AlmaZa

ШИНШИЛЛА

Клиент

Больше всего на свете не люблю, когда меня называют как героиню одной сказки, у которой были фея-крестная и хрустальные туфельки. Это звучит подобно жестокой насмешке, лишний раз напоминающей мне, что настоящая жизнь — кусок дерьма, в котором нет принцев и счастливого конца, когда замухрышка вроде меня обосновывается во дворце. Да и не была я замухрышкой. Напротив, очень миловидное создание, что позволяло мне выживать.

Я посмотрела в зеркальное отражение автомобильного стекла. Моя мальчишеская стрижка делала меня ну совсем ребенком, хотя корни уже отросли, показывая, что не такая я уж и натуральная блондинка. Впрочем, это и без того было ясно. Такой выжженный желтовато-белесый цвет бывает только искусственным. С неба повалил дождь, смешанный со снегом. Я поспешила укрыться под козырьком крыши, отойдя от приглянувшейся машины. К ней по-любому должен выйти мужик.

Ах да, к чему я про эту долбанутую Золушку? У меня была мачеха, которая испортила мне все детство и отрочество. Вот и всё, пожалуй, сходство. Но моим придуркам-друзьям хватало его, чтобы дразниться и награждать меня, по их мнению, достойными кличками. Хотя у меня была и другая, заменившая мне имя. Мы с моим парнем — да, в мои семнадцать у меня был парень — взяли себе псевдонимы, желая забыть о прошлом и невзгодах, щедро выделенных нам добрым старым невезением. У Джело родители были алкоголики, а у меня три года назад умер и отец. А та самая мачеха не захотела кормить меня, оставив только право ночевать дома, но днем велев не показываться. Я решила отвергнуть и его — это право ночлега. Где я с тех пор ночевала? Где придется. Чем я зарабатывала себе на жизнь? Очень просто: я делала минеты богатым дядям. С четырнадцати лет. Дико? Страшно? Горько? Не знаю, мне уже было всё равно. Рутина и никаких сантиментов. Я обеспечивала себя сама, и это было для меня главным. Пахать долго не приходилось. Я даже уверена в том, что такая работа лучше, чем просиживание десятичасового рабочего дня где-нибудь в офисе. На два минета можно кормиться неделю.

Незнакомец в черном костюме появился внезапно, так, что я едва успела среагировать. Он подошел вплотную к своей большой черной тачке, и нажал на отключение сигнализации. Я рванула вперед, подлетев к нему сбоку.

— Дядя, вы меня не подвезете? — Он обернулся на меня и душу пронзил холодный взгляд. Он был значительно моложе, чем я могла предполагать. Обычно мои клиенты лет на пятнадцать его старше, такие, которым бесплатные несовершеннолетние уже не светят.

— Вряд ли нам по пути, — отрезал он. Что-то не заладилось. Мой вид был не достаточно щемящим сердце? Надо было слегка промокнуть для полноты зрелища.

— Откуда знать? Вы куда едете? — хлопнула я влажными глазами и заставила губы трястись. Зубы у меня и без того готовы были застучать. Я никак не могла заработать на теплую куртку, так что приходилось шляться в легкой и укороченной. На ногах были ботинки на толстых платформах, обляпанные брызгами из луж, но зато между курткой и ими соблазнительно всё открывали шорты, надетые на тонкие колготки.

— Я еду в корпорацию недвижимости «Эйдж-Хоум», что в Каннаме, но тебя я не повезу. — Что-то продолжало идти не так. Не дай Бог наткнулась на добропорядочного семьянина! Или импотента с комплексами. Любой другой бы смышленый парень уже согласился. Не дураки быстро въезжали, что я и почем.

— Почему? Мне именно туда, — соврала я для формальности и выправилась ради реалистичности, — в соседнее здание.

— Нет, — незнакомец открыл дверцу и сел. Я подставила ногу, не дав ему захлопнуться.

— Дядя, я вас очень прошу! Мне пешком холодно, а на транспорт денег нет. — Я уже начинала сомневаться, что номер на этот раз пройдет, потому что застывшее и ледяное лицо мужчины ничего не выражало. Приглядываясь к нему вблизи, я всё же уже с трудом называла его в мыслях «зрелым мужчиной». Если бы не строжайшая и вредоносная рожа, он выглядел бы совсем парнем, лет на пять моложе, чем казался.

Я на самом деле начала замерзать.

— Садись, — внезапно выдал он, не моргнув и не дернувшись ни одной мышцей.

— Аригато! — бросила я японскую благодарность, подхваченную у товарищей-анимэшников. Водитель посмотрел на меня, усевшуюся на пассажирское, как на пакет мусора, вываленный рядом с ним.

Он тронулся, отвернувшись, и будто стараясь забыть о моем существовании.

На зеркальце, которое помогло бы мне смотреть в глаза мужчины за рулем, сиди я сзади, висел брелок в виде ключа. Или это был настоящий ключ, послуживший брелком. Я повертела его на нитке. Отпустила, позволяя болтаться дальше.

— А почему бы ароматическое что-нибудь не повесить? — вслух подумала я, разряжая обстановку. Но не тут-то было. Он проигнорировал, включив диск. Заиграла старомодная музыка, под которую могут тащиться, наверное, только пенсионеры. А мне надо было как-то разговориться с ним. По всей его повадке я нюхом чуяла, что он богат!

— У вас интеллигентный вкус.

Похвалив его выбор, я ждала типичного мужского всплеска самолюбия. Снова ошибка. А он непредсказуемый. Да и насчет ароматизатора я не просто так сказала. В этой машине, на удивление, пахло ничем. Обычно в любом салоне, по крайней мере, во всех салонах автомобилей, где я бывала, без исключений, пахло табаком, одеколоном, кремом для обуви, полиролью, мускусом, цитрусовыми — хоть чем-нибудь! А тут ровно, ничего. Разве что если уткнуться носом в сиденье, то запахнет кожей чехла.

— А меня Шилла зовут.

— Я не собираюсь знакомиться.

— Да я же так… просто. Чтобы знать, как обратиться. — Я не смущалась ничего уже очень давно, но этот тип заставил чувствовать себя дурой и стыдиться себя. Я сравнила его глянцевые, как шампанским вымытые, ботинки и свою обувку. Очередной срам мне. — Так что?

— Нам с тобой незачем друг к другу обращаться. — Вот и весь сказ. Я разглядывала его серьёзный профиль.

— Какой вы суровый! — рука опять протянулась к качающемуся ключу. Невозможно было не занять её чем-нибудь, угоманивая ненужные нервы.

— Не трогай, будь так любезна.

— Ладно. — Я положила ладонь на свою ногу. Как ещё подступиться к этому манекену из гипсо-картона с кошельком? Шилла не любит сдаваться. — Вы работаете в корпорации, в которую едете, да?

Молчание. Скорость увеличилась. Даже дворники, казалось, ударились в истерику, заметавшись быстрее по стеклу. Готовить белый флаг? К сожалению, даже если бы я собиралась продолжать, расстояние до места назначения в минуты исчерпало себя. Мы остановились на открытой парковке. Он заглушил мотор и нетерпеливо посмотрел на меня, хотя черты лица не выдавали никаких эмоций. Я растерянно улыбнулась, подняв плечи к ушам.

— Мне нечем заплатить вам…

— Мне ничего не надо. Ступай.

— Но мне хочется отблагодарить вас…

— Ступай! — с нажимом произнес он, и мне померещился скрип зубов.

— Возможно, вы не откажете, — я подалась к нему и, занеся поднятую руку над его коленом, продолжила, — если я кое-что вам сделаю, за небольшую доплату…

Отдернув ногу в сторону и вжавшись в дверцу, как школьник-девственник, он прошипел:

— Выметайся! — Ну, точно, импотент!

— Но…

— Пошла вон! — сорвавшийся с крючка клиент (хотя, похоже, он его и не заглатывал) не кричал, но в голосе его было столько льда, что я побоялась получить обморожение. Не ожидала я от такого симпатичного и достаточно молодого типа подобного поведения, такого исхода в целом.

— Я просто хотела безобидно подработать! — расстроенная, с упреком взглянула я на него, взявшись за ручку в дверце. — До свидания, дядя!

Конечно, в этом районе должно быть полно денежных мешков, но если никого не найдется, то мне ещё и обратно нужно будет добираться в одиночестве, с тратами на транспорт. Почему я решалась на такие вылазки и охоту среди бела дня? Да потому что за мной никто не следил, пока я блуждала по городу, и всё, что я заработала бы таким образом — было бы лично моё, только моё. А если ходить по ночам на точку, где клиенты ищут тебя сами, то там мы отдавали своей «крыше» семьдесят процентов заработанного, даже иногда больше, когда их на почве плохого настроения разбирала жадность. Зато не нуждались в том, чтобы навязываться и стирать ноги в поисках. Спрос всегда был обеспечен, да и охрана там была. А тут я играла наугад, почему и получила вот такой результат. Хотя со мной впервые такое было. Ладно, возможно, второй раз, но в прошлый и подвозить мужик не взялся.

— Стой! — Я замерла, удивленно развернувшись, не успевшая отойти от машины и двух шагов. — Тебе нужны деньги?

— А кому они не нужны? — незнакомец обошел автомобиль и оказался рядом со мной. Я ребячливо водила сложенными губами, сравнивая свой рост и его. Совсем крошечная, подмышку. Хотя мой парень, нужно признать, был ещё выше этого типа, но в этом человеке прослеживалась такая внутренняя уверенность и твердость, что они придавали ему веса. А уж материальная обеспеченность и вовсе в моих глазах делала его гигантом.

