Madarao

Люсиль из Мартейны

О девушке, пролог

Лето 1313 О(215 И).

Она продолжала идти, не чувствуя больше ног, ощущая одну лишь тупую боль во всем теле. Платье насквозь пропиталось кровью, а она все прижимала руку к своему боку и тихо повторяла:

— Ahne'd imensio… Ahne'd…

Она знает, что это не сработает так, как надо. Без необходимых ингредиентов это всего лишь пустая магическая формула. Она пыталась заставить себя поверить, что кровотечение становится не таким обильным, что боль утихает. Отгоняла мысли о том, что смерть уже близка.

В сознании все путалось, а холод медленно просачивался сквозь боль. Ну да, сейчас ведь март. Март, правильно?.. Силуэты деревьев мрачнели в густом тумане. Свежий запах сырой древесины и чуть затхлый стоячей воды — обычно это поднимало ей настроение. Сейчас она лишь чувствовала, как тяжело ей идти по мерзлой болотистой почве. Каждый шаг давался с трудом, а в туфлях хлюпала вода. Туман становился гуще — видимо, близился рассвет. Она не помнила, сколько уже идет. Все же, видимо, не так долго, как кажется. По крайней мере, ровно столько, сколько можно прожить с такими ранами.

— Ahne'd imensio, — продолжала повторять она подрагивающим голосом. Ее била дрожь. — Еще немного… Еще…

Провалившись ногой глубже, чем обычно, она не удержалась и упала. «Нет. Не время отдыхать. Вставай, ну же. Вставай, или умрешь тут». Другой голос попытался было слабо ответить, что уже все равно, и смерть идет за ней размашистым шагом. Но все же, всхлипнув, она приподнялась и встала на колени. Длинные белокурые локоны, слипшиеся от крови, маячили перед глазами. Вернее…

Она глубоко вдохнула морозный влажный воздух. Потом собралась с силами и встала в полный рост, не сдержав болезненного вскрика. Покрепче прижала подол платья к ране на боку и, стараясь не думать о том, что теперь с ее лицом, нетвердым шагом пошла дальше. Тщательно вглядываясь в деревья теперь уже одним левым глазом, она все повторяла магическую формулу. Поскольку это было единственным, на что хватало ее сил, все остальное ее не беспокоило. Она должна найти правильное дерево. Все. Это все, что ей нужно.

Небо неопределенного серо-синего цвета чуть светлело, давая понять, что рассвет близится. Ледяной туман нежно окутывал тихий лес. Почва оставалась достаточно податливой и мягкой, несмотря на недавние заморозки. Подмерзшее болото осталось позади, и это был хороший знак. Под ногами изредка потрескивал тонкий лед, рассыпаясь на сотни крохотных сверкающих искорок. Она не оглядывалась, но знала, что за ней простирается чуть заметная в густом синеватом мху дорожка из огненно-красных капель. Хотя, в таком мрачном месте даже ее кровь со временем тускнела и казалась серой.

Надо собраться. Она тяжело дышала, вспоминая, что должна сделать. Нельзя ошибиться. Иначе она действительно умрет.

Очищая разум, она убедилась, что помнит нужные слова. Надо все время держать их в голове, не дать им ускользнуть. Она видела поднимающийся в холодном воздухе пар от ее горячей крови, и почему-то это привлекло ее внимание. Удивительно, как легко человек привыкает ко всему. Как больно ей было сначала — но сейчас она почти ничего не чувствует. Не покидало лишь странное ощущение, будто это больше не ее тело.

Тонкие, изломанные деревья медленно уступали старым громадам, возвышавшимся над всем лесом. Кажется, она на месте. Теперь надо искать правильное дерево.

Она переходила от одного огромного ствола к другому, тщательно высматривая их в тумане, который из серого и прозрачного сделался молочно-белесым и невероятно плотным. Он говорил, что она почувствует, когда найдет нужное. Смутный образ неопрятного, взъерошенного старика на миг возник перед ее глазами. Нет, не сейчас. Вспомнив о нем, она привлечет мысли о всех остальных. Нельзя. Нельзя, иначе скорбь застелет ей разум. Она будет оплакивать их потом. Потом, если все получится.

В груди будто сперло дыхание на один миг и тут же отпустило. Вот оно, она видит его смутный силуэт. Ей все труднее становилось двигаться, но вид огромного старого дерева придал ей недостающих сил. Кажется, это семикровник? Или однолист?.. Сейчас, когда дерево было совершенно голым, она не могла сказать наверняка. У них схожие гладкие стволы серо-коричневого цвета, и…

Она улыбнулась бы, если б могла. О чем она думает?.. Пора приступать. У нее больше не осталось лишнего времени. Оглядевшись, она попробовала на прочность несколько валяющихся рядом веток. Три с хрустом переломились, а четвертая оказалось достаточно крепкой. Издав звук, схожий с кряканьем и всхлипом одновременно, она начала вычерчивать магический круг.

Промерзлая почва давалась с трудом. Ослабевшими руками начертить простейшую линию оказалось просто-таки непосильной задачей. «Ну же, давай… Если хотела помереть — нужно было сделать это раньше. Не сейчас, когда мы так близки к спасению. Потерпи еще чуть-чуть». Она пыталась разговаривать сама с собой, и это помогало. Вскоре вокруг дерева был очерчен сравнительно ровный круг — настолько ровный, насколько позволяли ее дрожащие пальцы. Она заметила, что получилось достаточно сильное смещение. Без правого глаза она пока не могла ориентироваться в пространстве столь же хорошо, как и раньше.

Стараясь не думать об этом, она продолжила. Скоро внутри круга образовались еще два, и она принялась вычерчивать среди них символы. Вокруг все затихло. Лес приготовился.

— Внешний круг… Внутренний… Изначальный… Так…

Она шептала себе под нос, проверяя свою работу. «Fasio» написано правильно? Или же?.. А «ret'et»? Она чувствовала, что разум ее угасает. Пора. Иначе она просто потеряет сознание, не успев произнести формулу.

Ломая ногти, она наскребла промерзшей земли, смешав ее со своей кровью, и разбросала внутри Изначального круга. Потом, пошатываясь, уселась на землю, прижавшись спиной к дереву. Его ствол находился теперь ровно в центре ведьмовских кругов.

Она прикрыла единственный глаз и хриплым шепотом начала читать формулу.

— Ini ihal'I e, ini eshe'I e. Te nei a, vol de hasi'e. Ash en a tie, ash se tol'l se…

Слова давались легко, хотя это заклинание она разучивала много лет назад. Все правильно. Все хорошо. Даже если у нее не получится, это хорошее место, чтобы умереть.

Формула была длинная, намного длиннее, чем ей хотелось бы. Язык заплетался, а пульсирующая боль медленно отступала в пустоту.

— Ne eresti, en tilica, en arhe. Sa wit'he.

Ее тихие слова растаяли в воздухе. Она выдохнула и, сделав усилие, приоткрыла глаз. Туман облачился в сияющий доспех, мягко посверкивающий в свете тусклого весеннего солнца. Деревья замерли, ощущая приход нового дня. Рассвет.

Что-то зашевелилось вокруг, загудело совсем рядом. Загудело напряженно, сердито. Промерзшая земля проваливалась под ней, увлекая вглубь. Корни старого дерева со стоном обвивали ее тело, создавая все уплотняющийся кокон, и тянули туда же, вниз, глубоко под землю. Скоро лишь странные круги с вычерченными символами да пятна крови напоминали о том, что здесь что-то произошло.

Лес напряженно застыл. Темная магия начинала свое действие.

История первая, о чудовищах

Лето 1321 О(223 И).

Утро выдалось жарким. Мошкара вся попряталась, но назойливые мухи так и кружили вокруг взмокшей лошади. Молчали даже птицы, отдыхая где-то в тени деревьев. Нестерпимо пахло цветущим в это время рогожником, а еще Люсиль явственно улавливала запах капелы, укрывшейся где-то среди пересохшей травы. Прошелестев меж ветвей пыжника, ветерок сразу скрылся, как его и не было. Тягостная, мучительная жара дохнула с новой силой. Аромат цветов исчез, оставив на своем месте лишь причудливо смешанные запахи человеческого и лошадиного пота.

— Помыться бы сейчас, да, Алли? Воняешь, как… лошадь, — с абсолютно серьезным лицом заявила девушка, свободной рукой оттягивая прилипшую к телу рубашку.

Алли фыркнула и потрясла головой, отгоняя мух, но в данной ситуации Люсиль решила принять это за ответ.

— Что? Хочешь сказать, что этот отвратительный запах, витающий вокруг — это запах моего пота, а не твоего?

Алли рысью продолжала двигаться вперед вдоль проторенной тропы, никак не отреагировав на слова своей наездницы.

— Молчишь? — Люсиль все с тем же серьезным лицом укоризненно посмотрела куда-то меж ушей лошади, потом перевела взгляд на тропу. — Это вполне в твоем духе — намекнуть на что-то, после чего замолчать. Так и быть, я сделаю вид, что ничего не слышала…

Вдали, прямо за редколесьем, которое они сейчас проезжали, весело клубился в воздухе тонкий дым печных труб. Намного дальше начинается Силово Болото, прямо за Тонким Лесом, как его тут называют. Значит, впереди либо деревня Силовка, либо деревня Лебицкая. Или, возможно, поселок Кочерыжников — но это вряд ли, она не могла так сильно отклониться к западу. Люсиль нахмурилась, дословно вспоминая все то, что ей рассказывал староста в последнем селении.

Силово Болото изобиловало ранее торфяниками, но то были дела давно минувших дней. Сейчас, ввиду того, что безопасных мест добычи практически не осталось, лишь несколько мелких деревушек продолжают добывать торф.

Примерно через час пути показалась небольшая деревушка. Сильный запах навоза и мочевины тут же ударил в нос девушке. Принюхавшись как следует, она также отметила запах сырой земли и мха. В стороне, за редкими стволами нарьянки, плодоносившей в это время, раскинулись поля. Отсюда были видны крошечные человеческие фигурки, склонявшиеся над посевами.

Люсиль быстро окинула взглядом поселение. Кажется, дворов пятнадцать, может, семнадцать. Домики старые, но добротно выстроенные, с пожухлыми соломенными крышами. В это время дня почти все были заняты работой в поле или на торфяниках. Где-то рядом раздавался детский смех вперемешку с лаяньем собак. Откормленная трехцветная кошка была первой, кого встретила девушка. Присмотревшись как следует, Люсиль поняла, что кошка на самом деле беременна.

— Тише, Алли.

Лошадь перешла на шаг. Кошка некоторое время пристально разглядывала незнакомцев, после чего шмыгнула в ближайший двор. До ушей девушки донеслись звуки громкого разговора, но расслышать что-либо отсюда было сложно. Люсиль слезла с лошади и, взяв в руки поводья, повела Алли за собой. Пробравшись через разноцветье белья, вывешенного на просушку, и, чуть не запнувшись о чью-то курицу, девушка обогнула дом и вышла, как она предполагала, к центру деревни. Здесь, напротив друг друга, стояли сухощавый старик и женщина средних лет.

— Говорю ж тебе, ужо час прошел, не менее! Не отелится никак!

— А я тебе повторю — я-то что сделаю? Позови кого помоложе на помощь…

— Так нет же никого, Аннека в поле ушла, а Тюльку после того раза я и близко видеть не желаю! Кого более звать-то? Я к своей Снежке кого попало не подпущу!

Женщина была достаточно крупная, высокая. При каждом ее взмахе руками огромные груди колыхались, точно морские воды. Подвязанные платком волосы растрепались, а одутловатое некрасивое лицо раскраснелось. Старик, несмотря на свои годы, выглядел достаточно бодро, но как-то неприятно, имея поразительное сходство с рыбой. В данный момент лицо его выражало усталость и раздражение одновременно. Заметив Люсиль, они оба замолчали и пристально уставились на нее, тщательно разглядывая.

— День добрый. Нужна ли помощь травницы? За определенную плату, конечно.

Голос девушки был довольно приятным — негромким и в то же время уверенным, но совершенно ровным, не выражавшим никаких эмоций. Люсиль остановилась, спокойно глядя прямо в глаза старику.

— Лекарша, значить? — он продолжал откровенно рассматривать незнакомку. — Болезни лечишь? Али еще на что годна?

— Болезни. Именно.

— А волосы хде? — прищурившись, старик выдал, по-видимому, ту самую мысль, которая беспокоила его в первую очередь.

— Отвалились, — все тем же ровным тоном ответила девушка, придерживая лошадь. Старик открыл рот и не нашелся, что сказать. В этот миг к ней кинулась неимоверно обрадовавшаяся женщина.

— Лекарь! Сами боги послали тебя! Идем, поможешь мне с коровкой моей!

— Я, вообще-то, по людям больше…

Женщина уже цепко схватила ее за руку, но Люсиль стояла как вкопанная.

— Я за помощь заплачу, ты не волнуйся!

Девушка тут же потянула за собой лошадь.

— Идем, идем! Я там Нальку свою оставила, да толку с нее, шести годков еще нет…

Женщина, не отпуская руку травницы, быстро тащила ее к своему дому.

— Я же сказала — в коровах не разбираюсь. Чем помогать-то тебе буду? И что случилось, расскажи толком, — еле поспевала за ней девушка, таща за собой упирающуюся лошадь. Кажется, Алли обнаружила в местных дворах свое любимое лакомство.

— Да что там травники делают обычно? Колымь разожжешь, али терпуг, не помню я… Авось полегчает коровке да отелится наконец. Разродиться она не может, понимаешь?! Ох и переживаю я за нее!

Люсиль напряглась, вспоминая, что именно разжигают в таких случаях настоящие травники. Кажется, именно колымь. Она, правда, все одно не помогает, равно как и многие другие рекомендации занимающихся траволечением, но и вреда от нее не случится.

Они прошли через заваленный всяческим хламом двор и направились к небольшому коровнику. Внутри было сухо и приятно пахло свежей соломой. У входа стояла огненно-рыжая, как представила ее женщина, Душка. Дальше, лежа на боку, мучилась пятнистая Снежка. Корова протяжно мычала, а рядом бегала малолетняя босая девчушка — она охала и совершенно по-детски закрывала лицо руками.

— Налька, а ну живо за курильницей! — раскатистым голосом скомандовала женщина. — Быстро, быстро, я сказала!

Девчонка только пикнула, мельком глянув на незнакомую девушку, и помчалась вон из коровника.

— Курильница? — чуть подняв бровь, спросила Люсиль. — Насколько мне известно, домашняя курильница является обязательной вещью в тех поселениях, где еще поклоняются Культу Четырех. Собственно, Силово Болото ранее славилось своими громкими празднествами в честь поклонения Духу Воды. И ранее ты сказала «боги»…

Склонившаяся над коровой женщина, чуть опешив, подняла растерянный взгляд.

— Да, все так, да… Ну так Его Высочеству до нас дела нет, какая ему разница-то… Ну вот смотри ж ты, и ножки не показалось! Снежка, родимая, что ж ты так… Воды на рассвете еще отошли, а она все мучается…

Люсиль чуть нахмурилась, глядя в массивную спину женщины, и задумчиво взъерошила короткие белокурые волосы у себя на голове. Вернулась девочка, таща в руках огниво и незамысловатую курильницу со стершимися от времени рисунками. Женщина кивком указала на травницу.

Приняв курильницу, Люсиль придирчиво ее осмотрела, после чего сильно дунула, так что в воздух поднялись остатки сухих трав.

— Завернок и… маслин, кажется. И хистус. Это для молитв Духу Земли? — не дожидаясь ответа, девушка направилась к выходу из коровника, где оставила лошадь.

— Верно, — удивленно ответила ей вслед женщина.

Люсиль уверенно сняла одну из седельных сумок, потрепала Алли по голове и вернулась в коровник. Присев на землю, она быстро перебрала содержимое сумки, достав несколько тщательно перевязанных и завернутых в ткань пучков высушенной травы.

Снежка снова протяжно замычала, и женщина больше не обращала на травницу внимания. Девушка следила за ней краем глаза. Бросив в курильницу пучок колыми, Люсиль добавила еще одну траву и подожгла. Как только первый витиеватый клубок дыма поднялся в воздух, она прошептала:

— Se yenne his'l, lels.

Запахло чем-то терпким и приятным одновременно. Девушка прошла по коровнику, тщательно окуривая помещение.

— Ох, ты смотри ж! — завопила женщина через некоторое время. — Смотри, ножка показалась!

Она принялась помогать корове, но дальше дело не пошло. Люсиль присела рядом, оставив курильницу в стороне.

— Что-то не так, — она нахмурилась. Голус, усиленный магической формулой, обеспечивает легкие роды всем без исключения — и людям, и животным. Вздохнув, травница подогнула длинные рукава простой белой рубашки(от дорожной пыли, правда, сделавшейся совсем серой) и запустила руку внутрь, туда, где торчала ножка еще не появившегося на свет теленка. Тщательно ощупав все внутри, она нахмурилась еще сильнее и вытащила руку, всю перемазанную слизью.

— Кажется, подогнута передняя нога.

Женщина охнула, кивнула. Вместе они провозились около получаса, пытаясь исправить положение ноги теленка. Когда все наконец было готово, Люсиль присела рядом, локтем отирая льющийся со лба пот.

Женщина откинула волосы липкой рукой и принялась аккуратно вытягивать мордочку новорожденного. Травница неуверенно помогала, хотя женщина и объяснила ей, как правильно тянуть теленка. Молча, не говоря ни слова, они продолжали помогать Снежке. В разгоряченном воздухе раздавались лишь их натужное пыхтение и сопение. Корова сдавленно мычала.

Наконец показалась мордочка. Язык теленка уже посинел. Женщина из красной сделалась белой как полотно.

— Ох ты ж, миленький мой, потерпи чутка!

Люсиль попеняла себе — нужно было достать велый камень из сумки, предназначенный для облегчения дыхания и в помощь задыхающимся. Что же она не подумала?.. Она быстро очистила нос и рот теленка от слизи.

Когда голова прошла полностью, процесс пошел гораздо быстрее. Люсиль придерживала корову, женщина тащила теленка. Вот оно, последнее усилие — женщина крякнула от напряжения и чуть не упала. Огромный пятнистый теленок наконец появился на свет.

Женщина, вскочив, бросилась перерезать пуповину.

— Дышит, но слабо, — подтвердила Люсиль, присев на пол, и начала активно растирать кожу малыша соломой. — Это должно разогнать кровь.

Женщина устало кивнула, взяла соломы и принялась помогать травнице. Снежка через некоторое время встала и, покачиваясь, подошла к своему теленку, после чего начала активно его вылизывать. Новорожденный дышал все уверенней и легче.

— Ну, вот и все, все. Ты молодец, моя хорошая, — женщина с чувством поцеловала корову. — И тебе благодарность моя, травница. Вовек твоей помощи не забуду. Экий здоровый бычок народился…

Стоя на коленях, Люсиль тщательно вытирала руки соломой, прикидывая размер вознаграждения.

— Мы заранее не договаривались, но… двадцать медяков, думаю, будут приемлемой платой.

— Прости, милая, но денег у меня совсем нет сейчас, вот нисколечко. Одна коровок своих держу да Нальку воспитываю, помер папаша ейный на торфяниках ужо как года три назад, — развела руками женщина.

— Что, совсем нет? — голос девушки из ровного стал совершенно холодным.

Вот она, обычная история. Встав с пола и стряхнув мусор с пыльных штанин, Люсиль засунула руку в небольшую поясную сумку, на ощупь отыскивая помогающую в такой ситуации вещь. Огромная бронзовая монета, удивительно теплая, ткнулась в ее ладонь.

— Совсем, милая…

— Ну тогда, может, обеспечите мне ночлег?

— Окромя этого сарая у меня ток изба крохотная, ты ж видела. Где я там тебя положу? А тут Снежка с ребятенком, им покой нужен…

— Без платы я не уйду, — Люсиль спокойно смотрела в лицо женщине, пока еще не применяя ведьмовскую монету по назначению.

— А без благодарности я и не отпущу тебя, ты ж моя спасительница сегодня! Вот, знаешь-ка что?..

* * *

Алли за эти пару часов, беспечно пощипывая травку, ушла вдоль дворов в сторону леса. Люсиль нашла ее на опушке, где лошадь с удовольствием обирала куст жывянки.

— Вот, — девушка поставила крынку с молоком на пенек со следами недавнего спила. — Наша с тобой плата на сегодня. Впечатляет?

Бурая лошадь смешно поводила губами и продолжила поедать ягоды жывянки.

Вздохнув, Люсиль порылась в седельных сумках и извлекла побитую жизнью кружку.

— Это нам благодарность от Душки, — наливая парное молоко из крынки, пояснила девушка.

Махнув в сторону Алли, словно бы пила за ее здоровье, Люсиль поморщилась и быстро опустошила кружку, после чего принялась наливать вторую, присев на траву. Через пару минут, разжевав несколько безвкусных ягод жывянки на пару с лошадью, девушка почувствовала чей-то пристальный взгляд.

— Чего тебе, старик? — окликнула она прячущегося в тенях, даже не поворачиваясь в его сторону. Это был тот самый рыбообразный человек, что разговаривал с женщиной. Люсиль отстраненно отметила, что так и не узнала ее имя, что, впрочем, не имело значения.

— Слыхал я, что с коровой все разрешилось, — старик вышел из-за дома, все так же с неудовольствием глядя на остриженные волосы девушки.

— Верно, — травница обреченно выдохнула и залпом допила остатки молока в кружке.

— Я — староста Силовки, Жуном меня величают, — старик выжидательно замолчал, привалившись к стволу чахлой яблони.

— Люсиль. Странствующая травница и лекарь, — после паузы ответила девушка, тщательно проверяя, не осталось ли еще нескольких капель молока в крынке.

— Никогда не слыхивал такого странного имени, — нахмурился Жун. — Не из здешних земель, да?..

— Мартейна, — коротко бросила Люсиль.

— Это та, которую?..

— Да. Которую его Имперское Высочество захватили восемь лет назад.

— М-м, — старик чуть расслабился. — А с волосами-то чего? Не пристало девке с таким непотребством на голове ходить.

— Вши одолели, — Люсиль отставила в сторону крынку и встала, разминая плечи. Перед уходом женщина в коровнике дала ей воды умыться, но девушка все еще ощущала запах коровьих выделений на своих одежде и волосах.

— Вона как, — кажется, этот ответ наконец устроил его. — А что, травы-то никакие против вшей не помогают?

Вот же старый гороховый стручок.

— Против вшей используется масло раниса, выдавленное из свежесорванных стеблей, — терпеливо пояснила девушка, оглядывая простирающийся за опушкой лес. — Где я тебе найду свежие стебли в апреле, когда все это дело было? Ранис к сентябрю созревает.

Старик покивал, полностью удовлетворенный ее ответом. Кажется, он услышал наконец все, что хотел.

— Так я чего пришел-то. У Сани с Тюлькой ребятенок их бестолковый ягод пыжника нажрался. На спор, стало быть. Ну, и осыпало его всего. По твоей же части вроде?

— Я за деньги работаю, а не за молоко, пусть имеют в виду, — девушка тут же потянула за собой Алли, бросив на старосту цепкий взгляд водянисто-голубых глаз. Она смотрела лишь доли секунды, но этого хватило, чтобы Жун ощутил беспричинное беспокойство.

— Так а я что? С ними договариваться будешь, — прокряхтел старик, поворачиваясь, чтобы показать ей дорогу.

К полудню жара только усилилась. Перед глазами плавало разноцветное марево, и треск кузнечиков становился совсем уж нестерпимым. Где-то совсем далеко неприятно закричала птица. Измотанные жарой псы прятались в тени садовых деревьев, издавая лишь булькающий звук при виде проходящих мимо, и даже не пытались встать.

— В вашей деревне сохранился Культ Четырех Божеств? — как бы невзначай спросила Люсиль, пристально глядя при этом в спину старосты.

— Есть такое. Да мы и не скрываемся, что в этом? До Императора отсюдова далече, — хрипло рассмеялся старик. Но девушка заметила, как резко при этом дернулась его шея и одно плечо. — А что, увидела у Кладии чегой-то?

— Старую курильницу. С травами для почитания Духа Земли. Вероятно, для облегчения родов у коровы, так как он символизирует не только торфяники, но и обычную почву — это и дух плодородия тоже. Хотя изначально его помощи просили лишь те, кто добывает торф.

— Ты многое знаешь о «забытом» культе, — снова рассмеялся своим неприятным смехом старик. Люсиль явственно ощутила его напряжение.

— Я знаю обо всем, что связано с травами, — как всегда ровно ответила девушка, чуть приподняв уголки губ и слегка нахмурившись. — В том числе обо всех обрядах, с ними проводимых.

— Я уж сказал — до Императора отсюда путь неблизкий, — Жун излишне резко развернулся, поворачивая к следующему двору.

— Культ Четырех и поклонение ему приравнено к ведьмовству, старик. И не говори, будто не знаешь об этом, — голос девушки неуловимо сменил интонацию. Плечи старосты опустились.

— Наши боги всегда будут жить в наших сердцах, — с невыразимой тоской в голосе ответил Жун, остановившись посреди дороги. — Император далек от простых людей, ему не понять, что здесь, в такой глуши, лишь Духи могут оказать нам помощь — нам больше некому нести свои молитвы.

Голос старосты дрожал. Помолчав, он тихо добавил, медленно двинувшись дальше, будто бы каждый шаг давался ему с трудом:

— Мы не приносим человеческих жертв, как любят выдумывать о нашем Культе. Только животных, выращенных самолично, как того требуют духи.

— Я знаю. Именно это ты скажешь солдатам Императора, когда они придут сюда? Или ты не слышал о сожженных до основания деревнях вместе со всеми их жителями? Впредь — будь осторожен, если тебе дорога твоя жизнь и жизни людей этого поселения. Одно опрометчиво сказанное слово может решить вашу судьбу.

Старик чуть заметно кивнул, не оборачиваясь к девушке, и далее шел молча, лишь изредка покряхтывая и хватаясь за поясницу. Люсиль тоже молчала. Он верно говорит, до Императора и столицы отсюда путь неблизкий — это самые западные границы владений Истры. Вот только это не спасет Силовку, если кто-то доложит о том, что здесь все еще поклоняются древним богам. Всех местных жителей обвинят в ведьмовстве, после чего сожгут в их же собственных домах.

Оглушительно гогоча, навстречу им бежали гуси, широко раскидав в стороны крылья. Какой-то мальчик, совсем маленький, громкими воплями гонял перепуганных птиц.

— Смотри, Тишко, пощипают тебя, будешь знать! — погрозил ему вслед староста, улыбаясь. Мальчик заливисто рассмеялся, не прекращая своего занятия.

Люсиль тщательно обходила гусиные какашки — настолько тщательно, что чуть не вступила при этом в огромную коровью лепешку.

— Не деревенская ты, по всему видать, девка, — невзначай бросил Жун, остановившись и поглядев на девушку своим неприятным рыбьим взглядом.

— Разве можно в окружении крестьян и навоза лекарскому мастерству научиться, старик? — в тон ему ответила Люсиль.

— Жун я, — недовольно пожевал губами староста.

Они как раз подошли к дому, расположившемуся ближе всего к полям. На деревянном, сильно покосившемся заборе просыхали сорочки грязно-желтого цвета. Куры, самодовольно кудахча, прошли прямо под ногами у Люсиль, что-то выискивая на земле. В чисто подметенном дворе суетилась женщина, перетаскивая мешки с зерном.

— Жун, представь себе, две дохлых мыши! Две! — заголосила женщина. — Как Пушинка померла, так и развелось их…

— Ничего, скоро у Марьки кошка разродится, будет тебе…

— Мешки с зерном проедены уж, какое тут! А это кто?

Тюлька грозно посмотрела на Люсиль, как будто именно она испортила ее зерно.

— Лекарша это, сегодня вот к нам пожаловала.

— Волдыри от пыжника лечишь? — сразу спросила женщина. Она была высокой — почти как Люсиль, и довольно приятной наружности. Правда, лицо ее периодически нервно подергивалось, но, пожалуй, к этому можно было отнестись с пониманием.

— Да, конечно. Плата?

Тюлька перевела оценивающий взгляд с нее на старосту и обратно.

— За ночлег устроит? А то волдыри-то со временем и сами пройдут…

— Покажи место.

Женщина хмыкнула и поманила девушку за собой. Староста еще некоторое время смотрел им вслед.

— Устроит? — Тюлька провела ее к небольшому зернохранилищу. Тут было достаточно сухо и вполне терпимо пахло.

— Да. Ребенок в доме?

Женщина неопределенно махнула рукой и поправила аккуратно лежащие на голове косы, прикрытые платком.

— Где-то там этот полудурок. Был бы совсем дурак, ежели б в папашу пошел, а так хоть, глядишь, чо-то и вырастет из него. Я у курятника буду, если что понадобится, — быстро проговорила она и ушла. Она напоминала какую-то птицу, но Люсиль никак не могла взять в толк, какую именно.

Продолжая отстраненно думать об этом, девушка вернулась во двор и в первую очередь расседлала Алли.

— Сегодня мы ночуем тут, — сообщила Люсиль.

Лошадь помотала головой, фыркая.

— Не нравится? Ну уж извини. Если хочешь, можешь поискать себе ночлег самостоятельно.

Алли заржала, показывая зубы. Тюлька, услышав их, громко рассмеялась.

Приведя в порядок лошадь и напоив ее, Люсиль направилась в дом.

Дом был совсем небольшой, но довольно уютный. Недалеко от входа расположился очаг, тут же был обеденный стол. Под потолком висели вязанки с чесноком и луком, в углу на крюке подсушивалось вяленое мясо — судя по всему, кролик. В буфете стояла разномастная посуда с отбитыми краями. Девушка прошла по чистому земляному полу и повернула направо. Здесь, отгороженное высокой перегородкой, находилось спальное место. В углу, на крепко сбитой деревянной кровати, сидел мальчик лет семи. Он что-то злобно отковыривал от стены. Что именно, не было видно, так как сидел он спиной к девушке.

— Эй, — окликнула Люсиль. Парень перепугался и подпрыгнул на месте.

— Ты че?! — заорал он. — Так и помереть можно!

Травница безразлично уставилась на его лицо. Пыжник, как всегда, сработал отменно. В определенных кругах считается вполне приемлемым развлечением подсыпать ягоды этого кустарника какому-нибудь не слишком хорошему человеку — исключительно смеха ради.

Волдыри были огромными, нежного розовато-лилового оттенка с ярко-красной точкой посередине. Как всегда в таких случаях, поражены были лицо, шея и грудь. Изредка волдыри появлялись и на филейной части, но, учитывая, что сидение на заднице не доставляло мальчишке никаких неудобств, Люсиль пришла к выводу, что в этот раз случай совершенно типовой.

— Я сделаю лекарство. Через день все пройдет, — девушка развернулась к выходу. Краем глаза она отметила, чем именно занималась недальновидная жертва пыжника. На деревянной стене, прямо на месте витиеватой цветочной росписи, призванной украсить скромное жилище, теперь были вырезаны неприличные рисунки. Похоже, Тюлька наказала мальчишку, заставив сидеть дома, и тот решил так отомстить.

— Э, ты кто ваще?!..

Не ответив, Люсиль вышла на улицу, направившись прямиком в зернохранилище, где она оставила свои сумки. Новорус, шушун, зерновка. И формула ectus uuli, справляющаяся с любыми побочными проявлениями малопригодных и непригодных в пищу продуктов.

* * *

Через пару часов лекарство было готово. На некоторое время Люсиль выходила прогуляться по окрестностям, дабы нарвать свежих стеблей зерновки, а все остальное у нее было с собой. Тюлька с откровенным сомнением приняла от травницы кружку с малоприятным на внешний вид пойлом, после чего, вздохнув, направилась в дом. Судя по раздавшимся впоследствии крикам, добровольно ее сын пить лекарство отказался, но женщина, безусловно, смогла заставить его это сделать. Люсиль еще некоторое время прислушивалась к диким воплям, после чего направилась в зернохранилище, к выделенному ей спальному месту.

На закате вернулся с полей муж Тюльки, Саня. Огромный мужик в перекосившейся рубахе, пошатываясь, направился ко входу в дом, чуть не раздавив по пути пару куриц. Люсиль как раз умывалась во дворе, но Саня ее даже не заметил. Девушка глубоко вдохнула и поморщилась — до нее отчетливо долетел запах истрийской сивухи. Самая дешевая и самая вонючая выпивка на всю Империю и сопредельные государства.

Протирая лицо и руки, Люсиль задумчиво остановилась посреди двора. Из дома вновь донеслись громкие крики. Похоже, Тюлька не обрадовалась пьяному мужу. Крики становились все громче, и травница уже различала отдельные слова. Постояв еще пару секунд во дворе, Люсиль обернулась к мирно пощипывавшей сено лошади.

— Доброй ночи, Алли.

Алли поводила ушами, не отрываясь от ужина.

Девушка размяла шею и плечи, еще раз огляделась по сторонам и направилась в зернохранилище, оставив пока дверь открытой. Подтащив одну из сумок поближе к освещенному пятачку, Люсиль еще раз проверила количество еды. Перебрав свои скудные запасы, она убрала все обратно в сумку.

Крики в доме наконец стихли. Девушка услышала скрип открываемой двери и звук быстрых семенящих шагов. Тюлька заглянула к ней, держа в руках миску с похлебкой и большой кусок свежего хлеба.

— Держи, травница, — протянула еду женщина.

— Мы договаривались только на ночлег, — встала с пола Люсиль, принимая тарелку.

— Мы договаривались, что волдыри исчезнут не раньше чем через пару дней, но рожа у Палика уже заметно чище. Наконец-то ночь проведем спокойно, а то с этим зудом он и уснуть-то не мог… Так что это тебе от меня благодарность.

Тюлька улыбнулась. Девушка, взглянув ей в лицо, чуть сдвинула брови.

— У тебя ссадина на щеке.

Женщина отвела взгляд.

— Муж постарался? — Люсиль поставила миску с хлебом на пол и полезла в сумку.

— И ему от меня досталось, еще похлеще, — рассмеялась Тюлька. Девушка уже протягивала ей что-то липкое, напоминающее ссохшуюся водоросль.

— Держи.

— Что это? — женщина с нескрываемым омерзением смотрела на протягиваемую ей вещь.

— Это кистеперник. Прикладывай его к ушибам и синякам, он снимает боль и воспаление, а также обладает сильным заживляющим свойством.

Тюлька взяла лист кистеперника и опасливо приложила к щеке. Люсиль уселась поудобнее и принялась за похлебку. Женщина не торопилась уходить и, придерживая лист у щеки, оперлась плечом о дверной косяк.

— Тебе Жун, — после непродолжительного молчания начала она, — ничего не рассказывал?

Люсиль вопросительно посмотрела на нее.

— Ну, о том, что у нас тут… шумновато по ночам?

Девушка отрицательно помотала головой. Тюлька вздохнула и прижала кистеперник к щеке поудобнее.

— В общем, воет кто-то. Как полночь наступает — вой поднимается. Жуткий такой, как будто бы… с того света, — женщина поежилась. — Первую ночь подумали было, что волки, да только волков отродясь у нас тут не было. Да и не похоже, по правде-то говоря. Потом сообразили — вой начался как раз как Михо пропал. Искали мы его по окрестностям — сгинул бесследно. Утоп в болотах, не иначе… Скажи, травница, может ли такое быть, что это… ну… его дух ходит и воет?

Люсиль прожевала откушенный кусок, проглотила. Тюлька выжидательно смотрела на нее.

Какие неудобные вопросы.

— Я всего лишь травница, откуда мне знать о таких вещах?

— Ты, видно же, человек образованный, многое поди знаешь, — женщина с надеждой смотрела на нее.

— Как давно это началось?

— Да недели две назад.

— Воет каждую ночь?

— Да, ровно с полуночи и до рассвета…

— Вой доносится из леса? Перемещается или…

— Вот тут и другая странность, травница. Воет точнехонько из одного только места — из развалин давно порушенного поместья, что на болотах стоит. Говорят, в давние времена там маг какой-то жил, — Тюлька сплюнула, будто само слово «маг» могло замарать ее. — Да только давно это было. Как магов всех пожгли, так там эти вот руины и остались. Место это дурное, точно тебе говорю. Никогда даже близко туда не ходим, а тут вот, поди ж ты, воет сейчас кто-то…

Люсиль ничего не ответила, задумчиво собирая остатки похлебки со стен миски кусочком хлеба.

— Ну? Что думаешь? — нетерпеливо спросила Тюлька.

— Ничего, — девушка протянула ей пустую миску.

— То есть…

— Для начала, этот вой мне нужно услышать.

— А дальше?

— Дальше — нужно сходить в эти руины и проверить, что там. Вот и все.

— А вдруг там… ну… чудовище какое? Или злобный дух?

— Вполне вероятно, — Люсиль сгребла побольше соломы, готовясь ко сну. — Потому советую просто не обращать внимания. Это ведь всего лишь безобидный вой, верно? Никто не погиб, никто не пропал…

— Это пока так, — Тюлька аж затряслась. — А дальше что будет, никто не знает…

— Ну тогда отправьте кого-нибудь с просьбой о помощи к Рыцарям Истры. Там есть отряды, занимающиеся охотой на чудовищ. Они, к слову, не берут платы с простых людей. Или можете обратиться к вашему покровителю…

Женщина отвела взгляд. Люсиль скатала свой плащ, придавая ему форму подушки, и, чуть поерзав, улеглась спать.

— А ты… ничем не сможешь нам помочь? — спросила напоследок Тюлька.

— За одну только еду и ночлег — точно ничем.

— Ясно…

Уходя, она прикрыла за собой дверь. Люсиль некоторое время лежала с открытыми глазами, напряженно вглядываясь в темноту.

* * *

Она резко открыла глаза в ту же секунду, как над деревней пронеслись первые звуки протяжного воя. Очевидно, это было не животное. Люсиль чувствовала, как нагревается у нее в поясном мешочке анцир, зачарованный на чувствительность к малейшим магическим проявлениям. Вой был протяжным, тоскливым и одновременно просящим. Магия многократно усиливала его громкость. Казалось, он проникает прямо в голову, минуя уши. Малоприятный звук, определенно.

Девушка еще некоторое время лежала на спине, вслушиваясь. Потом раздраженно поерзала, достала анцир, сжала его в руке и поднесла к губам.

— Ini soveri, no's magia, — прошептала она.

Анцир на секунду осветил ее лицо призрачным голубоватым сиянием, и все стихло. Звуки воя более не тревожили ее, оставив после себя лишь легкий гул в голове. Люсиль хмыкнула, устроилась поудобнее и вскоре заснула.

* * *

Девушка проснулась около пяти утра. Сквозь щели сарая бил яркий утренний свет. Разминая затекшие конечности, она вышла во двор, и в нее тут же врезался сын Тюльки, радостно бегавший и что-то громко оравший. Волдырей на его лице почти не осталось, лишь легкие розоватые следы. Ойкнув, ребенок отскочил в сторону и побежал дальше. Краем глаза девушка отметила, что у дороги стоит Тюлька и о чем-то говорит с Жуном. Вокруг них потихоньку собирались другие крестьяне. Поправив сбившуюся рубаху, девушка направилась в сторону нужника.

Выйдя оттуда через некоторое время, она, все так же наблюдая за что-то обсуждающими крестьянами, неторопливо умылась из огромной бадьи с водой, стоявшей во дворе. Солнце уже палило вовсю, обжигая шею. Люсиль побрызгала на себя и смочила затылок. На нее все чаще оборачивались, а значит, пора ей выяснить, что там происходит. Хотя, конечно же, все было ясно и так.

Подворачивая распустившиеся рукава, девушка пересекла двор и остановилась рядом с толпой. Все тут же смолкли. Люсиль выжидательно переводила взгляд с одного незнакомого лица на другое. Староста откашлялся.

— Ты, наверное, слыхала…

— Слышала, да, — не дожидаясь конца его фразы, перебила девушка. — И еще вчера все объяснила Тюльке — просите о помощи охотников на чудовищ, коли боитесь сами сходить в эти руины.

В толпе зашумели. Люсиль отметила, что мужа Тюльки среди присутствующих не было.

— Мы ходили! — донеслось из толпы. Несколько мужиков выступили вперед.

— Днем там ничегошеньки нет, никаких следов!

— Вообще ничего!

— Мы везде Михо искали!

Крестьяне гудели, будто растревоженный улей.

— А ночью кто-нибудь ходил? — не повышая голоса, спросила Люсиль.

— Нет, конечно! — возмутилась какая-то женщина. — А ну как там чудовище какое!

— Чудовище — не чудовище, а этот вой нас с ума сведет! Кой-кто, может, и обвык уже, а я какую ночь нормально спать не могу! — в ответ ей закричала другая женщина, сухощавая и совершенно изможденная.

— Как пить дать, место это проклятущее, надо его очистить!

— А что же, ваши боги вам не помогают? — подняла бровь Люсиль.

Крестьяне напряженно замолчали.

— Жун уже окуривал эти руины, и богам мы молимся каждый день. Да только толку от этого нет, — подрагивающим голосом ответила первая женщина.

— Это нам кара, что за Михо не уследили! — гневно закричал какой-то старик. — Положено найти его и похоронить как следует!

— Ежели он на болотах сгинул — Дух Воды его примет, — сиплым голосом встрял какой-то совсем молодой парень.

— Значица, не так он сгинул! — топнул ногой старик. — Жун, пусть знахарка сходит да поглядит все как надобно, окурит чем-нить от злобных духов…

— Я травница, — поправила Люсиль. — Все знахари уж давно сожжены.

Старик выпучил на нее подслеповатые глаза, явно не понимая, о чем она.

— Сходи, добрая девушка, да сделай все как полагается. Духи любят, чтоб все правильно было. Разожги кору нарьянки — авось и сгинут злые твари, — обратился к Люсиль молодой парень.

— Этой нарьянки тут — что навоза. Сходите да разожгите сами, в чем проблема? — девушка сложила руки на груди, прекрасно зная ответ на свой вопрос.

— А ну как после этого чудилище еще больше осерчает да выскочит посередь дня? — взвизгнула еще какая-то женщина.

Травница выдохнула и, уперев руку в бок, другой рукой устало провела по лицу.

— Поговорим откровенно. Вы искали Михо днем и ходили в руины до полуночи, но ничего не нашли. Вы разжигали травы, взывающие к вашим духам, но не стали использовать нарьянку, ведь, по слухам, она не только изгоняет слабых чудовищ, но и может хорошенько разозлить тех, кто посильнее. Вы боитесь, что пока безобидная тварь может внезапно перестать быть таковой и нападет на вас. Вы не хотите обращаться за помощью к барону или рыцарям Истры, поскольку понимаете, чем это вам грозит, если они узнают, что вы поклоняетесь Культу Четырех. Я — посторонний человек, которого не жалко пустить в расход, если вдруг что-то пойдет не так. Только вот я не дура и прекрасно понимаю, в какое опасное дело могу вляпаться. Так что берите свою нарьянку и попытайтесь сделать что-нибудь самостоятельно.

Толпа стихла. Кто-то пристыжено опустил взгляд, кто-то злобно сплюнул.

— Вот я и говорю, можно и потерпеть, верно? — примиряюще обратился ко всем Жун. — Многие уже привыкли, остальные…

— О чем ты?! — закричала Тюлька. — Из ума, верно, выжил! Сегодня чудище только воет, а завтра пойдет жрать наших детей!

— Верно! — крестьяне вновь загомонили.

— Пусть травница сходит, а мы заплатим! Все по-честному! — пробасил какой-то мужик.

Тут вновь поднялся гомон — у многих просто не было денег, другим было жаль того, что с таким трудом было скоплено.

— Я своей шкурой за бесценок рисковать не буду, — Люсиль уперла руки в бока.

— То есть сходишь, да? — обрадовалась Тюлька. — Если заплатим — сходишь?

Гомон из обеспокоенного стал радостным.

— Десять серебряков, четыре авансом.

Тут же последовала волна возмущения.

— Мы таких денег отродясь не видывали!

— Совсем с ума сбрендила!

— Да мы лучше сами сходим!

Девушка спокойно смотрела на них своими безразличными голубыми глазами.

— Ладно, ладно, — начал успокаивать всех староста. — Возьмем общинные деньги, там есть немного… Остальное соберем сегодня до края дня. В конце концов, если это поможет сладить с неведомой тварью… Пусть так. Это большие деньги для нас, травница.

Старик обернулся к Люсиль, глядя неприятными рыбьими глазами.

— За меньшее я рисковать не стану.

— Понимаю. Но если окажется, что никакой твари и не было, что тогда? Переплачивать мы не собираемся.

— Тогда ограничимся авансом, — чуть более холодным тоном ответила девушка.

— Договорились, — кивнул Жун, после чего обратился ко всем присутствующим. — На этом все, расходимся! Работа прежде всего! Давайте, давайте!

Крестьяне недовольно сплевывали, оглядываясь на Люсиль. Женщины бубнили себе под нос какие-то ругательства, мужики неторопливо направились к полям. Тюлька напоследок бросила травнице злобный взгляд, после чего отправилась кормить скотину. Скоро рядом с девушкой остался лишь староста. Кивнув, он посеменил к своему дому, стоящему аккурат напротив Тюлькиного. К тому моменту, как он вернулся с деньгами, Люсиль успела собрать все необходимое в сумку и уже ждала его рядом с дорогой.

— Четыре серебряка, — выйдя из дому, Жун тут же протянул ей деньги. — Сейчас объясню дорогу…

— С опушки леса, что у крайних домов на другом конце Силовки, виднеется холм. Кажется, там какие-то развалины. Это и есть нужное место?

Старик удивленно заморгал.

— Да, оно самое. Через болота идти, но там неглубоко. Часа три всего, по водице, а так скорее было бы.

— Сейчас, — Люсиль подняла взгляд к солнцу и быстро опустила, — приблизительно семь утра. Я вернусь завтра примерно в это же время, но, скорее всего, к полудню.

Жун выпучил глаза.

— Завтра?! То бишь…

— Старик, ты что же, думал, что я беру десять серебряков за розжиг нарьянки?

Староста ничего не ответил, так и глядя на нее выпученными глазами. Люсиль аккуратно сложила блестящие монетки в маленькую поясную сумку, кивнула старику на прощание и направилась в сторону опушки, где Алли вчера успешно обглодала все кусты жывянки.

* * *

Развалины поместья находились ровно на северо-востоке от лесной опушки. Запомнив направление, Люсиль двинулась в лес. Сейчас, ранним утром, тут было особенно красиво. Сквозь густые кроны деревьев пробивались редкие лучи солнца, оставляя яркие пятна на всем, до чего смогли дотянуться. Под ногами хлюпала вода, и отовсюду раздавался нестройный лягушачий хор. Где-то далеко дятел весело постукивал по семикровнику, издававшему странный глуховатый звук. Здесь было прохладно и свежо, приятно пахло елью и мокрой древесиной. Запах сырой земли успокаивал и дарил Люсиль особое умиротворение. Наслаждаться всем этим мешали лишь надоедливые комары и целые тучи снующих вокруг мошек. Отплевываясь и размахивая руками, девушка пробиралась сквозь ветви колючего кустарника, получившего в народе за свою цепкость прозвище «цеплючка».

— Это всего лишь вербитурум, неужели сложно запомнить? — пробормотала девушка себе под нос и тут же пожалела об этом. Мошкара не преминула залететь в рот и, пытаясь прокашляться, Люсиль двинулась дальше.

Далее почва становилась все мягче, запах земли — насыщенней, а вода местами почти доставала до колена. Девушка шла размашистым, уверенным шагом, активно помогая себе руками. Менее чем за два часа она добралась до подножия высокого холма, целиком заросшего нарьянкой. Хмыкнув себе под нос, Люсиль выбрала наиболее пологий склон и полезла вверх.

Еще через полчаса она была на вершине. Впереди виднелось огромное полуразрушенное поместье, окруженное одичавшим садом. Утерев пот со лба и поправив сумку, перекинутую через плечо, девушка быстро двинулась дальше. Внезапно что-то привлекло ее внимание и она резко остановилась. Сделала пару шагов назад, потом снова шаг вперед. Повторила так несколько раз и кивнула.

— Следы магического барьера, определенно. Отголосок совсем слабый, но, видимо, здесь действительно когда-то давно жил маг. Или кто-то, кто пользовался магической защитой, — пробормотала девушка себе под нос.

Когда так долго путешествуешь в одиночку, незаметно начинаешь разговаривать сам с собой. Хотя обычно Люсиль беседовала со своей лошадью.

Поместье было очень, очень старым. Девушка определила, что ему не менее пятисот лет. Разрушено оно было, вероятнее всего, в годы охоты на ведьм, то есть около трехсот лет назад. Каменное основание, осыпаясь, все еще мужественно выдерживало любые погодные условия. Второй этаж давно уже обрушился — судя по всему, он был деревянным и сгорел во время пожара. Люсиль видела многочисленные следы бушевавшего здесь когда-то огня. Балки из однолиста выдержали пламя, но сильно почернели и местами чуть подгнили от старости. Сад весь порос диким хистусом и плющом. В бесформенной груде камней, гниющего дерева и поглощающего все на своем пути хистуса с трудом угадывались очертания некогда прекрасного дома. Место вовсе не было мрачным или жутким. Скорее, в нем чувствовалась абсолютная, невыразимая тоска.

Оглядевшись, девушка тут же приметила вход. Искривившаяся дверь, обитая металлом, была оторвана и лежала рядом с дверным проемом. Люсиль аккуратно перешагнула ее и вошла внутрь.

Она оказалась в прихожей, почти полностью заваленной мусором и гниющим деревом. Пробираясь под импровизированным сводом, она вышла в гостиную. Большая часть этой комнаты осталась без потолка, так что лучи нещадно палящего солнца тут же принялись щекотать Люсиль шею. Лестница на второй этаж была разрушена, сама гостиная также не пережила пожара. Ковры, мебель, картины — почти все сгорело дотла. Девушка принялась тщательно осматривать комнату, отметив про себя, что тут еще есть арка, ведущая, судя по всему, в столовую.

На стенах кое-где сохранились рамы — те, что, опять же, были сделаны из однолиста. В двух из них, особенно широких и массивных, Люсиль обнаружила секретные углубления. Конечно же, за такое длительное время мародеры или, возможно, крестьяне вынесли отсюда все ценное, что только можно было найти. Девушка тщательно осмотрела единственный почти целиком сохранившийся буфет — он также был совершенно пуст. В других обломках мебели не было ничего интересного. Еще она обнаружила несколько так называемых асфханских нитей — в давние времена были очень популярны ковры из Наира, Лакура и Сиадда. Из-за особенных красок и уникальной техники плетения, придуманной изначально в Асфхане, что находится в Лакуре, все ковры из этих далеких южных стран принято было называть асфханскими. Хотя, конечно, они сильно отличались друг от друга. Краска от времени поблекла, но в ней еще угадывался насыщенный голубой цвет. Обычно все оттенки синего использовали в своих работах наирцы. Поразмыслив пару секунд, Люсиль убрала все найденные нити в поясную сумку.

Больше в гостиной ровным счетом ничего не было. Стараясь ступать как можно более аккуратно, девушка прошла сквозь арку и попала в столовую. Потолок тут был практически цел, но из пустых глазниц выбитых окон поступало достаточно света. Длинный стол, предположительно на десять персон, был опрокинут и лежал у стены. Вся дорогая посуда была давным-давно разворована, на полу валялись лишь глиняные черепки да осколки буфетного и оконного стекол. Ближайшая дверь вела в кухню, но там также не нашлось ничего интересного. Горы битой глиняной утвари, крепко сбитый деревянный столик да каменный очаг — вот и все, что тут было. Постояв немного, Люсиль все же отворила заслонку очага и как следует проверила рукой, что там внутри. Не найдя ничего, она некоторое время еще оглядывалась и, вздохнув, вернулась в столовую.

Другая дверь вела наружу, на задний двор. Протяжно скрипнув, она с трудом отворилась. Взгляду девушки предстал все тот же хистус и кусты нарьянки. Моргнув, она присмотрелась повнимательней. Потом медленно вышла в сад, тщательно глядя себе под ноги. Присела, поводила рукой по земле.

— Следы… Определенно, тут кто-то был. Три… может, четыре человека. Следы совсем слабые — видимо, дождь все размыл. Скорее всего, они принадлежат тем, кто искал Михо…

Люсиль еще некоторое время разглядывала землю, но следы обрывались почти сразу, так что по ним нельзя было сказать ничего более определенного. Девушка вернулась обратно в дом.

— Пыль в некоторых местах выглядит совершенно иначе, будто бы тут кто-то недавно был. Искавшие Михо решили потрогать все местные рамы и стены? Или же решили, что пропавшего можно отыскать в буфете? Сомнительно. Возможно ли, что две недели назад здесь был сам Михо? Если он мертв, где кровь или хоть какие-то признаки того, что он умер? Где его тело?

Девушка чуть раздраженно выдохнула. Поиск Скрытого ей не поможет — он применим лишь к магическим объектам. Никаких признаков Михо, никаких следов таинственного чудовища — его присутствие она бы почувствовала без всяких ритуалов. Анцир чуть теплый, и это неудивительно — когда-то это место защищал плотный магический барьер. Больше ничего, что стоило бы внимания девушки. Стало быть, пора готовиться к приходу ночного гостя.

Люсиль огляделась. Да, пожалуй, столовая подойдет лучше всего. Как могла, девушка расчистила пол, выбросив весь мусор в угол комнаты. Не слишком довольная результатом, она достала из сумки маленький грязный мешочек. В мешочке было несколько небольших, вытянутых в длину камешков угольно-черного цвета. Выбрав один, Люсиль что-то прикинула про себя, наклонилась и принялась чертить.

— Одного круга хватит за глаза, — бормотала она себе под нос. — Или нет?.. А, ладно. Пусть будет два. Больше — не меньше…

Менее чем через час все было готово. Люсиль почувствовала, как хрустнула спина, когда она наконец закончила рисовать. Потерев свободной рукой поясницу, девушка оглядела результаты своего труда. Два ведьмовских круга были идеально ровными и четко вписывались один в другой. Вдоль всех линий шли надписи, понятные лишь магу — магические формулы. Рисунок перемежался дополнительными линиями, предусмотренными исключительно для того, кого Люсиль ожидала сегодня увидеть. Кожей ощущая проходящие вдоль линий магические потоки, девушка кивнула. Значит, все начерчено без ошибок.

— Двойная защита и отталкивающее поле… Хорошо. Теперь самое неприятное — ждать.

Люсиль уселась посреди круга, перекрестив ноги. Зачарованный чернильный камень, который маги использовали в своих ритуалах, обладал поразительным свойством — он оставлял нестираемые следы на любой твердой поверхности, не пачкая при этом одежду или кожу. Смыть его яркий черный след мог лишь настой колеции, приготовленный особым способом. Девушка убрала камень обратно в сумку, глубоко вдохнула и выдохнула, закрыла глаза. Не двигаясь, она просидела несколько часов.

Около шести вечера она резко открыла глаза, со вздохом порылась в сумке и извлекла оттуда крохотный кусочек вяленого мяса. Вздохнула еще раз и достала ломоть черствого ржаного хлеба. Ела не торопясь, тщательно пережевывая каждый кусок и запивая водой из фляги. Четыре серебряка — это сущая мелочь, учитывая, что до столицы путь вовсе не близкий. В том, что оставшиеся шесть монет она не увидит, Люсиль была уверена полностью.

Поев и тщательно собрав все крошки, девушка вновь замерла. К девяти заметно стемнело. Встрепенувшись, Люсиль быстро достала из сумки несколько камней и пару мешочков, разложив их в непосредственной близости от себя. Огромный, мягко переливающийся янтарь она взяла в левую руку и крепко сжала. На янтаре, если приглядеться, можно было заметить пару неглубоких трещин.

К одиннадцати вечера все вокруг погрузилось во мрак. Надрывно скрипели деревянные балки, встревоженные порывами ветра. Где-то рядом копошились мелкие животные и насекомые. Деревья в саду стонали тоскливо и протяжно, так что более всего походили на страдающих от нестерпимых ран людей. Казалось, будто весь дом пришел в движение.

Люсиль более не закрывала глаз — напротив, смотрела напряженно и внимательно, стараясь привыкнуть к темноте. Встала, хорошенько размялась, после чего села обратно, в этот раз подложив под себя ноги и чуть наклонив корпус вперед. Янтарь она, как и прежде, крепко сжимала левой рукой. Она была готова.

Сначала она услышала шум. Все на мгновение стихло, а потом в гостиной будто бы раздался легкий хлопок. Кто-то тяжело втягивал воздух, издавая пробирающий до костей потусторонний гул. Потом звуки перемещения. Не шаги, нет, это существо перемещается прямо по воздуху. Люсиль чувствовала его присутствие, как чувствуют маги любую магическую тварь или же себе подобных. Он остановился. Он что-то ищет.

Чудовищный вопль отчаяния и злобы донесся до ушей девушки. Он вновь не нашел то, что разыскивает здесь каждую ночь. Зато он почувствовал ее присутствие.

Люсиль уже давно развернулась лицом к арке, ведущей в гостевую комнату. Бледный лик луны давал достаточно света, чтобы девушка могла видеть все, что происходит вокруг. Он приближался. Высокий темный силуэт замаячил в дверном проеме. Издав громкий рев, огромное существо кинулось к девушке.

* * *

С громким треском чудовище отбросило обратно, к дверному проему. Не понимая, что происходит, он кинулся к травнице вновь, пытаясь достать ее. Люсиль, не двигаясь с места и даже не моргнув, пыталась рассмотреть ночного гостя.

Определенно, это был Страж. Существо из иного мира, которое маги ранее часто использовали для охраны своих владений или сокровищ. Они не подходят для сложной работы и довольно ограничены в мыслительных процессах, зато их довольно легко призвать. Насколько легко — Люсиль, к сожалению, не знала. Способ вызова и запечатывания подобной твари давно утерян. Девушка ориентировалась лишь на те редкие упоминания, что были в ее книгах.

Страж был выше любого мужчины почти в два раза. Тело его имело смутные человеческие очертания и состояло из плотного черного тумана. На ногах было некое подобие широких штанов, что носят на далеком юге, а сам он парил на некотором расстоянии от пола. Вместо головы на шее его расположился огромный козлиный череп. В пустых глазницах горели яростные огоньки мертвенно-зеленого света. Продолжая неистовствовать, Страж все кидался к девушке, пытаясь добраться до нее своей сотканной из тумана когтистой рукой.

Люсиль взглянула на линии внешнего круга. Все в порядке, он не в состоянии пробить эту защиту. Возможно, он был слаб с самого начала — если был слаб его хозяин, или же с течением времени привязывающая его к этому месту магия чересчур истончилась.

— Успокойся, B'aale. Я пришла поговорить, а не красть.

Страж не обратил на ее слова никакого внимания. Он лишь хотел дотянуться до нее, разорвать — ничего более.

Люсиль посмотрела на разложенные перед ней камни. Ничего, что могло бы помочь ей. Страж ни на секунду не прекращал своих попыток дотянуться до девушки.

Травница нахмурилась, пытаясь вызвать в памяти нужные фразы. Вполне возможно, что он просто не понимает ее — значит, говорить с ним нужно на его языке.

— Halida, B'aale. Ua matif'I, no's fiise.

Она попыталась подобрать слова и повторить то же, что сказала ранее. Страж замер, глядя на нее пустыми глазницами. Потом медленно наклонился, так что его козлиный череп за пределами круга оказался ровно напротив лица девушки.

— No's… fiise?

Слова давались ему с трудом, вырывались с громким свистящим хрипом.

— No's fiise, — подтвердила Люсиль.

Страж как-то обреченно и грустно выдохнул, отступил назад.

— Fiis, fiis… Fiis…

— Na'a fiis? — девушка попыталась узнать, что именно украли у Стража, но тот больше не отвечал и вообще перестал обращать на Люсиль внимание. Еще несколько раз судорожно повторив слово «fiis», он замер, глядя в оконные проемы, и громко завыл.

* * *

Страж выл, не переставая, до самого восхода солнца. Люсиль еще пыталась поговорить с ним, и потому не использовала анцир, дабы заглушить магические звуки, но призрачное создание, кажется, вовсе забыло о ее существовании. С первыми лучами солнца его силуэт чуть дрогнул и рассеялся, оставив девушку в тишине.

Разминая ноги, Люсиль тяжело поднялась с замусоренного пола, обдумывая события прошедшей ночи. Определенно, с этим Стражем что-то не так — видимо, магическая формула под влиянием времени частично разрушилась. Очевидно, призванное существо не может покидать пределы поместья — ограничения все еще действуют. Но показывается он лишь ночью. Ночь — это время самой сильной магии, время проклятий и чудовищ. Страж более не может охранять эти владения, поскольку его сил на это не хватает — поэтому является ночью, когда даже самые слабые магические потоки становятся насыщенней. Он бессилен вернуть пропажу, и потому лишь воет в темноту от тоски и осознания того, что не смог выполнить порученное ему задание. В том, что у Стража что-то украли, Люсиль более не сомневалась. А значит, она что-то упустила.

Быстро собрав камни обратно в сумку, девушка направилась в гостиную. Именно здесь появился Страж, и именно здесь он что-то искал. Нужно проверить снова.

Люсиль вновь просмотрела картинные рамы, придирчиво ощупала стены. Лучи рассветного солнца ярко освещали зал. Тучи пылинок неторопливо переплывали по воздуху, потревоженные поисками. Осмотрев почти все, Люсиль остановилась напротив единственного целого буфета.

Присев, она разгребла мусор под ногами и тщательно рассмотрела прогнивший деревянный пол. Кажется, царапины. Выдохнув, девушка встала, размяла руки и, поднапрягшись, сдвинула буфет в сторону.

В стене был скрытый сейф. Вернее, скрытым он был когда-то ранее — сейчас дверца, ничем не отличавшаяся от окружающих стен и легко с ними сливавшаяся, была чуть приоткрыта. Вздохнув, Люсиль убедилась, что сейф совершенно пуст. Здесь почти не было пыли — значит, обнаружили его и открыли совсем недавно.

Девушка вышла на середину комнаты и сложила руки на груди. Назойливое солнце тут же принялось напекать ее и без того обожженную, раскрасневшуюся шею.

— Ну что ж, B'aale. Ты появляешься ночью, примерно на том месте, где стою я, и направляешься к буфету. Не двигая его и не вскрывая сейф, ты знаешь, что важного для тебя предмета уже нет. Значит, это магическая вещь, и ты бы почувствовал ее присутствие, как почувствовала бы его и я. Ты впадаешь в бешенство, желая вернуть пропажу, но не можешь покинуть пределы поместья. В бессилье ты воешь, донося свой голос до тех, кто украл твою драгоценность. На рассвете ты исчезаешь, не в состоянии более удерживать свою физическую форму, но я знаю — ты всегда тут. Твое присутствие почти неощутимо. Обычно со смертью мага-призывателя все удерживающие чары рассеиваются, но ты все еще здесь. Значит, призывающая тебя магическая формула содержала ошибки. Я не смогу вернуть тебя в твой мир, но попытаюсь вернуть украденное. А значит…

Лицо Люсиль совершенно разгладилось, а голубые глаза будто бы излучали противоестественный холод. Пришла пора поговорить со старостой как следует.

Более не задерживаясь, девушка покинула поместье, на ходу разгрызая кусок уже почти закаменевшего хлеба. Капли пота стекали по спине, закатывались под широкий кожаный пояс. Июль выдался таким же жарким, как и всегда. Люсиль чувствовала, как начинает зудеть шея. Ее белая кожа никак не хотела воспринимать загар, предпочитая просто обгорать до безобразного пурпурного цвета.

Убив по пути несчетное количество комаров, девушка довольно-таки быстро пересекла болото. Около десяти утра она вышла на опушку, откуда открывался вид на всю Силовку. Поправив сумку на плече, Люсиль двинулась к дому старосты.

Тюлька сегодня помогала мужу в поле. Жун сидел на завалинке около своего дома, поглядывая на кудахчущих в ее дворе куриц. Увидев нависшую над ним травницу, он от удивления широко разинул рот.

— Вот и я, старик. А теперь рассказывай, что было недавно украдено из поместья и кто это сделал. И не говори, будто не знаешь — ты в курсе всего, что тут творится.

— Ты… — старик встал, покачнувшись, горделиво выпрямился. Люсиль была выше его более чем на голову. Некоторое время они пристально смотрели друг другу в глаза.

Наконец Жун вздохнул и, развернувшись, посеменил в дом.

— Идем, не посередь двора же рассказывать, мало ли кто услышит…

Девушка направилась за ним. Чуть пригнувшись, чтобы не удариться о низенькую, чуть покосившуюся притолоку, она вошла в жилище старосты. Здесь все было довольно скромно — значительно беднее, чем у Тюльки. Сразу у входа был очаг и старый, но еще крепкий стол. Напротив висели тушки различных мелких животных, тут же был разделочный столик. Дальше, в глубине дома, прямо на полу, был расстелен лежак. На стенах из кривых досок было сбито некое подобие полок, хранивших на себе всяческий домашний скарб.

— Бедновато для старосты, старик, — заметила Люсиль, останавливаясь у разделочного столика.

Жун, крякнув, уселся на табурет рядом с очагом.

— Деревня у нас небогатая, а в энтом году еще и засуха сильнейшая. Платить Его Высочеству нечем будет, а сами уж второй год урожая не видим — только охота да животина своя спасают. Да и зерновка хорошо в суп идет…

Девушка, не оборачиваясь, разглядывала разделочные ножи.

— Торфа тут давно ужо нет, а там, где есть — места гиблые, опасные…

— Ближе к делу, старик, — Люсиль покрутила в руке нож и положила на место.

— Решили мы, значица, в поместье маговское наведаться. Знали, что все уж давно разграблено, но подумали — а ну как не все сокровища найдены? Пошли мы, будто бы на охоту — я, Саня да Касим. А сами туда, к поместью этому проклятущему. Ходили там, да ничего не нашли. Хотели уж уходить, а Саня-то, огроменный медведь, стену где-то обтер, да щелкнуло что-то. Мы сразу искать. За буфетом, стало быть, хранилище маговское нашли, а в нем драгоценности всякие. Ну, забрали да пошли. И в ту же ночь вой этот поднялся. Хотели Саня да Касим до города какого дойти да ценности эти продать, да я им запретил пока — а ну как вернуть придется, иначе мы от воя этого с ума совсем сойдем. Так и подумал, что тварь какая маговская рыщет да сокровища свои вернуть хочет.

Люсиль спиной ощутила, с каким подозрением на нее уставился Жун. Она развернулась и с безразличием посмотрела в напряженное лицо старосты.

— Чудовище не может покинуть поместье. Я стояла в дыме нарьянки и смотрела в окна. Оно бесцельно бродит по главному залу, останавливаясь рядом с буфетом, за которым находится сейф. Нужно вернуть украденное, или же смириться с тем, что до конца жизни вы будете слушать вой по ночам.

Старик по-прежнему не отрывал от нее внимательного взгляда.

— И, к слову… А что же во всей этой истории делает Михо?

— Михо пропал в тот же день, — моргнул староста, сбитый с толку столь резкой переменой темы разговора. — Сгинул, и следа его не нашли. Он дровосек, и в тот день, как и всегда, отправился в лес. Думали мы, что тварь маговская его нашла, но раз ты говоришь, что за границы поместья она не выходит… Стало быть, пропал на болотах.

Жун снова смерил ее недоверчивым взглядом. Люсиль даже не пошевелилась. Некоторое время они молчали.

— Так что же… Чудище это безобидное, говоришь?

Люсиль поймала его взгляд, направленный в сторону старого покосившегося буфета.

— Не уверена, старик. Я же сказала — я просто смотрела на него. Я не знаю, как он поведет себя, если выйти к нему. В любом случае, тебе решать. Не хочешь возвращать украденное — дело твое. Захочешь вернуть — я помогу.

— А ну как ты с ценностями этими исчезнешь, только тебя и видывали? — Жун заметно занервничал.

Люсиль запустила руку в поясную сумку, отыскивая большую бронзовую монету. Чуть потерла ее, и теплые волны умиротворяющей магии понеслись по воздуху. Староста тут же успокоился.

— Ты можешь вернуть драгоценности сам, или же послать Саню с Касимом, — спокойно ответила девушка.

Она видела, как боязливо забегали глаза у Жуна.

— Моя лошадь остается тут все это время. В ее сумках — мои вещи и травы. Не самый плохой залог, верно?

— Твоя правда, — по некотором размышлении кивнул старик. Потом тяжело поднялся и направился к буфету. Открыв дверцу, он достал с полки большой глиняный горшок и вернулся с ним к столу. В горшке, прикрытом треснувшей крышкой, обнаружился небольшой холщовый мешочек. Достав мешочек трясущимися руками, Жун показал его содержимое Люсиль.

Тут было несколько цепочек из драгоценных металлов с увесистыми каменьями, перстни, пара браслетов и множество самоцветов. Одна цепь с тяжелым золотым медальоном привлекала особое внимание. Девушка почувствовала, как от него исходит почти осязаемая магия.

Старик перевязал мешочек толстой нитью и неуверенно протянул Люсиль.

— Я отправляюсь прямо сейчас, — кивнула девушка, забирая ценности.

— Не рановато? — Жун с тоской наблюдал, как травница убирает мешочек в свою поясную сумку. — И тебе разве не надобно поспать?..

— Потерплю. Не люблю незаконченных дел. Это все, точно? Ты все побрякушки оставлял у себя?

— Да, да…

— Если все пройдет как надо, этой ночью вы больше не услышите воя. Я вернусь примерно в то же время, что и сегодня. Не забудь о плате, старик.

Она не меняла тона, но Жун почувствовал неуловимую угрозу в ее голосе.

Быстро покинув дом старосты, Люсиль зашла во двор Тюльки. Потрепав Алли по загривку и удостоверившись, что с ней все в порядке, она собиралась было уйти, но заметила Палика, что-то яростно отковыривающего от покосившегося забора.

— Эй, Палик!

— Че тебе? — обернулся мальчик. От волдырей не осталось и следа.

— Ты помнишь, как Михо пропал?

— Дядька Михо? — Палик задумался, на некоторое время прекратив свою разрушительную деятельность. — Лес рубить пошел да помер.

— Хм-м… А ты помнишь, что в тот день делал твой отец?

— На охоту пошел с дядькой Касимом. Кролика притащил.

— Михо не с ними был?

— Ты че, глухая что ли? Дядька Михо лес рубить всех раньше встает, ушел спозаранку да на болотах сгинул.

— А у Михо семья есть?

— Нету, — Палик вновь принялся ковырять забор. — Баба его померла давно, ребятенок тоже. Один он ужо давно был.

Люсиль замолчала, задумчиво глядя куда-то в сторону полей.

— Все что ли? Ничего больше спрашивать не будешь? — внезапно подал голос Палик.

— Не буду, — коротко ответила девушка и быстрым шагом направилась прочь со двора.

— А-а, ладно тогда, — разочарованно протянул мальчик. Некоторое время он еще поглядывал вслед удаляющейся травнице, после чего, вздохнув, продолжил ломать забор.

* * *

Вернувшись в поместье, Люсиль сразу направилась в столовую. Усевшись поудобнее в центре ведьмовских кругов, она наскоро перекусила, после чего достала из сумки мешочек с драгоценностями. Развязав его, она вынула лишь один заинтересовавший ее предмет — тяжелый золотой медальон. Помедлив, она открыла его. Внутри был искусно исполненный портрет молодой женщины, и более ничего. Никаких гравировок, подписей, дат. Только портрет. Осмотрев медальон как следует, Люсиль убедилась в отсутствии следов зачарования. Это было несколько странно, хоть и объяснимо — медальон мог напитаться магией, постоянно находясь неподалеку от ее источника. К примеру, если живший тут маг часто носил его, это вполне объясняло ситуацию.

Люсиль перебрала остальные украшения.

— Золото, золото, родерит?.. Неплохо. А тут… хм… это продать, конечно же, а вот нокан и розерций можно было бы зачаровать…

Вздохнув, она сложила все обратно в мешочек и положила его вне круга, широко раскрыв. Страж должен увидеть, что ему вернули все в целости и сохранности.

До вечера она успела вздремнуть, хорошенько размяться и снова перекусить. Как только стемнело, девушка снова опустилась на колени и в этот раз вынула из сумки один лишь янтарь. Полночь близилась.

Луна ярко осветила гостиную. Слабый хлопок возвестил о появлении Стража. В этот раз он не стал задерживаться в гостиной и, почуяв Люсиль, тут же бросился в столовую. Издав протяжный рык, он остановился. Девушка видела, с каким неистовством горели зеленые огни в пустых глазницах черепа. Он заметил мешочек с драгоценностями, но не торопился к нему подходить, ожидая подвоха. Словно бы не веря тому, что видит, он перевел взгляд на девушку и раскатисто прорычал, будто бы задавал вопрос.

— Это твое. Я возвращаю тебе то, что у тебя украли. Забирай это и более не приходи.

Призрачное существо не понимало ее, но спокойный тон девушки подействовал на него положительно. Страж согнулся и призрачным когтистым пальцем подцепил золотой медальон. Тщательно осмотрел его, потом аккуратно, но крепко сжал в ладони. Снова перевел взгляд пустых глазниц на Люсиль. Она ждала, также внимательно глядя на него.

Страж выпрямился и неуловимым взору движением переместился к двери, ведущей на задний двор. Тут он застыл, продолжая смотреть на Люсиль.

— Что-то еще? — девушка встала, оставаясь пока под защитой круга.

Чудище тихо простонало, пытаясь, видимо, что-то сказать.

— Хочешь показать мне какую-то вещь?

Страж все сжимал золотой медальон и кивал в сторону поросшего хистусом двора.

— Мне идти за тобой, да?

Это опасно.

Страж шумно вдыхал и со скрипом выдыхал воздух. Люсиль посмотрела на линии круга, потом крепче сжала янтарь. Она уверенно сделала шаг вперед, выходя за границу защитных символов.

Он не нападал, но внимательно следил за ее движениями. Когда она приблизилась к нему, его силуэт растворился в воздухе и тут же соткался вновь, уже посреди двора. Люсиль потянула скрипучую дверь и вышла за ним.

Он вел за собой, то исчезая, чуть подрагивая, то появляясь вновь. Они прошли весь двор и двинулись дальше, к высоким деревьям и поросшим вокруг них кустам нарьянки.

Все дальше от круга. Слишком опасно. Она не успеет добежать, если он нападет. Сражаться с ним… будет сложно.

Страж остановился у развалин сарая. Похоже, здесь ранее хранили всяческую садовую утварь. Погнутые грабли и проржавевшие вилы, при желании, еще могли сослужить хорошую службу, если бы вдруг кому-то в голову пришла идея восстановить их былой вид. К стене каменного остова была прислонена лопата с налипшими на нее комьями грязи.

Люсиль подошла совсем близко, на расстояние вытянутой руки. Страж кивнул, протягивая свободную руку к лопате.

— О, мы будем что-то копать? — девушка взяла лопату, чуть подбросив ее вверх. — Становится все интересней.

Туманный силуэт звал ее дальше. Покружив немного, они очутились под развесистой кроной старого дерева. В полутьме, при одном только слабом лунном свете, Люсиль не могла сказать точно, что это — камнелист или осольник. Но достаточно легко можно было заметить, что здесь недавно кто-то копал. Земля еще не успела приулечься как следует, и девушка невооруженным глазом отметила вскопанный участок. Со стороны двора из-за перепада высот и густо поросшего кустарника это место было совершенно неприметным.

Люсиль перехватила лопату поудобнее. Страж клубился в воздухе, не касаясь земли, и, как показалось девушке, выжидательно смотрел на нее. Она принялась копать.

Черный силуэт не двигался, подрагивая туманными очертаниями всего в нескольких шагах от Люсиль. Рыхлая земля легко поддавалась, так что копать было довольно просто. Девушка глубоко дышала, втягивая носом запах сырой земли.

— Не волнуйся, мне достаточно часто приходится заниматься подобным, — Люсиль копала быстрыми отточенными движениями, — так что надолго я тебя не задержу…

Чем глубже становилась яма, тем явственней травница ощущала пробивающийся неприятный запах.

— Ну вот. Если появляются трупы, истории никогда не заканчиваются положительно, — Люсиль размяла шею и затекшую поясницу.

Скоро показалось тело. Девушка остановилась, когда копать стало затруднительно, и бросила лопату в сторону. Оставшуюся на почерневшем трупе землю вперемешку с червями она счищала руками, стараясь дышать через раз.

— Фух… Ну, что мы тут имеем? — Люсиль присела, тщательно разглядывая разлагающееся тело. — Мужчина, возраст средний, достаточно крупного телосложения. Умер приблизительно десять-пятнадцать дней назад. Открытых ран на теле нет, но на голове имеется след от удара чем-то тяжелым. Возможно, обух топора?.. Причиной смерти, правда, послужило удушение. Кажется, его принялись закапывать, не проверив как следует, точно ли он мертв. Что же, Михо, вот ты и нашелся…

Девушка встала, посмотрела на Стража и кивнула. Темный силуэт мигнул на прощание и растаял, теперь уже насовсем.

Своим чутким слухом Люсиль уловила далекий скрип двери, ведущей на задний двор поместья. До рассвета оставалось менее часа. Постояв пару секунд, девушка бросила прощальный взгляд на полуразложившееся тело Михо, в котором с равнодушием копошились разнообразные черви, и, взяв в руки лопату, двинулась обратно к дому.

Пора встречать гостей.

На заднем дворе, вглядываясь в темноту, стояли трое — это были староста, Саня и, вероятно, Касим. В руках у Сани был топор.

Люсиль бесшумно вышла со стороны сарая, так что все присутствующие вздрогнули. Она тут же обратила внимание, что на поясе у старосты болтается холщовый мешочек с драгоценностями.

Конечно же, они видели круг.

Девушка дышала глубоко и спокойно. Староста заговорил, жестом дав знак остальным, чтобы они не вмешивались.

— Вижу, у тебя все получилось. И, кажется, украшеньица эти вовсе не пригодились? — Жун похлопал рукой по мешочку, болтающемуся у него на поясе.

— Чудищу нужен был один лишь медальон. Забрав его, он успокоился, — Люсиль вонзила лопату в землю, опираясь на нее одной рукой.

— Нахрена ты с ней говоришь, Жун? — прошипел Касим. — Кончаем суку, и делов-то!

— Ведьма! — гаркнул Саня. — Никакая ты не травница, а подлая ведьма!

Люсиль чуть склонила голову набок.

— Ведьма? У тебя, стало быть, и доказательства есть? У меня вот, — она указала пальцем за спину, — есть доказательство того, что вы убийцы. Даже добить толком не потрудились. Или это теперь новое развлечение в деревнях — закапывать людей заживо?

Она видела, как они в ужасе переглянулись. Стало быть, они действительно не подозревали о том, что Михо был еще жив в тот момент, когда они рыли ему могилу.

— Не хотели мы этого, — голос старосты задрожал. — Видят Духи, не хотели! Михо за нами в лесу увязался, ну и пошли мы вместе… Как тайник нашли, так, обрадовавшись, присели тут во дворе отдохнуть…

— Эй, старик, пасть заткни! Ты перед кем оправдываешься?! — гаркнул Саня, но Жун продолжал.

— Выпили, куда ж без этого… Ну, и началось — на Михо будто нашло что-то, перепугался, говорит, надо все на место вернуть…

— А я сказал — не бывать этому! — злобно сплюнул Касим. — У меня детей трое, а тут такие деньжищи!

— Он первым свой топор поднял! — набычился Саня.

— А дальше-то, кто его разберет… Кто кого ударил, уж неведомо, да только смотрим — Михо бездыханный лежит. Ну, порешили мы его тут закопать да в деревне молчок об этом. Все одно семьи у него нету…

На несколько секунд они все замолчали. Люсиль неторопливо разминала шею. Саня, с ненавистью глядя на нее, поигрывал топором. Касим выступил чуть вперед, ожидая лишь сигнала старосты. Жун, моргнув, посмотрел на девушку.

— Я все думал, как ты с чудищем сладила. Да и не верилось мне, что ты ценности наши не умыкнешь… Вышли мы до полуночи да ждали под холмом. Воя больше не было — подождали, подождали, да и пошли наверх. А тут эвона чего — ведьмовские круги посередь комнаты. Когда мы две недели назад туточа были, ничего такого не было, — рыбий взгляд старика сделался еще более неприятным и колким. — Стало быть, это ты начертала. А коли ты, так ответ один — ведьма ты проклятая.

— Будешь гнить в той же могиле, где Михо лежит! — процедил сквозь зубы Касим.

— Как ты давеча любезно мне напомнила, ведьмовство в Империи под запретом, — старик неприятно улыбнулся, обнажив почерневшие зубы. — А ведьмы приравнены к страшнейшим преступникам, которых всяческий, ежели хватит на то его умений, может убить без зазрения совести. Либо же взять живьем и отдать на сожжение…

— Порешим прямо тут! — кивнул Саня.

— Ведьмы токмо в подлостях всяких сильны, так что не бойтесь ее, ничего она вам не сделает, — пробормотал Жун, обходя Люсиль слева.

— Навалимся, мужики! — заорал Саня, кидаясь к девушке с топором. Касим подбежал справа, готовя кулаки.

Легким танцующим движением Люсиль ушла из-под удара, внезапно оказавшись за спиной Сани. Тот не удержал равновесия и завалился вперед. Ударом ноги девушка помогла ему упасть, потом увернулась от Касима и Жуна, одновременно резко ударив старосту по лицу. Касим с яростным рыком обернулся и бросился к ней, но попался в подсечку. Силы девушки было недостаточно, чтобы свалить его, но, восстанавливая равновесие, он схватился за старосту. Обогнув их обоих, Люсиль еще раз ударила Саню сзади, прямо под колени, потом резким и сильным движением схватила его за кисть руки. Раздался неприятный хруст — огромный Саня яростно взвыл. Перехватив из его рук топор, ведьма ловко отпрыгнула в сторону.

— Вот теперь поговорим, — кивнула она.

Легко обогнув своих противников, девушка вновь зашла за спину неповоротливому Сане. Махнув топором, она подрубила коленные связки. Саня взвыл, беспомощно падая на землю и истекая кровью. Люсиль с силой ударила его рукой в висок, и массивная туша, охнув, затихла.

— Первый.

Касим смотрел на нее с ужасом и яростью. Девушка танцевала вокруг него и, улучив момент, ударила обухом по спине. Когда он, согнувшись, упал на землю, она несколько раз с силой ударила его ногой по лицу.

— Второй.

Люсиль обернулась к старосте. Тот, оглядываясь, уже собирался бежать прочь. Девушка бросила топор и быстрым шагом направилась к нему. Старик упал на землю, запнувшись на ровном месте. Встряхнув, девушка за шкирку потянула его вверх и с силой ударила по лицу. Жун охнул и обмяк. Она ударила еще раз, коленом в живот. Староста застонал, пытаясь что-то сказать. Люсиль ударила снова, сломав ему нос. Старик тихо заплакал, съежившись на земле.

— Третий.

Ведьма сняла с пояса флягу с водой и немного отпила, после чего вылила оставшееся на лицо Жуна.

