когда добирался сюда. Кто-то мог пострадать! – взволнованно пропищал Дон Вито.

– Его машина в сервисе, – успокоил Феликс.

Подняв валявшийся на полу планшет, он посмотрел на экран, где была открыта поисковая система с запросом о кокосовом молоке. Затем просмотрел предыдущие запросы: «Нежинский Феликс Эдуардович. Нежить. Почему растение не видит человека. Колдовство, колдуны. Вампиры. Вампиры – мифы и реальность. Почему вампиры боятся солнца. Почему вампиры не боятся солнца. Вампиры России. Вампиры в Москве. Вампиры и кокосовые орехи – где связь…»

Отложив компьютер, Феликс вышел из комнаты. Вскоре он вернулся с покрывалом, укрыл Германа и направился в гардеробную одеваться.

– Ты куда?! – заторопился следом Паблито. – Не оставляй нас с ним!

– За минеральной водой и в аптеку. Скоро вернусь.

Глава 32

Проснулся Герман в одиннадцатом часу утра. С трудом разлепив веки, он с недоумением посмотрел по сторонам, не понимая где находится. Луч солнечного света падал на небольшой натюрморт, висящий в простенке, отчего виноградные грозди казались светящимися, живыми. На угловом диване напротив сидел Феликс и разговаривал по мобильному телефону.

Морщась от гудящей, бьющей по вискам боли, молодой человек ощупал накрывающее его черное, мягкое, как остывший пепел, покрывало, хотел привстать, но не получилось. Заметив шевеление в кресле, Феликс приветственно махнул рукой. Гера кивнул в ответ и зажмурился от приступа дурноты, вызванного этим движением. Не прерывая разговора, Феликс поднялся с дивана, подошел к столу, на котором стояла бутылка минеральной воды, стакан, лежал пакет из аптеки. Прижав аппарат к уху плечом, он наполнил стакан водой, бросил туда пару таблеток и протянул молодому человеку. Взяв стакан с истерично шипящим содержимым, Гера пробормотал нечто благодарственное, невольно прислушиваясь к телефонному разговору. Обсуждалась регистрация фирмы. Откашлявшись, Гера хрипло произнес:

– Это насчет агентства?

Феликс кивнул.

– Дай мне телефон. – Получив мобильник, Гера откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза и сказал: – Здравствуйте. Можно не регистрировать фирму с нуля: купите готовую и перерегистрируйте. Я все это могу сделать. Сделать сегодня… нет, лучше завтра. Лицензия не нужна, нет, если мы не собираемся иметь при себе огнестрельное оружие… А? Сейчас уточню. – Он разлепил веки и поискал взглядом Феликса. Тот так и стоял у стола, зачем-то пристально изучая этикетку бутылки с минеральной водой. – У нас оружие будет?

– Нет.

– Хорошо. Так вот, – снова обратился к голосу в трубке Герман, – оружия не будет, лицензия точно не нужна, достаточно фирмы… Есть фирма? И не одна? Тогда вообще не вижу проблем. Даю Феликса.

Вернув аппарат, Гера в два глотка осушил стакан и снова уронил голову на спинку кресла. Продолжая разговор, Феликс вышел из гостиной на кухню. На столе у плиты так и стояла канистра «живительной воды из своего ручья», привезенная Никанором, и лежал пакет яблок «из своего сада». Попрощавшись со своим доверенным, Феликс отложил телефон и взялся мыть яблоки. Затем достал из навесного шкафчика широкий стеклянный стакан и принялся выдавливать из яблок сок, по очереди сжимая плоды в кулаке. Наполнив стакан до половины, он долил воды из канистры и вернулся в гостиную. Гера так и сидел в позе неживого человека.

– Держи, – Феликс протянул ему стакан, – все сразу только не пей, потихоньку, чтобы прижилось. После иди в душ – час тебе на сборы, потом возьмешь мою машину и поедешь к Володе – он мой компаньон. Решите все вопросы с фирмой. Пока ты собираешься, он договорится с бригадой строителей. Возьмешь рабочих, отвезешь их в офис, составите список необходимых материалов, если понадобится – поедешь вместе с ними и все купишь. Работать должны круглосуточно, чтобы в два, максимум в три дня все было готово и можно было завезти мебель. В подсобке должна быть кухня, а не склад, в какой цвет покрасить стены – решишь сам. Все понятно?

Гера кивнул, потягивая сок мелкими глотками.

– Только мне домой надо заехать, переодеться.

– Не надо, у меня все есть. У нас с тобой небольшая разница в росте и размере, должно быть впору. Давай приходи в себя и за дело.

Вскоре Гера почувствовал себя лучше, смог встать на ноги и отправиться в душ. Когда он вернулся, вместо покрывала на кресле лежали темно-серый костюм, голубая рубашка, на полу – сверкающие новизной туфли. Пока Гера одевался, Феликс сходил в ванную и принес флакон с выдавленной на непрозрачном стекле надписью «Feliz». К этому моменту Герман, слегка покачиваясь, пытался просунуть руку в рукав пиджака.

– Ботинки по размеру пришлись?

– Да, как в них и жил. Сок еще остался? – Гера наконец справился с пиджаком и перевел дух.

– Нет, воду возьмешь с собой. – Глядя на молодого человека, Феликс остался доволен результатом. – Все хорошо на тебе сидит, дарю, можешь не возвращать.

Герман слабо улыбнулся в ответ:

– Нет уж, спасибо. Костюм с рубашкой от «Бриони», туфли «Амадео Тестони» – не наработал я еще на такой дорогой подарок.

– Считай это предоплатой за твои юридические услуги.

Гера посмотрел на него, но не смог понять, шутит он или серьезно.

– Теряем время, – сказал Феликс, – тебя уже ждут. Закрой глаза.

Молодой человек послушно зажмурился. Феликс подошел к нему ближе, один раз нажал на распылитель флакона, и Германа окутало облако густого вальяжно-вязкого парфюма – тот самый запах, что исходил от Феликса при первом знакомстве.

– Как называется, что за бренд? – не открывая глаз, поинтересовался Гера.

– По индивидуальному заказу делали, лично для меня. По дороге купи мятных конфет или жвачку, а то одним одеколоном твой вчерашний праздник не перебьешь. Все, проснись давай, вперед.

Гера открыл глаза. Феликс протягивал ему листок бумаги с телефоном, адресом и ключи от машины.

– Мобильник твой при тебе?

Спохватившись, Гера поискал по карманам спортивного костюма и, к счастью, обнаружил телефон. Они вышли в прихожую и со словами:

– Сколько потребуется наличности на все про все – возьмешь у Володи, я потом с ним рассчитаюсь, – Феликс проводил парня за порог и захлопнул за ним дверь.

Услыхав, что гость ушел, Паблито с крысой незамедлительно выбрались из своих укромных углов.

– Как не побоялся отправить его в таком шатком состоянии да еще и на своей машине? – недовольно каркнул ворон. – Рискованно!

– В нормальном он состоянии, доедет.

– Почему с ним не поехал? – Дон Вито забрался на кресло и потоптался по скомканному спортивному костюму.

– Не хочу удивлять Владимира своим внезапным исцелением от неизлечимого фотодерматита, не до этого пока. Гера справится.