Достав из-за пазухи бумажник, он открыл его и достал крупную купюру в иностранной валюте. На такую разом можно было купить себе классную шмотку. Мужчина протянул её мне, а я даже на миг замешкалась, брать ли? В обменном меня с ней не скрутят, подумав, что украла? Ладно, вывернусь как-нибудь. Взяв щедро предлагаемые мне деньги, я не успела произнести даже «спасибо», как он зашагал прочь, оставив меня саму с собой. Плюнув и решив, что раз ему так хочется, то я ни чем не обязана поступать иначе, как тоже уйти, я отправилась к супермаркету, призывно влекущему фотографиями еды на витринах с уже зажегшейся подсветкой. Мне хотелось есть, потому что сегодня у меня во рту ничего толком не было. Благодаря его отказу — совсем ничего.

Почти войдя в магазин, я вспомнила, что вряд ли у меня тут примут ту бумажку, которую мне всучили. А из других денег у меня была только мелочь, в крайнем случае, на метро или автобус. Нужно было найти банк или обменный пункт. Я огляделась. Что-то подобное виднелось на той стороне, которую я только что покинула, рядом с высоким зданием, принадлежащим корпорации «Эйдж Хоум». Я попыталась посчитать этажи и, сбившись, побрела опять к переходу. Не хотелось бы привлекать к себе внимание, суетясь в этом районе. Вдруг кто-нибудь из «начальства» приметит. Или знакомые полицаи пошлют отсюда подальше, чтобы не беспокоила достопочтенных жителей элитных мест. Конечно, и на тех и на тех мне было всё равно. Пока что меня спасал возраст, за который мне доставались только взбучки и выговоры. И денежные штрафы. Ничего больше.

Добравшись до дверей в отделение банка, я застыла. Пойти и разменять и наесться? Или можно отправиться в бутик, где в ходу иностранная валюта. Купить себе там куртку, о которой мечтала. Или покушать? Невыносимая дилемма. Я даже про холод начала забывать, перетаптываясь и размышляя. Как поступить, на что потратиться? Всё равно ведь есть вероятность, что мне не поменяют эти деньги. Разве мог об этом подумать богатей, подвезший меня? Вообще-то мог бы, но зачем ему думать обо мне и мне подобных? Но если бы не думал — ничего бы не заплатил. А то просто дал приличную сумму и исчез. Не потребовав ни секса, ни… секса. Что с меня ещё взять-то было? Слегка помяв купюру, я убрала её из руки в карман. Стало неудобно как-то. Она словно тянула меня, тяготила. Богатый или нет, а довольным или радостным он не выглядел. А если у него тоже проблемы? Не материальные, конечно, нет. Вдруг умер кто или заболел? А тут я, со своим желанием заработать. Сомнения всё равно не давали мне совершать никаких действий, поэтому, порассуждав немного, я, потерев руки и пожелав себе не околеть, долго находясь на улице, побрела обратно, к его машине, намереваясь дождаться его, этого хмурого и странного типа.

Прошло не меньше часа, когда он появился из вертящихся по кругу стеклянных створок дверей. Всё такой же грозный, как недовольный чем-то. Заметив меня издалека, стоящую у его автомобиля и попирающую пяткой переднее колесо, он ничуть не переменился в лице и даже не замедлился. Продолжая идти, как шел, он приблизился ко мне и встал. Мои полтора метра роста заставили его опустить лицо.

— Что ещё? — в его тоне звучала сталь. Не дребезжащая, не ломающаяся, а плотная и неизменная.

— Я не могу это просто так взять, — я разжала ладонь и протянула ему его деньги. Глаза мои не выдержали его непонятного взора. Я уставилась туда, куда мне было привычнее: на его ширинку. — Я не халявщица какая-нибудь. Я привыкла отрабатывать.

— Похвально, — но голос его одобрением и не блистал, — но оставь себе.

— Нет, вы не понимаете. Это… унижает моё достоинство. — Обычно, если бы я сказала такое, то надо мной бы посмеялись. Даже мои знакомые. Все они считали, что если девушка встаёт на путь проститутки, то у неё уже нет ни чувств, ни чести, ни каких-либо принципов. Но у меня они были. Я считала себя порядочным человеком. И этот тип не засмеялся. Он продолжал смотреть на меня, как на прилипший банный лист, но, однако же, живой и говорящий. — Либо примите мои услуги, либо заберите.

— Повторяю, мне не нужен минет, — поморщившись на последнем слове, он вздрогнул, как при ознобе.

— Ну, если не хотите оральный, могу анальный секс предложить. — Услуга для vip-клиентов. Я редко так расщедриваюсь. Но за такую сумму-то можно.

— Какой богатый выбор! — изогнул он одну бровь. Вау, первая эмоция! — А что с нормальным сексом?

— Нормальный секс только для моего парня. Я ему не изменяю, — серьёзно подытожила я, вполне себе веря. А кому ещё остается верить в этом мире? Джело тоже обо мне всё знал, но я занималась этим и до него.

— Изумительно, — мужчина жестом попросил меня отодвинуться, не касаясь, хотя такую легкую преграду можно было бы просто взять за плечи и оттолкнуть, — не могла бы ты позволить мне сесть за руль?

— Только если заберете деньги.

— Ты так настаиваешь на отработке? — он хмыкнул, чему я несказанно удивилась. Было ощущение, что он задумал подлость. — Я предложу тебе вариант, на который ты не согласишься, поэтому ты вынуждена будешь оставить их при себе.

— Что ещё за вариант? — я насторожилась. А если он поганый садист? Или маньяк?

— Поедешь со мной за город? Минут сорок езды, — посмотрев в мои глаза, он ждал, что я стушуюсь и испугаюсь. Разумеется, каждая здравомыслящая девушка бы задумалась и не поехала с незнакомцем загород. От меня там могут остаться только копытца. Или не могут. Я вгляделась в его хитрый взгляд. Считает себя умником, который предугадывает события? Тоже мне, психолог. Шиллу не так просто взять на понт.

— Поехали, — выдала я, как ни в чем не бывало. Он слегка отшатнулся назад. Я сумела его удивить. Хотя, если всё-таки уеду с ним, то неизвестно, вернусь вовремя или нет, не выйду на точку и получу очередной штраф. Не привыкать. Да и вернусь ли я… да нет, такой вопрос даже не стоял. Я не верила в его злобность. Что-то внутри меня чувствовало, что он благородный и классный. Он мне нравился, этот блатной фраер.

— Тебе не страшно ехать с первым встречным?

— Ну, я тебя уже второй раз вижу, расслабься, — я отошла наполовину от водительской двери, переходя на дружеский тон, чтобы продемонстрировать, что ничуть его не боюсь, — только обратно потом довези. У меня этот, как его? Географический тупизм.

— Топографический кретинизм. — поправил он.

— Именно.

Едва он снял сигнализацию, как я обежала машину и плюхнулась на пассажирское сиденье. У меня уже все конечности околели от холода. Я с вожделением ждала, когда он заведется и включит печку, подогрев, что угодно. Наверное, это была одна из причин, убивших во мне страх — я хотела согреться где-нибудь.

— Вот это я замерзла! — вслух сказала я.

— Я заметил. — Он понажимал какие-то кнопки на супер сложной панели управления, полной огоньков, и я почувствовала усиливающееся тепло под задницей. — У тебя уже губы посинели.

— Да это из-за темной помады так кажется, — потирая ладони друг о друга, я вытянула ноги и откинулась на спинку. Впервые за весь день я ощутила себя в странной безопасности.

— У тебя видимо совсем мозгов нет, что ты в конце ноября так одеваешься? — покосился он.

— Это у тебя их нет, раз ты не понимаешь, что иначе я никакого… — чуть не сказав, «никакого идиота не зацеплю», я остановилась, решив, что называть таких, как он, идиотами, ему в лицо, крайне глупо. Не плюют в колодец, из которого хотят напиться. — Профессия у меня требует.

— А о здоровье думать она не требует? Или ты надеешься, что загремев в больницу с воспалением чего-нибудь, клиенты и работа будут приходить к тебе в палату? — Я тихо прорычала, зафыркав под конец. Отлично, вместо того, чтобы зацепить разового спонсора, я наткнулась на чтеца морали и учителя. А то для этого я прогуливала школу, чтобы напарываться на странствующих наставников.

— Не учи жить, а?

— Судя по всему, больше некому, я прав? — Я отвернулась к окну. Ой, ну началось. Далась ему моя биография? Может, поплакать со мной хочет? Какая я бедняжка, без мамы и папы. Да даже я над этим не плачу! — Шилла?

Я вздрогнула, обернувшись. Он запомнил, как меня зовут? Тип полон сюрпризов — это точно.

— Какое имя странное. Это как то, что в мешке не спрячешь, только женского рода?

— Нет, это как зверушка, — развела руками я, улыбнувшись, — Шин Шилла. Это моя настоящая фамилия и выдуманное имя. Здорово придумано, правда?

— А на самом деле тебя как зовут? — тронувшись, поинтересовался он.

— А этого никто знать не должен. Не для того я придумывала псевдоним, чтобы меня называли по паспорту. А тебя-то как звать?

— А этого тоже никто знать не должен, — его губы тронула едва уловимая улыбка и я, не веря глазам, развернулась к нему всем корпусом. Он похорошел и помолодел от этой мимолетной, тут же спрятавшейся обратно, улыбки.

— Ну, а псевдоним?

— У меня их слишком много.

— Ты вынуждаешь меня саму тебе придумать что-нибудь на время, — я смотрела в лобовое стекло, как мы быстро движемся куда-то, но даже не пыталась запомнить путь. Я, на самом деле, не умела ориентироваться в пространстве, поэтому если меня вывезти в незнакомое место, то я просто умру там, потерявшись. — Я буду звать тебя Крутой Мужик. Сам напросился.

— Крутой Мужик? — он снова заулыбался, но на этот раз оставил это выражение лица на подольше, — я ждал чего-нибудь более художественного и красивого. Ты же девочка.

— Я уже давно не девочка! — гордо вздернула нос я, — так, ты сделал выбор? Как мы займемся сексом, когда приедем?

— Мы не будем заниматься сексом.

— А куда же и зачем же ты меня везешь? — не сказать, что я сильно насторожилась, но немного напряглась.

— Немного поздно задаваться такими вопросами.