— Не смей терять сознание, старик. Мы с тобой еще не поговорили.

Староста что-то простонал. Люсиль потянула его вверх, резким движением бросая на каменную стену поместья, увитую плющом. Она нависала над ним, держа его одной рукой за шиворот, и отчетливым тихим голосом говорила ему прямо в ухо, чтобы он ничего не пропустил.

— Моя плата, старик? Оставшиеся шесть серебряков?

Жун промычал что-то нечленораздельное и помотал головой.

— Конечно же, никто и не собирался платить мне, верно?

Староста пискнул, испугавшись, что она вновь ударит его. Вместо этого Люсиль с силой сорвала мешок с драгоценностями, висевший у него на поясе.

— Саня… Касим… Они живы? — с трудом проговорил Жун, сглатывая кровь.

— Пока дышат. И, старик, скажу тебе откровенно — у меня нет причин оставлять вас в живых, покуда ты на каждом углу собираешься орать, что я ведьма.

— Пощади…

Люсиль брезгливо отдернула руку, и Жун окровавленным мешком повалился на землю. Первые рассветные лучи дотянулись до них, окрашивая все приятным желтовато-розовым цветом.

— Слушай меня внимательно. С этого момента мы все внезапно теряем память. Я забываю о том, что вы убили Михо, а вы больше не вспоминаете о том, что в вашей деревне побывала ведьма. Иначе, старик, я шепну куда следует — и к вам пожалуют бравые имперские солдаты, узнавшие, что вы поклоняетесь Культу Четырех.

— Ты не посмеешь, — староста заплакал, размазывая кровь по лицу.

— Не посмею? — Люсиль сказала это таким тоном, что Жун тут же заскулил.

Девушка подняла взгляд к небу.

— Труп Михо сожгите как можно быстрее. Он умер насильственной смертью, а значит, тут в любое время может объявиться его дух.

— Так и сделаем, — закивал старик.

Люсиль еще раз взглянула на лежавших без сознания Касима и Саню, потом развернулась и вошла в дом. Не оглядываясь, пересекла поместье и спустилась с холма.

Через три часа она была у деревни. Осмотрев свою одежду, убедилась, что нигде нет явных пятен крови. Быстрым шагом прошла вдоль Силовки и, пройдя во двор Тюльки, принялась седлать Алли. Когда она закончила, из дома лениво вышел Палик.

— Скажи матери, что на ее мужа и старосту напало чудовище. Они сейчас в разрушенном поместье мага на холме.

— Че?! — мальчик ошарашено вытаращился на нее, но Люсиль уже уходила, ведя за поводья лошадь. Выйдя за окраину деревни, она села верхом и галопом погнала Алли на восток.

История вторая, о рыцарях

Лето 1321 О(223 И).

Все последующие дни Люсиль ехала строго на восток, избегая сел и деревень. Обогнув Силово Болото и Тонкий Лес, она вышла к руслу небольшой речушки, да так и держалась вдоль ее течения. Девушка гнала лошадь без перерыва, останавливаясь только чтобы наловить рыбы и переночевать в тенистой глуши леса.

Примерно через пять дней пути речушка начала расширяться, а еще через день они вышли к устью, где она впадала в другую реку.

— Это Ласица, Алли. Ниже, среди холмов, она поворачивает на север — с ней нам не по пути. Значит, здесь и остановимся. Пора передохнуть.

Они остановились в живописном месте, на небольшой возвышенности, откуда открывался потрясающий вид на слияние нескольких мелких рек. Лес тут был густой, но сухой, так что уже через полчаса на берегу весело потрескивал небольшой костер. Люсиль самодельным копьем вновь наловила рыбы, чтобы не трогать свои скудные запасы и, пока она прожаривалась на костре, занялась стиркой.

Сняв с себя всю одежду, девушка отыскала в сумке кору банника и латисту. Разложив смоченное тряпье на берегу, она принялась с силой оттирать корой въевшиеся пятна пота и грязи.

Банник, или банное дерево, получил свое название из-за особых свойств коры. Будучи пропитанной водой, она легко размочаливалась и становилась мылкой. Ей мылись и использовали для стирки и очистки вещей. Также она придавала легкий терпкий запах, сохранявшийся достаточно долгое время.

Люсиль для стирки использовала еще и стебли латисты. Они придавали насыщенный цветочно-специевый аромат, а также позволяли одежде дольше сохранять свежесть.

Тщательно все выполоскав, девушка подыскала наиболее открытое солнечным лучам место, после чего принялась развешивать простиранное. Алли, посмотрев на нее, фыркнула и отошла щипать травку подальше.

— Да, я знаю, ты не любишь запах банника. Что же мне теперь, всегда ходить в грязном?

Лошадь одобрительно всхрапнула.

— Последний раз мы устраивали стирку в мае. Сейчас — конец июля. Раз в два месяца можно и потерпеть, верно?

Алли демонстративно повернулась к ведьме крупом.

— Рубашка пока цела, вот только пожелтела от пота, — вслух бормотала Люсиль, закидывая белье на ветви дерева. — А, и рукав немного порван, это я сегодня заштопаю. Штаны… М-да, вот это я зашью, конечно, а вот это уже все. Подштанники… еще поживут до города.

Девушка раздраженно выдохнула. В пути одежда изнашивается слишком быстро. Как доберется до столицы, придется прилично потратиться.

Поставив рядом с бельем проветриваться вычищенные сапоги, Люсиль забросила на ветку тщательно простиранные обмотки.

Убрав с костра рыбу и оставив ее остывать, девушка с удовольствием нырнула в реку и поплавала. Потом, сидя на берегу, хорошенько натерла себя корой банника. Алли укоризненно смотрела на нее.

— Отойди подальше, — шикнула на нее ведьма. — Или ты пытаешься воззвать к моей совести?

Люсиль была высокого роста — выше многих мужчин, но тонкая и жилистая. На руках и ногах отчетливо проступали мускулы, а запястья были намного крепче, чем казалось на первый взгляд. Своим длинным гибким телом она напоминала ласку или куницу. На коже в разных местах были несколько шрамов, но особенно выделялся лишь один — вернее, пять. Это были короткие полосы, проходившие по левой стороне туловища от нижних ребер к груди и заканчивавшиеся прямо под сердцем.

Сполоснувшись и еще немного поплавав, девушка вышла из воды и присела у костра, обмотавшись дорожным плащом. Поедая рыбу, она задумчиво смотрела на противоположную сторону реки.

Поев, достала из сумки мешочек с драгоценностями и разложила содержимое на траве, прикидывая возможную стоимость. В отдельную кучку сложила самоцветы, пригодные к зачарованию, остальное бросала обратно в мешок.

— Нокан, розерций, котол… Это оставить, — Люсиль собрала указанные камни и сложила к остальным своим камням. — А вот это — продать…

Она бросила холщовый мешочек обратно в сумку — там остались некоторые самоцветы, украшения и браслеты.

Девушка тщательно перебрала седельные сумки, особое внимание уделив той, которую она всегда носила при себе. Выкинула кое-какой мусор, пересчитала запасы провизии. Убедившись, что до заката еще порядочно времени, решила заняться зачарованием розерция сразу же.

Выкопав небольшую ямку среди углей костра, она положила туда камень и набросала определенных трав. Потом села рядом и, прикрыв глаза, начала бормотать себе под нос слова зачарования.

Это был долгий и спокойный вечер. Она произносила различные магические формулы в определенном порядке, повторяя их через равные промежутки времени. Когда пурпурные лучи закатного солнца коснулись лица девушки, в нос ей ударил душный запах, возвестивший о том, что зачарование прошло успешно. Люсиль выкопала ярко-розовый камень и подняла его к свету. Розерций потерял свой особый блеск, будто покрывшись неприятной мутной пеленой. В глубине его, казалось, закручивались спирали серого тумана.

— Хорошо. Этот готов, — на лбу Люсиль выступили капли пота. — Для бомб отсутствуют все самые важные ингредиенты, а ради одного нокана разводить магическое пламя смысла нет. Быстрей бы добраться до столицы…

Она тяжело упала на спину, разметав плащ. В Мууре она сможет пополнить свой запас необходимых трав и камней. Последний раз она была там год назад, и если многие ингредиенты растительного и животного происхождения девушка добывала сама, то камни можно было достать лишь в крупных городах, а самые редкие — только в ней, в Мууре.

К рассвету одежда Люсиль полностью просохла. Наскоро умывшись, она заштопала штаны и рубаху, оделась. Через час они с Алли двинулись в дальнейший путь.

* * *

А путь их лежал на юго-восток. Еще некоторое время они проезжали через малонаезженные дороги, но уже через пару дней вышли на большак. Деревни здесь, будто грибы, строились плотно друг к другу, поскольку в этой части империи земля была щедра к своим жителям. Крестьяне выращивали лен, пшеницу и рожь, а также множество плодовых деревьев. Селения были богаче и больше, чем на западе Истры, где болотистая почва и густые леса на севере упирались в горные кряжи. Та территория была присоединена лишь несколько лет назад, в ходе Ковикской войны, и с точки зрения ресурсов не имела никаких преимуществ, зато имела преимущество стратегическое — далее, за Ковиком, более не было никаких жилых земель. Серые пустоши плавно опускались к холодному морю, получившему название Белые Воды.

Ковик стал последним государством на западе, покоренным и стертым с лица земли в ходе кровопролитной войны. Южная часть Истры упиралась в Красные горы, за которыми пролегали неприветливые засушливые земли. На востоке большая часть опасных соседей уже давно была захвачена или же уничтожена. Таким образом, нынешний император продолжил дело своего отца и не только укрепил границы Истры, но и значительно их расширил.

Сейчас Люсиль ехала по исконным землям империи. Она останавливалась в каждой деревне, попадавшейся ей на пути. Крестьяне тут, как и в других местах, были весьма прижимистыми людьми, но за работу платили исправно. Ведьма излечивала больных, выдавая себя за обычного лекаря — готовила мази, зелья, чудодейственные порошки. Все это помогало и работало быстрее, ведь за растертыми клубнями и измельченными листьями скрывались различные магические формулы. При всем этом, магия была отнюдь не всесильна — возможности девушки не слишком превышали способности настоящего травника. Для истинного ведьмовства в области лечения требовались слишком редкие и слишком дорогие ингредиенты, которые Люсиль просто не могла себе позволить. С другой стороны, если бы она внезапно начала ставить на ноги тех, кто этими самыми ногами уже плотно стоит в могиле, слава о ней мгновенно разошлась бы по всем уголкам империи. После чего ее, совершенно определенно, обвинили бы в ведьмовстве и отправили на костер.

Местные земли были одним из многих живописных мест Истры. Тоненькой паутиной здесь разливались мелкие речушки, витиевато расходясь средь огромных полей. За полями раскинулись редкие леса, светлые и высокие. Небо здесь казалось всеобъемлющим — оно будто бы обнимало со всех сторон и не давало как следует вдохнуть, хватая цепкими пальцами за что-то в груди. Проезжая здесь, Люсиль вспоминала насыщенный запах влажной земли и мха, в то время как в нос ей навязчиво лез медовый аромат цветущих растений.

Прекрасная погода продержалась всего пару дней, после чего чистейшее небо заволокло огромными пузатыми тучами. Сильнейшие грозы сменялись надоедливым теплым дождем, а в перерывах стояла страшная духота. Воздух был горяч и влажен, так что Люсиль почти всегда была мокрой с головы до пят — либо попадая под дождь, либо потея.

Уверенно двигаясь на восток, девушка все чаще слышала сплетни о том, что, мол, в южных лесах расплодились всяческие чудища. Откуда появились эти слухи — неизвестно, но на всякий случай Люсиль взяла еще чуть восточнее, чем требовалось, решив свернуть на юг позднее, так что ей пришлось сойти с большака. Через пару совершенно изматывающих своей духотой дней, к полудню, она вышла к какой-то небольшой деревеньке. Внимание ее тут же привлекли остроконечные верхушки палаток глубокого синего цвета с посеребренными лентами, видневшиеся из-за крайних домов. Девушка чуть заметно сдвинула брови. Кажется, рыцари Истры собственной персоной. Неужто отряд охотников на монстров? Где-то совсем рядом в быстро сгущающихся тучах прогрохотал гром. Чуть заметно вздохнув, Люсиль спешилась и направилась вдоль деревни — так или иначе, просто проехать мимо уже не получится.

В деревне для этого времени дня было значительно более оживленно, чем обычно. Точно не было ясно, то ли это из-за надвигавшейся грозы, то ли оттого, что в таком маленьком поселении объявились рыцари. Крестьяне бегали, суетились — кто-то запирал скотину на дворе, кто-то спешно убирал развешанное белье, а кто-то просто глазел на яркие синие палатки с символикой Истры. Местные девицы пребывали в каком-то особенном радостном возбуждении, краснея и хихикая.

Люсиль прошла через дворы и свернула в сторону остроконечных силуэтов, аккуратно расположившихся точно за забором крайнего дома. Три палатки весело посверкивали серебряными лентами, возведением четвертой занимались несколько молодых рыцарей. Еще двое пытались развести костер под навесом ветвей, остальные просто сидели на высушенном стволе поваленного дерева и о чем-то весело переговаривались. Все были одеты в длинную легкую кольчугу с синим полотнищем, где серебряными нитями был вышит символ отряда, совпадающий с символами на палатках — голова безобразного чудища с вонзенными в нее тремя мечами. Еще столетие назад вместо головы монстра с разинутой пастью там была голова ведьмы, а сам отряд именовался, соответственно, «охотниками на ведьм и чудовищ».

Еще один рыцарь стоял поодаль ото всех и разговаривал с местными жителями. Высокая полная женщина и дряхлый седой старик с длиннющей бородой, перебивая друг друга, что-то объясняли спокойно кивающему мужчине, активно жестикулируя. Рядом собралась небольшая толпа зевак, изредка дополняя рассказ женщины и старика. На Люсиль никто даже не обратил внимания. Впрочем, заметив знакомое лицо, девушка чуть заметно вздохнула и расслабилась. Отпустив Алли щипать травку, Люсиль, оставаясь на расстоянии, привалилась спиной к дереву и сложила на груди руки, пристально глядя на невысокого рыцаря, столь терпеливо выслушивающего сбивчивые рассказы селян. Она не знала, о чем они говорят, но все было ясно и так — где-то поблизости завелся монстр, и охотники сейчас выясняют подробности.

Кажется, рыцарь будто почувствовал ее взгляд. Беспокойно поведя плечом, он быстро огляделся по сторонам. Не заметив Люсиль с первого раза, он неуверенно осмотрелся еще и, видимо, все же заметил ее, хоть и не подал вида. Зеваки уже начали расходиться, лениво поглядывая на огромные черные тучи. Молодой мужчина еще задал пару вопросов высокой женщине, после чего та вместе со стариком направилась обратно в деревню. Рыцарь проводил их взглядом и, развернувшись, быстрым пружинистым шагом пошел в сторону Люсиль. Другие рыцари, о чем-то смеясь, окликнули его, но он только махнул им рукой и что-то сказал, улыбнувшись в ответ. Девушка разняла сцепленные на груди руки и чуть подалась вперед.

— Люси! Рад нашей новой встрече! — широко улыбаясь, рыцарь протянул ей крепкую загорелую ладонь.

— Взаимно, Клаус, — они крепко пожали друг другу руки.

Клаус из Орты был справным коренастым мужчиной лет двадцати семи от роду. Рост его был вовсе не так и низок, но Люсиль он проигрывал примерно полголовы. У него была впечатляюще мощная шея, при этом черты лица были довольно тонкими, очень рельефными и какими-то отчасти орлиными. Острый подбородок и узкие скулы в сочетании с точеным носом и узкими бровями никак не хотели складываться в общую картину с его мощным телосложением. Яркие голубые глаза смотрели всегда внимательно и будто чуть настороженно, но мягкие белые волосы, чуть завиваясь, обрамляли лицо и делали его облик намного более приветливым и открытым.

— Прости, не заметил тебя раньше — мы только приехали и сразу принялись ставить лагерь.

— Я сама только-только прибыла.

Поднявшийся ветер частично заглушил ее слова. Первые капли дождя резко сыпанули на землю.

— Пройдем ко мне в палатку, — попытался перекричать Клаус сильнейшие порывы ветра. — Там и поговорим.

Люсиль только кивнула, тут же потянув за собой Алли. Последняя палатка уже была установлена, и рыцари спешно спасались от дождя. Они непонимающе уставились на следующую за Клаусом девушку, но он что-то прокричал им, и они, кто хмыкая, кто посмеиваясь, разошлись по своим укрытиям. Люсиль оставила лошадь рядом с расседланными рыцарскими лошадьми у кромки леса, под спасительной сенью густой листвы, после чего нырнула в крайнюю слева палатку.

Тут было довольно просторно и пусто. Наскоро расстеленный лежак и принесенные из крестьянских изб стол и колченогий табурет — вот и все убранство вперемешку с деталями одежды и доспехов. На столе расположились чернильница, перья и несколько чистых листов бумаги. Клаус предложил Люсиль присесть, но девушка отказалась, остановившись у стола и внимательно оглядываясь.

— У тебя теперь собственная палатка? Кажется, с прошлой нашей встречи что-то явно изменилось, — трудно было сказать, какие именно эмоции она вкладывала в эту фразу.

— Да, верно. Я теперь командир отряда.

— М-м, — просто ответила Люсиль, повертев в руках гусиное перо. — Поздравляю.

— Тут не было моей заслуги. Меня назначили командиром после нашей с тобой прошлой встречи, так что…

— Ты нервничаешь, — Люсиль устало подняла взгляд и посмотрела в глаза Клаусу. — Нет, я правда не хочу присесть. И меня не смущает, что я с тобой наедине, хоть для тебя это и кажется совершенно невообразимым ужасом. Все эти мысли о чести дамы оставь для других ситуаций и других людей, ведь ты просто не мог оставить меня там под дождем, вот и все. Мне правда все равно, что подумают твои рыцари и все остальные. И мне наплевать, что в твоей командирской палатке такой бардак, так что об этом тоже не надо думать — ну, о том, о чем ты сейчас думаешь, что надо бы извиниться и все такое прочее. А еще не надо вот об этом «незаслуженно» и «ты тогда сделала всю работу за меня» — я думаю, не за один только тот случай тебя повысили. По крайней мере, если бы ты сам был в этом уверен, то просто отказался бы от этого звания. А ты согласился — значит, командиром ты стал все же заслуженно. О, и я не вкладывала насмешку или нечто подобное в предыдущие свои слова, хотя, конечно же, ты явно о чем-то таком подумал.

Клаус фыркнул и громко рассмеялся. Снаружи уже вовсю бушевала стихия, угрожая снести палатку и неистово барабаня дождем.

— Ты совершенно не изменилась, — мужчина присел на лежак и, отцепив меч от пояса, положил его рядом с собой. Вся натужность в его поведении мгновенно сошла на нет. Люсиль убрала свою сумку на стол и присела на табурет.

— Меня раздражает, когда приходится объяснять людям, что у меня в голове, — она с легкой укоризной посмотрела на рыцаря.

— Понимаю.

Девушка оперлась на стол, рассматривая пустые бумаги.

— Собрались на охоту? Кто на этот раз? Кролик, лисица, барсук?..

— Честно — я предпочел бы кролика, — устало вздохнул Клаус и сразу напрягся. Это всегда было заметно по его мощной шее.

— Ты — и кролика? Не верю, — Люсиль перевела на него проницательный взгляд.

— Отряд после того случая лишь через некоторое время удалось собрать вновь. У меня тут только зеленые юнцы, научившиеся разве что мечом махать да ровно сидеть на лошади. Это первый наш обход и, боюсь, ничем хорошим он не кончится. Ни у кого нет боевого опыта — не считая турниров, разве что. С людьми, конечно, они дело имели, а вот с чудищами — нет.

— Все когда-то были молодыми и неопытными.

— Верно, вот только…

— Вот только сейчас ты их командир.

— Да, и это все меняет.

Клаус задумчиво уставился на развевающееся входное полотно палатки. Капли дождя прорывались внутрь, изредка ударяя прямо в лицо.

— Не думай об этом, — Люсиль принялась что-то активно искать в своей сумке.

— То есть? — непонимающе обернулся к ней рыцарь.

— Просто не думай, и все. Это может мешать в бою.

— Я теперь отвечаю за них, разве не ясно?

— Ты хочешь услышать ответ человека, который долгие годы полагается лишь на себя?

Клаус сердито смотрел на девушку, но после этой фразы лицо его неожиданно смягчилось. Теперь он выглядел скорее расстроенным. Люсиль вздохнула.

— Ладно, я не всегда была одна. Потому могу дать только один совет — верь в них.

— Так просто?

— А что еще остается? Да, хочется, конечно же, тщательно присматривать за всем и каждым, чтобы убедиться, что все идет правильно, но когда дело доходит до боя, нужно лишь сосредоточиться на том, что делаешь ты сам и, в свою очередь, стараться не подвести остальных. Соответственно, остается лишь верить, что и другие думают точно так же и все сделают как надо. Хотя, конечно же, так идеально, как я рассказываю, получается редко…

— Успокоила, называется, — Клаус оперся локтями о колени и сцепил руки в замок.

— Это жизнь, — Люсиль достала из сумки какой-то подозрительный мешок, принюхалась, поморщилась и положила его на стол, продолжая рыться в сумке дальше.

— Что-то важное? — кивнул в сторону дурно пахнущего мешочка рыцарь.

— Возможно. Если найду еще кое-что, то да, определенно.

— Говоришь о совместном бое, — неожиданно с интересом посмотрел на нее Клаус. — Ты была в каком-то отряде? Что-то, связанное… с магией?

— Пффф, — Люсиль редко проявляла эмоции, но это весело-презрительное «пффф» вырвалось совершенно естественно. — Нет, с магией тут никакой связи. И это совершенно точно был не отряд рыцарей в прекрасных сверкающих доспехах.

— Что-то противозаконное? — нахмурился Клаус.

— Ты слишком любопытен по отношению к человеку, которого едва знаешь.

— Твоя правда. Прости, просто сегодня ты… разговариваешь, а в прошлую нашу встречу мы едва ли парой слов перекинулись.

— Считай, что тебе повезло. Все мои дни на протяжении последнего года проходят в обществе крестьян, коров и навоза, где последний определенно является самым культурным и внимательным собеседником. В остальное время я разговариваю с Алли, но она частенько бросает в мой адрес всяческие нелицеприятные замечания и шуточки.

— Алли — это?..

— Моя лошадь.

— Вот как, — улыбнулся Клаус.

— Так что там с охотой? — резко переменила тему девушка, достав из сумки еще один крохотный мешок.

— Вообще, изначально мы направлялись в Еловицу, что к югу отсюда. Но, совершенно случайно, узнали, что здесь, в Полоньях, совсем недавно тоже объявилось какое-то чудовище. Крестьяне ничего толком рассказать не могут — никто ничего не видел, вот только четверо селян уже пропали без следа, и четвертая, маленькая девочка, прямо сегодня утром. Мы собирались поставить лагерь и сразу двинуться в лес, но, как видишь, эта буря смешала все наши планы. Надеюсь, что к вечеру она прекратится — тогда мы отправимся в лес на рассвете.

— Не видели и не слышали? Вообще ничего? Так не бывает.

— По слухам, кто-то все же слышал протяжный рев, напоминающий рев медведя, но это не самая надежная информация.

— Может, медведь и есть?

— В лесу полно еды — с чего бы ему начать планомерно охотиться на людей?

Люсиль пожала плечами.

— Я все же надеюсь, что медведь.

— Ты хочешь сообщить мне что-то неприятное, да? — догадался Клаус.

— Если медвежий рык издает не медведь, то остается только два варианта: это либо грыжник, либо ихорка. Встреча с любым из них не сулит ничего хорошего.

— С грыжником я уже сталкивался, — кивнул рыцарь.

— Ихорка на него совсем не похожа, она очень ловкая и быстрая. Но…

— Есть и хорошие новости? — Клаус кивнул в сторону пары мешочков, расположившихся на его столе.

— Я могу сварить зелье, которое ты дашь своим рыцарям и выпьешь сам. Считай, что тебе повезло — это последние когти кориссы, — ведьма потрясла крохотным мешочком, демонстрируя его рыцарю.

— Пожалуй, я предпочту не знать, из чего именно ты будешь варить зелье, — грустно улыбнулся мужчина.

— Поверь, ингредиенты — это не самое страшное. Тут интересней, как именно приходится некоторые из них добывать. К примеру, вот эти когти вырываются у еще живой кориссы — таким образом сохраняется…

— Я бы хотел, чтобы ты рассказала, как именно будет работать зелье, — перебил ее Клаус.

Люсиль как-то странно посмотрела на него, чуть подняв уголки губ, но все же ответила:

— Ускоряет реакцию — это основное его свойство. Зелье будет довольно слабым, но эффект для обычного человека весьма и весьма… внушителен.

— То есть, говоря откровенно, на самом деле этот… эликсир не предназначен для людей, я правильно понимаю?

— Истинная форма любого магического зелья — это убойный концентрат, служащий лишь для дозированного употребления хорошо подготовленными магами. Сама я таковым не являюсь и использую различные эликсиры только в крайних случаях. В наилучшем исходе получаю легкое отравление. В сильно разбавленном виде зелье годится и для обычных людей, но я сразу добавлю кое-какие травы, сводящие к минимуму все возможные последствия.

— Говоря проще, это будет безопасно?

— Да, это я могу обещать.

— То есть, касательно этого дела… Я могу рассчитывать на твою помощь?

Люсиль тяжело вздохнула.

— Корисса — зверь редкий. Достать ее когти — невероятная удача.

— Понимаю. Я отдам тебе в распоряжение свою палатку, пока мы остановились здесь. Свои вещи перенесу сразу, как закончится буря.

— Опознать в лесу следы ихорки — тоже не самая легкая задача.

— Конечно, весь наш паек в твоем распоряжении.

— Люблю людей, понимающих с полуслова. Договорились, — Люсиль крепко пожала руку Клаусу. Она тут же развернулась и принялась выкладывать на столе различный инструментарий, бормоча что-то себе под нос.

* * *

К вечеру буря затихла, оставив после себя лишь неприятно моросящий дождь. Клаус перенес свои немногочисленные вещи в соседнюю палатку, после чего быстро представил всем Люсиль как травницу и прекрасного лекаря, который окажет им посильную помощь в их деле. Девушке, в свою очередь, он также без особых церемоний представил восьмерых рыцарей, состоящих в его отряде. Все они, без исключения, были очень молоды, многим не было еще и двадцати.

Все они по-разному отнеслись к тому, что на некоторое время с ними в команде будет девушка. Кто-то выразил откровенное недовольство, кто-то лишь хмыкнул и ничего не сказал. Один спросил, где она училась своему лекарскому мастерству. Были и такие, кто явно обрадовался — Люсиль ловила их восхищенные взгляды.

До наступления темноты девушка обошла всю деревню, выясняя, не найдется ли для нее работы. В результате она получила пару заказов на средства от расстройства желудка, один — на мазь от болей в спине и еще один — на лекарство от головных болей. На обратном пути ее окликнули рыцари, сидящие вокруг весело потрескивающего костра, предлагая присоединиться к вечерней трапезе, но Люсиль отказалась. Вернувшись в палатку, ведьма зажгла побольше свечей и принялась за дело.

На столе перед ней были выложены различные высушенные травы и части тел животных, ступка с пестиком, емкость с чистой колодезной водой, бутыль с крепким спиртом и горшочек свиного сала. Рядом были подготовлены чистые листы бумаги и чернильный камень. Девушка на глаз отмеряла нужные ингредиенты и тщательно перетирала их в ступке. На табурете в беспорядке были свалены горшочки для запекания и пустые бутылки, которые Люсиль сразу же брала у своих заказчиков и наполняла нужным зельем либо мазью.

Снаружи раздались шаги — девушка уловила их даже сквозь гомон, поднятый подвыпившими рыцарями.

— Я могу войти? — раздался голос Клауса.

— Да. Да…

Люсиль отвечала рассеянно, полностью сосредоточившись на аккуратном переливании спиртовой настойки в бутылку заказчика.

Мужчина вошел, держа в одной руке миску с едой, а в другой — стакан подогретого вина. Огляделся, пытаясь понять, куда это все можно поставить. Травница махнула рукой, показывая в сторону лежака.

— Вино на стол, вон туда. Рядом с лузкой только не ставь.

Клаус не знал, что такое лузка, но на всякий случай поставил подальше ото всех трав.

Закончив с переливанием, Люсиль быстрыми отточенными движениями принялась чертить рисунок на бумаге. Это были различные магические символы, вписанные один в другой. Рыцарь стоял тихо, стараясь не мешать, и внимательно следил за движением руки девушки.

— Обычно рисую это на земле, — отрывисто проговорила ведьма, вписывая мелкие буквы на незнакомом Клаусу языке. — На бумаге легче. Жаль, что не смогу оставить — нужно сжечь.

Закончив с рисунком менее чем за десять минут, Люсиль поставила в самый его центр бутылек с настойкой, потом быстро произнесла формулу, так что Клаус даже не успел ее толком расслышать. Настойка вспенилась и изменила цвет с бледно-желтого на грязно-коричневый.

— С этим все. Остальное сделаю после ужина.

Травница размяла затекшую шею и уселась на лежак, крепко схватив миску с едой. Клаус стоял около стола, с любопытством разглядывая высушенные лягушачьи лапки.

— И что же, все эти травы без магии действительно ни на что не годны?

— Почему же? Годны, — прожевав огромный кусок, ответила Люсиль.

— Но с магией они становятся сильнее?

— Сильнее. Эффективнее. Быстрее. Магия может многое — в том числе, ставить на ноги смертельно больных. Вот только для этого требуются такие ингредиенты, которые я себе и в лучшем сне позволить не смогу.

— Настолько они редкие?

— Настолько дорогие. Редкие, зачастую, тоже.

Некоторое время они молчали.

— Это наше зелье? Уже готово? — Клаус кивнул в сторону небольшого стеклянного пузырька вытянутой формы с кроваво-красным содержимым.

— Еще нет. В полночь буду читать заклинание.

Рыцарь не стал расспрашивать подробности, просто кивнул.

— Мы отправимся в лес сразу после рассвета — к тому месту, где пропала последняя жертва. Будь готова к этому времени.

— Хорошо, — Люсиль отставила в сторону выскобленную дочиста тарелку.

— Дождь, скорее всего, размыл все следы, но… ты ведь сможешь почувствовать нечто магическое, верно?

— Конечно, — лицо девушки приняло обычное непроницаемое выражение. Она глотнула вина и принялась отмерять травы для мази.

— Что ж, не буду мешать тебе работать, — Клаус как-то неуверенно огляделся. — Спокойной ночи?

— Спокойной, — кивнула девушка.

Мужчина подхватил пустую тарелку и вышел из палатки.

* * *

На рассвете Люсиль разнесла все мази и настойки, получив за это пригоршню монет. Солнце светило нестерпимо ярко, и небо обещало быть чистым и ясным как минимум до обеда. В розоватом утреннем свете все вокруг казалось каким-то особенно нежным и прекрасным, и даже настроение местных жителей заметно приподнялось — благодаря этому травница получила пару лишних монет сверх объявленной платы.

Когда она вернулась к сине-серебряным палаткам, рыцари только-только рассаживались вокруг костра. Люсиль передала Клаусу зелье — он внимательно посмотрел в ее лицо, но ничего не сказал. Девушка села вместе со всеми, чему пара самых молодых рыцарей была особенно рада.

После того количества вина, что было выпито накануне, многие выглядели раздраженными и толком не выспавшимися. Клаус без обиняков заявил, что жидкость в маленьком стеклянном фиале — не что иное, как настойка против похмелья, а потому обязательна в качестве лекарства для каждого. Никто после такого особо и не возражал — каждый надеялся, что это действительно поможет. Поморщившись, рыцари сделали по глотку зелья, после чего приступили к завтраку.

— Ну что ж, милая дама, Вы вчера так и не ответили на мой вопрос — где же Вы обучались своему ремеслу?

Люсиль подняла голову от тарелки с кашей и посмотрела на того, кто к ней обратился. Это был Жан, сидевший неподалеку — тот самый, который подозрительно смотрел на нее и вчера.

— В Мартейне, мой господин.

Клаус недовольно посмотрел в их сторону.

— И что же, в крохотной Мартейне, которую наше Имперское Высочество в кратчайшие сроки захватил еще восемь лет назад, действовал какой-либо лекарский Орден? Никогда ничего подобного не слышал, — с усмешкой произнес Жан. Его красивое лицо язвительно исказилось.

— Вы верно слышали, мой господин. Я обучалась не в Ордене, а у другого лекаря. Имя его приводить тут не вижу смысла, поскольку он давно уже мертв.

Все остальные разговоры стихли. Рыцари, любопытничая, оборачивались к ним двоим. Клаус становился все мрачнее, но пока не встревал.

— Вот оно как. То есть, Вы лечите людей и готовите зелья — в том числе для нас — не имея при этом должной подготовки?

Все замолчали. Кто-то тихо усмехнулся, а кто-то беспокойно зашевелился, вспоминая выпитую перед едой настойку.

— Да, все верно. Вот только я не вижу тут других лекарей, кроме меня. Сказать откровенно, я вообще ни одного из них не встречала за время своего путешествия. Видите ли, как это обычно происходит — оканчивающие специальные учреждения лекари остаются в городах, где за весьма приличные деньги лечат Императора, знать и прочих богатых господ. Недуги простых смертных их не интересуют. Разницу Вы можете заметить невооруженным глазом — пока городские лекари живут в прекрасных домах, я перебиваюсь от одной деревни к другой и из всего имущества имею лишь лошадь.

Лицо Люсиль, как и обычно, было совершенно спокойно и непроницаемо, а приятный мягкий голос был ровен и лишен всяческих эмоций.

— Вот именно, — рассмеялся Жан. — Вы всего лишь получаете работу, соответствующую своему уровню. Если Вы ни на что более не годны, кроме как лечить крестьян — получайте соответствующий заработок.

Люсиль краем глаза заметила, что Клаус уже собирается одернуть Жана, но ответила раньше. Интонации девушки неуловимо изменились, сделавшись еще более холодными и мягкими одновременно.

— Как и Вы, мой господин. Вероятно, Ваших навыков недостаточно, чтобы попасть в Имперский Отряд, и потому Вы здесь.

Кто-то охнул, кто-то хохотнул. Многие нахмурились, а Жан, разъяренный, вскочил на ноги и схватился за меч. Проходящие мимо крестьянки взвизгнули и отскочили подальше.

— Жан, немедленно прекрати! Это моя гостья, и я запрещаю тебе разговаривать с ней в таком тоне, — Клаус угрожающе положил ладонь на рукоять меча. Потом выразительно добавил:

— Это приказ.

— Хочешь вступиться за честь этой девки? — тут же обернулся к нему Жан.

— Если будет нужно — вступлюсь.

— Тогда доставай свой меч и…

— Клаус, успокойся, — Люсиль поднялась, отряхивая штаны. — Господин рыцарь поднял меч в мою сторону — мне и защищать свою честь.

Она отошла подальше от костра, ближе к забору, и размяла руки. Рыцари весело засмеялись, засвистели. Клаус, напряженный, вопросительно посмотрел на Люсиль. Он мог бы поклясться, что, не меняя ровного выражения лица, она весело ему подмигнула.

— Я не дерусь с женщинами, — презрительно бросил Жан.

— Зачем же тогда Вы обнажили свой меч? Вероятно, просто хотели мне его показать?

Даже Клаус, не сдержавшись, улыбнулся. Солнце поднималось все выше, но, кажется, все забыли, зачем они, собственно, тут собрались. Рыцари кричали, улюлюкали, подбадривающе хлопали — в общем, вели себя, как во время представления какой-нибудь бродячей труппы. Крестьяне, привлеченные шумом, с интересом наблюдали за разыгрывающейся комедией. Жан, цокнув языком, бросил меч обратно в ножны.

— Я уже сказал — я не буду драться с женщиной.

— А-а… Боитесь мне проиграть, стало быть?

Кто-то охнул, Клаус поднял глаза к небу. Жан, яростно взревев, бросился к Люсиль, вновь обнажая оружие. Двое рыцарей сорвались с места, пытаясь его задержать, но не успели. В толпе крестьян раздались женские визги. Кто-то закрывал глаза, готовясь к худшему.

Люсиль не двигалась до самого последнего момента, и когда уже меч направился в ее сторону — быстро пригнулась и ушла из-под удара. Жан оторопело замер. Крестьянки прикрыли рот рукой, пытаясь не дышать. Тогда рыцарь сделал обманное движение, пытаясь поймать девушку в развороте, но она снова неуловимо увернулась, оказавшись за спиной рыцаря. Кто-то в толпе рассмеялся. Жан предпринял еще несколько попыток, но Люсиль каждый раз ускользала, демонстрируя отменную ловкость и гибкое тело.

Понимая, что, кажется, никакого смертоубийства сегодня не состоится, крестьяне весело гоготали. Жан еще некоторое время безуспешно пытался ударить девушку, после чего, махнув рукой, сложил меч в ножны.

— Кошачьи ужимки, — бросил он ей и вернулся к своему месту.

Люсиль, покрутившись, театрально раскланялась. Крестьяне еще посмеялись и принялись возвращаться к своим делам. Девушка, в свою очередь, также вернулась к костру — сидящие рядом с ней приветствовали ее как победительницу. Остальные их восторга не разделяли, явно приняв сторону Жана. Клаус покачал головой, но ничего не сказал.

Доев уже остывшую еду, рыцари стали спешно собираться. Люсиль, умывшись ледяной водой, накинула дорожный плащ и, привалившись к забору, ожидала всех остальных. Солнце обжигало белокурую макушку — с явным неудовольствием девушка ощущала, как капли пота медленно потекли по спине. Она отстраненно наблюдала за рыцарями, натягивающими кольчугу поверх одежды, переводя взгляд с одного на другого.

— Красавчик, скажи? — какая-то юная девица с огромной грудью пристроилась рядом с Люсиль, в восхищении разглядывая молодых крепких мужчин.

— Ты о ком? — рассеянно спросила травница, смерив девушку взглядом.

— Да вот этот же, белобрысый такой. Вроде у них за главного. О, и вот этот тоже, — девица чувствительно ткнула Люсиль под ребра, показывая, кем именно нужно восторгаться.

— М-м-м, — все, что ответила ведьма. Ей казалось, что именно сегодня солнце желает уничтожить ее окончательно.

— Белобрысый этот за тебя сегодня вступался, я видела. Ух, и повезло тебе, — она схватила Люсиль за руку. — Скажи, и как он? Правда, как в тех смешных историях, что рыцарь в постели сначала…

— Мы не спим, — коротко обрезала Люсиль.

— Но ты же в его палатке ночуешь, мы все видели, — в голосе девицы послышалось откровенное разочарование.

— Да, ночую. Одна.

— О-о-о, — большегрудая прямо-таки расстроилась. — Ну, ничего не поделаешь. Фигура у тебя, прямо скажем — не ахти. Тощая слишком и длинная. Да и сисек никаких нет, а мужики это любят…

Она демонстративно тряхнула своими огромными круглыми грудями.

— Меня мужчины не интересуют, — спокойно произнесла Люсиль, глядя в ненавистно-голубое небо. Девица отстранилась, подозрительно посмотрев на травницу. Почувствовав ее взгляд, девушка тяжело вздохнула.

— Женщины не интересуют тоже. Меня вообще люди мало интересуют.

— Вон оно что, — большегрудая все же сохраняла дистанцию. — Мой тебе совет — кушай побольше. Как помягче станешь, так и мужики потянуться. А еще…

Что именно «еще» — осталось неизвестно. Клаус собрал свой отряд и махнул Люсиль. Большегрудая девица помахала вслед ей и всем рыцарям — двое из них весело хохотнули и многозначительно помахали девице в ответ.

— А в лес-то на кой она с нами идет? — успела услышать травница чей-то шепот.

— Идиот ты, ежели кого ранят — там и подлечит…

Рыцари были вооружены щитами и мечами, трое взяли с собой арбалеты. Эликсир уже должен был начать свое действие — Люсиль надеялась, что достаточно ослабила формулу, дабы его влияние было минимально заметным.

Через полчаса они вышли к искомому месту, где вчера пропала пятилетняя девочка. Это была лесная опушка, вся заросшая кустами пыжника.

— Ищем следы! — скомандовал Клаус. Рыцари разделились, тщательно прочесывая опушку. Кто-то поворчал по поводу вчерашнего дождя, остальные сосредоточили свое внимание на кустах.

— Эй, Клаус! — скоро донесся голос Ренвальда. — Вот тут, похоже, то, что мы разыскиваем!

На самом краю опушки, в густой тени высоких деревьев, несколько кустов были буквально раздавлены. Кажется, здесь был кто-то очень большой.

— Ничего себе размеры, — присвистнул кто-то.

— Крови мы все равно не найдем — глупо надеяться на это после вчерашнего дождя, — Клаус присел рядом. — Идем по этому следу!

Лес тут был высоким и светлым — сосны вперемешку с холистом устремлялись ввысь, оставляя достаточно пространства для льющегося яркого света. Приятно пахло смолой и свежей хвоей. Холист распространял чуть слышный цветочный аромат, но самым приятным для Люсиль был запах мокрой земли, напоминающий о болотах и нежной прохладе. Через густой кустарник было довольно сложно пробраться — именно поэтому он легко выдавал все сохранившиеся следы чудовища. Отряд шел по следу раздавленных кустов пыжника и мариновки, пытаясь найти еще какие-нибудь зацепки.

— Смотрите-ка, — Жан извлек откуда-то из-под куста обрывок синей окровавленной ткани.

— Что ж, это хотя бы доказывает, что мы на верном пути, — вздохнул Клаус.

— Никто и не думал, что мы найдем кого-то живым, верно? — развел руками Клайн.

— Верно. Я сегодня как будто лучше вижу, — потер лоб Жан. — Странное чувство…

Несколько рыцарей рассмеялись, хлопнув его по плечу. Отряд двинулся дальше.

Пользуясь моментом, Клаус подошел к ведьме и тихо спросил:

— Чувствуешь что-нибудь?

— Нет, — тоже негромко ответила Люсиль. — И это странно. В воздухе есть что-то… какая-то магия, но никаких следов магических тварей.

— Может, мы еще слишком далеко от этого чудища.

— Скорее всего. Я дам знать, если что-то изменится.

— Хорошо, — кивнул Клаус.

Они сильно отстали от остальных. Рыцари, посмеиваясь, оглядывались, о чем-то перешучиваясь. Клаус быстрыми шагами принялся было нагонять их, но ведьма его окликнула.

— Клаус!

— Да? — нетерпеливо обернулся мужчина.

— Если что-то пойдет не так, я применю Узы.

Клаус заметно побледнел, остановившись как вкопанный.

— Уверена? — только и смог выдавить он.

— Да.

— Я ведь не могу тебе запрещать?..

— Лучше будет, если ты потеряешь кого-то из своих людей?

— Я не хочу, чтобы ты рисковала собой ради тех, кого знаешь всего один день.

— Если бы я так рассуждала, тебя бы тут сейчас не было.

Рыцарь вздохнул.

— Твоя правда. Если до этого дойдет, постараюсь обеспечить тебе отход. Уверен — после того, как ты применишь магию, мои ребята бросятся на тебя сразу, как добьют чудище.

— Это я и хотела услышать. Идем, мы значительно отстали — а мне нужно держаться впереди.

Лес становился будто бы еще просторней — деревья тут росли реже, а кустарника было больше, и чем дальше они шли, тем больше вокруг было поломанных кустов. Они остановились у крохотного ручейка, чтобы попить воды и умыться. В лесу было довольно прохладно, но рыцари в своем боевом облачении были совершенно мокрыми и изможденными. Люсиль тоже умылась и, как обычно, смочила водой затылок.

— У воды странный вкус, — пожаловался Салин.

— Мы ведь уже рядом с логовом, так что неудивительно, — рассеянно ответила девушка, оглядываясь по сторонам.

— С чего ты взяла? — Жан посмотрел в ту же сторону, куда смотрела ведьма.

— Тут просторно, а чудище огромных размеров. Много поломанных кустов — значит, здесь он ходит постоянно. И этот ручей — кажется, это основной его источник воды. Не удивлюсь, если этот странный привкус вызван гниением трупов где-нибудь выше по течению…

Салин выплюнул обратно всю набранную в рот воду. Виго и Клайн рассмеялись, глядя на его обескураженное лицо. Салин был самым младшим в отряде. По крайней мере, Люсиль не дала бы ему больше семнадцати лет.

— Поищем следы, — кивнул Клаус. — Если чудище действительно ходит сюда, чтобы напиться, у нас есть шанс что-нибудь найти.

Они снова разделились, держа друг друга в пределах видимости. Совсем скоро они услышали оклик Жана. Все тут же подошли к нему, разглядывая находку.

— М-да, — протянул Клаус.

— Похоже, и правда медведь, — севшим голосом пробормотал Салин.

— Медведь-переросток, — сплюнул Клайн.

Это действительно был четкий, хорошо пропечатанный в землю след медведя. С той лишь разницей, что размер этого следа превосходил обычный медвежий раза в три.

— Ты сегодня в ударе, Жан, — рассмеялся Марлен. — Прям следопыт какой-то, а не рыцарь.

— Не говори. Сам не знаю, что на меня нашло, — после этих слов Жан бросил подозрительный взгляд на травницу.

Более никаких следов они не сыскали, так что Клаус отдал приказ двигаться вверх по течению ручья. Даже если они обнаружат одно только пустое логово, этого будет достаточно — они просто подождут тварь там, устроив ему засаду. Либо, как вариант, у логова они могут попытаться найти новые следы, указывающие, куда сегодня отправился монстр.

Клаус еще бросил вопросительный взгляд Люсиль, но девушка отрицательно покачала головой. Кивнув в ответ, рыцарь из Орты повел свою команду дальше.

Выше по течению ручей становился шире, а вода в нем значительно помутнела. Появились скалистые порожки, и перепад высот стал более явным. Теперь они поднимались вверх, огибая редкие деревья, к вершине плоского холма.

Клаус шел первым, и первым добрался до истока ручья. Остановившись, он только тяжело вздохнул и принялся дожидаться всех остальных.

— Что там? — вытягивал голову Жан.

— Ох ты ж, — Клайн выругался.

Остальные, подтягиваясь, выражали сходные с Клайном эмоции.

На вершине холма было огромное углубление, вырытое, вероятно, самим монстром. Все это углубление, до самых краев, было заполнено обглоданными костями животных самых разных размеров. При этом головы чудище есть отказывалось, просто сбрасывая их в небольшую расселину рядом с ручьем.

Салин отошел в сторону, прикрывая рот рукой. Клаус посмотрел на него, но ничего не сказал, после чего подступил к расселине и, присев на корточки, всмотрелся в разбросанные в беспорядке головы, пребывающие в различной стадии разложения. Голова маленькой девочки, исчезнувшей последней, была тут же. Ее обезображенное диким ужасом лицо неприятно исказилось, а остекленевшие глаза смотрели прямо на рыцаря. Рядом присела Люсиль, тоже всматриваясь.

— Какой разборчивый, а? Головы не ест, — девушка внимательно разглядывала останки.

Где-то позади тошнило Салина. Остальные медленно расходились вдоль логова, осматриваясь в поисках нужных следов.

— Голову он отрывает одним легким движением, но, кажется, уже после смерти жертвы, — Клаус встал, поправляя меч.

— Тоже так думаю. Скорее всего, умерщвляет он сразу же, после чего приносит сюда. Кажется, здесь эта тварь чувствует себя в безопасности. К слову, вон там остальные человеческие головы, видишь? Первую свою жертву он похитил еще с месяц назад…

— Вижу, да. Что ты… делаешь?

Люсиль с интересом перебирала выбеленные солнцем черепки кроликов. Вздохнув, она тоже встала, бросив череп на место.

— Тут есть весьма любопытные вещи, которые могли бы мне пригодиться. Но, пожалуй, на виду у всех я это брать не буду.

Клаус смотрел на нее со смесью удивления и раздражения одновременно. Ведьма направилась в сторону ямы с костями, доставая из сумки какие-то травы.

— Салин! Хватит там стоять, ну сколько можно, — она подошла к скорчившемуся у дерева рыцарю и протянула пару высушенных листьев. — Вот, прижми к лицу и нюхай, это поможет справиться с тошнотой…

Салин, покраснев, с благодарностью принял лекарство.

Люсиль подошла к остальным рыцарям, толпившимся у ямы, и, чуть повысив голос, чтобы ее было слышно всем, спросила:

— Господа рыцари, вас ничего во всем этом не смущает?

— О чем ты? — сразу нахмурился Жан.

— Возможно, она о запахе, — подал голос обычно молчавший Сантье. — Здесь куча костей в стадии разложения, но запаха почти нет.

Остальные сразу загомонили, внезапно осознав, что, действительно, так оно и есть.

— И ты знаешь, отчего так, да? — чуть насмешливо спросил Жан.

— Догадываюсь, мой господин, — кивнула Люсиль. — Но не смогу сказать точно, пока не осмотрю здесь все.

Они попарно разделились. Сантье увязался за ведьмой. Люсиль особо не возражала. Она уже прикинула, что в одиночку не сможет сдвинуть несколько огромных камней, которые так ее заинтересовали.

Ведьма внимательно исследовала ручей — он исходил из узкой темной щели у самого основания скалистых образований. Потом осмотрела скалы и узкие проходы между ними. Передвинув камни вместе с Сантье, девушка нашла отверстия и принялась тщательно их изучать. В это время рыцари обнаружили целую вереницу свежих следов, идущих с другой стороны холма, и теперь нетерпеливо смотрели в сторону Люсиль, ожидая, когда же наконец она закончит ползать по земле.

— Любишь кости? — у Сантье был странный неторопливый голос, тихий и какой-то слишком мягкий.

— Интересный вопрос, — как всегда рассеянно отвечала девушка, занимаясь каким-то своим делом. Она доставала определенные травы из сумки и подносила их к отверстиям в скалистой почве.

— Клаус боится тебя, — внезапно выдал юноша, щурясь на солнце и улыбаясь каким-то своим мыслям.

— Я знаю. Он будет бояться и тебя, если ты будешь разговаривать с ним подобным образом.

— Я обычно мало говорю, — продолжал улыбаться Сантье.

Люсиль встала, отряхиваясь.

— Нашла что-нибудь? — тоже поднялся Сантье.

— Да.

— Тут что-то в воздухе. Пахнет мелом. В детстве, когда я ездил в летнюю усадьбу отца, было одно такое место — все животные, которые умирали, больше не пахли. Мне нравилось собирать их кости, — рыцарь просто смотрел своими темно-карими глазами в глаза Люсиль, когда говорил это. Девушка чуть наклонила голову, вглядываясь в лицо собеседника, но ничего не ответила.

Они подошли к рыцарям, и Клаус тут же спросил, взирая, правда, не на Люсиль, а на Сантье:

— Ну что? Нашли что-нибудь?

— Да, — тут же ответила девушка, глядя в лицо Клауса чуть прищуренными глазами. — Это особый газ, просачивающийся из системы подземных пещер — в том, что они тут есть, я совершенно уверена. Газ этот выделяет растение карадагелиос, произрастающее по берегам подземных озер. Он убивает все организмы, сопровождающие процессы гниения — в результате плоть словно бы сгорает, не выделяя никакого запаха…

— Как это нам поможет в битве с чудищем? — развел руками Виго.

— Никак, — ответил Сантье. — Но это ведь интересно.

Воцарилась пауза. Несколько рыцарей улыбнулись, Жан и Виго тяжело вздохнули.

— Мы уже посовещались и решили, что засаду устраивать смысла нет — здесь слишком неудобное место для боя. Мы пойдем по сегодняшним следам монстра, встретимся с ним и убьем его. Отправляемся, нужно успеть до сумерек, — сухо кивнул Клаус.

Они вновь пустились в путь. Люсиль держалась позади шедшего впереди всех рыцаря из Орты, тщательно прислушиваясь к своим ощущениям.

Неужели просто медведь? Быть такого не может.

Ее нагнал Салин, протягивая высушенные листки.

— Благодарю. Это действительно помогает.

— Можешь оставить себе, у меня этого добра хватает, — бросила на него внимательный взгляд Люсиль. Клаус обернулся, глянув на них двоих, но ничего не сказал.

— О, даже так, — скуластый рыцарь добродушно улыбнулся. — Ты называешь «господином» только Жана? Это ты так над ним подтруниваешь, верно? К остальным ты обращаешься по имени.

— Я — свободный человек, не приписанный ни к одному государству, вольная странница. Я не слуга и не чей-то подданный, а потому не признаю титулов. Но с каждым отдельно взятым человеком я всегда вижу грань, за которую переходить не должно — просто потому, что за этим последуют дополнительные неприятности или неудобства, коих в моей жизни и так предостаточно.

Люсиль видела, что Клаус тщательно прислушивается к их разговору. Кажется, несколько рыцарей позади тоже прекрасно их слышат.

— Но ведь… в Мартейне… в Мартейне, верно? До того, как ее разрушили — кем-то ты все же была? Слушая твою речь, сложно поверить в то, что ты могла быть обычной селянкой.

Лицо девушки приняло отстраненно-безразличное выражение.

— Это уже не имеет значения. Мартейна стерта с лица земли, а вместе с ней — вся моя прежняя жизнь.

— Прости за этот вопрос. Хочу, чтобы ты знала — среди нас тут никаких высокопоставленных особ нет, только мелкое и среднее дворянство, младшие сыновья да бастарды. Я, к примеру, бастард… Ты верно отметила, наш отряд — это сущий сброд по меркам других рыцарей, но, я смею надеяться, что наше дело не менее значимо, чем все остальные.

— Ты — хороший человек, Салин. Надеюсь, твоя вера и добродетель будут следовать за тобой всегда, что бы ни случилось.

Воцарилось молчание. Кажется, весь отряд услышал этот диалог, но Люсиль сейчас было не до этого. Она быстро поравнялась с Клаусом, бросив лишь одно слово:

— Скоро.

Клаус кивнул, дав знак своим бойцам подготовиться. Рыцари, обмениваясь недоуменными взглядами, обнажили мечи, и далее шли намного медленнее, тщательно прислушиваясь и вглядываясь в просветы между деревьями.

— Это что-то странное, — тихо говорила Люсиль, следуя за Клаусом. — Я чувствую какую-то темную магию, но это совсем не то, что должно быть.

Рыцарь напряженно поджал губы, но ничего не ответил.

Вскоре пение птиц стихло, и до мужчин донеслись странные пыхтящие звуки. Кажется, тварь возвращается с охоты. Или же почувствовала человеческий запах? Клаус замахал, не говоря ни слова, и рыцари мгновенно построились. Салин, Виго и Марлен встали поодаль, приготовив арбалеты к выстрелу. Остальные рассредоточились, надеясь взять монстра в клещи. Люсиль видела, как они напряжены, как пот стекает по лбу из-под шлемов. Она могла бы приготовить силки, начертать круг, возвести защиту…

Девушка раздраженно рыкнула себе под нос и отошла в сторону, спрятавшись за дерево. Нащупала крохотный кинжал — нужно быть готовой применить Узы, если что-то пойдет не так.

Уже что-то не так.

Она не чувствует эту тварь как магическую. Чувствует лишь магию, но отдельно от этого чудища. Что это значит? Может ли такое быть, что обычный медведь стал жертвой темных чар?..

Ее мысли прервались самым ожидаемым образом. Разламывая все на своем пути и оглушительно рыча, к рыцарям выскочило чудовище.

Это действительно был медведь — огромный, больше обычной зверюги как минимум в два раза. Шерсть его наполовину облезла, клоками свисая с голых боков, а голова…

Люсиль подошла чуть ближе, пытаясь разглядеть обезображенное животное. В этот момент полетели арбалетные болты — Марлен ухитрился попасть прямо в правый глаз зверюги. Медведь неистово завопил от боли.

— Вперед! — скомандовал Клаус.

— Навалимся! — поддержали нестройным хором остальные.

Голова, передняя правая лапа и часть туловища медведя были покрыты пульсирующей красной паутиной — выглядело это так, будто сеть кровеносных сосудов прорезали прямо на поверхности кожи. Кажется, это доставляло животному невыносимые страдания и одновременно сводило с ума. Люсиль убрала кинжал и достала янтарь, внимательно наблюдая за ходом битвы.

Чудовище металось из стороны в сторону, пытаясь достать рыцарей огромной лапой или схватить зубами. Стрелять из арбалета без риска попасть по своим более не представлялось возможным, так что рыцари толпой окружили медведя, прикрываясь щитами и вовремя отскакивая, после чего исподтишка наносили удары, заставляя животное истекать кровью. Когда тварь в очередной раз вознамерилась цапнуть кого-то зубами, Клаус нанес особо удачный удар, выбив медведю и второй глаз. Рыцари радостно гаркнули, после чего бой пошел быстрее. Стоящие позади чудища наносили раны, стоящие впереди — просто уворачивались. Когда медведь оборачивался, они менялись ролями. Люсиль видела, как эффективно действует зелье — монстр так и не смог ни по кому попасть, хотя движения его были быстрыми, хоть и несколько хаотичными. Истекая кровью от многочисленных ран, зверь постепенно замедлялся и уже с трудом поднимал лапы. Рев его из оглушительно громкого становился все более тихим и жалостливым, а после и вовсе смолк. Девушка слышала его тяжелое надрывное дыхание. Еще пара ударов, и медведь с грохотом повалился на землю. Жан что-то секунду прикидывал, после чего попытался отсечь зверюге голову. Ему потребовалось около десяти ударов, чтобы перерубить столь мощную шею. Как только голова откатилась в сторону, рыцарь молча сел на траву, тяжело дыша и стягивая шлем с промокшей насквозь головы. Остальные, разглядывая тушу, потянулись к поясу за флягами с водой. Кто-то принялся обтирать о траву меч. Все молчали.

Люсиль вышла из-за дерева и подошла к огромной туше, стараясь не приближаться. Тщательно осмотрела красную пульсирующую паутину на изуродованной звериной морде и сделала еще шаг назад.

— Что-то не так? — спросил Клаус, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Люсиль неопределенно помотала головой.

— Тело нужно сжечь, — уверенно сказала девушка. — Это напоминает какую-то… болезнь.

Люсиль указала рукой на красные прорези на коже медведя.

— Возможно, — согласно кивнул Клайн. — Тварь была явно безумна, и виной всему может быть это странное поражение на его теле.

— Может, мы посмотрим, что у него внутри? — вкрадчивым голосом задал вопрос Сантье. — Наверняка эта паутина прошла через его мозг…

— Совсем свихнулся? — Жан окинул его презрительным взглядом.

— Это может быть заразно? — обратился Салин к Люсиль.

— Не думаю, — девушка странно посмотрела на Клауса. — Иначе он позаражал бы всех животных в этом лесу. Но мы не знаем, что полезет из него после смерти, так что…

— Так что поднимаемся и начинаем собирать костер, — кивнул Клаус, вопросительно взглянув на ведьму.

Рыцари немного поосматривались по сторонам, после чего разбрелись в поисках подходящих веток. Проходя мимо Клауса, Люсиль тихо произнесла:

— Вечером объясню.

Мужчина кивнул в ответ, не сводя с девушки беспокойного взгляда.

* * *

Обратный путь до Полоньев занял значительно меньше времени. Вернувшись в деревню, Клаус отправил Сантье и Лайоса сопровождать местных добровольцев до логова чудища, чтобы они могли забрать останки четырех жертв и похоронить их, как подобается. Люсиль как раз вышла из своей палатки, когда они возвратились из леса. Отсюда было слышно, как рыдают родственники погибших, как кто-то протяжно кричит и стенает. Девушка устало поводила шеей и тщательно протерла лицо нагревшейся за день водой из бадьи. Она так и не успела поспать этой ночью, подготавливая эликсир, и сейчас, будучи довольно уставшей, испытывала сильнейшее раздражение. Душераздирающие крики, проносящиеся над деревней, лишь усиливали это чувство. Краем глаза Люсиль видела, как Жан наблюдает за ней, попивая воду из фляги. Не обращая на него внимания, она направилась к своей лошади.

Вечером, уже после заката, рыцари, как следует выпив, отправились в деревню на поиски доступных девушек, которые были бы не против провести с ними ночь. Люсиль как раз чистила свой дорожный плащ, сидя у костра, когда мужчины, перешучиваясь на соответствующую тему, нестройным шагом отправились вдоль дворов. У костра остались Салин, Марлен и Сантье. Клаус был чем-то занят в своей палатке — как поняла из сторонних упоминаний девушка, писал письмо с докладом по текущему делу.

— А вы что же, не пойдете? — равнодушно поинтересовалась ведьма, выискивая пятна на плотной темно-бордовой ткани.

— Я, Салин и Клаус давали обет безбрачия, когда поступали на рыцарскую службу, — с определенной ноткой гордости ответил Марлен. Салин густо покраснел, уставившись куда-то в землю.

— А ты что? — Люсиль бросила взгляд в сторону Сантье.

— А его девушки не интересуют, — рассмеялся Марлен, вставая. — Завтра рано встаем, так что я иду спать пораньше. Всем доброй ночи.

Оставшиеся у костра вразнобой пожелали ему ответной спокойной ночи.

Сантье, прищурившись, наблюдал, как Люсиль отложила в сторону щетку и взялась за иголку с ниткой.

— Ты ведь не спала прошлой ночью, — протянул он со своей обычной кошачьей интонацией.

— С чего ты взял? — ответила девушка, не меняя отстраненно-расслабленного выражения лица. Она чувствовала, как внимательно смотрит на нее теперь Салин.

— Прошлой ночью была моя очередь дежурить… Я слышал, как ты бормотала что-то, совсем тихо. У меня хороший слух, — Сантье широко улыбнулся.

— Видишь ли, — вздохнула Люсиль, — за долгие годы странствий у меня появилась привычка выражать свои мысли и рассуждения вслух. Не спорю, для кого-то покажется странным то, что я говорю сама с собой, но, кажется, это никому не мешает?

— Ты просто нервничала и не могла заснуть, верно? — подбадривающе улыбнулся Салин, не осознавая, как помогает девушке в ее лжи этими словами.

— Не похоже, что она вообще чего-то боится, — протянул Сантье, продолжая хитро улыбаться.

— Ох, вечно ты несешь глупости! — Салин раздраженно махнул рукой. — Даже обладая кое-какими боевыми навыками, все равно есть страх перед тем неизвестным, с чем мы можем столкнуться. Хоть Люсиль и была с нами, она все равно рисковала. Конечно, ей было страшно, разве нет?

Он явно пытался вызвать ее одобрение. Ведьма странно на него посмотрела и ответила:

— Верно.

В этот момент Клаус вышел из палатки, держа в руках запечатанное письмо. Быстрым шагом он направился к лошадям, у одной из которых к седлу была прикреплена клетка с воронами. Отправив послание, он направился к сидящим у костра, на ходу кивая девушке.

— Надо поговорить.

— Я как раз закончила, — Люсиль перекусила нитку и, встряхнув плащ, накинула его себе на руку. Вставая, она пожелала доброй ночи всем присутствующим, и они с Клаусом отправились в ее палатку.

Бросив плащ на лежак, девушка встала около стола, оперевшись на него левой ладонью.

— Ты обещала мне что-то рассказать, — Клаус встал напротив, скрестив руки на груди. Люсиль как-то странно посмотрела на него, но решила все же сначала ответить на вопрос.

— Да, это по поводу сегодняшнего. По поводу медведя.

— К которому ты явно боялась подойти. Я лишь надеюсь, что ты сказала правду, говоря, что он незаразен.

— Не совсем.

Она видела, как меняется Клаус в лице и напрягается его шея.

— «Не совсем»? Ты, кажется, издеваешься надо мной? Издеваешься с самого утра, начиная бессмысленную перепалку с Жаном и заканчивая вот этим?! — он явно был очень сердит.

— Я думаю, это скверна, — спокойно продолжала Люсиль, переходя на чуть более холодный тон. — И она опасна только для магов.

— То есть?!

— То есть все именно так, как я говорю. Я не знаю, как скверна могла поразить животное, но подозреваю, что это сделано специально. Предложение Сантье, на самом-то деле, было совершенно разумным — вскрыв голову этой твари, можно было бы узнать многое. Но мне пока дорога моя шкура, и рисковать я не намерена. Я почти ничего не знаю о скверне — в моих книгах были лишь редкие упоминания, но никаких пояснений. Из этих упоминаний можно сделать один вывод — скверна является смертельно опасной прежде всего для магов. Остальные… скажем так — твари магического происхождения — не настолько к ней восприимчивы, но тоже находятся в опасности. Обычные люди, а также животные, не имеющие в своем теле магических цепей, не могут быть заражены скверной или являться ее распространителем.

— Вот как, — мужчина смотрел куда-то в стенку палатки.

— Клаус, — устало обратилась к нему девушка, — я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Это называется «разочарование». То чувство, которое рано или поздно испытывают все, кто общается со мной дольше чем один день. Это нормально. Не является нормой как раз то, что люди изначально присваивают мне какие-то качества, коими я не обладаю. Я не отважная героиня, Клаус. Не борец с чудовищами и не защитница угнетенных. Я лечу людей — не из врожденной доброты, а лишь потому, что это единственное, что я умею, и это приносит мне деньги. Я не виновата в том, что в твоей голове сейчас разрушился призрачный образ, который сложился у тебя под впечатлением нашей прошлой встречи. Так что если хочешь сердиться — сердись, пожалуйста, на себя. Я никогда не пытаюсь казаться лучше, чем я есть на самом деле. Это все, что я хотела сказать.

Воцарилась тишина. Клаус продолжал глядеть куда угодно, только не в сторону Люсиль. Девушка вопросительно смотрела на него, ожидая, когда он покинет ее палатку.

— Что-то еще? — наконец поинтересовалась она по прошествии некоторого времени.

— Ты ведь не спала этой ночью, — медленно проговорил рыцарь, что-то обдумывая у себя в голове.

— Слышал наш разговор у костра?

— Нет. Это было заметно еще утром. У тебя лицо выглядело таким… как будто более острым и напряженным. Мой брат выглядит точно так же, если не выспится.

— Не спала. К чему это все? — Люсиль устало вздохнула.

— Ты просто сказала, что будешь читать заклинание в полночь. Не говорила, что это займет так много времени, — он наконец перевел на нее странный, внимательный взгляд.

— Это не имеет значения…

— Имеет, — строго перебил ее Клаус. — Это означает, что ты лгунья.

— Я вроде бы уже сказала тебе, что твои ожидания не соот…

— Ты лжешь, когда говоришь о себе так! Ты могла не готовить это зелье. Зачем ты его сделала? Тебе за него не заплатили. Ты могла не спасать меня тогда — просто пройти мимо. Но ты осталась, ты вытащила меня из лап смерти и сразилась с тем чудищем. И за это ты тоже ничего не получила. Так зачем, ответь?..

Он сделал шаг вперед, становясь напротив нее и с возмущением глядя ей в глаза.

— Мне редко удается заняться чем-то действительно серьезным. Любая практика оттачивает навыки и придает уверенности в своих силах. Это если отвечать на твой вопрос о зелье. А тогда — ты, может быть, уже забыл — но мне нужен был довольно редкий ингредиент. Я сразилась с лесным лихом лишь за возможность достать определенные части его тела.

— Ты могла не спасать меня.

— И, кажется, это могло стать наилучшим решением. По крайней мере, сейчас я была бы избавлена от этих утомительных вопросов.

Они снова замолчали, глядя в глаза друг другу.

— Ты права. Я ожидал, что ты будешь… иной.

— Отлично. Наконец-то ты признал это, — одобрительно покивала Люсиль.

Снова воцарилась тишина.

— Что-то еще? — в голосе девушки ощущалась явная прохлада.

— Я… так и не спросил, куда ты сейчас направляешься.

— В столицу. У меня закончились почти все камни и многие важные компоненты.

— Мы завтра отправимся в Еловицу. Получается, нам по пути?

— Обычно я стараюсь места обитания чудовищ обходить как можно дальше…

— Ты ведь будешь с нами — тебе нечего опасаться.

— Это должно было прозвучать как «я снова рассчитываю на твою помощь, Люсиль», верно?

— От Еловицы день пути до Глиняного Тракта — это самый удобный и безопасный путь до Мууры, — уклончиво ответил Клаус.

Ведьма смерила его усталым взглядом и тяжело вздохнула.

— И, да, я рассчитываю на твою возможную помощь, Люси.

— Хорошо, так и быть, едем в Еловицу. Можно я теперь наконец посплю?

— Конечно, — спохватился Клаус. — Прости, что задержал… Доброй ночи.

— Доброй…

* * *

Они выехали на рассвете, хотя рыцари, весело проведя ночь в деревне, толком не успели выспаться. Клаус поднял всех за час до восхода солнца, игнорируя совершенно убитое состояние своих подчиненных. Люсиль, также не успев как следует отоспаться, все утро провожала его тяжелым нахмуренным взглядом.

Дорога до Еловицы представляла собой тонко протоптанную дорожку, тянущуюся сквозь поля и редколесье. Небо вновь было чистым и ясным, а жара — все такой же изматывающей. Лошади тяжело дышали, лениво фыркая — их всадники с трудом держались в седле. Некоторые умудрялись даже дремать, опасно покачиваясь. Так прошел изнурительный день. К вечеру второго, столь же нестерпимо жаркого и душного, они прибыли в деревню.

Еловица была маленьким поселением, значительно уступавшим в размерах Полоньям. Жители по-разному встречали отряд рыцарей — кто-то откровенно радовался, а кто-то явно забеспокоился. Местные парни тут же набычились, глядя, с каким восторгом еловчанки смотрят на приезжих. Спешившись, Клаус отправил своих ребят ставить лагерь, а сам пошел на встречу со старостой. Люсиль поехала вместе с рыцарями. Они остановились на расстоянии от деревни, у самой опушки леса. Селяне провожали их недобрыми взглядами.

— Какие тут все доброжелательные, — заметил Марлен, фыркнув. — Я прямо чувствую, как они рады нашему приезду.

— Обычный сброд, — презрительно бросил Виго.

— Пусть только попробуют сунуться, — угрожающе проговорил Жан.

Расседлав Алли, Люсиль попыталась было помочь рыцарям в установке палаток, но они восприняли это чуть ли не как оскорбление, сказав что-то вроде «еще не хватало на женщину нашу работу сваливать». Раздраженно выдохнув, девушка направилась в деревню — нужно было расспросить местных жителей, не нужны ли кому-нибудь услуги травницы. У забора, что был самым крайним к лагерю, стояли двое молодых парней, бросавших на приезжих злобные взгляды. Когда ведьма проходила мимо, один из них обратился к приятелю:

— Смотри-ка, и шлюху с собой привезли!

Они громко рассмеялись. Рыцари, услышав гогот, обернулись в их сторону. Люсиль остановилась, повернула голову.

— Я, вообще-то, лекарь, — спокойно произнесла она.

— Ну, как же, знаем мы таких лекарей! Отсасываешь за пару медяков — вот твое лекарство!

Они заржали еще громче. Рыцари не слышали, что именно они говорят, но, заподозрив неладное, напряглись. Жан и Салин потянулись к мечам.

Люсиль тяжело выдохнула, размяла шею. Резким движением в развороте она саданула первого парня локтем в живот, потом ладонью в висок. Второй попытался было схватить ее, но она увернулась и наотмашь ударила его ладонью по лицу, а затем кулаком по носу. Довершила все это дело мощным пинком коленом в пах и, перекатившись по спине согнувшегося в три погибели идиота, с силой ударила ногами первого противника. Тот обмяк, потеряв сознание. Зажав второго локтем под шею, она пару секунд подержала его так, после чего обмяк и он. Поправив разметавшийся плащ, девушка еще раз повторила:

— Я — лекарь. Надеюсь, теперь понятно.

Рыцари весело загалдели.

— Молодец! — крикнул Салин так, чтобы она услышала.

Жан отнял ладонь от меча и вернулся к установке палатки, не глядя на девушку. Сантье странно улыбался, но это было обычным его состоянием. Люсиль, постояв на месте несколько секунд, переборола в себе желание развернуться и направиться обратно в лагерь и, вздохнув, направилась к ближайшим дворам.

Вернулась она где-то через час, разминувшись по пути с Клаусом. Ответственным за ужин сегодня был Жан. Двух побитых парней нигде не было.

Странно. Обычно они всегда возвращаются и нападают исподтишка.

— Мы объяснили местным, когда они прочухались, что с дамами нужно вести себя уважительно, — будто прочитал Ренвальд ее мысли.

— Сантье был очень убедителен, — хмыкнул Лайос. — Я бы на их месте обязательно его послушался.

Сантье добродушно улыбался, глядя куда-то в темно-синее небо.

— Я все пропустил, — подал голос Клаус, принимая миску супа от Жана. — Что случилось, кто-нибудь толком объяснит?

— Тут двое уродов цеплялись к Люсиль, — ответил Салин, пододвигаясь и освобождая девушке место у весело потрескивающего костра.

— Зря они это, — расхохотался Марлен.

Клаус непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

— Побила она их, что тут понимать, — пробурчал Жан, продолжая разливать суп.

— Встречал я когда-то одного человека, кто очень похоже вел себя в бою. Такие плавные, мягкие движения, — Сантье будто мурлыкал, помешивая ложкой свою похлебку. — Он был одним из бывших членов так называемой «банды бродячих котов». Они в свое время были весьма известны в Солире, в портовом Хангосе.

— Любопытно, — Люсиль аккуратно подула, остужая свою порцию. — Было бы очень интересно пообщаться с этим человеком.

— Думаю, вы бы нашли общий язык, — Сантье улыбнулся ей, невинно хлопая своими густыми черными ресницами.

— Что там с местным чудищем, Клаус? — обратился Жан к сидящему рядом с ним рыцарю. — Или местные храбрецы уже успели справиться с ним самостоятельно?

Клаус недовольно пожал плечами и раздраженно выдохнул.

— Да толком ничего и не узнал. Сплошная потеря времени — вот как это все называлось. Если попытаться сложить вместе все то немногое, что я смог выяснить, получается так: какая-то жуткая тварь регулярно наведывается в деревню и таскает куриц, иногда чего покрупнее. Если верить селянам, она же утащила местного мальчишку, Петера.

— Может, Петер просто заблудился в лесу, а куриц таскает лисица? — хмыкнул Виго.

— Я бы тоже так подумал, но чудище это многие видели — пару раз он появлялся в деревне днем, — Клаус тщательно размачивал в густой похлебке кусочек зачерствевшего хлеба.

— И как оно выглядит? — подала голос Люсиль, протягивая Жану пустую тарелку и кивком указывая на то, чтобы он положил ей добавочную порцию. Рыцарь напряженно втянул носом воздух, но промолчал, и принялся наливать суп.

— «У него во-о-от такенные лапищи, а морда вообще жуткая», — передразнил Клаус и поморщился, будто бы от оскомины. Рыцари рассмеялись.

— И это все? — улыбнулся Ренвальд. — На что он похож-то хотя бы?

— Понятия не имею. Это было самое наглядное описание, которое мне удалось вытянуть. Жители тут, скажем откровенно, не питают восторга по поводу нашего появления.

— Мы же приехали им помочь, — нахмурился Салин.

— Ой, ну что ты несешь, — тряхнул длинными волосами Виго. — По мнению селян, мы приехали сюда пить, совращать их девок и бить морду местным мужикам.

— А мы разве не за этим прибыли? — фыркнул Клайн. Все, кроме Салина и Клауса, громко расхохотались. Клаус тяжело вздохнул и отложил в сторону пустую миску.

— В общем, план действий обычный: завтра утром идем в лес и пытаемся найти какие-нибудь следы. Судя по всему, это чудище не отличается особым умом или хитростью, так что, надеюсь, с ним не возникнет особых проблем. Дежурим не по одному, как обычно мы делаем в деревнях, а по трое, как в дикой местности. Значит, сегодня это Ренвальд, Лайос и Виго.

— Думаешь, местные могут что-нибудь выкинуть? — хмуро посмотрел на Клауса Жан.

— Не исключено. Тем более, что первая стычка уже произошла, — с этими словами Клаус укоризненно посмотрел на Люсиль. Девушка, не обратив на него внимания, задумчиво рассматривала свою пустую тарелку. Потом подняла голову и спросила:

— С чего они взяли, что именно чудище уволокло ребенка? Кто-то видел этот момент?

— Нет. Я так понял, что до этого случая о монстре никто и не слышал. Он появился первый раз именно после пропажи Петера.

— М-мм. Ясно.

— Может, мальчик и есть это самое чудище, — хихикнув, предположил Сантье. Люсиль бросила на него быстрый взгляд.

— Опять несешь какой-то бред, — зло посмотрел на него Жан.

— Обычное его состояние, — махнул рукой Марлен.

— Я спать, — встал Клаус и размял плечи. — Не засиживайтесь допоздна.

— Я тоже спать, — покачиваясь, встал Клайн. — Надо только сходить отлить…

— Смотри не заблудись, — подначил его Ренвальд.

— Да ну тебя, — Клайн отправился за ближайшие деревья, в темноту ночного леса.

Скоро все, кроме часовых, разошлись по палаткам. Люсиль отстраненно смотрела в оранжевое пламя, о чем-то напряженно размышляя. Виго подбросил в костер дров, потом обратился к девушке:

— Не хмурься, а то морщинами раньше времени свою красивую мордашку испортишь.

— Я думаю, — спокойно ответила Люсиль.

— Думаешь? — почему-то этот ответ показался Ренвальду невероятно смешным.

— Пусть думает, чего вы, — тоже заулыбался Лайос.

На некоторое время они все замолчали. Серьезный настрой Люсиль передался всем остальным, и скоро каждый погрузился в какие-то свои мысли. Лишь громкое потрескивание костра да далекое уханье совы нарушали воцарившуюся тишину.

— Интересно, что там в Мууре делается, — с легкой нотой грусти протянул Ренвальд. — Хоть бы новости какие узнать…

— Да какие новости, — фыркнул Виго. — Как западная кампания завершилась пару лет назад, так с тех пор тишь да гладь. Скукота…

— Одной войной жизнь не ограничивается, — выразительно напомнил ему Лайос. — Как пить дать, в наше отсутствие точно произошло что-нибудь интересное.

— А вы давно выехали из Мууры? — подала голос Люсиль.

— Да давненько уж, — Виго отхлебнул вина из фляги. — В этом году снег рано сошел, в марте еще — тогда и выехали.

— Сначала двигались на север, а оттуда уж по западной части Истры вниз, — продолжил Ренвальд. — Сейчас вот к Красным Горам поедем, а потом, уже осенью, обратно в Мууру.

— На зимовку то есть, — закончил Виго.

— А ты, значит, в столицу собираешься? — посмотрел на девушку Ренвальд.

— Да. Уже год с Алли грязь на сельских дорогах месим, пора бы передохнуть.

— И то верно, — снова хлебнул вина Виго. — Весь этот деревенский сброд уже поперек горла стоит. И я бы сейчас махнул обратно в город…

Рыцарь тяжело вздохнул.

— Неужто в пути ничего интересного не происходит? — Люсиль потерла обгоревшую шею.

— А, — Ренвальд только отмахнулся. — Отряд охотников на монстров можно смело переименовывать в отряд «охотников на бандитов».

— Разорили по пути пяток разбойничьих лагерей, поубивали с десяток мародеров, еще сколько-то воров и просто больных ублюдков — вот и все приключения, — Виго серьезно приложился к вину. — Еще какую-то мелкую тварь из монстров встретили, как ее?..

— Лурка, — напомнил Лайос.

— Точно, — кивнул Виго.

— Странно. Мне казалось, что пока на территории империи недостатка в монстрах нет, — пожала плечами девушка.

— Не повезло с маршрутом, скорее всего. Нас сейчас, охотников то есть, три отряда. Вот вернемся на зимовку — узнаем у остальных, как там у них с чудищами, — кивнул Ренвальд.

— А ты что же, без работы сегодня, раз с нами сидишь? — язык Виго начал потихоньку заплетаться.

— С хера ли ты нажираешься?! — зашипел Ренвальд, отбирая флягу у рыцаря. — Нам тут еще всю ночь сидеть! А ну как сброд местный чего удумает или тварь из лесу выскочит?!

— Пойду умоюсь, — кивнув, не стал спорить Виго и, покачиваясь, направился в сторону лошадиной поилки.

— Я попыталась было узнать, не требуются ли кому услуги лекаря, но на меня смотрели выпученными от ужаса глазами и ничего не отвечали. Так что, да — сегодня я без работы.

— Вроде не глубинка, а при этом — сборище дикарей, — покачал головой Лайос. — Будто первый раз рыцарей да травницу видят.

— Скорее всего, как раз не первый, потому себя так и ведут, — верно подметил Ренвальд, одновременно наблюдая за умывающимся Виго.

Люсиль еще некоторое время посидела с рыцарями, после чего, все так же погруженная в свои мысли, отправилась спать.

* * *

Поутру, позавтракав и подготовившись, отряд двинулся в лес. Они начали поиски с того места, где крестьяне чаще всего видели неведомое чудище. После непродолжительных изысканий Клайн обнаружил огромный клок свалявшейся бурой шерсти, а Салин, чуть далее — следы мощных когтей на чахлом стволе кугузника. Двигаясь дальше, в спасительную прохладу густой чащи, они периодически продолжали находить следы монстра.

— Линяет он, что ли? — поморщился Лайос, обнаружив очередной неопрятный клок.

Лес был влажным, тихим и неприветливым — будто бы отражал настроение жителей Еловиц. Вопреки названию, здесь росли вовсе не ели — в основном кугузник и однолист. На опушках примостились редкие сосны и березы, перемежающиеся кустами жывянки. Марлен заметил это вслух, посмеявшись, что ни одной ели вокруг Еловиц так и не было обнаружено.

Следов было предостаточно — кажется, чудище толком не могло сладить со своим телом и натыкалось на все деревья подряд. Постоянно встречались сбитые или просто оцарапанные длинными когтями стволы, а местами можно было различить уцелевшие после дождя следы лап.

— Дурной какой-то, — покачал головой Виго, склонившись над очередным клоком шерсти, застрявшим в кустах. — Мотает его, что дерьмо по реке…

— Кажется, он передвигается на четырех лапах, — с сомнением протянул Клаус, разглядывая следы на земле. — Или же просто помогает себе руками…

— Заметили, как низко расположены следы когтей? Он совсем небольшого роста, будто ребенок, — нахмурился Салин.

— Еще один, кто верит в идиотские предположения местного дурачка, — вздохнул Марлен.

Сантье улыбался, щурясь от пробивавшегося сквозь густую листву солнца.

— А ты что скажешь, Люси? — обратился к девушке Клаус.

— Скажу, что этого слишком мало, чтобы делать выводы. Нужно найти логово зверя.

— Ты бы еще Сантье спросил, — фыркнул Жан.

Они двинулись дальше.

Сантье замыкал строй, идя последним. Он то и дело оглядывался по сторонам, что-то тихо бормоча себе под нос и улыбаясь. Люсиль сбавила шаг, и теперь находилась рядом с ним, чуть отставая от остальных. Пользуясь тем, что рыцари на повышенных тонах начали что-то обсуждать, она тихо произнесла:

— Поможешь мне, Сантье?