Тут зазвонил телефон – на проводе был Валентин. Поприветствовав Феликса, бывший десантник спросил, как идут дела и не требуется ли какая-нибудь помощь. Феликс ответил, что все хорошо: помещение сняли, сейчас решаются мелкие организационные вопросы, и на днях он весь коллектив соберет в офисе.

После Сабуркина позвонила Аля. Следом, будто сговорившись, – дед Никанор. Всех волновало одно и то же: нужна ли помощь и когда начнется работа. Феликс повторил сказанное Валентину, заверил, что к работе агентство приступит буквально на днях. Затем отправился на кухню пить кокосовое молоко. Ворон с Доном Вито, как привязанные, потопали за ним. Стоя у открытого холодильника и раскручивая очередной орех, Феликс бросил на них взгляд.

– Вы от меня еще не устали? По домам не хотите?

– Не устали и не хотим, – ответил Паблито. – Зачем ты орехи в холодильнике хранишь, разве кокосы быстро портятся?

– В теплом виде эта жидкость совсем уж тошнотворна. Так хоть можно проглотить, почти не морщась.

Выпив молоко четырех орехов, он выбросил скорлупу в ведро и перевел дух.

– Надо понимать, с агентством все в порядке, никто никуда не разбегается? – поинтересовался Дон Вито.

– Пока да. – Феликс заглянул в пакет – кокосов вполне еще хватало на завтра.

– Ты собирался к Даане зайти, – напомнил крыс.

– Немного уже осталось. Закончу со всей этой историей и сразу навещу.

Закрыв холодильник, мужчина пошел в коридор. Ему вслед донеслось удрученное:

– С этой историей закончишь, следующая начнется…

Феликс не ответил. Он уже скрылся в глубине квартиры.

Глава 33

Гера позвонил через три часа. В этот момент, избавившись наконец от крысы с вороном, Феликс сидел в кресле и листал книгу. Английский текст на обложке гласил: «Артур Конан Дойл. Этюд в багровых тонах».

– Слушаю, – ответил Феликс на звонок.

– Мы почти закончили! Как агентство называться будет? – Голос Германа звучал вполне бодро.

– А-а-а-а… э-э-э-э… – Феликс напряженно уставился на картину в простенке. – Ч-ч-черт!

– Давай впишу пока что-нибудь на свое усмотрение, потом переименуем.

– Согласен.

– Тогда сейчас тут заканчиваю и везу рабочих в офис. Составим смету, и поеду закупать стройматериалы. У тебя не возникли пожелания насчет цвета стен?

– Нет. Посоветуйся с Володей и рабочими, они должны знать, что для такого помещения оптимально.

– Хорошо, сделаю.

Нажав на отбой, Феликс снова посмотрел на натюрморт, затем набрал номер Валентина. После по очереди обзвонил остальных членов коллектива и всем дал задание придумывать название агентству. И не звонить ему через каждые пять минут, а записывать идеи на бумажке, потом озвучить при общей встрече.

Вернулся Герман в одиннадцатом часу вечера. С собой он принес пакет гамбургеров, газировку и папку с бумагами. Передав папку Феликсу, парень разулся и пошел в гостиную со словами: «Если сейчас же не поем, то упаду и умру».

Пока Феликс просматривал бумаги, Гера заглатывал гамбургеры, запивая колой из бутылки. Присев на диван напротив, Феликс какое-то время смотрел на него, затем спросил:

– Вкусно?

– Сойдет, – он заглянул в бумажный пакет, где оставалась еще пара бутербродов. – Хочешь?

– Нет, спасибо.

Феликс зашелестел бумагами, бегло просматривая текст. Гера глотнул колы и выдохнул с облегчением:

– Там в самом конце смета по ремонту, список всех материалов: краска, побелка, штукатурка. Прораб предлагал еще и двери поменять, но я отказался, нормальные там двери, только лаком пару раз покрыть – и станут как новенькие. По фирме только часть документов здесь, остальные завтра довезу, не всю процедуру перерегистрации успели завершить. С утра поеду в офис, посмотрю, как идут дела. Оттуда к Володе, и поедем с ним по бюрократам добивать все это дело. Ты с мебелью что решил?

– Если завтра будешь с утра в офисе, пришлю мебельщиков с каталогами, пускай посмотрят, сделают замеры. Ты сам выберешь, что лучше подойдет.

– Угу, – кивнул Гера, доедая последний гамбургер. – Излишний пафос нам не нужен, все спокойно и с достоинством?

– Верно.

Папка и стопка бумаг лежали на коленях Феликса, он смотрел на Геру каким-то странным долгим и изучающим взглядом. В мягком свете напольного светильника глаза его казались серо-голубыми, как небо на закате. Гера же сложил в пакет обертки от сэндвичей, пустую бутылку из-под газировки и глянул на книгу, лежавшую на краю стола. Это было прекрасно сохранившееся старое издание, но книга лежала титульной стороной обложки вниз, и Гера не видел, что это за издание.

– Чуть не забыл! Пока мы в особняке осматривали фронт работ, нас местный участковый навестил и крутился там поблизости, пока я не уехал. Все интересно ему было: кто, зачем, для каких целей помещение арендовал. Наш объект действительно долго не могли сдать, вокруг него то бандиты, то сектанты, то еще какие-то мутные дельцы болтались, но я успокоил, заверил, что от нас неприятностей не будет и ничем противоправным наша контора заниматься не собирается. Все строго в рамках закона. То, что нам этот дом подарили и теперь у него другой собственник, говорить не стал, иначе вопросов еще больше возникнет. Еще участковый сказал, что изначально, в дореволюционные годы, этот дом принадлежал какому-то господину Лыкову. К чему нужна была эта информация, я не понял.

– Афанасию Лыкову?

Герман перевел на Феликса удивленный взгляд.

– Имя он не называл, сказал просто – Лыкову. А что, это важно? Если важно, я узнаю, подниму архивы.

– Да нет, не стоит. Что-то было еще, стоящее внимания?

– Вроде нет, – пожал плечами Гера, – все нормально, без сюрпризов. Можно книгу посмотреть?

– Конечно.

Прежде чем прикоснуться к раритету, Гера сходил вымыть руки. Взяв книгу, он посмотрел на обложку и присвистнул:

– Ого! Первая книга о Шерлоке Холмсе! Издание тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года! Неужели то самое издание, иллюстрированное отцом Конан Дойла?

– Да, Чарлзом Дойлом, – кивнул Феликс.

Полистав пожелтевшие от времени страницы, Гера собрался было закрывать книгу, но заметил на форзаце пару рукописных строчек. Чернильная надпись гласила: «То the man whose advice was priceless. Arthur».

– «Человеку, чьи советы оказались бесценны. Артур», – вслух перевел он. – Ничего себе, книга еще и с дарственной надписью! Интересно, кому она адресована?

– Откуда же мне знать, – ответил Феликс, пряча улыбку в уголках губ.

– Шикарный раритет, – с видимым сожалением Гера расстался с книгой, осторожно положив ее обратно на стол. – Ладно, поеду домой. С утра позвоню, расскажу, как идут дела.