— Только не говори, что хочешь на органы меня пустить или на куски порезать? Я не поверю.

— Почему? — он понажимал музыку, пролистывая что-то на диске, и остановился на какой-то композиции, сделав громче. Вдруг заиграл бессмертный шедевр «Призрак оперы». Я посмотрела в его черные глаза, на которых бегали огни от встречных фар. Как бесенята пляшут, желтые и белые, белые и красные.

— Очень страшно! — показно зевнула я, — ты, может, и не совсем обычный и нормальный, но парень что надо.

— Ты уверена? — он больше не отвлекался от дороги.

— Тут и думать нечего. Не убиваешь же ты людей по ночам, и не насилуешь невинных девчонок? — я засмеялась, махнув на него рукой и отвернувшись к боковому окну, — а хоть бы и так. Мне с тобой детей не крестить. Даже если твои деньги заработаны нечестным путем, то не мне говорить об этом. Вот, чем я зарабатываю? Конечно, это труд честный, но не совсем уж хороший.

— Шилла…

— Да, Крутой Мужик?

— Убери, пожалуйста, ноги с панели. — Я забылась, почувствовав себя совсем как дома. Тепло, уютно, тихий и мирный спутник. Что ещё надо? Я убрала грязные подошвы, оставившие следы. Он притормозил у обочины и, достав из бардачка влажные салфетки, тут же вытер за мной, поехав дальше только после этого.

— Вот это ты душный… — цокнув языком, впечатлилась я, — ты всегда такой зануда?

— В основном.

— Ладно, и в крутых мужиках должны быть недостатки.

— Аккуратность — это недостаток? — я оценивающе обвела его глазами в очередной раз.

— Аккуратность — это пыль раз в неделю протирать. А ты душный.

Зверинец

Хоть он немного и расшевелился по сравнению с первоначальным образом, всё-таки не стал сильно разговорчив. Мои попытки поболтать вновь терпели крах о его твердолобость. Я достала из внутреннего кармана куртки жвачку и начала жевать и надувать каждые полминуты большой розовый пузырь. Лопаясь с характерным чпоком, он вводил меня в привычную обстановку и состояние блаженства. Интересно, Джело не будет волноваться, что я пропала и не показалась до выхода на панель? Надо будет ему позвонить, как приеду. И всё же — куда я еду? В животе заурчало, и водитель покосился на меня. У него было такое лицо, словно прямо на глазах котенка по асфальту размазали.

— И нечего смотреть, я просто давно ела! — усерднее замяв зубами жвачку, я отвернулась к окну.

— Наверное, какую-нибудь дрянь вроде чипсов?

— Это были печенья. — А кто бы мне готовил? А где бы я сама себе готовила? Конечно, я питалась, как попало. А попадало в мою тарелку мало чего хорошего. Заварная лапша — мой лучший друг.

Машина притормозила, когда перед нами возникли металлические автоматические ворота. Вокруг давно уже было темно, ни фонарей, ни домов. Мы приехали на какой-то отшиб, где, похоже, почти никто не жил. Крутой Мужик нажал на пульт и автомобиль, въехав во двор, пересек его и втесался в гараж, пристроенный к высокому особняку. На нем тоже были такие же ворота, открывшиеся по тычку пальца на кнопку. Внутри зажегся сенсорный свет, и тип за рулем выключил мотор, вытащив ключ зажигания.

— Пошли, — ни о чем так велел он, выбираясь наружу. Мне и без него было ясно, что залипать в машине смысла нет.

Обежав тачку, я догнала его, поднимающегося по небольшой лестнице, ведущей в дом и служащей переходом из одного помещения в другое.

— Стой, — остановил он меня. Я застыла, едва не споткнувшись о первую ступеньку. — Резинку выплюнь. Вон мусорка.

Его палец указал мне путь к урне у стены. Я закатила глаза, прошевелив губами «зануда».

— Она ещё сладкая. — В нашей компании это был железный аргумент, что жвачка остается при нас.

— Хоть какая. Я не собираюсь потом по дому бродить с лупой и искать, куда ты её прилепила. Выплёвывай.

Сдавшись, я вытащила её изо рта и, как при прощании с товарищем, застыла на секунду, прежде чем разомкнула пальцы и отправила её на погибель. Этот хмырь мне новую должен будет! Но он уже отворял дверь, бесшумно, не звякая связкой как все люди. Я быстро преодолела расстояние и встала впритык к его спине.

— Проходи, — он отворил, явив передо мной вид на ярко освещенную просторную прихожую и пропуская перед собой. — А нет, стой опять!

Я уже сделала два шага, когда он поймал меня за шкирку, откинув обратно. Это первый раз, когда он соизволил меня коснуться. Брезгливость прошла, что ли?

— Разуйся, — указал он на мои грязные ботинки. Несмотря на то, что его до сих пор блистали первозданной чистотой, как час назад купленные, он свои тоже снял. Из-за угла выбежало несколько маленьких собачек разных пород. Пудели, болонки, шпицы. Штук пять. Я пересчитала внимательнее, ориентируясь по хвостам. Шесть. Что за зоопарк?! Они все принялись обнюхивать наши ноги, высовывая языки и приподнимаясь на задних лапках. Я осторожно наклонилась, чтобы погладить парочку. — Родная!

Крутой Мужик прокричал это куда-то. Я, открыв рот, тут же выпрямилась и посмотрела на него. Так мы тут не одни?! Сведя брови на переносице, я локтем зарядила ему в район почки. Он удивленно и недовольно взглянул на меня узкими глазами, разрез которых придавал его лицу звериной хитрости.

— Ты что, бабе своей меня привез? — прошипела я, — я не сплю с телками, ясно? И на групповуху не пойду!

— Да, я тут, что такое? — раздался женский голос из высокой арки, ведущей в соседнюю комнату.

— Я не один! Я привез нового домашнего питомца. — Испепеляя его глазами, я грозила ему кулаком, обещая размазать.

— Что?! Опять?! — разочарование, смирение, ласковое всепрощение. — Очередная кошка? Собака? Подбитая птица?

— Нет, интереснее! — Крутой Мужик ответил мне искрящимся и странным взором. — Шиншилла!

— Шиншилла?! — Я услышала приближающиеся шаги и, желая отступить, запуталась в обуви под ногами и стукнулась спиной о закрытую дверь. В проеме показалась девушка лет двадцати пяти. Высокая, длинноногая, с длинными волосами, переплетенными сложной косой и брошенной на плечо. — О!

— Знаете что, я к вашему мужу отношения не имею! Я вообще не знала, куда еду и лучше мне, наверное, валить отсюда, — развернувшись, я подергала ручку, но было уже заперто. И ключа нигде не было видно. Когда он успел?

— Ты меня что ли испугалась? — девушка приблизилась. Между её ног, не спеша, продефилировала пушистая кошка, остановившись раньше хозяйки и принявшись умываться. — С приездом, братик.

Девушка чмокнула в щеку Крутого Мужика, и я взглянула на него новыми глазами. «Братик»?! Вот же новость! И что-то ледяное и неприступное вмиг разрушилось и разлетелось от него подальше. Братик! Подумать только! Кошки, собаки, сестра — что ещё может прятать богатый, молодой и симпатичный парень в роскошной загородной вилле? Костюм Санта-Клауса и мешок с подарками для детей? Я почесала затылок, взбив тем волосы.

— Ну, и почему ты у нас шиншилла? — девушка так дружелюбно улыбалась, что хотелось ей по морде дать, если честно. Шла бы она лесом. Привезший меня сюда повесил свой пиджак на вешалку за зеркальной дверцей стенного шкафа и протянул руки ко мне, намекая на то, что надо снять куртку.

— Её так зовут, — ответил за меня он, потому что я дичилась и молчала. Но стянуть с себя верхнюю одежду позволила. — Шилла Шин. Милая, правда?

— Эта милая может и за яйца укусить, и перо под ребро… — прищурившись, недоверчиво прошептала я, выставив все свои шипы и иголки в оборонительную позицию.

— Ну, я же говорю, — пожал плечами Крутой Мужик, не обратив на мои слова особого внимания. Только сейчас меня кольнуло подозрение, что он, как и я, мог бы быть не таким уж и мирным, если его потревожить или задеть за живое. Интересно только, а что у него живое? И стоит ли это трогать. — Ты ещё не ужинала?

— Нет, тебя ждала, — девушка указала мне рукой вперед, — проходи в столовую.

— Я не пойму, меня пожрать привезли? — нахмурилась я, невольно пошлепав за хозяевами жилища.

— Поесть, согреться, — молодой человек зажег свет и в глаза сразу бросился длинный стол, накрытый белой скатертью с кружевом по краям. По центру стояла ваза с цветами. Всё в лучших традициях. — Ты же не против?

— Не против, но… за деньги-то я должна что сделать? — что-то я не догоняла логики этих буржуев. Игрушку себе нашли, что ли? Я им покажу игрушку!

— Вот именно это всё и должна, — он выдвинул передо мной стул и усадил на него одним лишь хлестким взглядом.

— Брат, это на тебя не похоже, — покачала головой девушка и, с некоторым сомнением, удалилась на кухню за едой, воскликнув оттуда, — кстати, меня Херин зовут!

— Не сказать так, что б очень приятно, — проворчала я себе под нос, но Мужик меня слышал. А она нет. Я заголосила громче, в ответ, — ну, меня вы уже знаете!

— Не хочешь умыться и помыть руки? — предложил мне незнакомец, направившись сам прочь из комнаты. Я автоматически последовала за ним. Почему-то рядом с ним мне было комфортнее, чем без него. Он единственный, на кого тут есть надежда, что он меня вывезет обратно.

— Слушай, Белоснежка, я тебе не гном, я могу и без прелюдии похавать. — Он притормозил и пропихнул меня вперед.

— Иди-иди, — затолкав меня в ванную комнату, он включил воду, — к слову, на гнома ты очень тянешь.