Сантье посмотрел на нее своим странным, чуть прищуренным взглядом и ответил, все так же улыбаясь:

— Помогу.

Девушка кивнула, более ничего не говоря.

Еще около часа они двигались в самую гущу леса. Солнце было прямо над их головами, где-то по ту сторону от непроницаемого скопления зелени. Ровно в полдень они вышли к ручью, а еще через некоторое время, спустившись в небольшое ущелье, прикрытое со стороны высоким кустарником, обнаружили вход в пещеру.

— Вот оно, укрытие этой твари, — Виго первым начал спускаться вниз.

Пещера была совсем крохотной. На каменном полу были разбросаны пучки подсохшей травы вперемешку с мелкими костями и шерстью. Тут же валялись обрывки одежды, и, судя по размеру, принадлежали они когда-то ребенку.

— Он и правда сожрал этого мальчишку, — Марлен вместе с остальными рыцарями склонились над грязными лохмотьями.

— Крови нигде нет, и останков Петера — тоже, — нахмурился Клаус.

— Сожрал целиком, вместе с костями, — пожал плечами Клайн.

— А одежку, стало быть, решил выплюнуть? — фыркнул Ренвальд. — Что-то тут нечисто…

Потоптавшись в тесной пещере еще некоторое время, рыцари вышли наружу посовещаться. Они решали, стоит ли устроить засаду прямо тут или это не имеет смысла, если зверь вдруг почует их и не захочет приближаться. Сантье остался в логове, с интересом перебирая куриные косточки. Люсиль стояла рядом с ним, напряженно осматриваясь по сторонам. Наконец, решив, что таким образом они ничего не теряют, Клаус вместе с остальными решили все же организовать засаду. Забравшись обратно наверх, они рассредоточились, спрятавшись за деревьями. Четверо, в том числе сам Клаус, приготовили арбалеты. Люсиль, с необычно мрачным для нее выражением лица, встала подальше, но так, чтобы видеть Сантье. Сантье улыбнулся ей и помахал арбалетом. Девушка кивнула.

Клаус взглядом поймал взгляд ведьмы, словно бы спрашивая, чувствует ли она что-нибудь. Люсиль отрицательно покачала головой и отвернулась. Наверняка она что-то хочет ему сказать, но сейчас у них нет возможности остаться наедине. В любом случае, если бы этот монстр был слишком опасен, она бы нашла возможность их предупредить. Рассудив так, рыцарь из Орты чуть успокоился, но не переставал бросать тревожные взгляды в сторону девушки.

Они просидели в кустах около часа. Кто-то, кряхтя, расправлял затекшие плечи, кто-то быстро отпил воды из фляги. Клаус же смотрел теперь только на Люсиль — она явно вела себя странно. Этого почти не было заметно, но ее напряженное лицо и четко обозначенные скулы напомнили ему их первую встречу.

Девушка чувствовала, что рыцарь внимательно наблюдает за ней. Неважно, если это всего лишь Клаус. Главное, чтобы остальные сейчас смотрели туда, куда им положено…

Он идет. Пошатывается, не в силах управлять своим новым телом, таким сильным и таким яростным. Ему плохо, больно. Он плачет. Он хочет домой.

Проклятый.

Люсиль посмотрела на Клауса и снова отрицательно покачала головой. Потом незаметно бросила взгляд в сторону Сантье. Он склонил голову, будто бы задавал вопрос. Девушка утвердительно прикрыла глаза.

В дальних кустах, на другой стороне ущелья, раздался шорох. Прежде чем рыцари успели хоть что-нибудь сделать, Сантье прицелился и выстрелил куда-то в верхние ветви деревьев, прямо над показавшимся из-за высокой травы монстром. В тишине леса звук выстрела раздался громом среди ясного неба. Чудище боязливо взвыло и что есть мочи бросилось обратно, туда, откуда пришло ранее.

— Придурок! — заорал Жан. — Ты что творишь?!

— За ним, давайте! — на ходу прокричал Клаус, устремляясь вслед за монстром. Остальные, чуть помедлив, бросились за ним. Люсиль легко догнала их, пытаясь приблизиться к Клаусу. На ходу она кивнула Сантье, который никуда не торопился и простым шагом шел позади всех, насвистывая себе под нос какую-то мелодию.

— Клаус! Нам нужно поговорить, — на бегу пропыхтела Люсиль, придерживая бьющую по боку сумку.

— Не сейчас, иначе мы потеряем его, — помотал головой рыцарь.

— Это важно!

— Важно то, что ты обманула меня, — Клаус не смотрел на нее. — Да еще успела сговориться с Сантье…

Рыцари неслись следом за петляющим меж деревьев чудищем, значительно отставая. Сантье давно остался где-то позади, Люсиль держалась рядом с Клаусом. Скоро монстр окончательно скрылся далеко впереди, так что рыцарям пришлось сбавить шаг, чтобы далее идти по хаотично разбросанным меж кустами следам.

— Клаус! — прошипела Люсиль, дергая его за руку, но рыцарь решил сделать вид, что не обращает на нее внимание. Зарычав, девушка обеими руками вцепилась в него и навалилась всем своим весом, ударив об ствол дерева. Будучи выше его на полголовы, она нависала над ним, крепко схватив за плечи.

— Это ребенок, Клаус! Пропавший Петер — это чудовище, которое ты собираешься убить!

— Ты бредишь, — пропыхтел Клаус, восстанавливая сбившееся от удара дыхание. — Человек не может стать монстром!

— Он — Проклятый. Ты, что же, правда думаешь, что все чудища — это просто чудища? Некоторые из них когда-то были людьми.

Он некоторое время внимательно смотрел ей в глаза, потом кивнул.

— Хорошо. Расскажи мне об этом, пока мы идем по его следу. Я ведь не могу просто взять и отменить все это, ссылаясь на твои слова, верно?

Люсиль отступила и примирительно подняла ладони, показывая, что рукоприкладства больше не повторится.

— Ну что вы там застряли?! — донеслись раздраженные слова Жана.

— Мы прямо за вами! — крикнул в ответ Клаус и направился в сторону голоса.

Они шли, стараясь держаться позади, но при этом не отставать — так, чтобы остальные их не слышали.

— Я постараюсь коротко изложить самую суть, — тихо начала Люсиль, внимательно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Проклятий существует великое множество, но, в общем, изначально их можно поделить на два типа: те, что наложены магами и те, что создаются обычными людьми. Проклятие мага — это сложное, многоступенчатое заклинание и, зачастую, снять его — это значит решить сложнейшую загадку. Это если говорить о серьезных вещах, конечно. При этом, обычный человек, не наделенный какими-либо магическими силами, также способен повлиять на кого-то. Мы называем это «проклятием злого слова». Поддавшись сильным эмоциям — обычно это гнев, злоба, зависть — человек может пожелать чего-то плохого другому. Не обязательно высказать это вслух, достаточно мыслей…

Люсиль поправила сбившийся плащ и продолжила:

— И тогда, при определенных обстоятельствах, проклятие приобретает вполне конкретную форму…

— Какие это могут быть обстоятельства? — перебил ее Клаус.

— К примеру, уязвимость того, к кому были обращены злые чувства. Обычно это дети или же слабовольные люди. Но, в общем, не это сейчас важно. Важно то, что мы столкнулись с проклятием злого слова — кто-то слишком возненавидел Петера.

— За что можно возненавидеть ребенка?! — чуть повысил голос Клаус, так что двое рыцарей обернулись к ним.

— Мало ли за что. Дело даже не в ненависти — это может быть сиюминутная злоба. Случайно сказанное обидное слово или же неосознанное дурное дело, которое влечет за собой неожиданные последствия…

— Ясно. Раз ты рассказываешь все это, ответь — ты можешь снять проклятие?

Люсиль вздохнула.

— Есть только два способа очистить от злого слова. Первый доступен лишь в том случае, если проклятый ни разу не вкусил крови в своем новом обличье. Неважно, чья это кровь — человеческая или же кровь животного. Проще говоря, если успеть поймать его сразу после перевоплощения и не давать питаться…

— Это нам не подходит, — лицо Клауса заметно напряглось. — Мы точно знаем, что он таскал кур у селян…

— Второй способ можно использовать, если знать личность того, кто наложил проклятие.

— Но мы не знаем, — рыцарь развел руками. — Получается, снять проклятие невозможно? Петер останется вот этим… этой тварью?

— Верно.

— Тогда зачем все это? Зачем ты рассказала? Просто для того, чтобы я знал, что на моих руках будет кровь ребенка? — Клаус покачал головой. — Не имеет значения, кто эта тварь на самом деле. Сейчас, в обличье монстра, он опасен. А раз он опасен, остается лишь один вариант — убить его.

— Я хочу с ним поговорить.

— Поговорить?.. Как ты себе это представляешь?!

— Думаю, на некоторое время я смогу заставить его принять свой настоящий облик. Возможно, он знает, кто его проклял. Если же нет, то нужно будет объяснить ему, как добраться до безопасного места.

— Для таких, как он, есть безопасные места? — поднял бровь Клаус.

— Есть. Видишь ли…

Ведьма не успела закончить свою мысль, как раздался крик Жана:

— Скорее! Он направляется в деревню!

В погоне за Петером они успели сделать небольшой крюк и сейчас, будучи на возвышении, отчетливо видели Еловицу. Мохнатая спина еще вильнула и скрылась, бросившись вниз, к поселению. Рыцари, насколько хватало сил в тяжелых кольчугах, припустили за ним, на ходу доставая мечи.

— И какой план?! — прокричал на бегу Клаус, пытаясь догнать остальных.

— Будем действовать по обстоятельствам! — Люсиль ловко петляла меж деревьев, чуть отталкиваясь от них ладонями.

Они кубарем скатились к основанию холма и бросились к деревне. До них доносились испуганная ругань и вопли крестьян, женщины пронзительно визжали. У крайнего двора образовалась целая толпа — туда рыцари и направились.

Чудище прижалось к небольшому дому, потоптав грядки с морковью и разметав по сторонам капусту. Он действительно был совсем небольшого роста — едва ли выше ребенка. Длинное гибкое тело было неестественно выгнуто, будто изломано, и все покрыто свалявшейся бурой шерстью. Ноги были тонкими, короткими, а руки скорее напоминали лапы — они были значительно более длинными, чем у человека, очень мощными и оканчивались длинными острыми когтями на подвижных пальцах. Морда твари отдаленно напоминала сильно приплюснутую волчью пасть, при этом форма самой головы походила, скорее, на медвежью. Далеко посаженные глаза были непроницаемо черными, а в глубине их горел красный огонек. Это выглядело ненормально, и оттого пугающе. Зверь прижимал уши к голове и скалился, обнажая короткие острые зубы. Одну лапу он держал поднятой перед собой, пытаясь отпугнуть столпившихся вокруг людей. Собравшиеся селяне, вооружившись вилами, окружили его, но нападать пока боялись. Люсиль видела страх на их лицах и ненависть.

— Пропустите! Это наша работа! — Жан выступил вперед, расталкивая крестьян. Они тут же расступились, освобождая ему дорогу.

— Повезло тебе, что мне попался розерций, — ведьма сунула в руку Клауса розовый камень.

— Люсиль, что…

— Держи его крепче, — девушка уже приготовила какой-то подозрительный мешочек, наполненный переливающимся серо-черным порошком. — Esis en keleti!

Произнеся формулу, она встряхнула мешок. Серебристая пыль, обращаясь в туман, мгновенно распространилась вокруг. Вдыхая ее, крестьяне начинали странно себя вести. Взгляд их становился расслабленным и, кажется, они более не видели, что происходит вокруг. То же самое происходило и с рыцарями — их шаги становились все менее уверенными и, похоже, все напрочь забыли о монстре. Все, кроме Люсиль и Клауса.

— Что ты с ними сделала? — Клаус обеспокоенно оглядывался.

— Ничего смертельного, поверь. Этот порошок вызывает различные видения и…

Монстр понял, что более ему никто не угрожает и, запинаясь о вилки капусты, припустил наутек, в сторону полей. Люсиль раздраженно зарычала.

— Да стой же ты!

Она бросилась следом за чудищем, Клаус, чуть помедлив — за ней.

— А почему на него не действует твой порошок? — пропыхтел на бегу рыцарь.

— Потому же, почему не действует на меня.

Клаус попытался что-то сложить в голове, но сейчас разум решительно отказывал ему.

Чудище, не разбирая дороги, бежало прямо сквозь поля, помогая себе руками и притаптывая колосья пшеницы. Ведьма на бегу достала из сумки небольшой красный камень, после чего еще прибавила в скорости. Сократив расстояние между ними, она что-то прикинула, кивнула и метнула камень в спину убегавшего.

— Ennis talea'tha, Tirse!

При звуках заклинания камень, более всего напоминавший остекленевшую кровь, треснул и рассыпался, издав при этом почти неуловимый звон, от которого у Клауса по спине непроизвольно поползли мурашки. Крохотные красные искорки опустились на загривок зверя. Чудище упало, будто споткнулось обо что-то, и принялось издавать протяжные стонущие звуки, когтями выдирая колосья и царапая землю. Шерсть медленно втягивалась обратно в тело, очертания туловища менялись. Передние лапы становились короче, а морда будто стиралась вовсе, оставляя плоские контуры лица.

— Ему больно, — Клаус не спрашивал. Он остановился на небольшом расстоянии от зверя и тяжело дышал, пытаясь восстановить силы после быстрого бега.

— Это принудительное развоплощение — конечно, ему больно, — ведьма стояла прямо над чудищем, спокойно глядя на то, как он корчится среди желтого моря пшеницы.

— Нас могли увидеть, — рыцарь перевел взгляд на ведьму. — Не думаю, что…

— Я использовала весь оставшийся порошок — ты плохо себе представляешь, какую область может покрыть заклинание. Поверь, сейчас все в этой деревне и вокруг нее очень заняты…

Обращение закончилось. Тяжело дыша и подрагивая, перед ними лежал обнаженный мальчик примерно шести лет. Когда он открыл глаза, Клаус увидел, что они не изменились — столь же непроницаемо-черные с горящим в глубине огоньком. От такого делалось не по себе. Мальчишка вскрикнул и сел, пытаясь рукой изобразить движение лапы. Люсиль легко перехватила его тонкое запястье.

— У нас мало времени. Петер — ты ведь помнишь свое имя?

Мальчик попытался ударить ее и второй рукой. Ведьма раздраженно выдохнула.

— Петер, скажи, ты знаешь, кто проклял тебя?

Петер смотрел на нее своими жуткими глазами. Моргнув, он издал какой-то внутриутробный звук, похожий на рычание.

Клаус присел рядом с ними, обращаясь к мальчику:

— Петер, мы не тронем тебя, — тихим ласковым голосом начал рыцарь. — Скажи, ты помнишь кого-то плохого? Того, кто сделал это с тобой?

Мальчик еще моргнул, расслабился. Люсиль отпустила его запястья.

— Не… помнить… не…. не… знать…

Слова давались ему с трудом. Клаус обеспокоенно взглянул на ведьму.

— В облике зверя он теряет разум, — кивнула девушка. — Он понимает, что был человеком, но начинает забывать слова. Ему слишком мало лет, чтобы он мог долго сопротивляться этому.

Клаус хотел было что-то сказать, но лишь сглотнул, ощущая комок в горле. Прокашлявшись, он все же смог выдавить из себя:

— И что же… все? Мы ничего не можем сделать?

— Петер, — Люсиль попыталась еще раз. — Петер, я знаю, тебе больно. Ты хочешь домой, к родителям. В облике зверя ты плачешь, я знаю…

Девушка медленно положила ладонь на растрепанную голову мальчишки.

— Просто скажи мне — кто?.. Назови имя или просто опиши словами…

Мальчик покачал головой. Из глаз его медленно потекли слезы. Клаус встал, уперев руки в бока, и отвернулся, глядя куда-то в сторону леса.

— Хорошо. Ты не знаешь, — Люсиль кивнула, глядя в черные глаза. — Ты ведь пока понимаешь меня? Я скажу, что тебе делать. Клаус, отойди, ты не должен это слышать…

Рыцарь, ничего не говоря, отошел еще на несколько шагов. Люсиль странными плавными движениями приобняла мальчика и, прижав к себе, начала тихо говорить ему на ухо:

— На тебе — моя кровь, Tirse. Между нами сейчас установлены Узы — ты поймешь меня. Делай, как я говорю. Иди, глядя на самую яркую звезду, иди на север. Передвигайся ночами и никогда не выходи к людям, иначе тебя убьют. Дойдя до Древнего Леса, сверни на восток. Иди дальше, вдоль Длинного Ущелья, и еще дальше, и дальше. Там есть страна, что зовется Касселом, а в ней — герцогство Рурх. Там живут такие, как ты. Это мир Проклятых. Лес поможет тебе в твоем пути, если ты спросишь дорогу. Ты теперь принадлежишь другому миру — забудь о людях. Забудь о родне, забудь о себе. Когда вспомнишь — у тебя появится шанс… А пока — просто живи, Rinike.

Ведьма встала, глядя на Петера сверху вниз. Она уже знала, что обратное воплощение вот-вот начнется, и отступила подальше. Клаус встал рядом, последний раз посмотрев в глаза Проклятого.

— Прощай, Петер, — прошептал он.

Обращение началось. По щекам Петера потекли слезы боли, а сам он издал яростный крик, когда тело стало неестественно изгибаться, переламываясь. Соломенно-белые волосы на голове втягивались, уступая место шерсти. Совсем скоро он вернул ставший для него истинным облик.

Чудище наклонило голову, тихо зарычав. Потом с трудом изогнуло свою мощную шею, изобразив кивок, и бросилось в сторону леса.

— Что ты ему сказала? — спросил Клаус, глядя вслед изломанной темной фигуре.

— Поведала, как добраться до определенного места. Там живут такие, как он. Там он будет в безопасности.

— Ты… не доверяешь мне, верно? — рыцарь с трудом произнес эти слова, полные горечи, переведя взгляд в сторону узкой ладони девушки, придерживающей сумку.

— Я… никому не могу доверять полностью, Клаус. Прости, — Люсиль чуть плотнее сжала губы, не глядя на мужчину.

— Это ты прости. Доверие нужно заслужить, а не просить о нем.

Ведьма не ответила, думая о чем-то своем.

— Что нам теперь делать? — прервал ее размышления Клаус.

— Возвращаемся, — девушка резко повернулась и направилась обратно в сторону деревни. — Заклинание еще действует — побудем вместе со всеми, дождемся его окончания.

— А дальше? — рыцарь быстрыми шагами шел рядом.

— А дальше ты придумаешь какую-нибудь интересную историю о розовых лошадках и ярко-синей траве над головой, и о том, как ходил по белым пушистым облакам, а они издавали странные мычащие звуки, — уголки губ девушки чуть приподнялись.

— Что?.. То есть… Это вот такое воздействие оказывает твой порошок? — Клаус фыркнул, повеселев.

— Ну… Видения у всех разные, так что и то, что я описала, вполне имеет право на жизнь. Розерций вот так при себе и держи, не отпускай. Если, конечно, не хочешь покататься на розовых лошадях…

— Я пас, — улыбнулся рыцарь.

— Все подумают, что видения вызвал монстр — это нам на руку. Потом еще несколько дней придется поводить твоих ребят по лесу…

— И, когда все решат, что зверь окончательно скрылся, мы сможем поехать дальше, — кивнул Клаус. — Лишняя трата времени, но что поделать…

— Сантье, думаю, все поймет, — рассеянно протянула Люсиль.

— Он догадался, что ты ведьма? — обеспокоенно посмотрел на девушку рыцарь.

— Не в этом дело. У него странная, невероятная чувствительность к различным… ненормальным вещам. И он значительно умнее, чем о нем думают.

— До тебя он обычно молчал, — Клаус произнес это не слишком довольным голосом.

— Присматривай за ним. И спрашивай его почаще, если в чем-то сомневаешься, но… ни в коем случае не доверяй ему, ясно?

— Раз ты так говоришь, — удивленный, только и смог ответить мужчина.

Они прошли вдоль деревни туда, где оставили остальных рыцарей. Люсиль, в отличие от Клауса, видела огромное сероватое облако, накрывшее всю окружающую местность. Даже не облако, а скорее невесомую мерцающую дымку. Сейчас она будто расходилась, становясь прозрачнее и легче.

— Почти все, — кивнула ведьма и фыркнула, указывая в сторону рыцарей. — Вон они…

Клаус не знал, смеяться ему или плакать. Рыцари, как и крестьяне, разбрелись в разные стороны, невидящими глазами глядя куда-то перед собой. Марлен стоял напротив дерева, тыча в него лбом, будто пытался куда-то пройти. Лайос дружески обнимал забор, что-то показывая ему вдалеке, а Клайн ползал рядом по земле, тщательно впиваясь в нее пальцами, будто боялся упасть. Салин забрался в стог сена, изображая плавание. Виго лежал без движения, вцепившись в свою флягу и что-то бормоча ей. Сантье забрался в курятник и просто сидел там, пока куры беспокойно кудахтали. Ренвальд залез в корыто с водой, будто принимал ванну, ну а Жан тщательно возил пальцами в коровьей лепешке, что-то старательно вырисовывая.

— Давай, ищи себе место, — девушка присела, прислонившись к дереву. — Ни у кого не должно возникнуть подозрений.

— Если я буду ходить с пучками травы, размахивая ими на манер птицы, — говоря это, рыцарь выдрал несколько стеблей рогожника, — то меня примут за своего?

— Определенно, — кивнула ведьма.

— А ты что изобразишь?

— Мы вот с этим деревом обсудим политическую ситуацию в стране. Мне кажется, он сторонник территориальных принципов развития, а значит, нам будет о чем поспорить…

* * *

Так больно… Раздирает на части, душит, рвет… Боль, боль, боль! В ярости ударил лапой по стволу дерева. Оно переломилось, упало. Погибло. Он убил его.

Должен идти. Она сказала, она знает. У нее хорошее лицо, а внутри боль. Боль, боль… Разодрал когтями крепкую грудь, выдрал кусок шерсти. Больно…

Далеко, надо идти. Оставить все. Забыть. Он уже забыл. Он не помнит лиц. Не знает, как выглядели мать и отец. Он плачет. Плачет, потому что знает, что больше не вспомнит.

Идти. К другим таким, как он. Другие. Чужие.

Скоро ночь. Надо идти ночью, днем прятаться. Она так сказала, она знает. Больно. Больно…

Он не может. Ему надо попрощаться. Надо вспомнить. Вспомнить. Увидеть лица. Да, увидеть. Потом идти.

Солнце низко. Успеет до ночи. Идти, бежать. Раздирает, вынимает нутро… Бежать, скорее. Увидеть лица, потом забыть… Попрощаться.

Деревья, деревья, деревья… Он убивает их, ранит. Оставляет следы. Они стонут. Им больно.

Свет впереди, дым. Свет, окна. Он помнит дом. Третий от левого края. Береза под окном. Рогожник. Пыжник. Какие-то цветы.

Тихо, тише. Не должны увидеть. Еще тише, чтобы не кричали. Они кричат, когда видят. Не должны кричать.

Тихо, тише. Он видит дверь, задний двор. Он видит ее. Мать вышла на улицу, идет к нужнику. Он должен вспомнить лицо. Она оборачивается.

Она видит. Кричит. Протягиваю руку. Кричит. Вижу лицо, помню. Да, помню. Ее широкое лицо и светлые волосы, запах. Запах хлеба и грибного пирога. Вижу, помню.

Отец, выбежал на порог. Кричит. Вижу лицо. Схватил вилы. Кричит. Вижу, помню. Помню.

Боль. Боль. Боль. Размеренно. Больше не душит. В груди боль. Что-то течет по ногам, не вижу. Вижу только лица. Вижу. Помню. Протягиваю лапу. Я пришел попрощаться.

Прощайте. Я помню.

* * *

Рыцари сидели у костра, со смехом обсуждая события сегодняшнего дня. Солнце клонилось к закату. Завтра утром они вновь отправятся в лес, и снова будут выслеживать так легко обманувшее их чудище.

Жуткий крик раздался со стороны деревни. Кричала женщина. Клаус вопросительно посмотрел на Люсиль, девушка покачала головой. Схватив мечи, рыцари бросились в ту сторону, откуда раздался вопль. Крестьяне выбегали из своих домов, чтобы узнать, что случилось, и шли вместе с ними.

— Опять тварь лютует, не иначе! — испуганно перешептывались еловчане.

Они подбежали к третьему от левого края дому. Тут уже начала собираться небольшая толпа. Люди косились на них и злобно сплевывали.

— Вот они, бравые солдаты! Тварь прибить не смогли!

— Всю работу надо за них делать!

— Толку с них, что…

На земле, истекая кровью, лежал монстр. Взгляд его был недвижен, как и тело. Из пасти медленно текла слюна красного цвета. Он был мертв.

Над ним, все еще приходя в себя от ужаса, стоял селянин и крепко сжимал в руке вилы. Женщина, его жена, прижималась к нему, с ненавистью глядя на тело зверя.

— Никчемные вояки! А мы налоги платим, между прочим, — снова раздалось в толпе.

— Еще одно слово, и за оскорбление рыцарства полетят головы, — Жан положил ладонь на рукоять меча. Сантье, хихикнув, обнажил меч, подтверждая слова своего товарища. Крестьяне затихли.

В этот момент тело монстра судорожно дернулось. Селяне испуганно охнули, отступили. Тело дернулось еще несколько раз, после чего началось обращение.

— После смерти тело Проклятого всегда принимает свой истинный облик, — услышал Клаус голос Люсиль.

Обращение было долгим, очень долгим. Тело извивалось, дергалось, орошая кровавыми брызгами все вокруг. Казалось, будто на время к монстру вновь вернулась жизнь, но то была лишь иллюзия. Затаив дыхание, все молча наблюдали за страшной картиной.

Петер наконец вновь превратился в человека. На его детской груди зияли огромные сквозные раны, оставленные вилами, а широко открытые глаза, неизменно-черные, глядели прямо на родителей. Вот только крохотного красного огонька в глубине их больше не было.

— Петер! — охнул кто-то в толпе.

— Это же Петер!

— Петер!

— Мальчишка, чтоб меня, — пораженный, Жан схватился за голову. Остальные рыцари выразили схожие чувства. Сантье молча смотрел на крохотное тельце ребенка, что-то думая про себя.

— Скажи, ведь можно же было что-то сделать, — прошептал Клаус, обращаясь к Люсиль. Он с силой сжимал рукоять меча. — Я могу предъявить местным обвинение в ведьмовстве, могу потребовать выдать того, кто проклял Петера…

— Они всего лишь посовещаются и выкинут на расправу козла отпущения — того, кого в деревне любят меньше всего. Это бы никак не разрешило ситуацию.

— Можно провести расследование. Можно…

— Это в любом случае закончилось бы смертью, Клаус. Второй способ снять проклятие — это направить его на того, кто проклял. После чего в течение суток, испытывая нестерпимые муки, этот человек умрет. Ты бы хотел предстать перед подобным выбором? Ты можешь утверждать, что проклявший Петера заслуживает подобной участи? Я — нет.

— Хоть… что-то…

— Мы сделали все, что могли, Клаус.

Она сказала это твердо, будто ставила точку.

Крестьяне осторожно подходили, недоверчиво глядя на труп мальчика. Завидев черные блестящие глаза, все тут ж отскакивали обратно.

— Это точно Петер?

— Демон какой-то!

— Глазищи-то, глазищи… Он точно помер?

Мать Петера некоторое время с отвращением рассматривала тело сына, после чего взвизгнула:

— Это не мой ребенок! Это чудовище! Демон завладел его телом! Чудовище!

Прижав руку ко рту, она бросилась в дом, хлопнув дверью. Отец Петера боязливо потрогал труп мальчика вилами, после чего отступил назад, отрицательно качая головой.

— Это не мой сын… Это демон! Глаза-то… Глаза после смерти не поменялись!

Толпа загудела, выражая согласие.

— Люди, вы что же?.. — Салин, пораженный, смотрел на селян, будто впервые в жизни видел их.

— Бросят подальше, в яму, как зверя. Хуже, чем зверя, — пробормотал Сантье себе под нос.

Из толпы вышел староста — согбенный древний старик. Он опирался на деревянный посох, с трудом передвигая ноги.

— Тело надобно убрать, — прошамкал он. — Берите, коли боитесь — прикройте чем-либо морду демоническую да несите… За поля, к обрыву, да подальше закинуть…

— Сжечь его! — раздалось из толпы.

— Зло надобно сжечь!

— Его нужно похоронить, как подобается, о чем вы?! — выступил вперед Салин.

Старик смерил его безразличным взглядом. Ничего не говоря, Клаус подошел к Петеру и осторожно взял его тело на руки. В толпе охнули, заголосили.

— Да они заодно с демонами! То-то поймать не смогли! — Люсиль узнала одного из тех парней, кого вчера учила хорошим манерам.

— Ты бы лучше помолчал, — Сантье хищно улыбнулся, облизнув губы. — Или мы с тобой поговорим еще раз…

Парень пискнул и смолк, побледнев. Клаус сделал несколько шагов вперед, но ему заградили путь. Люсиль встала рядом, разминая шею. Истрийские рыцари одновременно обнажили мечи.

— Вы в шаге от того, чтобы вас обвинили в мятеже, — в голосе Клауса появились не свойственные ему нотки. — Дайте нам уйти с этим ребенком, или же вся деревня будет залита кровью.

Крестьяне неохотно расступились. Рыцари прошли сквозь толпу, из которой на них смотрели с ненавистью и страхом. Прикрывая командира, они направились в сторону палаток, бывших в это время суток чернильно-синими.

— Сворачиваем лагерь, — на ходу отдавал приказы Клаус. — Сейчас переломный момент — лучше уйти, чтобы не провоцировать их, иначе действительно польется кровь. Отойдем подальше и дождемся рассвета. Поутру похороним тело. Люси…

— Я присмотрю за Петером, — кивнула девушка.

— Хорошо, — кивнул в ответ Клаус. — Хорошо…

* * *

Они выбрали место подальше от деревни, за лесом. Здесь было тихо, а с холма открывался вид на широкую дорогу, петлявшую средь лугов — Глиняный Тракт.

Рыцари быстро выкопали глубокую яму, после чего Салин вместе с Клайном аккуратно уложили туда тело Петера. Некоторое время постояли так, после чего принялись закапывать. Клаус видел, как на мгновение исказилось лицо Люсиль, когда на тело упала первая горсть земли. Она ничего не сказала. Просто продолжала смотреть своим обычным отрешенным взглядом, и рыцарь уже не мог быть уверен в том, видел ли он действительно что-нибудь.

В качестве надгробия поставили камень правильной овальной формы, который Марлен умудрился найти где-то неподалеку. Закончив, рыцари столпились вокруг могилы, и воцарилось напряженное молчание.

— Я… не знаю, что сказать, — покачал головой Клаус.

— Я скажу, — Жан выступил вперед, встав рядом с надгробием.

Клаус кивнул, ничего не ответив.

— Прости нас, парень. Мы должны были защищать тебя, а вместо этого гоняли по лесу, будто зверя. Прости. Ты… не сделал ничего дурного, помни об этом. Покойся с миром.

— Покойся с миром, — недружным хором повторили рыцари. Люсиль молчала.

Они еще постояли рядом с могилой, думая каждый о своем. Через некоторое время Клаус кивнул, показывая, что пора ехать. До него донеслось чуть слышное:

— Fasio te nei, Rinike.

* * *

К полудню они добрались до развилки, где одна из дорог вела к Глиняному Тракту. Пришло время прощаться.

Рыцари, смеясь, уговаривали Люсиль продолжить путь вместе с ними, но девушка была непреклонна.

— Мне за вашу работу денег не платят, — отвечала она.

Салин, кажется, расстроился больше всех — попрощался он скомкано, заметно краснея. Жан лишь кивнул, а Сантье, улыбаясь, положил в ладонь девушки крохотный белый предмет и крепко сжал.

— Не показывай им, — прошептал он. — Это кость игрицы. Сгодится на что-нибудь, думаю…

Кивнув в знак благодарности, Люсиль убрала ценный подарок в поясную сумку. Рыцари уселись на своих лошадей, груженых разномастной поклажей. Лишь Клаус и Люсиль пока стояли, придерживая коней за поводья.

— Езжайте, — кивнул Клаус. — Я догоню.

— Голубки будут прощаться, — весело фыркнул Марлен. Кто-то засмеялся.

— Клаус принес обет безбрачия, — донеслись рассерженные слова Салина.

Рыцари медленно двинулись по дороге, держа путь на юг.

— Наконец-то, — вздохнула Люсиль, расправляя плечи.

— Устала от нас? — улыбнулся Клаус.

— Не в этом дело. Ты и твои ребята заставляют меня вспомнить, что на этом свете еще существуют хорошие люди.

— Это плохо?

— Это расслабляет. На самом деле — это лишь частный случай, и даже Жан не такой зануда, каким кажется.

— Ты могла ударить его тогда.

— Это было ни к чему. Я просто не дала вступиться тебе за меня, вот и все.

— Почему?

— Это же очевидно. Между вами не должно быть вражды, пока вы в одной команде. Выбирая меня, ты предаешь их. Это неправильно.

— Ты слишком мудра для своего возраста, — вздохнул Клаус.

— Как будто ты знаешь, сколько мне лет, — хмыкнула Люсиль.

Они медленно шли в сторону северной дороги. Голубое небо быстро заполнялось тяжелыми серебристыми тучами.

— У тебя есть знакомые в Мууре?

— Да, есть.

— Остановишься у них?

— Вряд ли. Думаю, сниму комнату — как обычно.

— Не хочешь нарушать чужой покой?

— Ровно наоборот. Хочу наконец поработать в тишине за удобным столом.

Клаус рассмеялся. Потом неожиданно спросил, посмотрев в глаза девушке:

— Люси, а что означает это слово, «Rinike»? Ты называла так Петера.

— Тяжело объяснить. Вернее, сложно осознать полное значение этого слова. Что-то вроде «родня», «родственник», «единокровный». Это если совсем просто, — девушка остановилась, поглаживая Алли.

— Я, кажется, не вполне понимаю.

— Маги могут называть так друг друга, или же любое существо, несущее в себе магию.

— Даже чудовищ?

— Даже чудовищ. Или Проклятых. Это не важно. Важно то, что мы все связаны, и связь эта намного сильнее, чем кажется на первый взгляд. Мы — другие, Клаус. Будто… одна семья.

— Звучит слишком хорошо.

— Это только звучит. Правда лишь в том, что мы связаны, хотим мы этого или нет. Ничто не мешает нам убивать друг друга.

Клаус молчал, глядя, как девушка поглаживает Алли по гриве.

— Я хотел бы надеяться, что мы снова встретимся.

— Не в этом году, уж точно. На юге мне делать нечего.

— Рыцарей Истры найти легко. Но я не знаю, как найти тебя, если что-то случится.

— Клаус, в этом и смысл — меня не должны искать, — Люсиль обернулась, со вздохом посмотрев на рыцаря.

— Ты права, — Клаус отвел взгляд. — Все время забываю, что ты…

— Ведьма. Если бы я могла забыть об этом так легко… Ну да ладно, — после непродолжительной паузы решилась девушка. — Имя моей знакомой — Каринн, или Горькая Инни. Спрашивать в «Мира Капеле».

— «Мира Капела»? — не поверил своим ушам Клаус. — Я верно расслышал?

— Да, верно. Самый крупный, уважаемый и роскошный бордель по эту сторону Красных Гор.

— И она там… работает?

— Полы моет, — громко фыркнула девушка, так что Алли даже всхрапнула. — Не всегда, но довольно часто Каринн в курсе, куда я отправляюсь из Мууры. Я расскажу ей о тебе, чтобы не возникло вопросов.

— Хорошо. Я запомню, — кивнул рыцарь.

— И еще кое-что, — Люсиль достала из сумки камень и протянула Клаусу. — Держи.

Камень был довольно крупный, размером с четверть ладони. Он поражал своей чистой белизной, так что на его фоне все остальное казалось блеклым и выцветшим. Камень был шершавым на ощупь и матовым, но если как следует присмотреться, можно было заметить крошечные искорки на его поверхности, мягко поблескивающие в солнечном свете.

— Это аннит. Зачарованный, конечно же. Может служить лишь человеку с чистым сердцем. Пока ты остаешься таковым, будет уберегать тебя от зла, плохих людей и неприятных событий. Ничего особенного, но все же…

Она пожала плечами. Клаус, ошарашенный внезапным подарком, не сразу нашелся с ответом.

— Я… не ожидал. Спасибо. Буду беречь его, — он улыбнулся, крепко сжав аннит в руке.

— Обереги — довольно слабый вид защиты, но ничего более серьезного я тебе предложить не могу. К сожалению, маги-телохранители нынче не пользуются спросом…

Люсиль, вздохнув, подтянулась и уселась на лошадь.

— Надеюсь, когда-нибудь я все же смогу вернуть свой долг, — Клаус поднял голову к небу, потом перевел взгляд на девушку.

— Не думай об этом так. Ты мне ничего не должен. Мне неприятно сознавать, что кто-то может общаться со мной так, руководствуясь исключительно обязательствами, и ничем более.

— Нет, я не это имел в виду! Прости, это прозвучало…

— Паршиво прозвучало, что тут скрывать.

Она улыбнулась. Это была грустная, тихая улыбка, напоминающая мягкий свет, пробивающийся сквозь густые тучи.

Клаус оседлал свою пегую лошадь.

— Мы еще встретимся, рыцарь, — кивнула девушка. — Так что я не прощаюсь.

— До встречи, Люси. До встречи…

О девушке, продолжение

Лето 1313 О(215 И).

Первые рассветные лучи осторожно коснулись ее лица. Ветер звучал напряженно, гудел, словно был рассержен. Она снова почувствовала запах сырой влажной земли и, почему-то, высушенных листьев. Она неуверенно пошевелила пальцами, после чего открыла глаза.

Она снова видит, так же, как и раньше. Она жива, глаз восстановился — значит, заклинание сработало как надо. Она все помнит, будто прилегла спать всего на одну ночь. Сколько же времени прошло на самом деле?

Сознание будто бы входило в тело по частям. Она с трудом перевернулась на бок и, уперевшись руками в пыльную серую землю, попыталась приподняться. У нее ничего не вышло. Тело казалось совершенно чужим, бесчувственным. Полежав так некоторое время, девушка начала ощущать слабый холодок, просачивающийся сквозь платье и пробегающий по обнаженным рукам. Она предприняла еще одну попытку и смогла сесть. Похоже, теперь все будет в порядке. Девушка огляделась и судорожно выдохнула.

Она убила этот лес своей магией. Вокруг, куда ни глянь, были лишь высушенные до основания деревья — надломленные, будто просящие о пощаде. Мох выцвел и сморщился, и вокруг, сколько хватало окинуть взглядом, не было ни единой травинки или же иного растения, выжившего под действием заклинания. Мир будто окрасился серым, и лишь разливавшийся розовый свет на бледно-голубом небе наполнял пустоту блеклыми красками.

Пошатываясь, девушка встала. Ощупала руками лицо, убедилась, что все в порядке. Осмотрела свое тело, кое-как поправив порванное в нескольких местах платье, все сплошь покрытое пятнами засохшей крови. Потом обернулась. Сердце сжалось от невыразимой тоски, а в бледно-голубых глазах сверкнули слезы.

Это все же был семикровник. Он умер первым, подчиняясь ее проклятой магии. Огромный ствол был насквозь высушен, а корни почти полностью вылезли наружу. Следы круга стерлись, но было видно, что по завершении восстановления земля просто выплюнула девушку из своих недр и тут же затянула свои раны.

— Прости меня, — она протянула дрожащую от холода руку и прикоснулась ладонью к стволу. — Прости.

Она быстро вытерла слезы и посмотрела на небо. Лес мертв, и одно лишь солнце не даст ей ответа, сколько времени прошло с тех пор, как она находилась здесь. Довольно тепло — возможно, уже лето? Значит, прошло несколько месяцев. Или… несколько лет? Она не знает. Нужно возвращаться.

Растирая руками подмерзшее тело, она направилась в северо-восточную сторону. Нужно быть осторожной — если прошло мало времени, солдаты Истры еще могут быть где-то поблизости.

Она старалась ни о чем не думать, но чем глубже она вдыхала прозрачный рассветный воздух, чем быстрее становились ее движения, тем сложнее становилось хоть как-то ограничивать поток мыслей. Ее острый ум при любом возможном случае вступал в спор с ее чувствами, не оставляя последним никаких шансов. Она не любила себя за это, а сейчас и вовсе хотела возненавидеть.

Зачем она возвращается? Она знает, что они мертвы. Нет никаких шансов, ни малейших — тогда их пришли убивать, а не брать в плен. Она лишь найдет их изувеченные трупы, ничего более. Зачем?..

Потому что нельзя иначе. Пока она не увидела все собственными глазами, в ней будет жить надежда. Она будет верить, что все могло обойтись, что они смогли убежать, как и она. Даже сейчас она верит в это. Всеми силами старается верить.

Девушка смахнула непрошенные слезы. Длинные белые волосы путались, падали ей на лицо, цеплялись за мертвые ветви деревьев. Она шла все быстрее, быстрее, и скоро перешла на бег.

Солнце медленно поднималось, из розовато-желтого превращая свод неба в кристально-голубой. Сначала девушка не поняла, что именно изменилось. И тут же к ней пришло осознание, что высохший лес закончился. Она будто стояла на границе двух миров: позади нее оставалась мертвая серая земля и замершие в предсмертном плаче деревья, а впереди серое плавно переходило в темно-зеленое. Все наполнялось красками, тихим шелестом листвы и стрекотанием насекомых. Под ногами вновь знакомо булькала вода, а мягкая болотистая почва тянула за ступни, с неохотой позволяя сделать очередной шаг. Запах сырости приятно щекотал ноздри.

Осмотрев некоторые растения, девушка пришла к выводу, что сейчас конец мая. Значит, прошло только два месяца. Или же несколько лет, но сейчас этот вариант казался совсем уж нереальным.

Она все шла и шла, узнавая знакомые места. Уже скоро она выйдет к поместью, потому нужно двигаться осторожней. Конечно, солдаты давно ушли, но она не знает, как разворачивается война и где сейчас основной фронт. В любом случае, едва ли Мартейна продержится более полугода.

Чем ближе она подходила, тем медленнее становились ее шаги. Лес редел. Девушка остановилась. У нее есть последний шанс развернуться и уйти, а после никогда сюда не возвращаться. Так она навсегда сможет сохранить надежду в своем сердце.

— Это самообман, — прошептала она вслух, покачав головой.

Нужно принять правду такой, какая она есть. Так ее всегда учили, так она жила и будет жить дальше. Нужно успокоиться, глубоко вдохнуть и выдохнуть. Вот так, теперь она готова. И пусть в горле стоит комок, а живот наполнен безграничным чувством страха — так, что даже дышать больно. Она должна идти. Просто делать шаг за шагом, шаг за шагом…

Поместье и все прилегающие постройки были сожжены дотла. Над грудами покореженных досок возвышались лишь сохранившиеся каменные основания — обуглившиеся, но целые. Среди развалин можно было заметить останки людей и животных. Солдаты уничтожили даже скот, а не увели его, как обычно. Это не война, это просто бойня.

В центре огромного двора, бывшего когда-то украшением поместья, тянул свои гладкие ветви ввысь крепкий однолист. Сейчас на его поскрипывающих ветвях, будто куклы, неуклюже болтались высохшие тела людей. Волосы и часть одежды еще сохранились, так что опознать их не составило большого труда. Это были отец, мать и командир охраны — верный рыцарь, прослуживший Фирминам всю свою жизнь. Похоже, он защищал их до самого конца, иначе бы его не повесили вместе с ними. У него отсутствовала рука — похоже, потерял в бою. Неподалеку от дерева, на импровизированном помосте, было еще одно тело — этого человека по какой-то причине решили сжечь. Крохотный тонкий силуэт узнавался поразительно легко в этих обугленных останках — это была бабушка.

Придерживая себя дрожащими руками, девушка остановилась перед однолистом. Ноги подкосились, и она упала на землю, обдирая колени до крови. По щекам ручьем потекли слезы.

Она выла, точно раненый зверь, кричала, срывая горло. Ее крики эхом проносились в безмятежных небесах, сквозь кроны потягивающихся в солнечном свете деревьев, пронзали безразличную землю и каменные остовы зданий. Она рыдала, чувствуя боль во всем теле, а сердце медленно поглощала разверзнувшая пасть пустота.

Можно больше ни на что не надеяться, ни во что не верить. Они мертвы. Их повесили, как какой-то сброд, как уличных воров или бандитов. Унизили рыцаря, не дав ему пасть в бою. Сожгли бабушку, обвинив в ведьмовстве — конечно же, они нашли библиотеку, и смелая женщина не могла допустить, чтобы у кого-то возникли мысли о том, что настоящая ведьма жива и прячется где-то. Она защитила таким образом свою внучку. «Мой любимый ребенок», — как она шутила всегда…

Воспоминания проносились перед глазами, заставляя все сильнее рыдать и кричать от боли. Она ломала ногти до крови, впиваясь в землю, мокрую от слез. Зачем она сбежала тогда? Нужно было умереть здесь же, и тогда ей не пришлось бы видеть все это.

Боль от потери близких поглощала ее, а в мозгу начинала биться мысль: зачем ей теперь жить?..

Ведь их больше нет.

Ее дом сожжен дотла.

Ее имя теперь ничего не значит.

Ее страна будет уничтожена, если этого уже не случилось.

Все остальные ее родственники — мартейцы, а значит, их постигнет та же участь. Император Истры решил, что их страна не имеет право на существование. Не важно, какие у него были на то причины. Важно то, что она видит последствия.

Девушка не знала, сколько просидела так. Солнце возвестило о том, что начался полдень. Навязчивая мысль о самоубийстве бродила в ее голове, мешая горевать о близких.

Она может закончить все прямо сейчас. Она больше ничего не будет чувствовать. Ей не придется жить с этой пустотой в сердце. Ей не придется страдать, ей никогда больше не будет больно.

Девушка помотала головой, отгоняя прочь настойчивый голос. Кажется, будто кто-то чужой поселился там. Она вспомнила сны, оставившие ее так давно. Вспомнила Грань и голоса, что зовут туда. Вспомнила этот мерзкий липкий шепот…

Ну же, давай. Останови все это…

Девушка встала, пытаясь придать ногам твердости. Ветер дразнился, подбрасывая красивые белые локоны, измазанные высохшей кровью. Она посмотрела на висящие останки своих родителей, дочиста обглоданные насекомыми и птицами.

— Мама… Отец, — ее голос чуть дрогнул, но она справилась с собой. — Жизнь — это самый ценный дар. Вы… подарили мне жизнь. Я… смогла сохранить ее. После всего… смогла. Вы учили меня быть сильной…

Она всхлипнула, и слезы вновь потекли по ее распухшим щекам.

— Сильный, как говорил ты, отец… это не тот, кто побеждает здесь и сейчас. Сильный — это тот, кто может сносить лишения долгое время. Тот, кто тверд на всем своем пути. Тот, кого не сломят все его жизненные испытания. Отец… я так хочу быть сильной сейчас…

Она пыталась перестать плакать, с яростью размазывая по лицу слезы.

— Я не могу умереть так просто. После всего пережитого — не могу и не собираюсь, — она уверенно кивнула. — Пока я жива — живы и вы в моем сердце. Потому… вы не можете умереть раньше, чем умру я. Мы будем вместе, всегда.

Зачем ты лжешь?..

Девушка перестала плакать. Зачем она лжет сама себе? Она смотрела сухими воспаленными глазами на обуглившееся тело бабушки.

Они не могут быть вместе с ней. Их нет. Это не дальняя поездка. Они умерли. Вот их тела, перед ней. Она же ведьма, она знает — здесь их больше нет. Ничего нет от них, кроме висящего в воздухе призрака горя и страдания. Они теперь в другом месте — возможно, им там даже хорошо. Но здесь, в этом мире, есть лишь пустота. Пустота и болезненные воспоминания, каждое из которых будто режет ножом по внутренностям. Их нет. Она теперь одна. Нужно принять правду. Принять и жить дальше, как всегда…

Она пошла вдоль поместья, пытаясь найти что-то, что может ей пригодиться. В полу бывшей рабочей комнаты отца торчала настежь распахнутая дверь потайного люка. Спустившись вниз, девушка убедилась, что вся ее библиотека уничтожена. Все редкие книги, что с таким трудом доставала для нее бабушка, все компоненты, растения, рисунки с формулами — все обратилось в прах. Камни, похоже, просто украли — там были достаточно ценные разновидности, так что неудивительно. Ничего, что она могла бы использовать. У нее есть лишь ее потрясающая память, являющаяся самым ценным хранилищем всех накопленных знаний. Откровенно жаль лишь потерю редких ингредиентов — вряд ли она когда-нибудь сможет найти нечто подобное.

Она тщательно обыскала развалины, все время натыкаясь на чьи-нибудь останки. Многих слуг и рабочих она даже смогла опознать, отстраненно перебирая в голове их приметы.

Все, что можно было сжечь, было сожжено. Остальное, навроде денег или драгоценностей, было вынесено. Скот, судя по всему, сгорел заживо. Коней забили вместе с наездниками в общей панике, когда кто-то попытался сбежать верхом.

Девушка равнодушно отмечала все эти детали, по крупицам восстанавливая картину произошедшего. Осмотрев все, она вновь остановилась в центре двора, под ветвями однолиста. Есть еще то, что она должна сделать сегодня.

Она подобрала крепкий кусок обугленной доски и, выйдя за окраины, начала чертить круг. Она прошла вдоль всего дома и двора, ограничив толстой линией всю территорию поместья. По четырем сторонам света она нарисовала магические знаки, после чего подошла к дереву.

Ей пришлось залезать наверх, чтобы перерезать толстые веревки найденным на кухне ножом. Высушенные скелеты с глухим стуком ударились оземь. После этого она осторожно стащила с помоста тело бабушки. Все останки девушка аккуратно уложила рядом друг с другом, в стороне от однолиста. Осталось только развести огонь.

Покончив со всеми приготовлениями, девушка встала рядом с погибшими, не глядя на них. Неподалеку злобно потрескивал маленький костер.

— Вы все умерли страшной смертью. Я чувствую зло в воздухе — ночью здесь будет опасно. Не хочу, чтобы мой родной дом был проклятым местом. Я начертила круг — на случай, если пламя выйдет из-под контроля. Старик всегда меня ругал за то, что я боюсь огня.

Она слабо улыбнулась, вспомнив своего учителя.

— Хорошо, что он не дожил до этого.

Она замолчала. К горлу снова подступил комок. Она должна попрощаться с ними, попрощаться и очистить тут все. Нельзя плакать. Она будет сильной — не когда-то, когда забудет все это, а прямо сейчас.

— Я знаю, это самообман, — она подняла голову вверх, к вечереющему небу. — Но, пожалуй, мне будет легче, если я буду думать, что вы и правда все время со мной. Вот здесь.

Она с силой прижала ободранную ладонь к груди.

— Так что я не прощаюсь.

Она знала, что по щекам ее вновь текут слезы, но более не обращала на это внимания. Она подошла к костру и тихо сказала:

— Manne'h magia.

Пламя сверкнуло и стало насыщенно-голубым. Оно тут же угрожающе накренилось, издавая гудящий звук. Девушка поднесла обе руки и, чуть помедлив, опустила их прямо в костер, после чего вынула, держа в ладонях переливчатые сине-голубые сгустки. Потом кивнула, решаясь, и взмахнула руками.

Пламя потекло по воздуху, опустилось на землю и с невероятной скоростью охватило все вокруг. Девушка напряглась, пытаясь задать нужное направление. Огонь капризничал, с неохотой выполняя ее приказы. Все, до чего он дотрагивался — будь то камень или дерево, тут же рассыпалось в прах без малейшего дыма. Исподтишка он пытался подобраться и к девушке, но она уверенно держала его на расстоянии, крепко удерживая в руках направляющие сгустки. Она чувствовала, как он хочет освободиться, как медленно горячеет в ее руках, пытаясь опалить и поглотить целиком. Сейчас они были на равных — ее сила против его силы.

Когда был очищен последний участок проклятой земли, девушка тут же это почувствовала. Она приказала огню возвращаться. Нехотя он, будто скатываясь, прыгал обратно в ее ладони. Сделав последнее усилие, она сжала его, и пламя потухло. Изначальный костер был стерт вместе со всем остальным.

На лбу выступили капли пота. Девушка огляделась. Ее окружал выжженный пустырь — ни дерева, на каменных остовов, ни останков людей. Совершенная пустота в пределах очерченного ею круга. Точно такая же, как поселившаяся теперь в ее сердце.

История третья, о правителях

Лето 1321 О(223 И).

Небо медленно наполнялось неприятными серыми тучами. Воздух, разгоряченный, будто бы звенел в ушах, хотя на самом деле этот настойчивый однообразный звук издавал нестройный хор насекомых. Люсиль устало прислонялась к потному тулову Алли, придерживая ее за поводья, и невидящим взглядом смотрела вперед, туда, где городская стража сейчас тщательно обыскивала какого-то неприятного мужчину в обносках.

Шел уже третий час от рассвета, когда открылись городские ворота, но желающих попасть внутрь было слишком много. Это были крестьяне и торговцы, привезшие на продажу свои продукты и различные товары, местные жители, странствующие рыцари, наемники, иноземцы и прочие, прочие, прочие… Городская стража тщательно осматривала всех входящих, интересуясь целью посещения столицы Истрийской Империи. Всем, кто не являлся местным жителем, выдавали специальную бумагу, разрешающую ограниченное пребывание. Если, конечно же, результаты досмотра удовлетворяли суровых стражников.

Август, не желая проигрывать июлю, решил, что жары, бывшей ранее, недостаточно — нужно быть лучше и стремиться к большему. Люсиль чувствовала, что на ее одежде не осталось более ни одного сухого пятнышка, а мысль о том, что придется снимать сапоги, чтобы дать отдых измученным ногам, причиняла нестерпимую боль и вызывала ужас. Последнюю воду из фляги она отдала лошади, дав ей напиться из своих рук, после чего лишь протерла влажными ладонями лицо. Перед ней оставался всего один человек внушительных объемов, с такой же объемной тележкой. Ему, кажется, было совсем плохо — он беспрерывно пил и протирал лицо надушенным платочком. До девушки доносился слабый аромат цветов и просто-таки нестерпимый запах пота. Понимая, что сама сейчас пахнет не лучше, она страдальчески терпела, пытаясь дышать через раз. Позади нее тянулась очередь — по размеру, ничуть не меньше той, что она уже отстояла. Кажется, это все затянется до полудня. На памяти Люсиль это был первый раз, когда стража настолько тщательно проверяла всех входящих. Судя по тому, что она успела услышать, проезжая по Глиняному Такту, на то была причина.

Ходили невразумительные слухи о том, что стряслась беда. Кажется, на Принца было совершено покушение. А, может быть, на самого Императора. Возможно, покушения вовсе не было, и кто-то из них болен. В любом случае, приезжие рассказывали то, о чем точно сами не знали. Люсиль была уверена, что выяснит все сразу по прибытию в город, но это случилось даже раньше. Когда наконец толстого мужчину с тележкой пропустили, выдав ему бумаги, настал черед девушки.

— Имя, род деятельности, цель прибытия? — стражник устало пробубнил фразу, которую повторял изо дня в день. Второй, сидя за обтрепанным столом, приготовился записывать. Третий в это время принял лошадь травницы, готовясь ее осматривать. На синем полотнище, накинутом поверх кольчуги, поблескивал серебром символ столичной стражи — непритязательное изображение городской стены. Девушка даже не хотела думать, насколько жарко сейчас им, в полном своем облачении.

— Люсиль из Мартейны, лекарь. Прибыла…

— Лекарь?! — встрепенулся сидящий, поставив жирную кляксу на бумаге. — Надо было проходить без очереди!

— К Принцу, стало быть, — закивал стражник, заглядывая в седельные сумки.

— Верно, — уверенно ответила девушка, понимая, во что она влипла.

— Орден? — спросил второй стражник, самый молодой, вновь приготовившись писать.

— Я не из Ордена. Частное обучение.

Стражник поморщился и что-то накалякал в своем журнале посещений.

— Только травы да банки какие-то, — подтвердил третий стражник, обладавший выдающейся бородой. — Щас еще тут посмотрю…

Большую часть украшений Люсиль пришлось заранее надеть на себя, чтобы не вызывать подозрений. В сумках остались лишь ее камни и некоторые предметы, но она достаточно хитро их рассовала, используя в том числе потайные карманы. Хотя, конечно, это все же было достаточно рискованно — сейчас она это понимала как никогда ранее.

— Оружие? — все тем же усталым голосом осведомился стражник, жестом показывая, чтобы она покрутилась на месте.

— Разделочный нож считается? — Люсиль послушно повернулась, подняв вверх руки.

— Арч? — обратился стражник к бородачу, вздохнув.

— Обычный разделочный нож, я уже посмотрел.

Стражник еще раз вздохнул и наклонился, после чего тщательно ощупал сапоги девушки.

— Может, снять? — предложила Люсиль. Стражник болезненно поморщился и отрицательно покачал головой.

— Тут какие-то камни — сплошной мусор, — подал недоуменный голос Арч.

— Я из тех, кто еще практикует камнелечение. Считается, что каждому органу соответствует определенный камень — зная это, можно…

Стражник сморщил лицо так, будто его укусила оса, и махнул рукой, показывая, чтобы девушка замолчала. Арч фыркнул, закрывая последнюю сумку.

— Императору только такую дурь не вздумай сказать, о камнелечении своем. Мы уже замучились трупаки шарлатанов с виселицы снимать.

— Я как раз хотела сказать, что данный метод эффективен лишь в качестве профилактики.

Молодой стражник закончил заполнять свой журнал и повернул его к девушке, протягивая перо.

— Писать ведь умеешь? Подпись поставь.

Люсиль послушно расписалась напротив своего имени и вернула перо. Мужчина достал из шкафчика лист пергамента с текстом указа, красиво оформленный серебряным тиснением, и принялся старательно вписывать имя девушки.

— Срок пребывания даю максимальный, на месяц. Дальше, ежели что, продлить можно. Грамоту эту всегда иметь при себе, ясно? Не первый раз в городе, наверное, и сама знаешь…

Люсиль утвердительно кивала.

— До дворца провожать, стало быть, не нужно? — уточнил бородатый Арч.

— Нет, я знаю дорогу, — девушка старалась выглядеть максимально дружелюбной. Нельзя вызывать подозрений, особенно когда пытаешься пронести драгоценности…

— Надо будет Руделю сказать, он сейчас все одно ерундой мается — пущай ко двору доложит, что новый лекарь вскорости пожалует.

Люсиль на секунду страдальчески прикрыла глаза. Конечно же, легко отделаться она уже не сможет. Угрюмый стражник молча всучил ей лист пергамента и громко рявкнул: «Следующий!»

Девушка поблагодарила, принимая грамоту, и прошла сквозь ворота, придерживая Алли. Только сейчас она ощутила, как, не обращая внимания на страшнейшую жару, по спине медленно разбегались мурашки. Это было опасней, чем она предполагала, но самое неприятное еще впереди. Нужно немедленно связаться с Каринн и выяснить, что вообще происходит.

Муура была поистине огромным городом, хотя и не самым большим среди государств, расположившихся севернее Красных Гор. Также Муура не претендовала на звание самой прекрасной или же причудливой, но, несомненно, на территории Истрийской Империи это был один из богатейших городов. Муура не отличалась какими-либо особенностями архитектуры и выдержана была в так называемом «западном» стиле — строгие высокие стены, строгие башни и строгие темные цвета. Этот стиль еще называли «ковикским», именно его в далекие времена для обустройства еще молодой тогда Истры выбрал тогдашний правитель. Ковикская архитектура славилась своей приземленностью и одновременно практичностью. Большая часть зданий строилась из камня, добываемого тут же, неподалеку от Мууры. Каменоломни эти примечательны были прежде всего тем, что добываемая в них порода имела специфический синеватый оттенок, за счет чего города Империи приятно отличались от мрачного серого Ковика. Синий оттенок за счет необычного камня и построенных из него стен столицы со временем стал символом Истры.

При этом, нельзя было сказать, что имперские постройки были совсем уж грубы и некрасивы. Местные архитекторы привнесли в ковикский стиль немногое от южного Солира и кое-что от восточного Кассела, в результате чего получилось весьма изящное решение, так что архитектура Мууры и по сей день вызывает восхищение именно своим удачным смешением всего наилучшего.

Дома были каменными, аккуратными, иногда совсем крохотными. Во избежание пожаров, столь частых в сухие месяцы, на территории столицы были запрещены деревянные здания. Незаконно настроенное безжалостно сносили, а взявшихся за такую работу казнили на главной площади. В истории столицы, еще в давние времена, было несколько разрушительных пожаров, приводивших к полному уничтожению города — именно тогда вышел запрет на дерево, и именно тогда решили отстроить Мууру из камня.

Постройки украшались витиеватой резьбой; крестьяне и прочие местные жители самостоятельно красили свои дома — особенно популярными цветами были синий, зеленый и голубой. Дома знати выглядели более утонченно, частично копируя восточные особняки — мода на элегантные перила и вычурные барельефы пошла именно оттуда. Запрещались хаотичные постройки — строительство всегда велось согласно планам, разработанным коллегией архитекторов Мууры. Именно поэтому улицы столицы были прямы и просторны, а найти нужный район или место не составляло особого труда.

Все дома покрывались черепицей темных оттенков — синей или же черной. На маленькие квадратные окна навешивали ставни соответствующих цветов, и, чтоб хоть как-то выделяться, использовали различные занавески. О, вот уж точно то, в чем Муура может посоперничать с любым другим городом — это оригинальность занавесок, используемых местными жителями. Кто-то шил сам, а кто-то заказывал у портных — во всем городе было не сыскать пары одинаковых занавесок. Со временем это перешло в какое-то своеобразное соревнование, и каждый пытался быть чуточку лучше, чем остальные. Знатные горожане снисходительно отзывались об этой «забаве бедняков», но сами не забывали каждый сезон обновлять дорогие портьеры в своих комнатах, также пытаясь перещеголять друг друга. В определенных кругах Мууру даже шутливо называли «столицей камня и занавесок».

Улицы Мууры были выложены из того же синеватого камня, что и дома, и лишь в оформлении Дворцовой Площади и еще нескольких примечательных мест использовалась разноцветная брусчатка, изображавшая символ Империи — дерево, тянущееся вверх и одновременно корнями разраставшееся вширь. С деревом была связана одна из историй о происхождении Истры, но Люсиль не слишком интересовалась такими подробностями.

Вся Муура делилась на Верхний город и Нижний город. В Нижнем городе селились лишь крестьяне, обрабатывающие близлежащие поля, а также некоторые ремесленники — к примеру, кожевники и красильщики, и кузнецы. Также здесь были многочисленные трактиры и прочие заведения, соответствующие доходу местных жителей. Верхний город был огорожен дополнительными стенами — уровень допуска определялся в зависимости от рода занятий и денежных средств посетителя. Будучи лекарем, Люсиль всегда получала так называемый «серебряный» пропуск, разрешающий посещение Верхнего города. «Синий» пропуск ограничивал передвижение лишь Нижним и его окрестностями.

В Верхнем городе, без преувеличения, можно было найти все — разнообразные товары на любой вкус и кошелек, игорные дома, бордели, театры, огромные трактиры с их разнообразной кухней и крохотные таверны с огромным ассортиментом светлого пива. Художники, музыканты, актеры, цирюльники — все были тут. Жизнь в Верхнем городе кипела — это утомляло и будоражило одновременно.

В Мууру вели около десятка ворот. Южные, или «Глиняные» ворота, как называли их местные, предназначались исключительно для временных посетителей столицы. Серебряные и Восточные ворота вели сразу в Верхний город — такими пользовались лишь дворяне. Северные и Старые предназначались для выезда из города. Каменные ворота служили для приема иностранных гостей — к ним был подведен живописно украшенный мост, пересекающий сеть мелких рек, протянувшихся к западу от Мууры. Эти ворота тоже вели сразу в Верхний город, и мост, будучи настоящим произведением искусства, должен был вызывать первое положительное впечатление у всех приезжих гостей. Длинные ворота служили для тех же целей, что и Южные, но сейчас были закрыты на реставрацию, как узнала Люсиль позже. Именно поэтому ей пришлось отстоять в очереди в два раза дольше, чем обычно. Еще в городе были Малые Южные и Малые Западные, а также Воробьиные ворота — это из тех, что знала девушка. Примечательным было то, что каждые ворота были своеобразно оформлены, так что стали еще одним незабываемым символом столицы.

Сейчас Люсиль старалась кратчайшим путем пройти к внутренним стенам, проскальзывая среди снующих крестьян Нижнего города. Здесь было довольно грязно и прилично воняло. Витавший в душном воздухе запах выделываемых шкур вызывал непроизвольные рвотные позывы, так что, прикрывая лицо рукой, девушка быстро вела за собой Алли.

Именно в Верхнем городе находился один из самых знаменитых борделей Мууры — «Мира Капела», где и работала Каринн. «Горькая Инни» была одной из самых высокооплачиваемых проституток этого заведения, благодаря чему имела весьма неплохое жилье неподалеку от Рыцарской площади, прямо напротив Большого рынка. Также, попасть на Дворцовую площадь и оттуда — во дворец Императора, можно было лишь из Верхнего города. И там же, через несколько улиц от Малого рынка, расположился барахольщик и скупщик антиквариата, так хорошо знакомый Люсиль и всем тем, кому нужно было продать и купить нечто странное. Девушка познакомилась с ним, как и с Каринн, в свое самое первое посещение Мууры — около четырех лет назад, и с тех пор он исправно ее выручал — за определенные суммы, конечно, или определенные вещи. Ведьма знала, что он при необходимости сотрудничает с городской стражей — но лишь тогда, когда дело касается чего-то действительно противозаконного. К примеру, он никогда не принимает краденое, но лишь в том случае, если владелец предмета еще жив. Ну и весьма многие, в том числе настоящие лекари, иногда просят о странных вещах. Именно так в определенных кругах называлась его лавка — «Лавка странных вещей». В реальности крохотный магазинчик украшала скромная вывеска «Барахольщик», а ниже нее была вручную накаляканная записка: «Принимаю антиквариат. Дешево». Господина этого звали Люцером, и он был коренным муурцем.

Пройдя через пост стражи и предъявив грамоту, Люсиль наконец с облегчением вдохнула воздух Верхнего города. Здесь было не так душно, как внизу, и уж точно совсем не так пахло. Запах Верхнего города — это запах жарящегося мяса, смешанный с запахом алкоголя и цветов в теплое время года. Зимой здесь тоже пахнет мясом, а еще, отчетливо, холодным камнем и снегом.

Заплатив, Люсиль оставила лошадь в конюшнях. Потрепав Алли на прощанье, она сняла с нее свои сумки и, навесив их на себя, двинулась в сторону Рыцарской площади. Еще нет и полудня, а значит — Каринн у себя дома. Это лучшее время, чтобы навестить ее, а к господину Люцеру она сможет попасть и после обеда. К тому же, сейчас информация для нее значительно важнее, нежели деньги.

Девушка уверенно шла вдоль широких улиц, изредка поглядывая по сторонам и отмечая, что за время ее отсутствия, как всегда, ничего толком не изменилось. Муура по-прежнему была прекрасным, хоть и несколько суетливым, городом.

Люсиль значительно сократила путь, не став проходить через Большой рынок, и менее чем через полчаса вышла к Рыцарской площади. Это, по сути своей, была небольшая площадка, красиво обрамленная цветами и декоративным кустарником. Вокруг нее было множество маленьких аккуратных домиков, а далее, за сквером, минуя еще одни внушительных размеров ворота, можно было попасть в штаб-квартиру Рыцарей Истры. Само собой разумеется, что посторонних туда не впускали.

Девушка быстро нашла искомый дом — это было средних размеров двухэтажное здание. Первый этаж принадлежал какому-то купцу, а на втором жила Каринн. В ее квартиру вела красивая каменная лестница, прилегающая к выходящей во двор стене дома. Люсиль отметила, что побелка была совсем свежей, а во дворе, кажется, высадили еще какие-то диковинные растения. Она внимательно рассмотрела каждое и определила название, стоя прямо посреди лестницы, после чего наконец двинулась дальше. Остановившись у темно-синей двери, окованной железом, она взялась за дверное кольцо и громко постучала.

Ничего. Никаких звуков внутри квартиры, никаких голосов. Вздохнув, Люсиль постучала еще раз, но ей снова никто не ответил. Подождав еще немного, ведьма спустилась до середины лестницы, минуя изгиб, и уселась на прохладную ступеньку — так, чтобы можно было окинуть взглядом всю площадь.

— Еще и одиннадцати утра нет — может, она спит? Или ушла на рынок?..

Девушка хотела было спросить Алли, что она думает по этому поводу, и тут же вспомнила, что оставила лошадь в конюшнях.

Некоторое время она сидела там, отдыхая в тени высоких деревьев, и лениво разглядывала пересекающих площадь людей. На несколько секунд внимание ее привлекла пожилая женщина, сидевшая на земле рядом с воротами. Руки ее и лицо были неестественного синевато-багрового цвета, странно сморщенные. Перед ней стояла миска с медными монетами, но женщина сидела тихо, никого ни о чем не прося, будто бы просто отдыхала среди кустов.

«Синяя смерть», да? Недолго ей осталось.

Эта мысль проскользнула незаметно, так же, как и все остальные. Решительно выпрямившись, девушка потянулась, собрала свои сумки и направилась вниз по узкой улочке, соединявшей пару соседних районов. Ждать не имеет никакого смысла — раз Каринн сейчас нет, нужно заняться другими делами.

Люсиль шла закоулками, петляя, и пыталась вспомнить кратчайший путь до «Лавки странных вещей». Пару раз она сворачивала не туда, и наконец вздохнула с облегчением, увидев знакомую улицу.

Это был обычный городской район — здесь не было прекрасных парков и благоухающих цветов. Дома по большей части были довольно старыми, облезшими и будто взъерошенными. Брусчатка во многих местах выщербилась — было заметно, что здесь дорогами никто не занимался. Сильно пахло мочой и дешевым алкоголем, и некоторые, игнорируя запрет, выбрасывали помои прямо под окна, хотя в Мууре были специально оборудованные места для мусора. Люди тут были все такие же суетливые, хоть и жили значительно беднее. С утра это место, озаренное ярким августовским светом, выглядело по-своему симпатичным, но Люсиль прекрасно знала, что после захода солнца чужакам сюда лучше не приходить. Впрочем, это правило действовало для всех больших городов и подобных этому районов.

Проржавевшую вывеску с надписью «Барахольщик» она заметила издалека. Потянув тяжелую скрипучую дверь, она проскользнула внутрь, в пыльное затхлое помещение. Крохотные оконца, которые, кажется, ни разу в жизни не мыли, были совершенно мутными и почти не пропускали свет снаружи. Пару секунд привыкая к полумраку, девушка заметила крохотный силуэт господина Люцера, который в этот момент как раз разжигал дополнительные свечи.

— Пришла все-таки, — сказал он своим обычным сердитым голосом, бросив на гостью мимолетный взгляд.

— И вам день добрый, — кивнула девушка.

Помещение магазина было совсем крохотным — сюда с трудом вмещались шкаф, в котором хранились счетные книги, стол с парой стульев, комод и прилавок. За прилавком находилась дверь, ведущая во внутренние комнаты. Расставив свечи, Люцер тут же нырнул туда, так что Люсиль даже не успела что-либо сказать.

Барахольщик был человеком среднего возраста — по крайней мере, ведьма уверенно давала ему лет пятьдесят. Он был совершенно крохотного роста, а по сравнению с Люсиль и вовсе казался карликом. Черты лица его были тонкими и строгими — казалось, он вечно хмурится и всегда сердит. Сейчас девушка слышала его голос, приглушенно раздававшийся откуда-то издалека.

— Так и думал, что придешь, как вся эта канитель с Его Высочеством началась.

— М-м, — ответила ведьма, разглядывая картину на стене, которой раньше тут не было. Она решила ни о чем не спрашивать Люцера и не показывать своей неосведомленности в данном вопросе — безопаснее будет все узнать у Каринн. К тому же, Горькая Инни обладала интересной особенностью — она всегда знала чуточку больше, чем все остальные. Оно и неудивительно, с ее-то работой.

— Все как с ума посходили! Нельзя было Его Императорскому Высочеству назначать такую награду! Сколько уже мошенников да бездарей перевешали — не сосчитать!

Люцер, кажется, что-то активно искал. Раздался громкий стук, и мужчина выругался. Люсиль вся обратилась в слух, когда речь зашла о награде.

— Ну, значит, у меня есть шанс, — продолжая придирчиво разглядывать картину, ведьма снимала с себя сумки.

Мужчина фыркнул так громко, что девушка непроизвольно весело фыркнула в ответ.

Кажется, Люцер наконец нашел то, что искал. Девушка отчетливо слышала звук приближающихся шагов. Шаркая ногами, барахольщик вернулся в помещение, держа несколько объемистых мешочков в руках.

— Шанс? Ни один лекарь нашего прославленного в делах медицины города не справился! — он с силой опустил мешки на прилавок и возмущенно уставился на ведьму. — Хочешь сказать, что ты разбираешься в лекарском ремесле лучше?!

Люсиль не ответила, будучи занята активным поиском в своих сумках. С себя она уже сняла все украшения и сейчас вытряхивала из потайных карманов остальное. Закончив, она обратила внимание на прилавок и вопросительно посмотрела на Люцера. Успокоившись, мужчина обычным деловитым тоном принялся объяснять, развязывая мешки по очереди.

— Здесь камни, разные. В основном брак, грязная порода или ненужный хлам, оставшийся от переплавки. Ты говорила, что подойдет, смотри сама.

— Многие слишком мелкие, — придирчиво осмотрела содержимое мешочка Люсиль. — Я не буду платить за лишний мусор.

— Выбирай только те, что нужны, в таком случае. Но учти, что я возьму с тебя плату за хранение.

— Что? Мы о таком не договаривались, — взгляд девушки тут же стал колко-ледяным.

— Верно, не договаривались, что мне придется год хранить у себя весь этот хлам, не будучи точно уверенным в том, что ты за ним вообще придешь.

— Задерешь цены — и я вообще ничего покупать не буду.

— Не беда. У меня хватает посетителей — многие из них платят значительно больше, чем ты.

Люсиль раздраженно выдохнула.

— Сколько ты хочешь за хранение?

— Десять процентов от общей суммы товара.

— Пять.

Некоторое время они молча смотрели в глаза друг другу.

— Десять, но ты сама выберешь то, что тебя устраивает.

— Идет. Что у тебя еще?

Во втором и третьем мешочках были различные травы диковинного внешнего вида, завернутые каждая в отдельную тряпочку.

— В основном здесь то, что растет на далеком юге, даже пустынник есть. Меня, кстати, слезно просили его продать, но я соблюдаю условия нашей сделки.

— Да-да, — Люсиль не верила ни единому слову и просто ждала, когда же наконец Люцер покажет ей содержимое оставшихся двух мешочков.

— Янтарь, — мужчина бросил на девушку быстрый взгляд. Люсиль и глазом не моргнула, когда барахольщик аккуратно вытряс из мешочка два прекрасных, огромных солнечных камня.

— Неплохие, — кивнула она.

— Ты говорила, что самое главное — размер, а чистота не так важна.

— Верно. Эти подходят.

— А здесь… — Люцер торжественно открыл последний мешочек, демонстрируя содержимое. Люсиль наклонилась, всматриваясь в поблескивающий черный порошок.

— Акалитовая пыль? Серьезно?

— Она самая. Я знал, что тебе понравится.

Ведьма недоверчиво пропустила порошок между пальцами, понюхала, потом аккуратно лизнула.

— Несомненно, это она. Хотя и по внешнему виду было понятно, — Люсиль удовлетворенно кивнула.

— Тебе это дорого обойдется, — улыбнулся Люцер.

Девушка, в свою очередь, выложила перед барахольщиком все те украшения, что были ей позаимствованы из особняка Стража. Люцер недовольно их осмотрел и поднял страдальческий взгляд.

— Люси, милая, ты же понимаешь, что весь этот мусор годен лишь на переплавку? Не расстраивай меня так.

— Я уж думала, что ты забыл, как меня зовут, господин Люцер, — Люсиль произнесла это с каким-то ребяческим озорством.

— Ты ведь просто пошутила, да? Ты всегда приносишь мне что-нибудь интересное — не может такого быть, чтобы за целый год ты ничего не нашла?

Барахольщик выглядел таким расстроенным — будто ребенок, у которого отобрали единственную конфету. Люсиль чуть подняла уголки губ и вновь полезла в сумку.

— В этот раз мое путешествие проходило в основном в западной части нашей Империи…

— Недавно присоединенный Ковик? Да, это может быть интересно, — Люцер неотрывно следил за руками девушки, привстав на носки. Она вынула из сумки небольшой сверток и положила его на прилавок. Мужчина аккуратно снял ткань и замер, уставившись на предмет. Это была небольшая резная статуэтка в форме диковинного зверя, стоящего на задних лапах.

— «Бунтующий архан» — работа ковикских мастеров, датируемая примерно девятисотыми годами общего летоисчисления. Таких было всего два десятка, и каждый зверь отличался от остальных. Сделано из узурского сплава, секрет изготовления которого на данный момент утерян, что делает невозможным существование подделок, — кажется, барахольщик готов был расплакаться. Он нежно сжимал в руках статуэтку, пытаясь разглядеть каждую ее деталь.

— Я знала, что ты оценишь.

— Забирай все! — Люцер махнул рукой. — Сейчас принесу деньги…

Он удалился, прижимая к себе архана. Люсиль тщательно завязала все мешочки и уложила в сумку. Она знала, что реальная цена статуэтки с трудом перекрывает все эти материалы, но не в этом заключалась суть. Еще с первой встречи ей стало ясно, что за человек этот барахольщик. Прямая выгода его интересовала мало, хоть он и тщательно это скрывал. Вся эта лавка, все его дело было создано исключительно затем, чтобы иметь возможность собирать коллекцию тех вещей, которые он считал бесценными — невзирая на их истинную стоимость.

Барахольщик вернулся, держа в руках увесистый мешочек.

— Здесь десять злотых — серебром, правда.

— Так даже лучше, — кивнула Люсиль, забирая деньги.

— Пересчитывать не будешь?

— Мы ведь надеемся на долговременное сотрудничество, верно? К чему тебе меня обманывать, — девушка перекинула сумки через голову, готовясь покинуть помещение.

— Я надеюсь, что наше расставание на сей раз не будет таким долгим, — барахольщик всхлипнул от избытка чувств.

— Постараюсь не разочаровать тебя, господин Люцер. И ты не подведи.

— Твой список у меня — попробую достать еще что-нибудь особенное!

— Спасибо за все, — девушка кивнула на прощание. — До следующей встречи.

— Удачи тебе с Его Высочеством!

Люсиль вышла из лавки и поспешила покинуть улицу. Прощальное напутствие барахольщика камнем опустилось на ее плечи — она тут же вспомнила, в какую историю влипла.

Раз есть деньги — можно наконец зайти на рынок, тем более что он по пути. Решив так, девушка уверенно направилась в нужном направлении, погрузившись при этом в свои мысли. В голове ее уже вовсю кружились различные магические формулы — одна только акалитовая пыль открывала огромный простор для творчества. Бормоча себе под нос, Люсиль незаметно вышла к Малому рынку.

Малый рынок, хоть и носил такое название, был далеко не маленьким. Здесь продавали самые разнообразные товары для основной части населения. Большой рынок был значительно меньше — там в основном торговали тем, что было доступно лишь весьма обеспеченным горожанам. Дорогие платья и костюмы, лучшее вино, драгоценности, духи, южные ткани, редкие деликатесы — все это можно было найти на Большом рынке. Люсиль иногда проходила мимо, мельком оглядывая ряды, но даже тогда напыщенные купцы с неудовольствием косились на нее. Девушка не оставляла надежды случайно найти какой-нибудь редкий ингредиент даже в таком месте, а потому раз за разом продолжала дразнить торговцев своим присутствием.

Малый рынок был шумным, но дружелюбным местом. Здесь постоянно встречались знакомые, а лавочники частенько заводили непринужденный разговор с покупателем. Вся эта толпа шумела, кричала и громко смеялась. Кто-то пил пиво, шествуя меж торговых рядов, кто-то ел на ходу, а где-то вдали играли музыканты, пытаясь своим навязчивым треньканьем пробиться сквозь общий гул.

Люсиль старалась не задерживаться, бросая мимолетные взгляды по сторонам. Ей определенно нужна была новая одежда, хотя и жаль было тратить на нее деньги. Вздохнув про себя, что хотя бы сапоги пока целы, она нехотя отправилась вдоль тканого ряда.

Взгляд ее бесцельно бродил вдоль лавок и неожиданно споткнулся. Остановившись как вкопанная, Люсиль уставилась на болтающиеся по ветру штаны. Они были белыми в нежно-голубую полоску.

— Заинтересовало что-то? — добродушно пробасил огромный мужчина, стоявший за прилавком.

— Цвета Мартейны, — выпалила девушка, продолжая пристально разглядывать полосатый предмет одежды.

Мужчина громко расхохотался.

— Есть такое, верно! Будешь брать? Никто не покупает, говорят — цвет девчачий. А по мне — так очень даже!

— А размер-то подойдет? — с сомнением протянула Люсиль.

— Бери да приложь, но вроде на тебя — ноги-то длиннющие! А ежели что не так, можно на заказ пошить.

— Некогда мне на заказ, — Люсиль отложила в сторону сумки и взяла в руки штаны.

— Ну точно на тебя, — довольно покивал продавец. Он был на голову выше девушки и раз в пять ее шире.

— Сколько они? — спросила ведьма, хотя уже решила брать в любом случае.

— Отдам за два серебряка, — махнул рукой мужчина.

— Это ты тут портной? — Люсиль решила оглядеться повнимательнее.

— А что, не похож? — снова хохотнул своим заразительным басом продавец.

— Не похож. Вылитый кузнец, — чуть подняла уголки губ девушка.

— Все так говорят, а я шить люблю, — широко улыбался щербатыми зубами мужчина.

Ведьма прошла вдоль прилавка, разглядывая готовый товар.

— Новые красители привезли — теперь можно одеться не хуже, чем те дамы из Императорского Дворца! — портной продемонстрировал несколько рубашек ярко-красных и зеленых цветов.

— Красивая, — кивнула Люсиль.

— Какая?

— Вон та.

Девушка указала на рубашку глубокого синего цвета. Вдоль воротника и по краю рукавов она была украшена затейливой вышивкой из переплетающихся малиновых и желтых нитей. Горловину стягивал надежный длинный шнурок.

— Эта рубашка не самая дешевая, — улыбнулся портной. — Но приятно, что ты ценишь такие вещи. Чистый плотный хлопок и стойкий цвет, не смывающийся после стирки.

— Сколько?

— Десять серебряков.