Поднявшись, молодой человек огляделся в поисках своего спортивного костюма. Отложив папку с бумагами на диван, Феликс тоже встал, поднял откуда-то из-за диванного подлокотника целлофановый пакет со сложенным в него костюмом и планшетным компьютером и протянул Герману.

– Спасибо, Феликс. Ты уж прости, сам не знаю, как так получилось. Я вообще мало и редко пью…

– Ничего страшного, все понимаю. Ступай, выспись хорошенько, завтра дел будет много.

Гера провел ладонью по пиджаку, словно отряхивал невидимые соринки и сказал:

– Завтра отдам костюм в чистку, как будет готово…

– Я уже сказал: одежда твоя, возвращать не надо. Хочешь – носи, хочешь – выброси, мне все равно.

– Ну… ладно, спасибо. О, чуть не забыл! – Из внутреннего кармана Гера достал ключи от автомобиля. – Вот, держи, машина на стоянке. Все с ней в порядке, обращался предельно аккуратно.

– Не сомневаюсь, – Феликс взял ключи и пошел провожать его в прихожую.

Оставшись в одиночестве, мужчина вышел на балкон, облокотился на перила и глубоко, полной грудью вдохнул теплый летний воздух. Август шел на убыль, уже ощущались пряные нотки подступающей осени. Городская ночь жила своей незатихающей, полной звуков и огней жизнью, но она больше не манила, не звала к себе привычным тихим темным голосом, словно отказавшись от знакомства с Феликсом. Днем же он чувствовал себя прескверно, каждую минуту ощущая свою чужеродность в этом времени суток. Ночь перестала с ним знаться, день отказывался принимать. Оставались сумерки: раннее утро да вечер. Лишь в короткие часы перед рассветом и после заката отпускало мучительное напряжение, легче дышалось, лучше слушалось тело, спокойнее текли мысли.

Глядя с балкона на дома и улицы, Феликс ощущал непроходимую бесконечную усталость, какой не чувствовал, пожалуй, за все сотни лет своего существования. Избавляться от нее даже не хотелось. Хотелось добраться до самого дна этой усталости. И оттолкнуться от него.

Глава 34

Вечером третьего дня Феликс обзвонил сотрудников новоиспеченного детективного агентства и назначил на десять утра общий сбор в офисе. Сам же вместе с Герой приехал на час раньше. По дороге молодой человек рассказывал, в какой цвет покрасили стены, что мебель взяли на тон светлее, хотя лично ему казалось, что как раз наоборот, надо чуть темнее… Он видел, что Феликсу совершенно безразлично, какой там тон у мебели, но остановиться не мог, волнуясь, что ему не понравится.

– …а кухня так вообще отлично получилась! Все полезное пространство использовали, даже плиту впихнули, правда, без духовки.

– Кого мы там собираемся запекать, к чему духовка? – Подъехав к особняку, Феликс остановил машину и выключил зажигание.

– Мало ли, кухня все-таки. Ладно, это я так, брежу уже. Сегодня-завтра закончат с подключением телефонной линии, Интернета, и все – можно завозить офисную технику, компьютеры там всякие, факсы. Это я на себя возьму, если хочешь, у меня приятель в этой сфере работает, все самое лучшее прямо со склада доставит.

– Хорошо.

Они вышли из машины и направились к ограде. Гера открыл сначала ворота, затем входную дверь, распахнул ее, включил свет и приглашающе взмахнул рукой:

– Прошу!

Феликс вошел и огляделся. Холл-секретарскую выкрасили в светло-зеленый цвет, арка сквозного прохода стала подчеркнуто белоснежной, двери, ведущие в санузел и кухню, тоже стали белыми. Правый угол и часть стены до арки занимал полукруглый письменный стол секретаря и навесные полки. По обе стороны вдоль стен высились застекленные стеллажи. Вся мебель была из светлого дерева и одного стиля.

– Как тебе?

– Неплохо, – кивнул Феликс, – свежо, где-то даже торжественно.

И Гера опять не смог понять, шутит он или серьезно.

Дальше направились смотреть помещение для сотрудников. Его стены стали бежевыми, а мебель и столы имели цвет мореного дуба. Окна во всех комнатах прикрывали белые жалюзи. У Феликса и тут замечаний не нашлось.

– И… твой кабинет! – Гера подошел к двери сообщающегося помещения, распахнул ее – и Феликс замер, не дойдя двух шагов до порога. Синие стены и мебель красного дерева, которая в окружении этого цвета казалась фиолетовой.

Феликс перевел взгляд на Геру и с добрую минуту смотрел на него, не моргая. Затем проговорил задумчиво:

– Чего-то не хватает… чего же не хватает? А! Головы козла на стене и подсвечников с черными свечами!

– Не нравится?

– Что мне, по-твоему, должно нравиться? Это же офис, деловое учреждение, а не клуб юных сатанистов!

– Извини, промашка вышла. Мне почему-то казалось, что так тебе будет комфортно. Сейчас позвоню мастерам, чтобы перекрасили… – Расстроенный Гера полез в карман за телефоном, но Феликс остановил его резким взмахом руки:

– Оставь! Некогда уже возиться, потом переделаем!

Тут со стороны секретарской послышались шаги и голоса – явились сотрудники агентства, и Гера поспешил их встречать. Приехали будущие детективы полным составом. Закрыв дверь своего кабинета, Феликс остался в основном помещении. Прислонившись к краю центрального стола, он скрестил руки на груди и слушал возбужденно-радостные голоса: люди восторгались особняком, оградой, газонами, деревьями, кухней, секретарской… Закрыв глаза, Феликс глубоко, размеренно подышал и расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, словно ворот его душил. Нахлынула какая-то вязкая дремотная слабость, колючими тисками сдавило виски.

– …а вот здесь вы и будете расследовать великие дела! – приблизился голос Германа, и вся компания возникла в коридоре, заглядывая в дверной проем.

Феликс выдохнул и открыл глаза. Все как один были тщательно причесаны и одеты по дресс-коду, у всех светились лица и глаза.

– Добро пожаловать домой! – сказал Феликс, растягивая губы в улыбке.

Алевтина отпихнула с дороги Геру, ворвалась в комнату и бросилась к Феликсу с распахнутыми объятиями:

– Красотища! Красотища-то какая! Дай-ка я тебя расцелую хорошенько!

Как Феликс заставил себя сдержаться и не отшатнуться, он и сам не понял. Женщина впечатала поцелуй в его щеку и отстранилась счастливая, оставляя на белой коже красный след губной помады.

– В новый дом надо кошку первую пускать! Кошку! – посетовал дед Никанор, вместе с Ариной заходя следом. – Хороший дом, Феликс, без дураков – хороший.

– Да и правда красотень! – Валентин прошелся по комнате, выглянул в окно. – И что, кроме нас, тут никого не будет? Только мы?

– Да, только мы, – ответил Гера, выходя из помещения. Он мигом слетал на кухню, взял бумажную салфетку, вернулся и, украдкой сунув ее в ладонь Феликсу, продолжил: – У всех будут свои ключи от ворот, от дверей. Все это наше, общее.

– Страшно спросить… Сколько за аренду отвалили? – поинтересовался Валентин, по очереди выдвигая пустые ящики стола у окна.