— Мал, да удал — слышал такое? — Он слабо улыбнулся, немного вбок. — Давай так: с меня прямо сейчас минет и расходимся. Вы меня напрягаете не по-детски.

— Шилла, прошу тебя, успокой своё себялюбивое эго в глубинах своей сущности.

— Чего?

— В жопу свою гордость засунь, — приказным тоном прорычал он, не выходя, однако, из себя. Вот же чудо чудное! Но изъяснился он доступно. Намылив ладони, я ополоснула их и лицо, постаравшись не задеть накрашенные до бровей глазища. Я смотрела через зеркало на его черты. Такие интеллигентные, такие… умные, что ли. Он казался мне жутким педантом и тошнотиком, а тут выдал грубость. Есть свинина в его говядине. Он даже преобразился в моих глазах. Это по-нашенски.

— А ты всегда такой крутой был? — я осмотрелась в стерильном пространстве, где бежевый кафель лишь оттенял белизну полотенец на крючках. Всё так чисто, гармонично. — Ну, в смысле, ты разбогател или тебе это всё родители дали?

— Какая разница?

— Большая, — я вытерла руки не насухо, поэтому потрясла ими в воздухе, для окончательного эффекта. Он поморщился, глядя на отлетевшую пару брызг. — Если тебе это далось в готовом виде, то ты избалованный хмырь, а если сам заработал, то уважуха тебе.

— Дом принадлежит моей сестре, — он поставил меня в ступор своим ответом. Так толковый он тип или нет? Похоже, в первую очередь он любитель задавать головоломки. Вымыв и вытерев тщательно, как доктор, свои руки, он взял бумажное полотенце и протер везде, где остались капли. Я громко шлёпнула себя по лицу, изображая презрение к его скрупулезности.

— А ты чем занимаешься сам? Уборщик в мэрии Сеула?

— На данный момент я безработный. — Но его чистосердечное бесстыдное признание в безделье не вызвало у меня доверия. Как же, нигде он не работает. Не похож он на лентяя.

— Уволили за невыносимость характера? — подначивала я его, возвращаясь в столовую следом за ним.

— Да нет, убил начальника, и работать стало негде, — он резко развернулся и пригвоздил меня к месту ударом черных глаз. По моей спине пробежали мурашки. Не дрогнув, он благодушно поднял брови, — шутка.

— А-а… — протянула я. Вообще-то, поверить в тот момент было просто. Лицо у него такое… если ночью внезапно увидеть, то можно на валидол начинать работать. — А по специальности ты кто? Или ты и не учился?

— Я программист, — он снова выдвинул стул передо мной и я села, почувствовав себя великосветской дамой. Всё-таки не ошиблась с предположением, что он умный.

— Компьютеры, программы… ох, скукотища же это! — В другую дверь вошла Херин, неся поднос с тарелками, от которых шел пар, разносящий приятный аромат риса с овощами. Я облизнулась. — А звать-то тебя как, наконец?

— Можешь называть меня Химчан. — Сестра посмотрела на брата и, почему-то покачав головой, подала мне порцию.

После ужина, во время которого кошки и собаки бегали вокруг нас, ластились и терлись о икры, сытая и разморившаяся от довольства, я была впихнута Херин в душ. Пока я мылась, напевая песни и думая, что будет теперь, она, как оказалось, изъяла мои вещи и отправила в стирку. Что я, блохастая, по их мнению, что ли? Завернувшись в банное полотенце, охватившее меня от подмышек почти до колен, недовольная, я вышла в коридор, прислушиваясь, куда делись гостеприимные хозяева. Вода потихоньку стекала с моих коротких волос на тело, а по телу, рукам и ногам, иногда опускалась на пол. Я не обращала на это внимания. Не привыкла обращать.

Свет горел где-то впереди и я, услышав два голоса, тихо разговаривавших между собой, на цыпочках решила подкрасться и послушать, о чем же они толкуют? Вдруг строят козни Вселенского масштаба или договариваются, как усыпить меня и продать куда-нибудь в Китай, на органы. Впрочем, зачем я там? Там своих хватает через край. До комнаты оставался буквально метр, когда я остановилась. Но одновременно с этим они замолчали. Я ждала, когда диалог возобновится, но он не восстанавливался.

— Шилла, подслушивать не хорошо, — изрек Химчан. Разочарованно выдохнув, я вышла из-за поворота.

— Вот ты ушастый! — когда я затаивалась, меня ещё никто не разоблачал! Игра в прятки мой конек. И тут этот инопланетянин. — А ты не подслушивай, что я подслушиваю.

— Смотрю, тебя воспитывать бесполезно? — честно признал он свои попытки.

— Да я сама кого хочешь воспитаю! Не учи ученых.

— Ладно, пойду, постелю постель, — поднялась с кожаного кресла Херин и направилась на выход, мимо меня.

— А чего мне стелить? — я удивленно кивнула ей в сторону её брата, — я разве не с ним сегодня спать буду?

— С ним? — девушка обернулась на парня и пронзительно на него воззрилась, — ты не говорил мне о своих планах.

— Никто не будет ни с кем спать! — отрезал Химчан, тоже встав и подойдя ко мне, — Шилла, я же тебе сказал, что мне от тебя этого не нужно.

— А чего тогда тебе от меня надо? — взмахнула я руками, — когда ты меня обратно отвезешь?

— А тебе здесь не нравится? — он обвел пальцем стены по кругу, — тепло, сытно, безопасно.

— Стоп-стоп-стоп! — замахав перед ним ладонями, я повысила тон, — что это значит? Ты мне тут остаться предлагаешь? Или что?

— Да, я предлагаю тебе тут остаться, пока мы не найдем тебе нормальную работу или не восстановим в школу.

— Что?! — взвизгнула я. Подняв руки, как сдавшаяся, Херин произнесла «я ушла» и ретировалась. — Ты за меня решать вздумал? Я не просила тебя искать мне работу и, уж тем более, переустраивать как-либо мою жизнь!

— Успокойся, — так произнес он, что я невольно захлопнула свой мусоропровод. — Шилла, твоя жизнь — это неправильно. Как ты живешь? Чем ты занимаешься?! А лет тебе при этом сколько? Пятнадцать, шестнадцать?

— Семнадцать! — ткнула я ему в грудь пальцем, — и меня всё устраивает, ясно? Я самостоятельна, сама зарабатываю и живу, как хочу! Так что оставь свои гениальные планы при себе и вези меня обратно, если не собираешься трахать.

— Я сегодня в любом случае в город уже не поеду, — ровно отчеканил он и, потеснив меня плечом, медленно пошел по коридору к лестнице на второй этаж. Сунувший руки в карманы домашних брюк, со спины он выглядел очень солидно и привлекательно. Да и с фасада, в принципе, ничего был. Я засеменила рядом. — Почему ты не хочешь остаться?

— За какие такие заслуги? Чтобы стать содержанкой? С содержанками спят, а ты не собираешься. Значит, мне тут делать нечего и я должна вернуться домой, — обосновала я.

— Дом? С кем ты живешь? Со своим парнем? Шилла, в семнадцать лет живут с родителями, которых, я уверен, у тебя нет. О тебе надо кому-то заботиться и за тобой нужно приглядывать.

— И кто это будет делать? Ты, что ли? — хмыкнула я.

— Херин. — Мы остановились, едва ступив на второй этаж. — Тебе нужен рядом взрослый рассудительный человек. Она тебя старше на десять лет. С ней тебе было бы хорошо.

— Если ей скучно, то пусть себе ухажера заведет! — Во мне ожило ощущение, что из меня хотят сделать забаву и развлечение. Хоть и безобидно, но кому понравится быть вместо вещи или… домашнего питомца, как он сказал.

Девушка показалась из приоткрытой спальни, услышав мои последние слова и, опустив взгляд и не реагируя, прошла мимо, бросив:

— Я постелила, можешь ложиться.

— Спасибо… — проводила я её глазами. Когда она растаяла, спустившись на первый этаж, я заговорщически подалась вперед, к Химчану. — А она что, не работает?

— Работает, но всё свободное время проводит здесь. Она домоседка, — парень свернул в комнату напротив той, которую указали мне. Я поспешила за ним, но он остановил меня на пороге. — Туда тебе нельзя. Куда разбежалась?

— Я просто ещё с тобой разговариваю, куда ты уходить собрался?

— Тут и говорить больше не о чем. До завтра ты в любом случае останешься здесь. Доброй ночи!

— Эй! — Отодвинув меня, он захлопнул перед моим носом дверь. — Мужик! Химчан! Тьфу ты…

Стукнув ногой дверь и больно ударившись, я запрыгала на другой и, поняв напрасность надежды на отклик, отступила.

Мизантроп

— Да, Шилла? — поднял Джело. Я развалилась на широкой благоухающей кровати, в центре которой провалилась подобно жемчужине в раковине. С моим ночным образом жизни мне спать было рано, так что бесполезно было пытаться. Сейчас бы только начиналась работа, не забери меня Крутой Мужик из Сеула. Конечно, таких как я быстро не теряют и не начинают названивать, чтобы немедленно приехала и заняла свое место, но зато завтра, когда вернусь, придется принять дозу негатива.

Вместо забранных у меня вещей, Херин положила свою пижаму, которая была мне велика на несколько размеров, так что рукава и штанины висели на мне, как на Пьеро. Она была высокой, а я мелкой.

— Привет… — выдохнула я, не зная, о чем бы поговорить после того, как я ему расскажу, где я. А потрепаться надо, потому что было скучно, и больше занять себя здесь нечем. — Я сегодня на ночь не вернусь.

— Почему? — спокойно спросил он. Я иногда не приходила в нашу комнату, которую мы снимали последние полгода на троих: я, он и моя напарница-коллега, Джейда. Постарше меня на пару лет, но моя лучшая подруга. Хотя чаще я не ночевала летом, когда лень было добираться, и можно было задремать где-нибудь в парке или на лавочке. Или в клубе нашего «хозяина», возле которого мы, собственно, и стояли на точках. Мы часто там перебивались, когда было свободное время. Местечко было настоящим притоном: бандиты, жулики, убийцы, шлюхи и наркоманы, рокеры, мошенники, любители городского дна и байкеры. Всё там переплеталось жгутом и взаимодействовало.