— Мой размер. А еще такие есть? Я бы взяла парочку.

— Такого цвета — только одна. Еще есть белая.

— Беру синюю и штаны. У меня без сдачи…

Люсиль провела на рынке более часа. Кроме штанов и рубашки, она также купила чистой ткани на обмотки и несколько запасных подштанников. Еще приобрела новую большую сумку из коровьей кожи взамен совсем износившейся и кое-что из мелочей, необходимых в дорогу. Напоследок купила горячих пирожков с мясом, которые выпекали тут же, на улице, и медленно направилась к Рыцарской площади, жуя на ходу.

Подойдя к дому Каринн, она вновь поднялась по лестнице и постучала в дверь, с трудом высвободив руку из-под нависающих на ней сумок. В квартире раздался приглушенный звук, и скоро Люсиль услышала топот семенящих ног. После продолжительной борьбы с тяжелым засовом дверь наконец отворили.

На пороге стояла миловидная девушка в простом платье и фартуке, с подвязанными волосами. Она широко открыла свои темно-карие глаза и, хлопнув длиннющими ресницами, тоненьким голосом спросила:

— Вы кто?

— Знакомая Каринн. Она дома?

— А… Вы, наверное, по работе? — девушка странно покраснела.

— Нет. Я лекарь.

Девушка раскраснелась еще сильнее и пискнула: «Входите».

Люсиль прошла в прихожую, застеленную темно-малиновым ковром. У самого входа было небольшое зарешеченное окно, выходящее прямо на Рыцарскую площадь. Рядом стоял небольшой столик, украшенный цветами. Ведьма тут же положила на него свои сумки.

— Как о Вас доложить?

— Люсиль из Мартейны. Без «вы», если можно.

— Как пожелаете, — девушка быстро поклонилась и побежала из прихожей в коридор. Люсиль, пожав плечами и крепко сжимая в одной руке сверток с двумя оставшимися пирожками, двинулась за ней.

Коридор был достаточно длинным. По правую руку две двери вели в комнаты: первая — в спальню, вторая — в столовую, совмещенную с кухней. За дверью слева расположилась кладовка. По прямой коридор упирался в третью комнату, предназначенную изначально для прислуги, но Каринн переоборудовала ее в «комнату для гостей», как она сама это называла. Девушка побежала, как и предположила Люсиль, в спальню — Каринн проводила там почти все свое время.

— Каринн, к тебе там девушка, представилась как…

— Это я. Привет, — ведьма вошла в комнату, не дав служанке договорить.

Это была самая большая комната в квартире Горькой Инни. По центру расположилась огромная кровать с балдахином, изголовьем прижимаясь к стене. Дальше, у окна, рядом с ажурной перегородкой, стояла бадья с уже остывшей водой. Вдоль стен возвышались несколько платяных шкафов и огромный стеллаж с книгами. Неподалеку от кровати стоял стол с блюдом, до краев наполненным фруктами. На полу, прикрытом толстым узорчатым ковром, всюду были разбросаны подушки, служившие пуфами. На кровати было множество одеял, в беспорядке переплетающихся друг с другом. Около входа в комнату разместился столик с прикрепленным к нему овальным зеркалом — именно за ним сейчас и сидела Каринн, тщательно причесывая пушистые ресницы маленькой щеточкой. Не прерывая своего занятия, она обратилась к Люсиль, глядя на ее отражение в зеркале:

— Здравствуй, Люси, — голос девушки был томным и протяжным, но при этом невероятно чистым и четким. — Я бы обняла тебя с огромным удовольствием, но, к сожалению, даже отсюда я чувствую эту потрясающую смесь из запахов конского и человеческого пота. Так что оставим торжественное приветствие до того момента, когда ты помоешься после долгой дороги.

— Это я еще не сняла сапог, — с совершенно серьезным лицом ответила ведьма, глядя в спину подруги.

Каринн страдальчески закатила глаза. Потом отложила щеточку в сторону, оценила свое отражение в зеркале и встала с круглого пуфа. Служанка все еще стояла рядом, восхищенно глядя на свою госпожу.

— Дори, милая, сегодня ты мне больше не нужна, — она протянула свою длинную изящную руку и мягко коснулась щеки девушки.

— Как прикажете, госпожа, — служанка бросила смущенный взгляд в сторону Люсиль.

— Увидимся послезавтра, как обычно, — Каринн легко поцеловала Дори в щеку, проведя рукой по ее шее.

— Как прикажете… То есть… до послезавтра, — девушка окончательно смутилась и выбежала из комнаты. Некоторое время Каринн и Люсиль молча стояли друг напротив друга, пока наконец громкий стук входной двери не возвестил о том, что они остались наедине.

Вздохнув, Инни вновь опустилась на пуф и взяла в руки гребень. Ведьма присела неподалеку, прямо на мягкий ковер.

— Спишь с ней? — без обиняков спросила она.

— Фу, как грубо, — сказав так, Каринн, тем не менее, улыбнулась.

— У тебя же в прислугах, кажется, был какой-то юноша?

— Ты, наверное, Амиля имеешь в виду? Он мне надоел, и я наняла Дориан. Она… милая. И так забавно краснеет.

Каринн легкими движениями расчесывала волосы. Люсиль достала пирожок из свертка и, откусив, с набитым ртом обратилась к подруге:

— Будеф? Пофледний.

— Люси, милая, где я и где пирожки?! Ты же знаешь, как южане склонны к полноте, — Каринн поморщилась. — Кажется, на всем белом свете ты — единственная женщина, которая может есть подобное и не толстеть. Кстати, ты еще похудела.

— В последнее время у меня было туго с деньгами, — неопределенно пожала плечами ведьма. Каринн вздохнула и отложила расческу в сторону, повернувшись к подруге.

Горькая Инни по праву считалась одной из самых красивых женщин Мууры — при беглом взгляде на нее захватывало дух. Она была чуть выше среднего роста и прекрасно сложена: длинные крепкие ноги, плавный изгиб крутых бедер, тонкая талия и высокая упругая грудь правильной формы. Кожа ее была смуглая, но с приятным розоватым оттенком, идеально гладкая и чистая. Огромные зеленые глаза смотрели всегда внимательно и будто бы отстраненно. Длинные темные волосы и смоляные брови придавали ей ту самую «горчинку», в честь которой она и получила свое прозвище. Люсиль знала, что Каринн старше нее, но свой точный возраст та никогда не называла.

Сейчас она сидела в одной лишь короткой шелковой сорочке и с какой-то непонятной тоской смотрела на подругу.

— Что? — ведьма доела последний пирожок.

— Ты ведь знаешь, как меня расстраивают подобные вещи.

— Какие? — Люсиль выбирала оставшиеся крошки.

— Ох, с тобой бесполезно это обсуждать, верно? Ты ведь снова скажешь, что тебя все устраивает.

— Так и есть. И сейчас, кстати, у меня есть деньги. К слову, я заходила к тебе сегодня — мне никто не открыл.

— Дело было утром, стало быть? Я спала, — Каринн просто пожала плечами, перекинув ногу на ногу.

— Поздно вернулась? — Люсиль с тоской отложила пустой сверток.

— Примерно в пять утра. Дори приходит ко мне около полудня, но ты, видимо, была еще раньше.

— Так и есть. Вообще, я хотела узнать о ситуации с Его Высочеством. Видишь ли, меня ждут во дворце…

— Я, как тебя увидела, сразу об этом подумала, — Каринн тяжело вздохнула и решительно встала. — Знаешь что? Сходим с тобой сейчас в одно место — уверена, тебе понравится. Там и поговорим. На эту ночь останешься у меня и можешь заниматься любыми своими магическими штучками, все равно Дориан завтра не будет. Так что вещи оставляй тут. И захвати чистую одежду, если таковая у тебя вообще имеется…

— Я…

— Никаких возражений, — Каринн нахмурилась и погрозила пальцем.

— Как прикажете, госпожа, — Люсиль встала и театрально поклонилась.

— Другое дело. Сейчас, я только оденусь…

* * *

Одевалась Каринн более получаса, перемерив с десяток платьев. Наконец, сдавшись под хмурым взглядом Люсиль, она надела одно из примеренных, и они наконец вышли на улицу.

Они прошли Рыцарскую площадь и Большой рынок, после чего нырнули в закоулок, незнакомый ведьме. Примерно через полчаса, миновав шумную таверну и тихий дворянский район, они остановились перед внушительным зданием из окрашенного камня, красиво отделанным чем-то искрящимся.

— «Дом отдохновений»? Звучит почти как «дом утех», — скорчила скептическую гримасу ведьма.

— Так и есть, — рассмеялась Каринн. — Это место доступно для посещения лишь немногим. Официально, конечно, сюда приходят обсудить дела или просто расслабиться… Хозяин — мой давний поклонник и постоянный клиент. Вечером, когда собираются самые важные люди и приходят обслуживающие их девушки, сюда, конечно же, не пропустят. Но утром и днем тут закрыто, так что можно спокойно входить. При этом нельзя сказать, что «Дом отдохновений» является серьезным конкурентом «Мира Капелы» — у нас лучшие девушки со всей Империи, а тут… все же больше о другом.

Каринн громко постучала. Почти сразу крохотное оконце в верхней части двери отворилось, и чьи-то глаза подозрительно уставились на девушек.

— А, госпожа Каринн, это Вы! Сейчас открою, — тут же принялись лязгать засовы.

— Я сегодня с подругой, Робье. Это не доставит Вам дополнительных неудобств?

Дверь отворилась, и на пороге ее стоял невысокий полный мужчина в простой одежде.

— Что Вы, госпожа, какие неудобства? Проходите, проходите… Я пока подготовлю вашу ванну…

Мужчина быстро запер дверь и убежал, свернув в коридор налево.

— «Ванну»? — Люсиль обернулась к подруге. Каринн только улыбнулась и, перехватив ее под руку, потащила в тот же коридор.

— Робье — местный управляющий, распорядитель и слуга в одном лице. Женщины Робье не интересуют, так что не надо его стесняться. Сейчас мы придем в специальную комнату, где можно будет раздеться и оставить вещи, после чего ты увидишь такую ванну, какую, я уверена, никогда не видела…

— Надеюсь, это все действительно так потрясающе, как ты рассказываешь.

— Я уверена, что тебе понравится.

Они прошли длинный коридор, несколько раз сворачивая на развилках. Стены были выложены крупным камнем, имитируя настоящие скалы. Пол был вымощен грубой плиткой темно-голубого цвета. Освещение было приглушенным, почти незаметным, так что местами царил полумрак. Свечи в резных лампах отбрасывали причудливые тени на стены, напоминающие морские водоросли. Вдобавок, откуда-то издалека теперь отчетливо был слышен звук льющейся и капающей воды. Люсиль наконец поняла, что это все ей напоминает.

— Будто идем по морскому дну, — тихо сказала она. Каринн лишь улыбнулась в ответ.

Они вошли в небольшую комнату. Здесь, в отличие от коридора, освещение стало очень ярким, а стены были выложены пестрым зеленым гранитом. Блестящий пол был непроницаемо-черным. Было довольно жарко, и в воздухе стоял насыщенный пар. Из двери напротив вышел взмокший Робье.

— Ванна наполняется, госпожа. Что-нибудь еще? Может, напитки?

— Если только чуть позднее, милый Робье, — улыбнулась Каринн. — Некоторое время мы хотели бы побыть наедине.

— Как прикажете, госпожа.

Управляющий поклонился и вышел из комнаты.

Люсиль с удовольствием стянула с себя вонючую рубаху, после чего с опаской принялась за сапоги. Пока Каринн возилась со своим платьем, ведьма быстро разделась и принялась рыться в шкафчиках.

— Ищешь что-то? — пропыхтела Каринн, стягивая с себя платье.

— Уже нашла, — девушка продемонстрировала небольшие ножницы. — Надеялась, что ты слегка подправишь сзади.

— Там уже стричь нечего, — тяжело вздохнула подруга, избавляясь от нижнего белья. — И вообще, когда это я нанималась цирюльником?..

Они вошли в комнату, из которой ранее вышел Робье. Прямо перед ними, в полу, была огромная ванна, длиной превосходящая два человеческих роста. Вода в ней бурлила, беспрерывно вытекая из скрытого камнями отверстия, и уходила куда-то вниз. Стоял густой пар, так что Люсиль не сразу разглядела, что со всех сторон они окружены высокими перегородками, уходящими к потолку. На каменном полу около ванны, более всего напоминающей природный горячий источник, расположились различные средства для мытья — дорогое мыло из банника со всевозможными добавками, масла, какие-то растирки. Тут же был низкий стол, предназначенный, видимо, как раз для напитков.

— Сначала пострижемся, — решительно сказала Люсиль.

Она присела на край ванны, медленно опустив ноги в горячую воду. По телу поползли довольные мурашки.

— Так, и что тут стричь?..

— Срежь все волосы, падающие на шею. С ними слишком жарко.

— У тебя все мышцы напряжены. Расслабься, мы ведь для этого сюда пришли?

— Позади меня стоит человек и прижимает ножницы к шее. Думаешь, я могу быть расслаблена?

— Ты же знаешь, я всегда стригу аккуратно.

— Не в этом дело.

Каринн вздохнула.

— Что ж, давай ты пока расскажешь, где провела этот год. Это должно отвлечь тебя от ненужных мыслей.

— Шла от юга к западной части Империи.

— Не слишком опасно? Ковик сейчас — не лучшее место для посещений.

— Я тебе скажу — там и рядом небезопасно. Я держалась в приграничных землях, но даже этого было достаточно, чтобы понять, как все плохо. Земля еще полна крови, а первый урожай будет нескоро, да и некому возделывать землю. Свирепствует эпидемия «белой крови», а кое-где вспыхивает очагами кручиница. Множество мародеров и бандитов, многие — из местного населения. Я истратила все свои бомбы и мертвую пыль, пока проходила там.

— А что же Ковик? — Каринн размеренно щелкала ножницами.

— Ковик, как говорят, разрушен до основания. Там всегда было тяжело что-либо выращивать, но люди приспособились охотиться и заниматься животноводством. Там много хорошего камня и золота, но все шахты разрушены. Император не выделил и медной монетки на восстановление своей свежезахваченной территории.

— Это грозит новым потоком беженцев.

— Так и есть. Многие ушли на юг, некоторые еще в пути. Там сейчас тоже несладко — пропитания на всех не хватает, и рабочих мест тоже. Процветает преступность, и отношения между местными и ковикцами становятся все более напряженными.

— Это было слишком рискованно — путешествовать там, — с легким укором заметила Каринн.

— Ты же знаешь, где болезни и разруха — там и заработок. Лекарство от «белой крови» я теперь и с закрытыми глазами сделаю…

— Ходят слухи, что Император готовится к новой войне, — Каринн устало вздохнула и отложила ножницы в сторону. Люсиль провела рукой по затылку и, удовлетворенная результатом, целиком опустилась в ванну.

— Он сошел с ума?

— Многие так считают, но Император — весьма здравомыслящий человек, — охнув, Каринн медленно опустилась рядом с подругой и облокотилась о края ванны.

— Территориальное расширение пора прекратить, хотя бы временно — иначе Империя просто распадется на кусочки, будучи не в силах себя обеспечивать.

— При дворе… множество сторонников высказанной тобой мысли, — тихо произнесла Каринн, прикрывая глаза и глубоко вдыхая разгоряченный воздух.

— Другими словами…

— Другими словами, зреет заговор. Об этом не заявляют открыто, но даже Император знает, сколько… недовольных его нынешней политикой.

— Переворот вполне возможен. Прошлый Император занял престол силой, прервав один из древнейших истрийских родов.

— Нынешний Император, при этом — любимец армии и народа. За него пойдут умирать, если потребуется.

— Не хватало нам еще гражданской войны.

Обе тяжело вздохнули и некоторое время молча наслаждались горячей ванной.

— Так что там… с Принцем? — подала голос Люси, сбрасывая пелену легкой дремы. — Я просто сказала стражникам у ворот, что я лекарь — и меня тут же записали на аудиенцию к Его Высочеству.

— Надо было сказать что-нибудь другое, — пробормотала Каринн.

— Что я могла сказать, имея полные сумки сушеной травы и контрабандного барахла? Эй, не вздумай уснуть!

Люсиль толкнула подругу в бок, и та нехотя открыла глаза.

— Я же говорила тебе — пиши мне весточку заранее. Я бы предупредила, что в город сейчас лучше не соваться.

— Ты же знаешь, что…

— Да, знаю и понимаю, но в этот раз твоя осторожность вышла боком.

— Мне все равно нужно было в Мууру — у меня кончились все важные компоненты и камни.

— В таком случае я бы просто написала пару рекомендательных писем — тогда стража пропускает без досмотра и лишних вопросов.

— Твоя правда. В этот раз я сглупила. Так что с Принцем?

Каринн недовольно поерзала.

— Мутное дело. Сначала, как я помню, он просто перестал появляться на всех важных собраниях, выступлениях… В общем, даже при дворе его практически перестали видеть. Это, само собой, вызвало многочисленные неудобные вопросы. С месяц назад Император сделал официальное заявление — мол, Принц серьезно болен, и требуются опытные специалисты, готовые решить этот вопрос. Была установлена награда в размере трех тысяч золотых тому, кто…

— Три тысячи?!!

В этот момент на пороге появился Робье, ранее настойчиво стучавший в дверь. От неожиданного крика Люсиль он подпрыгнул на месте, чуть не расплескав содержимое кубков, которые он нес на серебряном подносе.

— Госпожа Каринн и ее подруга, прошу, — он поставил поднос на столик и, поклонившись, вышел.

— Спасибо, милый, — благодарно махнула ему вслед разомлевшая от горячей воды Инни.

— Три тысячи?! — уже тише переспросила Люсиль.

— Верно, — Каринн протянула один кубок подруге и отхлебнула.

— «Красный сокол»? — по запаху определила ведьма.

— Мое любимое вино… Так вот, желающих, как понимаешь, была толпа. Каждый второй стремился назваться лекарем, да только Императора так просто не проведешь. С той поры не проходило и дня, чтоб не вздернули какого-нибудь шарлатана. Надо отдать должное, Его Высочество отпустил тех, кто честно сознался в своем бессилии.

— А что за болезнь? — Люсиль задумчиво потягивала вино.

— Ха, в этом вся соль. Никто не знает.

— То есть… как?

— Никто так и не смог определить — потому, как все думают, и вылечить не смогли. Возможно, было совершено покушение, и это какой-то новый яд. Или неизвестная болезнь, принесенная из далеких земель…

— Любой лекарь, более-менее сносно разбирающийся в своем деле, распознает следы отравления. Да и признаки заболевания, пусть и неизвестного — тоже. Но ты ведь хочешь сказать мне что-то еще, верно?

Каринн хитро улыбнулась и наклонилась к подруге.

— Ходят слухи, что никакой болезни и нет, — зашептала она, — и на самом деле Принц… проклят.

Люсиль залпом допила оставшееся вино.

— Что будешь делать, если это правда? Попробуешь спасти его?

— Предлагаешь мне прийти к Императору и прямо заявить, что я — ведьма?

— Любопытная бы вышла сценка, — хохотнула Каринн.

— Я просто приду туда и скажу то же, что и многие до меня.

— Что ты ничего не знаешь?

— Именно. А теперь, я думаю, мне пора помыться, иначе скоро нас отсюда придется выносить…

* * *

На обратном пути они зашли на Большой рынок, где провели время до его закрытия — Каринн выбирала себе новые духи и брошь. Она пыталась купить что-нибудь и Люсиль, но ведьма смотрела на нее таким мрачным взглядом, что от этой идеи пришлось отказаться.

Вернувшись домой, Горькая Инни тут же бросилась в спальню — пора было собираться в «Мира Капелу». Люсиль стояла рядом, сложив на груди руки и наблюдая, как подруга судорожно выбирает себе очередной наряд.

— Я буду до утра, как всегда. Или же до середины ночи, — она придирчиво осматривала темно-красное платье, украшенное прелестной вышивкой и золотыми нитями. — Надену это, поможешь с застежками?

Люсиль кивнула, молча помогая Каринн влезть в узкое платье.

— Спать можешь в комнате для гостей, ну или на моей кровати. На кухне есть что-то из еды — кажется, Дори готовила рыбу и какие-то тушеные овощи, — она вдохнула и задержала дыхание, пока ведьма сражалась с тугими застежками на ее спине.

— Как ты можешь это носить? — проворчала Люсиль. — Проклянешь все на свете, пока соединишь эти крючочки…

— Уверена, у тебя тоже когда-то была похожая одежда, — улыбнулась Инни.

— Да. И ее пришлось подарить знакомой, потому что я собиралась сжечь это непотребство в камине. С тех пор мне никогда не покупали ничего подобного.

— Хотела бы я увидеть тебя в платье.

— Можешь сразу забыть об этом.

— А еще — узнать, откуда этот жуткий шрам на левом боку.

— Опять ты о нем?

— Вспомнила, как только увидела сегодня. Будучи кое-чему от тебя наученной, хотя бы знаю, что оставить след на твоем теле могла лишь магическая тварь…

— Об этом тоже забудь. Дело не в том, что это нечто важное, а в том, что, прежде всего, это не моя тайна. Чужие тайны я раскрывать не собираюсь. Все, закончила…

Каринн покрутилась на месте.

— Ну, как я выгляжу?

— Великолепно. Разве бывает иначе?

— Нет, но мне хотелось услышать это от тебя, — игриво ответила Инни.

— Испытываешь на мне свое обаяние? — хмыкнула ведьма.

— Почему бы и нет, — рука Каринн быстро потянулась к щеке девушки. — Ты же знаешь, я всегда не против развлечься…

Люсиль легко перехватила ее пальцы в воздухе и отступила — так, чтобы Каринн не могла дотронуться до нее.

— Ты всегда мне отказываешь, — надулась Инни.

— Так, может, ты перестанешь вести себя подобным образом? Это утомляет.

— Люди не меняются так просто, — Каринн недовольно вздохнула и уселась на пуф перед зеркалом. — Мне еще нужно собрать волосы и накраситься.

— Я пока перенесу свои вещи, — кивнула Люсиль.

Осмотрев кухню, ведьма убедилась, что огромный стол по-прежнему занимает большую ее часть. Туда она и понесла свои сумки.

Каринн собиралась еще около часа, после чего быстро попрощалась с подругой и выпорхнула из дома.

Столовая была значительно меньше спальни — Инни редко обедала там, предпочитая есть прямо в постели. Тут был огромный очаг с большим количеством кухонной утвари, два буфета и пустая бадья для мытья посуды. По центру комнаты расположился красивый деревянный стол с резными ножками, несколько стульев стояли у дальней стены. Окна с этой стороны выходили в сторону сквера. Люсиль занавесила их плотной шторой и зажгла свечи.

Съев всю еду, которую удалось обнаружить на кухне, девушка принялась разбирать свои сумки, доставая сегодняшние приобретения. Скоро весь стол был завален камнями, травами и чистыми листами бумаги, которые она позаимствовала у Каринн.

— Что ж… Посмотрим, что я могу сделать.

Она раскладывала ингредиенты, делая записи на бумаге. Чертила формулы, что-то прикидывала. Некоторые простые зелья сделала сразу же — в основном те, что нужно было отдать Каринн. Зачаровала несколько камней, для которых не требовалось магическое пламя. Час шел за часом, а вечер сменился ночью. Когда Люсиль наконец закончила, было далеко за полночь. Облокотившись на стол, будучи не в силах встать, она уронила голову на руки и крепко заснула.

* * *

— Люси! Люси, милая, тебе ведь нужно к Императору!

Вздрогнув после этих слов, ведьма наконец проснулась. Каринн стояла рядом в своей короткой сорочке, вся взъерошенная, и трясла подругу за плечо. Тяжело вздохнув и потерев затекшую челюсть, Люсиль откинулась на спинку стула.

— Сколько сейчас? — сиплым после сна голосом спросила она.

— Давно за полдень. Я пришла на рассвете и сразу упала в кровать. Просыпаюсь — думаю, что ты, наверное, уже давно ушла. Иду на кухню — а ты еще тут.

— Я уж не помню, когда последний раз так хорошо высыпалась, — Люсиль встала, разминая конечности.

— Спать сидя — это, по-твоему, удобно?! — Каринн возмущенно всплеснула руками.

— В тепле, без ползающих по телу насекомых и необходимости просыпаться после каждого подозрительного звука? Ну да…

Пока ведьма спешно собирала вещи, Инни приводила в порядок свою внешность. Тщательно умывшись и разгладив складки на новой синей рубашке, Люсиль переложила большую часть аккуратно разложенных и завернутых компонентов в новую большую сумку. Самое необходимое всегда было при ней, на поясе, а весь походный скарб уместился во вторую сумку, поменьше.

Быстро все прибрав, ведьма разожгла огонь в очаге, куда по очереди отправляла бумаги с начерченными формулами и списками. За этим занятием ее и застала Каринн, вернувшаяся из спальни.

— Уничтожаешь все следы своего пребывания? — улыбнулась она, оперевшись на дверной косяк.

Люсиль молча кивнула.

— Уверена, что не хочешь остаться у меня?

— Я не смогу здесь нормально работать. Сниму комнату в «Летящем крабе», как обычно.

— Хотя бы заходи в гости. Ты надолго в Мууре? Уже решила, куда отправишься дальше?

— Пока еще не думала об этом, — ведьма напряженно смотрела в потрескивающее пламя, глядя, как догорает последний лист бумаги. — Твои обычные зелья — на столе.

— И что бы я без тебя делала, дорогая Люси? — Каринн выступила вперед, протягивая руки в надежде обнять подругу.

— Заказывала бы необходимое у лекарей Мууры, что ты и делала раньше, до знакомства со мной.

— Твоя мазь для уставших ног — самая лучшая, — надула губы Каринн. — Почему ты считаешь, что без тебя так легко обойтись?

— Потому что я и правда не представляю из себя ничего особенного.

Люсиль накинула на плечи свой темно-бордовый дорожный плащ и взяла в руки сумки. Инни проводила ее до двери, сверля внимательным взглядом, и отодвинула засов.

— Сообщи мне, как все пройдет у Императора. Хочу быть уверена, что с тобой все в порядке.

Ведьма кивнула и, не оглядываясь, быстро сбежала по ступеням вниз.

Мельком бросив взгляд в сторону солнца, Люсиль прикинула, что сейчас должно быть около трех часов пополудни, после чего осмотрелась и сразу же заметила женщину, пораженную «синей смертью». Она сидела на том же самом месте, что и вчера. Девушка пересекла Рыцарскую площадь и встала рядом. Достав из поясной сумки небольшой флакон, она поставила его около миски, на дне которой валялись несколько медных монет. Больная плотнее прижала к плечам драный платок, которым она пыталась прикрыть свои плохо шевелящиеся, вспухшие синие руки.

— Это лекарство. Принимать пять дней, по глотку за раз.

Женщина подняла непонимающий взгляд, будто только увидела Люсиль, стоявшую над ней.

— У меня… нет таких денег, — надрывным шепотом произнесла она, отрицательно качая головой.

— Отдашь позднее, когда появятся, — девушка развернулась и направилась в сторону Дворцовой площади, не оглядываясь и полностью погрузившись в свои мысли.

С великолепной Дворцовой площади, где круглый год журчали фонтаны и переливчато пели птицы среди роскошных деревьев, нужно было пройти к посту стражи. Там, после предъявления грамоты, перед Люсиль открыли двери в воротах, ведущих в просторные Императорские сады. Преодолев их, можно было наконец выйти к небольшой реке, через которую был перекинут широкий каменный мост. На другой стороне, со всех сторон окруженный высокими стенами, расположился Императорский Дворец.

Это было величественное, строгое сооружение — как и все в Мууре, не терпящее излишнего изящества и бессмысленных украшательств. Сразу же хотелось выпрямить спину и глубоко вдохнуть, поражаясь идеальными пропорциями и правильной формой. По крайней мере, именно такое впечатление производил замок своим суровым внешним видом на всех его посетителей. Сами муурцы считали, что именно изящества и бессмысленных украшательств так недостает дворцу величайшей державы запада.

Перед входом на мост пришлось еще раз показать грамоту и пройти досмотр. У огромных замковых ворот ее встретила прислуга, после чего Люсиль отвели к другим воротам, которые были значительно меньше главных, и наконец пустили внутрь. Это был, как поняла ведьма, вход для просителей и не самых важных гостей. Молодой слуга попросил подождать, пока о ней доложат Императору, и спешно скрылся. Ведьма бросила сумки на резную скамью и сняла плащ, после чего быстро огляделась.

Это была прихожая, совмещенная с комнатой ожиданий. Здесь были несколько скамей и пара книжных шкафов, да еще низкий стол для напитков. Стены до середины снизу были отделаны резными деревянными панелями темных оттенков. От середины до потолка был обычный обтесанный камень, имеющий свой специфический синий цвет. На нем было прозрачное покрытие с мелкими вкраплениями родерита, использующегося для придания мягких переливов и серебристого блеска. Низкий потолок также был покрыт этим составом, а пол был выложен крупными красивыми плитами иссиня-черного цвета. Здесь были несколько картин, одна из которых была копией портрета нынешнего Императора. Оригинал, огромное полотно высотой с человеческий рост, был вывешен в тронном зале, насколько было известно Люсиль.

Здесь было тихо и довольно уютно, а еще — весьма прохладно. Откуда-то с кухни доносились запахи свежего хлеба и жарящегося мяса, так что ведьма сразу же вспомнила, что еще ничего сегодня не ела. Она только-только подвинулась поближе к огромному камину, в котором весело потрескивало озорное пламя, как одна из тяжелых дверей отворилась, и в комнату вошел высокий мужчина преклонного возраста. Оглядевшись, он обратился к девушке:

— Люсиль из Мартейны, полагаю?

Ведьма поднялась со скамьи. Нехорошее предчувствие, ненадолго оставившее ее, вернулось вновь.

— Верно, — она приветственно поклонилась, коротко и быстро. — С кем имею честь говорить?

— Мое имя — Комлер, я являюсь секретарем и доверенным лицом Его Императорского Высочества, — мужчина вежливо поклонился в ответ.

На вид Комлеру едва ли можно было дать более сорока лет, хотя на самом деле он давно разменял шестой десяток. Это был статный сухощавый мужчина с простыми чертами лица и яркими синими глазами. Его когда-то темные волосы медленно захватывала седина своей тонкой белесой паутиной. Одет он был в обыкновенный сюртук темно-серого цвета, доходящий до колен и наглухо застегнутый на все посеребренные пуговицы. Синие штаны были украшены незатейливой вышивкой, и лишь изящные сапоги из тонкой кожи выдавали в своем владельце принадлежность к высшему дворянству. На поясе Комлер, кроме кошеля, носил внушительную связку ключей.

— Прошу Вас оставить свои вещи здесь и следовать за мной. Его Императорское Высочество примет Вас, как только Вы осмотрите Его Высочество Принца и готовы будете выразить свои измышления по поводу его здоровья.

Люсиль неохотно подошла к секретарю, смерив его недоверчивым взглядом. Комлер тут же понял ее беспокойство.

— Можете не волноваться за свои сумки — за дверью уже ждет слуга, готовый их забрать и отнести в безопасное место.

— В таком случае — ведите, — кивнула Люсиль.

Они вышли из комнаты в длинный коридор. Комлер, сложив руки за спиной, двигался пружинистым твердым шагом. Ведьма тихо ступала следом.

— Смею заметить, мы ожидали Вашего прибытия еще вчера, — Люсиль услышала в голосе мужчины легкий укор.

— Я ведь не могла прийти к Его Имперскому Высочеству, не помывшись после долгой дороги.

— Вы принимали ванну весь день?

— Нет. Вы сейчас правда хотите понять, почему женщины всегда опаздывают?

Комлер усмехнулся. На это ему нечего было ответить.

Они поднялись по узкой башенной лестнице и вышли в новый коридор. Ведьма отметила про себя, как много тут дворцовой стражи.

— В донесении значилось, что Вы не имеете орденского образования. Где же Вы учились лекарскому ремеслу?

— У другого лекаря, — Люсиль внимательно слушала интонации Комлера, не видя сейчас его лица.

— Думаете, что сможете помочь Его Высочеству Принцу?

— Я никогда не строю планов относительно того, чего даже не видела. Я уверена в своих способностях — если Вы это имели в виду. В Мартейне никогда не было лекарских орденов, но это не отменяет талантов отдельных лиц, живших там когда-то, — ведьма отвечала спокойно, отстраненно глядя по сторонам. Сейчас они поднимались по широкой лестнице на следующий этаж жилых покоев.

— Ничуть не сомневался в Ваших дарованиях — простите, если это прозвучало именно так. Я лишь хотел сказать, что всегда найдется нечто, лежащее за гранью наших способностей, поэтому иногда лучше… отступить, — Комлер сказал это мягко, делая ударение на последних словах.

— Я понимаю, что Вы пытаетесь мне сказать, Комлер. Я готова отступить в любой момент — моя жизнь пока дорога мне.

— Прекрасно, что Вы осознаете это, ведь Вы тридцать пятая по счету, — секретарь сказал это, грустно вздохнув.

— Вот уж не думала, что Истра так богата талантами.

— Любите пошутить? — Комлер хмыкнул.

— У меня туго с чувством юмора, но люди почему-то частенько видят в моих словах подвох, вот как Вы сейчас.

Все это время они шли, петляя и поднимаясь по лестницам. По прикидкам Люсиль, сейчас они находились на четвертом этаже в северо-западной части замка. Свернув налево, секретарь Императора остановился и обернулся к девушке.

— Двадцать три человека были казнены по обвинению в шарлатанстве и мошенничестве. Еще трое сейчас в темнице до выяснения всех обстоятельств, — Комлер грустно улыбнулся, глядя в голубые глаза ведьмы.

— Восьмерых отпустили, насколько я знаю?

— Верно. Эти люди честно ответили, что понятия не имеют, что происходит с Его Высочеством Принцем. Император милостив к тем, кто, как и он, не терпит лжи в своих словах и поступках. К слову, если Вам интересно, Вы третья женщина из всех прибывших.

— Вот как? И что стало с моими предшественницами? — Люсиль изобразила легкое любопытство.

— Обе были повешены. Но, на самом деле, Вам было неинтересно.

— Это настолько заметно?

Комлер улыбнулся.

— Нас ждут дела, Люсиль из Мартейны, — он указал рукой на запертую дверь, рядом с которой они остановились.

— Императорские покои находятся в южной части замка. Где мы?

— Это неиспользуемое гостевое крыло — Принца перевели сюда сразу же, как он заболел, — кивнул Комлер. — Признаться, Вы очень внимательны.

— Вы думаете, что болезнь может быть заразна?

— Это ведь не исключено, верно?

— Верно…

Комлер открыл дверь, и они вошли в небольшой, тускло освещенный коридор. У следующего прохода стояла стража. Они молча кивнули секретарю в знак приветствия и пропустили его с девушкой, расступаясь. Здесь был еще один коридор, упиравшийся в башенную лестницу. Тут были несколько дверей, но лишь у одной из них стояли еще двое стражей.

— Временные покои Принца, — Комлер указал на охраняемую комнату.

Стражники недоверчиво уставились на Люсиль. Секретарь достал ключ и принялся отпирать замок.

Они держат его в закрытой комнате, подальше от остальных.

Ведьма напряглась, прислушиваясь к своим ощущениям. Она почувствовала это сразу, как только они поднялись сюда. Сомнений больше не было.

Покои Принца состояли из двух просторных комнат, между которыми была высокая каменная арка. В первой комнате, куда они сейчас вошли, было множество стеллажей, доверху заставленных книгами. Также тут был круглый обеденный стол с парой стульев, старый диван и кресло. Во второй комнате находились огромная кровать, платяные шкафы и деревянная бадья для мытья, огороженная затейливой перегородкой. Также тут располагалось рабочее место Принца. Всюду были книги — они лежали на столах, на кровати и просто на полу. Сейчас Его Высочество сидел за письменным столом и с безразличием листал «Историю рыцарства Истры, том пятый».

— Ваше Высочество, прибыл новый лекарь, — Комлер низко склонился, прижимая к груди правую руку. Стражники, сопровождавшие их, бухнулись на одно колено и тоже приложили руку к груди, глядя в пол. Люсиль последовала их примеру.

Принц раздраженно вздохнул и, помедлив, закрыл книгу, после чего наконец обернулся.

Он был совсем молод — едва ли ему исполнилось двадцать лет. Лицо его было узким, с тонкими чертами лица, и болезненно бледным. Нос был совершенно прямой, исключительно правильной формы. Губы отличались излишней юношеской полнотой, а подбородок будто бы нахально задирался вверх. Красивые голубые глаза странной формы, чуть удлиненные, смотрели сейчас устало и безразлично. Узкие брови расходились к вискам, создавая ощущение, что Принц слегка нахмурен. Короткие темные волосы насыщенного медного оттенка были старательно зачесаны назад и прибраны специальным гелем. Одет Принц был в черный сюртук, тщательно отделанный серебряной вышивкой. Под сюртуком была тонкая рубашка винного цвета, заправленная в черные бархатные штаны. На ногах красовались узкие туфли, украшенные шелком и самоцветами.

Комлер выпрямился и указал на девушку, все еще стоящую на одном колене.

— Это Люсиль из Мартейны, Ваше Высочество. Люсиль, перед Вами наследный принц Истрийской Империи — Юлиас Кармэл Эддин.

— Для меня большая честь говорить с Вами, Ваше Высочество, — своим обычным холодным тоном произнесла ведьма.

— Можете встать, все, — Юлиас устало потер глаза.

Стражники, облаченные в полный доспех, тяжело поднялись с колен. Люсиль пристально разглядывала тонкую фигуру Принца.

— Ваше Высочество, если не возражаете — пусть лекарь осмотрит Вас, — ободряюще улыбнулся Комлер.

— Я ведь могу подойти? — спросила Люсиль, бросив взгляд в сторону стражников.

— Давайте покончим с этим побыстрее, — кивнул Юлиас.

Посчитав это утвердительным ответом, ведьма уверенно преодолела пространство обеих комнат, остановившись рядом с письменным столом Принца.

— Встаньте, пожалуйста, — не требующим возражений тоном попросила она.

Стражники недовольно закряхтели. Принц чуть склонил голову набок, первый раз внимательно посмотрев на девушку, но молча поднялся со стула.

— А теперь снимите сюртук и рубашку, ну и что там у Вас еще… В общем, разденьтесь до пояса.

— В этом имеется необходимость? — Юлиас недоверчиво смотрел ей в глаза, пытаясь понять, серьезно она говорит или нет.

— Да, — Люсиль отвечала колким холодным взглядом.

— Я помогу, Ваше Высочество, — тут же засуетился Комлер.

— Не нужно. Я сам справлюсь.

Принц быстро разделся, оставшись только в штанах и туфлях. Он был стройным, даже худым, но достаточно сильным и жилистым. С Люсиль они были практически одного роста, хотя девушка была все же чуть-чуть выше.

— Поднимите руки вверх, — попросила ведьма. Юлиас вздохнул, но послушно поднял руки. Люсиль подошла вплотную и наклонилась, собираясь было дотронуться до груди Принца, но на полпути замерла и обернулась, выразительно глядя на схватившихся за мечи стражников.

— Ваше Высочество, я ведь могу Вас потрогать, верно? — холодно произнесла она.

— Успокойтесь уже, она ведь лекарь. Ей нужно осмотреть меня, — в очередной раз устало вздохнул Юлиас.

— Благодарю, — кивнула Люсиль. Ее рука осторожно прошла вдоль талии юноши. — Не больно?

— Нет, — Принц покачал головой.

Лжец. Ему больно. Все время больно.

Люсиль внимательно рассмотрела бледный след кровоподтеков, сетью протянувшийся под бледной кожей.

— Можете опустить руки.

Сейчас он спокоен. Он устал. Он больше не верит, что кто-то поможет ему.

Ведьма вплотную приблизила свое лицо к лицу Юлиаса, тщательно разглядывая белки глаз. Потом потянула его за щеку.

— Покажите зубы.

Думает о том, когда все закончится. О том, кем он станет. О том, кто он сейчас. Тварь. Монстр. Чудовище. Убийца…

Люсиль внимательно рассмотрела зубы, уделив особое внимание клыкам, после чего резко наклонилась к шее и несколько раз глубоко вдохнула, носом почти касаясь уха Принца.

В нем больше нет тяги к жизни. Одно лишь ожидание неизбежного, ужасного конца.

— Аирская феллина? Интересный выбор, — одобрила ведьма, отстраняясь от юноши. На лице его было написано усталое удивление хамским манерам лекаря.

Комлер выразительно кашлянул. Люсиль вдохнула, прикрыв глаза. Ей тяжело было читать чувства Принца, ведь он все еще сохраняет разум человека. Но некоторые его эмоции были столь сильны, что просто-таки вырывались наружу.

— Я увидела все, что мне нужно, — кивнула ведьма.

— Предыдущие лекари хотя бы задали несколько вопросов, — хмыкнул Юлиас, надевая рубашку. Слово «лекари» он произнес весьма выразительно.

— Если Вы готовы, мы пройдем к Императору, — Комлер бросил многозначительный взгляд на стражников. — С ним Вы можете поделиться своими соображениями по поводу заболевания Его Высочества.

Поклонившись, они вышли из покоев Принца. Комлер закрыл дверь на ключ и кивнул стражникам на прощание, после чего они вместе с Люсиль покинули гостевое крыло.

— Император сейчас в своем кабинете — туда мы и направимся, — на ходу пояснил мужчина.

Ведьма ничего не ответила.

Некоторое время они шли в молчании, после чего Комлер тихо спросил:

— Где мы сейчас находимся?

— Второй этаж, юго-западное крыло, приближаемся к Императорским покоям, — не задумываясь, ответила Люсиль.

— А я уж думал, что Вы целиком ушли в свои мысли, — одобрительно хмыкнул мужчина.

— Так и есть. Я думаю.

Комлер улыбнулся себе под нос, но ничего не ответил.

Казалось, будто стражи в Императорском крыле раза в три больше, чем во всем замке. Они стояли у каждого прохода и каждой двери, а также просто вдоль стен. Комлер уверенно шел вперед, кивая на ходу некоторым дворянам.

Преодолев еще один узкий коридор, спутники остановились перед самой последней дверью. Секретарь откашлялся и аккуратно постучал.

— Войдите! — тут же раздалось из комнаты.

Комлер ободряюще улыбнулся Люсиль и вошел первым. Девушка вздохнула и, войдя следом за ним, тут же упала на одно колено, прижимая к груди правую руку.

— Люсиль из Мартейны, Ваше Императорское Высочество.

— Встань.

Получив разрешение, ведьма встала и наконец смогла поднять взгляд от пола.

— Его Высочество Император Истры и сопредельных земель, Галлах Сольмьер Эддин, — громко представил одного из величайших правителей Комлер.

Императору, насколько знала Люсиль, было около пятидесяти лет. Вживую он мало чем отличался от многочисленных портретов, на коих был представлен весьма достоверно. Его острое узкое лицо было сухим и строгим. Мелкие морщины равномерно покрывали кожу — чуть больше их было вокруг светло-серых глаз. На голове его были внушительных размеров залысины, зато в волосах оттенка темной меди едва ли можно было найти хоть один седой волос. Одет Галлах был в простой темно-синий сюртук — остальные детали его одежды были черного цвета.

— У меня мало времени. Ты осмотрела моего сына? — голос Императора был довольно грубым и жестким, при этом говорил он так, будто проглатывал часть слов.

— Да, Ваше Высочество.

— Комлер, ты плотно закрыл дверь?

— Как всегда, Ваше Высочество.

Секретарь стоял у стены, сложив за спиной руки. Кроме него, Императора и Люсиль в комнате больше никого не было. Сам кабинет мало чем отличался от остальных замковых покоев — та же цветовая гамма с преобладанием синего, похожая мебель, матово-черный пол. Основная разница заключалась в том, что здесь правил совершенный, идеальный порядок — все книги, документы и бумаги были тщательно рассортированы и находились на своих местах. Сам Император сидел за огромным письменным столом, на время отодвинув в сторону чернильницу и чистый лист.

— Комлер — один из немногих, кому я доверяю, — Галлах сцепил руки в замок, глядя куда-то сквозь девушку. — Это значит, что в его присутствии можно говорить о любых вещах.

— Понимаю, Ваше Высочество, — Люсиль отвечала холодно, но вежливо.

— Теперь говори, что ты думаешь о болезни, поразившей моего сына?

Просто скажи, что ничего не знаешь. Скажи, что ничего не знаешь. Скажи…

Сердце застучало быстрее. Все вокруг поплыло, и в голове остался лишь этот раздражающий стук. Люсиль медленно вдохнула и выдохнула.

— Я думаю, Ваше Высочество, что Ваш сын совершенно здоров.

Она видела, с какой силой Император сцепил пальцы. Видела, как он прикрыл глаза, чуть слышно вздохнув. Ощутила, как позади нее Комлер устало покачал головой.

— То, что поразило его — это не болезнь. Это проклятие.

Воцарилась тишина. Император замер, пристально глядя на девушку. Комлер затаил дыхание.

— Может, пояснишь? — Галлах недоверчиво посмотрел в голубые глаза Люсиль.

— Принц иссушен и слаб, а на его обеденном столе — нетронутая еда. Это не отсутствие аппетита — он просто не может принимать обычную пищу. На его теле — странные кровоподтеки, образующиеся в результате постоянных, мучительных трансформаций. Его кожа и белки глаз неестественно бледные, а клыки значительно увеличены. И сколько бы он ни поливался духами, сильнейший запах псины заглушить не так просто. Запах псины и… крови. Очевидно, что это проклятие зверя — каждую ночь, в определенное время, Его Высочество превращается в монстра, и пребывает в таком состоянии до рассвета, — быстро и четко проговорила девушка.

А еще нестерпимый, тошнотворный дух темной магии, витающий по всему гостевому крылу.

Император медленно встал, оперевшись на стол.

— Расскажи мне больше об этом проклятии. Чем оно грозит моему сыну? Он будет обращаться до конца жизни?

— Нет, — Люсиль вздохнула. — Со временем разум Его Высочества будет меркнуть, а в форме зверя он будет проводить все больше времени. В итоге его личность будет стерта, а сам он окончательно примет обличье монстра. Обычно весь процесс занимает не более полугода…

Ведьма видела, как после этих слов Император будто бы постарел еще на десяток лет. Некоторое время взгляд его упирался в невидимую точку на столе. Наконец, он тихо спросил:

— Можно ли что-нибудь с этим сделать?

Девушка ответила не сразу.

— Это может быть очень сложно, но, теоретически, любое проклятие можно снять.

Галлах выпрямился и прошел вдоль стола.

— Когда это случилось, я был в смятении, в отчаянии. Я был зол. Некоторое время мы ждали, что все пройдет, но… этого не случилось. С такими вещами просто не к кому обратиться — это… позор для нашего рода. Никто не должен был об этом знать. Комлер посоветовал поступить тоньше. Мы объявили, что Юлиас болен. Мы надеялись, что среди лекарей будет кто-то вроде тебя. Ведь если мой сын проклят — значит, не всех магов удалось истребить. Значит, должен найтись кто-то еще…

Он остановился, хмуро воззрившись на девушку.

— Ты понимаешь, что это означает? Понимаешь, что ты сейчас единственная подозреваемая?

— Понимаю, — спокойно ответила Люсиль, холодно глядя в ответ. — Вы думаете, что я могла наложить проклятие, чтобы потом его снять — и получить за это награду.

— Ваше Высочество, позвольте…

— Помолчи, Комлер, — тут же одернул секретаря Император. — Я сейчас говорю с ней.

— Вот только мне кажется, что это верх глупости — рисковать так. Никто не мешает Вам казнить мага сразу после того, как он сделает свою работу. Но, если это поможет снять подозрения — я откажусь от денежного вознаграждения, — по непроницаемому лицу девушки сложно было понять, о чем она сейчас думает.

— Значит, ты либо глупа, либо имеешь какую-то причину, чтобы здесь и сейчас откровенно признаться в том, кто ты на самом деле, — резонно заметил Император.

— Сейчас я понимаю, что, действительно, поступила невероятно глупо.

Галлах фыркнул. Кажется, подобный ответ его устроил.

— А теперь ответь мне, ведьма — ты сможешь снять проклятие с моего сына?

— Я попробую это сделать.

— Ты, кажется, не поняла, — Император недовольно посмотрел на нее. — Ты сможешь снять проклятие с моего сына?..

— Да, Ваше Высочество. Я сниму проклятие.

Галлах вернулся к своему месту и уселся обратно за стол, взяв в руки перо.

— Тогда иди. Все вопросы будешь решать с Комлером — проси все, что тебе может быть нужно для твоей… магии. Твоя жизнь сейчас зависит от жизни моего сына — имей это в виду. Комлер, зайдешь ко мне позднее…

— Как прикажете, Выше Высочество, — секретарь поклонился и вышел из кабинета следом за девушкой.

* * *

— Во-первых, мне нужны мои вещи и комната, где я смогу работать — желательно, неподалеку от Принца. Мне необходимо иметь к нему постоянный доступ…

— Комната прямо напротив комнаты Его Высочества подойдет?

— Да, это лучший вариант. Во-вторых, мне нужна информация — только тогда я смогу сделать какие-то выводы и определить, в каком направлении надо двигаться…

Они почти бегом устремились обратно в покои Юлиаса. Время приближалось к шести часам вечера, и Люсиль сразу сказала, что нужно многое успеть сделать прямо сегодня.

В гостевом крыле Комлер дал стражникам особые указания насчет ведьмы — теперь она могла беспрепятственно перемещаться на этом этаже. Вдвоем они, переглянувшись, вошли в комнаты Принца.

Они не сразу заметили юношу — он сидел теперь за кроватью, прямо на полу, глядя в окно.

— Ваше Высочество? — позвал Комлер. — Я пока зажгу свечи, Ваше Высочество…

Люсиль прошла в спальню Принца, заметив высовывающуюся из-за кровати медную макушку. Приблизилась, встала рядом и протянула руку.

— Вставайте, Ваше Высочество. Я здесь, чтобы снять проклятие.

Юлиас будто очнулся ото сна, в котором пребывал все это время. Он посмотрел на девушку и, будучи не в силах ничего сказать, просто кивнул и протянул руку в ответ.

Люсиль потянула его вверх, помогая подняться. Принц, пошатываясь, встал, но продолжал крепко держать девушку за руку.

— Я никуда не убегу, Ваше Высочество, — Люсиль, кажется, на секунду растерялась.

— Да, конечно. Прости. Мне нужно привести мысли в порядок, — он тут же отпустил ее.

Комлер зажег все свечи и плотнее задвинул засов на двери.

— Ваше Высочество, проходите сюда. Нам нужно многое обсудить.

Они расположились в обеденной зоне. Принц уселся на скрипящий диван, Комлер — на соседнее кресло, Люсиль — на стул, придвинувшись поближе к столу и уже раскладывая на нем бумаги и чернильницу. Блюда с едой она отодвинула в сторону.

— Комлер?

— Ваше Высочество, эта девушка решила сознаться в том, что она ведьма, и согласилась снять с Вас проклятие. Оно опаснее, чем мы могли представить — через некоторое время Вы окончательно обратитесь в чудовище, потеряв свою личность и свой разум.

Юлиас сжал руки в кулаки и кивнул. Наверняка, он бы сейчас побледнел, если бы мог.

— Сейчас мне нужно узнать, как все это произошло и когда, со всеми подробностями, — Люсиль переводила взгляд с Принца на Комлера и обратно.

— На следующую ночь после моего дня рождения, — начал Юлиас. — Мне исполнилось девятнадцать лет третьего июня — в честь этого был большой праздник во дворце и в городе. Он продолжался всю ночь, и спать я лег только под утро. Проснулся через несколько часов, и тогда еще все было в порядке. А следующей ночью все… изменилось. Я не помню, что тогда произошло. Я просто лег спать, как обычно.

— Дальше могу рассказать я, — продолжил Комлер. — Мы с Императором задержались, проверяя налоговые бумаги. Неожиданно посреди ночи начался шум, и я вышел проверить, что стряслось. Стража доложила, что творится нечто странное, и лучше всего нам пока не покидать кабинета. Позднее стало известно, что в замке лютует монстр. Никто не знал, откуда он взялся. Чудовище просто металось по коридорам, сметая всех, кто попадался ему на пути. Стража не могла с ним совладать — их копья не могли пробить его шкуру. Все просто попрятались по комнатам и ждали. В один момент тварь заскочила в обеденный зал — там его и заперли. Всю ночь оттуда доносился жуткий шум и рев. С рассветом все прекратилось. Император заподозрил неладное, ведь Принца нигде не могли найти — и среди погибших его не было. Его Высочество первым вошел в обеденный зал…

— И увидел там меня, лежащего на полу, с головы до ног в чужой крови, — Юлиас с силой сжал челюсти.

— В ту ночь мы потеряли пятнадцать человек, — устало сцепил руки Комлер. — Также пришлось устранить всех, кто видел Принца в том зале. Остальным сообщили, что тварь убита, и будет проведено расследование, дабы выяснить, как она проникла во дворец.

— Сейчас о проклятии знают лишь Комлер, мой отец и несколько доверенных ему людей. То, что меня держат тут, объясняют возможностью разнести заразу по всему замку. Слуги приходят в строго определенное время, но большую часть их обязанностей сейчас взял на себя Комлер, — Юлиас с благодарностью посмотрел на своего преданного слугу.

— В какой временной промежуток происходит обращение? — обратилась Люсиль к Принцу.

— Между одиннадцатью и двенадцатью ночи — и так до рассвета.

— Где Вас прячут, пока это происходит?

— Я увожу Его Высочество в потайной ход, ведущий прямо из этой комнаты. В глубине находятся развалины прежнего замка, и там есть хорошо сохранившийся большой зал с надежной дверью, которая не по силам ночному зверю.

— Вот почему было выбрано это место, — Люсиль одобрительно кивнула. — Умно.

— Доверенные люди заранее приносят туда свиную тушу. Сейчас Его Высочество может есть лишь сырое мясо.

— Вот это нужно прекратить, — девушка недовольно покачала пером, которое взяла в руку. — Это ускоряет процесс бесповоротного обращения.

— Но так Его Высочество просто умрет с голоду!

— Вовсе нет, — отмахнулась Люсиль, что-то быстро записывая на бумаге. — Поголодав с неделю, Принц вновь сможет есть обычную человеческую пищу.

— В таком случае я сделаю соответствующие распоряжения, — кивнул Комлер.

Люсиль протянула секретарю исписанный лист бумаги.

— Здесь перечень того, что может мне пригодиться. Это довольно дорогие компоненты, но, я уверена, при Императорском дворе достать все это будет не проблема. Дайте вашим людям указания, пусть начинают искать уже сейчас.

— Ты уже знаешь, что нужно делать? — с робкой тенью надежды поинтересовался Юлиас.

— Да, Ваше Высочество. Сегодня мне нужно будет провести с Вами ночь.

Принц недоуменно моргнул. Комлер замер на полпути, только начав вставать с кресла.

— Мне необходимо увидеть процесс трансформации и самого зверя лично, — пояснила девушка.

— Вот Вы о чем, — Комлер произнес это извиняющимся тоном.

Люсиль смерила мужчину подозрительным взглядом, но промолчала. Юлиас кашлянул, снимая возникшее напряжение.

— Как ты намерена это сделать?

— Со мной все будет в порядке, я же ведьма, — она обернулась к секретарю. — Я буду ждать Вас здесь, Комлер — как только принесут мои вещи и Вы вернетесь, покажете мне этот секретный проход. Мне нужно подготовиться заранее.

— Немедленно удаляюсь, — мужчина кивнул и вышел из покоев. Они договорились с Люсиль, что теперь Комлер будет запирать только внешнюю дверь, ведущую в крыло, чтобы девушка могла беспрепятственно перемещаться по комнатам.

— Не возражаете, если я поем? — Люсиль уже протянула руку к тарелке с хлебом, но все же решила спросить разрешения.

— Не возражаю, — Юлиас пожал плечами.

— Приятного мне аппетита, — хмыкнула ведьма, пододвигая ближе сразу все блюда, расставленные на столе.

Тут было тушенное с овощами мясо, тарелка с нарезанным сыром, пшеничный хлеб, омлет с зеленью, пирог с рыбой и яблоки в карамельном сиропе. Люсиль принялась за омлет, заедая его хлебом с куском сыра. Все было холодным, но оттого не менее вкусным.

Быстро справившись с омлетом, девушка взялась за пирог. Потом пришел черед мяса. Через пятнадцать минут все тарелки были пусты, а ведьма лениво дожевывала последний кусочек сыра. Принц с любопытством наблюдал за ней, облокотившись на диванные подушки и подперев голову рукой.

— Я даже догадываюсь, о чем Вы думаете, — Люсиль налила себе в бокал воды вместо вина.

— И о чем же? — с неподдельным интересом спросил юноша.

— О том, как забавны эти простолюдины, когда попадают ко двору.

— М-м-м… Нет, — Принц покачал головой.

— Но что-то в этом духе, верно?

— Нет, — Юлиас улыбнулся.

— Хм.

— Сдаешься?

Люсиль откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Тогда что-то вроде «как такая тощая девка может есть так много»?

— Нет, — Принца явно забавляла эта игра.

— Хорошо, сдаюсь.

— Я думал о том, как аккуратно ты держала столовые приборы. Ты ведь на самом деле вовсе не простолюдинка, верно? — Юлиас сел ровно, уперевшись локтями в колени, и внимательно посмотрел на девушку.

— Научиться держать нож и вилку может каждый дурак, — фыркнула Люсиль.

— Но не каждый умеет с ними так ловко обращаться. Ты не так проста, как пытаешься казаться.

Ведьма молча отпила воды.

— И, да, на миг у меня промелькнула мысль о том, как такая стройная девушка может вместить в себя такое количество еды. Признаться, в прежние времена я едва ли справлялся с половиной того, что мне приносят, — Юлиас широко улыбнулся.

— Мой желудок — моя гордость, — Люсиль с нежностью погладила себя по животу.

Принц весело фыркнул, но, тут же посерьезнев, спросил:

— Как ты планируешь снять проклятие? Как их вообще снимают?

Люсиль вздохнула.

— Это довольно-таки скучная тема, Ваше Высочество. Уверены, что хотите послушать?

— Да. Расскажи мне подробно.

— Что ж… С чего бы начать? — девушка перевела взгляд куда-то в сторону входной двери. — Сама суть проклятия — это направленное зло. Это темная магия, использующаяся исключительно в грязных целях — или же бесцельно, но с осознанным желанием причинить человеку страдания. Проклятия бывают самыми разными — они различаются прежде всего по типу воздействия, а также по способу наложения и применения. Проклятие, вопреки распространенному мнению, может наложить даже человек, не имеющий магических способностей. Это называется «злым словом».

— Что-то вроде сглаза в простонародье?

— Да, что-то вроде этого, — Люсиль кивнула. — Вот только это самое настоящее проклятье, и недооценивать его силу нельзя. Проклятия магов более изощренны — можно проклясть не только человека, но и какую-либо вещь. Можно сделать проклятье отложенным в своем воздействии, можно использовать проклятье как ловушку, можно… Да, в общем, много чего можно. Сами маги к воздействию проклятий совершенно невосприимчивы, к слову.

— Полезное свойство, — Юлиас грустно улыбнулся.

— Маг — это все же не человек, Ваше Высочество. Я отличаюсь от Вас намного сильнее, чем Вам кажется, — голос девушки стал чуть тише.

— Сложно в это поверить.

— Вы пока еще ничего не видели — так что неудивительно. Но, впрочем, именно сейчас Вы застряли посередине — уже не человек, но пока еще и не монстр… Я отклонилась от темы, простите.

Принц кивнул, показывая, чтобы она продолжала.

— Проклятия магов, зачастую, невероятно хитры — ведь нужно не дать возможности другому магу это проклятие снять. И тут мы подходим к самому главному: любое проклятие можно снять одним универсальным способом. Способ этот называется «отражением». Необходимо установить личность того, кто наложил проклятие — в таком случае возможно отправить его обратно.

— И что случится с магом, которому вернули его проклятье?

— Зависит от силы того, кто отправил «подарок» — и от того, кто этот «подарок» отсылает обратно. В случае значительного превосходства наложивший проклятие умирает. Если отражается «злое слово» — человек умирает всегда, обычно в страшных мучениях.

— Это ведь не единственный вариант, правда?

— Не единственный. К примеру, проклятье зверя можно легко снять, если обращенный не принимал никакой пищи в своем новом облике.

Юлиас устало провел ладонями по лицу.

— Знать бы раньше…

— Вам бы это не помогло, Ваше Высочество. Ваше проклятье зверя совсем иное — Вы обращаетесь циклично, только ночами, сохраняя днем свою обычную форму. Это сложная магия и, по правде, я не вижу тут никакого смысла. Проще было бы просто убить Вас.

— Может, это какое-то послание? — Принц задумчиво провел рукой по волосам.

— Послание? Все требования, пожелания и прочие шантажистские штучки обычно четко обозначают на листе бумаге, где оговариваются условия сделки. Больше похоже на глупую демонстрацию. Я прямо представляю себе этого извращенца, — Люсиль поморщилась и допила остатки воды.

— А что же с другими способами снятия проклятий? Ты так и не закончила.

Девушка пожала плечами.

— В каждом конкретном случае — свое решение. Именно поэтому нужно будет сегодня посмотреть на Вас ночью. Дальше будем действовать по обстоятельствам, но, в общем, основная наша цель — узнать имя того, кто наложил на Вас проклятье. «Отражение» — самый надежный наш вариант.

— Для меня это выглядит как нечто неосуществимое, — Принц развел руками.

— Вы пока просто не представляете, на что способна магия.

— Возможно. Ты, кстати, была неправа.

— В каком смысле? — Люсиль чуть подняла свои белесые брови.

— Было интересно.

Девушка хмыкнула, быстро промотав в голове весь разговор. Некоторое время они молчали — каждый задумался о чем-то своем.

— Люсиль, я сейчас спрошу кое-что. Ты можешь пообещать, что ответишь честно?

Ведьма чуть прищурилась.

— Это зависит от вопроса.

— Ничего личного, поверь. Это касается только меня.

— В таком случае — хорошо. Обещаю.

— Ты явно знаешь, с чем имеешь дело, и глупо сомневаться в твоих способностях в отсутствии других магов. Я внимательно тебя слушал, и мне показалось, что ты не слишком уверена в успехе. Скажи мне, можно ли на самом деле снять это проклятие, или же ты просто оттягиваешь неизбежное, пытаясь приободрить меня?

Юлиас медленно произнес это, грустно улыбнувшись в конце. Люсиль ответила не сразу. Она встала, уперев одну руку в бок, а другой раздраженно провела по волосам. Потом посмотрела в голубые глаза Принца, полные тоски и безысходности.

— Тяжело иметь дело со здравомыслящими людьми, — она недовольно вздохнула. — Говоря правду — дело дрянь. Эта магия настолько мощная, что мне тяжело дышать. Это означает, что маг, наложивший проклятие — каким бы он ни был извращенцем — очень, очень силен. Сильный маг почти всегда равняется умному магу. Значит, он не оставит нам никаких зацепок касательно своей личности… С другой стороны, есть я. Не люблю хвастаться, но я тоже не лыком шита. Так что все сводится к противостоянию двух магов — победит тот, кто окажется сильнее и чуточку умнее.

— Вот теперь мне стало намного легче, — Юлиас расслабленно откинулся на спинку дивана.

Он говорил правду. Ведьма почувствовала, как внутри него вновь загорелась надежда.

— Обычно люди расстраиваются, когда им говорят правду, — Люсиль чуть подняла уголки губ, уперев руки в бока и укоризненно глядя на Принца.

В этот момент в дверь коротко постучали, и на пороге появился Комлер.

— Ваша комната готова, — кивнул мужчина. — Можем отправляться, как только будете готовы.

Люсиль прошла в покои напротив — это была просторная комната, убранством мало отличающаяся от комнат Принца. На широкой кровати лежали ее сумки и плащ. Она быстро достала все, что могло ей понадобиться сегодняшней ночью, и уложила в свою поясную сумку. Рассудив, что в подземельях может быть холодно, взяла также плащ, после чего вернулась к ожидавшим ее мужчинам.

Комлер запер дверь и поманил Люсиль следом за собой.

— Запоминайте — возможно, Вам это еще пригодится.

Он подошел к стене и открыл второй снизу ящик комода. Просунув руку внутрь, он потянул за какой-то рычаг, но ничего не произошло. Комлер быстро встал и подошел к противоположной стене, где с силой повернул канделябр влево. Один из стеллажей медленно пополз в сторону.

— Нужно успеть все сделать приблизительно за пять секунд, иначе проход не откроется, — пояснил секретарь.

— Весьма оригинальное решение, — Люсиль кивнула, с интересом заглядывая в ящик комода.

В открывшемся проходе виднелись первые ступени круто уходящей вниз узкой лестницы, а далее — сплошная чернота. Металлическая корзина с факелами была у самого входа. Секретарь и девушка взяли себе по одному, после чего разожгли их от каминного огня.

— Следуйте за мной, — кивнул Комлер.

Ведьма ступила следом за мужчиной, и вместе они начали спуск во тьму.

* * *

Лестница была очень крутой и узкой. Люсиль постоянно задевала плечами стены, а один раз умудрилась еще и удариться головой.

— Осторожнее, — предупредил Комлер, — тут очень низко.

— Поздно, — девушка потирала ушибленный лоб.

— Дальше придется идти боком — в этом месте проход очень узкий.

— Честно, выглядит это все как-то странно — идем сейчас внутри замковых стен.

— Хм. Не думал об этом с такой точки зрения…

Здесь было действительно тесно. Спутники натужно сопели, протискиваясь дальше и стараясь не оступиться на полуразвалившихся, крошащихся ступеньках.

Скоро лестница наконец закончилась, и они вышли в узкий коридор. В конце его была новая лестница.

— Мы уже под замком, верно?

— Да. Сейчас будем спускаться еще ниже, к основанию фундамента.

Преодолев еще четыре лестничных пролета, они оказались в широком коридоре. Стены были выложены грубо обработанным камнем — они были влажными и склизкими. Местами густо разросся мох, и всюду копошились неприятные насекомые. С потолка в нескольких местах капала вода.

— Вода? Часть комплекса находится на дне реки? — Люсиль остановилась, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Верно. Сейчас мы еще находимся в области замка — сами руины чуть дальше.

Они шли по коридору прямо, никуда не сворачивая. Пару раз они останавливались, когда Комлер хотел показать ей что-либо. Он объяснил, что в этот коридор можно попасть еще из двух секретных проходов. Один из них ведет прямо на кухню — именно оттуда Принцу приносят свиную тушу.

Они прошли через какие-то развалины и снова вышли в коридор — своим внешним видом он неуловимо отличался от предыдущего. Здесь все будто дышало стариной, а камень был обработан совсем иначе.

— Это очень, очень древнее место, — Люсиль наклонилась, внимательно рассматривая что-то в полу. — Ему более пятисот лет.

— Охотно верю. Доподлинно известно, что оно существовало задолго до создания Империи.

— К слову, этот потайной ход ведет наружу или же?..

— К сожалению, эти руины являются тупиком.

— Действительно, жаль…

В этом коридоре было множество проходов, но все они были завалены. Свернув в новый коридор, они еще раз спустились по лестнице и дальше шли прямо.

— Скажите, Вы ведь передумали в самый последний момент, верно?

— О чем Вы, Комлер?

— Там, у Императора. Вы хотели отступить.

Здесь коридор значительно расширялся, переходя в большую пещеру, и на этом заканчивался. В стене справа была огромная тяжелая дверь высотой в три человеческих роста. В ней была дверь поменьше, обычного размера. Секретарь остановился и обернулся к девушке.

— Изначально я планировала сделать именно так, — Люсиль, подняв факел повыше, осматривала пещеру.

— Но что-то повлияло на Ваше решение. Что именно?

Девушка на секунду задумалась.

— Каждое проклятие — это своего рода загадка. Вызов. Трезвая оценка способностей. Мне стало интересно, смогу ли я найти верное решение в данной ситуации.

— Это стоило того, чтобы рисковать жизнью? — Комлер хитро прищурился.

— Я рискую своей жизнью намного чаще, чем мне хотелось бы.

— То есть, вся суть — в желании проявить себя?

— Верно.

— А мне кажется, что причина не в этом. Вам просто стало жаль Принца, — секретарь тепло улыбнулся девушке.

— Думаете, что за день можете узнать меня лучше, чем знаю сама себя я? — Люсиль хмыкнула, спокойно глядя на Комлера.

— Нет. Но, кажется, я понимаю, к какому типу людей Вы относитесь. Однако, это не отменяет того, что Вы действительно хотите разобраться в этом. Я вижу в Вас живой ум, столь свойственный многим исследователям и ученым. Скучная серая жизнь — это не для Вас.

— Вы во многом правы, кроме того, что мне никто не предоставил выбора. Возможно, я бы предпочла «скучную серую жизнь», как Вы сказали, но судьба распорядилась иначе.

— Мне почему-то кажется, что Вас все устраивает, — Комлер продолжал улыбаться.

Люсиль пожала плечами.

— Мы отвлеклись. У меня не так много времени, чтобы успеть подготовиться.

Они прошли через малую дверь и оказались в небольшой прихожей. У стен тут были каменные скамьи, а прямо впереди была высокая арка, ведущая в огромный зал куполообразной формы.

— Потрясающе, — девушка сразу вошла в зал и покрутилась на месте, разглядывая потолок. Комлер направился вдоль стен, разжигая жаровни. Люсиль некоторое время осматривалась, после чего принялась помогать мужчине, выбрав противоположное направление.

Когда огонь в каждой жаровне весело затрещал, пытаясь вытянуться до потолка, Комлер засобирался обратно.

— Вынужден покинуть Вас, — кивнул он на прощание. — В нужное время я приведу сюда Принца и закрою вас обоих на всю ночь. Вы уверены, что справитесь со столь страшным чудищем?

— Уверена, — в голосе девушки не было и тени сомнения.

— Хорошо. У вас в запасе еще около двух часов.

Люсиль осталась одна. Глубоко вдохнув, она размяла кисти рук и полезла в свою сумку за чернильным камнем.

* * *

Менее чем через час тройной защитный круг был готов. Люсиль ходила вдоль его линий, ища помарку. Найдя наконец свою ошибку, она исправила один символ и сразу почувствовала, как плавно потекла магия.

— Так, проверяем… Три линии с дополнительной защитой в каждом круге… м-м-м… тут я дорисовала, ага… Место для камней — да. Хотя не думаю, что они пригодятся. Что еще? Да все отлично, как всегда. Жаль, что без отталкивающего поля, но нам нельзя ранить шкурку Принца, верно, Алли?..

Девушка вздохнула и помотала головой. Пользуясь тем, что у нее еще есть время, она решила как следует осмотреть зал. В некоторых местах явственно проступали засохшие пятна крови, но, в общем, было понятно, что перед каждым приходом Принца здесь тщательно убирались. Приглядевшись как следует, можно было заметить, что когда-то стены и потолок украшали какие-то рисунки и росписи. Пытаясь понять, что именно там было изображено, Люсиль подолгу останавливалась, тщательно вглядываясь.

За треском огня она не сразу услышала звук шагов. Обернувшись, она увидела, как в прихожую вошли Принц и сопровождавший его секретарь.

— У меня все готово! — крикнула им девушка. Комлер кивнул и отложил факел, помогая Юлиасу раздеться. Он действовал быстро, ведь время обращения близилось.

Забрав одежду Принца, секретарь кивнул девушке на прощание, глядя на нее с откровенным беспокойством, и вышел. Люсиль слышала, как он повернул ключ в замке и затем подвинул засов. Вот и все. Если что-то пойдет не так, бежать будет некуда.

Ведьма несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, опустив голову и уперев руки в бока.

— Надеюсь, я не буду смущать тебя своим непотребным видом, — донесся до нее голос Юлиаса.

Люсиль обернулась. Принц был совершенно голым и, поеживаясь, переступал с ноги на ногу. Он старался держаться подальше, но все же бросал любопытные взгляды на магический круг.

— Ваше Высочество, обнаженное тело — последнее, чем можно удивить лекаря, — спокойно отвечала ведьма, глядя на юношу.

— Когда я превращаюсь, одежда рвется, — попытался объяснить Юлиас. — Даже у правителей нет таких средств, чтобы каждый день доставать новый костюм.

— Я понимаю. Но, мне кажется, смущены в данной ситуации именно Вы, — Люсиль чуть подняла уголки губ.

— Это так заметно? — Юлиас смешно поморщился. — Обычно я не имею привычки разгуливать в чем мать родила перед людьми — так что, да, чувствую я себя не слишком комфортно. Тем более перед девушкой.

— Разве Вы не привыкли к тому, что каждый день толпа служанок вертится вокруг Вас — помогает одеваться, мыться и все тому подобное? — Люсиль говорила это так, что нельзя было понять, шутит она или же говорит серьезно.

— Я ведь давно не ребенок, — Принц возмущенно посмотрел на девушку. — Да, иногда Комлер помогает мне с одеждой — обычно перед каким-нибудь важным мероприятием, но… объясни мне, с чего ты решила, что меня кто-то моет?!

Пока он говорил это, губы Люсиль невольно растягивались в улыбке. При последних его словах она не выдержала и рассмеялась. Смех длился всего несколько секунд, после чего ее лицо приобрело свое обычное серьезное выражение. Хмыкнув, она направилась к магическому кругу.

— Вы будто не из этого мира, Ваше Высочество, — девушка села в центр круга, перекрестив ноги и сцепив руки.

Юлиас подозрительно уставился на ведьму, пытаясь понять, что именно она хотела сказать своими словами.

— Выглядит как настоящее произведение искусства, — через некоторое время Принц прервал молчание, кивком указывая на магический круг.

— Это всего лишь формулы, вписанные в линии. Ничего особенного, но, не спорю, со стороны может казаться весьма необычным.

— Как ты можешь быть уверена, что все нарисовано правильно? Здесь ведь такое количество символов, — Юлиас смотрел внимательно, пытаясь разобрать буквы.

— Линии имеют суть и форму. Когда все начерчено верно, магия течет плавно, и я ощущаю ее мерное движение. Если где-то закралась ошибка, то кажется, будто ручей завалило камнями, и вода пробивается с трудом.

— Кажется, понимаю. Ты просто будешь находиться в этом круге, и все? То есть… этого разве достаточно?

— Да, пока я нахожусь внутри — я в безопасности. Конечно, всякое случается, — Люсиль тут же осеклась, заметив, как вытянулось лицо Принца. — В общем, все будет в порядке, можете не волноваться.

— Ты уверена, что в этом имеется необходимость? Может быть…

Он не договорил и резко согнулся пополам. Люсиль почувствовала, как у нее перехватывает дыхание, и быстро села на колени, уперев ладони в пол.

Начинается.

Тело юноши выгибалось под неестественными углами и быстро увеличивалось в размерах. Волосы на голове становились длиннее, а кожа покрывалось жесткой шерстью. Люсиль видела, как больно было Принцу, но он не мог даже вдохнуть как следует, не то что крикнуть. Казалось, будто сам воздух вибрирует от магии, и ведьма старалась дышать через раз, прижимаясь как можно ближе к полу.

Чудище становилось все больше и больше. Рыжая шерсть уплотнилась еще сильнее, создавая своеобразный панцирь, а на спине выступили черные пятна — из каждого торчал огромный костяной нарост, напоминающий шип. Вырос хвост, вдоль которого также протянулась линия шипов — бритвенно-острых, судя по внешнему виду.

Люсиль испытывала острое желание как следует выругаться. Она, конечно, ожидала чего-то подобного, но все же в реальности все оказалось еще хуже.

Трансформация завершилась. Перед девушкой возвышался монстр высотой в три человеческих роста. Он стоял сейчас на задних лапах, чуть опустив передние и вжав внутрь огромные когти. Темно-рыжая шерсть подозрительно поблескивала, будто была отлита из металла. Узкий хвост недовольно дергался, постукивая шипами по полу. Голова напоминала собачью морду, только уши были значительно длиннее и торчали в стороны. Голову, начиная от переносицы и заканчивая шеей, также украшали острые шипы. Глаза были непроницаемо черными, а внутри, как обычно, горел яркий красный огонек. Чудище лениво зевнуло, продемонстрировав ужасающие клыки, и встряхнуло мордой, после чего уставилось на девушку.

— Паркал, чтоб меня…

Не размениваясь на любезности, чудище тут же атаковало, резко взметнув хвостом. Некоторое время оно непонимающе смотрело, как хвост просто остановился в воздухе рядом с девушкой, после чего, раздраженно зашипев, обрушило сразу град ударов. Паркал бил хвостом, лапами и головой практически без остановки, но невидимая стена сдерживала его.

Монстр бил без устали. Люсиль видела, как начали смазываться края внешнего круга.

— Этого недостаточно, — пробормотала она и полезла в сумку. Достав три узких кристалла розового цвета, она разложила их внутри своего круга на специально очерченные места. Потом глубоко вдохнула и выдохнула, глядя прямо на морду чудовища, щелкавшего пастью всего в нескольких шагах от нее.

— Вот сейчас и узнаем, котенок, кто из нас сильнее.

Ведьма сосредоточилась, посылая свою магическую силу через камни на поддержание круга. Линия тут же прекратила размываться.

Поняв тщетность своих усилий, паркал попытался атаковать сверху, надеясь найти дыру в защите. Он обошел девушку по кругу, пробуя неожиданно нападать с разных сторон. Повторив так несколько раз, с демонстративным безразличием зверь уселся неподалеку и принялся вылизывать лапы.

— Пытаешься усыпить мою бдительность? — хмыкнула Люсиль.

Паркал даже не обернулся, лениво пошевелив ухом. Закончив с лапами, он поднялся и как следует потянулся, после чего начал обнюхивать стены помещения. Занимался он этим около получаса, после чего резко развернулся и ударил хвостом. Увидев, что цель по-прежнему недосягаема, он спокойно продолжил обследовать зал.

Так продолжалось всю ночь. Паркал постоянно менял свою тактику — то он пытался застать девушку врасплох, неожиданно нападая после долгого перерыва, то бил беспрерывно, молотя лапами и хвостом, надеясь, что защита не выдержит. Он даже попробовал метнуть в нее жаровни, осторожно перевернув их лапой, но магический круг блокировал любые чужеродные предметы, представляющие возможную опасность. Люсиль чувствовала, как пот градом катится по ее лицу — зверь тоже чуял ее накапливающуюся усталость. Ближе к рассвету, после очередной продолжительной серии атак, он просто лег рядом, свернувшись вокруг невидимого купола, так что его длинное гибкое тело целиком окружало девушку. Хитрые черные глаза смотрели в лицо Люсиль. Изредка он резко поднимал лапу и с силой ударял ей, после чего продолжал неотрывно следить за противником, пытаясь поймать ведьму в тот момент, когда она даст хотя бы секундную слабину.

Люсиль ощущала душный запах псины и вонь из пасти зверя, но это было ничто по сравнению с вонью темной магии, плотно окружавшей ее со всех сторон. Она почувствовала, как начинает кружиться голова, но в этот момент паркал наконец дернулся.

Зверь непонимающе зашипел, корчась в судорогах. Тело его уменьшалось, когти и шипы втягивались. Скоро проявились человеческие очертания, и через несколько минут на полу уже был Юлиас.

Рассвет.

Люсиль тяжело выдохнула и упала на спину, подогнув ноги. Прижав ладони к лицу, она с силой вытерла соленый пот, с такой настойчивостью лезший ей в рот. Потом раскинула руки в стороны и осталась лежать так, не двигаясь.

Принц, пошатываясь, встал, глядя на девушку.

— Ты жива, — он тоже тяжело дышал, потирая болевшее во всех местах тело.

— Паркал, — с трудом проговорила Люсиль. — Вы превращаетесь в паркала, Ваше Высочество.

— Разве такое может быть? — Юлиас был явно в курсе, о чем она говорит.

Ведьма тяжело вздохнула и села, одобрительно глядя на Принца.

— Вижу, книги в Вашей комнате стоят не просто для красоты.

— Паркал упоминается во многих южных легендах. В «Призрачном солнце» ему посвящен целый рассказ, еще интересно об их повадках писал Заинн в своих «Пустынных хрониках», и…

— Я поняла, — Люсиль подняла руку, — можете не продолжать.

Она как следует напряглась и резко встала, чуть покачнувшись. Юлиас бросился было ей на помощь, но девушка жестом остановила его.

— Все в порядке, Ваше Высочество.

Она вышла из круга и потянулась, разминая затекшую поясницу. В этот момент послышался звук отодвигаемого засова, и скоро в зале появился Комлер, держа в руках факел и одежду Принца.

Секретарь улыбнулся и молча кивнул девушке. Люсиль кивнула в ответ. Она присела на скамью, пока Юлиас одевался.

— Вы очень бледны, — радость на лице мужчины сменилась беспокойством. — Как Вы себя чувствуете?

— Немного кружится голова, — не стала скрывать девушка. — Посплю, и все сразу пройдет.

— В таком случае я провожу Вас прямо до кровати, чтобы с Вами ничего не случилось.

— Нет. Сначала нужно кое-что сделать.

— Ты что-то поняла после сегодняшней ночи? — обернулся к ней Принц, заправляя рубашку.

— Да, Ваше Высочество. И это дело не терпит отлагательств.

* * *

— Расстояние до цели — одна из важнейших характеристик, когда дело касается магии. Большая часть дистанционных заклинаний работает, лишь когда цель находится непосредственно в зоне видимости. Проклятия являются исключением из правила — их накладывают, чаще всего используя волосы жертвы или, к примеру, ногти. Но даже в такой ситуации — чем дальше до цели, тем сильнее рассеивается магия. Это может привести к тому, что заклинание не сработает вовсе. Я, конечно, могу допустить, что этот маг-извращенец стоял прямо под стенами замка, когда накладывал свое проклятие, но выглядит это все довольно сомнительным. Ночь была выбрана как время, когда любая магия особенно могущественна — значит, требовались дополнительные усилители. Исходя из этого, можно предположить, что маг использовал что-то в качестве проводника — а потому я должна проверить покои Вашего Высочества, те, что находятся в Императорском крыле. Надеюсь, превратившись в зверя, Вы там не все порушили? — Люсиль быстро говорила все это, пока они шли обратно по тайному проходу.

— Чудище тогда мало интересовали предметы интерьера, больше люди. Судя по обнаруженным следам, он просто подцепил дверь когтями и выдрал ее, после чего протиснулся в коридор. При этом он, конечно, кое-что уронил и сломал стол — но, кажется, ничего более, — Комлер пытался осмыслить сказанное девушкой, одновременно отвечая на ее последний вопрос.

— Но почему ты подумала об этом только после того, как увидела паркала? — Принц поднимался по лестнице первым.

— Потому что паркал — это не то, во что обычно превращаются проклятые. Тварь эта невероятно мощная — а значит, и соответствующее заклинание было очень, очень сильным. Я не верю, что можно пронести всю магию в полном объеме на столь большом расстоянии. Или же, как вариант, вражеский маг является истинным гением, и в таком случае мы ничего не найдем. В принципе, если это так, то мы в любом случае бессильны. С подобными способностями можно начинать захватывать мир, не размениваясь на каких-то там правителей…

Они вернулись в гостевое крыло. Люсиль попросила Комлера сразу же проводить ее в покои Принца. Юлиас хотел было пойти с ними, но секретарь и девушка обменялись хмурыми взглядами.