Феликс тщательно вытер салфеткой помаду со щеки и ответил:

– Не так много, вполне по силам. В течение года, надеюсь, аренда окупится. Вы название агентству придумали?

– Есть у меня одна идея, – сказал Герман, наблюдая, как Сабуркин примеривается к столу у окна. – Валя, туда не целься, там мое место будет. На подоконник цветок поставлю, ему свет нужен. Так вот, в Древнем Риме покой горожан охраняло четыре последовательно сменявших друг друга стражи. Но также существовала еще одна, тайная стража – пятая. Почему бы нам не назваться «Пятой стражей»?

Феликс поморщился и отрицательно качнул головой:

– Нет, не нравится мне.

– Амулет! – выпалила Алевтина. – Вроде мы охраняем людей от несчастий, болезней, злых чар и прочего сглаза!

– Так мы до гадания на картах чего доброго дойдем. Еще варианты?

– Давайте назовем «Универсал», – сказал Валентин. – Это самоходный малогабаритный подводный аппарат, используется при поисково-спасательных работах.

Но и это Феликсу не понравилось.

Дед Никанор откашлялся, поднял кверху указательный палец и произнес многозначительно:

– «Аргус». Есть в древнегреческой мифологии многоглазый сторож-великан. Даже во время сна некоторые из его глаз оставались открыты. Бдительный, неусыпный страж.

– Нет, не то.

– «Вольто», – вздохнул Гера. – Так называется одна из самых простых и распространенных венецианских карнавальных масок. Раз мы все так или иначе вынуждены скрывать свои способности, значит, истинные лица тоже скрываем, скрываем под масками.

– Если уж отталкиваться от двуличности, тогда «Добле Кара», – сказал Феликс. – В переводе с испанского – «Двойное Лицо».

– Вроде ничего, – подал голос Валентин. – Но «Пятая стража»…

– Да хватит уже! – цыкнула на него Алевтина. – Привязался со своей стражей!

– Ну, нравится мне, извините. Ладно, все, молчу.

Алевтина выкатила из-за ближайшего стола мягкое компьютерное кресло, поставила его по центру комнаты, уселась, закинула ногу на ногу и предложила:

– «Хрустальный шар»! Мы, будто медиумы, ясновидящие, способные разглядеть на расстоянии злодея.

И Гера торопливо опередил Феликса, пока тот не успел ей ответить:

– Лично мне нравится «Добле Кара». Я бы его оставил, но боюсь, от этого названия мы натерпимся. Причем Феликс не выдержит первым.

– Почему?

– Потому что каждый, абсолютно каждый нас спросит: «а что оно означает, это название?» И мы каждому, абсолютно каждому будем рассказывать про двойное лицо. А потом еще и объяснять, почему детективное агентство называется в буквальном смысле: «Двуличный». Не уверен, что нас надолго хватит.

– Кажется, у меня есть идея, – послышался голос Арины. Девушка так тихо, незаметно сидела в углу, что про нее все успели забыть.

Феликс обернулся и без особых ожиданий посмотрел в ее сторону:

– Ну?

Взгляд Арины был устремлен на руку мужчины, вернее, на сверкающий в электрическом свете перстень с красным камнем и монограммой в виде буквы «F».

– А давайте назовемся Агентство «ЭФ», просто «ЭФ». Буква на вашем кольце, первая буква вашего имени…

– Хочешь сказать, «Добле Кара» вызовет у народа шквал вопросов, а «ЭФ» ничуть не смутит?

– Название слишком короткое, чтобы кто-то стал задумываться о его смысле, – еще тише ответила девушка, вжимаясь в угол под взглядом Феликса. – И оно достаточно короткое, чтобы сразу запомнить.

«Первая буква имени… – подумал Феликс. – Нет, первые буквы имен: Эрнандо – Феликс…»

– Мне нравится, – сказал Валентин и украдкой зевнул, прикрывая рот ладонью. – Давайте назовемся агентство «ЭФ». Девчушка – умница. А когда и где будем отмечать наше открытие?

– Кому что! – укоризненно качнула прической Алевтина. – Лишь бы поскорей до выпивки добраться!

– Нет, ну а как же? Отметить надо открытие! Спускать на воду корабль и бутылку шампанского о борт не разбить – далеко не уплывет, прямо у берега потонет!

– Отметим, разобьем, не переживай, – рассеянно ответил Феликс. – Ладно, я согласен, оставляем это название, а то будем еще неделю возиться. Гера, теперь надо в документах переделать…

– Не надо, – молодой человек задумчиво смотрел куда-то в пространство. – Если бы сам в этом не участвовал – ни за что бы не поверил такому совпадению. Временным названием в бумаги я именно «F» и вписал. Впечаталась в похмельные мозги буква и с кольца, и с флакона одеколона, ни на что больше соображения не хватило.

Дед Никанор хмыкнул, усмехнулся и Феликс.

– Что ж, выходит – судьба! – развела руками Алевтина.

В этот момент в коридоре послышались шаги, и чей-то голос произнес:

– Тук-тук! Можно к вам?

И в дверном проеме появился мужчина в полицейской форме.

Глава 35

С портфелем под мышкой, среднего роста, с крепкой, чуть располневшей фигурой, молодой человек лет тридцати пяти, рыжеволосый, кареглазый, с круглым курносым лицом, он с порога окинул всех присутствующих цепким взглядом и произнес:

– День добрый. Разрешите представиться, капитан Мухин Дмитрий Алексеевич, участковый данного района.

– И снова здравствуйте, – вздохнул Герман, поднимаясь ему навстречу.

Дмитрий Алексеевич прошел в помещение и деловито пожал руку молодому человеку. Его приходу явно никто не обрадовался, но капитан Мухин давно привык к тому, что его визиты обычно мало восторга вызывают.

Феликс назвал себя и поинтересовался, чем заслужили внимание стража порядка. Дмитрий ответил, что в его служебные обязанности входит быть в курсе происходящего во вверенной ему территории, знать, что где открывается и где, что и почему закрывается.

– Так я же вроде все вам уже рассказал, – вмешался Гера. – Мы – детективное агентство…

– Угу, я помню. – Дмитрий снова окинул цепким взглядом всех, начиная с Алевтины и заканчивая Феликсом. На нем он взгляд и остановил. Темный костюм, массивный перстень на безымянном пальце, браслет золотых часов, выглядывающий из-под рукава пиджака, длинные, забранные в хвост волосы, бледное лицо, прямые черные брови, черты лица, которые можно смело назвать «аристократическими», горящие лихорадочным синим огнем глаза… – И кто же из вас является детективом?

– Странный вопрос, – ответил Феликс. – Все являемся, иначе зачем нам тут собираться.

– И вы тоже? Детектив?

– А что, не похож? – скрестив руки на груди, Феликс вперил тяжелый взгляд в круглое веснушчатое лицо.

Дмитрий что-то прогудел невнятное и спросил, можно ли угоститься чашкой кофе.

– С утра не успел кофеином заправиться, голова как деревянная.

Феликс глянул на Германа:

– У нас есть кофе?

– Да, – кивнул молодой человек, – кофе, сахар, сливки – все есть.

– Тогда всем свари.

– И тебе?

– Мне не надо, не хочу.