— Меня один тип снял на всю ночь и увез загород, — приподняв голову, я продолжала разглядывать красивые шкафы и комоды из тяжелого цельного дерева. Эта комнатка смахивала на гостевую в какой-нибудь европейской частной гостинце, где-нибудь в Англии. Всё такое сдержанное и в то же время дорогое и элегантное.

— Шилла, и ты уехала?! — воскликнул Джело. Бедняга, вечно за меня переживал. Нашел себе пару на свою беду: безбашенную и отчаянную, поэтому регулярно мучился. Зато мы любили друг друга. Это оправдывало всё, происходящее в наших трудных, выброшенных на обочину жизнях.

— Да, но ты не переживай. Он даже от секса отказался.

— А что ему тогда надо? Он извращенец?

— А черт его знает? Вроде мирный. Но чудик. Мирный такой чудик, — я захихикала.

— Ты уверена? — Джело цокнул языком, — хоть не отходи от тебя! Скажи, на всякий случай, адрес.

— А черт его знает, где я, — продолжая веселиться, я только усугубляла настроение своего парня, — ты же знаешь, я даже по пути из туалета на кухню в силах заблудиться.

— И вот тем более, какого хрена ты согласилась с ним поехать?

— Да всё нормально будет! — заверила я и поднялась, наслаждаясь ощущением босых ног на чистом и мягком ковре, — завтра приеду. Когда — точно не могу сказать, но он меня привезет.

— Точно?

— Ну, не привезет, так ищи меня в черных мешках по свалкам, что я сделаю? — на мгновение вспылив, я тут же опять улыбнулась. У меня был горячий, но отходчивый характер. — Успокойся. Я кое-что понимаю в людях. Этот мне ничего не сделает.

— Шилла, я теперь не усну из-за тебя!

— Ты и со мной плохо засыпаешь, — игриво поморщив носик, я почесала пяткой икру, — поиграй с Джейдой в города.

— Она тоже ещё не вернулась.

— Тогда ложись спать! Тебе, в отличие от нас, завтра на учебу. А после неё на работу. — Джело работал в доставке, поэтому после школы мотался до поздней ночи, беря как можно больше заказов, чтобы заработать на нас. Ему хотелось, конечно, освободить меня от моей профессии, но для этого ему нужно было получить образование и найти приличное место. А это будет ой как не скоро. Я часто смеялась, что он станет богатым и солидным, и приедет однажды выкупать меня у сутенера вместо родителей. Класс. Но это было всего лишь мечтой. А я не любила мечтать. Это портило восприятие жизни, потому что невольно появлялись сравнения и кто-нибудь поглупее захотел бы удавиться от безысходности и грязи. Но не Шилла. У неё всё пучком.

— Может, прогулять завтра?

— Ещё чего! — пригрозила я, — а кто станет банкиром и озолотит меня? Без аттестата у тебя вряд ли что-то выйдет.

— Если бы не ты, я бы это всё давно бросил. Мне это нафиг не надо!

— Ну вот, ради меня и старайся, — пожелав друг другу удачи и добрых снов, я сунула мобильный в карман пижамы и вышла из спальни. Я никогда ничего не крала и считала это низким, но странно, что эти братик с сестричкой не подумали о такой возможности и не заперли меня. А если бы я собиралась что-то свиснуть?

Под дверью Химчана горел свет. Он тоже не спит. Бессонница, или полуночник, как и я? Всё-таки интересно, как он, будучи безработным, может так раскидываться деньгами? Мимо меня пробежала кошка и забежала туда, откуда я вышла. Выругавшись, я вернулась обратно и увидела, что та забралась на постель и начала вылизывать себя, укладываясь. Манерам животных в этом доме не учат. Не знаю, имею ли я право сгонять её, потому что она более полноправная в особняке, нежели я. К счастью, она хотя бы в ногах улеглась. Побродив вокруг кровати, я выключила свет и нырнула под одеяло, согнув колени. Дверь я оставила открытой — вдруг кошак захочет уйти?

— Шилла! Вставай. — Я хотела отпихнуться, но спросонья никуда не попала, лишь рассекая рукой воздух. Кто там лезет? Джейда? Ах, нет, я же не в квартире. Заставив себя перевернуться, я открыла глаза. Вчерашняя барышня, Херин. — Доброе утро, Шилла.

— Сколько времени? — потерла я веки, проведя пальцами от внутренних уголков глаз к вискам и, ведя дальше, запустила их в волосы и растормошила.

— Почти двенадцать дня, — девушка улыбалась, расправляя рядом шторы, — ты без макияжа совсем ребенок.

— А ты что, лесбиянка? — уныло протянула я, не разделяя её «утреннюю» радость. Я полночи ворочалась с этим четвероногим, перемещавшимся по одеялу, как тактический снаряд и уснула очень, очень поздно. И я никогда не просыпалась раньше часа. Я не выспалась.

— С чего ты взяла? — удивленно посмотрела на меня Херин.

— А зачем твой братец меня тебе навязывает? Пусть жениха тебе найдет. В твоем возрасте замужем надо быть, — проворчала я и плюхнулась на подушку, обратно.

— Что поделать, не складывается, — безэмоционально признала та и опустила куда-то взгляд. Я проследила за ним и увидела вбежавшую собаку. Чертов зоопарк. Кошки уже нигде не было. — Ты завтракать будешь тут или спустишься?

— А Химчан? — пружиной села я, — уже поел?

— Нет, он у себя завтракает… — Я откинула одеяло и, спустив ноги, прошмыгнула мимо Херин. — Шилла, куда ты?

— Я буду с ним завтракать. Не люблю есть одна.

Она окликнула меня ещё раз, но я, не обращая внимания, пересекла маленький холл и распахнула дверь в спальню моего нового знакомого. Спеша туда, я не задумывалась над тем, как там что может выглядеть, но если бы меня попросили предположить, я бы описала операционную из-за его чистоплюйства. Внутри, на самом деле, было очень чисто и свежо. Видимо, окно приоткрыто. Помещение было просторным. В высоком потолке проделан круг для двухуровневой подсветки. Темно-фиолетовые портьеры на окнах-арках, сиреневые стены, минимализм в интерьере и кровать, застеленная алым шелком. Насыщенность цветов давила, так что я не сразу разглядела Химчана, обратив внимание, прежде всего, на не сочетаемые в моем понимании красный и фиолетовый.

— Чокнуться можно! — шлепнула я себя по бедрам и рукава вновь съехали вниз, закрыв пальцы.

— Тебя стучать и спрашивать разрешения, чтобы войти, тоже не учили? — Я повернула голову на голос. Молодой человек сидел в постели под покрывалом, подперев спину подушками. На его коленях расположился столик-поднос на котором еда была с изыском сервирована его сестрой. Наверное, исключительно экологически проверенную и полезную для здоровья пищу употреблял.

— А чего стесняться-то? — я подошла к кровати и залезла на неё с ногами, заставив матрас заколыхаться. По чашке кофе плеснулся напиток и потек по белой фарфоровой стенке. Химчан сморщил лицо, наблюдая, как коричневая капля стремится к подносу. — Хоть бы ты тут с голой жопой бегал, я что, не видела их, голых жоп этих?

— Хим… — в дверях показалась Херин, — извини, я не успела её остановить…

— А зачем меня останавливать-то? — свернувшись клубком впритык к подошвам парня, выступающим через одеяло, я покосилась на девушку, — я же сказала, что с ним поем.

— Он не любит, когда его беспокоят.

— Всё нормально, — через силу выжал из себя Химчан, явно недовольный, но почему-то решивший, что на меня сердиться не будет. Это должно было выглядеть комплиментом, но почему-то, наоборот, мне хотелось, что б он сорвался хоть раз, мужика показал, а то ощущение складывалось, что он полон ко мне жалости. Ненавижу это. Меня жалеть не надо. Себя пожалейте. — Принеси ей завтрак сюда.

— Спасибо, Крутой мужик, — потянувшись, я опять сгруппировалась, положив ладони на его выпирающие пальцы ног, а поверх примостив свой подбородок. Ему явно хотелось уклониться от соприкосновения даже через ткань, но он встал перед выбором расплескать кофе сильнее или остаться недвижимым. Поборовшись с собой, он остался лежать, как лежал. — Я тебя всё равно буду так называть иногда, это забавно.

— Шилла, слезь с моих ног, пожалуйста.

— Тебе неудобно? Не ври, они бы ещё даже занеметь не успели, — перепрыгнув на четвереньки, я замахнулась рукой, другой взявшись за угол одеяла, будто приготовившись откинуть его, — а щекотки ты боишься?

— Не смей! — повысил голос Химчан и на этот раз не выдержал, поджав ноги. Поднос пошатнулся, и вторая волна кофе оказалась вне пределов чашки. — Шилла, черт возьми, у тебя что, правда, шило в одном месте?

— Мне часто так говорят, — я засмеялась, перекатившись на спину, — ты когда в город едешь?

— Как только поем, буду собираться. Если мне дадут поесть, — он прищурился, швыряя в меня молнии из глаз. Я расплылась ещё шире. Такой он милый бука!

— Ты меня где скинешь?

— Где тебе надо, там и скину. Мне не трудно подвезти, — взявшись за краешек ручки, не вымазанный напитком, Химчан прильнул губами к заветному остатку кофе, — только тогда заедем в одно место, потому что мне нужно на окраину города. А потом скажешь, куда тебе.

Выбив из Херин обратно свои шмотки, я облачилась в привычный для меня вид и почувствовала себя лучше. Она так хотела одеть меня во что-нибудь потеплее, но ни одно её пальто мне было не по размеру. Я выглядела в них, как мальчишка в солдатской шинели. Не поддавшись её уговорам остаться, я спешила на выход, в гараж, в машину и в Сеул. С вами, конечно, весело, ребята, но у меня своя жизнь, которая в вас не нуждается.