— Ваше Высочество, я понимаю Ваше любопытство, но это может быть довольно… рискованно.

— Комлер прав, Ваше Высочество. Магия — вещь нестабильная, тем более когда дело касается проклятий. Нельзя быть совершенно уверенным в том, что Вы не обратитесь прямо посреди замковых коридоров, так что идея держать Вас тут взаперти, кому бы она ни принадлежала, является весьма здравой.

— Так решил Император, — пояснил секретарь.

— Воистину, мудрый человек, — кивнула Люсиль.

— Ваше Высочество, скоро принесут подогретую воду. Примите, как обычно, ванну и ложитесь спать, — добродушно улыбнулся Комлер.

— Как будто у меня есть выбор, — Юлиас недовольно вздохнул и уселся на диван.

Ведьма и секретарь покинули гостевое крыло. Комлер, как обычно, шел впереди.

— Его Высочество рассержен, — хмыкнула Люсиль.

— Юлиас — весьма деятельный молодой человек. Он не привык просто сидеть и ждать, когда за него все сделают другие. Но сейчас он бессилен, и это удручает его.

— Понимаю. Сама ненавижу подобные ситуации.

— Надо признать, что с Вашим появлением он заметно оживился.

— Кажется, он верит, что я смогу снять проклятие.

— Вы же обещали — значит, сможете, — уверенно кивнул Комлер.

Ведьма только вздохнула, но ничего не ответила. Они вновь проходили через коридоры, полные стражи, так что оставшаяся часть пути была проделана в абсолютном молчании. С таким количеством ушей нельзя быть уверенным в безопасности самого безобидного разговора.

Комлера пропускали без лишних вопросов, кивая ему на ходу. Перед самой комнатой Принца он лишь коротко объяснил, что они тут по важному делу, касающемуся расследования нападения чудища, и стражники более не отвлекали их.

— Я смотрю, дверь почти не пострадала. Или это новая? — Люсиль спросила это, пока Комлер искал нужный ключ.

— Та же самая. Ее как следует подлатали и поставили обратно.

— Ну да, тут ведь следы свежей краски. Надо будет как следует выспаться.

— Вы, кажется, побледнели еще сильнее. Может, отложим?..

— Это не займет много времени.

Комлер открыл дверь, и они вошли внутрь. В Императорских покоях Принца было три комнаты, и все они были намного больше, чем те, где он жил сейчас.

— Ничего себе, — Люсиль не сдержалась и возмущенно фыркнула.

— Что-то не так? — сдержанно задал вопрос Комлер, запирая дверь на засов.

Девушка не ответила. «Избыточная роскошь» — так можно было охарактеризовать покои Его Высочества. Деревянные панели стен были инкрустированы драгоценными камнями, а в бархат занавесок вшили золотые нити. В рассветных лучах, окрашенных витражным стеклом окон, комнаты сверкали и переливались. Дорогая мебель была сделана из лучших сортов древесины и украшена сложной резьбой. На стенах висели картины, различные охотничьи трофеи и щиты с гербами союзных государств. Здесь также было много книг, но большую часть библиотеки, видимо, перенесли в новое жилище Принца.

Поморщившись, девушка помотала головой и направилась прямо к столу, где приметила нож для бумаг.

— С чего мы начнем поиск? — полюбопытствовал Комлер.

— Я чувствую тут магию, определенно, — Люсиль повертела в руках нож. — Перерыть всю комнату в поисках неизвестно чего — не самая хорошая мысль. Поэтому я буду использовать заклинание.

Она осмотрелась, ища подходящее место. Потом уверенно прошла в спальню, где ногой откинула тяжелый ковер и задвинула его подальше, освобождая участок черного гладкого пола, после чего без промедления резанула свою левую ладонь острым лезвием. Комлер охнул.

Люсиль присела, отбросив нож в сторону и, обмакивая пальцы правой руки, принялась быстро что-то чертить на полу. Кровь скапливалась в ладони и капала на пол, но девушка просто отставила руку в сторону, чтобы не испортить рисунок.

— У меня на поясе, в отдельном мешочке рядом с сумкой, есть камень. Достаньте его, пожалуйста — не хочу испачкать одежду.

— Х-хорошо, — Комлер наклонился и, немного повозившись, снял с кожаного пояса мешочек. Внутри оказался полупрозрачный камень тусклого желтого цвета.

— Благодарю. Положите рядом со мной.

Рисунок вышел грубым, но, кажется, это не смущало ведьму. Закончив менее чем за пять минут, она взяла в руку желтый камень и пробормотала:

— Ahne'd imensio.

Кровотечение прекратилось почти сразу, после чего медленно начала затягиваться рана. Комлер приоткрыл рот, но так и не нашел, что сказать.

— Я знаю, о чем Вы сейчас подумали. Ответ — нет. Людей нельзя исцелить так легко. Камень действует лишь на магов.

— Вот как, — секретарь разочарованно вздохнул.

Продолжая держать камень, ведьма склонилась над рисунком, где в не самом ровном круге воедино сплетались формулы и различные символы.

— Начнем, пожалуй. Hate kiinne'n.

Она сказала это тихо, но четко. Сначала казалось, что ничего не происходит, но девушка чувствовала, как начинает дрожать сам воздух. Кровь в рисунке зашевелилась, потекла вдоль линий. Капли отрывались от пола вверх и застывали в воздухе. Комлер замер, затаив дыхание.

Первая капля быстро поплыла в сторону кровати. Вторая, чуть помедлив, двинулась за ней. Следующие капли выбрали иное направление, указывая на письменный стол. Третьи полетели к стеллажу с книгами. Скоро таким образом было сформировано шесть направлений.

— Помогайте, — бросила Люсиль, уже заползая под кровать. — Они указывают прямо на то, что мы ищем…

— Еще бы знать, что именно, — Комлер подошел к столу, вглядываясь в тонкую кровавую линию, тянущуюся где-то на уровне пояса.

Ведьма почти целиком залезла под кровать, тщательно ощупывая рукой правую ножку, куда указывали капли. Скоро ее рука наткнулась на крохотный мешочек, привязанный почти под самое днище. Попыхтев немного, девушка смогла его отвязать и, оттолкнувшись ногами, проехалась по полу.

— Вот это, — она помахала мешочком в воздухе.

Комлер кивнул и скоро извлек из шкафчика точно такой же. Он был аккуратно уложен между бумагами.

Даже с помощью заклинания найти остальные мешочки оказалось не так-то и просто. Капли крови указывали общее направление или вещь, так что Комлеру и Люсиль пришлось потрудиться. Искомое оказывалось в самых неожиданных местах и было тщательно скрыто. У последнего стеллажа спутники провели более получаса, проверяя книги — и лишь позднее обнаружили, что мешочек был хитро спрятан в потайное отделение за досками.

— Вот и все, — кивнула Люсиль, ледяным взглядом смерив мешочек, доставивший им столько хлопот.

— Да уж, — Комлер тщательно вытер пот со лба.

Ведьма подошла к рисунку и резким движением смазала линии, прекратив действие заклинания. Голова кружилась. Она чувствовала, что с трудом стоит на ногах — чем дольше длится «поиск скрытого», тем больше он отнимает сил.

— Вырисовывается один неприятный факт, — лицо Комлера приобрело не свойственное ему выражение. — В замке орудует предатель.

Он сказал это вкрадчиво, втянув носом воздух.

— Кто-то должен был подложить эти вещи в комнату Принца, — кивнула Люсиль, привалившись спиной к стене. — И это совершенно точно был не сам маг — он просто не мог себе позволить так рисковать.

— В покои Его Высочества попасть не так просто.

— То есть посторонние люди исключены?

— Совершенно верно. Это кто-то из тех, кто имеет сюда постоянный доступ — таких людей не так много. В основном это слуги и некоторые стражники.

— В таком случае, поручаю это дело Вам. Подумайте и составьте список тех, кто мог посещать покои Принца. Опросите людей — пробраться мог и кто-то из слуг, не имеющих разрешения входить к Его Высочеству. Далее ничего не предпринимайте, пока я не разрешу.

— У Вас есть план? — сразу же понял Комлер.

— Кое-какая идея. Вдобавок к тем компонентам, что я указала, мне понадобится ресмус. Запомните?

— Конечно.

— Отлично. Тогда я отправляюсь спать…

— Я провожу Вас. Какие-нибудь пожелания насчет Вашего обеда?

— Всего побольше?

— Так и передам.

* * *

В своей комнате Люсиль быстро ополоснула руки водой и сразу упала поперек кровати, не раздеваясь и не убирая одеяла. Пролежав так немного, она тихо зарычала и, приподнявшись, расстегнула пояс, после чего забросила его вместе с сумкой на подушку. Теперь, когда в бок больше ничего не упиралось, она наконец смогла заснуть.

Открыла глаза она только после полудня. В комнату из-за плотных штор пробивался яркий солнечный свет, и это мешало поваляться в постели чуть дольше положенного. Хмурая и бледная, Люсиль уселась, скрестив ноги. В этот момент дверь отворилась, и на пороге показалась низенькая полная женщина.

— О, а Вы как раз проснулись! — обрадовалась она. — Я каждый час проверяла, как наказывал секретарь Его Высочества. Ванну или сначала обед?

Девушка задумчиво взлохматила свои короткие светлые волосы.

— Ванну, — решительно произнесла она, хотя предпочла бы не мыться вовсе.

— Как скажете, — женщина кивнула и выбежала из комнаты.

Несколько слуг быстро натаскали горячей воды, и уже через полчаса ведьма залезала в огромную бадью, от которой валил пар.

Полная женщина поставила на стол поднос с едой и раздвинула шторы, забавно кряхтя при этом.

— Что ж в темноте-то сидеть…

Она уточнила, не нужна ли девушке помощь — возможно, стоит забрать вещи на стирку или принести еще еды? Люсиль уверила ее, что все в порядке, и служанка наконец удалилась.

Быстренько помывшись, девушка уселась за стол. Порция в два раза превышала ту, что она вчера съела у Принца. Одобрительно хмыкнув, ведьма приступила к обеду.

Приговорив почти всю еду, Люсиль внимательно осмотрела комнату, прикидывая, где можно организовать свое рабочее место. Выбрав низкий комод, она решительно встала и быстро убрала с него все посторонние вещи. Подобным образом она очистила и письменный стол, после чего достала из шкафа чистый лист бумаги. Выбрав самый тонкий чернильный камень, она принялась тщательно выводить аккуратные линии.

Она рисовала около двух часов. Результатом был сложный чертеж рассеченного на множество плоскостей магического круга, в который были вписаны длинные формулы и множество различных символов, иногда совсем крохотных. Люсиль встала, потягиваясь, и положила рисунок на комод. Потом аккуратно развязала каждый мешочек, обнаруженный в покоях Принца.

— Кажется, содержимое совпадает…

Она высыпала мелкий темный порошок из двух мешочков сразу в центр начерченного круга.

— Ret'et talea'tha.

Порошок зашевелился и начал делиться на отдельные компоненты. Различные ингредиенты в его составе группировались и сдвигались к определенным секциям круга. Выглядело это так, будто мелкие насекомые расползаются по своим углам и там замирают, впадая в спячку.

— Один, три… Пять… Восемь, — принялась считать Люсиль шепотом. — Итого шестнадцать. Шестнадцать компонентов.

Она провела рукой по лицу.

— Хорошо. Замечательно. Великолепно, — она взяла чистый лист бумаги. — Так, начнем по порядку. Север, минералы… Слабый гнилой запах, на вкус… Фу, вкус соответствующий. Вероятно, камирр. Слишком мелкий помол, чтобы определить наверняка. Шинна, быть может?..

Она проверяла каждый ингредиент, сверяясь с его местоположением на рисунке. Многие находились на грани стихий или лежали так, что нельзя было доподлинно определить их группу. Примерно на середине Люсиль отложила перо в сторону.

— Бесполезно. Нужен рисунок побольше, иначе я ничего толком не смогу разобрать.

Она устало потерла глаза и полезла в шкаф на поиски самого большого листа бумаги, который только можно было найти. В этот момент в дверь аккуратно постучали.

— Да, войдите, — не отрываясь от своих поисков, ответила девушка.

Это был Принц. Судя по его внешнему виду, он только недавно проснулся. Люсиль бросила на него быстрый взгляд и тут же поплатилась за это — несколько плотных листов упали ей прямо на голову. Она тут же развернула их, прикинула размер и отбросила подальше.

— Прости, ты, похоже, занята? — Юлиас остановился у порога, пытаясь понять, что вообще происходит.

— Не совсем. Я ищу бумагу.

Принц окинул взглядом пол, где в беспорядке были раскиданы чистые листы.

— Под ногами пробовала смотреть?

— Очень смешно, Ваше Высочество. Я ищу… О-о, вот, кажется, и оно…

Она достала огромный лист, свернутый в трубу. Развернула его, оценила размер и удовлетворенно кивнула — он был примерно в три раза больше, чем тот, на котором она чертила ранее.

— Любишь рисовать в свободное время? — улыбнулся Юлиас.

— Да, всякие затейливые штуки вроде круга разделения компонентов…

Громадный лист был в два раза шире письменного стола, так что Люсиль решила разложить его прямо на полу и теперь подыскивала нечто тяжелое, чем можно было прижать края бумаги. Выбор пал на книги.

— Комлер мне все рассказал.

— М-м, — утвердительно промычала девушка, усаживаясь на пол.

Юлиас подошел к комоду, разглядывая чертеж.

— Чем это нарисовано? Выглядит странно.

— Чернильный камень, зачарованный особым способом, — Люсиль тяжело вздохнула и принялась заново чертить круг разделения.

— Это те самые мешочки, что вы нашли в моей комнате? — Принц с любопытством рассматривал разделенный на несколько категорий порошок.

— Да. Не трогайте там ничего, пожалуйста.

— Не буду, не беспокойся. Может, объяснишь мне, что ты сейчас делаешь?

— Работаю, Ваше Высочество.

Юлиас подошел и уселся на кровать, глядя на девушку сверху вниз. Некоторое время он молча наблюдал за тем, как она рисует. Вздохнув, Люсиль отложила чернильный камень в сторону и подняла взгляд на Принца.

— У нас сейчас есть два возможных варианта действий. Первым занимается Комлер. Когда он составит список, я сварю особое зелье, с помощью которого смогу определить того, кто касался этих мешочков. Существует вероятность, что таким образом мы сможем выйти на человека, который все это затеял. По-правде — сильно в этом сомневаюсь. Второй вариант — это то, чем сейчас занимаюсь я. Узнав точный состав магического порошка, я могу попробовать разобраться в самой структуре заклинания. Тогда, вполне возможно, что я смогу разработать формулу, разрушающую Ваше проклятье. Уже сейчас я могу сказать, что содержимое мешочков совершенно не соответствует тому, что я ожидала увидеть, а значит — это вовсе не простой проводник, как я думала ранее. Большего пока утверждать не берусь.

— Потрясающе. Я почему-то думал, что магия — это нечто более… простое?

— Как в тех сказках для детей, где ведьмы одной силой разума выпускают из рук молнии или сгустки огня? — Люсиль весело фыркнула.

— Вроде того, — улыбнулся Юлиас.

— Правда в том, что мы не имеем никакой связи со стихиями. Хотя… у нас есть магическое пламя, — девушка кивнула своим мыслям и вновь принялась за рисование.

— Я, пожалуй, вернусь в свою комнату. Не хочу отвлекать тебя, — Принц встал и развернулся в сторону выхода.

— Вы не отвлекаете, Ваше Высочество, — Люсиль сказала это, чуть помедлив, не поднимая головы.

— В любом случае, это опасно. Ты ведь сама говорила, что магия нестабильна и я могу обратиться в любой момент, — Юлиас остановился у самой двери.

— Верно. И что из этого?

— Ты… не боишься?

— Ваше Высочество, превращение происходит отнюдь не мгновенно. Если вдруг это случится, я спокойно выйду из комнаты и закрою за собой дверь. У меня в запасе будет еще около двух минут, чтобы подготовиться к бою.

— К бою? — переспросил юноша, сделав вид, что ослышался.

— Я могу за себя постоять — по крайней мере, когда дело касается магических тварей.

— Прости, но в это я вряд ли смогу поверить. Паркал был не по силам всей Императорской страже, так что…

Юлиас развел руками.

— Мне все равно, верите Вы или нет, — Люсиль повела затекшим плечом. — Я вижу, как Вам плохо здесь — Вы ведь уже больше двух месяцев сидите тут взаперти. Комлер, конечно, заботится о Вас, но прежде всего он — секретарь Его Высочества Императора, и он не может быть с Вами постоянно. Да Вы бы и сами не позволили ему этого…

Юноша пристально посмотрел на ведьму.

— Одиночество. Отчаяние. Усталость. Злоба. Боль… Если Вам станет хоть чуть легче — можете оставаться. Хотя, конечно, моя компания — это не то, о чем можно было мечтать, но все же лучше, чем ничего. Хм, спорный момент, на самом деле…

Ведьма на секунду оторвалась от работы, задумчиво взглянув куда-то перед собой. Потом хмыкнула, помотала головой и вновь вернулась к рисунку.

— К тому же, двери внутри крыла больше не закрываются, так что о какой безопасности может идти речь?..

Ничего не ответив, Принц продолжал стоять у двери. Он опустил голову, задумавшись о чем-то.

— Ваше Высочество? — позвала Люсиль. — Можете почитать мне что-нибудь, пока я занята.

— Почитать? — Юлиас, вздрогнув, будто очнулся.

— Да. Вы ведь любите книги? Вот и почитайте мне — о паркалах, к примеру.

— Ты ведь все о них знаешь? — Принц смотрел недоверчиво и как-то странно.

— Обо всех магических существах я читала в специальных бестиариях, но не в художественной литературе. Знаете, как описаны там подобные твари?

Юлиас отрицательно покачал головой. Люсиль продолжала, не поднимая глаз.

— «Паркал. Место обитания: пустыни и полупустынные территории Лакура. Тип: охотник, преимущественно бодр ночью и на рассвете. Категория опасности: три из четырех. Уязвимые места: глаза, уши и небольшой участок под хвостом. Остальное тело защищено плотной шкурой, более напоминающей металл. Способы борьбы: заклинания слепоты, слезный порошок, некоторые типы бомб и магия крови. Ингредиенты, которые можно получить после смерти зверя: когти паркала, печень паркала, рог паркала, язык паркала». Все это описание сопровождается подробным анатомическим рисунком…

— Вот как, — юноша слабо улыбнулся. — Может, не слишком литературно, зато весьма познавательно. Я схожу за «Призрачным солнцем» и вернусь…

— Ваше Высочество?

— Да?

— «Пустынные хроники» тоже захватите, — ведьма подняла свой внимательный взгляд.

— Хорошо, — Юлиас потянул за дверное кольцо.

— Вы ведь хотели сказать что-то еще, верно?

Принц остановился, опустив руку. Люсиль пристально смотрела ему в спину.

— Бал в честь дня рождения был… великолепен, — издалека начал он. — Впрочем, как и всегда. Было пролито много вина, но еще больше — медоточивых слов. Подарки, поздравления. Я был счастлив. А потом случилось вот это… Никто не должен ничего знать, ведь каждый льстец может оказаться предателем. Мой лучший друг шлет мне письма, и в каждом выражает свое беспокойство — а я вынужден отвечать, что просто «слегка приболел», и все слухи — надуманны и пусты. Внезапно я понял, что вокруг меня — пустота, и так было всегда.

— А что же Ваш отец?

— Он любит меня — ровно так, как Император должен любить своего наследника. Все остальные человеческие чувства он считает… излишними.

— А Комлер?

— Комлер — слуга, и он никогда не перейдет эту границу. Слуга не может быть другом, сколь бы преданным он ни был, ведь дружба подразумевает равенство.

— Вы все это осознали за последние два месяца? Хотите сказать, что подобные мысли не крутились в Вашей голове ранее?

— Я старался отгонять их. Как можно… дальше.

— Ваше Высочество, Вы — наследник престола. Неужели Вы не понимали, что никогда не сможете вести обычную жизнь? — голос Люсиль прозвучал чуть мягче, чем она сама того хотела.

— В детстве, — Принц обернулся, оперевшись спиной о стену, — когда мне исполнилось семь лет, меня впервые взяли на охоту. Моей первой жертвой должен был стать кролик. Я ловко убил его, как от меня и требовалось. Ночью я плакал. Плакал, потому что не мог понять, почему я должен делать то, что мне совсем не хочется. Мне было жаль кролика. С тех пор прошло много лет. Я часто езжу на охоту и даже научился получать от этого некоторое удовольствие. Я рос таким, каким хотел видеть меня отец. Вот только…

— Вы по-прежнему не можете этого принять?

— Не могу. Пока, по крайней мере.

— Вы еще молоды.

— Знаю, — Юлиас наконец поднял хмурый взгляд.

— Что-то не так?

— Ты говоришь ровно так, как ответил бы мне Комлер.

— Напоминаю Вам об ответственности?

— Да. Это раздражает.

Люсиль встала, разминая затекшие ноги. Перешагнув через лист бумаги, она уверенно подошла к Принцу и остановилась напротив, глядя ему в глаза.

— Некоторые мои знакомые говорят мне, что я страдаю ерундой. Говорят, что я могла бы просто осесть где-нибудь и вести жизнь обычного человека. Но правда в том, что я — ведьма. Я не умею возделывать землю, не умею печь пироги, не умею… Да, в общем-то, я ничего не умею. Моя голова заполнена формулами и их различными комбинациями. Магия — это вся моя жизнь, мое спасение и мой хлеб. Если я решу бросить это, то никогда больше не буду спать спокойно — ведь это единственное, что могу только я. Это мой долг. Моя судьба. Мое проклятие — пусть так. Я родилась ведьмой, и этого нельзя изменить.

Она говорила это тихо и быстро, приблизив свое лицо к лицу Юлиаса и уперев руки в бока.

— Вы — наследник престола. Вы в такой же ситуации, как и я. Вы думаете, что можете все бросить? Представьте, что именно так Вы и сделаете. О чем Вы будете думать, когда на Ваших глазах кто-то другой будет править Империей вместо Вас? Если этот человек справится — отлично, не о чем беспокоиться. Но если он обратит великую державу в пыль, в одно лишь воспоминание — что тогда? Вы будете страдать от осознания того, что все могло быть иначе. Что именно Вы могли все исправить, но ничего не сделали и бросили свой народ. Это и есть ответственность. Ни Вы, ни я — никто из нас не выбирал, кем ему суждено родиться. Вот только, в отличие от меня, у Вас больше свободы. Знаете, почему?.. Однажды Вы станете Императором, и тогда Вам уже не обязательно быть человеком, которого все хотят видеть. Вы сможете быть собой, если того пожелаете. Вы сможете устанавливать свои правила. Вы сможете все.

Она наклонилась еще ближе, прошептав Принцу на ухо:

— Это… Вы хотели услышать, Ваше Высочество?

— Ты не затронула лишь один вопрос.

— Какой же? — Люсиль отстранилась с совершенно непроницаемым лицом.

— Что мне делать с пустотой вокруг?

— Ничего. Если найдутся достойные люди — они заполнят ее.

— А если нет?..

— Жить, полагаясь лишь на себя, трудно. При этом — намного спокойнее. Привыкайте.

Они так и стояли, глядя в глаза друг другу.

— Я… все же схожу за книгой.

— Да. Я бы хотела узнать о паркалах… чуть больше.

Немного помедлив, Принц вышел из комнаты. Люсиль тяжело вздохнула и направилась обратно к своему чертежу.

* * *

Юлиас читал вслух, пока девушка тщательно вырисовывала круг разделения компонентов. У него был мягкий спокойный голос, звучавший размеренно и выразительно одновременно. Вечером к ним зашла служанка — она зажгла свечи и оставила на столе ужин, прибрав обеденную посуду. Позднее пришел Комлер, собираясь проводить Принца в его ночную тюрьму.

— Ваше Высочество, нам пора. А это для Вас — все, что Вы просили.

Комлер передал Люсиль небольшой сверток. Юлиас тихо вздохнул и закрыл книгу.

— Ты уже составил список подозреваемых?

— Работаю над этим, Ваше Высочество. Осталось уточнить лишь несколько деталей.

— Я сделаю зелье сегодня ночью, — кивнула ведьма. — Как только все будет готово — сразу же мне сообщите.

— Непременно. Ваше Высочество?

— Я готов. Идем.

Они покинули комнату, и девушка наконец осталась одна. Потирая поясницу, она как раз дорисовывала последний магический символ.

Закончив, она быстро поела, после чего проверила свою работу. Удовлетворенно кивнув, Люсиль пока засунула лист под кровать, после чего закатала рукава рубашки и приступила к созданию зелья.

Это была скучная и кропотливая работа. Уставшими пальцами девушка набросала аккуратный рисунок нужной формулы, после чего принялась смешивать компоненты в определенных пропорциях. Получившуюся жижу мутно-зеленого цвета она залила родниковой водой, затем поставила флакон на лист с наброском.

— Так, заклинание нужно будет читать на рассвете. Займемся пока противоядием… Ресмус необходимо предварительно вымочить в собачьей слюне, а холист придется зачаровать отдельно…

К семи часам утра все было готово. Оставив противоядие настаиваться в темном шкафу, Люсиль упала на кровать и тут же заснула.

Проснувшись совершенно разбитой, девушка попробовала было заняться разбором компонентов, но через некоторое время устало отложила перо и лист бумаги в сторону. Голова раскалывалась, и даже на простейших вещах было трудно сосредоточиться. Лениво пожевав кусок хлеба с сыром, Люсиль решила размяться.

Примерно через час раздался стук в дверь.

— Войдите, — пропыхтела девушка.

Это снова был Принц, а не Комлер, как она ожидала.

— Что ты делаешь?

— Думаю.

— Это… помогает?

— Да. Определенно.

Люсиль стояла на руках, выпрямившись всем своим длинным телом и чуть покачиваясь от напряжения. Медленно перенеся весь свой вес на одну руку, вторую она также неспешно убрала за спину. Постояв так некоторое время, она осторожно поменяла руку.

— Я… только недавно проснулся, — Принц невольно следил за движениями девушки. — Слуга сказал мне, что Комлер обещался быть около четырех пополудни…

Люсиль снова оперлась на обе руки, после чего начала аккуратно опускать ноги назад, прогибаясь в пояснице. Не достав до пола, она перекинула вторую ногу обратно и выпрямила первую так, что получилась совершенно ровная линия. Постояв так, она свела ноги вместе. Через определенное время она снова опустила их назад, одновременно перенося вес с предплечий на все туловище. Свернувшись в какую-то невероятную загогулину, она ровно дышала, тщательно следя за балансировкой своего тела.

— Все ведьмы так умеют?

Люсиль смешно фыркнула и сдавленно ответила:

— Возможно. Я… мало кого встречала за все время.

— Тебе необязательно отвечать, это просто мои мысли вслух.

— Напротив. Дополнительная нагрузка. Помогает лучше… контролировать дыхание.

Девушка говорила это с усилием, на выдохе.

— Серьезно? — Принц весело улыбнулся. — Ну тогда расскажи мне о том круге, что ты чертила вчера.

— Он называется… кругом разделения компонентов, — Люсиль медленно меняла положение своего тела, заставляя работать все мышцы. — В нем… объединены… несколько магических формул. Круг стихий… круг направлений… круг принадлежности…

Юлиас как раз внимательно разглядывал ее рисунок, задумчиво потирая подбородок.

— Круг направлений, как я понимаю, как-то связан с местоположением компонентов. Возможно, он обозначает, в какой части света произрастает растение или же расположены залежи минерала. Принадлежность, вероятно, как раз таки определяет тип — то самое растение, минерал или нечто другое, что там еще используется магами. Стихии… Ты говорила, что маги никак не связаны со стихиями. Что бы это могло быть?.. Определение состояния вещества? Хм… Возможно, имеется в виду дополнительная обработка? То есть, каким образом был обработан компонент перед тем, как его применили? Если, к примеру, огнем можно что-либо расплавить, в воде — дать настояться, воздух может означать… высушивание? Земля…

— Земля означает… предварительное зачарование, — Люсиль стояла, перегнувшись через себя практически пополам. — Вы меня удивляете, Ваше Высочество.

Он видел, как она улыбнулась. Пот градом тек по ее раскрасневшейся коже, но она улыбалась легко и беззаботно.

— Только не говори мне, что я все понял правильно, — Юлиас теперь пристально следил за ее лицом.

— Так и есть. Там, конечно, есть дополнительные символы, отдельно указывающие на одушевленный или неодушевленный тип, к примеру… Но суть Вы поняли верно.

— Что вообще представляет собой магическая формула? Ты часто говоришь об этом…

— Магическая формула является совокупностью заклинаний и различных символов, объединенных по особым правилам, — Люсиль выпрямилась и теперь разминала кисти рук.

— Звучит просто, пока не увидишь вот это, — Принц указал на сложное переплетение линий и букв внутри круга компонентов.

— Хорошая память — лучший друг любого мага.

— С этим, кажется, у тебя нет проблем.

— Пока не жалуюсь, — девушка пожала плечами и, протопав босыми ногами до стола, налила себе воды.

— Уже закончила?

— Если верить солнцу за окном, с минуты на минуту сюда пожалует Комлер.

В этот момент раздался стук в дверь. Принц хмыкнул, бросив на ведьму одобрительный взгляд.

— Войдите, — подала голос девушка.

На пороге, действительно, был Комлер. Он тщательно прикрыл за собой дверь и тихо заговорил:

— Список готов. В данный момент все перечисленные там люди находятся в пределах замка.

— Отлично. Нужно, чтобы Вы собрали их всех вместе в каком-нибудь зале. Я выпью зелье, после чего смогу увидеть следы любого магического воздействия. Таким образом мы определим, кто именно подложил мешочки с порошком в покои Его Высочества.

— Понял Вас, — кивнул мужчина. — Займусь этим немедленно. Как только все будут в сборе, я пришлю за Вами.

— Я тоже хочу пойти, — Юлиас хмуро посмотрел на своего слугу.

— Ваше Высочество…

— Пусть идет. Мы ведь соберем слуг не в Имперских покоях, верно?

— Верно, — Комлер вздохнул. — И все же…

— Я хочу увидеть предателя своими собственными глазами, — твердо произнес Принц.

— Понимаю Вас, — сдался секретарь. — В таком случае — будьте готовы, сбор не займет много времени.

Комлер быстро покинул помещение. Люсиль тут же залезла в шкаф, доставая противоядие. Придирчиво осмотрев его на свету, она кивнула и поставила флакон на стол.

— Ты будешь пить вот это? Выглядит, будто заплесневелый мох, — хмыкнул Юлиас.

— Нет. Зелье — вот, — Люсиль поставила рядом второй флакон, жидкость в котором после заклинания сменила цвет с зеленого на грязно-желтый.

— А это тогда что?

— Противоядие.

— То есть?..

Люсиль задумчиво собирала свою поясную сумку, прикидывая, что может понадобиться в том случае, если все пойдет не так. Она семенила босыми ногами по полу, пока Принц возмущенно взирал на нее.

— Я сама не в восторге, но других вариантов нет. Все магические зелья чрезвычайно токсичны — именно поэтому я редко пользуюсь ими. Всегда существует вероятность потерять сознание раньше, чем выпьешь противоядие…

— Ты ведь умеешь чувствовать магию, разве нет? Наверняка у тебя есть какие-то камни или еще что-то…

Девушка наконец вспомнила, что она все еще ходит босиком. Усевшись на кровать, Люсиль принялась натягивать сапоги.

— Я чувствую источники магии и зачарованные предметы — это если не углубляться в подробности. Аналогичным образом действует анцир. Но мы ищем следы. Всего лишь следы соприкосновения — ни я, ни камень не смогут обнаружить их.

Собравшись, она вновь подошла к столу. Глубоко вдохнув и выдохнув, Люсиль взяла флакон в руку.

— Подумай, может все же…

Она не стала слушать и быстро выпила зелье. Не выдержав, девушка поморщилась, прикрыв глаза.

— Действие начнется, приблизительно, через семнадцать минут, — Люсиль быстро пришла в себя и сразу прибрала противоядие в сумку, предварительно продемонстрировав его Принцу. — Если вдруг я что-то рассчитала неправильно и начну терять сознание раньше положенного срока — просто дайте мне выпить это.

— А ты не можешь сделать это сразу?..

— Нет. Влияние эликсира тут же будет прервано.

— Хорошо, — Юлиас кивнул и тяжело вздохнул.

— По легенде, формулу зелья обнаружения придумал один маг, чтобы узнать, кто из его учеников ворует у него редкие ингредиенты, — Люсиль прислонилась к столу, сложив на груди руки.

— Рисковать жизнью ради такого? Не понимаю, — Принц устало присел на кровать, не отрывая от девушки беспокойного взгляда.

— Существует определенная методика, позволяющая приучить свое тело к токсичности и навсегда забыть о противоядиях. Скорее всего, этот маг был именно таким, ведь мы никогда, на самом-то деле, не рискуем понапрасну.

Люсиль закрыла глаза, начиная дышать спокойно и размеренно.

— Прошло не более девяти минут, — Юлиас сцепил руки в замок, прервав молчание через некоторое время.

— Вы считаете? — уголки губ ведьмы непроизвольно поднялись вверх.

— Да.

— Я просто готовлюсь. Не обращайте внимания.

— Это будет… больно?

— Не знаю. Никогда раньше не готовила это зелье — не было такой необходимости.

— Они все действуют по-разному?

— Да. Это всегда нечто… неожиданное. Именно поэтому я и готовлюсь.

Они замолчали. Было почти ощутимо, как быстро пробегают мимо секунды, лишь чуть касаясь двух человек в комнате.

Люсиль резко открыла глаза и прижала руку к груди. Юлиас вскочил, но девушка отрицательно покачала головой.

Она медленно повернулась и тяжело оперлась о стол руками. Мир вокруг поменялся. Она почувствовала, как расширились зрачки, отчего все вокруг помутнело. Окружающая действительность погружалась в океан зеленого света, бликуя редкими всплесками. Воздуха не хватало. Люсиль пыталась втянуть носом как можно больше, но, казалось, будто легкие уменьшились в несколько раз и теперь нестерпимо болели. Она задыхалась, но при этом продолжала жить.

— Все нормально, — свой голос она слышала будто издалека, как и все остальные звуки.

— Ты правда думаешь, что в это можно поверить? — тихий голос Принца разобрать было очень сложно.

Она не знала, сколько еще прошло минут. Все смазывалось, растворялось. Ей казалось, что она все тонет и тонет — и никак не может утонуть окончательно, будто какая-то сила принудительно заставляет ее дышать.

Она почти не слышала стука в дверь — почувствовала лишь чье-то присутствие и обернулась. На пороге стоял слуга, приглашая их последовать за ним. Люсиль медленно кивнула и сделала пару шагов. С облегчением выдохнув, она убедилась, что координация движений изменилась не слишком сильно.

— Можешь идти? — тихо спросил Юлиас, уже приготовившись помочь ей.

— Я же сказала, Ваше Высочество — все в порядке.

Они двинулись следом за слугой по коридору. Все вокруг кружилось в странном зеленом хороводе, и Люсиль старалась смотреть только себе под ноги. Пол периодически уплывал куда-то в сторону, но девушка не поддавалась на этот обман. Они спустились на второй этаж, где некоторое время петляли по коридорам.

— Судя по всему, идем в малый обеденный зал — один из трех ему подобных. Он уже давно не используется по назначению, — девушка услышала доносящийся издалека голос Принца.

— Кажется, это крыло выглядит заброшенным, — ведьма пыталась разглядеть что-то сквозь густой зеленый туман.

— Кажется? — Юлиас внимательно посмотрел на нее. — Оно закрыто уже с полгода — здесь все разрушается. Ты разве не видишь?

— Лучше Вам не знать, что я сейчас вижу, Ваше Высочество.

Они остановились у одной из многих дверей — по крайней мере, так казалось девушке. Двери плавали вокруг нее в огромном количестве. Слуга кивнул, и они вошли внутрь.

Комлер со стражей стояли у самого входа. Кроме них, в небольшом зале находились около двух десятков людей.

— Что с Вами? — Комлер тут же обратил внимание на состояние девушки. Люсиль только помотала головой. Все присутствующие при виде Принца тут же упали на одно колено. Удивленный шепот шелестом листьев пронесся в ушах ведьмы.

— Пусть построятся, — прошептала она, подходя к секретарю. Мужчина кивнул и приказал всем встать в ряд. Люсиль насчитала восемнадцать человек. Уже издалека она видела свою цель, но нужно было проверить как следует.

Принц встал у стены, напряженно вглядываясь в лица своих слуг. Стражники сурово зыркали по сторонам, а Комлер сложил руки за спиной, внешне будучи абсолютно спокойным. Слуги молча переводили взгляд с одной высокопоставленной особы на другую, ничего толком не понимая. Ведьма пошла вдоль ряда, пристально разглядывая каждого.

— Прошу сохранять тишину и не волноваться, — Комлер обвел строгим взглядом всех присутствующих. — Госпожа лекарь не задержит вас надолго.

Люсиль закончила осмотр и пошла в обратную сторону. Все было очевидно — из всего ряда лишь у груди одной девушки закручивалась странная спираль, состоящая из черных песчинок. Ее лицо при этом горело зеленым ярче, чем у всех остальных, почти ослепляя.

Ведьма пошла вдоль ряда в третий раз, но при этом остановилась напротив девушки со спиралью. Никаких ошибок быть не может — Люсиль добавила часть порошка из мешочков в зелье обнаружения. Яркое свечение может означать лишь то, что она подвергалась воздействию какой-либо магии.

Ведьма положила руку на плечо девушки. Она почувствовала, как та вздрогнула. Кажется, она напугана. Сейчас, за этим свечением, тяжело было разобрать черты ее лица.

— Она, — громко произнесла Люсиль.

Принц тяжело вздохнул и устало провел ладонью по лицу.

— Все свободны, — тут же громогласно оповестил Комлер. — Все, кроме Жаклин. Стража!

— Я ничего не сделала, — Жаклин заплакала, видя, как к ней приближаются стражники. Остальные слуги быстро покидали комнату, непонимающе переглядываясь.

Люсиль развернулась, нетвердым шагом направившись к секретарю.

— Я ничего не сделала, Ваше Высочество! Пожалуйста, пощадите!

Стражники крепко перехватили рыдающую девушку и выволокли из зала.

— Вы уверены в том, что Вы видели? — обратился к Люсиль Комлер.

— Никаких сомнений — мешочки подложила она, — ведьма достала из сумки противоядие. Легкие горели, так что дышать становилось все труднее.

— Это Жаклин, она прибирает в моих покоях, — лицо Юлиаса выражало откровенное разочарование и презрение одновременно. — Не понимаю, что на нее нашло.

— Это нам как раз предстоит выяснить, — кивнул Комлер. — Простите, я буду вынужден вас покинуть — мне необходимо доложить все Императору, после чего потребуется мое присутствие на допросе.

— Только аккуратнее с ней, хорошо? — ведьма залпом выпила грязного цвета жидкость. — Если ваши ребята не справятся — ей займусь я. Хотелось бы, чтобы к этому моменту она была… в сознании, хотя бы. Этого будет достаточно.

— Учту Ваши пожелания, — Комлер кивнул. — Если моя помощь более не требуется…

— Можешь идти, — кивнул Принц.

Секретарь вышел, так что в зале остались лишь Юлиас и Люсиль.

— Сколько? — спросил Принц.

— Приблизительно, тридцать две минуты.

— Почему так долго? Ты выдержишь?

— Это лишь промежуток времени, по истечении которого противоядие начнет действие. На то, чтобы полностью вывести токсин из организма, уйдет от двенадцати до двадцати часов — в зависимости от степени поражения.

— Прекрасно, — Принц беспокойно провел руками по волосам.

— Давайте вернемся…

Все вокруг смазывалось, становилось нечетким. Люсиль чувствовала, как постепенно теряет зрение и слух одновременно. Она видела впереди узкую спину в черном сюртуке, маячившую в зеленом мареве, и медленно шла следом. Каждый вдох причинял боль, и внутри все будто разрывалось. Но девушка молчала, сохраняя свое обычное выражение лица.

Вот, наконец, ее комната. Люсиль вздохнула и села на кровать, непослушными руками пытаясь снять сапоги. Они уплывали куда-то в сторону, вместе с ее телом.

— Я помогу, — Юлиас, оказывается, был рядом. Девушка проваливалась в беспамятство, с трудом заставляя себя сохранять сознание.

— Вы с ума сошли, Ваше Высочество, — она услышала свое возмущенное шипение. Как будто со стороны, она видела, как пытается оттолкнуть руки Принца, но это плохо у нее получалось.

Самые ненавистные моменты ее жизни — это моменты бессилия.

— Ты что… плачешь?..

Она не знала, плачет она или нет. Она злилась на себя, и эта злоба не давала ей провалиться в пустоту. Юлиас снял с нее сапоги и попытался помочь улечься в кровати. Люсиль собрала последние силы и, оттолкнувшись ногами, смогла доползти до подушки.

— Камень, — с трудом выдавила она из себя, положив руку на сумку. — Серо-зеленый, в красную полоску…

Принц кивнул и присел рядом. Осторожно расстегнув пояс, он порылся в сумке и нашел то, что просила девушка. Он положил камень ей в ладонь, сжав своей рукой ее холодные пальцы.

— Хорошо… Так дело пойдет… быстрее…

Она чувствовала, как мир вокруг ускользает, проваливаясь в мутный зеленый туман.

Это не конец. Она проснется. Она всегда просыпается…

* * *

Она проснулась около полудня. Запах горячего обеда дразнил ноздри, одновременно вызывая легкую тошноту где-то внутри. Люсиль тяжело села, хмуро уставившись на тарелки с едой. Шторы были чуть приоткрыты — девушка видела, что погода за окном сегодня полностью соответствует ее состоянию. Было облачно и, кажется, грозился пойти дождь.

Вставать не хотелось, но голод победил лень. Аромат хрустящего пирога с мясом мог поднять на ноги даже мертвых, что уж говорить о Люсиль. Девушка с аппетитом принялась за еду, потирая замерзшими босыми ногами.

Раз она жива — противоядие подействовало. Во всем теле ощущалась неприятная слабость, но это обычные последствия отравления. Сейчас ей нужно всего лишь ждать результатов допроса, после чего определится дальнейший план действий.

Комлер не заставил себя долго ждать. Едва девушка покончила со всей едой, как в комнату постучали.

— Да, — лениво откликнулась ведьма, задумчиво глядя на свои сапоги.

— Доброго дня. Рад видеть, что с Вами все в порядке, — секретарь, как всегда, плотно прикрыл за собой дверь.

— Ужасно выглядите, Комлер — не лучше меня, я думаю. Бессонная ночь?

— Мне удалось поспать около трех часов, — мужчина улыбнулся, сложив, как обычно, руки за спиной.

— Полагаю, все были бы счастливы, если б Вы вовсе не нуждались во сне, — фыркнула Люсиль.

— Иногда я склоняюсь к схожему мнению, — кивнул Комлер. — Принц очень беспокоился за Вас. Он был с Вами, когда я пришел за ним. Сказал, что следил за Вашим дыханием, и приказал слугам принести все имеющиеся средства, способные помочь Вам. Но, кажется, Вы успешно справились сами.

Девушка вздохнула.

— Он слишком мягок для будущего Императора. Простите за дерзость, Комлер, но это именно так.

— Вы плохо знаете Его Высочество, — мужчина широко улыбнулся. — Несомненно, Юлиас испытывает к Вам симпатию, и Вы судите его лишь за то отношение, которое он к Вам проявляет.

— Возможно, — Люсиль пожала плечами.

— Впрочем, я зашел к Вам не только с тем, чтобы узнать о вашем самочувствии. Допрос Жаклин прекратили лишь час назад — она потеряла сознание и пока не может приходить в себя дольше, чем на несколько минут.

— Что-нибудь выяснили?

— Ничего, — Комлер развел руками. — Она клянется памятью своих родителей, что ни о чем не знает. Мы применили все доступные нам способы — учитывая, конечно же, Вашу просьбу.

— Родня, близкие?..

— К сожалению, у девушки никого нет. Ее родители умерли довольно давно, иных родственников она не имеет. Мужа, ребенка или любовника у нее также нет — мы все проверили.

— Значит, моя очередь.

— Верно. Именно поэтому я здесь.

— Мне нужно поговорить с Императором.

— Простите?..

— Я могу с ним поговорить, Комлер?

— Примерно через полчаса у Его Высочества состоится важное совещание. Сейчас он свободен, — секретарь внимательно посмотрел на девушку.

— Мне хватит и пяти минут. Только сапоги надену — и сразу пойдем…

Они прошли в Императорское крыло, миновав многочисленную стражу. Комлер ни о чем не спрашивал. Постучав в дверь, секретарь тут же произнес:

— Это снова я, Ваше Высочество.

— Входи. Мы все обсудили менее двадцати минут назад, что…

Тут Император поднял взгляд от бумаг и заметил Люсиль. Девушка опустилась на одно колено, выражая свое почтение.

— У меня сейчас совещание. Что ей нужно, Комлер?

— Полагаю, она сама сейчас Вам об этом расскажет, — секретарь выпрямился, напряженно глядя в суровое лицо Императора.

— Говори. Только быстро, — Галлах нахмурился, но кивнул. Ведьма встала, по-прежнему не отрывая взгляд от пола.

— Вы уже в курсе о Жаклин, Ваше Высочество. Допрос не помог, а потому я вынуждена буду применить магию. Вероятно, девушка подверглась заклинанию, подчиняющему сознание. То есть, она может быть невиновна. Моя магия действует верно, но разум Жаклин будет разрушен. Иными словами, это убьет ее.

— Ты… волнуешься о жизни какой-то служанки, в то время как на кону жизнь моего сына? — Император наклонился над своим столом, с яростным изумлением глядя на Люсиль.

— Я говорю о том, что погибнет невинный человек.

Галлах встал, продолжая с непониманием смотреть на ведьму.

— Юлиас — мой единственный сын. Мой любимый сын, мой наследник. Без разницы, скольким придется умереть за него. Не важно, будут они виновны или невиновны в своих преступлениях. Мне все равно, даже если ты принесешь ради моего сына в жертву тысячи жизней — главное, чтобы это спасло его, — он отчетливо произнес каждое слово.

— Вашему сыну — не все равно, — Люсиль подняла свой холодный взгляд. — Я пришла сейчас к Вам не ради себя, а ради него. Для меня убийство — обыденность. Но Ваш сын не готов с такой легкостью принимать чужие жертвы.

— Это не имеет значения, — взгляд Галлаха неуловимо изменился. — Юлиас пока еще слишком молод и… мягок. Делай свою работу, как делала ее до этого. Моему сыну пора наконец повзрослеть и понять, насколько ценна его жизнь.

— Это все, что я хотела услышать, Ваше Высочество.

— Уходи и больше не смей появляться передо мной с подобными глупостями.

Люсиль поклонилась и вышла из кабинета. Она слышала, как Комлер извинился и вышел следом за ней.

— Мне приятно видеть Вашу заботу о Принце, — секретарь грустно улыбнулся. — Но, кажется, сейчас для этого не самое подходящее время.

— Разве? Вот уж не думала, что для подобных вещей существует «подходящее» и «неподходящее» время, — ведьма смотрела безразлично и холодно — возможно, чуть холоднее, чем обычно.

— Расскажите о Вашем плане. Сейчас я должен буду присутствовать на совещании, но позднее смогу помочь Вам в Ваших делах.

— Я просто применю заклинание — это будет магия крови. Никакой особой подготовки, соответственно, не требуется. Просто приходите ко мне вместе с Принцем, как только освободитесь, и приведите Жаклин.

— Она действительно умрет? — Комлер проявил сдержанное любопытство.

— Хуже. Я разрушу ее разум — весь, до основания. Останется лишь пустая оболочка.

— Выбора у нас, как я понимаю, нет?..

— Нет. Это единственный способ — залезть в голову другому человеку и увидеть все так, как было на самом деле.

— Удивительная вещь — магия, — секретарь покачал головой.

— Отвратительная, Комлер. Отвратительная.

* * *

Люсиль вернулась в свою комнату. Примерно через час к ней зашел Юлиас, растрепанный и толком не проснувшийся.

— Ты как? — с порога спросил он.

— Нормально, Ваше Высочество. У Вас рубашка не заправлена и волосы торчат в разные стороны. К чему такая спешка?

Девушка сидела за столом — перед ней были разложены различные камни примерно одинаковой величины. Она тщательно их рассматривала, откладывая некоторые в сторону.

— Хотел узнать, все ли с тобой в порядке, вот и торопился.

Юноша остановился напротив зеркала, стоявшего неподалеку от входа в комнату, и принялся тщательно разглаживать волосы.

— Это лишнее, Вы же понимаете? — Люсиль вздохнула, придирчиво разглядывая темно-зеленый камень.

— Ты плакала вчера.

— Минутная слабость. Ненавижу, когда кто-то пытается позаботиться обо мне. Чувствую себя от этого вещью, а не человеком.

— Тебе было больно, но ты ничего не сказала, — Юлиас укоризненно посмотрел на девушку, обернувшись. Без геля он так и не смог совладать со своими капризными волосами.

— Это бы что-то изменило?

— Нет, но…

— Как Ваш аппетит?

— Я голоден, но…

— Даже пирог с мясом не смог одержать победу?

— Пока нет.

— Надеюсь, в ближайшее время все изменится.

Люсиль встала, прибирая камни. Несколько штук она оставила на столе.

— Раз Вы уже здесь, мы ждем только Комлера и Жаклин.

— Он заходил к тебе? — Принц тоже подошел к столу, с интересом рассматривая камни.

— Да. Допрос ничего не дал. Служанка утверждает, что ничего не знает.

— Они пытали ее? — Юлиас задал этот вопрос совершенно спокойно.

— Это называется «использовать стимулирующие методы», Ваше Высочество, — поправила его девушка.

— И она не созналась, верно? Что будешь делать ты?

— Войду в ее разум. Вы все увидите, не беспокойтесь.

Скинув со стола все лишнее, Люсиль достала чистый лист бумаги и принялась что-то чертить.

— Нечто важное? — полюбопытствовал Принц.

— Развлекаюсь, Ваше Высочество. Я не знаю, когда придет Комлер и что даст сегодняшний допрос Жаклин, потому не начинаю никаких важных дел. При этом я не могу просто терять время, когда мне доступны подобные условия проживания — нужно сразу подготовить кое-что на будущее путешествие. Если, конечно, оно состоится.

— Что-то может этому помешать?

— Моя жизнь сейчас зависит от Вашей жизни — так что да, «что-то» может и помешать. И, будьте добры, сядьте куда-нибудь. Я не люблю, когда кто-то нависает надо мной во время работы. Это… отвлекает.

Юлиас хотел было что-то сказать, но просто кивнул и, взяв с полки первую попавшуюся книгу, уселся на стул.

Примерно через два часа раздался стук в дверь. Люсиль как раз закончила рисунок сложной магической формулы и потягивалась, откинувшись назад. Принц, скучая, листал книгу, которую он перечитывал уже несколько раз.

— Войдите, — хором произнесли они.

Девушка возмущенно уставилась на юношу. Юлиас пожал плечами и улыбнулся.

Дверь отворилась. Первым вошел Комлер, приветственно кивнув Принцу. За ним следовали двое стражников, ведущих под руки молодую служанку. Люсиль тут же встала и выдвинула вперед свой стул.

— Сюда.

Стражники усадили Жаклин и вышли из комнаты. Комлер ненадолго вышел следом за ними, после чего вернулся.

— Они будут тут, за дверью — на тот случай, если что-то пойдет не так. Я попросил их не обращать внимания на возможный… шум.

Секретарь выразительно посмотрел на ведьму.

— Вы — умный человек, Комлер, а потому с Вами приятно иметь дело.

— Она вообще в сознании? — Юлиас присел рядом с Жаклин, пытаясь взглянуть ей в глаза.

— Она молчит с самого утра, — секретарь выпрямился, поводя плечами.

Хрупкий силуэт служанки казался изломанным. Она сидела, согнувшись, в своем помятом темно-синем платье, и смотрела в пол остекленевшими глазами. У нее было миловидное лицо, светившееся сейчас нездоровой бледностью, и большие карие глаза, в которых застыла боль. Растрепанные волосы падали на плечи. Руки были скованы прочной железной цепью.

Люсиль наклонилась к ней, и внезапно девушка оживилась. Она подалась вперед, пытаясь схватить ведьму.

— За что?! Я ничего не сделала! Ничего не сделала!

Люсиль резким движением усадила Жаклин обратно, не дав ей даже дотронуться до себя.

— Ничего не сделала…

Жаклин заплакала, громко всхлипывая. Юлиас устало прошел вдоль комнаты, остановившись рядом с окном. Комлер кашлянул, но ничего не сказал.

— Послушай меня, — ведьма склонилась над рыдающей девушкой. — Сейчас твой последний шанс сказать все, что ты знаешь. Сделаешь это — будешь жить.

— Но я ничего не знаю! Клянусь Вам, Ваше Высочество, я ничего не подкладывала в Вашу комнату!

Принц молчал, продолжая смотреть в окно.

— Скрывать что-то бесполезно. Я достану все, что мне требуется, прямо из твоего разума.

Жаклин с ужасом посмотрела на нее и помотала головой.

— Тогда начнем.

Люсиль взяла со стола нож для бумаг и повертела его в ладони. Все присутствующие обернулись к ней. Комлер вздохнул.

Ведьма провела пальцем правой руки вдоль лезвия, и на пол тут же упали несколько капель крови. Она подошла к Жаклин, безмолвно открывавшей и закрывавшей рот — будто рыба, выброшенная на берег.

— Что-то хочешь сказать? — обратилась к ней Люсиль.

— Пожалуйста, пощадите…

Девушка пробормотала это чуть слышно. Ведьма раздраженно выдохнула и кровью начертила на лбу служанки магический символ, после чего подошла к зеркалу и посреди него начертила точно такой же.

— Ваше Высочество, Комлер — вы будете видеть ее воспоминания в отражениях.

Мужчины засуетились и сразу же приблизились к зеркалу. Люсиль вновь склонилась над девушкой и с силой провела окровавленным пальцем по ее губам.

— Чувствуешь… вкус моей крови? — она прошептала это на ухо девушке, аккуратно убирая прядь ее волос.

— В… ведьма, — в глазах Жаклин застыл невыразимый ужас.

— Хорошо… Anna'nes te asio.

Кровавый символ шипел, медленно темнея и будто бы запекаясь. Служанка ловила ртом воздух, глаза ее закатывались. Люсиль встала перед ней на колени, обхватив девушку за шею, и прижалась лбом к ее лбу, закрывая глаза.

— Lainne!

Все вокруг закрутилось, и смутные картины мелькали одна за другой. Ведьма сосредоточилась, концентрируя свое внимание только на нужных вещах. Она видела воспоминания девушки, плывущие одно за другим. Самые свежие можно было увидеть вполне отчетливо, но Люсиль требовались только те, что касались событий двухмесячной давности.

Она мгновенно промотала все то, что было в пыточной камере, зная, что в отражения сейчас смотрит Юлиас. Она отбрасывала все ненужное — разговоры, людей, повседневную жизнь. Она двигалась медленно, но уверенно, постепенно набирая скорость. Жизнь Жаклин была скучна и однообразна — за исключением нескольких моментов. Люсиль остановилась, наблюдая, как девушка подкармливает бродячих собак. Это воспоминание было цикличным, смазанным — она делала это каждый день в одно и то же время, в одном и том же дворе. В другой раз ведьма рассмотрела, как вечерами девушка занимается вышивкой. Это были красивые цветы, искусно выполненные цветными нитями. Кажется, у Жаклин было много подобного — Люсиль не стала разглядывать подробнее, ведь это не касалось ее дела.

Служанка начинала тяжело дышать. Ведьма отметила про себя, что прошло почти две недели воспоминаний. Плохо. Нужно идти быстрее, иначе она не успеет и разум Жаклин разрушится раньше, чем следует.

Люсиль проматывала почти все, заостряя внимание лишь на тех моментах, когда служанка входила в комнату Принца, чтобы прибраться. День за днем, вечер за вечером.

Жаклин начинала хрипеть, дергаясь в руках ведьмы. Люсиль держала крепко, зная, что скоро силы покинут девушку. Хрипы сменялись болезненными вскриками.

Седьмая неделя, восьмая. Еще чуть-чуть…

Жаклин вошла в покои Принца и огляделась. В руках у нее была корзина со свежим бельем — она поставила ее на пол и снова осмотрелась. Порывшись, она достала со дна корзины крохотный мешочек и медленно направилась к письменному столу. Она положила его именно туда, где обнаружил мешочек Комлер. Люсиль слышала, как секретарь где-то за ее спиной тяжело вздохнул.

Жаклин тщательно уложила все мешочки, после чего, как ни в чем не бывало, начала менять постельное белье.

Ведьма пошла дальше, вслушиваясь в ослабевшее дыхание служанки. Она крикнула всего пару раз, так, что Люсиль поморщилась, после чего лишь тихо стонала.

День. Новый день. Большой праздник. Вокруг много людей, и кто-то осторожно дотрагивается до ее плеча. Жаклин оборачивается.

— Простите… Не могли бы Вы… помочь мне?

Вот оно.

Она нашла.

Лицо мужчины стерто. Его нет в воспоминаниях Жаклин, но он существует на самом деле. Он что-то говорит, но его слова состоят из ветра. Они уходят вдвоем — в место, которого нет.

Все окончательно смазалось. Люсиль смогла пройти еще на несколько дней назад, но здесь все обрывалось. Сознание девушки помутилось, а разум разрушился. В один миг все будто взорвалось, и осталась лишь белесая пустота.

Ведьма выдохнула и открыла глаза, отстраняясь от служанки. Колени слегка саднило. Она медленно встала, потирая лоб.

Жаклин сидела, согнувшись. Она глядела опустевшими глазами куда-то в сторону окна, запрокинув голову. Рот ее был приоткрыт, и оттуда по подбородку текла вязкая слюна. Магический символ на лбу оттаял и растекся кровавым пятном.

— Жаклин? — позвала Люсиль.

Девушка слабо шевельнулась, промычав что-то неопределенное.

Юлиас провел рукой по волосам и покачал головой. Комлер еще пару секунд наблюдал, как по зеркальной поверхности медленно стекает кровь, и тоже обернулся.

— Полагаю… на этом все? — сдержанно спросил секретарь, кивая в сторону служанки.

— Почти. Не люблю оставлять грязную работу на других.

Люсиль взяла нож, которым до этого резала себе палец, и точным быстрым движением вонзила его в сердце Жаклин. Девушка непонимающе охнула и сразу затихла.

— Вот теперь все.

Она направилась в угол комнаты, где стоял таз с водой, и принялась смывать кровь с пораненной руки. Желтый камень лежал здесь же, рядом с полотенцами.

Принц схватился за голову и сделал несколько шагов вдоль комнаты. Комлер деликатно кашлянул и открыл дверь, чтобы позвать стражников.

— Заберите тело, — коротко произнес он.

Стражники, ничуть не удивившись, молча подняли труп служанки и вынесли из покоев. Комлер лишь кивнул им на прощание.

— Я счел логичным пригласить надежных людей и заранее их проинформировать о возможных последствиях нашего маленького собрания.

— Я ведь говорила — с Вами приятно иметь дело.

Небольшой порез затянулся почти мгновенно, так что Люсиль уже убирала камень в сумку.

— Должен признать, видеть чужие воспоминания было весьма… необычным опытом, — Комлер выпрямился, оглянувшись на зеркало.

— Вы должны были видеть то же, что и я, — Люсиль подошла к секретарю, также окинув взглядом испачканную кровью поверхность.

— Вероятно, так и было. Вина Жаклин подтвердилась. И, похоже, мы смогли увидеть того, кто устроил все это.

— К сожалению, я не могу сказать, действительно ли девушкой управляли или она действовала по собственному желанию. Ни подтверждений, ни отрицаний ни одной из версий я не увидела. Можно лишь утверждать, что маг смог стереть всю информацию о себе из ее головы.

— Мы знаем, что это мужчина, и знаем, что он был на балу — это значительно сужает круг поисков, — кивнул Комлер.

— Была видна его одежда и волосы — они были длинными, собранными в хвост. Кажется, светлыми? — ведьма уперла руки в бока, тщательно напрягая свою память.

— Мне показалось, что они были седыми, — Комлер задумчиво потер подбородок.

— Жаль, что прошло так много времени. Последние три месяца — это то, что можно видеть с помощью этого заклинания, но довольно часто разум разрушается значительно раньше.

— Этого было достаточно — теперь мы знаем, кого следует искать. Мне немедленно стоит доложить все Императору, после чего необходимо будет составить хотя бы примерный портрет этого человека. Наши лучшие люди займутся расследованием данного дела.

— Я пока продолжу разбирать состав порошка из мешочков — уверена, это должно что-то дать. Зайдите ко мне вечером, Комлер — я составлю и передам Вам список сравнительных образцов, необходимых для более точного анализа.

— Хорошо, — секретарь кивнул и, спохватившись, оглянулся, ища взглядом Принца. — Ваше Высочество, Вам разве нечего сказать?..

Юлиас стоял у окна, спиной к ним. Он вздрогнул, когда Комлер позвал его, и будто очнулся. Обернувшись, он перевел взгляд со своего слуги на Люсиль, помотал головой и быстро направился к выходу.

— Простите. Продолжайте без меня.

Он закрыл за собой дверь, оставив секретаря и ведьму наедине.

— Это было ожидаемо, — Комлер вздохнул. Они с девушкой обменялись понимающими взглядами.

— То, что до этого Жаклин пытали, на него впечатления не произвело, значит? — ведьма фыркнула.

— Вы ведь согласитесь, что по ней нельзя было сказать, что до этого ей причиняли боль.

— Я насчитала шесть сломанных костей, поврежденное легкое и сильное растяжение в области тазовых суставов. Вероятно, более детальный осмотр мог кое-что добавить в этот список.

— Не устаю Вами восхищаться.

— Его Высочество не разделяет Ваше мнение.

— Его Высочество все поймет, вот увидите. Сейчас он, как бы сказать помягче… немного удивлен и расстроен увиденным.

— Немного? — Люсиль обернулась, заслышав стук за окнами. Начинался дождь.

— Юлиас поступил мудро, решив сейчас ни о чем не говорить и просто подумать в одиночестве. Он всегда пытается понять поступки людей, а не судить за них.

— Вы, кажется, отлично знаете, о чем он думает.

— Я участвую в воспитании Принца с самого его рождения. Можно сказать, я частично заменил ему мать, — Комлер грустно улыбнулся. Седина на его висках проступила отчетливей, чем ранее замечала девушка.

— Предположу, что она умерла при родах?..

— Верно. Вероятно, если бы у нас был кто-то вроде Вас, этого бы можно было избежать. Императрица была прекрасным человеком.

— Магия по большей своей части — это то, что Вы видели сегодня, Комлер.

— Отвратительна — как Вы предупреждали ранее.

— Рада, что Вы это осознали.

* * *

Весь вечер капли дождя барабанили в оконное стекло. К ночи дождь лишь усилился, и под его убаюкивающие звуки Люсиль уснула прямо на полу, завернувшись в стянутое с кровати одеяло. Вокруг нее в беспорядке валялись листы с различными магическими формулами, которые она использовала в дополнение к кругу разделения компонентов.

К рассвету буря стихла, но дождь продолжал мелко моросить. Девушка проснулась, как только в окно пробился первый тусклый свет. Она больше не позволяла служанке входить в ее комнату, принимая поднос с едой на пороге и сразу же отправляя ее обратно, потому шторы теперь были раздвинуты день и ночь. Из этого крыла открывался довольно-таки скучный вид на часть внутреннего двора.

Посидев немного, ведьма размялась и вновь приступила к своим обязанностям.

Комлер заходил пару раз, как она и просила. Никаких значимых новостей по поводу поисков неизвестного мага пока не было.

Весь день Люсиль пыталась разобраться в составе странного порошка. Стемнело раньше, чем обычно — дождь прекратился, но было по-прежнему хмуро. Раздраженно вздохнув, девушка встала, зажгла свечи и продолжила работать.

Ближе к полуночи она устало откинулась на спинку стула и потерла глаза. Шея недовольно захрустела, выражая свое отношение ко всему тому, чем занималась ведьма. Люсиль помотала головой и огляделась по сторонам.

В комнате царил настоящий бардак. На комоде теперь, кроме в беспорядке разложенных ингредиентов, расположились небольшая горелка, несколько листов с формулами и весы. Стол был завален кипой бумаг, и пол — тоже. В самых неожиданных местах можно было обнаружить лист с формулой и лежащий на нем пучок сушеной травы. Круг разделения компонентов гордо возлежал на кровати, а углы листа были придавлены подушками вперемешку с книгами. Черный порошок, разделенный на отдельные компоненты, становился не таким уж и черным. В нем содержались крупицы красного, синего и даже белого цветов — каждые на своем месте.

Девушка в последний раз окинула взглядом список, лежавший перед ней на столе, и медленно сползла на пол. Подтянув к себе одеяло, она плотно закуталась и заснула.

Вновь этот раздражающий серый свет. Люсиль нахмурилась и попыталась с головой залезть под покрывало. Кажется, новый день совершенно ничем не отличается от предыдущего.

Она лежала так довольно долго, проваливаясь в беспокойную дрему. Она пыталась думать отстраненно, выясняя, что именно она пропустила. Названия минералов, камней и растений рядами выстраивались в ее голове, но ничего из этого не было истиной. Все знать невозможно — но прямо сейчас эта мысль вызывала неконтролируемые отрицательные эмоции.

Совершенно разбитая, ведьма встала ближе к полудню. Скоро принесли обед, и она медленно ела, мысленно продолжая перебирать диковинные названия самых редких ингредиентов. Уже поев, она некоторое время просто сидела на стуле, глядя куда-то в стену. Потом решительно встала и подошла к комоду, где на чистом листе лежали посверкивающие белые кристаллы, отделенные от порошка из мешочков. Люсиль сложила руки на груди и хмуро уставилась на них. Кристаллики, как ни в чем не бывало, продолжали весело поблескивать.

В дверь нерешительно постучали. Девушка ответила не сразу, сверля угрожающим взглядом неизвестный ей компонент.

— Войдите, — наконец подала голос она.

Раздался протяжный скрип дверных петель.

— Осторожней, Ваше Высочество — смотрите под ноги…

Она не оборачивалась, продолжая стоять у комода.

— Дай угадаю — ты определяешь посетителей по запаху или по специфичному стуку в дверь? — Юлиас остановился у порога, разглядывая устроенный в кратчайшие сроки беспорядок.

— Нет, всего лишь по звуку Ваших шагов.

Принц аккуратно обошел все преграды и остановился позади Люсиль.

— Как успехи? У Комлера пока ничего.

— С достаточной степенью уверенности я определила одиннадцать из шестнадцати компонентов. Три остаются под вопросом, а еще два совершенно выбиваются из всего, что я знаю. Другими словами — я вообще не понимаю, что это может быть.

Люсиль повернулась к Юлиасу, уперев руки в бока и устало расслабив спину.

— Ты вообще спишь? Выглядишь ужасно, — Принц пристально вгляделся в ее лицо.

— Сплю. В любом случае, рядом с Вашей бледностью и синевой под глазами я еще сойду за живого человека.

— Твоя правда. Последний месяц я стараюсь особо не рассматривать себя в зеркале. Так что ты собираешься делать?..

Принц кивнул в сторону горелки и кучи камней, разбросанных рядом. Выглядел он совершенно обычно, как будто ранее ничего не произошло. Люсиль внимательно смотрела в его лицо, пытаясь поймать взгляд ярких голубых глаз.

— Я как раз думаю над этим.

— Если ты чего-то не знаешь, то с этим стоит просто смириться, — Юлиас пожал плечами.

— Если я чего-то не знаю, то я должна это узнать — это первое. Второе — я уверена в своем знании абсолютно всех используемых ныне компонентов, кроме, может быть, совсем нетипичных. Другое дело, что я не слишком разбираюсь во всем остальном. Говоря проще, я ничего не смыслю, скажем, в кулинарных специях или парфюмерных эссенциях.

— При нашей первой встрече ты легко узнала аирскую феллину, — Принц недоверчиво уставился на девушку.

— Только потому, что она используется в составлении многих сложнокомпонентных зелий, — вздохнула Люсиль.

— Кажется, я начинаю понимать, в чем заключается проблема. Тебе нужен взгляд со стороны, — Принц кивнул и легко улыбнулся.

— Хотите сказать, что я мыслю не в том направлении? — Люсиль задумчиво почесала подбородок.

— Раз ты так уверена в своих познаниях, вариант может быть лишь один — это что-то, выходящее за рамки. Что-то, имеющее лишь опосредованное отношение к магии.

— Возможно. «Взгляд со стороны», да?..

Ведьма обернулась и вновь уставилась на мелкие белесые кристаллы.

— В таком случае — подойдите сюда, Ваше Высочество, и скажите мне, что Вы видите.

Они встали у комода, плечами почти касаясь друг друга. Принц склонился над листом с кристаллами.

— Похоже на обычное стекло, — Юлиас наклонился ниже, тщательно вглядываясь.

— Ваше Высочество, «обычное стекло» никак не может повлиять на общую магическую формулу. Другими словами…

— Я понимаю. А что говорит круг разделения?

— Компонент определяется как южный, тип и обработка остаются неустановленными.

— Южный, значит?.. Очень красивый цвет. Такой чистый, белый…

Юлиас выпрямился и замолчал, о чем-то задумавшись. Люси выжидательно смотрела на него.

— В одной книге, рассказывающей о легендах Наира, была занятная история. Там говорилось о небольшой пустыне, скрытой миражами, и о волшебном песке, имеющем особые свойства. Песок это был стеклянным, белоснежным и переливался ярче самоцветов. Те, кто знают дорогу туда, привозят этот песок и продают за баснословные деньги, хотя его истинная ценность так и не была установлена. В детстве, помнится, я очень хотел побывать в этой пустыне — перед моим внутренним взором так и вставали сверкающие белые барханы. Глупо, верно?..

Принц осекся, поймав взгляд ведьмы.

— Мне нужна эта книга, Ваше Высочество. Вы сможете ее найти?

— Да, конечно. Ты правда думаешь, что…

— Да. Это может быть решением.

— Все книги, хоть как-то касающиеся далеких южных стран, были перенесены в ту комнату, где я сейчас провожу свое время — для них выделен отдельный стеллаж.

— Отлично. Поищем вместе.

Люсиль решительно направилась к выходу из покоев.

— Прямо сейчас? — Принц удивленно моргнул.

— Вы разве заняты? — девушка произнесла это с легкой иронией.

— Действительно, — Юлиас вздохнул и провел рукой по волосам. — Отец не доверял мне никаких дел с тех пор, как это все началось.

— У Вас имеется отличный повод с пользой провести время. И, да, вовсе не глупо.

Девушка произнесла это, уже потянув на себя дверь. Принц на секунду замер, вспоминая все сказанное ранее, и улыбнулся.

— Думаешь?..

Люсиль не ответила. Юлиас видел лишь коротко стриженный белокурый затылок и мог только догадываться, о чем сейчас на самом деле думала девушка.

* * *

Принц не помнил названия книги, но все равно достаточно хорошо ориентировался в десятках сборников, посвященных южным легендам. Вместе с Люсиль они проверяли тома, на которые он указывал, и примерно через час девушка наконец наткнулась на нужную страницу. Она быстро прочитала весь рассказ и разочарованно вздохнула.

— Этого слишком мало. Белое стекло здесь рассматривается как некий мифический компонент, а все его указанные свойства явно выдуманы. Эта субстанция, если она действительно существует, должна иметь название.

— Оно как-то поможет тебе? — Юлиас взял из ее рук книгу, быстро пробегая взглядом по строчкам.

— Да, определенно. Сейчас, прочитав это, я начинаю смутно припоминать нечто похожее — значит, в магических книгах все же был подобный ингредиент. Нужно найти его.

— В таком случае…

— Проверим все книги.

Они переглянулись и кивнули друг другу. Принц устало вздохнул.

— Я начну с верхней полки и буду двигаться слева направо.

— Я пойду Вам навстречу и начну с нижней. Ищем любые упоминания волшебной пустыни, сверкающих белых кристаллов и все тому подобное…

Книг было невероятно много. Люсиль вспоминала свою библиотеку, и там едва ли была половина от того количества, что перенесли в комнату Юлиаса. С другой стороны, магические фолианты — сама по себе вещь редкая, и достать их было очень тяжело. Ведьма помнила наизусть каждый.

— У отца была такая, — девушка взяла с полки очередной увесистый том.

— «История юга в архитектуре», — Принц бросил быстрый взгляд на обложку.

— Никогда ее не читала.

— Не все любят книги по истории, — Юлиас пожал плечами.

— Не в этом дело. Подобное чтение казалось мне бесполезной тратой времени. Меня всегда интересовали знания — и я предпочитала книги о магии. Позднее я поняла, как заблуждалась.

— Твои родители…

— Они умерли. Мало кто пережил нападение на Мартейну.

Люсиль продолжала спокойно перелистывать страницы. Принц некоторое время смотрел на нее, но ничего больше не сказал.

Осознав, что поиски затянутся надолго, Юлиас и Люсиль набрали огромные стопки книг и уселись на плотный мягкий ковер, обложив себя со всех сторон пыльными фолиантами. Здесь были невероятно редкие и дорогие книги, а вместе с ними — весьма популярное чтиво, распространенное среди всей знати Истры. Они проверяли книгу за книгой, страницу за страницей. День медленно сменялся вечером.

— Слишком темно, — девушка потерла глаза и, пошатываясь, встала. — Я зажгу свечи.

Принц отложил в сторону огромный серебристый фолиант, украшенный драгоценными камнями, и невольно принялся следить за передвижениями Люсиль по комнате.

— Заменю сегодня Вашу служанку, так и быть, — в голосе ведьмы послышались ворчливые нотки.

— Я запрещаю слугам часто бывать у меня. А теперь, кажется, и вовсе придется прибираться самому.

Люсиль забралась на стул, зажигая свечи в изящной потолочной лампе.

— Все думаете о Жаклин?

— Нет. О тебе.

— Хм-м… Это как-то связано, вероятно?

— Да. Скажи, тебе часто приходится заниматься чем-то подобным?

— Зажигать лампы?..

— Я о том, что было позавчера.

— Имеете в виду, есть ли у меня привычка тыкать малознакомых людей ножом в сердце? Нет, это, скорее, исключение из правил.

Люсиль слезла со стула и оглядела комнату, остановившись взглядом на юноше, пристально смотревшим на нее.

— Ты убила ее совершенно спокойно, будто для тебя это нечто… обыденное.

— Я убила ее раньше, Ваше Высочество — своей магией.

Юлиас тяжело вздохнул и провел ладонями по лицу.

— Я почему-то уверен, что воспоминания Жаклин ни к чему нас не приведут.

— Не всегда затраченные усилия и чьи-то жертвы приводят к результату. Это жизнь.

Люсиль повела плечами и вернулась к своему месту, усаживаясь посреди горы книг.

— Я понимаю, но…

— Не можете… этого принять? — ведьма произнесла это совсем тихо и грустно улыбнулась.

— Да. Да…

Принц покачал головой и замолчал. Они вернулись к своей монотонной работе, безразличным взглядом скользя по страницам книг.

Через пару часов принесли ужин. Люсиль быстро поела, предложив то же самое сделать Юлиасу, но Принц только поморщился. Еще через полчаса юноша будто очнулся ото сна, в пятый раз перечитывая один и тот же абзац.

— Здесь говорится о веществе под названием «альзерес». Написано чересчур старомодно, но, кажется, это именно то, что мы ищем.

— Где? Покажите мне, — тут же встрепенулась Люсиль, переваливаясь через стопку книг, которые сразу разъехались в стороны.

— Вот это место, — Юлиас протянул было книгу девушке, но она уже уселась рядом и принялась водить пальцем по странице.

— Это писали в восьмисотых годах, — ведьма поморщилась. — В таком стиле написаны многие жизнеописания великих магов… Кажется, тут действительно имеется в виду «волшебная» пустыня, которая таковой на самом деле не является…

— Альзерес имел практическое применение — его добавляли в строительные смеси для придания зданиям особого блеска, а также…

— …употребляли в настойках для укрепления желудка, — фыркнула девушка, дочитывая страницу.

— Осталось понять, каким образом это стекло использовали маги, — Юлиас повернул голову, глядя в задумчивое лицо ведьмы.

— За все время я помню лишь одно упоминание альзереса, — Люсиль невидящим взглядом продолжала смотреть в книгу. — Это было в «Странной магии юга» на сорок пятой странице. Там говорилось о превращениях и вызове песчаных демонов. Сейчас… «Для стабилизации и контроля направленной трансформации необходимо использовать альзерес или же его аналоги, однако именно он обеспечивает устойчивое сохранение целостности магической формулы и определяет надежность процесса».

— «Направленная трансформация»? Звучит как-то…

— Да, — ведьма медленно кивала головой. — Это было совсем не о проклятиях, вот только…

Она замолчала, нахмурившись.

— Кажется, ты что-то поняла.

— Давайте посмотрим на последний компонент.

Девушка резко встала и направилась к двери. Юлиас поспешил за ней, отложив книгу в сторону.

Они вернулись в покои ведьмы, где она быстро разожгла свечи, после чего указала Принцу на комод. Подвинув поближе один из листов, она продемонстрировала порошок темно-коричневого цвета.

— С помощью формулы я смогла вернуть изначальное состояние вещества.

Девушка подошла к небольшому столику, задвинутому в самый дальний угол комнаты. В маленькой тарелке лежал крохотный кусочек мягкой черно-коричневой массы.

— Похоже на…

Принц поморщился, внимательно разглядывая содержимое блюда.

— Точно. Пахнет соответствующе, так что ближе не наклоняйтесь…

— Это ведь могут быть испражнения паркала, верно? Иначе в этом нет никакого смысла.

Ведьма замерла, уставившись на юношу. Постояв так, она прошла к столу, где лежал список точно установленных компонентов. В сотый раз пробежавшись по строчкам, Люсиль тяжело опустилась на стул.

— Гибкость Вашего разума… удивляет, — она обернулась к нему, и что-то странное промелькнуло в ее взгляде.

— Я всего лишь сделал предположение, — Юлиас пожал плечами.

— И сразу попали в цель.

— Так что же?..

Принц замер, ожидая.

— Я сопоставила свойства компонентов, подставив неизвестные прежде величины — альзерес и помет паркала. Порошок в этих мешочках действительно не являлся проводником, как я и заподозрила ранее. Эта смесь — часть заклинания, а не направляющая сила. Такое возможно лишь в одном случае, хоть я и сталкиваюсь с этим впервые…

Люсиль встала, глядя в обеспокоенное лицо Юлиаса.

— Не было никаких волос или ногтей, с помощью которых обычно накладывают проклятия. Нечто, на что было направлено заклинание, находится внутри Вас — это семнадцатый компонент, Ядро. Сказать по правде, я плохо себе представляю, что это может быть.

— Звучит бредово, — волнение Принца тут же сменилось здоровым скепсисом. — Как я мог проглотить нечто… странное и даже не заметить этого?

— Мы не видели всего, что могла сделать Жаклин. В любом случае, это объясняет невероятную силу этой магии.

— Все равно…

Принц покачал головой.

— Сейчас, догадываясь о подобном варианте, мы можем его проверить.

— Как?

— Я применю «поиск скрытого» прямо на Вашем теле.

— Это сработает?

— Должно. Снимайте рубашку. Комлер вернул мне нож для бумаг…

Юлиас принялся расстегивать сюртук, краем глаза наблюдая за девушкой.

— Ты, кажется, довольно часто используешь свою кровь в магических ритуалах. Разве у тебя не должно быть с собой какого-нибудь специального ножа?

— Есть, совсем крохотный — им даже убить никого не получится. Валяется где-то на дне сумке… Раньше у меня был любимый кинжал, но он застрял в глотке одного ублюдка, решившего после своей смерти поплескаться в бурной реке. С тех пор я оплакиваю его утрату и никак не решусь завести новый. Вероятно, попрошу оставить себе этот нож для бумаг…

Люсиль говорила это с совершенно серьезным выражением лица, но Юлиас фыркнул и невольно растянул губы в улыбке.

— Готовы? — ведьма резко провела ножом по своему пальцу.

Принц кивнул. Своей кровью девушка весьма проворно начертила схематичный круг в нижней части впалого живота.

— Теплая, — Юлиас моргнул, с неудовольствием наблюдая за быстрыми руками девушки.

— Вы просто замерзли. Что-то не так? — Люсиль заглянула ему в глаза.

— Даже не знаю, что на это ответить. На моем теле кровью рисуют какой-то магический символ — все в порядке, конечно…

Девушка подняла уголки губ.

— Hate kiinne'n.

Принц опустил голову, внимательно наблюдая за кровавым наброском. Капли начали свое движение, собираясь вместе.

— Ох, оно еще и шевелится, — Юлиас помотал головой, с ужасом следя за происходящим.

— Если это обычное проклятие, то, по закону распределения магии, кровь должна равномерно растекаться по Вашему телу, ведь Вас медленно пронизывают магические цепи. Если же нет, то…

Она замолчала. Капли крови стекались в одну точку, образуя жуткий красный шар — он расположился примерно на уровне желудка Принца.

— Достаточно, — Люсиль провела рукой по бледной коже, смазывая рисунок. Юлиас вздрогнул от неожиданного прикосновения.

Девушка беспокойно прошла вдоль комнаты, указав юноше на таз с водой.

— Смойте это, Ваше Высочество, и возвращайтесь к себе — Комлер скоро придет за Вами. Мне следует подумать в одиночестве.

— Хотя бы скажи, о чем конкретно будешь думать, — Юлиас тщательно протирал себя смоченным полотенцем.

— Мне нужно составить заклинание. Суть проклятия — в Ядре, заключенном внутри Вас. Его нельзя просто вырезать, его требуется извлечь правильно — иначе, вполне вероятно, это приведет к Вашей гибели. Мне необходимо будет объединить различные формулы, направленные не только на снятие проклятия, но и на извлечение неизвестного объекта. Как именно это сделать — вот над чем я буду размышлять.

— Звучит серьезнее, чем мне хотелось бы, — Принц надел свою рубашку и подхватил сюртук.

— На кону — Ваша жизнь. Я должна все сделать правильно.

Юлиас странно посмотрел на нее и грустно улыбнулся, после чего молча вышел из комнаты.

* * *

Следующие дни проходили в безмолвной лихорадке. Люсиль заперлась, никого к себе больше не впуская — даже Его Высочество Принца. Она могла часами сидеть на одном месте, сосредоточенно думая, после чего резко срывалась и начинала судорожно чертить очередную комбинацию магических формул. Недовольная результатом, она сминала лист и бросала в сторону, после чего вновь замирала без движения.