Кряхтя, со стула поднялся Никанор:

– Чая-кофия моя забота делать, сейчас сварганю.

– Дедушка, я с тобой, а то ты с кофемашиной сразу не разберешься, – вскочила следом Арина.

– Дедушка не безголовый! Дедушка со всем разберется! – донеслось уже из коридора, но внучка все равно пошла за ним.

Пока готовили кофе, капитан Мухин присел, положил на колени свой портфель и поинтересовался, с чего вдруг надумали именно детективное агентство открывать.

– Снова странный вопрос, – пожал плечами Феликс. – Почему бы и нет? Что плохого в детективном агентстве? Окажем населению посильную помощь в решении жизненных проблем, все вас, полицейских, меньше станут граждане беспокоить.

На лице Дмитрия возникла страдальческая гримаса, он подпер ладонью щеку, словно у него вмиг разболелись зубы, и сказал:

– Надеюсь! Хочется верить, что все неугомонные старушки в округе перейдут к вам, а нам хоть немного дадут поработать спокойно. Мы ведь на каждое обращение обязаны реагировать, проверять. С какой только ерундой не приходится возиться и мне, и моему напарнику, лейтенанту Пестимееву! И ведь ходят и ходят, ходят и ходят! Вот так и подумаешь, что вообще нечем людям заняться, некуда время девать. И главное, откуда столько сил в таком возрасте берется, ума не приложу.

– Вот мы вас и разгрузим, – улыбнулся Феликс, – вызовем, так сказать, огонь на себя.

– Дай-то бог, конечно, – снова тяжело вздохнул капитан Мухин.

Тут явились Никанор с Ариной. Девушка несла деревянный поднос, заставленный кружками с дымящимся кофе. Кружки разобрали все, кроме Феликса. Дмитрий Алексеевич сделал пару глотков, нашел кофе отличным и вдруг ударился в воспоминания о том, как год назад провел отпуск в Греции. Выпала ему возможность дешево слетать по горящей путевке, и до сих пор забыть не может эту радость.

– Так вот, греки кофе пьют и горячим, и холодным, со льдом, представляете? «Фраппе» называется. И оба вида кофе взбалтывают в крепкую пену крошечными такими миксерами. Весь стакан забит пеной, и только на дне немного жидкости. А потом пена потихоньку оседает. Очень вкусно, жаль у нас так не делают. Хотел миксер такой купить, да не нашел, где они продаются.

И вдруг в его стоявшей на столе кружке заволновалась, задвигалась жидкость. Закручиваясь маленькой воронкой, она в два счета взбилась в крепкую пену. Заметив это, Феликс молниеносно полосонул взглядом по сотрудникам, выискивая, кто это сделал. И замер, увидав старика. Подпирая плечом дверной косяк, Никанор стоял и хитро смотрел поверх очков на кружку полицейского. Затем пару раз моргнул, словно ему в оба глаза попало по соринке, и кофе успокоился, перестав крутиться. Взяв кружку со стола, Дмитрий не без удивления посмотрел на пену и поинтересовался:

– Что это было?

Арина глянула на дедушку так, словно хотела отчаянно погрозить ему кулаком, и пролепетала:

– Это… это… специальная кружка со встроенным миксером, нагревается и сама взбалтывает пену.

– Ничего себе, придумали же, – Дмитрий с интересом осмотрел белую керамическую кружку, ничем не отличающуюся от четырех остальных. – Китайская, небось?

– Н-н-не знаю, наверное.

– Точно китайская, только они до такого и додумаются. А вы когда открываться… в смысле – уже работать начнете?

– Скорее всего, с понедельника и начнем, – ответил Феликс. – Заходите в гости, двери всегда открыты.

– Обязательно зайду.

Допив кофе, капитан Мухин распрощался и ушел. А Феликс махнул рукой старику:

– Иди-ка сюда, Никанор, на пару слов.

И они прошли в кабинет Феликса. Увидав синий интерьер с красной мебелью, старик по-молодецки восхищенно присвистнул:

– Опачки! Великолепье-то какое!

– Издеваться только не надо! – прорычал Феликс, захлопывая за собой дверь.

– Ничуть не издеваюсь, вправду ведь красиво! Только вместо жалюзи на окно шторку в цвет стен повесить и…

– Зубы не заговаривай! – Феликс присел на край письменного стола и уставился на старика взглядом, не предвещающим ничего хорошего. – Итак, чего я не знаю, что ты мне не рассказал о себе, знахарь-травник?

Никанор поправил подтяжки, заправил выбившуюся рубаху в штаны и поглядел на Феликса поверх очков.

– Да нечего особо-то рассказывать, не интересно это.

– А по мне, так очень даже интересно! Выкладывай начистоту, или сегодня же тут появится другой секретарь!

– Что с тобой делать… – Старик сцепил за спиной руки в замок и принялся ходить от стены к стене. Прямоугольники очков, вспыхивая, сверкали, развевалось облако седых волос, морщины на лбу и переносице обозначились резче. – Ну, оборотень я, оборотень, раз уж так интересно!

Повисла тишина. Феликс смотрел на Никанора и молчал. Наконец обрел дар речи:

– Как… оборотень? В каком смысле?

– А в каком еще смысле можно быть оборотнем? – огрызнулся старик. – Один тока смысл и есть!

– Ты в кого-то превращаешься?

– «В кого-то»! – хмыкнул Никанор. – Ясное дело, в кого! Волком могу обернуться или собакой всякой породы.

– Так что ж ты молчал?! – заорал Феликс. – Я, как идиот, ищу пятого, его нигде нет, а это – ты!

– Да какой от меня толк-то?! – раскричался в ответ Никанор. – Стар я уже на четырех лапах по лесам бегать! Все, хватит, отбегался! Консьерж я теперь, секретарь – вот и вся от меня польза! И не ори мне тут! На дедушку! Старость должно уважать, вот и уважай!

В дверь робко постучали, и взволнованный голос Арины спросил:

– Дедушка, у вас там все хорошо?

– Да! – хором рявкнули Феликс с Никанором.

Получив отповедь от старика, Феликс от неожиданности даже успокоился и произнес, сбавив тон:

– С кофе что за фокус устроил?

– А! – отмахнулся Никанор. – Если долго не превращаться, сила скапливается, надо ее куда-то девать. Вот в воду и приспособился сбрасывать. Она от этого и крутится.

Вдохнув полной грудью пахнущий краской и новой мебелью воздух, Феликс медленно выдохнул и сказал:

– Здорово. Великолепно. Давай садись и рассказывай свою историю.

– Может, как-нибудь в другой раз? – нехотя ответил старик, переминаясь с ноги на ногу.

– «Другой раз» – это сейчас. Выкладывай.

Никанор уселся в кресло посетителя, откинулся на спинку, устраиваясь поудобнее и, глядя в потолок, стал рассказывать:

– С прапрадеда моего все это и началось…

Глава 36

– Савва Вересов зажиточным помещиком был: две деревни, больше ста душ людских ему принадлежало. Была у него дочка единственная ненаглядная, девица на выданье Елена. Все жениха ей Савва хорошего искал, да подыскать никак не мог, все ему казались недостойными любимой дочери. И проглядел, как Елена сама себе любимого нашла – Степана, сына лесника, знахаря Еремея. Как прознал Савва, с кем дочка спуталась, в такую ярость впал, что на конюшне собственноручно парня плетьми порол, чуть до смерти не забил. Дочку свою Савва вскоре замуж выдал да отправил к мужу, от дома родного подальше.