Зашнуровав ботинки, я поднялась и мне в руки сунули что-то пушистое, вертящееся и сопящее. Едва не испугавшись, я умудрилась не выронить щенка, маленького и забавного.

— Будешь держать, что б он по салону не бегал, — велел мне Химчан и пошел вперед, к автомобилю. Сунув нечто вроде чихуахуа за пазуху, чтобы оно поменьше егозило, я послушалась и села на пассажирское сиденье, как вчера. — Описание всех найденных животных я оставляю в приютах, чтобы если кто-то захотел взять определенную породу, то мне бы позвонили и я привез питомца новым хозяевам.

Я кивнула, одобряя его благородное дело.

— А почему сразу в приютах самих зверей не оставляешь? Или не берут?

— Берут, но мне не нравится, как животные там содержатся, — молодой человек выехал из-под крыши и мы ждали, когда откроются вторые автоматические ворота, — сидят в клетках, как неживые. Херин о них лучше позаботится. Дом и клетка сильно отличаются.

— Это говорит человек, который навязывал мне вчера последнее?

— Я предложил тебе дом. — Собачка заскулила у моей груди и я, побоявшись, что она на меня наделает, вытащила её наружу, усадив на колени.

— Чтобы я ощущала себя, как дома, вам бы надо было ещё и Джело — моего парня — к себе взять. Я без него никуда.

— У вас такая любовь? — хмыкнул он.

— Ага.

Мы замолчали. Он глубоко задумался о чем-то своем. Я тоже решила пока додремать то, что у меня отняли. Всё равно ехать не меньше получаса. Щенок притих и постепенно заснул под моим почесыванием. Химчан негромко включил музыку. Почему-то на слове «любовь» он будто желчью поперхнулся. Странный он. И несчастный. Не знаю, как это объяснить, но я была уверена, что он очень несчастный. Ну, не будет счастливый человек убиваться из-за выпачкавшегося коврика или случайного касания. Тут либо море комплексов, либо ужасная душевная трагедия. Впрочем, комплексы обычно оттуда же и лезут.

— А у тебя любовь есть? — не выдержала я.

— Я люблю аккуратность, чистоту и порядок.

— Я серьёзно, юморист.

— Сестру, родителей и животных.

— Ага, то есть они у тебя всё-таки есть? — оживилась я, вдохновившись его нынешней разговорчивостью. По сравнению с прошлыми попытками, он превратился в неукротимого болтуна. — А где они?

— Живут отдельно.

— Это всё круто, но с женщинами-то что? Баба-то у тебя есть? Здоровый вроде парень. — Он замолчал, и я побоялась, что он опять замкнется и начнет огрызаться. — Или нездоровый.

— Шилла, отвлекись на вид за окном, ты невыносима.

— Может, у тебя к сестре любовь извращенная? Вы спите?

— Ты ненормальная?! — Химчан покосился на меня, как на монстра. Маленького такого монстрика, потому что ужаса на его лице я не прочла. — Прошу тебя, закрой рот и присутствуй молча.

— Тьфу на тебя! — равнодушно предала я его анафеме и прикрыла глаза. Шум дороги и мелодии из динамиков вводили меня в состояние путешествующей цыганки. Так здорово. Я редко ездила на машинах просто так, чтобы не трахаться за это. Да ещё на таких крутых машинах!

— Черт! — прошипел себе под нос Химчан. — Ты знаешь, как отсюда выехать? Я поворот пролетел.

— У тебя что, тоже топографический тупизм?

— Кретинизм, — он скинул скорость, — нет, я случайно. Забыл, как тут правильно выезжать с развилки.

— Я не помощник. Ты ж знаешь, я с картографией не дружу. А чего это ты забыл? Ты же тут должен каждый день домой и из дома ездить? — волей-неволей, пришлось выпрямиться и поглядывать по сторонам. Хоть я и не понимала, где мы, но зато принимала участие в поиске указателей и надписей, выдающих какие-нибудь обличительные знаки.

— Я только три дня назад вернулся в Корею. Меня год тут не было, — осматриваясь, оправдался он.

— А-а, вон оно что! Так, поэтому ты безработный? Сменил место жительства и ещё не устроился?

— Да, — бросил он, не отвлекаясь от пути.

— Теперь понятно.

Выруливая по трассе, путаясь на очередной дорожной развязке, мы всё-таки умудрились выбраться и отправились туда, куда и нужно было Химчану. Сетуя на то, что может опоздать и заставить ждать кого бы то ни было, он прибавил газу и через некоторое время мы уже приближались к питомнику животных.

Взяв у меня щенка, молодой человек, скромно улыбаясь, тер его за ухом и что-то еле-еле шептал ему, неся на руках. Я плелась сзади, рассматривая территорию приюта. Вольеры для собак покрупнее, ряды клеток, загоны, где-то вдалеке слышалось щебетание птиц. Ведь если животное вырастало, не найдя хозяина, оно оставалось здесь на всю оставшуюся жизнь. Хорошо мне, я выше уже не вырасту, а маленькая собачка — всю жизнь щенок. Так что возможность хорошо пристроиться при мне до самой смерти.

Спросив владелицу приюта у служащей в белом халате — видимо, ветеринара — Химчан пошел дальше, не останавливаясь и плутая в лабиринтах благоустроенных по максимуму зверюшечьих домиков. Я старалась не смотреть по сторонам. Я тоже была жалостливой и при виде какого-нибудь котенка у меня сердце кровью обольётся. Лучше уж следить за ровным полом под ногами.

Найдя нужную женщину, которая, оказывается, звонила ему и просила привезти именно этой породы песика, Химчан попрощался с шерстяным другом. Извинившись перед содержательницей заведения, что задержался, он выразил надежду, что хозяева будут из хороших людей. Она заверила, что они вот-вот должны появиться, и он сможет убедиться, что это порядочная пара. Называя чихуахуа как-то по-своему и, с печалью погладив его напоследок, парень зашагал прочь, кивнув мне. Я без комментариев плутала с ним по коридорам. Просто не хотелось остаться одной в автомобиле и ждать. Как собеседники мы друг друга на данный момент исчерпали. Вдруг Химчан выставил передо мной руку шлагбаумом и, не успела я сообразить что-либо, оторвав взгляд от пола, как он схватил меня за плечо и затащил за клетки, в темный угол.

— Что про?.. — Приложив палец к моим губам, он обратился в безумного и встревоженного типа, призывающего меня хранить тишину. Да в чем дело? Я услышала шаги и голоса. Бредя за ним, вся в своих мыслях, я не заметила, как в конце коридора появились люди, от которых и бросился в сторону Химчан.

Он вжался спиной в металлические прутья, и я последовала его примеру. Два голоса, мужской и женский, были встречены третьим — владелицей приюта. Они начали обсуждать щенка, с добротой и восторгом усаживая его в купленный заранее переносной домик.

— Вы, надеюсь, знаете, как обращаться с такими маленькими собачками? — удостоверялась женщина.

— О, не волнуйтесь! Мы перечитали несколько книг, перелопатили весь интернет, так что уже почти специалисты-кинологи, — девушка засмеялась.

— Осторожнее с ним. У вас нет дома маленьких детей?

— Нет, пока не завели, — вступил парень, — вот, решили, что Хыль-Хыль пока нам подойдёт лучше.

— Хыль-Хыль? — удивилась женщина.

— Да, он уже придумал имя, — пара засмеялась и можно было представить по их счастливым голосам, как они держатся за руки, любуясь щенком.

— Ладно, зайка, нам пора, поехали, — легкие шорохи и что-то добавлено шепотом, — спасибо большое за это чудо!

— Если будут вопросы — звоните и обращайтесь! Наша ветеринарная клиника при приюте работает круглосуточно!

Дождавшись, когда всё стихло, я обернулась к Химчану и испугалась за него. Его грудь тяжело и высоко вздымалась, как у астматика, взгляд пустой и не шевелящийся, упершийся в одну точку. Тело каменное, как при столбняке, а руки трясутся. Я коснулась его ладони, но он этого даже не заметил.

— Хим? — переняла я манеру его сестры обращаться к нему. Он не реагировал. Я пихнула его в бок. — Эй, мужик?!

Тряхнув головой, он очнулся, как поднявшийся с морских глубин.

— Что?

— Мы валим отсюда или нет? — напомнила я, что мы не перед телевизором на диване сидим.

— Да… конечно, идем. — Химчан медленно, на неверных ногах выйдя на прежний маршрут, осторожно пошел вперед, продолжая быть ещё более странным и загруженным, чем обычно.

— Ты чего их так испугался? — Он не отвечал. — Ты их знаешь?

— Куда тебя отвезти? — надсадным голосом спросил он, а брови его всё не возвращались из нижней позиции, тучами сгрудившись над черными прорезями глаз.

— Ты этот… мизантроп, вот! Я поняла, — выдала я, после чего уточнила район и улицу, которые меня ждали.

Защитник

Угнездившись на незастеленной тахте, я достала из сумочки косметичку. Джело убежал утром, не заправив постель, значит, немного проспал. Я-то никогда за собой не застилала, а он был куда педантичнее. Не настолько, как Крутой Мужик, но всё-таки. Черный карандаш пошел гулять вокруг глаз, рисуя толстую линию и стрелки. Потом последовала тушь и дымчатые перламутровые тени. Немного розовых румян и ярко-красная помада. Не знаю, добавляло ли это всё мне лет, но вульгарности придавало точно.

Вытащив ту сумму денег, полученную от Химчана, что осталась у меня вопреки всему, я спрятала её под матрас. Тут у нас никто не шарашится, только свои, а с собой таскать бабки ненадежно. Высунув освободившуюся руку, я прилегла на простыню, чуть свезенную спавшим здесь, и вдохнула аромат, оставленный его телом. Внезапный приступ тоски по своему парню, которого я не видела трое суток. До этого он ночевал пару дней у себя дома, потому что его предки разругались, и нужно было присмотреть, чтобы пьяный отец ничего не сделал с матерью. Обычное для него дело. В этом плане я даже радовалась, что сирота. Не хватало ещё головной боли за кого-то другого. Мне хватало забот о самой себе и Джело. Нам было даже приятно заботиться друг о друге.