Аппетит пропал, сон — тоже. Как только она ложилась, мысли начинали бурлить в голове — девушка вставала и вновь начинала записывать заклинания. Поспать ей удавалось тогда, когда организм в совершеннейшем изнеможении просто отключал сознание.

Вечером третьего дня к ней зашел Комлер — Люсиль впустила его, ожидая каких-нибудь новостей.

— Вы выглядите болезненно — и это мягко сказано, — вместо приветствия секретарь обеспокоенно покачал головой.

— Я думаю. От этого еще никто не умер, — девушка подняла на него взгляд покрасневших от недосыпа глаз.

— Значит, Вы будете первой. К чему так напрягать себя? — мужчина тяжело опустился на стул, придвинув его к себе поближе. Люсиль села напротив, привалившись к ножке кровати — вокруг нее в беспорядке валялись десятки смятых листов.

— Я не могу иначе, — ведьма устало прикрыла глаза. — Так было всегда. Мысли… они не дают мне спать. Чем быстрее я с этим покончу, тем будет лучше.

Комлер вздохнул.

— Юлиас беспокоится о Вас.

— Он приходит ко мне каждый вечер, чтобы убедиться, что я еще жива, — Люсиль смешно поморщилась и чихнула.

— Он говорит, что Вы не впускаете его, — мужчина взглянул на нее с укоризной.

— Я просто отвечаю, что со мной все в порядке. Сейчас я не склонна к общению — мне нужны тишина и уединение.

— Меня Вы впустили.

— Не думаю, что Вы пришли просто так, Комлер. Рассказывайте, что там у Вас…

— Многочисленные опросы подтвердили существование мага, которого мы увидели в воспоминаниях Жаклин, — секретарь откинулся на спинку стула, сложив на груди руки. — Вот только никто не помнит его лица или, тем более, имени. Нащупав верное направление, мы смогли установить трактир, в котором останавливался этот человек. Конечно же, он давно съехал оттуда — вероятно, сразу после того, как наложил проклятие на Его Высочество. На всякий случай мы оставили своих агентов в «Румяной Курочке». Также, само собой разумеется, соответствующие распоряжения получила вся городская стража.

— Вряд ли он вернется в «Румяную курочку» снова, — Люсиль потерла раскалывающийся от боли лоб.

— Это было бы глупо, не спорю. Но… мы должны перекрыть все возможные варианты. Хотелось бы услышать Ваши мысли по поводу его особенности быть совершенно не запоминаемым для других людей.

— Он использует какой-то мощный артефакт, который всегда носит с собой. Не верю, что сейчас кто-то может создать нечто подобное — значит, он его нашел, украл или купил.

— Думаю, подобные вещи достать не так просто.

— По сути, это просто зачарованные особым способом предметы. Другое дело, что по-настоящему сильные артефакты встречаются очень редко. У меня есть один, совсем простой — старая бронзовая монета. Если до нее дотронуться во время разговора, это успокоит собеседника и поможет ему принять твою сторону. Правда, эффект очень слабый. Иногда она не действует вовсе.

— Любопытно.

— Ничего особенного, на самом деле, — Люсиль хотела было пожать плечами, но в пояснице что-то неприятно хрустнуло, и девушка поморщилась.

— Что ж, — секретарь поднялся со стула, — мне пора идти.

Ведьма кивнула, тут же переключив свое внимание на разложенные вокруг записи и формулы. Комлер покачал головой и вышел из комнаты.

* * *

Вечером следующего дня Юлиас читал книгу, сидя за своим письменным столом, когда раздался стук в дверь.

— Да, Комлер, входи. Ты сегодня слишком рано…

На пороге стояла Люсиль, бледная и взъерошенная. Под глазами ее пролегли фиолетовые круги, а на поясе вновь висел массивный ремень с прикрепленной к нему сумкой. Она быстро прошла к старому дивану и тяжело упала на него. Поерзав немного, девушка беспокойно встала и налила себе воды из графина, после чего вновь опустилась на подушки.

Принц закрыл книгу, продолжая пока сидеть за столом.

— Что-то случилось? — сдержанно спросил он.

— Все готово. Я попробую снять проклятие сегодня ночью. Комлер должен быть в курсе — я послала к нему стражника с запиской.

Юлиас сцепил руки в замок, положив их перед собой. Столь ожидаемые слова по какой-то причине не вызвали облегчения — лишь тягучее чувство страха.

— Почему ночью? Ты не можешь этого сделать, когда я нахожусь в человеческой форме?

— Не могу. Сейчас я посижу еще несколько минут и отправлюсь в потайной ход — нужно тщательно проверить целостность круга. Дополнительных приготовлений не требуется.

Они продолжали сидеть в разных комнатах, не видя друг друга. Люсиль медленно пила воду из бокала, отстраненным взглядом сверля комод у противоположной стены. Юлиас, напряженный, перебирал пальцами, разглядывая стопки книг на своем рабочем месте.

— Ты уверена, что верно составила заклинание?

— Верно или нет — это мы скоро узнаем. Ничего не бойтесь и доверьтесь мне. Если что-то пойдет не так, я приму удар на себя — для этого я добавила специальную формулу…

Юноша резко встал, ударив ладонями по столу. Люсиль, тяжело вздохнув, поставила бокал обратно на стол.

— Почему? Почему ты так ведешь себя? — тихо спросил Юлиас.

— Что Вы имеете в виду, Ваше Высочество? — ведьма поднялась с дивана, взглядом отыскивая нужный для открытия прохода канделябр.

Принц раздраженно покачал головой и быстрым шагом покинул спальную комнату. Остановившись напротив девушки, он схватил ее за плечи и хорошенько тряхнул.

— Не вздумай… умирать за меня. Ясно? — четко проговаривая каждое слово, он со смесью боли и холодной ярости смотрел в светло-голубые глаза девушки.

Люсиль моргнула от неожиданности, но тут же ответила:

— Вы не понимаете, Ваше Высочество. Я — не какая-то деревенская знахарка. Я — маг, и я имею весьма высокое мнение о своих способностях. Проклятие, наложенное на Вас — это вызов. Дуэль. Противостояние. Моя жизнь тут ничего не значит, но если погибнете Вы — это и будет мой проигрыш. Сейчас я намерена выиграть, и мне неважно, чем это обернется для меня лично.

Она смотрела твердо, уверенная в себе и своих словах. Юлиас опустил руки и горько усмехнулся.

— К тому же, другого пути все равно нет. Это тот уникальный случай, когда «отражение» не будет работать, даже если бы мы нашли этого мага. Ядро — внутри Вас, и без его извлечения снятие проклятия невозможно. Для меня по-прежнему является загадкой мотив человека, устроившего все это, но, может быть, причина все же в деньгах. Вероятно, он рассчитывал снять проклятие и получить за это награду — в таком случае, его ждет разочарование.

Принц лишь хмыкнул, хмуро покачав головой и глядя куда-то в сторону стены.

— Ваше Высочество, — Люсиль осторожно протянула руку и дотронулась до плеча Юлиаса, — магов не так просто убить, как Вам кажется. Мы весьма выносливы и живучи, поверьте. В конце концов, Вы разве не хотите избавиться от проклятия?

— Хочу, — кивнул юноша, снова поднимая взгляд. — Хочу. Прошу тебя, помоги мне в этом.

Столько боли в его сердце. В его глазах.

— Другой разговор, — девушка на секунду улыбнулась. — Мне пора идти. Ждите Комлера и ни о чем не волнуйтесь.

Люсиль проделала нехитрые манипуляции, и вот уже стеллаж с книгами медленно отъезжал от стены. Прихватив с собой факел, ведьма кивнула Принцу и тут же исчезла в темноте.

* * *

Она спускалась все ниже и ниже, беспрерывно прокручивая в голове составленное ею заклинание. Формулы пестрили перед глазами, перетекая одна в другую, как перетекали магические слова. Она чувствовала усталость и одновременно — прилив сил. Сегодня она все закончит, она уверена в этом.

Ей снова снились сны. Те сны, которые не посещали ее много лет. Она видела Врата и тех, кто зовет туда. Они думают, что она не справится, и предлагают пройти к ним. Мелкие гнусные твари.

Люсиль помотала головой, отгоняя детские воспоминания. Тогда она думала, что эти сны никогда не кончатся — но они покинули ее, как только она поверила в свои силы. Врата возвращаются всякий раз, когда сталкиваешься с малейшими трудностями. Чем слабее маг, тем чаще они появляются.

Вот и нужный зал. Девушка остановилась, секунду помедлив, и прошла внутрь.

Она, не торопясь, зажгла все жаровни, после чего внимательно осмотрела круг на полу. Подправив несколько смазанных линий, она удовлетворенно покивала и села, поджав под себя ноги. Осталось лишь подождать.

Люсиль прикрыла глаза, пытаясь навести порядок в своей голове. Уверенность сменялась беспокойством. Бьющееся в груди предчувствие становилось все отчетливее.

Сегодня все изменится.

Она помотала головой, отгоняя прочь глупые мысли. Все в порядке. Иногда усталость проявляет себя именно так. Нужно будет отдохнуть и как следует выспаться, когда все закончится.

Примерно через полтора часа дверь скрипнула, и в зал вошли сразу несколько человек. Это были Комлер, Принц, два стражника и слуга, которого Люсиль ранее никогда не видела.

— На случай, если вам обоим потребуется помощь, — кивнул секретарь, отвечая на вопросительный взгляд девушки. — Исключительно надежные люди.

Ведьме достаточно было взглянуть на их лица, чтобы понять, что это вовсе не обычная прислуга, а кто-то намного более высокого положения. Она молча кивнула.

Юлиас, плотно сцепив зубы, быстро разделся и передал свои одежды Комлеру. Секретарь вновь обратился к девушке:

— Мы подождем снаружи, закрыв дверь. Позовите нас, как только все закончится.

— Конечно, Комлер.

— Император ожидает только лишь положительного результата, — выразительно произнес секретарь.

— Я понимаю.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Удачи Вам.

— Спасибо, Комлер.

Секретарь в последний раз посмотрел на нее и Юлиаса, после чего покинул зал вместе с остальными. Люсиль проводила его долгим взглядом, заметив, что мужчина в этот момент будто бы постарел еще на десяток лет.

— Ты нервничаешь, — с легким удивлением произнес юноша.

— Вам кажется, Ваше Высочество, — Люсиль смерила его своим холодным взглядом.

— Не кажется. У тебя лицо становится более острым и очень резким.

Девушка напряженно выдохнула.

— Все в порядке, правда. Я просто собираюсь с силами.

Юлиас присел перед ней прямо на холодный каменный пол, обхватив ноги руками и глядя с какой-то невыразимой тоской.

— Ты все время прикрываешься ложью.

— Как и все люди, Ваше Высочество.

— Для «всех» людей ложь — это средство достижения целей. Для тебя она — будто броня.

Люсиль ответила ему безразличным взглядом, не произнося больше ни слова.

По прошествии десяти минут, проведенных в абсолютном молчании, началось обращение Юлиаса. Девушка неторопливо поднялась, выпрямившись во весь рост и глубоко вдохнув. Скоро перед ней уже был паркал, хитро склонивший свою собачью морду чуть набок. Непроницаемо черные глаза тут же узнали знакомую фигурку в темной рубашке и полосатых штанах. Красный огонек в самом сердце тьмы заплясал озорно и яростно. Не медля, Люсиль начала чтение заклинания, громко и четко произнося каждое слово:

— Ua safide — anassi'e. Ua safide — rinori'e. Adenio fune, adenio…

Паркал злобно зарычал и бросился к ведьме, неистово молотя своим шипастым хвостом. Край внешнего круга быстро смазывался, но Люсиль сейчас не могла тратить силы на поддержание защиты. Заклинание довольно длинное, но трех кругов ей должно хватить. Не глядя на линии, она пристально смотрела в разъяренную морду зверя, маячившую прямо перед ней. Тело ее было расслаблено, и она спокойно проговаривала слово за словом.

С легким шипением линии внешнего круга растворились вместе с формулами. Начал таять второй, внутренний, круг. Паркал, ощущая воздействие столь ненавистной ему магии, громко шипел, будто раздраженный кот.

— …en a, vol inse'e, hanisse o fune…

Монстр странно дернулся и пронзительно взвизгнул. С укором взглянув на ведьму, он сделал вынужденное глотательное движение, после чего закашлялся — один в один пес, задавившийся костью. Он больше не нападал, а тело его начало уменьшаться в размерах. Началась обратная трансформация.

Паркал быстро принимал очертания Принца, продолжая хрипло кашлять и тихо поскуливать. Ему явно было больно. Люсиль выдохнула, завершая чтение заклинания.

— Ne eresti, en sadio, en lirke. Sa wit'he.

Юлиас повалился на спину, задыхаясь и корчась от боли. Люсиль бросилась к нему, покинув магический круг, и присела рядом. Крепко схватив его за плечи, она с силой притянула юношу к себе.

— Давайте, Ваше Высочество, Вы справитесь, — бормотала она, обнимая Принца левой рукой. Правую она протянула к его лицу, подставив ладонь.

Юлиас судорожно дернулся и закашлялся. С усилием он выплюнул скользкий белый камень, светившийся угрожающим красным цветом. Магия продолжала действовать.

Люсиль схватила камень, и руку тут же пронзила боль. Охнув, девушка согнулась, но не разжала пальцы. Если она это сделает, то Принц умрет. Она знала это наверняка.

Боль медленно ползла вверх по руке, приближаясь к плечу. Девушка видела, что рукав рубашки стал насквозь мокрым, а на пол текла кровь. Она сосредоточилась, напрягая все силы. Ее магия столкнулась с магией камня, вступая в бой.

Она справится. Она сильнее этого. Сильнее всех остальных.

Боль нанесла последний удар, с силой пронзив плечо и грудь. Камень треснул, сделавшись блеклым и безжизненным. Он распался на четыре части, напоминая изнутри вареное яйцо — бледно-желтая серединка и белая кайма вокруг.

Люсиль тяжело дышала, продолжая левой рукой поддерживать юношу. Окровавленный рукав задрался вверх — она видела, что по ее коже пролегают бугристые красные линии, будто кто-то прорезал сеть кровеносных сосудов снаружи.

Скверна.

— У тебя кровь… Что… случилось? — Юлиас ненадолго пришел в себя, чуть приоткрыв глаза.

Девушка судорожно выдохнула. Принц услышал явственный всхлип, но Люсиль крепко обняла его, прижимая к своей груди.

— Все хорошо, Ваше Высочество. Я сняла проклятие. Все хорошо…

* * *

Люсиль подождала ровно одну минуту, после чего осторожно опустила Юлиаса на пол. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, она со своим обычным выражением лица подошла к двери и громко постучала.

— Комлер! Можете входить.

Послышались радостные возгласы и звук отодвигаемого засова. Девушка устало привалилась спиной к стене, придерживая кровоточащую руку. Слуги, не глядя на нее, тут же бросились к Принцу.

— Что с ним?! — воскликнул Комлер, оборачиваясь к ведьме. — И что с Вами?!

— Небольшой… побочный эффект. Ничего серьезного.

— А Юлиас? Почему он без сознания? — секретарь беспокойно наблюдал, как два стражника аккуратно поднимают тело юноши.

— Он ослаблен, истощен. Я убила в нем зверя, и теперь он снова стал человеком. Представьте это так, будто два месяца он бродил по пустыне практически без еды и воды, да еще и перенес лихорадку — вот в таком он теперь состоянии. Ему нужен постельный режим, хорошее питание и чистая вода. Как только сможет держаться на ногах, можно начинать прогулки на свежем воздухе. Чем длительнее они будут, тем лучше, — Люсиль прикрыла глаза, тяжело выдохнув.

— Все слышали? — Комлер обратился к остальным. — Немедленно возвращаемся. Мне необходимо известить обо всем Императора…

Ведьма смутно помнила, как они вернулись обратно. Перед ней шли стражники, несшие Принца, а перед ними молчаливый слуга нес факел. Комлер, ничего не спрашивая, поддерживал девушку за пояс, помогая ей идти. Люсиль не возражала. Разум медленно покрывался мраком, оставляя одну лишь пульсирующую боль. Хотелось лечь и тут же заснуть, и больше — ничего.

В свою комнату она никого не пустила, отказавшись от предложенной помощи. Комлер настоял, что через час, как бы то ни было, кто-нибудь из слуг зайдет проверить ее состояние. Люсиль, кивнув, молча согласилась.

Оставшись наедине с собой, она тут же почувствовала кратковременный прилив сил. Конечно, желтый малисс ей не поможет — она даже не доставала его. С трудом орудуя правой рукой, девушка перерыла всю сумку, отыскивая темно-фиолетовый камень.

— Ahne'd imensio.

Через некоторое время кровотечение наконец остановилось. Все. Больше магия ей ничем не поможет.

Люсиль стянула с себя рубашку и подошла к зеркалу, оценивая повреждения. Вся правая рука, от запястья до плеча, была покрыта неприятными красными линиями, похожими на засохшие ветви какого-нибудь диковинного южного дерева. Линии извивались, переплетались, сходились и расходились вновь, более всего и правда напоминая кровеносные сосуды. Они отвратительно бугрились, и до воздействия фиолетового абри из них сочилась кровь. Сейчас они затянулись тонкой бледной кожицей, походя на вспухшие вены. Несколько линий спускались к груди, а общее направление угадывалось весьма легко — они явно тянулись к сердцу ведьмы.

Люсиль тщательно промыла руку и перевязала чистой белой тканью, порвав ее на тонкие ленты. Раздевшись догола, она бросила измазанную в крови одежду в одну кучу и, укутавшись одеялом, упала на кровать. Нет смысла думать об этом сейчас. Для начала, ей нужно убедиться, что после всего ее не отправят на костер.

Утром к ней зашла радостная служанка — та самая полная женщина, что была приставлена к ней с самого начала. Слух о том, что Принц наконец пошел на поправку, довольно быстро распространился по замку. Женщина прибиралась в комнате, пока Люсиль, завернувшись в одеяло, сонно взирала на нее с кровати. Все листы с формулами были предусмотрительно сожжены накануне вечером.

Служанка принесла завтрак, забрала одежду на стирку и распорядилась о горячей ванне. Она не задавала никаких вопросов и не говорила ничего лишнего, даже когда счищала с пола засохшую кровь. Люсиль умиротворенно слушала ее веселую болтовню, застывшим взглядом следя за ловкими движениями столь объемной женщины.

Ненадолго зашел Комлер, справившись о здоровье девушки. Он сообщил, что Император желает убедиться в том, что проклятие действительно снято, а потому необходимо дождаться следующей ночи. После этого, если все будет в порядке, Люсиль сможет поговорить с ним и наконец покинуть замок.

На вопрос девушки о самочувствии Принца секретарь широко улыбнулся, после чего откашлялся и сдержанно ответил, что Юлиас наконец-то начал есть и вновь проявлять интерес к жизни. По его словам, юноша пока довольно слаб и не может подняться с кровати, но общее его состояние он оценивает как положительное.

Почти весь день Люсиль провела, валяясь в кровати и читая одну из книг, оставленных Принцем. Вечером она уложила свои вещи в сумки, тщательно проверив все углы и даже заглянув под кровать. Убедившись, что все готово, она вернулась к книге, и скоро так и заснула.

Никаких лишних мыслей.

Ранним утром принесли одежду, выстиранную и проглаженную. Служанка помогла девушке надеть рубашку, ведь правая рука пока слушалась ее довольно плохо. Полная женщина лишь поохала, но ничего не спросила у ведьмы о ее ране.

Ровно в полдень пришел Комлер. По его напряженному лицу Люсиль сразу все поняла.

— Идем к Императору? — девушка тут же принялась натягивать сапоги.

— Да. Прошу Вас, будьте благоразумны.

— О чем Вы, Комлер? Как будто я когда-то вела себя иначе.

— Откровенно говоря, я беспокоюсь о Вашей судьбе.

Люсиль подняла взгляд на седого мужчину, с грустной улыбкой наблюдавшего за ее движениями. Лицо девушки смягчилось.

— Не смотрите так, прошу Вас. Все будет в порядке.

— Вы утверждали то же самое, когда решили снять проклятие. Ваша рука, к сожалению, говорит об обратном.

— Это не смертельно, Комлер. Я поправлюсь.

— Если бы все было так просто, от Ваших ран не осталось бы и следа. Вы не можете вылечить это так, как лечили прочие повреждения.

Девушка поднялась со стула, поправляя надетые сапоги.

— Эта рана заживет также, как и многие предыдущие. На это потребуется больше времени, но я, правда, буду в порядке.

Люсиль ободряюще улыбнулась. Секретарь пару секунд вглядывался в ее лицо, после чего облегченно выдохнул и помотал головой.

— Конечно. Все же, Вы маг.

В очередной раз они проходили уже заученные девушкой коридоры и лестницы. Кажется, ничего не менялось, но люди вокруг точно ожили. Все о чем-то перешептывались и что-то обсуждали — известие о Принце встревожило сонный муравейник.

Вот и кабинет Императора. Комлер вытянулся в струну и громко постучал.

— Входите, — раздался знакомый неприятный голос.

Как обычно, секретарь прикрыл дверь и встал поодаль, сложив за спиной руки. Люсиль поклонилась, с усилием притянув правую руку к груди.

Галлах стоял у противоположной стены, разглядывая картину — на ней была изображена женщина с правильными чертами лица и маленький мальчик с медными волосами. Императрица и Юлиас, вероятно. Ранее Люсиль не обращала внимания на этот портрет.

— Ты сняла проклятие, как и обещала, — Император тяжело повернулся к девушке, нехотя отрывая взгляд от картины. По его лицу сложно было понять, какие чувства он сейчас испытывает.

— Да, Ваше Высочество, — ведьма поднялась и расправила плечи.

— Юлиас слаб, но, кажется, его жизни ничто не угрожает. Ты можешь сделать что-то еще? — Галлах неприязненно смотрел ей в лицо.

— Дополнительного магического вмешательства не требуется, Ваше Высочество. Как я уже говорила Комлеру, лучшим лекарством сейчас будет простой отдых. В ближайшее время Его Высочеству Принцу не следует излишне напрягать себя — долгие пешие прогулки будут наилучшим решением.

— Хорошо. Хорошо…

Император опустился на свое кресло, задумчиво потирая подбородок. Ведьма замерла, ожидая решения правителя.

— Комлер! — Галлах странно посмотрел на девушку. — Ты знаешь, что делать.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Секретарь подошел к ведьме, протягивая серебряный поднос. На нем были чернильница, перо и бумага с печатью Императора.

— Это расписка о получении трех тысяч золотых монет, которую ты предъявишь в Императорском казначействе, — лениво пояснил Галлах, продолжая внимательно следить за Люсиль.

Комлер опустил взгляд, не говоря более ни слова. Ведьма пару секунд смотрела на бумагу, после чего обернулась к Императору.

— Я всегда беру плату за свою работу. Это мое главное правило.

Галлах сощурился, ожидая ее дальнейших слов. Комлер качнул головой, на секунду позволив себе болезненную гримасу.

— Вот только все, что я делала в этот раз, было не ради денег, а ради одного человека, в положительных качествах которого нельзя усомниться. Я не приму награды. Пусть, если нужно, это будет выкупом моей жалкой жизни, ведь я по-прежнему стою за границей закона, являясь ведьмой.

Комлер выдохнул. Галлах откинулся на спинку кресла, довольно глядя на девушку.

— Да будет так. Своими словами ты снискала мое помилование. Пусть твоя жизнь будет тебе наградой, коль ты отказываешься от денег.

— Благодарю, Ваше Высочество, — вновь поклонилась Люсиль.

— Сегодня утром глашатаи объявили о том, что Принц идет на поправку, и помощь лекарей более не требуется. Ходят различные слухи — о ведьмовстве в том числе. Покинь город как можно скорее и в ближайшее время не появляйся тут, покуда все не уляжется. Это мой приказ.

— Слушаюсь, Ваше Высочество. Я покину Мууру еще до заката.

— Нет нужды говорить о том, что все произошедшее должно оставаться в строжайшей тайне?..

— Конечно, Ваше Высочество.

— Прекрасно. Можешь идти.

Люсиль еще раз поклонилась и покинула кабинет Галлаха. Комлер вышел за ней, коротко пояснив:

— Мне велено вывести Вас через ход для прислуги.

— Мои вещи?..

— Слуга уже должен нести их к назначенному месту.

— Отлично. Не хотелось бы лишний раз возвращаться.

Секретарь вел девушку за собой, петляя по коридорам. Лишь когда Императорское крыло осталось далеко позади, он наконец выдохнул и тихо промолвил:

— Вы проявили истинное благоразумие на приеме у Императора.

— О чем Вы, Комлер?

— Его Высочество намеревался казнить Вас, стоило Вам лишь заикнуться о деньгах.

— Это было очевидно.

— Хотите сказать, что солгали Его Высочеству, чтобы спасти свою жизнь?..

— Я говорила правду, Комлер. Все это было не ради денег. Мне кажется, что это тоже весьма очевидно.

Ведьма видела, как мужчина улыбнулся себе под нос.

— И все же, я был прав с самого начала. Вам просто стало жаль Юлиаса.

— Мне лень спорить с Вами. К тому же, кажется, мы приближаемся к выходу…

Они миновали исполинские кухонные помещения и вышли наружу через черный ход. Здесь был небольшой внутренний двор, откуда кратчайшим путем можно было покинуть замок.

— Здесь нас должен ждать слуга…

Комлер остановился, оглядываясь по сторонам. Двор был подозрительно пуст. Люсиль тут же напряглась, готовясь извлечь из поясной сумки янтарь. В этот момент из-за кустов вышел Юлиас, держа в руках вещи девушки.

Ведьма тут же расслабилась, возмущенно фыркнув, а вот секретарь рассердился не на шутку.

— Ваше Высочество, Вы с ума сошли?! У Вас постельный режим!

— Не кричи так, Комлер. Около получаса я вполне в состоянии провести на ногах.

— Я требую, чтобы Вы вернулись в свою комнату, иначе я вынужден буду…

— Оставь нас, прошу.

Принц спокойно улыбнулся, глядя на своего преданного слугу. Комлер вздохнул, сразу принимая свое поражение.

— Я буду ждать Вас прямо за дверью.

— Как скажешь, — Юлиас пожал плечами.

Секретарь обернулся к Люсиль.

— Что ж, пришло время проститься с Вами, госпожа.

— С Вами было легко и приятно иметь дело, Комлер, — кивнула девушка.

— Я восхищен Вашими умом и талантом. Буду надеяться, что все в Вашей жизни сложится хорошо.

— Спасибо за теплые слова и поддержку, что оказывали мне все это время. По мне сложно сказать, но я ценю это. Правда.

Седой мужчина, грустно улыбнувшись, кивнул на прощание и покинул двор, притворив за собой скрипучую дверь.

— Я знал, что ты не зайдешь ко мне, — Принц протянул девушке ее сумки и плащ.

— Это ни к чему, Ваше Высочество, — Люсиль перекинула длинные ремни через левое плечо.

— Как твоя рука?

— Нормально. Заживет со временем.

Юлиас все еще был очень бледным и выглядел изможденно. Он наскоро накинул белую рубаху, не заправив ее как следует в свои темно-синие штаны. Непослушные медные волосы весело торчали во все стороны, на солнечном свету становясь ярко-рыжими.

— Все, как ты и говорила, верно? О том, что примешь удар на себя, — Принц задумчиво посмотрел куда-то в сторону бледных белесых облаков.

— Я смогла уничтожить Ядро — это главное. Не сделай я этого, Вы бы погибли.

— Этакая финальная ловушка? — горько усмехнулся юноша.

— Вроде того.

Они замолчали. Юлиас продолжал разглядывать облака. Люсиль со странным выражением лица смотрела в сторону коленей Принца.

— Я не спрашиваю, как Вы себя чувствуете, потому что знаю, что с Вами все будет в порядке. Проклятие снято, и Вам больше нечего опасаться, — прервала молчание девушка.

— Я лишь хотел попрощаться, — просто ответил юноша, переводя на нее взгляд.

— Я ведь уже сказала, Ваше Высочество — это ни к чему.

Их глаза встретились. Некоторое время они смотрели друг на друга, после чего Люсиль вздохнула и левой рукой принялась что-то искать в своей сумке.

— Вещь, конечно, не уровня наследника престола. Я сделала это сама — не без помощи Комлера, правда. За один день он нашел ювелира, который просверлил отверстия…

Девушка протянула Принцу браслет — он состоял из обычных поделочных камней, почти не имеющих ценности, но камни эти были искусно подобраны по форме и цвету. Большая их часть была темных оттенков синего и зеленого.

— Это не просто украшение — камни зачарованы, и каждый из них имеет свое предназначение. В общем, это достаточно неплохой оберег. Не думаю, конечно, что Вам пристало носить нечто подобное, но пусть хотя бы останется на память…

Юлиас принял подарок, глядя на него с какой-то непередаваемой тихой грустью.

— И ты хотела уйти, так и не отдав мне его?

— Сказать по правде, я с самого начала считала это весьма глупой затеей.

— Почему?

К удивлению Принца, Люсиль не ответила и отвела взгляд. По ее всегда холодному лицу сложно было сказать, о чем она думает на самом деле.

— Я буду беречь его.

— Не имеет никакого значения, что Вы будете с ним делать, Ваше Высочество, ведь мы с вами больше никогда не увидимся.

— Глупости. С чего ты так решила? — Юлиас улыбнулся.

— Глупости несете Вы, Ваше Высочество. Мы живем в разных мирах. Неужели до Вас не доходит?

— Ты сердишься, — юноша улыбнулся еще шире.

Люсиль раздраженно выдохнула.

Солнце мягко светило посреди бледно-голубого неба. Легкий ветерок вскользь проходил по волосам, и девушка убрала упавшие на лоб пряди. Она выглядела немногим лучше Принца — под внимательными голубыми глазами пролегли темные круги, вокруг пересохших губ собрались напряженные морщинки, а лицо, покрытое неровным загаром, отдавало отчетливым зеленым оттенком.

— Куда ты теперь пойдешь? — Юлиас следил за ее рукой, пока она поправляла волосы.

— Пока не знаю. Ваш отец приказал мне покинуть Мууру, и я обещала сделать это до заката солнца.

— Ты часто бываешь в столице?

— Скажем так — это единственный город, куда я постоянно возвращаюсь.

— И где ты обычно останавливаешься?

— Вы правда думаете, что я Вам отвечу?

— Почему нет?

— «Летящий краб», — после паузы произнесла Люсиль.

— Я запомню.

Они опять замолчали.

— Вам не кажется, что наше прощание затягивается? — снова нарушила тишину девушка.

— Ты права, — Юлиас вздохнул.

Люсиль поправила сумки на плече.

— Так что же? Я пойду?..

— Можно тебя попросить кое о чем? — Принц с улыбкой посмотрел на девушку.

— О чем же? — ведьма ответила подозрительным взглядом.

— В первый день нашей встречи ты протянула мне руку, когда я сидел на полу.

— И?..

Юлиас протянул ей ладонь. Люсиль озадаченно моргнула и хотела было поднять правую руку, но поморщилась от боли.

— Можно левую, — кивнул юноша, проводив грустным взглядом ее неуклюжее движение.

Девушка протянула левую руку, осторожно касаясь длинными пальцами ладони Принца.

— Я не кусаюсь, — подбадривающим голосом произнес Юлиас. — Больше не кусаюсь, по крайней мере…

Люсиль невольно улыбнулась и смелым движением обхватила его ладонь. Принц сжал ее пальцы в ответ. Они стояли так минуту, глядя друг на друга, после чего девушка отстранилась.

— Мне пора, Ваше Высочество.

— Еще увидимся, — кивнул ей Юлиас.

Ведьма хмыкнула и помотала головой. Развернувшись, она направилась в сторону дальних ворот, которые ранее указал ей Комлер. Она ни разу не обернулась, но явственно ощущала, как Принц неотрывно смотрит ей вслед.

* * *

Люсиль быстрым шагом пересекала улицы Мууры. Кратчайший путь до конюшен пролегал неподалеку от Рыцарской площади, но девушка не хотела сейчас встречаться с Каринн. Единственным ее желанием было забрать Алли и покинуть город, после чего можно будет наконец-то все спокойно обдумать. Ведьма не учла лишь одного — того, что ее подруга вовсе не собирается так просто ее оставить.

Тихий женский голос окликнул ее, как только она вышла к дороге вдоль внутренних стен, ведущей к стойлам. Каринн стояла в переулке, одетая в простое платье и накинув плащ с капюшоном, так что ее лица почти не было видно.

— Ты ведь опять собралась уехать, не попрощавшись? — Горькая Инни надула губы и бросилась к Люсиль, крепко ее обнимая. — Вообще-то, я беспокоилась. Что с рукой?

Ведьма в очередной раз про себя подумала, как легко Каринн подмечает незначительные детали. Она, как обычно, не стала обнимать подругу в ответ.

— Небольшая травма, полученная во время работы.

— Настолько «небольшая», что ты с трудом двигаешь пальцами?!

— Тебе кажется. Просто пока стараюсь не напрягать руку зазря.

— Это магическое повреждение, — Каринн выразительно понизила голос, оглянувшись по сторонам.

— Переживу, как и все остальное.

Инни подхватила ее под локоть здоровой руки и потянула в сторону пустого дворика, уютно расположившегося меж соседними домами.

— Поговорим там, дабы не привлекать внимания.

— Каринн, мне нужно уезжать, — твердо произнесла девушка, не сдвинувшись с места. — Это приказ Императора.

— Вот прямо сию секунду? Это не займет много времени, обещаю.

Люсиль раздраженно выдохнула и направилась вместе с девушкой во дворик. Они остановились рядом с высоким раскидистым деревом, ствол которого примерно посередине раздваивался. Городской вид хоча — тут же про себя определила ведьма.

— Сегодня утром объявили, что Принц вновь здоров. Твоих рук дело, верно?

— Ты спрашиваешь, уже видя ответ.

— Но я все еще не знаю, что именно происходило все это время. Я места себе не находила, когда стало известно, что ты так и не вернулась из замка… Я догадывалась, что ты еще жива, лишь потому, что тебя не было в списке казненных за все последние дни!

Каринн говорила это возмущенным шепотом, с укором глядя в глаза подруги. Люсиль с непроницаемым лицом смотрела в ответ.

— Я не могу говорить о том, что произошло. Я вылечила Его Высочество — это ты знаешь. Я жива и почти здорова — это ты теперь тоже знаешь. Во избежание разных слухов — и дабы не привлекать внимания ненужных личностей — я должна до заката покинуть город. Вот и все.

Каринн устало поправила капюшон и отвела взгляд в сторону, наблюдая за людьми, проходящими вдоль дороги.

— Я бы даже не узнала, что ты жива, не побеспокоившись обо всем заранее. Доверенные люди сообщили мне, что видели тебя выходящей из замка. Я сразу поняла, куда ты направишься. Конечно, ты не подумала о том, что кто-то может переживать за тебя…

Горькая Инни замолчала, поджав дрогнувшие губы.

— Прости, — после паузы произнесла ведьма.

— Что толку с твоих слов — ты привыкла жить по своим правилам, Люси, и в этих правилах нет места для посторонних. Я называю тебя подругой, осознавая, что для тебя это не так.

— Инн…

— Не хочу ничего слышать, — Каринн помотала головой. — Лучше скажи, куда ты теперь отправишься?

— Пока не знаю. Я хотела задержаться в Мууре подольше, но приказ Императора смешал все планы.

Когда она говорила это, перед глазами отчетливо встал образ ее обезображенной руки.

— У меня есть для тебя информация, способная повлиять на дальнейшее решение. По слухам, к северу отсюда лютует одна ведьма — кажется, действует открыто, привлекая к себе внимание. На следующей неделе отряд рыцарей отправится в те края с проверкой. Думаю, в ближайшее время тебе не следует появляться там, дабы не навлечь на себя неприятности.

— Конкретнее, что за место? — Люсиль спросила это, будто бы просто уточняя, хотя внутри нее все напряглось.

— Село Малые Чигуши. До него довольно сложно добраться, — пожала плечами Каринн.

— Знаю, я как-то была неподалеку, хоть в Чигуши и не заезжала. Буду держаться подальше от этого края, спасибо. Это действительно было полезно.

Инни горько усмехнулась.

— Я всегда готова тебе помочь, ты же знаешь.

Ведьма молча кивнула.

— Не буду больше тебя задерживать. Обещай, что будешь беречь себя.

Каринн вновь обняла ее. Люсиль вздохнула и вместо ответа лишь ободряюще похлопала подругу по спине.

Махнув на прощание, ведьма быстро направилась в сторону конюшен. Лицо Инни дрогнуло, но она нашла в себе силы улыбнуться, глядя вслед хрупкому силуэту девушки.

История четвертая, о ведьмах

Лето 1321 О(223 И).

Люсиль выехала через Северные ворота и направилась прямиком в сторону Малых Чигуш. До самого заката она скакала без остановки, так что вечером порядком уставшая Алли сверлила свою хозяйку сердитым взглядом. Следующие пару дней прошли в такой же спешке, пока наконец Муура и близлежащие к ней северные деревни не остались далеко позади. Ведьма заранее свернула с большака, так что теперь они с лошадью пробирались по безлюдным узким дорогам и тропам.

На четвертый день пути, после полудня, девушка наконец решила ненадолго остановиться и отдохнуть. Березовая роща, наполнявшаяся мягким августовским светом, уступала место хмурому ельнику. Здесь протекала небольшая речушка, в изгибе образуя крохотное озеро, больше напоминавшее огромную лужу. Берега этого озера были глинистыми и весьма покатистыми. Ведьма пощупала глину рукой и удовлетворенно кивнула, после чего решение о ночевке было принято окончательно.

— Алли, сегодня отдыхаем. Вернее, ты отдыхаешь, а мне надо поработать…

Люсиль расседлала лошадь и, похлопав по крупу, отпустила пастись на ближайшую поляну, заросшую жывянкой. Выбрав место под сенью деревьев, ведьма расстелила на земле свой плащ и уложила на него сумки. Потянувшись как следует, она уперла руки в бока и деловитым взглядом окинула окрестности, после чего недовольно уставилась на небо. Неприятные серые облака медленно наползали с юга, но нельзя было сказать наверняка, прольются ли они дождем сегодня или же только завтра. Погрозив в воздухе пальцем, девушка принялась разводить костер, выбрав место под самыми густыми ветвями ельника. Назойливые комары не давали даже вдохнуть толком, пока ведьма не бросила в огонь несколько пучков высушенного калабриса.

Усевшись на плащ, девушка достала еду из сумки и принялась неторопливо разжевывать вяленое мясо. Все припасы Люсиль предусмотрительно собрала в Имперском замке — полная служанка под руководством Комлера принесла ей все, что она попросила. В воздухе все еще стояла жара, но дышать становилось будто бы легче. Легкий ветерок приятно обдувал лицо, и в самом его аромате ведьма чувствовала приближение осени. Листья берез мерно колыхались, и речушка почти беззвучно бежала куда-то вглубь леса. Даже костер, кажется, потрескивал значительно тише, чем обычно. Люсиль глубоко вдохнула и прикрыла глаза.

Она толком не знала, что такое скверна. В ее книгах ничего об этом не было, а единственные редкие упоминания встречались в нескольких записях, которые она обнаружила во время своих странствий. Из этих записей становилось ясно, что скверна поражает лишь магических тварей или же магов, и она смертельна. Недавний случай с медведем ставил под сомнение первое утверждение, но никак не второе.

Ведьма закатала рукав и принялась внимательно разглядывать руку. Повязки она сняла еще вчера вечером — в них, она убедилась, нужды не было. Раны затянулись сразу же, как она тогда использовала лечебный камень, но все еще продолжали болеть. Испещренная витиеватыми узорами кожа казалась онемевшей, а пальцы плохо слушались девушку. Припухлость спала, и теперь скверна более напоминала безобразные шрамы, нежели выступающие сосуды.

Люсиль осторожно сжала кисть в кулак. Потом разжала. Повторила так несколько раз и недовольно вздохнула, после чего закатала рукав обратно.

— Вряд ли эта ведьма нам поможет, Алли, но… Это единственная зацепка, верно? Еще и так удачно подвернувшаяся. Надо начать хоть с чего-то, а там, глядишь, и появятся какие-нибудь идеи…

Алли была слишком далеко, чтобы слышать ее, но именно в этот момент одобрительно всхрапнула и дернула хвостом.

Мысль о том, что следует спросить совета у определенных знакомых из Рурха, казалась весьма здравой, но подобные послания можно было отправить лишь из Мууры или подобных крупных городов, куда сейчас доступа у Люсиль не было. Ехать в Рурх самой было бы слишком неразумно — вполне вероятно, что скверна заразна. В любом случае, стоило заняться этим, если с ведьмой ничего не выйдет.

Еще раз вздохнув, девушка убрала остатки еды обратно в сумку, поднялась и направилась к озеру. Подтянув рукава повыше, она набрала полные руки красноватой глины и потащила к костру. Повторив так еще пару раз, она сполоснула ладони и налила воды в миску. Усевшись поудобнее на своем плаще и отставив миску в сторону, она мокрыми пальцами принялась рыться в своих сумках, извлекая различные мешочки с травами и что-то бормоча при этом себе по нос. Компоненты тщательно пересчитывались и раскладывались по кучкам, для надежности прижимаемые камешками.

— Толченые мертвяки?.. Где толченые мертвяки?! — Люсиль заметно повысила голос. — А, все, на месте. Тут еще много, отлично…

Ведьма потрясла внушительным мешочком и отложила его отдельно от всех остальных.

Разложив несколько заготовок, девушка три раза все старательно перепроверила, после чего выдохнула и принялась за работу. Раскатав небольшой кусок глины, она аккуратно уложила в середину определенный набор трав, акалитовую пыль и еще несколько порошков, после чего завернула края, будто бы лепила пирожки, и принялась формировать ровный шар, смачивая руки в воде. Закончив с этим, она тщательно вывела пальцем определенный символ и убрала шар в сторону. Подобные действия она произвела со всеми остальными заготовками — различными были лишь содержание(за исключением акалитовой пыли) и нанесенные символы.

— Так…

Хорошенько обтерев влажные руки о штаны, ведьма взяла крохотный кинжал и с силой провела по большому пальцу левой руки. Мерно потекла кровь. Повторив символ своеобразными чернилами на первом глиняном шаре, Люсиль произнесла короткую магическую формулу. Кровь зашипела, вскипая и будто бы впечатываясь в глину. Таким же образом девушка покрыла своей кровью каждую заготовку, читая различные заклинания, после чего малиссом быстро подлечила рану.

— Ну и самое неприятное.

Она очертила вокруг костра защитную линию, после чего коротко произнесла:

— Manne'h magia.

Пламя мигнуло, после чего вспыхнуло ослепительным голубым светом. Искрясь, оно манило и переливалось.

Люсиль взяла первую заготовку, глубоко вдохнула и засунула руку в огонь, опуская глиняный шар в самый центр костра. Языки пламени игриво качнулись, принимая силу ведьмы и пока подчиняясь ей. Уложив все восемь заготовок, девушка напряженно выдохнула и посмотрела на небо.

— В общем-то, до заката…

Пробормотав это, она вновь уселась на свой плащ и принялась отмерять ингредиенты для составления мертвой пыли. Основой для этого смертоносного порошка являлись как раз таки «толченые мертвяки» — так Люсиль называла смесь измельченных костей и обработанной плоти умерших. Пользуясь случаем, ведьма также зачаровала камни, требующие магического огня.

После захода солнца, как следует сосредоточившись, девушка усилием воли погасила переливающееся сине-голубое пламя. Порывшись в золе, она извлекла один из глиняных шаров — теперь он был совершенно твердым и будто бы ледяным на ощупь, более всего напоминая камень. Люсиль довольно оглядела остальные такие «камешки» — магические бомбы были готовы.

— Главное, чтобы все это теперь влезло в сумку…

Время до ужина она провела, неторопливо перекладывая и разбирая содержимое сумок. Готовая мертвая пыль, несколько камней и пара бомбочек отправились на пояс как самые необходимые. Янтарь нужно будет зачаровать днем, при ярком солнечном свете и отсутствии туч на небе.

— Ну, что тебе?..

Алли стояла рядом, тыча мордой в шею и затылок девушки, пока та пыталась наскоро перекусить перед сном. Вздохнув, Люсиль отдала ей остатки своего хлеба.

— Так и скажу в следующий раз Каринн — это из-за тебя я такая тощая. Вечно отбираешь последний кусок…

В ответ лошадь лишь обнажила зубы, смешно поводя губами, и демонстративно повернулась к девушке крупом. Фыркнув, ведьма плотно укуталась в свой теплый плащ и, подложив руку под голову, постаралась улечься поудобнее. Некоторое время она задумчиво смотрела куда-то в темноту, но вскоре усталость взяла свое. Заглушив нестройный хор мыслей, Люсиль провалилась в беспокойный сон.

* * *

В поисках Малых Чигуш ведьма петляла по лесу несколько дней. В тех редких селах, что попались ей на пути, никто точно не мог ответить, как ей добраться до нужного места — крестьяне лишь неопределенно махали рукой в примерном направлении. Наконец Люсиль улыбнулась удача — она выехала к Большим Чигушам, а там уже местные достаточно подробно объяснили ей, как добраться до Малых. Мимоходом девушка узнала, что, оказывается, чигуша — местное название какой-то болотной птицы. В мире животных ведьма ориентировалась не так хорошо, как в царстве растений.

Малые Чигуши скрывались в самых темных и влажных глубинах ельника. За ветвями высоких старых деревьев с трудом можно было разглядеть небо — оно казалось здесь особо далеким и каким-то тусклым. В затхлом воздухе смешивались запахи смолы, мха и сырой земли. Назойливая мошкара плотно облепляла лицо и одежду, так что Люсиль старалась дышать через раз, прикрывая нос рукой. Мошкары стало заметно меньше, как только девушка приблизилась к поселению. Видимо, крестьяне добавляли в огонь отпугивающие насекомых травы.

Малые Чигуши полностью соответствовали своему названию — ведьма насчитала с десяток небольших домов. Село расположилось на самом открытом месте, так что света здесь было значительно больше. Неказистые жилища насквозь отсырели, сараи и пристройки заваливались на бок. Отчетливо пахло прелой, загнившей соломой — этот смрад был настолько сильным, что заглушал остальные типичные «ароматы», свойственные деревням. Две женщины, весело болтая, развешивали белье. Дети, хохоча, убегали от раздразненного ими гуся. Спешившись, Люсиль с минуту глубоко вдыхала и выдыхала, пока не привыкла к вони, после чего уверенно направилась к ближайшему двору — здесь древний на внешний вид старик, медленно двигая руками, чинил покосившийся забор. Из дома весьма аппетитно пахло жарящейся рыбой — девушка наконец смогла различить какие-то запахи.

— День добрый, — девушка подошла так, чтобы старик мог заранее ее видеть. Женщины, заслышав ее голос, оглянулись и приветливо помахали.

— И тебе добре, — старик благодушно улыбнулся, шамкая беззубым ртом. — Редко у нас тут гости бывають…

— Мимо вас нарочно не проедешь, — отстраненно произнесла Люсиль, внимательно рассматривая деревню. — Где все? Пустовато тут.

— Мужики то есть? В чаще, вестимо, — покивал дед, тщательно выравнивая дощечку и примеряясь к ней молотком. — Малые Чигуши лес валят да в Большие Чигуши отвозють, а там уж местные разбираются что почем — так и живем. Бабы все по домам с детьми да с хозяйством. Внучка моя обед готовит — слышно, поди.

— Рыбой пахнет, — подтвердила девушка. Никаких явных признаков магии она пока не замечала.

— Голодная с дороги-то? — прокряхтел старик, осторожно постукивая молотком. Гвоздь с неохотой входил в дерево.

— Есть такое, — честно ответила ведьма. — Я заплачу…

Дед хрипло рассмеялся.

— Городских сразу видно, — он встал, покачиваясь, и придирчиво осмотрел результаты своего труда. — Ну, пойдем в дом. Забор подождет, а рыбка остывает быстро…

Люсиль не стала спорить и, оставив Алли во дворе, молча направилась следом за стариком. Несмотря на свой возраст, держался он прямо, но ходил уж очень неторопливо.

Скрипучая дверь поддавалась с трудом. Девушке пришлось нагнуть голову, чтобы не удариться о низкую притолоку. Справа от входа расположились очаг и просторная кладовая, прямо по центру — большой стол. Левая часть дома была отделена тряпичной занавеской, в данный момент чуть сдвинутой — там, как успела приметить Люсиль, были две кровати и спальники, брошенные прямо на деревянный пол.

У очага суетилась молодая хозяйка. На разделочном столике рядом с ней была большая глиняная миска с выпотрошенной, но пока еще сырой рыбой, обильно вывалянной в муке. Ловко сняв с решетки уже прожаренные до корочки куски, женщина бросила их на большую тарелку, полную почти до краев, и потянулась за новой порцией.

— Дед, ты забор уже починил? Мне тут немного осталось…

Она осеклась, заметив наконец постороннего человека в доме, но тут же продолжила свою готовку, и, не оглядываясь, затараторила:

— Хоть бы предупредил, что ты с гостьей. Я говорю, что немного осталось, садитесь пока за стол. Только руки сполосните, ладно? Таз вон там, у шкафа с посудой…

— А то я, Марыська, не знаю, где таз, — смешно развел руками старик.

— Ох, дед, ну я не для тебя разъясняю, — вздохнула женщина. Она на миг обернулась и, кивнув Люсиль, устало улыбнулась. — Проходи, не стесняйся. Как гостью звать-то?..

— Я Люсиль, — ведьма подошла к тазу, поставленному на табурет. Рядом валялись крохотные куски коры банника, тут же лежало полотенце.

— Люська, значить, — прокряхтел старик, сразу садясь за стол.

— Ты и спросить не додумался?! — всплеснула руками женщина. — Ох, дед, ну и где твои манеры…

Ведьма непроизвольно хмыкнула, чуть приподняв уголки губ. Она тщательно оттирала руки в теплой воде с банником.

— Чой-то ты всю рыбу за раз готовишь, Марысь? Столько съедим разве?

— Не всю, так-то. Я на засолку уж поставила — это первое. А второе, беспамятный ты хрыч, сегодня вечером мужики наши с леса возвращаются.

— Долго они нонче. Скок дней-то прошло? Пять? Сем?..

— Девять, дед, девять, — вздохнула хозяйка. — Леса хорошего рядом почти не осталось, приходится им все глубже забираться…

Люсиль насухо вытерла руки и присела за стол, спиной к занавеске. Странное чувство не покидало ее — будто кто-то пристально смотрит, но старик и женщина сейчас вовсе не обращали на нее внимания. Неприятный звук, схожий с жужжанием насекомых, стоял в ее голове — равномерный, настойчивый, угрожающий звук. Ведьма повела плечами, прислушиваясь к своим ощущениям. Беспричинное беспокойство лишь усиливалось.

Покончив с рыбой, Марыська принялась быстро накрывать на стол. Люсиль наконец смогла разглядеть ее как следует — это была миловидная, приятная женщина с каштановыми волосами, плотно убранными в косы. Небольшой живот отчетливо выделялся под платьем — поймав взгляд гостьи, хозяйка смущенно улыбнулась.

— К зиме малыша ждем, — кивнула она, накладывая кашу в тарелку.

Люсиль молча кивнула в ответ и потянулась за хлебом.

— Откуда у нас рыба-то, Марысь? — дед уже ковырял плотную кашу в своей миске, сверля ее подслеповатым взглядом.

— Ноннины детки наловили в Белом озере, — женщина тоже уселась за стол, выбрав место напротив гостьи. — Она и со мной поделилась, и с Ланной.

— А им разве не в лесу надоть быть?

— Рано им еще лес рубить, дед, — терпеливо отвечала хозяйка. — Им же всего двенадцать. Года через три, авось, и годны будут, а пока силенок маловато.

— Точно, точно, — покивал старик. — Забыл я что-то…

Марыська грустно вздохнула и добавила извиняющимся тоном, обращаясь к Люсиль:

— Дед старый совсем. Не обращай внимания, ежели что не так.

— У вас хорошая семья. На юге редко где встретишь такое гостеприимство, — спокойно ответила ведьма, накладывая себе рыбу в кашу.

Марыська довольно зарделась.

— Южане, что с них взять, — проворчал дед.

Некоторое время они с аппетитом уплетали вкуснейшую еду, пока Люсиль не спросила, отламывая себе еще кусок хлеба:

— У вас в доме, похоже, много народу живет?

— Я, муж мой, братьев моих двое да дед вот еще, — кивнула женщина, поправив волосы.

— Ты сама-то одна, да с лошадью своей. Не страшно так-то? А то людей всяких плохих хватаеть, — старик все еще не справился и с половиной своей порции, медленно жуя немногими оставшимися зубами.

— Ну тебя, дед, — возмутилась Марыська, замахав руками. — У нас тут дороги спокойные…

— Я стараюсь держаться большака, поближе к другим путникам, — кажется, ощущения становились более упорядоченными. Люсиль чуть склонила голову набок, пытаясь поймать этот момент.

— А откуда ты, кстати? — не скрывая любопытства, спросила женщина.

— Я…

Ведьма замерла на полуслове, потом медленно обернулась.

Где же ты?..

Ее взгляд метнулся в сторону приоткрытой занавески. Сейчас, с этого места, было видно, что на полке у ближайшей отсюда кровати стоит странный предмет, вырезанный из цельного куска дерева. Предмет имел неопределенную форму — со стороны казалось, что это просто обычный брусок, обработанный не самым лучшим образом. Снизу было небольшое углубление, толком не отполированное и будто бы подпаленное огнем.

— Что это? — резко спросила Люсиль.

— Ты о чем? — непонимающе воззрилась на нее Марыська.

— Вон там, на полке. Рядом с кувшином, — кивком головы показала ведьма, пристально глядя в лицо хозяйки дома.

— Кабы я сама знала, — пожала плечами женщина. — Есть тут у нас один старик, выживший из ума — он всякие такие штуки, не умеючи, вырезает да селянам раздает. Обидеть жаль его, выбросить — тоже.

Она говорила непринужденно, но ведьма видела, как напряглись ее плечи. Дед продолжал, как ни в чем не бывало, ковырять свою кашу.

— Ясно, — Люсиль чуть смягчила тон.

— И все же, откуда ты? — в голосе Марыськи появилась не скрываемая подозрительность.

— Сейчас — из Мууры. А вообще, я путешествую.

— В Малые Чигуши никто напрасно не едет, — подал голос старик.

— Верно. Верно…

Люсиль кивнула, подтверждая свои слова, и положила ложку рядом с опустевшей тарелкой.

— Говоря откровенно, я кое-кого ищу. Ходят слухи, что у вас тут живет ведьма.

Марыська непроизвольно метнула испуганный взгляд на деда. Тот замер на пару секунд, не поднимая глаз, и спокойно прошамкал:

— Глупости какие.

— И то правда — глупости, — хохотнула женщина, облегченно выдыхая. — Любят же люди болтать попусту…

Люсиль видела, как бегали ее глаза. Они лгут, явно. Будто крохотные песчинки, одна за другой, из деревянного предмета на полке просачивалась магия. Чуть заметная, липкая, отвратительная магия крови.

— Послушайте, я понимаю, что вы не можете говорить об этом каждому встречному — ведьмовство под запретом. Тех, кто каким-либо образом поощряет действия магов или же помогает им, ждет костер, но…

Люсиль встала и медленно закатала правый рукав, обнажая изуродованную плоть. Дед следил за ней краем глаза. Марыська, беззвучно охнув, прикрыла рот рукой.

— Это не по силам обычному лекарю. Я умираю, я знаю это. Я надеюсь, что магия сможет одолеть эту болезнь. Прошу, помогите мне.

Старик и женщина переглянулись. Марыська страдальчески взглянула на девушку, потом вновь обернулась к деду — он тяжело вздохнул.

— Она добрая, — прошептала женщина, — она ей поможет.

Старик задумчиво почесал шею.

— Ведьма эта не в деревне живет, а в лесу, к болотам ближе, — тихо произнес он.

— Она хорошая. Она помогает нам, — закивала Марыська. — Людей лечит, скотину. Вредителей всяких, насекомых да хищников отгоняет. Мы ей только еду приносим — она больше ничего не берет.

— Авось и с твоей хворью сладит, — устало прокряхтел старик.

— Давно она тут? — Люсиль закатала рукав обратно.

— С весны вроде, да, дед? — неуверенно спросила хозяйка.

— Ты меня спрашиваешь? — дед беззубо рассмеялся.

— И то верно, — махнула рукой Марыська. — С весны вроде. Привыкли мы уж к ней, так и не вспомнишь.

— Этот предмет, на самом деле — своеобразный алтарь, ведь так? — Люсиль вновь указала на странный деревянный брусок невнятной формы.

— Разбираешься ты в таких вещах, — удивленно протянула женщина. — По правде, знать точно не знаем. Ведьма сказала — нужно поставить, и в каждый дом так. Сказала, это поможет ей село в порядке держать. Так и есть — за все время у нас тут ничего плохого не было.

— Ясно. Далеко до ведьмы этой? Как ее зовут?

— Коли не заблудишься — успеешь к ночи туда да обратно обернуться, часа два до нее, кажись, — старик вновь принялся за свою еду.

По прикидкам Люсиль, сейчас шел третий час пополудни. Значит, успеет.

— А имени ее не знаем, — помотала головой Марыська. — Не говорит нам. Просто Ведьмой велит звать… Значит, слушай, я тебе сейчас подробно объясню, а ты уж не заплутай там…

* * *

Вот и ориентир. Отлично, большая часть пути позади.

Люсиль дотронулась плохо слушающимися пальцами правой руки до шершавого ствола мертвого однолиста. Придерживая капюшон, подняла голову, тщетно выискивая среди непроглядные крон голубое небо. Все это время она шла в указанном ей направлении, но, поскольку солнца почти не было видно, ориентировалась лишь на угол падения света. Лес тут был густой, спутанный, будто неряшливый и какой-то неуютный. Местами земля была подозрительно мягкой, но Марыська сказала ей, что до болот отсюда не добраться — они намного дальше. Лошадь посоветовали не брать — человеку пройти сквозь такие заросли было значительно проще. Люсиль оставила Алли в деревне, и та не обрадовалась такому решению. Ведьма заметила, что ей не слишком понравились Малые Чигуши. Кажется, в кои-то веки лошадь ощущала темное влияние магии значительно лучше, чем ее хозяйка.

Девушка продолжала двигаться на восток, постепенно смещаясь чуть севернее. Хвалебные отзывы о ведьме, столь искренние, никак не укладывались в общую картину, представившуюся Люсиль. Определенно, деревянный алтарь был зачарован магией крови. Более того, подобные алтари, как сказала Марыська, были в каждом доме. Это настораживало. Впрочем, сейчас важнее было эту ведьму найти и поговорить с ней — возможно, после этого многое прояснится.

Она почувствовала ее одновременно с тем, как среди деревьев впереди забрезжило солнце. Небольшая поляна под открытым небом, и с краю ее — крохотный домик, точно как в описании. Ведьма там, внутри.

Люсиль откинула капюшон и ступила на мягкую зеленую траву. Что-то было не так. Постояв пару секунд, девушка хмыкнула. Лицо ее стало совершенно холодным, голубые глаза чуть сузились, скулы сделались еще острее.

Вот как?..

Она уверенно подошла к избушке и громко постучала.

— Я всегда рада гостям, — раздался мелодичный женский голос.

Люсиль толкнула легко поддавшуюся дверь и вошла внутрь.

Это было маленькое помещение без окон, состоявшее, по сути, из одной кухни. В углу валялись какие-то покрывала, служившие кроватью. Слабый огонь очага был единственным источником света. На столе расположились несколько тарелок и пара деревянных кружек. В тарелках была еда — остывшее жаркое, овощи, сладкая выпечка, хлеб. В кружках поблескивала кристально чистая родниковая вода. Повсюду под потолком сушились какие-то травы и заготовки, вялилось мясо. На разделочном табурете лежала еще не освежеванная тушка кролика. Пахло дымом, душными травами и более ничем.

— Сама нашла меня али помог кто?..

Ведьма стояла у противоположной от входа стены, сложив на груди руки. Это была женщина лет тридцати или, быть может, чуть старше. На ней было выцветшее черное платье с яркими вставками цвета зеленых яблок. Глубокий вырез наполовину оголял грудь, позволяя оценить ее нескромные размеры. Кудрявые темные волосы спадали до самой талии. Взгляд темно-синих глаз был колким и при этом игривым. Черты лица имели заметную асимметрию, но это придавало ей какой-то особенной красоты и отталкивало — одновременно. На плотной шее женщины висели массивные бусы из янтаря. Чуть ниже талии, на тонком кожаном ремешке, Люсиль заметила красивые ножны с кинжалом внутри.

— Слухи о тебе достигли самой Мууры, — неопределенно ответила девушка.

Ведьма неприятно улыбнулась.

— Вот как, — нарочито притворно вздохнула она. — Я-то думала, что убила всех тех злых людишек, но, кажется, кто-то все же выжил. Я не считала, правда.

— Развлекаешься в свободное время?

— Людей вне закона я считаю своей добычей.

Люсиль прикрыла за собой дверь.

— Рыцари уже в пути.

— Что с того? — ведьма пожала плечами. — Хочешь сказать, я должна бояться простых смертных?

Последние два слова были сказаны с нескрываемым презрением.

— Просто предупреждаю.

— Это очень мило с твоей стороны, правда, — тут же защебетала темноволосая женщина, с особым изяществом протянув ладонь в приветственном жесте. — Проходи, присаживайся. Голодна?..

— Нет, спасибо, я уже пообедала.

Тонкий, практически девчачий голос ведьмы плохо соотносился с ее внушительной, породистой внешностью.

— Жажда не мучает? Не стесняйся, чувствуй себя как дома. Еда, питье — все в твоем распоряжении. Разве что ночлег предложить не смогу.

Она виновато развела руками, показывая, что места в доме слишком мало.

Люсиль сделала шаг вперед и, опустив голову, некоторое время пристально разглядывала воду в кружке. Ведьма молча наблюдала за ней.

— Я пришла с конкретной целью…

— Сразу к делу? — перебила ее женщина, игриво улыбнувшись. — Никаких приветствий, никаких вопросов… Тебе что, совершенно неинтересно, что тут происходит?

В ее голосе проступили странные, хриплые нотки. Теперь она звучала более естественно.

— Твое наигранное гостеприимство утомляет. Для селян из Чигуш, возможно, одного обаяния достаточно, но для меня стараться не нужно. Поговорим как ведьма с ведьмой, — лицо Люсиль сделалось совершенно холодным.

Темноволосая женщина притворно вздохнула и сделала вид, будто не слышала последних слов собеседницы.

— Свое имя я держу втайне. Меня зовут просто — Ведьма. Мне нравится, — Ведьма с особой тщательностью принялась разглядывать свои ногти. — Я живу здесь, в глуши. Мне нравится соседство этого леса, самой природы, птиц, насекомых… Я помогаю людям в деревне — взамен получаю еду и бескрайние благодарности. Прекрасно, не правда ли?..

— Несомненно. Ты знаешь, что это?

Люсиль оголила правую руку, демонстрируя ее Ведьме.

— Фу-у-у-у, — протянула женщина с откровенной брезгливостью на лице. — Первый раз вижу подобное. Это… омерзительно.

— Это скверна, — Люсиль спокойно закатала рукав обратно. — Слышала об этом где-нибудь? Может, читала?

— Нет, — Ведьма отрицательно покачала головой и вновь сложила руки на груди.

— Кто-нибудь еще?.. Тот, кого ты знаешь? Другие маги?..

Темноволосая женщина шумно засопела и невольно задумалась, накручивая локон на палец.

— Нет… Хотя…

Люсиль выжидательно смотрела на нее.

— Есть одно место… Старая усадьба рядом с Камаником. По слухам, там будто бы давным-давно жил маг. Вроде как у него была огромная лаборатория и мастерская. Может, что-нибудь полезное сохранилось, — Ведьма равнодушно пожала плечами.

— Каманик? Что это?

— Большое поселение к востоку отсюда. Довольно далеко, в общем-то.

— Сама ты, значит, этой лабораторией не интересуешься? — хмыкнула Люсиль.

— К чему мне это? — женщина неподдельно удивилась.

— Ты шутишь, верно?..

— Я знаю все, что мне нужно, — выразительно ответила Ведьма. — Или, по-твоему, я должна лезть во всякие темные пыльные места с надеждой откопать страничку фолианта какого-то древнего мага — и радоваться этому?! Оно того не стоит.

— Вот как, — Люсиль плотнее запахнула плащ. — Скажи, зачем ты привязала жизни этих селян?

Это было так неожиданно, что Ведьма не сразу поняла суть слов. Осознав, что именно спросила ее собеседница, она выпрямилась и будто бы стала еще выше. Медленно уперев руки в бока и прогнувшись в талии, она совершенно иначе посмотрела на Люсиль.

— Заметила, стало быть? — тихо произнесла женщина, будто взвешивая каждое слово. В глазах ее заплясали опасные огоньки.

— Вот видишь, что-то меня все же интересует. Зачем они тебе?

Ведьма молча растянула губы в ухмылке.

— Это ответ, — Люсиль не спрашивала. Она перевела взгляд на шею женщины. — Красивые бусы.

— Тебе нравятся? — Ведьма улыбнулась еще шире.

— Очень. Кинжал тоже отличный. Ковикская сталь, верно?

— Верно, — мягко произнесла Ведьма. — Думаю, твоя внимательность не раз спасала твою жизнь.

Она сказала последнюю фразу с особым выражением.

Люсиль промолчала. Обе они прекрасно поняли истинную суть диалога.

Вот только…

— Что ж, благодарю за помощь. Каманик — это лучше, чем ничего.

— Не выпьешь воды даже перед уходом? — Ведьма вновь начала накручивать прядь своих длинных волос на палец.

— Нет, — Люсиль решительно открыла дверь.

— Прощай, — просто произнесла женщина.

Уже выйдя наружу и накинув капюшон, Люсиль, чуть помедлив, обернулась.

— Я не прощаюсь.

На долю секунды на лице Ведьмы что-то мелькнуло, но она продолжила улыбаться. Дверь со скрипом захлопнулась.

* * *

Люсиль вернулась в Малые Чигуши уже после заката солнца — обратный путь в полумраке леса занял намного больше времени, чем рассчитывала девушка. Всюду в окнах мерцал свет, было шумно и весело — семьи радовались воссоединению. Несколько мужчин распивали что-то на улице. Один из них орал непристойные песни, остальные хлопали и гоготали.

В доме деда и его внучки сразу стало тесно. За ужином была вся семья, и Люсиль в придачу — всего шесть человек. Братья и муж хозяйки отличались огромным ростом, все как один. Марыська уговаривала гостью остаться в доме и спать на кровати. Братья, уверяла она, пойдут пить и веселиться к соседям, так что станет значительно просторней. Люсиль без обиняков сказала, что после девятидневной разлуки Марыська наверняка найдет, чем заняться с мужем ночью, так что мешать не собирается — на это молодая хозяйка, покраснев, не нашлась, что ответить.

Когда братья ушли, Люсиль с разрешения Марыськи тщательно осмотрела алтарь Ведьмы поближе.

Гостье приготовили спальное место в сарае, натаскав большую гору соломы и бросив на нее несколько покрывал. Шепотом хозяйка спросила, смогла ли Ведьма помочь девушке. Люсиль ответила, что ей посоветовали определенное лекарство, а что будет дальше — покажет жизнь.

— Все будет хорошо, вот увидишь, — улыбнулась ей Марыська и прикрыла тонкую дверь, пожелав доброй ночи. Где-то в деревне продолжали горланить песни.

Алли ночевала здесь же, рядом с хозяйкой — Люсиль не решилась оставить ее во дворе. Потрепав лошадь по холке, ведьма уселась на одеяла, скрестив ноги. Света, пробивавшегося сквозь щели, было достаточно, чтобы видеть вокруг. Алли стукнула копытом и недовольно всхрапнула.

Что она может сделать в сложившейся ситуации?.. Жизнь каждого селянина привязана к алтарю, то есть — привязана к Ведьме. Это древняя, надежная магия, пронизывающая саму суть мироздания. Привязка была сделана не одним лишь заклинанием — в основе нее искренние благодарности, пожелания, слезы облегчения и радости. Ведьма использовала все это, и со временем каждый житель Малых Чигуш стал привязан к ней. Все эти жизни в ее руках, но пока она ничего с этим не сделала. Привязку может снять лишь она сама — любое вмешательство со стороны приведет к мгновенной смерти привязанного. Или же, вполне возможно, привязка исчезнет после смерти Ведьмы. Люсиль не была уверена точно, ведь, когда дело касается магии крови, заклинания часто продолжают действовать и после гибели своего мага.

Девушка задумчиво разминала пальцы, будто перебирая мысли в своей голове. Алли рядом уже дремала, поджав одну ногу. Из-за стены раздались протяжные женские стоны — и не только из-за стены, но и, кажется, по всей деревне разом. Ведьма раздраженно выдохнула. Разве можно нормально сосредоточиться в такой обстановке?..

Подоткнув одеяло, она с головой постаралась зарыться в солому. Нужно встать за два часа до рассвета, а значит, надо попытаться заснуть уже сейчас, как бы трудно это ни было.

В итоге Люсиль мучилась бессонницей часа три, пока наконец все не стихло. Было уже за полночь, когда она сомкнула глаза, но поспать ей толком так и не удалось. В голове девушки зазвенел тонкий женский смех, и в ту же секунду раскаленный анцир в кармане штанов обжег ей бедро. Люсиль резко выпрямилась и вскочила, одновременно ударив лошадь по крупу. Алли громко заржала, и ведьма тут же потянула ее за поводья, выводя из сарая.

Поздно.

Лесная Ведьма отдала Приказ. Селяне были тут, все. Медленно тянулись из своих домов, кто в чем был — в ночном белье или же голышом. Завидев Люсиль, они уверенно двигались в ее сторону, на ходу хватая вилы и топоры. Глаза их были широко распахнуты, и в глубине поблескивал тусклый красный огонь. Ближайший выход к лесу заслонили еще раньше — девушка видела перекошенные лица семьи Марыськи. В любом случае, в каком бы состоянии они ни были — они живы. Еще живы.

Люсиль с силой сжала поводья в кулак. Еще живы. Еще можно что-то предпринять.

— Убить чужака.

— Убить.

— Убить чужака…

— Убить!

Они бросились разом, окружая со всех сторон. Люсиль вскочила на лошадь и вдарила пятками что было сил.

— Пошла!

Алли встала на дыбы и погнала, раскидывая по пути крестьян. Зачарованный янтарь в поясной сумке девушки отражал удары — в полумраке раздавались яркие вспышки, сопровождавшиеся дребезжащим звоном, будто бы где-то били стекло. Не соприкасаясь с кожей мага, камень не мог работать в полную силу, но для защиты от пары простых тычков этого было достаточно.

На полной скорости они проехали всю деревню и понеслись в лес. Люсиль знала, что за пределы Чигуш крестьяне не выйдут, пока действует Приказ Ведьмы — такая магия не может работать в отдалении от места привязки.

Ветки деревьев больно били в лицо и грудь — скоро девушка спешилась и повела Алли за собой. Луна сегодня была особенно яркой, но здесь, в гуще ельника, это не значило ровным счетом ничего. Покопавшись в сумке, Люсиль извлекла мешочек с крохотными блестящими камушками и потрясла его как следует. Камешки несколько раз мигнули, после чего замерцали ровным зеленовато-синим цветом. Их тусклого света было достаточно, чтобы видеть на небольшом расстоянии вокруг.

— То, что нужно. Идем, Алли.

Лошадь недовольно заржала, с подозрением глядя на источник света в руках девушки.

— Ну что ты, право, — вздохнула Люсиль. — Это ведь даже не магия. Давай, идем…

Алли помотала головой, но послушно двинулась вслед за ведьмой.

Когда они подошли к мертвому однолисту, первые лучи солнца начали пробиваться сквозь ветви деревьев. Скоро рассвет.

Ведьма остановилась, некоторое время глядя вверх, потом обернулась к лошади.

— Ты — останешься тут. Я — иду дальше одна. Ясно? Это для твоей же безопасности.

Алли смешно помотала головой.

— Никаких возражений.

Люсиль порылась в седельных сумках, забирая то, что могло ей понадобиться. Свой плащ она тщательно приладила к седлу лошади, перекинула поводья.

— Я не буду тебя привязывать. Если что-то случится — уходи. Ты хороший друг, правда…

Девушка потрепала Алли по загривку и отступила на несколько шагов назад. Убедившись, что лошадь не пошла за ней, она развернулась и скоро скрылась среди искореженных стволов деревьев.

* * *

Первый час после рассвета — время, когда принудительно рассеиваются все иллюзии. Люсиль ступила на поляну через двадцать минут после восхода солнца. Она не почувствовала ранее посторонних предметов, а значит, никаких дополнительных средств для удержания морока Ведьма не должна была использовать. Так и оказалось.

Люсиль ступала по твердой пыльной земле с редкими пожелтевшими травами и высохшими цветами. Ведьмина изба стояла там же, где и раньше, вот только постарела лет на двадцать. Девушка, оглядываясь, подошла к ней и с силой толкнула скособочившуюся дверь.

Та же кухня, обтянутая паутиной. На разделочном табурете — полуразложившаяся плоть, в которой возились личинки. Кажется, все же кролик — а, может быть, кошка — по тому, что осталось, трудно было сказать наверняка. На заваленном мышиным пометом столе — грязные тарелки. В одной из них копошились мучные черви, другая была полна муравьиных яиц. На месте хлеба и правда был хлеб, покрытый черной плесенью. В кружке с грязной водой, более всего по запаху напоминающей помои, плавали насекомые. В углу, на насквозь прогрызенном одеяле, валялись дохлые крысы. В пыльном воздухе стоял запах затхлости и смрад перегнившей соломы.

Действовать нужно было быстро. Девушка огляделась, открыла кухонные шкафчики, осмотрела буфет. Присела на корточки и заглянула под стол.

— Вот ты где…

На столешнице с обратной стороны кровью был нанесен витиеватый символ — он выглядел почерневшим и будто обуглился. Люсиль взяла ржавый нож, валявшийся неподалеку и, придерживая стол за ножку, накарябала пару линий, нарушив целостность рисунка.

— Так-то лучше.

Бросив нож на пол, она еще раз огляделась и, отряхнув руки, вышла из дома. Встав посреди высохшей поляны, Люсиль повернулась лицом к востоку и стала ждать.

Ведьма показалась примерно через шесть минут. Остановившись у кромки леса, темноволосая женщина состроила страдальческую гримасу.

— Ты жива, — вздохнула она. — Конечно, я должна была подумать о таком исходе, но, видя тебя, не скажешь, что ты на что-то способна.

— Часто ты угощаешь людей милыми червячками? — Люсиль не двигалась, глядя на Ведьму своим обычным ледяным взглядом.

— Я все думала, правда ли ты заметила морок или же просто не стала есть в моем присутствии… Стало быть, заметила? — она высокомерно подняла подбородок, сложив на груди руки.

— Мертвый однолист в чаще — не только ориентир. Он предупреждает тебя, когда кто-то идет мимо.

— Он молчит со вчерашнего вечера, — женщина недовольно поджала губы.

— Верно. Ты не могла знать, что я буду здесь — значит, отправилась на прогулку? Захотелось увидеть одержимых селян воочию?

— Это всегда забавное зрелище. Я тогда нарочно отпустила одного разбойника — надеялась, что после этого кто-то придет сюда и составит мне компанию. К сожалению, пришла одна ты, но это лучше, чем ничего, — Ведьма широко улыбнулась.

— «Всегда»? Ты сказала «всегда»? — отрывисто произнесла Люсиль.

— Можешь сделать вид, что не слышала, — женщина весело фыркнула.

— В чем смысл? Это месть? Извращенное развлечение? Или ты — любительница помучить кошек, вот только подобный уровень для тебя слишком низок, и ты перешла на людей?

— Тебе что, жаль этих неотесанных деревенских болванов? Серьезно? — на лице Ведьмы проступило неподдельное удивление.

— Не в этом суть. Они ничего тебе не сделали. Более того, хорошо о тебе отзывались и были благодарны — так, значит, ты отвечаешь им?..

— Благодарны?! — женщина аж задохнулась от возмущения, после чего зашипела, тщательно выговаривая каждое слово. — Всякий мужик, глядя на меня своим похотливым взглядом, думает лишь о том, как бы он имел меня здесь и сейчас. Всякая женщина, видя меня, желает мне в лучшем случае сдохнуть, и зависть ее не имеет границ. Хочешь сказать — с тобой не так? Ты не чувствуешь этого, когда тебя окружают подобные… существа?

— Ты больна на голову — теперь я убедилась. Грести всех под одну гребенку по меньшей мере глупо, — во взгляде Люсиль мелькнула тень презрения. — Если ты больше не видишь нормальных людей — проблема в тебе, а вовсе не в них.

— Считаешь меня сумасшедшей? — Ведьма выпрямилась, усмехнувшись.

— Что-то вроде того. Сними привязку с Малых Чигуш.

Голос Люсиль будто стал тверже. Светло-голубые глаза неотрывно смотрели на Ведьму.

— Даже если бы ты попросила, стоя на коленях, и я бы внезапно прониклась к тебе огромной симпатией… Нет, — темноволосая женщина притворно вздохнула. — Просто потому, что это невозможно. Приказ необратим.

— Ты лжешь, — в тоне Люсиль отчетливо слышалась сталь.

— Вполне вероятно, но в том нет нужды, — Ведьма игриво пожала плечами.

— Тогда есть второй способ — возможно, он сработает.

— Какой же? — женщина непонимающе хлопнула длинными ресницами.

— Я убью тебя.

На секунду Ведьма замерла, после чего разразилась громким смехом. Заливалась она с минуту, не меньше, так что на глазах выступили слезы. Чуть успокоившись, она все же выдавила:

— Ты… убьешь меня? Ты… понимаешь, какую глупость… сказала?

— Я даю тебе последний шанс. Отмени Приказ и сними привязку.

— Это невозможно, ты разве не слышала? — Ведьма положила ладони на бедра, с откровенным презрением уставившись на девушку. — Уходи, пока я не разозлилась.

Вместо ответа Люсиль крепко сжала в левой руке янтарь, в одно мгновение достав его из поясной сумки.

— Ты не справилась бы и с двумя руками, а уж с одной… Ты ведь даже не сможешь пробить мою защиту, ты понимаешь это? — Ведьма произнесла это так, будто разговаривала с маленьким ребенком.

— Посмотрим.

— Твой уверенный тон выводит меня из себя. Видимо, ты все же не осознаешь, с чем можешь столкнуться, — голос женщины менялся, ускоряясь и становясь грубее. — Я покажу тебе, глупая ведьма, что бывает с теми, кто встал на моем пути…

Последние слова растворились, утонув в шипении. Тело женщины рассыпалось мельчайшей пылью, после чего черные песчинки начали обретать новую форму. Раздалось громкое карканье, и в следующее мгновение в воздухе застыла стая воронов. Они легко планировали в черной переливающейся пыли, почти не двигая крыльями. Клювы их были значительно острее, чем у живых собратьев, а глаз не было вовсе. Как одно цельное существо, они все разом обернулись к Люсиль.

— «Птичья техника»? Отвратительно. Кто тебя научил этому? — девушка еще успела бросить эти слова, после чего вороны устремились к ней.

Они двигались плавно, мягко скользя в воздухе, и очень быстро. Люсиль перекатилась, уйдя от удара. Вороны сделали красивую петлю и приготовились к новому нападению — они не разделялись, атакуя только стаей, и являли собой по сути все то же тело Ведьмы, только в ином виде.

Люсиль только и успевала уворачиваться, но делать это оказалось значительно сложнее, чем обычно — плохо двигающаяся правая рука влияла на координацию в бою сильнее, чем девушка могла себе представить.

Внезапно, после очередного планирования вороны на секунду застыли, громко захлопав крыльями, и оглушительно каркнули. Магический крик ударил в уши так, что Люсиль пошатнулась, и этого мгновения оказалось достаточно. Птицы перестроились и ударили острым косяком, будто бы став лезвием ножа. Отблески щита сверкали золотистым светом, издавая звук бьющегося стекла. Вороны пролетели один за одним, целясь в лицо девушки.

Приняв весь возможный урон, янтарь в ладони Люсиль треснул и рассыпался. То же самое произошло со вторым, лежащим в поясной сумке. В последний момент, придя в себя после оглушения, девушка резко подала в сторону, но несколько птиц все же зацепили ее.

По левой щеке и шее потекла кровь. Вороны зависли в воздухе, вновь рассыпаясь на песчинки, и скоро в завихрениях пыли уже стояла Ведьма. Она с шумом выдыхала воздух — последняя атака потребовала больше сил, чем все предыдущие. Люсиль осторожно поднесла руку к уху, дотрагиваясь до раны, отняла ее и пристально посмотрела на свою ладонь, перепачканную в крови. Теплая жидкость струилась по коже, заливаясь под рубашку и медленно окрашивая ее красным.

— Это ведь так просто не вылечить, — Люсиль говорила тихо, продолжая смотреть на свою ладонь. — У меня… шрам останется.

— Ну что, этого достаточно? — презрительно выплюнула слова Ведьма, все еще тяжело дыша. — Ползи прочь отсюда, и я сделаю вид, что мы никогда не встречались.

Люсиль медленно сжала ладонь и разжала снова. Глубоко вдохнула.

— Знаешь, почему я ненавижу подобных тебе? — голос девушки будто бы потеплел, но звучал совершенно отстраненно. Глаза ее смотрели куда-то сквозь ладонь. — Потому что именно из-за вас когда-то началась охота на всех магов. Из-за таких, как ты — отравленных злобой и чувством собственного превосходства. Вы считаете себя выше простых людей. Это… раздражает.

Темноволосая женщина сжала кисти рук, с нескрываемой яростью глядя на Люсиль, и произнесла мягким голосом, чуть подрагивающим от гнева:

— У тебя остался самый последний шанс, — выразительно подчеркивала она каждое свое слово. — Попроси прощения на коленях, смирись со своим поражением и уходи.

— Я тебе скажу еще кое-что, — Люсиль наконец подняла голову. Щека была задета довольно легко, но вороны отняли нижнюю часть уха и сильно оцарапали шею. — Знаешь, что объединяет тех магов, с которыми мне довелось встретиться? Они все плохо кончили.

В светло-голубых глазах девушки, кажется, не было никаких эмоций — в один миг они вспыхнули все разом.

— Koi! — резко бросила Люсиль, и тут же все изменилось.

Она медленно парила, падая в бесконечность. На коже один за одним проявлялись символы и сразу меркли, двигаясь от кистей рук к спине. Кровь, вытекающая из раны, собралась вокруг в мерцающую дымку мельчайших капелек. Девушка закрыла глаза, когда символы прорезали кожу лица, и вновь открыла. В ее глазницах теперь была непроницаемая чернота, в глубине которой горел дикий красный огонь.