Переведя дух, Никанор помолчал, поглядел на оконные жалюзи и продолжил:

– Не жилец был бы Степан, кабы не знахарь-отец. Он его и выходил. Затаил Еремей злобу на помещика. Не только наукой знахарства владел лесник, еще и колдуном был сильным, да скрывал свои умения от греха подальше. И года не прошло, как отомстил он Савве за сына – навел проклятье, и стал помещик по ночам полнолунным в оборотня обращаться да по лесам метаться в тоске неутолимой. А после и вовсе сгинул неизвестно куда. Супруга его от горя высохла вся да вроде как умом тронулась. Поместье разорилось, выкупил его кто-то за гроши, а помещица при церкви деревенской доживала. А вот Елена мирную жизнь прожила, трое детей у нее было. Да только пошло проклятье дальше. Нет-нет да обнаруживалось в потомках Саввы по мужской линии. Вот и во мне проявилось. Побольше остальных мне повезло: могу я этим управлять и обращаюсь по желанию да рассудок свой, человеческий в зверином обличье сохраняю. А когда в человечьем виде, то обоняние, чутье звериное, не пропадает, остается. Дочка с зятем не знают про все это. Чудаковатым меня считают, да, но про способность – ни сном, ни духом. А вот Аринка в курсе. Оба мы оказались чудными, что уж тут друг от дружки таиться. Вот такие, в общем-то, дела.

– М-да, дела, – эхом повторил Феликс. Немного поразмыслив, он спросил: – Когда превращаешься, голод, ярость звериная захлестывают?

– Не-е-ет! – махнул рукой Никанор. – Какая ярость в мои-то годы! По молодости бывало чудил, не без этого, а сейчас-то куда яриться. Со своим умом да характером остаюсь в шкуре, спокойный я, добрый, можно сказать, если меня не разозлить, конечно.

– А что может тебя спровоцировать?

Старик подумал, пожевал сухими губами и пожал плечами:

– Да что угодно!

– Понятно. Сама доброта.

– Да нет же, говорю, я не злой, ум-разум не теряю…

Слушая его, Феликс смотрел поверх седых кудрей куда-то в стену. Казалось, еще немного, и на идеально гладком беломраморном лбу проступят морщины напряженного размышления. Оборотень в коллективе агентства мог существенно усложнить и без того непростую ситуацию…

– И для своих я не опасен! – Никанор глядел на застывшее лицо Феликса так, словно мысли его силился прочитать. – Ты ведь для своих тоже не опасен? Или опасен?

Очнувшись, Феликс опустил взгляд. Никакой хитрецы с лукавством в глазах Никанора больше не просматривалось, лишь пристальный, изучающий интерес.

– Ладно, – сказал Феликс, – посмотрим, что можно извлечь из твоей способности полезного для общего дела. Но впредь прошу не устраивать никаких фокусов в присутствии посторонних людей, тем более полицейских. Никто не должен знать, даже догадываться о наших возможностях – все сверхчеловеческое только внутри коллектива.

– Да это все понятно, – с готовностью закивал старик. – Уж прости мне эту чашку кофия, ну… не удержался.

Они вышли из кабинета, и Феликс отдал последние ценные указания: завезти необходимую офисную технику, напечатать визитки, изготовить и повесить над входом в особняк вывеску: «Агентство „ЭФ“».

– Вроде все, – подытожил он. – И в понедельник с девяти утра открываемся. Вопросы, советы, пожелания?

Вопросов ни у кого не нашлось, кроме Валентина:

– А отмечать-то когда будем?

– Это точно необходимо? – В голосе Феликса прозвучало недовольство.

– А как же! Если нарушить традицию…

– Я вот что предлагаю, – вмешался Гера, – возьмем пару бутылок шампанского и в понедельник, по завершении первого трудового дня, выпьем по стаканчику. Можно еще побрызгать шампанским стены офиса, чтобы уж традиция так традиция.

– Годится, – Феликс коротко кивнул и хлопнул в ладони. – Итак, можем расходиться, если что-то понадобится – звоните в любое время суток.

Все вместе они вышли на улицу. Гера закрыл входную дверь, затем запер ворота.

– Ты сейчас куда? – Феликс проводил взглядом удаляющуюся в сторону метро четверку новоиспеченных детективов.

– Я сейчас – везде, – ответил молодой человек, убирая ключи в карман пиджака. – Офисная техника, вывеска, визитки. К понедельнику ведь все должно стоять и висеть на своих местах, верно?

– Верно, – Феликс с улыбкой протянул руку. – Удачи.

– И тебе, – улыбнувшись в ответ, Герман пожал твердую холодную ладонь.

Добравшись домой, Феликс не успел войти в квартиру, как заявились ворон с Доном Вито.

– Под дверью вы меня, что ли, караулите? – Зайдя в гардеробную, мужчина начал переодеваться.

– Не без этого! – каркнул Паблито. – Как дела? Рассказывай!

– Дайте хоть передохнуть немного.

– А ты рассказывай и передыхай!

Понимая, что они все равно не отстанут, Феликс в общих чертах поведал историю Никанора, добавив, что пятый член коллектива, которого он безуспешно искал, все это время был рядом. Не допускала компания «Гнозис» никакой ошибки, все верно – их пятеро, он сам шестой.

– Оборотень? – ахнул Дон Вито. – Тот милейший седовласый старикан – оборотень?!

– Для меня это тоже оказалось сюрпризом.

Переступив через сидящих на пороге гардеробной птицу с крысой, Феликс пошел в гостиную, решив наконец вернуть предметы обстановки на места.

– А оборотни, они вообще как – лучше вампиров или хуже? – заторопился следом ворон.

– Паблито, знал бы ты, как я устал за сегодняшний день от дурацких вопросов.

Остановившись посреди комнаты, Феликс огляделся, решая с чего начать.

– Может, я не так выразился, но ты же все равно понял, что имелось в виду!

– Да понял я, понял. Все по-своему хороши, что оборотни, что вампиры, лучше только личи.

– Кто? – не понял Паблито.

– Могу объяснить! – с готовностью пропищал Дон Вито. – Когда я жил при библиотеке, об этом тоже доводилось читать!

– Какой ты молодец, объясняй, – и Феликс пошел в спальню, где хранились убранные из гостиной вещи.

Усевшись напротив ворона, крыс покопался в воспоминаниях и произнес:

– Личами называют оживших мертвых колдунов. Если человека можно сделать вампиром против его воли, то личем становятся исключительно по собственному желанию. Чтобы стать бессмертным, колдун проходит ритуал «Вечной ночи», приносит жертву и умирает, чтобы возродиться. Душа его не остается в теле, она заключается в специальный сосуд и живет отдельно от мертвого тела. На вид личи довольно неприятные. Представь себе полуразложившийся труп или скелет…

– Хватит, я понял! – Паблито брезгливо встряхнулся. – Такое нам точно ни к чему!