Вошла Джейда, суша полотенцем свои длинные и красивые волосы. Она тоже начала собираться на «дежурство». Вообще-то её звали по-другому — Чжеджи, но, как и все, или почти все, путаны, девушка взяла более звучный псевдоним с уклоном в английский язык, на случай клиентов-иностранцев.

— Привет, тебя где носило сегодня? — она уселась на раскладушку напротив, у тумбочки с телевизором.

— Удивительная история. Искала клиента, нашла одного, а он оказался святым Антонием, — задрав ноги на стену, я свесила голову с тахты, глядя на подругу под перевернутым ракурсом, — заботится о животных, не ищет секса, ещё и денег дал просто так. И уговаривал у него остаться на халяву.

— Врешь? — Джейда замерла с расческой.

— Зуб даю! — перекатилась я на живот и замахала ногами в воздухе, — у него огроменный особняк, шикарная тачка и вообще… как сыр в масле живет! Только странный.

— Урод что ли?

— Да нет же. Симпатичный. Но вредный и душный. Как будто его всей школой стебали в детстве. Обозленный, что ли. И не хочет секса — вот в чем фишка! — я подложила руки под подбородок, — импотент, наверное.

— Скорее всего, — девушка скинула с себя полотенце и голышом полезла искать нижнее бельё. Мы давно перестали стесняться друг друга. Если тут Джело не было. Комната наша не могла похвалиться простором, но в ней было всё необходимое: микроволновка, кипятильник, телек, места для отдыха и шкаф, где порядка не было только на моих полках. Запылившиеся зеленоватые занавески, наполовину задернутые, почти никем не трогались. Обычно световой день тут либо спали, либо отсутствовали, поэтому смысла менять их положение не было. — А ты придумала, что Ти Солу скажешь? Ему-то всё равно, кто тебя куда увез, ведь ты должна была выйти со мной. А за попытки зарабатывать самостоятельно он с тебя тоже сдерет.

— Сочиню что-нибудь, — отмахнулась я, открывая в телефоне приложения. Хотелось поиграть во что-нибудь.

— Отвыкай пользоваться малолетством, — посоветовала Джейда, натягивая колготки в сетку, — как только тебе исполнится восемнадцать, он по-любому тебе под глаз будет давать за прогулы. А то и субботники устраивать.

— Выкручусь как-нибудь.

— Шилла, у тебя всегда всё на авось! Однажды твоя задница влипнет в неприятности.

— Она не может влипнуть в то, в чем и так живет, — я засмеялась, — я буду осторожнее, правда. Я бы никогда не прогуляла просто так, но этот вчерашний кент заинтриговал. Тем более, я всё-таки разжилась деньжатами.

— Похвально, — она поставила кипятиться воду и достала кружки, — давай перекусим? Сходи, помой посуду.

— Да мне можешь так наливать, — не отрываясь от игрушки, пробормотала я.

— Шилла, ты маленькая свинья!

— Я знаю, — обитая в криминальном мире в принципе перестаешь обижаться на оскорбления, — во сколько за нами Санха заедет?

— Через час где-то. — Комната наполнилась клацаньем моих ногтей по кнопкам и шипением тихонько начинающей закипать воды.

Санха был парнем Джейды, который работал на Ти Сола, собственно, нашего сутенера. Но Ти Сол был не совсем им, потому что мы — шлюхи — всего лишь его побочный бизнес, а так, по сути, он наркодилер, владелец нескольких злачных клубов в Сеуле и просто очень плохой и опасный человек. На него работало много людей: кто-то жуликом, кто-то распространителем, кто-то как мы, а кто-то охраной шефа или же тех самых, таких как мы. Санха охранял нас — живое золото, из-за чего и сошелся с Джейдой. Вообще почти у каждой проститутки есть парень, какой бы эта профессия ни казалась одинокой. Она, напротив, способствует тому, чтобы хотеть отношений, ведь пустой и бездушный секс за деньги очень откровенно демонстрирует, что нас никто не любит, и мы никого не любим. А любви-то хочется. Её всем хочется. И все ищут любовь. Даже на этой темной стороне мира, где торгуют телом, убивают, вымогают, избивают. А ради чего иначе бы это всё делалось? Чтобы, в конце концов, остаться с миллионами на счету, но в полном одиночестве? Нет, точно нет. Все надеются, что когда нахватают от жизни всего, то рядом будет кто-то близкий, который тебя похвалит, и будет любить. Тех, кто над этим не задумывался, я считала дураками. Для меня все конченные эгоисты были дураки. Ну вот, стал ты хоть властелином мира, и что дальше? Зачем и для чего тебе всё вокруг, если ты сам нахрен никому не нужен? Нет, точно дурак.

Так что мы, шлюхи, очень чувствительные существа. Уж не скажу, что натуры тонкие, но души в нас больше, хоть и ведем себя так, словно нам на всё плевать. А как иначе-то? Кому нужны наши сопли и слезы? Мы знаем, когда можно себе позволить посетовать на судьбу, а когда надо выживать и защищаться, чтобы не протянуть ноги. И знаете что? Мужикам, которые поют о женской чести и верности, тоже плевать на то, чем мы занимаемся — они готовы с нами заводить шашни, встречаться и, даже, иногда жениться. Я убеждена, что во множестве своем они натуры стадные, и с большей жаждой тянутся к той, которую имеют все, чем к той, которая не факт, что вообще даст. Как «жрицы любви» мы обладаем сильным магнетизмом, который затуманивает мозги, заставляя думать, что от нас этой любви можно получить через край, да ещё качественной, произведенной настоящими специалистками.

Услышав сигнал клаксона под окнами, мы с Джейдой перекинули сумки через плечи и быстро спустились со своего второго этажа. Подержанный «хёндай» серебристого цвета ждал нас. Поздоровавшись с Санха, я прыгнула на заднее сиденье. Подруга здоровалась с ним значительно дольше — целуясь и обнимаясь. Я достала зеркальце, заново крася губы. Заодно не буду смотреть на эту парочку. Они на меня тоже уже не обращали внимания. Молодой человек вообще был не склонен замечать что-либо не касающееся его работы или девушки. До связи с Джейдой я считала его непробиваемым и бездушным. Высокий жгучий брюнет с зорким и всевидящим взглядом, тенью наблюдающий за всем со стороны. Он напоминал мне Серого Волка, поджидающего добычу. Я даже побаивалась его раньше, хотя с рождения мало чего боюсь.

— Тобой Ти Сол интересовался, — услышала я его голос и захлопнула зеркальце. Кто бы сомневался? — как приедем, зайди к нему. Сразу же.

— Ладно. — Что же меня ждет? Наконец, побои или строгий выговор? Или обслужить кого-нибудь бесплатно? Незачем забивать себе голову заранее. На месте разберемся. Но кое-какое оправдание у меня уже сочинялось.

Выгрузившись возле клуба, мы с Джейдой разошлись в разные стороны, а Санха отъехал парковаться. Она побрела к главному входу, искать клиентов, а я пошла в переулок, к черному входу, через который был прямой путь в кабинет «начальства». Постучав в тяжелую металлическую дверь, я подождала, пока мне открыл огромный верзила, личный телохранитель нашего дорогого Ти Сола. Пробежав мимо, я опять поскреблась, прежде чем получила разрешение войти.

— Добрый вечер, — с невинной улыбкой перешагнула я порог. Вокруг стола со стеклянной столешницей сидело несколько мужчин, все в табачном дыму. На столе россыпью лежали бумажные деньги, стояли почти полные от пепла пепельницы, разбросались тут и там телефоны. Удушливая атмосфера смеси дружески-деловой встречи. Очередные посиделки, совмещаемые со сделками, договорами, передачей товара-оплаты. Вдоль стен статуями замерли вышибалы.

— А, явилась? — Ти Сол обернулся ко мне и, потушив сигарету, подозвал меня пальцем поближе. Я подошла. — Ну, я слушаю тебя. Парни сказали, что ты не вышла вчера?

— Да, так получилось, — я кивнула, вовсе не собираясь вызвать какое-то сочувствие. Я знала, что с этим дядей не прокатит. — Скрывать не стану, мне днем подвернулся клиент и я согласилась с ним отъехать, потому что он пообещал хорошо заплатить. Он продержал меня у себя всю ночь, но ничего не заплатил.

— Вот как? — меня прожгли невидимым презрением и недоверием. — Не заплатил он тебе, да? И я должен этому поверить? А ну-ка, парни, обыщите её!

Ко мне подошло двое из его людей и, схватив за руки, начали лапать, ощупывая всё, что только можно. Взяв мою сумочку, они вытряхнули её, как выпотрошенную курицу. Там, разумеется, ничего нужного для них не было, а из денег только мелочь на метро. Брезгливо запихнув половину содержимого обратно, они домяли меня, чему я не сопротивлялась. Пусть развлекаются. Когда начинаешь выделываться, то они злятся и заводятся ещё сильнее.

— У неё ничего нет при себе, босс, — отчитался один из них.

— Может, плохо ищете? — злобно бросил Ти Сол, но сам даже не пошевелился.

— Да куда бы я их засунула? В жопу, что ли? — не выдержала я.

— Если надо, у тебя и там посмотрят. А так… — он начал осматривать своих преданных псов, в тот момент, когда вошел Санха, отчитаться, что привез обеих и прибыл. Ти Сол впился глазами в него. — Ты! Когда отвезешь утром обратно этих, обыщи её конуру! Если найдешь подозрительно лишние деньги — притащишь её ко мне, ясно?