Падение кончилось, и она твердо стала на ноги — хотя и не двигалась все это время на самом деле, оставаясь стоять на месте. Весь процесс перехода занял не более трех секунд. Ее кровь является платой, и медлить теперь нельзя.

Отсчет начался.

Все вокруг вывернулось наизнанку, окрашенное ярко-красным, струилось и перетекало. Пульсировало, громко отдаваясь в ушах, менялось и оставалось неизменным. Неба над головой не было — оно тонуло во тьме. Все окружающее пространство пронизывали тонкие светлые линии, сплетаясь и расходясь. Сейчас ей нужна была Ведьма — она видела, как та обращается обратно в воронов, но это происходит медленней, чем раньше. Нет, не так — это Люсиль стала быстрее, видя теперь мир совсем с иного ракурса.

Некоторые линии сходились к женщине, входя в нее с разных углов и связываясь в светящиеся узлы внутри. Она приняла свою птичью форму, но линии и узлы никуда не делись.

Секунда, вторая…

Вороны готовились атаковать, но девушка исчезла в воздухе, мигнув кровавым следом. Она двигалась к Ведьме, укрытая в своем мире щитом из крови. Птицы беспокойно крикнули и завертелись на одном месте. Люсиль видела отчетливый силуэт человека в этих черных тварях.

Проявившись за самой спиной женщины, ведьма нанесла удар. Ее кровь, кружащаяся вокруг, сформировалась в длинное острие, и насквозь пронзила один из сияющих узлов внутри.

Ее Узы крови — это то, от чего невозможно защититься.

В громком карканье воронов Люсиль явственно услышала женский вскрик. Птицы беспокойно заметались в попытке взлететь, чтобы потом спикировать в мощной атаке, но девушка вновь исчезла, закутавшись в красную дымку. В воздухе оставался кровавый след.

— Я вижу тебя! — раздалось яростное шипение.

Внимательно присмотревшись, можно было заметить, что действия Люсиль оставляют за собой капли крови. Она знала это — неожиданными всегда могли стать лишь самые первые удары, пока враг не поймет, как отслеживать ее перемещения. В любом случае, сейчас это не имело решающего значения — она все равно двигалась быстрее, чем птицы.

Вороны ловко атаковали, целясь в зависшие капли крови, но девушка успевала отходить в сторону. Вновь зайдя за спину видимого контура, она пронзила следующий узел.

Двенадцатая секунда. Наконец-то, начинает работать.

Несколько птиц замертво упали на землю. Заклятье рассыпалось, становясь нестабильным. Ведьма частично приняла свою форму, до пояса закручиваясь в черном песке.

— Что ты делаешь?! — в ее голосе появились панические нотки. Собравшись с силами, она вновь обратилась в птиц, но более они не могли двигаться так же слаженно, как и раньше.

Люсиль продолжала считать. Без эликсиров она не продержится долго, она знала это. Нужно закончить раньше, чем сознание покинет ее.

Зайти третий раз было сложнее. Ведьма старалась держаться выше, почти не спускаясь к земле, но вороны дохли один за одним. Она потеряла преимущество с первым ударом Люсиль, и больше птицы не могли подняться на превосходящую высоту.

Девушка разрушила третий узел, наблюдая, как меркнет в теле женщины еще часть линий. Кажется, этого достаточно. По крайней мере — достаточно, чтобы блокировать самые мощные заклинания.

Ведьма приняла человеческую форму и обхватила себя руками.

— Что ты делаешь?! — вновь крикнула она. — Прекрати это!

В ее голосе наконец появился страх.

Люсиль приближалась, обходя Ведьму по кругу. Та видела ее след и вынула кинжал из ножен, готовясь сражаться им.

Тридцать вторая. Еще немного. Хотя бы пару секунд…

Люсиль вынырнула неожиданно, выждав лишнее время. В руке ее была одна из бомбочек, что она делала накануне. Она легко коснулась ее губами, и символ на поверхности глины вспыхнул ярким желтым светом.

— Erasse!

Она активировала бомбу прямо за спиной Ведьмы и сразу исчезла, тратя последние силы. Глиняный шарик три секунды висел в воздухе, после чего взорвался яростным желто-зеленым пламенем. Этой паузы Люсиль было достаточно, чтобы уйти как можно дальше, и весь удар приняла Ведьма.

Раздался оглушительный треск бьющихся стекол. Люсиль обернулась, тяжело дыша. Кровавая дымка вокруг нее мигнула и исчезла, после чего мир вновь обрел свои привычные краски. Девушка видела, как янтарные бусы Ведьмы рассыпались на мелкие осколки.

Женщина поднесла дрожащую руку к шее. Она хорошо понимала, что это означает — она осталась без защиты. Теперь они с Люсиль были в равных условиях.

— Что ты… делаешь? — прошептала Ведьма, с нескрываемым ужасом глядя на девушку.

— Ты ведь и сама поняла, — Люсиль старалась восстановить сбитое дыхание. — Разрушаю… магические цепи.

— Это невозможно…

Нельзя терять сознание. Нужно продержаться еще чуть-чуть.

Люсиль бросилась к Ведьме, готовясь провести захват. Это было тяжело, учитывая состояние ее основной руки, но женщина явно не была подготовлена физически также, как она. Сделав несколько обманных движений, Люсиль выхватила левой рукой кинжал, с непривычки порезав себе руку, и тут же направила его к шее женщины. Удар был неточным, и Ведьма, отступив, прикрылась ладонью. Лезвие прошло до самой кости, перерезав ей ладонь и пальцы. Женщина пронзительно закричала, падая на колени.

— Ну вот и все, — Люсиль удобнее перехватила рукоять, целясь в сердце открывшемуся противнику. В ту секунду, когда острие уже вошло в плоть, силуэт Ведьмы мигнул и рассыпался. Крохотный ворон, пронзительно каркнув, молнией взмыл в небо, на ходу меняя направление. Люсиль неуклюже метнула кинжал ему вслед и, конечно же, промахнулась. Девушка пожалела, что в свое время не разрабатывала обе руки как следует.

Подобрав кинжал, она устало опустилась на землю и полезла в сумку. Глаза ее и весь внешний вид пришли в обычное состояние, как только рассеялась та дымка из капель крови. Вылечив обычную рану малиссом, Люсиль, тяжело вздохнув, взяла затем фиолетовый абри, продолжая рыться в сумке левой рукой. Достав небольшой мешочек, она вывалила перед собой на сухую траву несколько красных камешков — именно такие она использовала для принудительного обращения проклятого Петера. Пробормотав «assin», девушка легко растерла камешки между пальцев, один за другим. Они обращались в легкий туман, окутывая ее, а она вдыхала эту красную пыль — медленно, прикрыв глаза.

Хорошо. Теперь ей легче. Нужно будет сделать еще кровавых камней, как только она восстановится после нынешней потери красной жидкости в организме.

Люсиль повалилась на спину, прикрыв лицо левой рукой, в которой крепко сжимала абри. Где-то в глубине лениво шевельнулось легкое любопытство — насколько сложнее могло все выйти, если бы поляну прикрывали иллюзии Ведьмы? Видела бы она сквозь них в состоянии Уз крови, или же нет? Вот бы проверить.

Девушка до боли сжала камень. Она выиграла этот бой, но… победа ли это? Ведьма, конечно, долго теперь не сможет прийти в себя — восстановление магических узлов займет много времени, вот только необходимо было убить ее. А так… Она сбежала, и все оставшиеся силы потратит на то, чтобы спрятаться как можно дальше. Где-то в лесу находится ее настоящий дом, но будет верхом глупости вернуться туда, где враг сможет найти ее.

Внезапно Люсиль резко села, озаренная новой мыслью. Может ли такое быть, что привязка спадет после потери магом своей силы?.. Нужно было проверить это — прямо сейчас.

Покачиваясь, ведьма встала и болезненно сморщилась. Рана саднила, но девушка почти не чувствовала ее по сравнению с тем, как болело все внутри — по жилам ее будто струился огонь. Она отдохнет, обязательно — просто чуть позже.

Солнце поднималось все выше, пока Люсиль пробиралась обратно сквозь чащу. У мертвого однолиста ее ждала Алли, тихонько подремывая. Завидев хозяйку, лошадь подошла к ней и ласково ткнулась мордой, защипывая губами белые волосы девушки.

— Да, я тоже рада тебя видеть, — ведьма похлопала Алли по холке. — Все нормально, меня только чуть потрепали…

Идти было тяжело, так что Люсиль решила ехать верхом. Они шли медленно, стараясь избегать густых зарослей. Девушка пригибалась как можно ниже, чтобы ветви деревьев не били в лицо. Потратив более двух часов на дорогу, они наконец выехали к Малым Чигушам.

Люсиль спешилась заранее, ступая осторожно и готовясь в любой момент повернуть обратно. Показались дома. Крестьяне бесцельно слонялись во дворах, иногда оглядываясь — будто бы искали кого-то. Некоторые просто стояли, задрав голову к небу. Когда девушка приблизилась, они зашевелились и тут же бросились в ее сторону.

Здесь, перед кромкой леса, будто бы пролегла невидимая линия. Останавливаясь у нее, селяне злобно смотрели на ведьму, не в силах подступить ближе — дальше магия привязки их не пускала. Скоро тут собрались все, продолжая бормотать бессвязное «убить чужака». В толпе были и лица Марыськи с дедом.

Люсиль некоторое время стояла, глядя на них. Не верилось, что лишь вчера они угощали ее рыбой, и молодая хозяйка радостно вещала гостье о том, что готовится стать матерью. Разве может всего за полдня все так измениться?..

Да. Именно так обычно и происходит.

Кто-то из селян догадался взять камень. Ведьма бросила прощальный взгляд на Малые Чигуши и поспешила отойти в лес, пока остальные не последовали его примеру.

— Идем, Алли. Здесь больше делать нечего.

* * *

Перед отъездом Люсиль отыскала в глухой чаще настоящую избу Ведьмы. Она не надеялась найти ничего ценного, но все равно испытала легкое разочарование. Забрав кое-что с собой, она кратчайшими путями выехала обратно на большак, чтобы узнать точное направление до Каманика. Оказалось, что придется проделать полпути до Мууры обратно, после чего повернуть на Северо-Восточную дорогу.

Люсиль более не спешила, стараясь восстановить силы, и задерживалась во многих деревнях по пути. Слухи расходились быстро, и скоро она услышала о Малых Чигушах. Рыцари прибыли в деревню через два дня после отъезда девушки. Толпа одержимых селян бросились на них раньше, чем они успели понять, что вообще происходит. Погибли двое, еще несколько получили ранения — но, конечно, отряд вооруженных воинов одержал победу. Всех жителей Чигуш убили, после чего саму деревню предали огню, дабы без остатка изничтожить темную магию.

На секунду ведьма упрекнула себя в малодушии. Она должна была сжечь деревню сама, чтобы никто больше не пострадал, но не сделала этого. В следующий раз нужно лучше думать о последствиях.

Лошадь всхрапнула, вырывая Люсиль из ее мыслей. Они ехали по дороге, полной странников — люди смеялись, что-то рассказывали друг другу, спорили до хрипоты. Ярко светило августовское солнце, и чистое голубое небо казалось безграничным. Звенели стрекозы, и где-то в вышине раздавались крики птиц.

Люсиль расправила плечи и глубоко вдохнула пыльный воздух.

— Ну что, разомнемся?..

Алли фыркнула, взмахнув хвостом. Девушка легко ударила ее пятками, и они весело понеслись вперед, обгоняя неторопливых путников.

О девушке, продолжение

Лето 1313 О(215 И).

Палящее солнце обжигало в совершенной, абсолютной тишине. Блеклое голубое небо будто застыло, и за все дни на нем не показалось даже тени облака.

Засуха.

Будто мало было нападения истрийцев, стерших Мартейну с лица земли. Трава иссыхала, не успев подняться. Насекомые, по большей части, умерли, или же успели перебраться в другие края. Животные и птицы вряд ли смогли последовать их примеру, будучи съеденными. Хотя, быть может, птицы как раз и спаслись — они ведь умеют летать…

Девушка представляла, с каким бы удовольствием сейчас взвилась к горизонту и устремилась прочь отсюда. Но она продолжала идти, стаптывая ноги до крови.

Поместье Фирминов находилось на самом юго-западе Мартейны, у границ с Истрой. Скорее всего, война еще продолжается — значит, в сторону Империи ей идти нельзя. Ее просто убьют там, как убивают всех мартейцев. На севере, возможно, еще ведутся бои за столицу. Южная часть страны отделена горным образованием от Пашона, но они — союзники имперцев. Значит, она должна пересечь всю страну и идти на восток — там находятся так называемые «спорные территории», а дальше — выход к Холодному морю. Оттуда уже можно будет отправиться на юг.

Она думала, что самое страшное позади, когда попрощалась с умершими родственниками. Она ошибалась.

Она хорошо помнила, когда поела последний раз — это было шесть дней назад. Ей удалось найти несколько кустов жывянки в довольно укромном месте, и она съела всю. Потом, правда, жутко болел живот, но разум прояснился.

Колодцы высыхали. Пока еще девушке удавалось находить воду, но всякий раз это становилось все сложнее и сложнее.

Очередной остов деревни впереди. Она замедлила шаг, внимательно глядя по сторонам — всегда есть шанс встретить кого-то еще…

Все было сожжено, как обычно. Сохранились лишь каменные фундаменты пары домов и некоторые деревянные основания. Убедившись, что никого больше нет, девушка начала действовать смелее.

В центре поселения, у разрушенного колодца, валялись дохлые псы. Она тщательно их осмотрела — они умерли совсем недавно, пару дней назад, от желтой сыпянки. Организм магов невосприимчив к большинству обычных болезней, так что, наверное, она могла бы съесть их, но…

Девушка вздохнула и с силой пнула труп крайнего пса. Натянутая кожа лопнула, как бумага, и наружу вывалилось отвратительное гнойное содержимое, в которое превратились органы животного.

— Ну почему именно сыпянка?.. Я могла бы съесть все, кроме вот этого, — пробормотала она. В голосе ее слышались слезы.

Воды в колодце не было — значит, нужно будет поискать ручей в ближайшей пересохшей роще.

Она устало присела на край каменного фундамента. Низ платья, от колена, она оборвала в первый же день пути, когда споткнулась и чуть не расшибла себе лицо. Возможности мыться не было, и засохшая кровь ярко выделялась на фоне белой ткани. Волосы путались, но кое-как девушка убрала их в некое подобие косы.

Она сняла мягкие кожаные туфли, протершиеся до дыр, и со стоном размяла ноги. На пальцах были вздувшиеся волдыри — некоторые из них кровоточили. Девушка почувствовала, как к глазам вновь подступают слезы. Она боялась идти босиком — уже много раз обувь спасала ей ступни. Посидев некоторое время, она всхлипнула и осторожно надела туфли обратно. Жаль, у нее больше не осталось ткани с платья — это здорово помогало первое время.

Если где-то есть труп одичавшей собаки — значит, будут и живые псы. Через два дня пути, тихонько пробираясь к очередной деревне, она услышала их рык. Кажется, они что-то ели.

Девушка затаила дыхание. К поясу ее была примотана длинная заостренная деревяшка, которую она нашла раньше, но вряд ли этого будет достаточно, чтобы отбиться от взбесившихся животных. Она опасливо выглянула из-за деревьев.

Там были два пса. Издавая утробное рычание, они раздирали на части чье-то крохотное тельце — кажется, ребенка. Рядом лежал труп женщины с выпущенными наружу внутренностями и разодранным горлом.

Девушка втянула носом воздух. Нужно уходить, пока ее не заметили. Но… Если он еще жив?..

Она пронзительно закричала, схватив свою деревяшку на манер меча, и бросилась к псам. От неожиданности те не сразу поняли, что происходит, и девушка успела как следует огреть первую псину. Они зарычали, угрожающе скаля зубы. Одна собака была небольшого размера, а вот вторая, с покоцанным ухом, выглядела весьма внушительно.

Девушка продолжала громко кричать, яростно размахивая острой палкой. Псы скалились на нее некоторое время и, подумав, отступили, решив не связываться с ненормальной.

Она опустила палку, тяжело дыша. Только сейчас она поняла, какая опасность ей угрожала. Стоило им зайти с разных сторон — и все, конец. Девушка чувствовала, как по спине потек липкий пот, а в животе все свело от страха. Она опустила голову.

Это был мальчик лет пяти, и он был мертв раньше, чем собаки нашли его — ему перерезали горло. Женщина рядом, в разодранном платье, также была зверски убита и выпотрошена людьми. Видимо, этим двоим, как и ей, повезло ранее убежать. Хотя, глядя на это, сложно было сказать «повезло» — над женщиной явно долго глумились перед смертью.

Нужно быть осторожнее. Наивно ожидать, что кто-то еще из обычных людей мог выжить — скорее всего, остались лишь мародеры и разбойники.

Шел пятнадцатый день с момента приема последней пищи. Она чувствовала, как разум иногда покидает ее, и проваливалась в странную дрему прямо на ходу. Кажется, это случилось опять, когда громкий отчетливый крик вывел ее из беспамятства:

— Эй, смотри, девка!

— Давай, лови ее!

Она сразу пришла в себя. Не замечая ничего вокруг, она, оказывается, вышла к какому-то дому посреди пустыря — там было человек семь, все мужчины, и все были вооружены топорами и дубинками. Гогоча, они кинулись в ее сторону.

Девушка мгновенно развернулась, устремляясь обратно в пожухлую чащобу, из которой пришла ранее. Она не знала, откуда берутся силы, но одна только мысль о том, что эти ублюдки с ней сделают, когда поймают, заставляла бежать так, как никогда в жизни.

Она петляла меж деревьев, а они гнали ее, точно зверя. Они заходили с разных сторон, что-то крича ей — девушка старалась не слушать, улавливая лишь обрывки. Этого было достаточно, чтобы понять, что именно и как они планируют с ней сделать.

Высокие деревья и густо разросшийся кустарник помогали ей, пряча за своими ветвями, так что преследователи не всегда видели свою жертву. Сквозь шум ветра в ушах девушка услыхала слабый звук льющейся воды и бросилась к нему.

Кто-то схватил ее за руку. Взвизгнув, она, не глядя, тыкнула мужчину своей палкой и, судя по грязной ругани, попала. Высвободившись из хватки, она вновь кинулась на звук реки — это здесь, вот за этими кустами…

Продравшись насквозь и расцарапав кожу, она резко остановилась. Прямо за кустарником был высокий глинистый обрыв, а где-то внизу текла мелкая быстрая речушка.

Девушка замерла, соображая, что делать дальше, и в этот миг ее внезапно схватили сзади, передавливая горло.

— Ты куда собралась, сука?..

Она пыталась высвободиться, царапая руки схватившего. Горло сдавили так крепко, что невозможно было вдохнуть. Она сопротивлялась, не давая тащить ее, и почувствовала мощный удар коленом в поясницу. Задохнувшись от боли, она собрала последние силы и, используя свой вес, повалилась на бок вместе с мужчиной. Она должна справиться с ним, пока не пришли остальные.

Они валялись на земле, пыхтя от напряжения. Девушке удалось подкатиться к самому краю обрыва и, оттолкнувшись ногой, съехать вниз. Мужчина падал вместе с ней, расцепив наконец руки.

Она больно ударялась о землю, собирая по пути все твердые предметы. Покатистый склон завершился отвесным обрывом, и девушка упала на камни, рассыпанные по берегу реки. В голове все зашумело, но бездействовать было нельзя. Пошатываясь, она встала. Мужчине при падении повезло меньше — он был без сознания. Девушка видела, как из-под виска у него медленно течет кровь.

Прикинув направление, она кинулась вниз по течению реки. Свою острую палку она потеряла, пока кувыркалась на склоне — ей повезло, что она об нее не поранилась.

Шатаясь, она шла вдоль речушки до самой ночи, и лишь после заката наконец остановилась. Вдоволь напившись воды, она заглушила голод. Тело болело, но, кажется, она ничего себе не сломала. Только ссадины и синяки. Преследователи больше не появились.

Во время всего пути она потихоньку подбирала разные травки, складывая их в импровизированный мешочек все из той же ткани платья. Она понимала, как ей повезло сейчас, но в следующий раз ее могут поймать. Ей нужно что-то, что сможет защитить ее, и на ум приходила лишь мертвая пыль. Если найти все необходимое, это будет лучшим решением, хотя сама мысль об использовании подобного порошка приводила в ужас.

Она шла по течению реки столько, сколько было возможно — до тех пор, пока ее направление совпадало с нужным ей. Она наконец вымылась и вдоволь напилась, хотя у воды был явный привкус крови и еще чего-то тухлого. Она обдирала всю более-менее съедобную кору с деревьев и каждый день с надеждой смотрела в мутные речные потоки, пытаясь найти рыбу. Рыбы не было.

Страшная июльская жара выматывала. Воздух становился все суше, опалял легкие. Дождя по-прежнему не предвиделось. Вокруг — лишь выжженные села, высохшие растения и редкие леса. И еще — тягучее плотное марево, казавшееся почти осязаемым. Тускло-желтый край мертвых, как называла его про себя девушка. Это больше не Мартейна.

Она редко находила трупы — в основном, они были недавними. Иногда попадались ряды свежевскопанных могил, реже — останки, сваленные в одну кучу. Девушку начинали терзать смутные мысли относительно того, куда пропадают другие тела.

Еще пару раз она видела силуэты людей, и оба раза это были мужчины. Они были одни, но девушка побоялась сближаться. Собаки ей больше не встретились — видимо, последних из них, самых злобных, все же добили. И съели, конечно же.

В одной из разрушенных деревень она обнаружила угли костра. Рядом были раскиданы кости, оставшиеся от сытного обеда. Осмотрев их, девушка убедилась, что они человеческие. Перспектива быть изнасилованной, запытанной, а потом еще и съеденной, вызывала стойкое желание просто сесть и наконец умереть от голода.

Но девушка шла дальше.

Она вновь пробиралась через какую-то рощу, медленно умирающую от солнца, когда услышала громкие женские крики. Девушка старалась ступать бесшумно, пока подбиралась к источнику звука. Скоро стали слышны мужской смех и какие-то выкрики.

Это было крохотное село, где, кажется, до последнего старались выжить люди. Обезображенный труп мужчины болтался на веревке, подвешенный к дереву. Дальше, в пустынных полях, лежало кровавое месиво, в котором уже нельзя было разобрать каких-либо очертаний. Мужчины, человек десять, по очереди насиловали женщину, отпуская шутки и явно веселясь. Женщина сорвала горло и теперь хрипела, моля о сострадании.

Девушка замерла, стоя за деревом. Она ничего не может. Даже если она выйдет помочь, вдвоем с этой женщиной они не смогут отбиться от такой толпы. И тогда она окажется там же, посреди этого безумия, и с ней будут делать то же самое, что и с этой женщиной.

Она сжала кулаки и прикусила губу в немом крике. Она слаба. Она — ведьма, но она ничего не может без своих камней и трав. Ничего.

Пошатываясь, она тихо пошла прочь, стараясь не произвести ни звука. В голове продолжал эхом раздаваться крик женщины. С прокушенной губы скатилось несколько капель крови.

Она перестала считать дни. Она не помнила, когда в последний раз видела что-то съедобное. В голове клубилось марево — точно такое же, как вокруг нее. Она просто шла, каким-то невероятным образом сохраняя остатки сознания, и все еще четко ориентировалась по солнцу. Восток. Ей просто нужно идти на восток.

Далеко впереди клубился дым. Кажется, кто-то развел костер.

Она не помнила, какое по счету это было селение. Здесь все было также, как везде, один и тот же пейзаж на протяжении всего пути. С другой стороны, за домами, тянулся вверх легкий дымок. Ноздри девушки расширились, вдыхая отчетливый запах жарящегося мяса.

В желудке, пустовавшем недели, все будто перевернулось и сразу заныло так, что девушка согнулась пополам. Непроизвольно выделилась вязкая слюна.

Нужно проверить, что там. Она не слышит голосов, так что, возможно, там всего один человек.

Она пряталась за скелеты зданий, медленно двигаясь к цели. Неожиданно послышались семенящие шаги, и со стороны костра вышел старик.

Девушка разглядела огромную спутанную бороду и довольно упитанный силуэт для такого голодного времени. Старик остановился как вкопанный, заметив постороннего. Похолодев спиной, девушка осознала, что в руках он держит третью руку — чью-то грязную, испачканную кровью руку.

Она непроизвольно вскрикнула, старик тоже. Безумные глаза метнулись в глазницах, и старик принял решение удирать. Крепко сжимая чужую руку, он что было сил потрусил в поле.

Сейчас девушка ни за что бы за ним не угналась. Проводив его взглядом, она обошла последний дом и вышла к костру.

Над огнем, на вертеле, уже покрываясь хрустящей корочкой, жарились куски мяса. Неподалеку, на большом камне, выполнявшем роль разделочного стола, лежали останки мужчины. Тело было тщательно выпотрошено, голова отделена и помещена в отдельную емкость. Обе ноги и рука были отрезаны — рядом валялся большой мясницкий нож. Если руку старик утащил с собой, то здесь, соответственно…

Она сглотнула, оборачиваясь к огню. Куски мяса, тщательно обработанные, источали просто невероятный аромат. Старик, кажется, даже озаботился маринадом — девушка чувствовала в воздухе этот специфический запах.

Она села у костра, пошевелила веткой угли.

Сколько ей осталось?.. Она знала, что погибает. Прошло больше трех недель с момента приема пищи, а значит, со дня на день она может умереть от голода. Она шла так долго, и все же…

Примерно через час мясо было готово. От его запаха тошнило и становилось плохо — настолько прекрасно оно пахло. Почти как теленок. Или куропатка. Или…

Почти.

Здесь даже были заготовлены тарелки. Она взяла одну и осторожно положила на нее пару особенно аппетитных кусочков.

Села на землю, на заботливо расстеленную тряпку, крепко держа тарелку в руках.

Она не может умереть вот так просто. Ни за что.

История пятая, о демонах

Лето 1321 О(223 И).

По воде расходились красные пятна и тут же исчезали, растворяясь. Где-то позади, в доме, суетились женщины, слышался чей-то надрывный плач. Люсиль медленно очищала руки от крови, закатав рукава повыше. Она окунала ладони в бадью, стоящую на скамье, и терла корой банника. Дул легкий прохладный ветер, и солнечные лучи мягко касались шеи и затылка девушки. Она полностью ушла в свои мысли, так что все вокруг будто заволокло туманом.

Звуки менялись, нарастали. Раздался топот коней и лай собак — краем глаза Люсиль отметила всадников, выехавших с опушки и проезжающих мимо деревни. Послышался чей-то крик, перекрывший шум толпы, и все вскоре остановились. Ведьма сжала пальцы и резко расцепила, стряхивая с рук капли воды. Донесшийся голос она узнала сразу.

— Люси! Вот мы и встретились вновь!

Конечно, это был он. Спешившись, Юлиас Кармэл Эддин бодро шествовал в сторону девушки, улыбаясь и на ходу снимая перчатки. Он выглядел значительно лучше, чем в прошлый раз. Бледность исчезла, уступив место здоровому румянцу. Голубые глаза светились жизнью, и стройная фигура утратила очертания болезненной худобы. Медные волосы чуть растрепались — он поправил их сразу, как подошел к Люсиль. Сюртук и штаны были сдержанных темных оттенков, и лишь рубашка, выглядывающая из-под расстегнутого воротника, выделялась своей яркой белизной. Несомненно, его внешность и строгие одежды привлекали к себе внимание.

— Верно. Не прошло и месяца, а я вижу Ваше лицо снова. Скажите, как Вы умудряетесь…

Она осеклась, окинув силуэт Принца беглым взглядом. На левой руке его был браслет, который она подарила ему в прошлый раз.

— Что ты здесь делаешь? Работа? — Юлиас со сдержанным любопытством осмотрелся по сторонам.

— Помогала местной повитухе. Тяжелые роды, — кратко пояснила Люсиль, выплеснув грязную воду из бадьи на землю.

— И как? Все закончилось хорошо?

— Ребенка удалось спасти, — мельком оглядывая окрестности, ведьма пыталась понять, куда решила уйти Алли на этот раз.

— Вот как, — по лицу юноши пробежала тень.

— Люди умирают. Это нормально.

Люсиль недовольно повертелась, уперев руки в бока. Алли была на соседнем дворе, надежно укрытая высокими кустами, и тщательно обирала чьи-то грядки. Девушка вздохнула, безмолвно подняв глаза к небу. Юлиас заметил ее новый шрам, но промолчал, бросив короткий взгляд на своих спутников.

— Лошадь! У тебя совесть есть? — ведьма спешно направилась к Алли. Юноша, кивнув своей свите, пошел за девушкой. Личная охрана Принца следовала за ними, держась на небольшом расстоянии.

Подойдя к Алли, Люсиль сразу потянула упрямившуюся лошадь за собой, отводя подальше от огорода. Остановившись, девушка развернулась и сердито воззрилась на Принца.

— Вам, Ваше Высочество, полагается сейчас восстанавливать силы после болезни. Что Вы тут делаете?

Ее возмущение казалось весьма забавным.

— Я довольно быстро пошел на поправку, — Юлиас легко улыбнулся. — Барон Освикс, владетель этих земель и верный слуга моего отца, заслышав о моем состоянии, пригласил меня к себе. Здесь свежий воздух, прекрасные виды и густые леса. Отец дал согласие, и вскоре я прибыл. Как следует отдохнул, и несколько дней назад с людьми барона и его псами мы отправились на охоту. Как видишь, только вернулись.

— Отдохнули, значит?..

Люсиль сказала это с неопределенным выражением и словно какой-то грустью в голосе, но лицо ее, как обычно, оставалось безучастным.

Они замолчали. Ветер теребил волосы, и девушка отстраненно провела рукой по лбу, откидывая пряди обратно. Юлиас смотрел на нее, потом перевел взор на своих спутников. Это была приличная толпа людей, состоящая из его личной свиты и самых доверенных лиц, а также охотников барона Освикса и прислуги. Кто-то спешился, давая лошади отдохнуть — другие продолжали восседать верхом, сверля Принца выжидательным взглядом. Кое-кто тихо переговаривался, глядя в сторону белокурой девушки. Псы сновали меж ног коней, обнюхивая землю. Некоторые гончие прилегли, высунув язык и тяжело дыша. Крестьяне, суетившиеся у окраины деревни, молча отходили в сторону, замечая вооруженных людей в доспехах — охрана Принца якобы лениво поглядывала по сторонам, но их напряженные спины давали ясно понять, что они всегда начеку.

— Знаешь что?.. Погоди-ка…

Юлиас подошел к своим верным стражам и принялся им что-то объяснять. К ним приблизились еще несколько человек из личной свиты Принца и присоединились к разговору.

Люсиль стояла в стороне, поглаживая Алли по холке. Она прибыла в Каманик сегодня утром и толком не успела ничего узнать об усадьбе мага. Она даже не смогла осмотреть поселение — услышав, что приехала травница, местная повитуха сразу позвала ее с собой. Кажется, это была ничем не примечательная деревня — такая же, как и сотни других, в которых побывала девушка. Выделялась она разве что своим размером — Каманик протянулся вдоль холмистой местности, прерываясь посередине речушкой и продолжаясь далее, до самых густых лесов и полей. Сейчас Люсиль и люди Принца расположились у восточной окраины — здесь было всего несколько деревянных домов с огородами и садами. Чтобы попасть в основную часть Каманика, нужно было пройти приличное расстояние.

Юлиас скоро вернулся. Озорно глянув на девушку, он принялся надевать перчатки.

— У меня к тебе предложение. Как насчет состязания? Посмотрим, чья лошадь быстрее.

— Моя Алли против имперского жеребца? — Люсиль фыркнула, бросив взгляд на прекрасного коня каштановой масти, с которого ранее спешился Принц.

— Мастерство наездника — решающий аргумент. И твоя лошадь не так плоха, как ты пытаешься ее выставить. Это ведь солирская племенная, верно?..

Девушка пристально смотрела в глаза Юлиаса.

— Верно, — нехотя подтвердила она.

— Ну так что, ты согласна?..

Люсиль вздохнула.

— Расцениваю это как «да», — юноша весело рассмеялся. — Начинаем здесь и едем до самой вершины холма, к развалинам сторожевой башни.

Он направился за своим конем, пока Люсиль оценивающим взглядом просматривала указанное направление. К северу отсюда, за редким деревьями, возвышался огромный холм, резко обрывавшийся посередине. За крутогором начинались густые, непроходимые леса. Каманик находился в западной части местности, поместье барона Освикса — дальше на восток.

Юлиас подвел своего Армаса и сел верхом. Люсиль подтянулась и оседлала Алли. Лошади, почуяв дух предстоящего соревнования, воодушевленно били копытами. Толпа охотников и свита Принца, предвкушая зрелище, громко засвистели и что-то весело закричали, подбадривая наездников — только охранники юноши были прямо недовольны происходящим. Доверенные лица уже отдавали приказы нескольким всадникам — они собирались рассредоточиться вокруг холма, дабы обеспечить защиту на случай непредвиденных обстоятельств.

— На счет три…

Ведьма кивнула вместо ответа.

— Один… Два… Вперед!

Они сорвались с места разом. Свист ветра в ушах заглушил все лишние звуки, оставляя всадника наедине со своим конем. Армас был быстрее, но Алли легче преодолевала повороты, на что и делала ставку девушка. Они скакали, огибая кусты и деревья, и начали подъем на холм почти одновременно. Юлиас выбирал самый прямой путь из всех возможных, пользуясь преимуществом Армаса — Люсиль в ответ подрезала его, вынуждая менять направление.

Деревья сгущались, заставляя всадников петлять между ними. Толпа, наконец, осталась далеко позади.

Люсиль выехала на вершину, быстро осматриваясь в поисках развалин башни. Они были совсем неподалеку — груда белых камней, в очертаниях которой с трудом угадывалась какая-либо постройка. Деревьев тут почти не было, так что девушка сразу вспомнила, как между собой крестьяне упомянули этот холм как «плешивый».

Она подъехала к развалинам и дотронулась рукой до камня.

— Все, Алли, все… Приехали. Ты молодец, — Люсиль остановила запыхавшуюся лошадь и подбадривающе похлопала ее по холке. — Молодец…

Принц коснулся камня спустя пять секунд, практически не отставая от девушки.

— Ты первая, — он развел руки в стороны, будто бы демонстрируя свое поражение.

— Стало быть, мне почудилось, когда я увидела, что Вы два раза объехали одну и ту же березу?

Юлиас весело фыркнул и спешился, отпуская Армаса погулять.

— Нет, правда. Зачем Вы поддаетесь, Ваше Высочество? Думаете, меня порадует нечестная победа? — Люсиль продолжала восседать на лошади и, нахмурившись, смотрела на юношу.

— Не сердись, — мягко ответил он. — Я не собирался как-то задеть тебя или обидеть. Состязание — это лишь предлог, ты ведь и сама понимаешь.

— Это не отменяет того, что нужно было сражаться честно, — девушка вздохнула и нехотя слезла с лошади. Алли отошла в сторону, возмущенно фыркнув в лицо хозяйки.

— Хорошо, в следующий раз так и будет. Но ты проиграешь, — Юлиас пожал плечами и вновь развел руки в стороны, констатируя непреложный факт.

— Имеет значение место соревнования и длительность. Имперские полукровки быстры, но не слишком выносливы, а также плохо справляются с препятствиями. У моей Алли есть все шансы, если победа не будет зависеть от одной лишь скорости.

— Ты, кажется, разбираешься в лошадях.

— Ровно настолько, чтобы казаться разбирающейся.

«Плешь» холма мягко освещалась пока еще теплым сентябрьским солнцем. Здесь было тихо и по-особенному уютно. Березы уже начинали желтеть, золотом отсвечивая среди остальных деревьев. С вершины открывался захватывающий дух вид — всюду, куда ни глянь, раскинулся густой лес. Среди его зелени можно было отметить не только золото берез, но и яркий пурпур мелких кустарников. Осень в этом краю всегда наступала быстро.

Юлиас подошел ближе к краю холма, задумчиво разглядывая белый камень.

— Это развалины старой сторожевой башни. Весьма примечательное место, к слову — когда-то здесь пролегала северо-восточная граница еще молодой Истры. Позднее, с расширением территорий, эта башня оказалась заброшенной. Ее, по большей части, разобрали, использовав камень на другие нужды.

Люсиль тоже подошла к обрыву, осматривая простирающийся во все стороны лес.

— Что с тобой случилось? У тебя шрамы на щеке и шее, и ухо…

Голос юноши дрогнул. Он обернулся и подошел к девушке, встав прямо перед ней.

— Ничего особенного. В любом случае, это не Ваше дело.

Она смотрела холодно, как обычно. Его голубые глаза были значительно теплее и взирали с какой-то странной тоской и грустью.

— Ты права, — он выпрямился, и голос его стал вежливо-отстраненным. — Могу я, в таком случае, поинтересоваться, как заживает твоя рука? Это, кажется, имеет ко мне прямое отношение.

— Уже лучше, — Люсиль невольно пошевелила пальцами.

— Не болит?

Она хотела солгать, как всегда делала в подобных случаях, но вместо этого тихо ответила:

— Иногда.

— Вот как…

— Вы носите браслет, который я тогда отдала Вам. Это… нормально?

Юлиас моргнул, чуть удивленный такой резкой сменой темы, но спокойно ответил вопросом на вопрос:

— А что в этом ненормального?

— То, что… А, не обращайте внимания.

Девушка помотала головой и, обойдя Принца, уселась на край обрыва, свесив вниз ноги. Крепко сцепив руки, она положила их на колени, устало согнув спину.

— Простите, Ваше Высочество, — сказала она неожиданно, согнув спину еще чуть сильнее. — Я по-хамски веду себя с Вами. Другой бы на Вашем месте уже давно приказал повесить меня на дереве, предварительно отвесив сотню ударов плетьми. Вы слишком… Как бы так выразиться?.. Близко. Не в том плане, что стоите рядом, а… Я не знаю. Простите.

Юлиас некоторое время просто смотрел на нее, после чего медленно подошел и сел рядом, тоже свесив ноги с обрыва. Их плечи практически соприкасались друг с другом.

— Отец бы списал это на мою излишнюю мягкость, о которой он не устает говорить мне, — юноша весело фыркнул, и его голос вновь потеплел. — Правда в том, что я всего лишь пытаюсь быть самим собой в перерывах между игрой в императорского наследника. Только не рассказывай никому об этом — я ведь сейчас тебе выдал самую страшную государственную тайну.

Люсиль хмыкнула, чуть подняв уголки губ. Она тщательно разглядывала свои крепко сцепленные пальцы.

— Ты почти улыбнулась, — Юлиас смотрел на нее, пытаясь поймать малейшие проявления чувств.

Девушка вздохнула, устало переводя взгляд на небо.

— И все-таки, что случилось?

— Поссорилась с одной неприятной особой.

— И, как это бывает у женщин, она решила выцарапать тебе глаза и выдернуть волосы, но что-то пошло не так?..

Люсиль все-таки на мгновение улыбнулась.

— Вроде того. Я должна была убить ее, но в последний момент она сбежала.

— Женская ссора предполагает смертельный поединок?

— Она была ведьмой, как и я, — нехотя выдавила из себя девушка.

Юлиас сразу стал серьезным.

— Ты поэтому не можешь вылечиться, как ты делаешь обычно, да?..

— Да. Магические повреждения затягиваются, но шрамы остаются.

— Ясно. А рука? Покажешь?..

— Там не на что смотреть, Ваше Высочество. Это был довольно сильный магический ожог — он будет долго заживать и, в процессе, болеть. След останется навсегда, так что внешне никаких изменений не будет.

— Вот как…

— Только не вините себя в этом, хорошо? — Люсиль наконец повернулась к Принцу. — Вы — наследник престола, и ради Вас будут жертвовать собой и умирать люди. Так и должно быть.

— Я бы предпочел, чтобы хоть один человек жил ради меня, а не умирал во славу моей короны, — Юлиас задумчиво глядел вдаль, чуть откинувшись и опираясь на кисти рук.

— Говоря это, Вы, должно быть, не представляете, сколь многого хотите.

— Наверное, ты права, — просто согласился он.

— Кстати, как Ваше самочувствие? Больше, надеюсь, никаких странностей?..

— Ничего такого, о чем бы стоило беспокоиться ведьме, — улыбнулся юноша, бросив на девушку хитрый взгляд. Люсиль в ответ чуть прищурилась.

— Я, к слову, все же ответила на Ваши вопросы. А Вы на мой — нет.

— Какой же? — Юлиас безмятежно разглядывал облака.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я, — она выразительно посмотрела на браслет.

— Ты сказала, что это оберег — вот я и ношу. К тому же, он красивый. Мне нравится.

— Он не соответствует тому положению в обществе, которое Вы занимаете.

Юноша фыркнул и, не выдержав, расхохотался. Люсиль с некоторой оторопью наблюдала за ним — при ней он еще ни разу так не смеялся.

— Положение… Ты… шутишь, — он кое-как сладил с собой и продолжил. — Ты правда считаешь, что это настолько важно? И, если так, зачем вообще решила сделать браслет?

Не надо было поднимать эту тему.

Люсиль не ответила и принялась разглядывать облака следом за Принцем.

— Ну же, — Юлиас легонько толкнул ее плечом. — Мне правда нужно это услышать.

Девушка тяжело вздохнула.

— Я не знаю, — она устало перевела взгляд на браслет юноши. — Просто захотелось, и смастерила. Я ведь говорила, что не думала его отдавать. Как-то так… само собой получилось.

— Я надеялся, ты ответишь — это что-то вроде увлечения, и всем своим выжившим пациентам ты даришь оберег на удачу.

— Если бы это действительно было так, мне пришлось бы возиться с камнями дни напролет.

— Выживших настолько много?..

Люсиль толкнула его плечом вместо ответа. Юлиас, смеясь, принялся потирать ушибленное место.

— Осторожно, я ведь могу упасть.

— Именно. Почему Вы вообще тут сидите?

— Наслаждаюсь тем редким моментом в своей жизни, когда чувствую себя свободным.

Люсиль опасливо встала, чуть отступив от края, и потянулась, поднимая руки вверх и с удовольствием расправляя спину.

— Свобода — это одиночество, — девушка присела вновь, подтянув колено. — А Вы сейчас здесь со мной.

— И это прекрасно.

По лицу ведьмы нельзя было понять, о чем она сейчас думает, но что-то неуловимо изменилось в ее глазах.

— Предчувствую панику в рядах Ваших слуг, — хмыкнула она, положив на колено подбородок и обхватив ногу руками. — Вы отсутствуете слишком долго.

Юноша вздохнул.

— Ты права, конечно же. Поедешь со мной?

— О чем Вы? — девушка недоуменно посмотрела на Принца.

— О том, что ночевать в поместье барона Освикса лучше, чем где-то в деревне.

— Это будет уместным?

— Уместным будет все, что я захочу, — улыбнулся Юлиас.

— Это приказ?

— Нет, разумеется. Иначе я бы не стал спрашивать.

— Но Вы можете мне приказывать. Тогда я подчинюсь в любом случае.

— Не искушай меня, — Принц весело фыркнул и поднялся на ноги, отряхивая полы своего темного сюртука.

— И не надейтесь — это была шутка, — Люсиль тоже встала и посмотрела в глаза юноше. — Я еду с Вами, но… Имейте в виду — у меня есть дело, и, как только я разберусь с ним, сразу покину Каманик. До этого момента я составлю Вам компанию, раз уж она настолько пришлась Вам по вкусу. Право же, я не понимаю, что Вы находите в общении со мной…

Принц лишь кивнул, сделав вид, что не слышал последних ее слов. Он свистнул, подзывая Армаса. В глазах его и во всем стройном образе вновь поселился сын императора, готовый встречать свою свиту. Люсиль видела наигранное безразличие и безмерную, всеохватывающую тоску.

* * *

Они спустились с холма, и люди Принца наконец выдохнули с облегчением. На Люсиль посматривали с легкой ухмылкой.

— Прости. Я не подумал о том, какие во всей этой ситуации они сделают о тебе выводы, — еще успел шепнуть Юлиас перед тем, как они приблизились к толпе.

Она ничего не ответила, равнодушно пожав плечами. Принц кратко объяснился со своими доверенными лицами, после чего все вновь оседлали лошадей и направились на восток.

— Так кто победил-то? — уже по пути выкрикнул кто-то.

— Его Высочество, конечно же. Разве могло быть иначе? — громко ответила Люсиль, прежде чем Юлиас успел сказать хоть слово.

— Ну да, бабы и кони, какой тут может быть разговор…

С разных сторон раздались смех и соответствующие настроению шуточки. Юлиас ехал впереди всех в окружении своей свиты, Люсиль была чуть позади и слева, прямо за кольцом рыцарей. Юноша бросил на нее возмущенный взгляд, но девушка лишь выразительно посмотрела в ответ.

Они добрались до поместья еще до заката солнца. Это было небольшое сооружение из камня песочного цвета в два этажа высотой, вокруг которого разместилось множество деревянных домов и пристроек. По двору в беспорядке сновали куры, с громким кудахтаньем уворачиваясь от копыт лошадей. Завидев прибывших, слуги тут же бросились на помощь.

Как только Люсиль спешилась, к ней тут же подбежал мальчишка, с некоторой оторопью глядя на новую гостью. Юлиас окликнул его и коротко приказал:

— Ее коня — в мою конюшню, к Армасу. И осторожней с поклажей.

Девушка кивнула в знак благодарности. Принц чуть заметно кивнул в ответ.

Лошади отправились в стойла, гончих увели на псарню, расположенную где-то на противоположном краю двора. Слуги забрали добычу и отнесли на кухню, девочки-служанки суетились вокруг, разнося воду. Большая часть прибывших разошлась к деревянным строениям, Принц и еще несколько человек направились к дому. На ходу Юлиас обернулся, ища взглядом Люсиль.

— Идем, — бросил он, показывая, что она должна идти с ними.

Внешне поместье барона Освикса ничем особенным не выделялось. Это был добротный дом, сложенный из нескольких слоев камня, и никаких изысков в его оформлении не было. Внутри же дела обстояли значительно лучше — стены были обиты деревянными панелями темно-вишневого цвета, пол был выложен камнями трех оттенков. Невысокие потолки создавали ощущение домашнего уюта, обычно напрочь отсутствовавшего во многих дворянских домах. Окна плотно прикрывались резными ставнями, и слуги уже зажигали немногочисленные свечи. Не было ощущения пустоты, столь свойственного некоторым жилищам — в доме барона везде были какие-то шкафчики, скамейки, буфеты, полки, охотничьи трофеи, декоративная посуда, оружейные стойки и множество другого добра. Это создавало иллюзию определенного беспорядка, но Люсиль с любопытством разглядывала некоторые весьма занимательные, на ее вкус, вещицы.

По приказу Принца девушке отвели покои на втором этаже, где располагались и все остальные спальни. Комната была небольшой, выдержанной в общем оформлении поместья. Здесь были кровать, огромный шкаф, камин, стол со стулом и легкая деревянная перегородка. За перегородкой пряталось зеркало высотой в рост человека.

Люсиль внимательно рассмотрела свое отражение. На синей ткани остались засохшие пятна крови после ее сегодняшней работы — а ведь девушка совсем недавно тщательно простирала свою рубашку. Полосатые штаны прилично запылились. Сапоги чувствовали себя прекрасно, хотя не мешало бы как следует их почистить.

Ведьма перевела взгляд на свое лицо.

— Вот где скрывается настоящее чудовище, — пробормотала она.

Под глазами легли фиолетовые круги. Летний загар скрывал оттенок лица, но вся остальная кожа, куда не достали лучи солнца, была синюшно-бледного цвета. Сосуды припухли, выступая тонкими синими линиями.

Она всегда долго приходила в себя после использования Уз крови.

Шрам на щеке был едва заметен, на шее пролегли две толстые полосы неприятного красного цвета. Вся левая мочка была ровно срезана с нижней частью ушной раковины — по сути, осталась лишь верхняя половина наружной части уха.

— Хорошо, что у них были такие острые клювы. Было бы гораздо хуже, если бы они все это оторвали, а не срезали…

Ее узкое лицо с высокими скулами было чересчур худым, но по-прежнему выделялось благородными очертаниями. В нем все составляло определенную гармонию, и даже редкие веснушки пепельного цвета, всегда появляющиеся в теплое время года, ее не нарушали. Бледно-голубые глаза, если тщательно присмотреться, немного различались оттенком.

Она подошла к небольшому тазу, оставленному на столе, с желанием хорошенько умыться, и в этот момент, постучав, в комнату вбежала служанка. Она известила Люсиль о том, что скоро ужин, и всем пора собираться в зале, и еще заявила:

— Госпожа видела Вас из окна и желает, чтобы к вечернему приему пищи Вы были одеты соответственно.

— Что? — ведьма не успела определиться, возмутиться ей или презрительно фыркнуть, потому вопрос прозвучал нейтрально.

— Посмотрите в шкафу, тут кое-что есть, — служанка махнула рукой и потянула на себя дверь.

— Сможете постирать, чтоб до завтра высохло? — Люсиль указала на свою рубашку.

— Оставьте тут, во время ужина все заберут.

Она убежала, оставив ведьму в сомнениях. Люсиль быстро умылась, после чего открыла шкаф. В нос ударил стойкий запах застарелой пыли и сирры, используемой для отпугивания моли и других насекомых. Девушка откашлялась и, прикрывая нос рукой, принялась перебирать одежду.

Здесь были несколько платьев, какое-то белье и пара туфель. Видимо, эта спальня предназначалась исключительно для персон женского пола, и последний раз тут ночевали несколько лет назад. Сейчас, разглядывая содержимое шкафа, Люсиль отметила, как много пыли вокруг — тут и правда долго никого не было.

Все еще сомневаясь, девушка стянула с себя рубашку и старательно ее обнюхала. Это стало решающим аргументом — поморщившись, ведьма бросила ее на кровать и достала из шкафа самое длинное платье, какое смогла найти.

Сапоги пришлось снять. Люсиль натянула мягкие тряпичные туфли, обшитые бархатом, не преминув громко фыркнуть.

Свою поясную сумку на кожаном ремне она надела прямо поверх платья — оно было глубокого винного цвета, почти черное, и отличалось простым кроем. Она как следует затянула его на груди — для тонкой фигуры девушки оно все же было чересчур просторным. Расклешенные рукава с кружевной отделкой доходили до середины ладони, удачно прикрывая скверну. Кружевом также был обшит верх платья.

Справившись со всем за десять минут, Люсиль недовольно понюхала рукав и, пробормотав что-то о столетней бабке, принялась рыться в своей сумке. Обнаружив там корень ибиса, она вздохнула и как следует растерла его между пальцев. В воздухе поплыл легкий приятный аромат, схожий с запахом специй и фруктов одновременно. Девушка нанесла его на манер духов, тщательно стряхнув остатки с ладони.

Перед тем, как покинуть комнату, она мельком глянула на себя в зеркало. Поморщившись, Люсиль прибрала волосы рукой.

— Когда я в последний раз надевала платье? Лет шесть назад? Семь?.. Каринн бы порадовалась, определенно. Хорошо, что ее тут нет…

По пути в обеденный зал ведьма несколько раз подолгу останавливалась, с интересом изучая некоторые трофеи — помимо обычных зверей, тут также были головы монстров и даже претерикс в виде полноразмерного чучела.

Почти все уже были в зале, когда она наконец вошла туда — для этого из прихожей первого этажа нужно было пройти налево. Это было небольшое помещение, соединенное узким коридором с кухней. По центру стоял длинный стол со стульями, а вдоль стен, как и во всем поместье, громоздились различные вещи, сразу же привлекшие внимание Люсиль. Ужин пока не подали, но уже принесли вино — значит, она как раз вовремя.

Ведьма взяла бокал со стола, заинтересованно разглядывая трофейный кинжал в застекленной витрине. Юлиас не сразу узнал ее, пока не раздалось громкое:

— Это ж твоя лекарша, ну! Представь нам ее хоть!

Люсиль сразу обернулась и подошла к людям, с которыми сейчас вел беседу Принц. Как она и думала, это были сам барон и его семья.

Юлиас на несколько секунд потерял дар речи, в легком изумлении рассматривая девушку.

— Ты… в платье? — только и смог выдавить он из себя.

— Ваше Высочество весьма наблюдательны, — ведьма взглянула на Принца с непередаваемым выражением лица. — Госпожа этого дома пожелала видеть меня в приличном виде, и я с удовольствием выполнила ее просьбу. Представьте меня, пожалуйста.

Она мило улыбнулась собравшимся, хотя глаза ее оставались холодными.

Обладателем громкого голоса оказался барон Зигман Освикс. Это был внушительных объемов и невысокого роста мужчина с густой спутанной бородой. Ему явно было давно за пятьдесят, хотя седина еще не коснулась его волос. Жена, баронесса Антуаза, была моложе своего мужа лет на пятнадцать-двадцать. На ней было бледное желтое платье, выгодно подчеркивавшее все достоинства не самой хорошей фигуры. Лицо ее выглядело откровенно неприятным, хоть и весьма красивым. Также здесь находилась их дочь лет шестнадцати — это была миниатюрная девушка с кукольной фигурой и милым личиком. Для ее возраста у нее была просто неприличных размеров грудь, которую она старательно демонстрировала благодаря платью с большим круглым вырезом. Ее звали Марисс.

Принц представил Люсиль как «талантливейшего лекаря, спасшего ему жизнь», на что Антуаза, внимательно рассматривая ведьму, тут же заметила:

— Ваше Высочество, если эта женщина действительно так… одарена, как Вы рассказываете, почему она не осталась в замке?

— У нас уже есть придворный лекарь, — сдержанно ответил Юлиас, допивая свое вино.

— Но он… не справился, верно? — вкрадчивый голос баронессы вызывал у Люсиль стойкое раздражение.

— Это был весьма… уникальный случай, что, я считаю, простительно. Во всем остальном — никаких нареканий.

— Дурак Галлах, чо уж говорить. Заместо какого-то древнего старика я б лучше такую вот девку в лекари взял, — Зигман успел опорожнить три бокала, пока остальные приканчивали первый.

— Папа! — возмущенно шикнула Марисс.

— Чо? Я Императору жизнь на поле брани спасал, могу в лицо его дураком звать! Он знает…

— Терпит, дорогой, терпит. Твою хамскую манеру речи можно только терпеть, — сразу вставила Антуаза.

— А ну молчи, — тут же повысил голос барон.

— Отец… не выносит мартейцев, — будто с усилием произнес Юлиас. — Он бы не позволил остаться ей при дворе.

Люсиль бросила на Принца вопросительный взгляд, будто спрашивая, говорит ли он правду или придумал это прямо сейчас, чтобы замять скользкую тему.

— Идем, милая, — Антуаза, удовлетворенная ответом, потянула за собой дочь. — Сейчас будут подавать ужин.

— Мартейна, значит? — прошептала Марисс одними губами, чтобы видела только Люсиль. В глазах ее светилось самодовольное превосходство. Ведьма лишь улыбнулась в ответ.

— Господин Освикс…

— Не-не-не, — замахал руками тучный мужчина. — Давай там или «барон», или «Зигман» — без вот этих вот всяких сиятельств, ладно?

— Хорошо, — подтвердила Люсиль. — Барон, у Вас там кинжал из Наира с ритуализированным значением. Такие используются в храмах местным жречеством и… Как Вы его вообще раздобыли?!

Этот вопрос мучил ее с самого прихода в обеденный зал. Подвыпивший Зигман, всхлипнув от избытка чувств, приобнял девушку за плечи(для этого ему пришлось довольно высоко поднять руку) и произнес:

— Давай, сядешь рядом со мной. Я расскажу тебе все в подробностях за ужином…

— Барон любит эту историю, — улыбнулся Юлиас.

Они расселись за стол. Барон посадил Люсиль справа от себя, напротив расположился Юлиас. Антуаза заняла место во главе стола. Марисс сидела по левую руку от матери, рядом с Принцем. Чуть дальше разместились двое дворян из свиты Юлиаса и командир его личного отряда. На самом дальнем краю стола слуги усадили какого-то древнего старика с дрожащими руками.

— Эт Маркус. Нянчил когда-то моего папку, а потом и меня. Старый хрыч уж совсем, да еще держится. Антуаза вон против, а я считаю, заслужил он за одним столом с нами сидеть. Правда, приходится сажать подальше, чтоб возмущений не вызывать, — объяснил барон ведьме.

— Где Ольман? — тихо спросила Антуаза у дочери, наблюдая, как на стол расставляют жаркое, овощи и миски с супом.

— Как обычно, стесняется посторонних, — пожала плечами Марисс. У нее был тонкий звенящий голос, соответствующий кукольной внешности.

— Последний раз он все же спустился к нам, — баронесса явно сердилась.

— Сегодня тут новая гостья. Ты же знаешь его боязнь лекарей, мам.

Антуаза гневно раздула ноздри. В этот момент в зал робко шагнул мальчик лет девяти — на нем была белая блузка с криво повязанным бантом и черные штаны чуть ниже колен. Он быстро окинул взглядом присутствующих и мелкими шажками посеменил к столу. Не глядя в лица людей, он молча кивнул в знак приветствия и уселся в самом дальнем конце комнаты, прямо напротив деда. Оттуда он еще испуганно посмотрел на Люсиль и, поймав ее взгляд, больше не поднимал глаз.

— Ольман, садись с нами! — строго обратилась к нему мать.

— Пусть сидит, где хочет, — хлопнул ладонью по столу Зигман. — Отстань от него! На чем я остановился?.. А, значит, и поехали мы…

Люсиль одновременно внимательно слушала историю барона о кинжале, накладывала себе прямо в суп мясное жаркое и при этом бросала редкие взгляды в сторону мальчика.

Подумать только — два мага за одним столом.

Сила Ольмана была столь мала, что девушка с трудом ощущала его, даже сидя в одной комнате. Знают ли родители, кто он? Поддерживают ли его в этом? Знает ли, кто он, он сам?..

Нет, навряд ли. Она не чувствует других магов поблизости — а если нет кого-то, готового научить и объяснить, то дети так и остаются в неведении относительно своей силы. В любом случае, можно будет аккуратно это выяснить чуть позднее.

Барон красочно, в деталях, рассказывал свою историю аж до самой смены блюд. Остальные, слышав ее уже много раз до этого, вели разговоры меж собой. Антуаза и Марисс, улыбаясь, что-то щебетали Принцу. Юлиас вежливо отвечал, изредка посматривая на Люсиль. Девушка, в свою очередь, в основном молчала, активно уплетая мясо, и лишь задавала уточняющие вопросы Зигману. Пьяненький барон продолжал пить вино, чуть не плача от радости — когда еще ему попадется столь благодарный слушатель. Люди Принца обсуждали меж собой последние новости с совершенно серьезными лицами. Ольман что-то тихо говорил древнему деду — тот безмолвствовал, но иногда утвердительно кивал в ответ мальчику.

Принесли куропаток и кашу с медом. Зигман обратился к Принцу:

— Забыл совсем, Твое Высочество. Че, значит, случилось-то сегодня. Пошли мужики мои дрова колоть, куда они обычно ходят, да чуть дальше еще. Там, значит, стоит усадьба такая древняя, развалюха старая — вроде как давно там маг какой-то жил, да… А, и хер с ним. Короче, пришли они, а оттуда звуки какие жуткие доносятся — вроде как шумит кто, али грохочет, али еще че — мужики толком не поняли, потому как струхнули да и свалили оттудова. Я, значит, думаю, что вряд ли это разбойники какие, но проверить надо, а то мало ли… У меня-то ребята свои есть, да только все почти нынче в дозоре, чтоб никто сюда не сунулся, покуда ты у меня гостишь. Я че хотел-то — выдашь мне пару-тройку своих рыцарей, чтоб, значит, надежно это все дело сделать. А то ну как все же разбойники?..

Люсиль сразу навострила уши, как только услышала об искомой усадьбе.

— Мои люди в твоем распоряжении, — кивнул Юлиас. — Я поеду сам и возьму свой отряд.

— Это опасно, Ваше Высочество, — схватилась за сердце баронесса. — Вам нельзя…

— А ну молчи, — стукнул кулаком по столу барон. — Его Высочество без тебя знает, что ему делать, а чего не делать. Молодец, настоящий мужик — всегда все сам! За то и уважаю — и тебя, и отца твоего, да… Галлах, паршивец, вечно впереди своего войска. Сколько его за это ругали, а он жив! За Императора!

Зигман поднял очередной бокал с вином. Услышав подобный тост, все тут же встрепенулись и не преминули выпить.

— Я бы и сам поехал, кабы не старость, — принялся сокрушаться барон. — Ты, лекарша, зайди ко мне после ужина — надо чет со спиной больной сделать, а то иногда аж разогнуться не могу. Осмотришь меня хоть, а то жена всю кровь выпила — съезди, говорит, к столичным врачам. А тут ты, значит. Нахер мне теперь эти врачи, раз ты их всех обула! Навдруг я помираю, да не в курсе…

Зигман хрипло рассмеялся.

— Барон, Вы только не пейте больше. Будет лучше, если Вы будете в сознании во время осмотра, — строго сказала ему Люсиль.

— Лекарь сказал — значит, сказал, — барон отставил бокал в сторону, помахав пустыми ладонями. — Где мой десерт?..

Юлиас сдержал смех, прикрыв рот рукой, и отвел глаза. Антуаза бросила в сторону ведьмы уничижительный взгляд.

Принесли сладкое и горячие травяные напитки. Взором, полным печали, ведьма осматривала разнообразие десертов, осознавая, как много съела ранее. Выбрав пирог с ягодами и сливочное желе, она положила себе понемногу того и другого.

Принц и барон принялись обсуждать свои дела, сразу решив, что Юлиас выйдет с отрядом завтра, как только поднимется солнце. Люсиль не встревала, пока еще размышляя, что делать ей. С одной стороны, она может поехать с Принцем и сразу проверить, есть ли что-то в этой усадьбе, заодно также узнает дорогу. С другой стороны, если она найдет что-то важное — то есть, магическое — то не сможет осмотреть это как следует, ведь рядом будет куча посторонних лиц.

Девушка напряженно выдохнула, исподтишка глянув на Ольмана. Мальчик пытался покормить деда желе, протягивая тому свою ложку.

Закончив наконец с ужином, все начали расходиться. Люсиль направилась вместе с бароном, чуть придерживая его опасно раскачивающуюся фигуру.

— Я сам, сам, — говорил он ей, отмахиваясь.

— Конечно, — спокойно отвечала ведьма, продолжая его придерживать, пока они поднимались по лестнице.

— Слушай, а ты знаешь, что вот про таких как ты есть песня?..

— Про таких, как я?..

— Ну да, про этих, про врачей…

— Не надо.

Барон в ответ неопределенно поводил в воздухе руками, потом икнул и выпрямился, после чего они вместе проследовали в его комнату.

* * *

Спальня хозяев поместья мало отличалась убранством от комнаты Люсиль, разве что была значительно больших размеров и располагалась в правой части дома, занимая основную часть крыла. Здесь также были кровать — совершенно исполинских размеров, прибранная вышитым покрывалом — и небольшой письменный стол, на котором в беспорядке валялись бумаги с чернильными кляксами. Два шкафа, судя по приоткрытой дверце одного из них, доверху были набиты одеждой — преимущественно, женской. Дамский столик поражал разнообразием ароматных вод и косметики.

Барон тяжело опустился на кровать и сразу потянулся к графину с водой, стоявшему на небольшой тумбе. Люсиль прикрыла дверь и огляделась.

— У вас по всему поместью охотничьи трофеи. Они все Ваши, барон? — со стены на девушку строго взирала голова медведя.

— Мои, да отца моего, — Зигман хрипло откашлялся. Проигнорировав стакан, он залил себе в глотку воды прямо из графина.

— Давайте, рассказывайте о своем здоровье, — ведьма вздохнула и, сложив руки на груди, прислонилась к закрытому шкафу.

— Поясницу схватывает, говорил уж — бывает, часами разогнуться не могу, — пропыхтел Освикс. — Еще постреливать начинает то в ногах, то в руках. Да в голове шумит да темнеет — вот как встану иногда, так все мраком покрывается…

— Это называется «старость».

Зигман рассмеялся и погрозил Люсиль пальцем.

— Я себя стариком не чувствую, не.

— Застарелые раны есть? Беспокоят?..

— А, бывает, ага… Резанули мне под коленом, значит, еще во времена Южной войны, да под ребро лезвие получил как-то. Остальное по мелочи, да… А это вот на погоду, случается, и тянуть начинает… Ты меня осматривать-то будешь? — барон задал последний вопрос с пьяной обидой в голосе.

— В этом нет нужды, — Люсиль отняла руки от груди и подошла к Зигману. — Ваши проблемы — вот в этом.

Девушка выразительно указала на огромный живот барона.

— Вы много едите и мало двигаетесь. Когда Вы в последний раз ездили на охоту?..

— Стар я уж нынче на охоту-то ездить, — Освикс стыдливо опустил голову.

— Вы только что мне сказали, что стариком себя не чувствуете. Врете, стало быть.

Барон тяжело вздохнул с какой-то особой пьяной умильностью.

— Начните с конных прогулок — это лучше, чем сидеть на месте. Переставайте бесконтрольно есть и пить. Я, конечно, не против алкоголя как такового, но не в таких количествах. Это Вам мои предписания как лекаря. Мазь для спины я сделаю, получите завтра утром с инструкциями. А теперь покажите свои старые раны, все же посмотрю на всякий случай…

Зигман принялся неуклюже снимать свои объемистые одеяния.

— Оно ты верно говоришь, я и сам знаю, — барон стянул верхнюю накидку и принялся за рубашку. — Да только как заставить себя? Уж неохота ниче, все одно помирать скоро…

— Не хотите стараться для себя — подумайте о семье. Им не все равно, живы Вы или нет.

— А, семья, — Освикс махнул рукой, становясь перед Люсиль. — Ты жену ж мою видела? Стерва!.. Дети-то да, дети эт другое совсем…

Девушка осматривала обвисшие телеса барона, прощупывая печень и подреберье.

— Вот и представьте — сгинете Вы, и не увидите, как дочь Ваша выходит замуж да рожает Вам внуков. И каким мужчиной вырастет Ваш сын — тоже не увидите… Вам точно пора прекращать пить, иначе печень помрет раньше Вас — ну, а Вы уж следом за ней.

— Права ты, да, — Зигман сокрушенно кивнул.

— Теперь еще покажите свою ногу, и на этом осмотр будет закончен.

Барон вновь повалился на мягкие одеяла и принялся тянуть сапог.

— Помочь? — подняла бровь Люсиль.

— Ну тебя, — отмахнулся Зигман, пыхтя.

Девушка подошла к столу, разгладила смятую чистую бумагу и принялась быстро писать, обмакивая перо в чернильницу.

— Общие рекомендации относительно Вашего состояния. Чтобы Вы ни в коем случае не забыли, — пояснила она, особо выделив последние слова.

— Строгая ты, лекарша, — барон хрипло рассмеялся. — Его Высочество, поди, также лечила?.. Вот потеха-то была, представляю!

— Положение больного в обществе меня мало интересует, когда дело касается работы. Так что — да, я со всеми так обращаюсь.

Девушка начала обследовать волосатую ногу Освикса.

— Легкая припухлость… Это не очень хорошо, конечно.

Ведьма вернулась к столу, задумчиво глядя на исписанную бумагу.

— Галлах все говорит, что с Юлиасом построже надо, а я вот иначе считаю, — барон тяжело вздохнул и начал медленно одеваться. — Коробит его, вишь ты, оттого что наследник он. Он об этом с посторонними не болтает, да только все на лице у него написано. И я его понимаю, да… Ты, наверно, думаешь, что я всего-то жалкий барон, возомнил себя невесть кем. Да только не так это. Мне Галлах и земли предлагал побольше, и чин, и место при дворе, ага. Да только я так ему и ответил — мне тут хорошо, и среди его замковых лицемеров я жить не желаю. Люди меня тут любят, дом есть, семья, дети — чо еще мне надо? Ничо, правильно. Я, в общем-то, свободный человек. И Юлиас вот тоже нечестолюбивый. Я Галлаху все время говорю — он не ответственности боится. Ему просто дышать нечем среди этих дворцовых мразей. Не хочет он, стало быть, пташкой сидеть в золотой клетке…

Люсиль так и стояла над столом, слушая Зигмана с непроницаемым лицом. Как только он закончил, она дописала что-то еще и протянула ему бумагу.

— Лекарства будут завтра.

— Ага… Ты, это, к сыну моему зайдешь?

— Зачем? Его что-то беспокоит?

Барон вновь потянулся к графину.

— Тут, значит, дело такое, деликатное. Года два такое творится, кажись — спит он плохо. Бывает, что и кричит даже, или бормочет что-то. Спрашиваем его — отнекивается, мол, все в порядке. С той же поры замыкаться он стал в себе. Ольман и до этого был робким, но то ребенку простительно. Да только время идет, а он все больше людей дичится. Приглашали мы лекарей, значит — Антуаза настояла. Он их вовсе к себе не пускает, а ежели силой пытаться — молчит, и все. Внешне с ним все нормально, но, ты ж понимаешь, проблема тут в голове…

Зигман шумно отпил и вытер рукой бороду. Люсиль напряженно втянула носом воздух.

— Думаете, меня он пустит?

— Попробовать-то надо, верно? Ты все же девка красивая, располагаешь к себе. До этого к нам все какие-то хрычи приходили…

Ведьма хмыкнула, чуть подняв уголки губ.

— Где его комната?

— Последняя самая в левом крыле, по коридору если идти.

— Хорошо. Я схожу прямо сейчас — если смогу что-то узнать или сделать, то еще зайду к Вам. Если нет — значит, у меня ничего не вышло.

— Ага… Ну… Я прилягу пока…

Люсиль только помотала головой, глядя, как барон заваливается на бок. Ничего больше не говоря, она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

* * *

Придерживая платье, ведьма прошла весь этаж в обратном направлении. Пройдя вдоль коридора, она остановилась у самой последней спальни и громко постучала.

— Это ты, мам?

— Нет, это Люсиль, новоприбывший лекарь. Барон велел осмотреть тебя.

— Уходите, пожалуйста, — голос мальчика ощутимо дрогнул. — Со мной все в порядке.

— Ольман, твой отец беспокоится о тебе…

— Уходите!

Девушка вздохнула. Бросив быстрый взгляд в сторону, она убедилась, что рядом никого нет.

— Ольман, тебе снятся Врата, верно?

Молчание. Она чувствовала, как он подошел ближе к двери.

— Они огромные, а вокруг них снуют мелкие твари. Они смеются над тобой и приглашают тебя войти…

Щелкнул засов. Дверь приоткрылась.

— Откуда… Вы знаете? — прошептал мальчик, затаив дыхание.

— Может, все-таки впустишь меня?..

Ольман нерешительно переступил с ноги на ногу, но все же отошел в сторону. Как только Люсиль вошла, он тут же захлопнул дверь.

Девушка уселась на кровать и похлопала по месту рядом с собой.

— Давай, рассказывай.

Ольман был небольшого роста и чертами лица походил на мать. Он медленно приблизился и сел туда, куда указала ему ведьма.

— Я… Так уже давно. Я не помню, сколько. Я вижу одно и то же почти каждую ночь, и обычные сны мне больше не снятся, — голос мальчика был усталым и грустным. — Появляются ворота — огромные, жуткие. Они всегда заперты. Вокруг них сидят страшные твари, с хвостами и такими отвратительными мордами… Они предлагают открыть ворота, чтобы я вошел туда. Но они просто висят в воздухе, сами по себе, и за ними ничего нет. Вы знаете, что это, да?..

— Послушай, Ольман, и хорошенько запомни, — Люсиль пыталась поймать взгляд мальчика. — Первое — ты не должен бояться. Как бы это все ни выглядело, это лишь сон, и эти твари ничего не могут с тобой поделать. Они могут угрожать, могут дразнить, могут пугать тебя, но они бессильны. Второе — никогда не соглашайся на их предложение, как делаешь сейчас. Врата должны быть закрыты. Ясно?

— Вы тоже видели такие сны, да? — Ольман с надеждой посмотрел на нее светлыми зелеными глазами. — Я чувствую Вас… не так, как всех остальных. Мне кажется, будто мы уже встречались когда-то…

— Ольман, ты не один такой, — осторожно отвечала ведьма. — Есть… другие дети, которым снятся Врата. Это вроде как испытания, понимаешь? Они появляются, когда человек слаб, и предлагают силу — это, конечно же, обман. Как только ты повзрослеешь и станешь уверенным в себе, когда страхи отступят и в душе воцарится мир — они исчезнут.

— То есть… это не навсегда, да? — лицо мальчика будто озарило светом.

— Если ты будешь работать над собой — да, не навсегда.

— Значит… я нормальный? Я все боялся… Понимаете, я боялся, что я не такой как все… Что, может быть, я маг или что-то вроде, — последнее предложение он пробормотал чуть слышно.

— С чего ты взял?

— Ну… Эти твари у ворот говорили о чем-то подобном. Я думал… Думал, если кто-то узнает, то меня сожгут на костре. И маму с папой, и сестру — я знаю, родственников магов тоже казнят…

Он всхлипнул, но не расплакался, стараясь изо всех сил сдерживаться.

— Ты не маг, Ольман. Можешь не бояться больше.

Люсиль напряженно выдохнула.

Что она еще может? Только убедить мага в том, что он вовсе не маг. Правда сломает его. Само наличие силы ничего не значит без знаний. Родители смиренно примут новость о том, что их сын имеет несколько иную сущность, чем все остальные, и бросятся искать ему наставника?.. Возможно, но все же маловероятно. Взять его с собой в качестве ученика?.. Он не бросит дом, а она не собирается нянчиться с ним. Он слишком слаб, а дороги опасны.

Нет. Лучшим вариантом для него будет прожить обычную жизнь.

— Только, знаешь, не рассказывай никому о своих снах. Люди… плохо понимают то, что кажется им странным.

— Даже родителям?

— Даже им. Просто… веди себя более дружелюбно. Станет неважно, что тебе снится, если ты вновь будешь обычным ребенком. Это их точно порадует.

— Да, наверное, — мальчик кивнул, о чем-то задумавшись.

Люсиль встала с кровати.

— Что-то еще?..

Ольман тоже встал и полез в шкаф. Почти целиком скрывшись внутри, он скоро вынырнул обратно, держа в руках какой-то сверток. Судя по всему, книга. Нехорошее предчувствие неприятно зашевелилось в груди девушки.

Положив предмет на кровать, мальчик принялся снимать с него ткань, плотно накрученную в несколько слоев. Это и правда была книга — очень старая, судя по всему.

— Вот, — коротко произнес он.

Люсиль подошла и взяла в руки фолиант. Достаточно было открыть его, и она ощутила, как похолодела спина.

«Записи о демонах малого порядка и способы их вызова».

Книга содержала подробные иллюстрации магических схем и печатей, а также магические формулы, необходимые для призыва различных демонов. Текст чуть двоился в глазах, будто бы разбегаясь в разные стороны.

Преобразованный, или оборотный, шрифт. Сложная техника магической записи, когда написанное при особой сноровке могут распознать даже те маги, которые никогда не учили Древний язык, на котором, собственно, и записаны все заклинания. Забытое искусство, бывшее популярным много столетий назад.

— Где ты это взял? — голос Люсиль стал опасно колким.

Ольман уселся на кровать и, поерзав, смущенно начал:

— Я… решил погулять, когда приехал Его Высочество. Я не люблю, когда так много чужих людей вокруг. Мы собрались — я, Ольк и Гнул…

— Кто это?

— Ребята из нашего поместья, дети прислуги. Я обычно с ними играю. Ну, в общем, мы решили погулять и устроить проверку на храбрость. Думали-думали, и пошли к заброшенной усадьбе…

— К той, что, по слухам, принадлежала магу?..

— Ну да, — мальчик снова поерзал, не поднимая глаз. — Дом этот жуткий такой… Мы входили по одному, и каждый должен был пробыть внутри, пока остальные считают до ста. То есть, считать умею только я, так что в мою очередь не считали.

— И?

Мальчик заторопился, сбивчиво продолжая:

— В общем, я испугался. Залез в какой-то угол, а там картинка, уже полустертая. Я ее задел, что-то хрустнуло, и вот прямо из стены выехала полка, и там вот и была эта книга…

— Как выглядел рисунок?

— Не знаю, он какой-то непонятный. Вроде бы глаз, или цветок…

Защита крови. Открыть тайник мог только маг или, что вероятнее, не просто маг, а кто-то по родственной линии.

— Что дальше? Ты просто нашел эту книгу и принес домой?

— Нет. Не совсем…

Люсиль напряженно выдохнула.

— Ты ведь уже собрался мне все рассказать, верно? Я никому не скажу, даже твоему отцу.

Кажется, для мальчика этого обещания было более чем достаточно.

— Мы вместе с ребятами полистали книгу, и Гнул решил по рисункам, что там что-то про демонов или каких-то тварей. Ну, и поскольку испытание храбрости закончилось ничьей, мы решили продолжить…

Ведьма чуть заметно качнула головой.

— Мы выбрали самую понятную картинку и решили ее повторить. Там… там были мертвые птицы. Ольк… В общем, мы принесли куриц к усадьбе, три штуки. Перерезали им глотки и изобразили все как в книге, — Ольман споткнулся на этом месте. Теперь, когда он рассказывал об этом постороннему человеку, в его голосе слышался откровенный стыд.

— Где чертили?..

— То есть?.. А, прямо внутри дома, на полу… Дальше там был нарисован человек с порезанной рукой. Мы по очереди надрезали себе вот тут, чтоб не было видно, — Ольман закатал рукав и показал обмотанную выше запястья тканью руку. — Это снова все сделали, и никто не выиграл. Ну, Гнул стал шутливо читать заклинание — нес всякую околесицу, глядя в книгу. А я… я будто увидел буквы. Не знаю, как это. Сколько ни смотрел потом, больше не было. В общем, увидел и прочитал. Они будто светились для меня таким ярко-зеленым цветом. После этого что-то громко стукнуло, Ольк и Гнул побежали. Я от страха шевельнутся не мог, но ничего так и не произошло. Я стер рисунок и потом уж вышел. Получилось, что я победил… Вы ведь сказали, что я не маг, значит, и правда ничего не случилось? Я ведь не мог призвать демона, да?..

— Не мог. Что не отменяет того, что поступок был невероятно глупым. Мальчики должны показывать свою храбрость иными способами, понимаешь?

— Да, — Ольман так и не поднял глаз, но по голосу его было понятно, что он вот-вот заплачет.

— Покажи мне картинку, по которой вы все это делали.

Мальчик взял из рук девушки фолиант и, быстро утерев слезы, начал листать страницы.

— Вот.

— Уверен?

— Да.

Автор не поскупился на подробные иллюстрации. Это была поэтапная инструкция, каждый элемент которой детально разъяснялся. Поискав, Люсиль нашла подпись — составителем являлся некий Виво из Ковика. Она определенно где-то встречала это имя.

— Я заберу ее, — не терпящим возражений тоном заявила ведьма. — Подобным вещам место в огне, а не на полке.

— Забирайте, — с облегчением выдохнул мальчик. — Я все не знал, что с ней делать. И боялся, что кто-нибудь найдет. Я правда не вызывал демона?

— Правда.

Невозможно. В нем едва теплится сила. Подобное заклинание, будь оно верно прочитано, должно было убить его. С другой стороны, всегда есть тот самый элемент случайности, который может все изменить. Нужно проверить, обязательно.

Люсиль плотно обернула книгу обратно в ткань и взяла под мышку.

— Что ж, Ольман, я пойду. Уже поздно, а мне еще нужно приготовить лекарства для твоего отца.

— Да, конечно, — мальчик вскочил, выпрямляясь. — Я… мне прямо сразу стало легче. Спасибо Вам.

Девушка лишь кивнула, поправляя платье. Щелкнув засовом, она уже собиралась выйти, но Ольман окликнул ее.

— Подождите! Вы только одно не сказали…

Люсиль обернулась, показывая, что слушает.

— Что будет, если я соглашусь открыть эти Врата?

Она будто перенеслась на много лет назад.

Вот она, сидит за столом. Ярко светит солнце, пробивающееся сквозь густую листву. Окна распахнуты, дует легкий ветер. Перед ней — рисунок, сделанный ее же рукой. На нем подробно изображены Врата, а вверху подписано «Грань».

— Что будет, если я соглашусь открыть Врата? Я перейду за Грань? Умру?

Напротив нее сидит старик. Его седина совершенно белая, а длинная борода падает ниже пояса. Он опирается на старый кривой посох.

— Умрешь? — он рассмеялся своим каркающим невнятным голосом. — Есть вещи пострашнее смерти, девочка. Перейдя Грань, ты, возможно, даже вернешься. Вот только ты ли это будешь?..

— Что это значит? Не понимаю, — она капризно помотала головой.

— Твой разум будет искалечен, душа — сожжена, а тело станет пиром для демонов. Но ты вернешься.

— Так бы и сказал сразу. Я запишу это…

Она вернулась обратно. Ольман смотрит на нее и ждет ответа.

— Если ты их откроешь, они будут сниться тебе до конца жизни, каждую ночь.

Мальчик в ужасе замотал головой.

— Нет… Я так не хочу, нет!

— Это легко — просто не говори «да» тварям.

— Я с ними больше вовсе говорить не буду!

— Отличное решение, — Люсиль одобрительно кивнула и покинула комнату.

* * *

Ей нужно было срочно найти Юлиаса. В покоях его не было, так что Люсиль быстро сбежала по ступенькам вниз, на первый этаж. Принц был в гостевой комнате с огромным камином, искусно выложенным из камня. Компанию ему составляла Марисс — они что-то весело обсуждали, смеясь и попивая вино. Девушка игриво трясла своими красивыми золотистыми кудрями, догадываясь, насколько сильно они привлекают внимание. Один в один милая куколка.

— Ваше Высочество, простите, что отвлекаю, — ведьма чуть повысила голос, чтобы ее было слышно.

— Да, Люси. Что-то случилось? — Юлиас перевел на нее взгляд.

— Еще нет, но может. Будьте добры, зайдите ко мне в комнату, как только закончите все свои дела. Мне надо обсудить с Вами кое-что.

— Хорошо, зайду попозднее, — кивнул юноша.

— Не желаешь вина, Люси? — хлопнула ресницами Марисс.

— Нет, спасибо. Я пойду.

Девушка вернулась в свою комнату и заперла дверь. Убедившись, что ее одежду забрали, она принялась рыться в своих сумках, раскиданных по полу — их принесли еще до ужина, сразу после того, как расседлали Алли. Отыскав камень черного цвета, ведьма вздохнула с некоторым облегчением и переложила его в поясную сумочку.

— Уже лучше… Теперь барон.

В течение двух часов были готовы мазь, укрепляющий отвар и настойка. Оторвав три бумажки, Люсиль старательно выписала инструкции, после чего свечным воском прикрепила их прямо к емкостям, содержащим лекарства. Оставив все на столе, она быстро сожгла в камине бумаги с формулами. Убедившись, что ничего подозрительного не осталось, она наконец уселась на ковер перед огнем и принялась листать древние записи.

Она тщательно изучила те страницы, где были указанные Ольманом рисунки.