В гостиную вернулся Феликс, он нес скрученный ковер. Завидев мужчину, крыс осторожно поинтересовался:

– Как думаешь, это не слишком… не слишком… сложно, когда в одном небольшом коллективе сразу и оборотень, и вампир?

– Есть иные кандидатуры? Или другие варианты? Как-нибудь сработаемся. Хотя и думать не хочется, какая увлекательная жизнь начнется у меня с понедельника.

Бросив ковер на пол, Феликс расстелил, расправил его и пошел обратно в спальню. Вскоре он вернулся с двумя напольными вазами.

– А как остальные отнеслись к такой новости? – спросил Паблито. – Или все, кроме тебя, были в курсе, что дедуся непростой?

– Нет, и рассказывать пока не стали. Потом будет удобный момент, посвятим в курс дела.

– Интересно, как он должен выглядеть, этот «удобный момент»? – пробормотал крыс.

Расставив вазы по местам, Феликс снова вышел из комнаты.

– Да уж, – покачал клювом ворон, – агентство получается всем на зависть, всем на удивленье. Представляю…

Но тут опять вернулся Феликс, и ворон благоразумно замолчал.

Закончив приводить гостиную в порядок, мужчина огляделся, подмечая всякую мельчайшую деталь, и остался доволен результатом: все предметы, детали интерьера находились на своих местах.

– Когда к Даане зайдешь? – прозвучал крысиный голос из-под расшитой скатерти.

И Феликс вдруг вскипел.

– Вито! – рявкнул он, ударяя кулаком по крышке стола. – Ты чего добиваешься, а?! Скажи прямо, объясни четко! Если я где-то должен, чем-то обязан, так скажите! Не в моих привычках накапливать долги!

– Да нет же! – пропищал Дон Вито, не показываясь из-под скатерти. – Просто я подумал, что необходим хотя бы визит вежливости к женщине, которая смогла тебе помочь…

– Когда опять начнешь думать своим маленьким крысиным мозгом о делах больших двуногих существ, укуси сам себя за хвост – должно помочь! Теперь убирайтесь отсюда оба, хочу наконец отдохнуть! Отдохнуть молча, в тишине!

– Меня-то за что? – обиделся Паблито. – Пускай Вито выкатывается, а я останусь.

– Оба я сказал!

Ворон нехотя поплелся к балконной двери, крыс выскочил из-под стола и стремглав бросился в прихожую.

Оставшись в одиночестве, Феликс походил по комнате, отдышался, размышляя о том, что и с этими совершенно для него нехарактерными резкими приступами гнева тоже надо что-то делать. Подумал, что надо завтра же спросить Петра и Павла, когда его организм придет хоть в относительный баланс с самим собой и окружающей средой. И придет ли хоть когда-нибудь вообще.

Глава 37

В начале девятого утра темно-зеленый автомобиль Феликса подъехал к трехэтажному особняку. Выходя из салона, мужчина краем глаза заметил пару кречетов, влетевших в распахнутое окно третьего этажа. Перейдя через дорогу, Феликс толкнул дверь с металлической табличкой «Представительство компании „Гнозис“». Вестибюль, лестничные пролеты, этажи – все, как и прежде, встретило гулкой, нежилой пустотой.

Поднявшись на третий этаж, Феликс распахнул дверь знакомого офиса. В нем тоже ничего не изменилось: все те же голые стены, небрежно расставленная мебель. Если бы не видел влетевших кречетов, мог бы решить, что Петр с Павлом так и просидели на стульях в своей неизменной серой одежде весь месяц.

– Приветствую, – сказал Феликс, переступая порог.

– Рады видеть, Феликс Эдуардович! – с улыбками парни поднялись навстречу. – Надо же, прямо день в день успели!

Феликс не ответил. Он встал у открытого окна, прислонился к стене спиной и сдержанно произнес:

– Итак, я сделал все, что вы хотели. Собрал людей с необычными способностями, придумал общее дело, открыл детективное агентство.

– Да, вы проделали впечатляющую работу, – Петр подошел к единственному в комнате письменному столу, выдвинул верхний ящик и вынул темно-синюю бархатную коробку-футляр. – Вот ваш препарат…

Но Феликс жестом остановил его.

– Мне категорически не нравится то, что со мной происходит. Слишком часто мое тело, эмоции не поддаются контролю. Вести агентство, отвечать за безопасность его сотрудников, принимать участие в расследованиях, при этом постоянно держать самого себя под давлением, порою не понимая, что и в какой момент со мной произойдет, чтобы не причинить окружающим еще большего зла – слишком тяжело. Это выше моих сил. У меня созрело встречное предложение. В команде есть толковый юноша. Он юрист, хорошо общается и с растениями, и с людьми. Есть также неглупый старик-оборотень. Им я вполне могу доверить управление агентством, они достойно справятся с делом. Полное финансирование предприятия, разумеется, оставлю за собой. А сам бы я хотел выйти из игры, с препаратом или без – тут уж вам решать.

Феликс замолчал. Повисла тишина. Петр с Павлом долго смотрели на него, затем молчание нарушил Павел:

– К сожалению, Феликс Эдуардович, без вас агентство не сможет существовать.

– Почему? Прекрасно сможет.

– Увы, нет, – качнул головой Павел, – все затевалось исключительно ради вас. Если вы выходите, рассыпается вся мозаика. Нежизнеспособны окажутся и агентство, кто бы им ни управлял, и сам препарат.

– Должен быть выход, – сказал Феликс. – В таком состоянии я не могу управлять чем бы то ни было: агентством, ситуациями, самим собой. Ваш эксперимент может плохо кончиться. Вы это понимаете?

– Вполне, – ответил Петр. Он так и стоял у стола с бархатной коробкой в руках. – Но и мы ничего не можем изменить в данных правилах – не мы их устанавливали. Либо так, либо никак.

Немного подумав, Феликс произнес:

– И что, меня никак не сбалансировать? Совсем нет вариантов?

– Видите ли, в чем дело, – шумно вздохнул Петр. – «Фелис-1» все-таки экспериментальный препарат. Компания постоянно работает над его усовершенствованием…

– И сколько еще времени понадобится компании, чтобы довести его до совершенства?

– Этого, к сожалению, никто знать не может. Мы предполагали, что на полную адаптацию потребуется десять – максимум пятнадцать дней, но чтобы целый месяц… Неужели совсем без улучшений? Вы можете разбить хотя бы на приблизительные этапы, когда было ужасно, когда плохо, когда скверно, но жить можно?

Не меняя позы, Феликс скрестил руки на груди и равнодушно произнес:

– Ужасно – в самом начале, когда препарат начинает менять, перестраивать организм, запускает сердце, ток крови, дыхание. Плохо – когда происходит сортировка качеств и способностей, что-то уходит, что-то остается и пытается приживаться на новом месте с новым освещением. А скверно, но жить можно – это все остальное время, каждая минута, каждая секунда, днем и ночью – всегда. Все это – постоянное, непроходящее напряжение. И не могу знать, что произойдет, если в один момент такое напряжение взорвется. Не знаю, как я сорвусь, что это будет, какие последствия за собой повлечет, даже не предполагаю. У меня нет подобного опыта.

После долгой паузы, Павел сказал:

– Рискну предположить, что препарат, рассчитанный на год, имеет иную силу и концентрацию. Возможно, с ним будет легче. Вспомните первую инъекцию, там наверняка был сплошной кошмар.

– Верно, сплошной кошмар, часть которого даже моя память отказалась сохранять, – кивнул Феликс.

– Второй прием – и жить уже можно. Да, плохо, но можно. Так, может, третья инъекция приведет организм в порядок?

– Ты мне этот вопрос задаешь?

– Нет, Феликс, это я просто так… вслух размышляю.

– Не лучше ли закончить гадания на хрустальном шаре и прояснить данный вопрос у разработчиков препарата? Непосредственно у тех, кто его создал?

Петр откашлялся, поставил коробку на стол и мягко произнес:

– Видите ли, в чем дело, Феликс, боюсь, сейчас разработчики мало что смогут лично вам полезного сказать. Для дальнейшей работы над препаратом необходимо изучение ваших реакций, наблюдение за общим состоянием. Опираясь на эти данные…

Брови Феликса поползли вверх, на губах заиграла улыбка, и он рассмеялся:

– Так я одинокая подопытная крыса? Вы на самом деле больше ни на ком свое зелье не испытывали, даже когда его разрабатывали?

– Главное – у нас получилось, – сдержанно сказал Павел. – А вы вовсе никакая не крыса. Просто препарат разрабатывался персонально для вас. Если какой-то другой вампир использует «Фелис-1», он не пойдет гулять под солнцем – он умрет в течение сорока минут, максимум – одного часа. В страшных мучениях умрет.

Улыбка пропала с лица Феликса. Обдумав сказанное, он приоткрыл штору и посмотрел на улицу.

– Хорошо, – наконец произнес Феликс, – давайте попробуем. Но случись что – не говорите, что я не предупреждал.

Петр взял коробку и вышел из-за стола.

– Хочу заметить, Феликс, – сказал он, – пути отхода у вас всегда есть. Решите, что не справляетесь, – в любой момент можете бросить агентство, и в течение пары суток препарат прекратит свое действие сам собой. И вы вернетесь к прежней жизни без ущерба для своей природы.

– Спасибо и на этом.

Феликс взял протянутую коробку.

– Когда необходимо сделать инъекцию?

– Сегодня до полуночи.

Он приоткрыл крышку. В бархатном углублении сверкнула, переливаясь, большая ампула темно-синей жидкости.

– Еще вопрос, – Феликс опустил крышку, – если с текущего заменителя крови захочу на другие перейти – это сложно или вполне можно сделать?

– Вообще-то нежелательно, может понадобиться дополнительная адаптация препарата к новому заменителю, а это – новая перестройка вашего организма. А что не так с кокосовыми орехами?

– Да как сказать, – поморщился мужчина, – честно сказать, гадость страшная. Что в теплом виде, что в холодном – тошнотворно.

– Правда? – заинтересовался Павел. – А на что хоть похоже?

– На чуть солоноватый раствор стирального порошка.

Петр с Павлом как один уставились на него с интересом.

– Нет-нет, – махнул рукой Феликс, – не надо думать, что я когда-то пробовал стиральный порошок, просто у меня есть фантазия!

– Разбавляйте молоко сухим красным вином, оно перебьет вкус, – нашелся Павел. – Вы, кстати, есть-пить начали?

– Нет, – перед глазами Феликса невольно возникло застолье с испанской кухней, – от одного лишь запаха воротит.

– Уверен, после этой инъекции начнете. Вот и добавляйте молоко в какое-нибудь ваше любимое вино, от этого кокос своих свойств не утратит.

– И так каждый день? Вы уверены, что я не стану первым в истории вампиром-алкоголиком?

Петр с Павлом рассмеялись.

– Нет, что вы! Алкоголь на вас все равно не окажет действия, как на обычного человека, на этот счет даже не переживайте!

– Хотя бы на этот счет я могу не переживать, уже хорошо, – вздохнул Феликс. – Пора мне, пожалуй, поеду сейчас в Троицкое. Месяц почти девочек не проведывал. Будет им сюрприз – хоть раз днем приеду, никого не разбужу.

– Привет от нас Марии Семеновне с Василием Федоровичем передавайте, – улыбнулся Павел.

– Непременно.

Попрощавшись, Феликс покинул офис, спустился вниз и вышел из здания. Утро расцветало в ясный солнечный день. Вынув из кармана пиджака черные очки, мужчина глубоко вдохнул пахнущий солнцем и пряной осенью теплый ветер. С небольшой, забитой машинами парковки у особняка дважды прозвучал мелодичный автомобильный сигнал. Взгляд Феликса скользнул по рядам машин и остановился на винно-красном кабриолете с открытым верхом. Спустившись со ступенек, Феликс направился к кабриолету. В шелковом шарфе, прикрывающем волосы, в черных очках в пол-лица за рулем сидела Даана.

– Здравствуй, – с теплой улыбкой произнес Феликс.

– Рада тебя видеть, – девушка открыла дверь и вышла из машины. – Не могу сказать, что я скучала…

– Не стоит, не переживай. Я тоже не скучал.

Они оба рассмеялись.

– Поздравить тебя хочу с открытием агентства. – Даана отвернулась и что-то взяла с переднего сиденья. – Прими пару маленьких подарков в честь этого события.

Девушка протянула ему плоскую белую коробку и небольшой пластиковый контейнер.

– Что это?

– Сам посмотри, – с улыбкой ответила она.

В контейнере оказались цветные контактные линзы дымчато-серого цвета.

– Чтобы людей не смущать и в очках постоянно не ходить. Так же удобнее будет, верно?

– Верно.

В коробке оказалась резная рамка из красного дерева с фотографией Дааны. Вполоборота, разметав пламя рыжих кудрей, девушка стояла под сенью зеленой кроны дерева, залитой солнечным светом. Разглядывая снимок, Феликс вдруг заметил, что картинка движется: закачалась листва, словно ее потревожил ветер, разлетелись золотистые пружины волос, ожил взгляд, на губах появилась улыбка.

– Поставь на стол в своем кабинете, Феликс, – сказала Даана. – Мне будет интересно в твоем агентстве. И всегда можно поговорить, если захочется. Да и всем приходящим посетительницам при случае сможешь сказать, что ты женат, а то станут на ступеньках дежурить сутки напролет.

– Вот это самый ценный подарок, спасибо!

И они снова рассмеялись.

– Мне надо ехать, Даана, хочу попасть в Троицкое до вечера, а с субботними пробками рискую не успеть. Мы в понедельник вечером отмечаем открытие агентства. Заезжай, если захочешь, на бокал шампанского.

– С удовольствием. А как оно называться будет?

– Агентство «ЭФ».

– Аббревиатура от «Эрнандо-Феликс»?

– Да, как-то так само собой получилось. Передавай привет своей крысе.

– И ты свою ворону от меня расцелуй.

Приобняв девушку за плечи, Феликс коснулся губами ее щеки и пошел через стоянку к дороге. Даана еще долго смотрела ему вслед, даже после того, как «Ауди S8» цвета «амулет» скрылась из вида.

Content

Галина Полынская
Эликсир для вампира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37