— «Используйте предельную формулу для отмены, или же возвратную для прекращения службы демона. В противном случае разрывайте привязку», — процитировала она вслух. — Что это вообще означает? Пояснения, мне нужны пояснения…

Было уже далеко за полночь, когда в дверь постучали. От неожиданности Люсиль вздрогнула.

— Да? — осипшим голосом спросила она и потянулась к стакану с водой.

— Это я, — голос Юлиаса звучал несколько неестественно.

Ведьма пинком отправила книгу под кровать и, подобрав полы платья, пошла отпирать засов.

— Уже поздно. О чем Вы… А, понятно.

Она вздохнула, пропуская Принца в комнату. Кажется, он был пьян. Не настолько сильно, как барон Зигман ранее, но все же достаточно ощутимо. Держался он по-прежнему с достоинством, но чуть разомлевшее лицо и подозрительный блеск в глазах легко выдавали его — по крайней мере, Люсиль все видела довольно отчетливо.

Прикрыв дверь, она обернулась. Юлиас стоял рядом и смотрел на нее странным пьяным взглядом.

— Ты сегодня потрясающе пахнешь. Что это? — он потянул к ней руку, но ведьма перехватила ее и спокойно вернула на место.

— Корень ибиса, Ваше Высочество. Я рада, что Вам понравилось, — своим дежурным холодным тоном ответила девушка. — Мы можем поговорить о деле?

— Каком деле?..

— Завтра Вы никуда не едете.

Юноша будто разом протрезвел.

— О чем ты?

— О том, что это может быть слишком опасно. Вы останетесь тут, в поместье.

Принц отступил на шаг и поглядел на нее так, будто увидел в первый раз.

— Я уже сказал, что еду. Как это будет выглядеть, если я теперь откажусь?

— Как благоразумие. Ваша свита лишь вздохнет с облегчением.

— Это выставит меня трусом, — кажется, он начинал злиться. И, кажется, он был не настолько пьян, как решила Люсиль вначале.

— Вы — наследник престола. Ваша безопасность — превыше всего. Вы не обязаны ввязываться во всякие сомнительные авантюры, — девушка чуть повысила голос.

— Вот именно, я — наследник престола, и я имею право делать все, что захочу, — лицо Юлиаса раскраснелось, а глаза готовы были метать молнии.

— А я говорю Вам, что завтрашняя поездка является угрозой Вашей жизни. Сколько раз мне нужно повторить, чтобы Вы поняли? — ведьма начинала злиться в ответ, но пока ее голос оставался холодным.

— Я прекрасно тебя понял. Ты, верно, считаешь, что я должен сидеть в четырех стенах и трястись за свою шкуру?! Выговариваешь мне, будто я ребенок, — он возмущенно взмахнул руками.

— Прямо так Вы себя сейчас и ведете — как ребенок. Пора уже осознать свою ответственность перед этой страной.

Юноша схватился за голову, не в силах ответить — настолько он был взбешен.

— Ты, — он наконец справился со своими эмоциями, — не смеешь мне приказывать. Я еду, и это не обсуждается.

Люсиль вытянулась, будто струна.

— Верно, не смею. Я прошу Вас — останьтесь.

— Нет.

— В таком случае, я еду завтра с Вами.

— Хочешь в одиночку заменить мой отряд рыцарей? — Принц насмешливо фыркнул.

— Если придется — да, — тихо ответила ведьма. — На том и порешим. А теперь, будьте добры, покиньте мою комнату. Мне нужно работать.

— С удовольствием.

Юлиас метеором пронесся наружу, на ходу поправляя волосы. Люсиль закрыла за ним дверь и некоторое время просто стояла, глядя куда-то в стену. Потом встрепенулась, достала из-под кровати книгу и продолжила чтение.

* * *

— Что она тут делает? — раздалось уже в третий раз, значительно громче.

— Госпожа лекарь уверена, что сможет защитить меня в случае опасности, — на этот раз ответил Юлиас, садясь на своего Армаса.

Раздались откровенные смешки, а кто-то резонно заметил:

— Она ведь будет мешать.

На это ответа не последовало. Люсиль спокойно накинула капюшон своего плаща, уже восседая на Алли.

Сборы проходили во внутреннем дворе поместья Освикса. Принц, будучи накануне весьма подвыпившим, проспал аж до полудня. Пока он пришел в себя, пока все пообедали, пока приготовили лошадей и снаряжение — было уже четыре пополудни. Юлиас не собирался откладывать поездку и желал во что бы то ни стало ехать сегодня. Решили, что, если не будут успевать, разобьют лагерь около старой усадьбы мага, когда проверят ее на наличие незваных гостей.

Ехали Принц, шесть его рыцарей и четыре воина барона, а также Люсиль. Юлиас надел легкий кожаный доспех, остальные были в полном боевом облачении. Девушке вернули ее выстиранную одежду, поверх которой она накинула свой дорожный плащ.

— Главное — не лезь под руку, — сказал ей один из воинов, устремляясь вперед. Ведьма вновь промолчала.

Она прочитала всю книгу к утру, и до обеда успела изучить ее еще раз. Выпив бодрящей настойки вместо сна, она чувствовала себя слегка уставшей, но разум был чист и ясен. В обед, к радости всей семьи барона, в зал спустился повеселевший Ольман. Он сел вместе со всеми остальными и даже пытался поддерживать беседу. Антуаза, утратив на время свою обычную стервозность, никому не выговаривала, а в конце даже прослезилась, тайком утирая лицо. Барон шумел больше обычного, но на его немой вопрос Люсиль лишь отрицательно покачала головой.

Ведьма снаряжалась тщательно. Тяжело вздохнув, она выдернула из книги страницы с указанным Ольманом демоном и затолкала их в свою поясную сумочку. Сам фолиант с трудом влез в седельную сумку. Она взяла все, что, предположительно, могло понадобиться. У нее осталось всего два янтаря — те самые, что она выменяла у Люцера.

Они выехали со двора под воодушевляющие наставления Зигмана. Юлиас держался в центре, в кольце своих рыцарей. Впереди отряда, указывая дорогу, ехали люди барона — они же замыкали отряд. Люсиль расположилась слева, сохраняя дистанцию.

Было довольно тепло, но ветрено. Небо затягивали неприятные серые облака. По земле стелилась легкая туманная дымка, но это не мешало обзору. Всадники двигались на восток от поместья, в лес. Всю дорогу они о чем-то переговаривались или отпускали короткие шутки. Юлиас внешне вел себя как обычно, но ни разу даже не взглянул в сторону Люсиль. Девушка молчала.

Под копытами лошади шуршали первые опавшие листья. Ведьма вдыхала их сухой травянистый запах, полностью погрузившись в свои мысли. Три часа пути пролетели незаметно.

Деревья редели, уступая место небольшому холму. Где-то неподалеку позвякивал ручей. На пологой вершине расположилась искомая усадьба — или, вернее, то, что осталось от нее, а осталось немного.

— Выглядит и правда жутко, — сказал один из рыцарей, слезая с коня.

— Это всего лишь заброшенный дом, — со вздохом ответил ему другой рыцарь.

Они взбирались вверх, ведя за собой лошадей. Люсиль напряженно прислушивалась к своим ощущениям. Безусловно, тут когда-то жил маг — она чувствует его остаточную силу.

— Нет, она все-таки жуткая…

Ведьма в кои-то веки была согласна. Половина дома обрушилась от старости, представляя собой беспорядочное нагромождение обломков камня и дерева. Вторая половина, протяжно скрипя ставнями на ветру, покрылась мхом и плесенью — в них копошились какие-то насекомые. Эта часть дома была целиком выдержана из камня, так что года мало потрепали ее стены. В небольшом дворике сохранился колодец и проржавевшие ограждения, внутри которых давно поросли густыми зарослями сорняки. Вкупе с затянутым мрачным небом вся картина представляла собой унылое зрелище. Правда, Люсиль подозревала, что всем этим ощущениям более всего способствует темная магия, активно тут применявшаяся — она чувствовала ее липкие пальцы даже сквозь течение времени.

— Дом просто огромный, — присвистнул кто-то.

— Побольше, чем нашего барона, ага.

— И это вот, похоже, как раз то неведомое, что так напугало своим шумом крестьян…

— Все равно — нужно проверить как следует, — подал голос Юлиас.

Из усадьбы не доносилось ни единого звука, кроме неприятного скрипа ставней. В окружающей тишине их протяжный стон заставлял похолодевшую спину покрываться мурашками. Изредка к этому жуткому стенанию добавлялось грохотание металлических ограждений, давно сдавшихся под порывами ветра.

Спутники оставили лошадей, привязав к соседним деревьям. Люсиль сняла плащ и набросила его на седельные сумки. Как следует расправив плечи, она отправилась следом за рыцарями.

Обнажив мечи, воины первыми вошли внутрь, пинком распахнув дверь. Скоро за ними двинулись остальные, услышав одобрительный вопль.

Дом был совершенно пуст и точно также уныл внутри, как и снаружи. Второй этаж обвалился, так что к осмотру были доступны лишь некоторые залы первого. Здесь не было совершенно ничего интересного, кроме смазанной кровавой схемы и останков трех куриц.

— Кто-то тут все же был, — рыцари склонились над рисунком. Он был на полу в обеденной комнате, в самом ее центре.

— Этим останкам — неделя, — другой рыцарь пнул куриную тушку. — Вчера тут могли быть те же самые люди, которые занимались этим непотребством.

— Или кто-то совсем другой. Что думаете, Ваше Высочество?..

— Осмотрим все внимательней — нужно больше света. Наверняка тут есть подвальные помещения или что-то еще, что мы упустили, — сдержанно ответил Юлиас, пребывавший где-то в своих мыслях.

— Как думаете, тут настоящие маги чудили или это баловство чье-то с курами?

— Это может быть все, что угодно.

Люсиль привалилась спиной к стене и сложила на груди руки, пока отряд Принца разжигал факелы. Взглядом она следила за Юлиасом. Он стоял в центре комнаты и внимательно смотрел по сторонам. Во время пути он весело болтал со своими людьми, но сейчас в основном молчал, заметно поникнув. Нельзя было допустить, чтобы он потерял бдительность. Рыцари — это хорошо, но ведьма в придачу — всегда лучше.

— Давайте, обойдем все еще раз!

Они разошлись в стороны, тщательно разглядывая каждый угол. Люсиль тоже изобразила активность, продолжая наблюдать за Принцем. Она присела рядом с полустертым магическим кругом, вычерченным кровью птиц. Сейчас нельзя было сказать определенно, верно ли он был исполнен — все ключевые символы были смазаны.

Демон всегда привязан к месту, в котором его вызвали. Без соответствующих артефактов и заклинаний он не сможет покинуть область призыва или отправиться вместе с магом. Ничего подобного Ольман не делал. Таким образом, если бы он правда смог призвать демона, тот остался бы в доме. На них все еще никто не набросился, и это означает лишь одно — тут никого нет.

Люсиль выдохнула с некоторым облегчением, но расслабляться пока было рано. Она не может чувствовать демонов так, как магов или прочих «родственных» тварей. Это совершенно иные сущности, живущие по законам своего мира. Следовательно, если он где-то тут, в засаде, она никогда об этом не узнает. Именно поэтому нужно сохранять бдительность.

В соседнем зале раздался глухой треск и звук чего-то тяжелого, что пытаются сдвинуть с места. Кто-то одобрительно крякнул.

— Тут потайной ход! — крикнул еще кто-то и тут же закашлялся.

В огромной прихожей, откуда наверх вела полуразрушенная лестница, в основании этой самой лестницы открылся проход. Массивная каменная плита медленно сдвигалась вниз, обнажая совершенную темноту. Тучи пыли взметнулись в стороны, и вместе с ними — сухой затхлый воздух.

Все столпились вокруг, пытаясь увидеть, что там внутри. Света факелов едва хватало, чтобы разглядеть узкий коридор, резко уходящий вниз. Ступени были довольно старыми, но выглядели надежно.

— Да тут несколько сотен лет никого не было, — сиплым от кашля голосом произнес один из рыцарей. Другой осторожно провел ладонью по стене прохода, демонстрируя ком пыли. Ступени также были покрыты толстым ее слоем.

— Никаких следов, — присел воин барона, рассматривая лестницу. — Проверим, что там?

— Я пойду, — выступил вперед Юлиас.

— Ваше Высочество…

— Канн, это всего лишь вход в подвал, в котором столетия не было людей. Все, что мы сможем найти — это прокисшее вино и пыль. Ну и, возможно, чьи-то останки, — спокойно ответил Принц.

— А вдруг там сокровища?..

Люди барона, посмеиваясь, явно оживились.

— Четверо идут со мной, остальные остаются здесь — на тот случай, если пожалуют гости.

— Пятеро, — поправила Люсиль, выступая вперед. Юлиас сделал вид, что не слышал ее. Рыцари смерили девушку неприятным взглядом.

— Ты-то там зачем? — Канн положил ей на плечо свою огромную руку в латной рукавице.

— Я как-то мешала до этого? — вопросом на вопрос ответила девушка, глядя на рыцаря ледяным взглядом.

— Нет, — вздохнув, Канн убрал руку. — И дальше не мешай — к тебе тогда претензий не будет.

Первым в потайной ход пошел Канн, за ним — Принц. Следом спускались еще двое рыцарей и человек барона. Люсиль скользнула за ними. Она единственная не взяла факел, придерживая сумочку и готовая в любой момент схватить янтарь.

Тьма тут была такой густой, что казалась осязаемой. Факельный свет будто прорезал ее, выхватывая клубы пыли. Дышать затхлым воздухом было довольно сложно, так что кто-то периодически заходился в кашле. Они преодолели долгий спуск — или же он показался им таким, ведь двигались они медленно — и в тот же миг, как позади осталась последняя ступенька, раздался тяжелый скрежет задвигающейся двери.

— Эй, что такое?! — крикнул замыкающий строй человек барона.

— Проход закрылся! — донесся до них едва слышный голос из зала усадьбы.

— Ну так откройте его снова, — раздраженно проговорил Юлиас.

Они поднялись обратно. Выход преграждала стена, и с другой стороны доносились взволнованные голоса и суетливая возня.

— Что случилось? Почему не открываете? — постучал в стену Канн, пролезая вперед.

— Мы жмем на плиту, но дверь будто заклинило, — глухо прозвучало с той стороны.

— Может, есть другой рычаг?..

— У нас тут ничего, точно. Может, с вашей стороны что-то есть?

Было тесно. Кряхтя и ругаясь, оказавшиеся в западне попытались как следует осмотреться.

— Тут ничего, только голые стены, — произнес Юлиас, убедившись в своих словах.

— Возможно, рычаг будет дальше, — подала голос Люсиль.

— Может быть, — подтвердил Канн и двинул рукой стену. — Мы пойдем дальше, слышите? Поищем проход или, может, какой механизм, который откроет дверь.

— Мы здесь тоже еще посмотрим…

Они снова спускались по лестнице. Один из рыцарей вслух рассуждал, что, в общем-то, ничего страшного не случилось, и раз это так работает, то, скорее всего, механизм и правда где-то в подвале. Они двигались в том же порядке, что и раньше, только Люсиль скользнула вперед и смотрела теперь в медно-рыжий затылок Принца.

Ничего необычного, и это странно. Присутствие остаточной магии — ровно на том уровне, каком и должно быть. Ощутим лишь след старых защитных формул, но это совершенно нормально, учитывая, что они, вероятнее всего, спускаются в лабораторию.

За лестницей начинался довольно просторный коридор, конца которого отсюда не было видно. Ведьма прибавила шаг, чтобы оказаться плечом к плечу с Юлиасом. Юноша бросил на нее короткий взгляд и вновь промолчал. Девушка чувствовала, как растет напряжение внутри нее. На лбу выступил пот.

Что-то не так. Что же?..

Смутное беспокойство одолевало всех по очереди. Они быстро двигались, тщательно глядя под ноги и по сторонам. Впереди показался поворот, за которым, судя по всему, была еще одна лестница, ведущая вниз.

— Глубоко мы забрались, — пробормотал Канн.

Что-то щелкнуло внутри. Люсиль резко обернулась, хватая в правую руку янтарь.

Пыль мягко переливалась в свете факелов. Пламя мерцало, заходясь в неистовом танце. Капли крови расходились в воздухе, орошая собой все вокруг. Рыцарь и человек барона, обмякнув, сползали вниз по стене. Вынув длинные когти, тварь повернула голову и прыгнула прямо в стену, исчезая за ней.

— Осторожно! — крикнула ведьма, и в ту же секунду демон выскочил с другой стороны, целясь в Принца.

Люсиль крепко схватила Юлиаса свободной рукой за запястье. Раздался оглушительный в закрытом пространстве звон стекла, и девушка краем глаза увидела, как огромный янтарь треснул с одной стороны. Тварь отбросило, но она тут же вскочила на ноги, непонимающе тряхнув головой.

— Назад, Ваше Высочество! — Канн выскочил вперед с другим рыцарем, собираясь нанести удар.

Демон более всего имел сходство с волком или же другим подобным хищником. Он был полупрозрачным и будто бы состоял из черного клубящегося тумана, имея при этом четко очерченные формы. У него были огромные когти и длинный заостренный хвост. В глубине морды, там, где должны были быть глаза, горело яркое голубое пламя.

В момент атаки он словно становился материальным, обретая совершенный черный цвет и теряя прозрачность. Сейчас, ошарашенный внезапным отпором, он как раз был таким.

Все произошло за считанные секунды.

— Назад! — Люсиль уже доставала нужный камень.

Канн с силой толкнул демона тяжелым щитом, и в этот момент второй рыцарь пронзил его мечом в непроницаемо темную грудь. Лезвие вошло в плоть, не причинив твари вреда. Одним легким движением хвоста демон перерезал глотки обоим рыцарям. Они осели, захлебываясь собственной кровью.

Поблескивающий черный камень упал на пол, завертевшись на месте.

— Isse!

Из камня хлынул столп мутного света, выхватив демона. Тот замерцал, то обретая, то вновь теряя форму, и замер, не в силах сдвинуться с места.

— Бежим! — Люсиль схватила Юлиаса и с силой потянула за собой.

— Но… Монс, похоже, еще жив! Нужно забрать его!

Юноша, кажется, плохо понимал, что тут творится.

— Бежим, Ваше Высочество, у нас мало времени, — девушка потащила Принца к лестнице, каменной хваткой сжав ему руку.

Они практически скатились вниз и пробежали еще один коридор, довольно короткий. Низкая арка вела в искомое место — большой круглый зал, в котором когда-то была лаборатория мага. Они преодолели еще несколько ступеней и остановились посреди комнаты.

— У Вас факел — давайте, осмотрите стены! Есть тут какой-нибудь выход?

Люсиль уперла руки в бока и, замерев, уставилась себе под ноги. Юлиас бегал вдоль стен, ощупывая их для верности.

— Что вообще происходит?! — на ходу обернулся он к девушке.

— На нас напал демон, — ведьма продолжала сверлить взглядом пол.

— Это я понял, — выразительно ответил юноша. — Ты разве не остановила его?

— Я предположила, что черный оникс, зачарованный на противодействие бестелесным сущностям, сработает и на демоне, хотя не была уверена до конца. Он просто парализован на определенное время.

— Какое?!

— Это всегда зависит от типа и сущности бестелесного объекта, а также его непосредственной силы. Время удержания может варьироваться…

— Ты конкретно можешь сказать?!

— У нас около получаса максимум, — Люсиль оторвала взгляд от пола. — Вы снова со мной разговариваете. Поразительно.

— Ты издеваешься?! Сейчас не время для шуток! — Юлиас с ужасом смотрел на девушку.

— Я думаю, Ваше Высочество. Поскольку я предполагаю, что выхода из этой комнаты мы так легко не найдем, я пытаюсь сообразить план нашего спасения, — она была совершенно спокойна.

Принц возмущенно развел в воздухе руками, но пошел дальше вдоль стен.

Разруха — вот общее слово, которое лучше всего описывало место, где они сейчас находились. Мебель была перевернута вверх дном, всюду валялись мелкие осколки стекла. Кажется, кто-то нарочно устроил тут беспорядок много сотен лет назад — или, возможно, обыск.

— Ничего, — Юлиас обернулся к Люсиль.

— Может, пройдете еще раз?..

— Я же сказал — ничего, — Принц повысил голос и подошел к девушке.

— Не кричите, пожалуйста. Вы мешаете думать, — ведьма сложила руки на груди, продолжая невидящим взглядом смотреть в пол.

— Прости, я… Прости.

Юлиас виновато повел рукой и присел на край стола, смахнув пыль. Девушка вздохнула.

— Демоны — это призрачные сущности из иного мира. Все тонкости и правила их призыва, а также списки имен, были потеряны давным-давно. Я не знаю, можно ли вообще убить его какой-либо магией, но обычное оружие совершенно точно бессильно.

— Это я заметил. Раз нельзя убить, то, наверное, можно отправить обратно?..

— Естественно. Вот только сделать это должен тот, кто его вызвал.

— А кто мог вызвать этого демона, если живший тут маг давно умер?

— Ольман, — Люсиль напряженно выдохнула.

— Что? — Юлиас поерзал, не веря своим ушам. — Сын барона Зигмана?..

— Да. Я не собиралась разбалтывать чужие тайны, но сейчас, кажется, нет выбора. Ольман — маг, и меня ввела в заблуждение его ощутимая слабость. Оставался лишь один вопрос — почему демон появился в лаборатории, а не в печати призыва, и остается здесь? Теперь я знаю ответ — он у меня под ногами.

Принц внимательно вгляделся в пол, посветив себе факелом. Черные линии плавно сплетались под слоем пыли в затейливый магический узор.

— Это печать проявления, — пояснила ведьма. — Все призванные твари появлялись здесь. Дополнительные меры безопасности, да… Демон остается тут, поскольку действует старое защитное заклинание, исключающее возможность побега. К сожалению, с прошествием веком чары ослабли, потому он смог выйти за пределы круга — правда, в дом он по-прежнему попасть не может.

— Значит, нам нужен Ольман, — подытожил юноша.

— Верно, — мягко ответила Люсиль.

— Ты издеваешься.

— Само собой. У нас осталось минут двадцать, и я не верю, что за это время сын барона примчится на белом коне спасать наши шкуры.

— А ты… можешь что-нибудь сделать? — с робкой надеждой спросил Юлиас.

Ведьма полезла в поясную сумку, доставая смятые страницы книги.

— Если бы это был обычный монстр, я бы применила Узы крови. Но, к сожалению, демон — совсем иная сущность, не имеющая магических узлов, которые бы можно было разрушить. Быстрое перемещение, конечно, весьма полезно в бою — но я не знаю, как можно убить эту тварь. Также, Узы помогли бы мне скрыться и сбежать, вот только бежать отсюда некуда, а сквозь стены я проходить, в отличие от демона, не умею. А даже если бы и был путь отступления — тут еще есть Вы, и Вас тоже надо как-то спасать.

— Уж прости, что так бесполезен, — Принц покачал головой, пытаясь изобразить на лице искреннее раскаяние.

Девушка тщательно разгладила страницы и, присмотрев открытый участок пола, принялась очищать его от пыли.

— Прощаю, конечно. Что мне еще остается, — пробормотала Люсиль в ответ.

— Тебе помочь? — он уже садился рядом, помогая расчистить пол.

— Я, может, решила заняться уборкой перед смертью, — посмотрела на него ведьма, чуть прищурив глаза.

— Ты явно что-то придумала.

— Ольман отдал мне книгу, по которой вызывал демона. Я подробно ее изучила и…

— И?..

Девушка вздохнула.

— Ничего не нашла.

— В таком случае, перед смертью можно заняться чем-то более интересным, чем уборка.

— Я вижу по Вашим наивным глазам, что ничего такого Вы не имели в виду, но, кажется, Вы даже не представляете, как двусмысленно это прозвучало.

— Я…

Люсиль подняла уголки губ, наблюдая за реакцией юноши. Юлиас чуть нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит девушка.

— Я все же попробую принудительно разорвать привязку, как советовал Виво из Ковика, — спокойно продолжала она. — На основе тех формул, что были в книге, я попытаюсь составить обратное заклинание и использую свою кровь в противовес демону. Теоретически, если моя сила окажется преобладающей, я смогу порвать связь, даже если формула будет не совсем точной. В любом случае, я использую заклинание удержания, так что сразу мы не умрем…

— Потрясающе. Это наш план? — Принц встал, отряхивая колени и уступая место ведьме. Люсиль уже достала чернильный камень и принялась за рисунок.

— Это мой план. Вы, конечно, можете придумать свой. Или еще осмотритесь вокруг — мало ли, вдруг найдете волшебный меч, который сразит демона с одного удара…

— Иногда… ты невыносима, — вздохнул Юлиас, покачав головой.

— Я — всегда невыносима, — поправила ведьма, глядя в страницы книги и вычерчивая линии отточенными движениями руки. — Пожалуйста, не отходите далеко — у Вас все-таки факел.

— Ты успеешь? — юноша поднял руку вверх, освещая место работы девушки.

— Если бы я не была уверена — думаете, стала бы рисовать?..

Они замолчали, и только скрип чернильного камня о пол лаборатории нарушал неподвижную тишину.

— Ты, кажется, вообще ничего не боишься, — тихо произнес Юлиас через некоторое время. Рисунок был готов на три четверти.

— Почему же? Как и любой нормальный человек, я, к примеру, боюсь смерти, — тоже тихо отвечала ведьма, пыхтя от напряжения.

— По тебе не скажешь.

— Моя жизнь стоила мне огромных трудов. Это не то, что я готова отдать просто так.

— Ты знала, что случится нечто подобное. Ты могла остаться в поместье, но пошла сюда.

— Поверьте, если бы я была совершенно уверена в том, что проиграю демону, то Вы бы никуда не поехали.

— Я ведь не послушал тебя.

— Я бы применила более действенные методы.

— Мою еду тщательно проверяют.

— Вы правда думаете, что в таких вещах можно переиграть ведьму? — Люсиль как-то подозрительно хмыкнула.

— Нет. Теперь думаю, что нет…

Девушка встала, проверяя магический круг.

— Надеюсь, что все верно, — она придирчиво рассматривала свою работу.

— Ты же говорила, что чувствуешь течение магии, когда все правильно, разве нет?..

— Сейчас — нет. Эта формула не является завершенной без моей крови, а кровь должна пролиться лишь тогда, когда демон вступит в круг.

Юлиас слегка побледнел.

— Тебе не кажется, что…

Люсиль замерла, движением руки заставив Принца прерваться на полуслове.

— Я чувствую, как тает мое заклинание, — тихо проговорила она. — Встаньте рядом, живо.

Она ступила в начерченный ею круг, юноша тут же приблизился. В левой руке, предварительно закатав рукав, Люсиль крепко сжала янтарь. Правой, наклонившись, извлекла из сапога кинжал, ранее принадлежавший Ведьме.

— Попал ко мне вот в таком виде. Надеюсь, скоро найду мастера, который изготовит мне ножны, — пояснила девушка.

Принц лишь сглотнул и молча кивнул в ответ.

— Чтобы камень защитил и Вас, держитесь за меня крепче. Не за одежду, а за меня саму, иначе не сработает. Предположительно, мы выдержим два удара, но к этому времени я уже начну читать заклинание. Только, прошу Вас, не дергайте за руки и не споткнитесь, когда нужно будет выйти из круга.

Юлиас как раз ухватил ее за локоть и сразу отпустил.

— За что тогда держаться? — возмущенно проговорил он.

— Ваше Высочество, у нас меньше минуты…

Принц ухватил ее за тонкую талию, так что ведьма чуть качнулась.

— Не толкайте так и не отпускайте, ясно? Когда почувствуете, как я делаю шаг назад, отступайте со мной — мы должны быть вне круга…

— Погоди… Раньше, в коридоре, ты ведь схватила меня за руку и…

— Главное — ничего не бойтесь, — прервала его Люсиль.

— Да. Хорошо. Я готов, — Юлиас не видел лица девушки, но ее спокойствие передалось ему.

— Все, — прошептала ведьма.

Секунды отчетливо отдавались в ушах. Первая, вторая, третья…

Ее сердцебиение участилось, но она дышала ровно.

Она справится. Так же, как и всегда.

Демон бесшумно выскочил из стены и столь же бесшумно бросился к единственным выжившим в пределах лаборатории. Звон бьющегося стекла подтвердил, что защита сработала, и в тот же миг Люсиль с силой прорезала себе левое запястье от локтя до ладони. Ручьем потекла кровь, падая на линии круга.

— Sai aminne'h — Amo, dimon, en ua matif'l es sai. Sai aminne'h — Amo, dimon, en sai kainne ua. Sai aminne'h — Amo, dimon, en sai adaste ua…

Ведьма громко начала читать заклинание, так что ее голос эхом отдавался в зале. Демон взвился, еще раз ударив когтями, но магия начинала действовать.

Кровь распределилась по всему кругу, повторяя рисунок. Печать слабо замерцала бледным синим светом. Призрачная тварь дернулась, но не смогла вырваться за границы магических символов. Люсиль отступила вместе с Юлиасом, продолжая читать заклинание. Демон ударил еще, и янтарь в кровоточащей руке девушки рассыпался в пыль. Следующий удар пронзил пустоту — ведьма с Принцем отступили на достаточное расстояние.

Демон не издал ни единого стона, пока заклинание нещадно терзало его призрачную плоть. Он был совершенно беззвучным, будто тень — и также беззвучно ушел обратно в свой мир.

— Ne eresti ua. Sa wit'he.

Люсиль тут же опустилась на колени, спешно доставая малисс.

— Все? — с некоторой оторопью произнес Юлиас.

— А Вы ждали чего-то особенного? Что, громыхая и сыпля разноцветными искрами, разверзнется пропасть прямо у нас под ногами и демон, помахав когтистой лапой, отправится в беззвездные дали? — девушка чуть поморщилась, наблюдая, как затягивается ее рана.

— Нет, но… Ты в порядке? — юноша присел рядом, отложив факел в сторону.

— Да что мне сделается, — пробормотала ведьма.

— Это вообще нормально, что ты себя постоянно режешь?! — Юлиас столь искренне возмутился, что девушка, не выдержав, улыбнулась.

— Нормально, Ваше Высочество. Я Вам как-нибудь объясню подробнее, что из себя представляет тело мага, но сейчас нам нужно заняться более насущными делами. К примеру, найти выход…

— Сначала надо проверить, как там мои люди — возможно, кто-то из них жив.

— Верно. Я схожу. Оставайтесь здесь…

— Нет, — Принц решительно встал. — Я пойду сам.

Люсиль подняла взгляд и некоторое время тщательно всматривалась в лицо Юлиаса.

— Ладно. Пойдем вместе и…

Резкая боль свела правую руку. Скверна пульсировала, билась, просачивалась глубже. Перед глазами встала красная пелена.

Девушка задержала дыхание, чтобы не выдать себя, и продолжила сдавленным голосом:

— А, впрочем, Вы правы. Идите. Заодно проверьте проход — может, нам больше и не нужно искать выход.

— С тобой все хорошо? — юноша с подозрением глядел в глаза Люсиль.

— Потеряла много крови, так что чувствую себя неважно.

Девушка отложила малисс и подергивающимися пальцами извлекла из сумки мешочек с мелкими камушками. Потрясла его как следует, и он замерцал своим зеленовато-синим цветом.

— У меня есть вот это, так что берите факел с собой.

— Речные коллярии? Или это морские? Нет, для морских слишком мелкие, значит, все же речные. У меня были такие в детстве, — Юлиас с любопытством покрутил в руках мешочек и отдал его обратно девушке.

— Удивительно, что Вы знаете даже о таких вещах.

Принц улыбнулся с легкой грустью во взгляде и направился к выходу из зала.

— Отдыхай пока, — на ходу бросил он.

Люсиль дождалась, пока он покинет пределы видимости, и согнулась пополам от боли. Даже если бы она хотела крикнуть, то не смогла бы — дыхание перехватывало. На некоторое время она замерла так, стоя на коленях и упираясь лбом в пол, сжав правую руку левой.

Примерно через минуту начало отпускать. Ведьма прерывисто втянула носом воздух. Пульсация ослабевала, оставляя после себя неприятное ощущение онемения и тяжести.

— Так… Хорошо… Вставай. Нужно еще осмотреть лабораторию…

Покачиваясь, она встала на ноги. Камешки давали значительно меньше света, нежели факел, но этого было достаточно. Отгоняя все лишние мысли, девушка еще раз глубоко вдохнула и выдохнула, после чего приступила к поискам.

Она заглядывала во все углы и выдвигала каждый ящик, открывала дверцы шкафов и порылась в пыли камина. Ей попались несколько скучных книг, в которых автор пространно рассуждал о теории возникновения магии, а также пара огромных трудов о причинно-следственных связях в мире. Девушка поморщилась, поразившись, как эти записи не сожгли в огне — она бы, по крайней мере, сделала это в первую очередь.

Более любопытной оказалась подборка о различных магических тварях, но Люсиль не нашла там для себя ничего нового. Страницы осыпались при легком касании, и девушка быстро просмотрела бесполезную для нее книгу.

Еще одна работа изначально не привлекла ее внимания, но, убедившись, что более она ничего не найдет, Люсиль с раздражением взяла в руки подшитую стопку бумаг. Здесь даже не имелось обложки, и на верхнем листе было размашисто выведено «Заметки о болезнях».

Это был совершенно стандартный перечень — ведьма пролистывала страницу за страницей, видя знакомые названия различных человеческих болезней и способы их лечения. Надо отдать должное автору — каждое описание сопровождалось подробнейшей иллюстрацией, изображавшей все этапы заболевания.

— Формула Розереса для лечения кручиницы? Любопытно, конечно, но неэффективно и…

Она запнулась на полуслове. Следующая страница содержала детальный рисунок полынника, зараженного скверной. На другой картинке изображалась сама скверна, а рядом находилось небольшое описание. Ведьма напряглась, вчитываясь в каждую букву.

Вначале шло, как всегда у этого мага, пространное вступление, не несущее совершенно никакой информации. Автор писал о том же, о чем и все остальные — то есть о том, что никто ничего толком не знает о скверне и причинах ее возникновения. Можно было бы посчитать ее мифом, если бы не количество упоминаний, достаточных, чтобы думать об этом как о реальной вещи.

Следующая запись, видимо, была сделана значительно позднее. Автор с восторгом и некоторым волнением рассказывал о том, как неподалеку его ученики приметили молодого полынника, ведущего себя крайне странным образом. Кажется, он заражен — но сказать точно это можно будет лишь после того, как удастся его поймать.

Далее начинался отчет о вскрытии, довольно краткий и весьма сумбурный.

«Доставили образец. Невероятное существо, что уж говорить — абсолютно притом безобидное. Ловить не пришлось. Нашли мертвым в саду, прямо среди полыни, где он обитал. Умер, судя по искаженному лицу(морде?), в страшных мучениях. Свидетельствую — был заражен скверной. Внешние проявления также подтверждаются. Решил провести вскрытие. Работал под лунной защитой — не уверен, что это заразно, но и в обратном не уверен также. Мои предвкушения оказались напрасны. Внутренне скверна никак не обнаруживает себя, поражая, видимо, исключительно магические узлы и цепи. Об этом знаменует то, что все зараженные скверной твари имели соответствующее происхождение. Болезнь(проклятие?) показывается лишь наружно, определенно направляясь к голове и захватывая под свой контроль простейших. У магов, насколько я знаю, такого не происходит, и скверна по каким-то причинам движется к сердцу. К сожалению, достать человеческие образцы не представилось возможным.

Буду продолжать работу в данном направлении. Пока — одни вопросы».

Это не объясняет того, как скверна оказалась в камне и поразила медведя. Это вообще ничего не объясняет.

Вздохнув, Люсиль быстро пролистала оставшиеся страницы. Записи о лонгулезе, кабитре, маине… Подпись — Виво из Ковика. Все заметки, найденные в этой лаборатории, содержали данное имя, или же его более краткую версию — просто «В». В том, что это был один и тот же человек, сомневаться не приходилось — почерк был идентичен. Либо этот Виво жил тут сам, либо, что более вероятно, тут обитал ярый его поклонник. В любом случае, девушка была уверена в том, что слышала это имя ранее.

Она с сожалением и некоторым раздражением засунула бумаги обратно в ящик. Присев на краешек перевернутого стола, ведьма невидящим взглядом уставилась в сторону камина, находясь в ореоле зеленоватого света. Камешки издавали чуть слышный звенящий звук.

— Виво, Виво… Я ведь читала о тебе, правда? — задумчиво пробормотала девушка. Едва заметный выступ за витиеватой отделкой камина привлек ее внимание. Она встала и, не задумываясь, дотронулась рукой до примечательной детали.

Где-то позади раздался глухой треск. Люсиль посветила себе, подняв мешочек повыше. Часть стены отъехала в сторону, открывая еще один проход. В этот момент раздались торопливые шаги.

— Там закрыто, как и прежде. Я поговорил с теми, кто остался в доме — демон и правда не смог добраться до них, как ты предполагала. Я кратко объяснил ситуацию, успокоив своих людей на время. Если мы не найдем механизм, они начнут разбирать стену, — голос Юлиаса был сдержанным и спокойным.

Люсиль обернулась, стоя рядом с открывшимся потайным ходом.

— О, — Принц подошел ближе и поднял факел. — Вижу, ты времени зря не теряла.

— Есть выжившие в коридоре? — девушка засунула мешок с камнями обратно в сумку. Некоторое время они еще мерцали, медленно затухая.

— Нет, — коротко ответил юноша и плотно сжал губы.

— Тогда идемте, — кивнула Люсиль. — Дайте мне факел, я буду первой.

Принц недовольно вздохнул.

— Послушай…

— Ваше Высочество, сейчас тут только мы двое и, раз уж Ваша охрана отсутствует, я буду заменять ее столько, сколько потребуется. У Вас, конечно, есть меч, но в данной ситуации моя магия будет полезней, так что позвольте мне идти впереди.

— В одиночку замещаешь отряд моих рыцарей? — горько усмехнулся Юлиас, отдавая ей факел.

— Верно. Все, как Вы говорили сегодня днем.

Ведьма ступила на полуразвалившиеся ступени, пригнув голову. Винтовая лестница резко уходила вниз и вбок.

— Тебя задели мои слова? — Принц шагнул следом, глядя на взъерошенный белый затылок.

— Ничуть, Ваше Высочество. Если Вы хотели унизить меня подобным образом, у Вас ничего не вышло. Другое дело, что Вам ни к лицу подобные высказывания…

Они осторожно спускались, держась руками за стены. Преодолев опасный участок, юноша наконец подал голос:

— Каково это — быть всегда и во всем правой? Великолепное, должно быть, ощущение.

— Просто потрясающее. Я рада, что Вы все же оставили свои иллюзии относительно моей персоны.

— Ты, кажется, делаешь все, чтобы оттолкнуть от себя других.

— Я лишь даю понять людям, что не нуждаюсь в них. Обычно… этого достаточно. А раз так, то зачем мне те, кто так легко отступают?

Лестница кончилась столь неожиданно, что Юлиас с разбегу врезался в Люсиль. Девушка качнулась, но продолжила твердо стоять на ногах. Впереди маячил узкий коридор, грубо прорубленный прямо в скалистой породе.

Потерев ушибленную спину, ведьма обернулась к Принцу.

— Осторожнее, прошу Вас, — выразительно попросила она.

— Постараюсь, — коротко кивнул юноша.

Коридор не имел ответвлений, но был весьма тесным и местами очень низким, так что приходилось сгибаться пополам, чтобы пройти. Спутники двигались молча, изредка сопя от напряжения в особо узких участках дороги. Шли они довольно долго, пока коридор наконец не кончился, и оказались в извилистой сети пещер. К их огромному облегчению, многочисленные ветви являлись тупиками, и дальнейший путь пролегал сквозь единственный доступный ход.

— Далеко забрались, — пробормотала Люсиль тихо. — Плохо представляю, где мы можем выйти.

— Если вообще выйдем.

— Да Вы прямо излучаете веру в лучшее, — хмыкнула девушка. — Мы пережили нападение демона — после такого весь мир должен казаться чрезвычайно радужным и прекрасным.

— Мы — пережили, верно. А четверо людей, отправившихся со мной — нет.

— Я не могу защитить всех.

— Это только моя ошибка.

— Я могла бы позлорадствовать сейчас и сказать, что пыталась отговорить Вас от этой дурной затеи, но, в общем, это не имеет никакого смысла. Мы двое живы, и я вполне довольна таким исходом событий.

— Почему ты так заботишься о моей шкуре? Только потому, что я — наследник?

— Если бы Вы погибли тут, это было бы необычайно глупо и бессмысленно. Я ранее приложила определенные усилия, чтобы вернуть Вас в мир людей, и не хотела бы, чтобы они пропали даром.

— И все?..

— Вы будто ждете признания всех Ваших неоспоримых достоинств. Забудьте то, что я сказала ранее. У Вас необыкновенно красивые глаза — именно поэтому я спасаю Вас. Весомый аргумент, правда?

Девушка остановилась и устало обернулась к Юлиасу. По ее лицу, как обычно, нельзя было сказать, шутит она или говорит всерьез.

— Ты…

— Невыносима, да. Можете повторить это еще несколько раз, если Вам станет легче.

— Я не это хотел сказать.

— А что же?..

— Неважно, — Принц помотал головой.

Люсиль еще секунду смотрела ему в глаза, потом неожиданно подняла руку и провела пальцами по медным волосам.

— У Вас тут паутина застряла, — тихо произнесла она, демонстрируя липкие белые нити.

Опустив голову, она развернулась и, более ничего не говоря, двинулась дальше. Юлиас тоже промолчал, проводив девушку долгим взглядом, и лишь затем пошел следом.

Своды пещер начинали казаться бесконечными. Скоро стены заметно увлажнились, и отовсюду начала капать вода. Под ногами было склизко и скользко. Впереди показался отвесный спуск и, присев на корточки, Люсиль осторожно съехала вниз. Упав на какие-то гниющие водоросли, ведьма быстро встала и отошла в сторону. Следом приземлился юноша, тяжелым вздохом подытожив всю их нынешнюю ситуацию.

Это была огромная пещера — даже подняв факел, они не увидели потолка. Здесь начиналось озеро, чернеющее непроглядной тьмой, и уходило куда-то дальше, под землю. Направление воды подсказывало, что где-то в глубине есть проход в следующий зал.

Юлиас еще отряхивался, когда девушка протянула ему факел и вновь достала коллярии.

— Я нырну и проверю, что там.

— У меня ведь нет выбора, верно? Ты все вознамерилась делать сама? — вздохнув, Принц взял в руку факел.

— Не волнуйтесь, если там есть проход — Вы тоже искупаетесь.

Вода была ледяной. Люсиль набрала воздуха в грудь и нырнула, крепко сжимая в руке мешочек. Почувствовав родную стихию, камешки засветились в два раза ярче.

Ненавистное ощущение. Все сжимается вокруг, будто хочет поглотить и никогда уж не отпускать. Легкие обжигает, и кожу тоже. Быстрее бы оказаться на суше.

Она вынырнула с другой стороны, откашливаясь. Эта пещера была целиком залита водой, и нужно было искать путь дальше.

— Вы видите свет оттуда, Ваше Высочество? — позвала девушка.

— Да, — крикнул в ответ Юлиас.

— Тогда плывите…

Он скоро показался над поверхностью, легко преодолев расстояние под водой.

— Холодновато, — только и заметил юноша, оглядываясь по сторонам.

— Надо понять, куда плыть дальше. Будем искать вместе? — Люсиль смешно шмыгнула носом.

— Да, давай.

Юлиас тут же скрылся. Девушка последовала за ним, тяжело вздохнув. Скоро им удалось обнаружить узкий проход, куда с трудом мог протиснуться взрослый человек. Они вынырнули, готовясь к новому погружению.

— С тобой все в порядке? — Принц с сомнением уставился на ведьму. — Выглядишь не очень.

— Как еще можно выглядеть, будучи окруженной зелено-голубым светом? — сипло ответила Люсиль, откашливаясь.

— Я не об этом. Ты, кажется, боишься воды.

— Когда-то в детстве меня утащил ко дну речной водник. Удалось спастись лишь чудом, но я хорошо запомнила те ощущения. Это, правда, не помешало мне позднее научиться плавать, но нырять я по-прежнему не люблю, — Люсиль откинула со лба мокрые волосы.

— Это заметно, — Юлиас улыбнулся.

— О, безусловно, это была весьма забавная история, — фыркнула девушка.

— Я улыбнулся по другой причине. Ты готова?

— Конечно же нет…

Они нырнули и добрались до прохода, после чего по очереди пролезли сквозь узкую расселину. Проплыли еще, набрали воздуха в грудь и нырнули снова, плывя дальше.

Люсиль с облегчением втянула носом свежий лесной воздух. Они с Принцем очутились в небольшом озере, в окружении высоченных деревьев. Они шли так долго, что уже наступила ночь — непроглядная тьма царила вокруг. Черное небо, плотно застлавшись тучами, скрыло луну в своих недрах, так что источником света по-прежнему оставались коллярии.

— Вон там, кажется, можно вылезти, — кивком головы указал направление Юлиас.

Они выбрались на берег, тяжело дыша. Люсиль отжимала свою рубашку, внимательно глядя по сторонам. Принц делал то же самое — доспех он снял ранее, перед первым погружением в воду.

— Плохо представляю, где мы и куда идти, — проговорила девушка, тщательно выливая воду из сапог.

— Дождемся рассвета, — согласно кивнул Юлиас.

— Ваши рыцари там с ума сойдут от беспокойства, — хмыкнула Люсиль.

— Скорее, разберут все стены до основания, — улыбнулся в ответ юноша.

— Я займусь костром, Ваше Высочество.

— Я помогу.

Вместе они насобирали веток, и скоро два насквозь промокших путника, поеживаясь, сидели перед крохотным желтым огоньком.

Люсиль порылась в своей поясной сумке и достала сверток с вяленым мясом.

— Будете? Промокло, правда, — она протянула половину Юлиасу.

— Это можно исправить.

Он насадил мясо на тонкую веточку и приблизил к огню. Одобрительно хмыкнув, девушка последовала его примеру.

— В твоей сумке, кажется, есть все, — Принц сосредоточенно обжаривал кусочек мяса.

— Мне порой самой чудится, будто она безразмерна. Жаль, это не так — иначе у нас сейчас были бы еще хлеб и сыр.

Некоторое время они увлеченно подсушивали мясо, соревнуясь в мастерстве обжарки. Победа досталась ведьме.

— Зато Вы лучше плаваете, — пожала плечами она. Возразить было нечего.

Когда все мясо было съедено, Юлиас, пошевелив угли костра, начал разговор.

— Мы сейчас в относительной безопасности и никуда не бежим. Расскажи мне, наконец, что же все-таки сегодня произошло.

Девушка уселась поудобнее и шмыгнула носом.

— Ольман — маг. Это врожденное, если вдруг Вы не знаете. Так получилось, что в той усадьбе, где мы сегодня были, он нашел книгу с именами и способами призыва демонов. Решив поиграть со своими друзьями в глупые игры, он случайно вызвал ту тварь. Мальчик рассказал мне все — я уверила его в том, что он обычный человек, и забрала книгу. Я не думала, что он в самом деле мог призвать подобное существо, но все же рассудила, что лучше не рисковать. Посчитав, что смогу воззвать к Вашему благоразумию, я совершила вторую ошибку. Одна — это уже много, а две — непростительно. По крайней мере, я всегда готовлюсь к худшему, и это нас спасло.

— Ты сказала Ольману, кто ты?

— Нет. Я просто поговорила с ним.

Вздохнув, юноша провел рукой по лицу.

— Я слишком увлекся беседой с Марисс и не заметил, как выпил больше, чем требовалось.

— Марисс — очень красивая девушка. О других ее достоинствах не берусь судить, ведь мы почти не общались. Но, в общем, неудивительно, что она вскружила Вам голову.

— Она не только красива, Люси. Мы дружим с ней с самого детства — могу уверить тебя, что она очень добрый, веселый и жизнерадостный человек. Об этом не говорят вслух, но она рассматривается как моя будущая невеста. Преимущество у подобного брака лишь одно — надежность. Члены семьи Освиксов являются преданными слугами рода Эддинов. Отец пока откладывает этот вопрос, надеясь найти мне лучшую партию, сулящую большие выгоды для Империи. Но, в целом, Марисс остается вариантом на крайний случай.

— Зачем Вы мне все это рассказываете? — Люсиль зябко повела плечами.

— Сам не понимаю, — Юлиас неотрывно следил за короткими языками пламени.

— Знаете что? Ложитесь спать. Вам необходимо привести свои мысли в порядок, — девушка внезапно подбадривающе улыбнулась.

— А ты? Тоже будешь спать? — прищурившись, посмотрел на нее Принц.

— Нет. Я буду охранять нас этой ночью.

Юлиас попытался было прилечь на бок, но твердая земля оказалась не самым удобным местом.

— Это какая-то особая подготовка магов, да? Не спать, не есть, травить себя ядами, — ворочаясь, проговорил он.

Ведьма только хмыкнула себе под нос.

Принц все ерзал, не в силах заснуть, а девушка смотрела сквозь пламя и сквозь деревья, еще дальше. В голове возникали обрывочные описания и снова угасали. Она пролистывала страницы, одну за одной, книгу за книгой. Имя билось в ее голове, стремясь наконец выйти из тени памяти.

Виво Великолепный — так о нем писали в Хрониках. Ни слова о том, что он был из Ковика, но ни один маг в здравом уме не дал бы себе прозвище «великолепный». Он был сильнейшим магом эпохи заката и умер чуть более трехсот лет назад. Местом его смерти стал мыс Хольген, расположенный на самом севере Хоннских островов. Он и другие маги сражались тогда против неизвестного врага и пали в бою. Их тела, по слухам, так и остались во льдах.

Это ее единственная зацепка. Если найти кости Виво, она сможет поговорить с ним. Вполне возможно, он знал о скверне в момент смерти гораздо больше, чем осталось в записях. Вот только добраться до мыса Хольгена будет очень и очень непросто.

Юлиас уже спал, изредка вздрагивая от холода. Люсиль закатала влажный рукав рубашки, разглядывая скверну в свете пляшущих языков костра.

— Я найду способ совладать с тобой, вот увидишь, — чуть слышно прошептала она и резко опустила рукав обратно.

* * *

Как только небо с одной стороны стало чуть светлее, Люсиль тут же разбудила Юлиаса. Они определили, куда им нужно двигаться и, затушив костер, отправились в сторону усадьбы мага. Лес тут был густой и труднопроходимый, но где-то через пару часов пути справа на холме показался знакомый силуэт полуразрушенного дома.

Двое рыцарей были на месте — они с нескрываемым облегчением выдохнули, увидев Принца живым и здоровым. Остальные, пояснили они, поехали к барону за инструментом и крепкими мужиками, дабы вскрыть наконец стену потайного прохода. Сделать это было нужно в любом случае, ведь там оставались тела павших бойцов.

Рыцари быстро свернули лагерь и двинулись вместе с Люсиль и Юлиасом к поместью Освиксов. Никто не задавал глупых вопросов, и девушка так и не спросила, что именно рассказал своим людям Принц. Алли лениво всхрапнула, встретив свою хозяйку — ведьма в ответ лишь укоризненно покачала головой.

Они пустили лошадей галопом, и где-то через час догнали выехавший ранее отряд. Далее они ехали вместе, уже не торопясь. Все были в подавленном состоянии из-за смерти боевых товарищей, но никто так и не задал Люсиль ни одного вопроса.

Стоило лишь взглянуть на двор барона, чтобы понять — что-то произошло. Слуги в ужасе перешептывались и бегали туда-сюда. Мужики понуро кололи дрова, женщины голосили. С псарни раздавался протяжный вой собак.

— Что случилось? — Принц нахмурился, глядя по сторонам.

Наконец кто-то сообразил, что вернулись наследник и его люди, и к спешивающимся всадникам подбежал шустрый мальчонка, бывший помощником конюха.

— Малец, чего все будто полыни наелись? — спросил один из рыцарей.

— Беда у нас приключилась, — тут же заголосил в тон бабам мальчик, — ой, беда. Помер нынче ночью баронов сын. Его к утренним занятиям ждали, а он, стало быть, не вышел. Пошли в его комнату — мертв он ужо.

Юлиас с ужасом обернулся к Люсиль. Он видел, как побелело ее лицо, и не стал ничего спрашивать, только отрывисто произнес:

— Идем, мне нужно к Зигману.

Схватив девушку за руку, он повел ее за собой, на ходу разгоняя мельтешащих слуг.

— В сторону! — рявкнул он, так что столпившиеся на лестнице зеваки мигом разбежались по своим делам.

Вот и коридор, ведущий в спальню Ольмана. Принц и ведьма быстро преодолели его — дверь в комнату была распахнута настежь.

Ольман лежал на кровати, и лицо его искажала застывшая гримаса боли. Изо рта, ушей и носа текла ранее кровь, засохнув на коже и пропитав подушку. Тело мальчика было неестественно выгнуто, будто он тянулся вверх.

Марисс была на полу, рядом с кроватью, вся растрепанная, и рыдала навзрыд, прижимаясь к груди брата. Антуаза находилась тут же, в углу, и что-то шептала, прикрывая лицо ладонью и тихо плача. Барон сидел на стуле, обхватив себя руками за голову. Несколько слуг стояли рядом, не решаясь пока заговорить с Освиксами.

— А, эт ты, Юлиас. Да… А у нас тут… Ну, сам видишь, — растерянно произнес Зигман. — Вчера Ольман такой веселый был. И за ужином тоже. Видать, это… как говорят… ну, оно перед смертью всегда так бывает, что будто бы человек уже здоров…

Он сдавленно всхлипнул. Принц только сочувственно кивнул, не в силах сказать что-либо.

Люсиль опустила голову и пошла прочь по коридору. Юлиас пробормотал какие-то извинения и бросился следом. Она остановилась.

— Они были связаны, — глухо проговорила ведьма, чтобы никто их не слышал. — Демон и Ольман. Опытные маги никогда не допустят подобного — жизнь демона идет порознь с их жизнью. Этот демон был сильнее Ольмана, и когда я принудительно порвала связь, он забрал мальчишку с собой. Как же я не предусмотрела этого?.. Может, дополнительное заклинание защиты или еще что-нибудь…

Люсиль покачала головой, медленно сжимая пальцы.

— Ты не можешь предусмотреть все, — попытался успокоить ее юноша.

— Но я должна, — она посмотрела ему в глаза, и на секунду в лице ее что-то изменилось. — Должна, понимаете?..

Он протянул к ней руку, но девушка развернулась и быстрым шагом направилась в сторону своей комнаты.

* * *

Спустя час Люсиль уже седлала Алли в конюшне.

— Да, я знаю, что ты устала. Тебе станет легче, если я скажу, что тоже вымоталась? Ты хотя бы спишь как полагается, а я на ногах две ночи подряд…

Алли недовольно храпела, норовя хлестнуть девушку хвостом по лицу.

Ведьма не стала мыться и завтракать. Она собрала припасы в дорогу и уложила все свои вещи. На ней был надет ее темно-бордовый поношенный плащ, и нужно было лишь уговорить лошадь пуститься в дальнейший путь прямо сейчас. Оставаться в поместье Освиксов не имело смысла, тем более когда у людей такое горе. Им теперь явно было не до гостей.

На нее никто не обратил внимания, когда она выходила со двора. Все продолжали бегать и суетиться, создавая невообразимый шум. Девушка вздохнула и накинула капюшон на голову.

— Ты снова уходишь, не прощаясь, — раздался строгий голос Юлиаса.

— В прощании нет нужды. Мы связаны, теперь я понимаю это — так или иначе, судьба вновь сведет нас вместе, — ведьма произнесла это с некоей обреченностью в голосе и обернулась, тяжело вздохнув.

— Ты ведь говорила, что составишь мне компанию до тех пор, пока не закончишь свое дело, — юноша подошел ближе, остановившись в двух шагах от девушки. Алли всхрапнула и попыталась исподтишка хлестнуть хвостом и его.

— Я закончила. Все, что мне было нужно, я нашла в той лаборатории, пока Вы отлучались.

— То есть… Нет, погоди…

На лице Принца одновременно проступили удивление, гнев и разочарование.

— Верно. Усадьба мага являлась моей целью — так получилось, что я отправилась туда вместе с Вами и вашим отрядом. Конечно, я собиралась идти одна. В таком случае, на четыре жертвы было бы меньше. Но — что случилось, то случилось.

— Ты… Ты вовсе не беспокоилась обо мне или моих людях. Ты просто преследовала свои личные цели, и все! — он крикнул это, так что проходящие мимо слуги вздрогнули.

Люсиль опустила капюшон, чтобы лучше видеть Принца. Ее холодное лицо было безмятежно пустым, а светло-голубые глаза казались отражением безмолвного осеннего неба.

— Вы злитесь на меня, — спокойно проговорила она. — На то есть причина? Я не лгала Вам и не использовала Вас, не предавала и не оставила на потеху демону. Чем же я провинилась тогда, скажите? Только лишь тем, что обманула чьи-то призрачные ожидания?..

Ее красивый тонкий голос звенел в воздухе, перемешиваясь с дуновением прохладного ветра. Юлиас застыл, глядя в печальные голубые глаза.

Она приблизилась почти вплотную. Правой ладонью она сжала запястье Принца, на котором он носил подаренный ею браслет. Наклонившись к его уху, она приготовилась что-то сказать, но вместо этого лишь грустно улыбнулась себе под нос и отстранилась.

Люсиль развернулась, на ходу накидывая капюшон. Легко подтянувшись, она уселась в седло. Складки ее плаща мелькнули перед лицом Юлиаса. Не оглядываясь и не говоря более ничего, девушка припустила Алли. Через несколько секунд, когда пыль наконец осела на землю, виднелся лишь далекий силуэт всадницы в полосатых штанах и ее бурой лошади.

О девушке, эпилог

Лето 1313 О(215 И).

Она не смогла.

Она бросила тарелку, метнув ее в сторону дома, и горько заплакала.

— Суждено мне жить или умереть — неважно, — всхлипнула она. — Я останусь человеком при любом исходе. Это… мое решение.

Она встала, яростно вытирая слезы. Затушила костер и выкинула мясо на дно пересохшего колодца.

Проходя мимо расчлененного мужчины, она остановилась и тихо проговорила:

— Прости, что не могу похоронить тебя…

Она шла дальше.

Она начинала забывать, какой сейчас месяц. Сознание будто отделилось и решило передохнуть, заснув в самом дальнем углу ее разума. Восток. Идти на восток.

Через день, или два, или три — девушка не помнила точно — что-то будто стало меняться. Она не сразу поняла, что именно, а потом услышала треск насекомых. Далеко впереди виднелся лес, а вокруг появлялись растения. На глухом подворье, брошенном людьми, она нашла ягоды визии. Она поела совсем немного и тщательно собрала все остальное. Пришлось оторвать еще кусок платья, но теперь у нее был целый мешок еды. Еще чуть дальше удалось найти съедобный вид одии.

Этого было слишком мало, но достаточно, чтобы не умереть в ближайшее время. По крайней мере, она на это надеялась. Рассудок чуть прояснился, будто кто-то небрежно провел рукой по запотевшему стеклу. Цвета менялись. Тускло-желтое медленно перетекало в зеленое, и даже небо становилось ярче. Кажется, Мартейна осталась позади.

Пробираться сквозь лес было тяжело — она все время спотыкалась и падала, обдирая в кровь истончившуюся кожу. Возможно, тут были какие-то животные или рыба, но в таком состоянии у нее не получится никого поймать. Ягоды кончились довольно быстро. Она опасалась есть жесткую кору, понимая, что это может печально кончиться. Она жевала растения, которые были безопасны для нее сейчас, и продолжала идти. Если она помнит правильно, это Приграничный лес — за ним как раз и начинаются спорные, или «ничейные», земли.

Здесь было прохладно и чуть влажно, и всегда можно было найти воду. Пару раз девушка замечала, как по ветвям шмыгнула белка.

Мир вокруг поменялся, но она по-прежнему умирала от голода.

Лес, кажется, начинал редеть. Ей попалась свежая вырубка — значит, тут рядом живут люди. Позднее — еще одна. Робкая надежда озарила ее своим теплым светом — еще чуть-чуть и, быть может…

Она не заметила их. Двое мужчин вышли с лесной опушки, неся на плечах топоры. Переглянувшись, они быстро направились к девушке.

— Эй! Ты откуда тут? — крикнул один, заходя слева.

Она метнулась было в сторону, но второй схватил ее за руку.

— Отпустите, — ее голос был совсем тихим, так что она с трудом слышала его сама.

— Беженка из Мартейны, как пить дать. Одна, похоже.

Они снова переглянулись. Девушка дернулась, не в силах избавиться от цепкой хватки.

— Пустите, — почти прошептала она. Из глаз сами собой потекли слезы.

— Отпустим, конечно. Вот только поиграем немного…

Они повалили ее на землю, легко разорвали платье. Она пыталась сопротивляться, выцарапать им глаза — все ее попытки были безуспешны. Девушка была слишком слаба. Даже кричать сил не было. Ее ударили по лицу, и она почувствовала вкус крови на своих губах. Она дернулась еще раз, увидев, как один из них быстро спускает штаны.

Лучше бы она умерла тогда.

Тонкий свист прорезал глумящуюся тишину леса. Мужчина со спущенными штанами непонимающе опустил голову вниз, уже перехватив девушку поудобней. Из груди, ровно на месте сердца, торчала стрела с пестрым оперением. Он повалился на бок. В ту же секунду свист раздался вновь, и второй схватился за шею — стрела насквозь пронзила гортань.

— Эй, ты в порядке? Жива? Эй!

Женский голос доносился будто издалека. Кто-то склонился над ней, хлопая по щекам.

Девушка попробовала махнуть рукой, но незнакомка легко увернулась от столь неуклюжего жеста.

— Все хорошо, хорошо, — успокаивающим тоном произнесла она. — Надеюсь, я вовремя. Эти ублюдки ведь не успели с тобой что-то сделать?

Девушка отрицательно качнула головой и вновь ощутила, как по щекам потекли слезы.

— Фух… А я уж боялась, что опоздала…

Охотница подошла к трупам мужчин и, упираясь ногой, выдернула свои стрелы, после чего деловито оглядела наконечники.

— Я — Камила. Встать можешь?.. По лицу вижу, что нет. Ну да ладно, трех кроликов пока хватит — надо сейчас вернуться. Давай, я помогу…

Камила была невысокого роста, но крупная и довольно полная. Несмотря на свои объемы, она двигалась ловко и непринужденно. Ее строгое округлое лицо обрамляли темные волосы, собранные в плотный хвост. Она была в охотничьей куртке и штанах, за спиной расположились колчан и короткий лук. На широком кожаном поясе, привязанные веревками за кольца, болтались кролики. Здесь же разместились огромный нож, нож поменьше и тонкий кинжал.

— Тебя как звать?

Камила придерживала ее за пояс, практически таща на себе. Девушка, не ответив, осторожно потрогала свой нос.

— Молчишь? Ты немая или просто не хочешь разговаривать? Все с твоим лицом нормально, нос не сломан, не бойся…

Лес вокруг переливался золотистыми бликами, падающими на листья. Солнце стояло высоко в небе и отсюда, сквозь кроны деревьев, его было хорошо видно на синеющем своде. Неожиданно стало слышно, как поют птицы. Воздух был свеж и приятен.

— Ты из беженцев, да? — Камила не умолкала всю дорогу. — Поздновато ты что-то — основная группа прошла месяца с два назад. Как ты вообще выжила? Впрочем, по твоему внешнему виду и так все ясно — ты как пушинка сейчас… Тут недалеко, потерпи немного…

Впереди маячила небольшая поляна, посреди которой расположился аккуратно сложенный дом.

— Мы с отцом — охотники местные, тут вот и живем, в лесу. Деревня рядом, во-он за теми деревьями, видишь? Ее с холма отсюда хорошо заметно. Называется Крольня — глупо, конечно, но по существу зато.

Дом был одноэтажный, деревянный. Во дворе сушились разделанная туша оленя и белки. Тут же, на веревках, просыхало белье.

— Вот и пришли, — Камила остановилась и потянула на себя дверь.

Внутри было темновато, но довольно уютно. Тесная прихожая была отделена перегородкой, дальше начиналась кухня — здесь были огромная печь и стол со скамьей. Отсюда проход вел в узкий коридор, из которого можно было попасть в две комнаты. Охотница усадила гостью на скамью. Скрипнула дальняя дверь, раздался хриплый кашель и послышались чьи-то тяжелые шаги. На кухню вошел мужчина.

Девушка сжалась, стараясь прикрыться руками. Мужчина был огромного роста и мускулистого телосложения. Черные волосы и короткая борода топорщились в разные стороны. Над смуглым лицом нависали густые брови. Он был одет в простую одежду, а в руках держал миску с супом.

— Экая добыча у нас нынче, — голос его был столь же внушительным, как и внешность. — То-то ты рано сегодня, дочь.

Он поставил миску на стол. Камила полезла в печь, доставая оттуда горшок с едой.

— Пап, не пугай ее.

Мужчина смерил гостью оценивающим взглядом и покачал головой. Он вышел и скоро вернулся обратно, держа какое-то покрывало. Подойдя к девушке, он взял ее за плечи и легко поставил на ноги. Она задрожала. Мужчина вздохнул.

— Руки приподними.

Она послушалась. Он обмотал ее покрывалом на манер платья и закрепил узлом.

— Так-то лучше. Потом тебе Камила подберет одежду. Меня Карном звать, если что.

— У меня тут суп из кролика. Тебе пока дам только бульон, а завтра посмотрим, как пойдет… Как Ленн, пап?..

— Все так же.

— Это брат мой, Ленн, — пояснила охотница. — Он приболел сейчас.

Они с отцом переглянулись, заметно погрустнев.

Суп пах просто невероятно вкусно. Девушка взяла трясущейся рукой ложку. Она до сих пор не могла поверить, что все это ей не снится.

Она осторожно ела, с трудом глотая. Бульон был наваристым, в нем плавали размякшие куски моркови и лука. По щекам потекли слезы.

— Снова плачешь? — Камила вздохнула, снимая кроликов с пояса.

— Пусть, — кивнул Карн. — Пусть…

Камила навестила своего брата и отправилась обратно в лес. Ее отец вышел во двор. Сначала он быстро наколол дров, после чего принялся за свежевание кроликов. Девушка некоторое время наблюдала за ним из окна, пока ела.

Она не знала, почему ей так трудно сказать хоть слово. Больше двух месяцев она молчала, изредка разговаривая сама с собой, и сейчас ей сложно было понять, как вновь общаться с людьми.

Из дальней комнаты опять раздался кашель. Девушка встала и, пошатываясь, прошла в коридор. Звук доносился из-за приоткрытой двери. Она заглянула внутрь.

Это было крохотное помещение с одной кроватью, тумбой и столиком. На тумбе горела свеча и стояла кружка с водой. На столе были разбросаны какие-то стружки и кусочки дерева. Видимо, тут что-то мастерили ранее.

Мальчик лежал на кровати — его лихорадило. Он не приходил в сознание и часто заходился в кашле. Лицо его было белым, обсыпанным редкими красными пятнами. Кручиница в последней стадии.

Девушка прикрыла за собой дверь и, семеня непослушными ногами, вышла из дома. Она уселась на траву, обхватив руками колени, и принялась следить за тем, как Карн ловко вычищает кроличью шкурку. Мужчина обернулся, заметив ее, и молча вернулся к своему занятию.

Вечером вернулась Камила. Она принесла еще кроликов и какую-то птицу. Вместе они сели за стол. Девушка опять ела только бульон, опасливо проглатывая каждую порцию.

— Пап, там надо будет разобраться с одним делом завтра.

Мужчина поднял на нее взгляд.

— Я ж тебе не рассказала, как нашу замарашку нашла. Какие-то козлы хотели ее снасиловать. Ну, и получили от меня пару стрел в подарок. Трупы нужно убрать куда-то.

— Чьи были? Нашенские?..

— Не, не наши. Из наших таких говнюков нету.

— Уберу завтра, — кивнул Карн. — Где они?

— За опушкой у Старой Ели, ближе к ручью.

— Ясно.

— Мы с отцом по очереди сейчас в лес ходим — за Ленном надо присматривать, — обратилась Камила к девушке. — Завтра я остаюсь. Схожу в деревню и тебя возьму.

— Только недолго, — кивнул охотник. — Ленн… Ему, уж может…

Он замолчал, с усилием продолжая жевать мясо. Камила опустила голову. Лицо ее болезненно исказилось, но уже через мгновение она улыбнулась девушке.

— Ты ешь, ешь. Набирайся сил.

На ночь мужчина остался на кухне. Гостье постелили в комнате с Камилой, и впервые за последние месяцы девушка снова легла на кровать.

— Буди, если что, — пробормотала Камила, сразу проваливаясь в сон.

Кручиница не лечится обычными способами. От нее погибает большинство заболевших, и лишь некоторым удается выздороветь. Видимо, семья охотников надеется именно на счастливую случайность, но Ленн явно умирает.

Формула возникла у нее в голове и крутилась, переливаясь яркими красками. Она помнит. Теперь, когда голод и опасность отступили, все возвращается. Можно попробовать, но тогда… Тогда станет понятно, кто она.

Рано утром Карн ушел в лес. Камила попыталась накормить брата, пока девушка старательно вычищала свою тарелку с бульоном. Охотница выбежала из комнаты с полной миской и покрасневшими глазами.

— Дня два, не больше, — пробормотала она.

Все валилось из рук Камилы, но она собралась с силами и, захватив кроличьих тушек, отправилась в деревню. Девушку она взяла с собой.

Крольня была довольно большим поселением, удобно расположившимся под холмом. Дальше протекала мелкая речушка и снова начинался непроходимый лес.

Камила выменивала кроликов на овощи и молочные продукты. Она знала всех в деревне и приветствовала каждого, представляя гостью. Девушка, впервые за долгое время оказавшись в людном месте, ошарашено смотрела по сторонам.

Охотница нашла знакомых, растапливающих нынче баню, и потащила туда девушку.

— Я тоже помоюсь, конечно, но главное — привести в порядок тебя, — решительно заявила она.

В предбаннике девушка плохо слушающимися руками развязала покрывало. От платья остались только обрывки. Она сняла их и в первый раз за последние месяцы осознанно посмотрела на свое тело.

Она всегда была довольно стройной, но сейчас кожа будто обтягивала скелет. Можно было легко пересчитать ребра. Впалый живот казался огромной ямой. Бедренные кости отчетливо торчали в стороны, ноги и руки походили на тонкие палочки. Она вся была в какой-то сыпи, а ногти гноились и отваливались, рассыпаясь. Девушка застыла, с ужасом глядя на свои пальцы.

— Не переживай, все позади, — Камила уже разделась. Ее пухлая розоватая фигура просто излучала здоровье. — Это от голода. Будешь кушать, и снова станешь красавицей…

В бане было жарко натоплено, пахло березой и елью. Вдохнув обжигающий воздух, девушка зашлась в кашле.

— Садись-ка сюда, — произнесла Камила, показывая на скамью.

Девушка послушно опустилась, вздрогнув от жара дерева.

— Я сейчас попробую распутать твои волосы, но лучше ты сама, — охотница протянула ей костяной гребень.

Она сняла с волос девушки кусок платья, заменявший ленту. Белые локоны нынче напоминали паклю или солому — они плотно скатались, свернувшись в комки. Девушка постаралась провести гребенкой, и в глазах тут же защипало от боли.

— Давай руками, — кивнула Камила.

Они вдвоем пытались распутать волосы, но было очевидно, как бесполезна эта затея. Пропитавшись грязью, потом и кожным салом, они более не поддавались ни пальцам, ни расческе. Вода также не помогла. Вздохнув, Камила вышла и скоро вернулась с ножницами.

— Не дергайся, хорошо? А то могу порезать случайно…

Она стригла быстро и ловко, притом весьма аккуратно. Закончив, охотница вычесала гребнем оставшиеся волосы. Девушка почувствовала невероятную легкость — давление в голове прекратилось. Оголенная шея непривычно ощущала малейшее движение воздуха.

Девушка встала и подошла к огромной бадье. Склонилась над ней, оперевшись ладонями о край, и старательно вгляделась в воду. Она видела свое отражение.

Лицо было таким же худым, как и все тело. Скулы остро выделялись на фоне впалых щек. Губы покрылись сухой желтой коркой. На коже были какие-то пятна — сложно было рассмотреть их цвет, но на ощупь они были сухими. Волосы…

На голове остался короткий ежик торчащих во все стороны прядей. Девушка, не веря своим глазам, дотронулась до макушки. Нет, не может такого быть. Это не она. У нее настоящей были длинные шелковые локоны, бело-пепельные, невероятно красивые. Она любила проводить по ним рукой, откидывая назад — они переливались на свету мягким серебристым блеском.

Слезы капали в бадью с водой, искажая поверхность. Это не она, нет…

— Это ведь волосы, не рука. Отрастут еще, не расстраивайся ты так…

Девушка плохо помнила, как они помылись и вернулись обратно. Камила раздобыла ей где-то одежду — подходящего по росту платья не нашлось, зато были плотные штаны и белая льняная рубаха. Пришла в себя она лишь за обедом, когда в комнате что-то громко стукнуло. Охотница вновь пыталась покормить брата.

Девушка встала и прошла через коридор, держась руками за стены. Камила беззвучно плакала, упав на колени. Глиняная миска валялась на полу — из нее вытекал суп. Лицо мальчика из белого сделалось желтым, а кожа плотно обтянула скулы. Он умрет в ближайшие двадцать часов.

Девушка выдохнула, собираясь с силами.

— Камила, — позвала она тихо. — Камила…

Охотница обернулась, не понимая, кто с ней разговаривает.

— Ты… Нет… Ты разве…

Она быстро поднялась, подбирая миску.

— Все нормально. Просто… Мы с отцом все надеялись…

— Камила, мне нужны полынь, ожжень, капустник, смеян и корновка. Это ведь все растет тут? — она не думала, что ее голос может быть таким слабым.

— Что?.. Ты бредишь, видимо, — Камила отступила, с подозрением глядя на девушку.

— Я могу спасти его. Нужны травы. Быстро, — привычные фразы давались с трудом.

— Спасти? — охотница ухватилась за самое важное слово. — Ты можешь его спасти?! Повтори еще раз!

— Полынь, ожжень, капустник, смеян и корновка.

— Я… Я принесу, жди!

Камила выбежала из дома, на ходу набрасывая свой охотничий пояс. Девушка пока медленно обошла комнаты, пытаясь найти подходящие инструменты для измельчения трав и емкости для смешивания компонентов. Порывшись в просушивающихся костях кролика, она взяла несколько подходящих и подрагивающими руками принялась толочь их в тарелке.

Через несколько часов вернулась Камила, держа охапку трав.

— Так много не надо, — пробормотала девушка.

— Что это? — запыхавшись, охотница указала на белую массу в тарелке.

— Кости, — просто ответила девушка.

— Ты… Ты вообще уверена, что делаешь? — Камила вдруг будто утратила всю свою всколыхнувшуюся надежду. Возможно, гостья безумна, а она верит ей так просто…

— Да. Я буду работать в комнате. Не люблю, когда мешают.

Девушка забрала травы и блюдо с измельченными костями. Вернувшись, порылась в печи и достала крохотный уголек. Камила молча следила за ней, внутренне ругая себя за то, что так легко решила поверить в чудо.

Девушка заперлась в комнате с мальчиком. Она подготовила травы и смешала их в нужных пропорциях, добавила кости. Залила молоком и кроличьей кровью в равных частях и отставила в сторону.

Угольком на столе она тщательно вывела формулу Иллиса. Проверила несколько раз, но все было верно. Расположила заготовку в центре рисунка и прочитала короткое заклинание.

Кровь с молоком вспенилась — зелье преобразовывалось. Травы и кости растворились. Все слилось, переменилось. Теперь это была жидкость ровного белого цвета.

Девушка поднесла стакан с зельем к губам мальчика, придерживая его трясущейся рукой за голову.

— Давай, пей.

Жидкость попала в горло. Ленн закашлялся, но девушка прикрыла ему рот рукой.

— Нельзя выплевывать. Пей.

Она дала мальчику половину лекарства. Потерев ладонью стол, она смазала магический рисунок, оставив пятно черного цвета. Позвала Камилу.

Охотница не заставила себя ждать, почти мгновенно влетев в комнату.

— Оставшееся нужно будет дать через шесть часов, — девушка показала на кружку с белой жидкостью.

— И все?..

— И ждать.

Вечером вернулся Карн. Он был не в восторге от идеи Камилы довериться странной гостье, но, увидев состояние сына, только махнул рукой. Толком не поужинав, он вытащил из буфета крепкую ягодную настойку и вышел во двор.

Перед сном девушка дала мальчику вторую часть лекарства. Он все еще не приходил в себя — так и должно было быть. Камила плакала в своей постели. Она слышала ее, но спокойно закрыла глаза.

Вот теперь все правильно. Она знает, кто она. Она видит себя снова.

Карн не ложился. Он сидел во дворе всю ночь, так и не притронувшись к бутылке. Камила все же заснула. Они были уверены, что утром Ленн уже будет мертв — по внешним признакам ему оставалось не более трех часов.

Охотник задремал. Ему снилось нечто невразумительное, но что-то теплое и светлое. Лучи солнца озарили его обветренное лицо, запели птицы. Легкий ветерок прошелестел по кронам деревьев. Новый день наступил.

— Пап?..

Карн вздрогнул, прогоняя дрему.

— Пап, ты где?

Скрипнула входная дверь. На пороге стоял исхудавший мальчик с бледным лицом и огромными синяками под глазами. Сыпи не было. Он огляделся по сторонам, ища взглядом отца.

— Пап, ты что тут делаешь? Камила спит, и там с ней какая-то девушка. Это кто? Вообще, я есть хочу…

Мужчина поднялся и подошел к сыну. Дрожащими руками, будто не веря в то, что видит, он крепко обнял его и разрыдался.

— Пап, ты задушишь… Пап, ты чего?..

Из комнаты выскочила растрепанная Камила. Она остановилась как вкопанная и, заревев, бросилась обнимать брата и отца по очереди.

Мальчик, пробывший без сознания почти все время болезни, никак не мог понять, что происходит.

Они кубарем закатились в дом. Карн тут же засуетился, доставая вчерашнее жаркое. Камила занялась хлебом. На шум, потирая глаза, вышла девушка. Ее белые волосы забавно торчали в разные стороны.

— Доброго утра, — пробормотала она и перевела взгляд заспанных глаз на Ленна. — С возвращением, мальчик.

— Я ведь никуда не уходил, — возмутился Ленн.

Камила, уронив тарелки, стиснула девушку в объятиях. Мужчина положил свою огромную руку ей на голову и ласково потрепал.

— Спасибо тебе, спасибо, — шептала охотница, безостановочно всхлипывая.

— Садись завтракать… Да, ты ж ведь говорящая. Как тебя звать-то, скажешь теперь? — пробасил Карн.

— Ви…

Она запнулась. Прошлая жизнь осталась позади, и то, что у нее было — тоже. Она должна оставить и свое имя, но все, что произошло, навеки будет прорезано в ее памяти острой болью. Решение созрело почти мгновенно — перед мысленным взором мелькнуло доброе лицо бабушки и ее строгий стройный силуэт. Ну конечно же…

— Люсиль. Я Люсиль, — улыбнулась девушка. В светло-голубых глазах ее, подобных прозрачному небу, стояли слезы.

* * *

— Ты уверена в этом, Люси? Останься, прошу тебя…

Конечно, она уверена. Она слышала, как Камила с отцом считали запасы на зиму. Они твердо решили, что Люсиль будет жить у них, и прикидывали, как можно поделить то, что было рассчитано лишь на троих. Она не должна более оставаться — уже октябрь, и все прошедшее время они кормили ее и заботились о ней.

— Уверена. Камила, рано или поздно поползут слухи о том, что я — ведьма. Я вылечила в Крольне слишком многих. Некоторые уже бросают на меня косые взгляды… К тому же — не хочу, чтобы зимой из-за меня голодал кто-то из вас.

— У нас хватит припасов! Люси, одумайся…

— Я договорилась с семьей Соллы. Они едут вместе с другими в Хорхен, и я отправлюсь с ними. Это хороший шанс для меня. Прости… Не хочу быть обузой.

— Пусть, Камила, — подал голос Карн. — Это ее решение, и ее жизнь. Мы научили ее полезным вещам — авось, не пропадет малышка.

Охотник потрепал Люсиль по голове.

— Я не малышка. Мне семнадцать, — пробормотала девушка.

— Ростом ты, может, и удалась, да вот тельце твое еще тонковато…

Камила собралась провожать Люсиль до самого ее отъезда. Шумно попрощались. Карн широко улыбался ей и сказал, что если она захочет вернуться к ним, они всегда ее примут. Ленн расплакался — он привык, что теперь у него две сестры вместо одной. В глазах девушки стояли слезы, когда она обняла его в последний раз. Вместе с Камилой они спустились к деревне.

Люсиль собрала большую сумку и оделась в теплые вещи. Охотница отдала ей свой темно-бордовый плащ, уверив, что надевала его всего пару раз. Девушка с улыбкой приняла столь нужный в пути подарок.

В Крольне суетились, готовясь к отъезду. Хорхен был большим городом, расположенным далеко отсюда — селяне продавали там мясо, шкуры, поделки из кости и меха. На вырученные деньги они закупались самым необходимым для их деревни и возвращались обратно. Мужики вооружались луками и дубинами, готовые, если что, отразить нападение разбойников.

Первые телеги тронулись. Солла помахала Люсиль, показывая, чтобы та садилась рядом с ней. Девушка обернулась к подруге.

— Ну, вот и все, — Камила всхлипнула и крепко обняла ее.

— Никогда не забуду тебя и твою семью, — Люсиль обняла ее в ответ, плотно сжимая губы и стараясь не расплакаться. — Ты спасла меня тогда в лесу, и моя вечная благодарность всегда будет с тобой, храбрая охотница.

— Когда ты говоришь так высокопарно, я сразу вспоминаю, что ты не из местных, — улыбнулась сквозь слезы Камила. — Глупая ведьма.

— Я запомню это, — Люсиль фыркнула и рассмеялась. Камила терпела изо всех сил, но, не выдержав, начала смеяться вместе с девушкой.

— Прощай, — охотница продолжала улыбаться, вытирая слезы.

Люсиль запрыгнула в отъезжающую телегу и, усевшись поудобнее, кивнула.

— Прощайте, — чуть слышно прошептала она и спрятала лицо в складках плаща.

Цокали копыта и скрипели колеса. Пожелания удачи и скорейшего возвращения витали в воздухе, растворяясь в насыщенно-желтом октябре.

Прощайте.

Добрые люди, которые навсегда останутся в ее сердце.

Content

Madarao
Люсиль из Мартейны

О девушке, пролог

История первая, о чудовищах

История вторая, о рыцарях

О девушке, продолжение

История третья, о правителях

История четвертая, о ведьмах

О девушке, продолжение

История пятая, о демонах

О девушке, эпилог