Парень кивнул. При подобных обысках «подозрительно лишними» могли быть любые и таких как я запросто лишали накоплений, честных, заработанных за долгое-долгое время. Я посмотрела на Санха. Он пойдет на это? Сдаст меня, если обнаружит под матрасом заначку? Или пощадит ради Джейды? Ведь мы подруги. Или мне нужно успеть влететь в квартиру до него и вынести куда-то деньги. Но это нереально, потому что именно он довезет нас и поднимемся мы все одновременно.

— И ещё… — Ти Сол снова поманил меня пальцем, ещё ближе, призывая наклониться. Несмело, но стараясь держать лицо уверенным, я шагнула к дивану, на котором он сидел.

Резко схватив меня за короткие волосы и подтащив моё ухо к своему рту, он прошипел:

— Узнаю, что опять занимаешься самодеятельностью и ищешь клиентов не под надзором — я с тебя шкуру сниму! Поняла? У шиншилл очень ценный мех, я выгодно найду ему применение! Или повешу вот здесь, на стену, прибив гвоздями, ясно тебе?!

— Ясно! — внятно и громко ответила я, и он отшвырнул меня подальше. Присев на пол, я дособрала то, что было беспардонно выкинуто из сумки. Спешно захлопнув её, я вышла через другую дверь, а не в ту, в которую вошла.

Попав в застенки клуба, я сориентировалась в хорошо заученных коридорах. Если бы я попала сюда впервые, то запуталась, но я бывала тут почти каждый день вот уже почти полтора года. С тех пор, как застрелили главного содержателя путан в этом районе. Из-за того, что его место занял Ти Сол, иногда поговаривали, что убийство заказал он. Но ни следов, ни убийцы не нашли, поэтому подозрения больше смахивали на клевету. Ведь у личностей, занимающихся подобным, всегда есть враги. Мало ли, кто мог избавиться от предыдущего авторитета? Я протолкнулась через толпу, нахлынувшую в залы дискотеки и бара, и оказалась у парадного входа, где должна была занять свою нишу. Мы разминулись с Джейдой, которая уже садилась в машину бизнес-класса, отчаливая от нас. Я посмотрела в её спину, скрывшуюся за дверцей.

— Опять её постоянный клиент пригнал, — сообщила мне соседка, закуривая. Не то чтобы у нас была какая-то градация и иерархия. Мы все были на равных между собой. Но внешние данные играли роль, а потому кто-то пользовался большим спросом и получал больше, что естественно вызывало зависть остальных. Вот мы с Джейдой были своего рода аутсайдерами: я юная и свежая, к чему тянулись богачи, а она слишком красивая, за что тоже выкладывали крупные суммы.

— Это который? — уточнила я, высматривая кого-нибудь по свою душу. Завтра было воскресенье, так что народу валом. Ассортимент клиентуры широкий, всем должно хватить.

— Который никогда в клуб не заходит. Такой… интеллигентный.

— А-а, — протянула я припоминая, — у которого разве что слюна не течет, когда он на неё смотрит? Поняла. Как там его звали? Она говорила, что он даже познакомился с ней.

— Никак с серьёзными намерениями, — пошутила третья, слышавшая наш разговор, и мы засмеялись. Да уж, когда мужчина представлялся проститутке — это был нонсенс. Единственным нормальным объяснением было только то, что он стал постоянным клиентом, как в данном случае.

По другую сторону дороги подъехала красивая блестящая машина. Наши очи зажглись профессиональным интересом. Но мне не понравился цвет. Черный. Мужики на черных машинах чаще всего жлобы, в каком-либо плане: либо слишком пафосные, либо жадные, либо сверхзанятые или импотенты. Либо как Химчан вчера, для чего у меня теория ещё не сформировалась.

Каково же было моё удивление — это ничего не сказать, был шок, настоящий шок! — когда из-за руля и вылез мой новый знакомый. Весь в своих мыслях, с таким лицом, словно на ходу решает химическую формулу. Мои товарки заверещали, как на базаре. Костюм Химчана и его солидная повадка, конечно, внушали восхищение даже на расстоянии и заставляли надеяться на золотник, но его приятная внешность была дополнительным бонусом. Даже повидавшие всё на свете не лишены эстетики и потом способны годами вспоминать какого-нибудь клиента-красавчика.

Приготовившись зазывать его, каждая к себе, они тихо переговаривались, пока он шел в нашу сторону. У меня же просто не было слов. Я не понимала, зачем он мог сюда явиться? То представление, которое сложилось о нем, запрещало предполагать, что Химчан способен прийти в клуб ради танцев, что он способен хотеть напиться, что он способен хотеть потрахаться. Что он вообще способен хотеть. Посмотрев направо и налево, он осторожно перешел дорогу, поблескивая лаковыми ботинками, отражавшими свет фонарей и отблески фонарей в лужах. Целеустремленно шагая внутрь, молодой человек не разглядывал женщин легкого поведения, стоявших чуть с боку. Та, что стояла рядом со мной крикнула что-то многообещающее, но он даже не повел ухом. Я ринулась вперед.

— Эй, дядя, адресом не ошиблись? Мы зоозащиту не вызывали. — Услышав знакомый голос, он остановился и обернулся. Я просияла широкой улыбкой.

— Шилла? — Девицы вокруг затихли, обалдев от того, что я знаю подобного франта.

— Я самая. Ты по мою душу? — Ещё не веря глазам, он разглядывал меня, всё такую же, но в новом месте. — Признайся, всё-таки надумал со мной переспать?

— Нет, я по делу, — Химчан мотнул головой на клуб. Я быстро оценила все возможности и, прикинув вероятности, выдала подведенный моими извилинами итог:

— К Ти Солу, что ли?

— Ты его знаешь?

— Ещё бы, — я обвела взглядом присутствующих ночных бабочек, — он наш «папа».

Будто окаменев, он, сунув руки в карманы и поджав губы, размышлял о чем-то. Меня окликнули сзади и я отвлеклась. Один из людей Ти Сола звал меня, чтобы я подошла обслужить мужчину, ждавшего в своем автомобиле за углом. Кивнув, я сделала шаг в ту сторону, но тут же почувствовала на запястье железную хватку.

— Я уже снял её, — ответил за меня Химчан, крикнув парню, — пусть поищет другую.

— Ты чего, реально что ли? — выпучив радостные глаза, я обернулась к нему, — класс, куда пойдем? К тебе в тачку или в клубе местечко отыщем?

— Шилла, я не собираюсь с тобой ничего делать. Я просто остановил это безобразие. Ты несовершеннолетняя! — Я зря понадеялась, что он исправился. Это был всё тот же зануда и монах-отшельник.

— Ты дурак? — высвободив руку, я обеими ладонями толкнула его в грудь, — опять за своё? Это моя работа и ты сейчас лишил меня части зарплаты!

— Сколько ты берешь за раз? — Химчан достал бумажник и замер с ним, держа пальцы на защелке, — скажи, сколько и я возмещу тебе убыток. И ты поедешь домой.

— Да пошел ты! — я пихнула его ещё раз. Он не реагировал. — Баран! Я не беру деньги просто так, тебе это ножом на лбу вырезать? Либо ты спишь со мной, либо проваливаешь!

Как всегда из ниоткуда возник Санха, потеснив меня плечом.

— Какие-то проблемы? — Я посмотрела на столкнувшиеся взгляды, волчий и лисий, и всерьез задалась вопросом, кто кого порвет, если их стравить? Не дай Бог.

— Всё в порядке, — я похлопала Санха по лопатке, чтобы он вернулся на место, с которого сорвался, — это мой недавнишний клиент. Мы просто о цене договариваемся.

— Хорошо, — продолжая смотреть на нас, как экзаменатор, молодой человек отошел подальше.

— В общем, Хим, извини, но ты выбрал не лучшее место для благотворительности, — развернувшись на сто восемьдесят градусов, я промаршировала в ту сторону, где у меня наклевывался клиент, если его ещё не перехватили. Почему-то я не сомневалась, что ни одна из шлюх не завоюет моего Крутого Мужика, и его бескорыстный кошелек не расщедрится ни на кого, кроме бедной Шиллы, за что она была готова его порвать на куски. Потому что он смотрел на неё с жалостью. С жалостью! Урод.

Любовь шлюх

Я выбралась из машины третьего клиента за ночь и, пнув прилипший к тротуару разворот газеты, вернулась на своё место. Яркие лампочки вывески сияли розово-красным светом и немного обманывали восприятие других цветов вокруг, которые они искажали, окрашивая лиловым. Достав помаду, я поправила призывный вид своих губ, хотя время близилось к пяти утра, и вряд ли ещё кто-то появится сегодня. Джейды до сих пор не было после того, как она уехала со своим первым клиентом. Наверное, он сразу заплатил за всю ночь и теперь развлекался. Денег у него, судя по всему, немерено. Моя и её ночи полностью дорого стоили.

Прислонившись к столбу, я выставила ногу коленкой вперед, подтягивая колготки. Температура на улице с каждым днем была всё холоднее, но когда работаешь — автоматически согреваешься. А когда ждешь очередного вызова, то не без помощи подручных средств. Моя соседка протянула мне флягу с соджу[1]. Я намеревалась её взять, когда она была перехвачена и не дошла до меня. Обернувшись чуть назад, я увидела Химчана, вышедшего из клуба.

— До двадцати лет ты не должна пить алкогольных напитков. — Мне захотелось в него зарядить чем-нибудь.

— Чего тебе ещё надо? Гуляй, давай, мимо, — иногда моё настроение портилось. Не скажу, что не обоснованно, потому что после того, как у тебя во рту побывал член незнакомца — причина паршивости на душе была очевидной.

— Я спросил у Ти Сола, вскользь, каковы условия выхода из этой среды. — Я посмотрела на него, как на ненормального. Кто его просил? — Он сказал, что если проститутка платит, или за неё платят пять миллионов вон[2], то она может быть свободна. Ты поэтому не могла остаться у меня? Потому что тебе нечем выкупиться?

— Я занимаюсь этим добровольно! — заговорив тише, потому что к нам опять привлеклось внимание, я подошла к нему впритык, — я не осталась у тебя, потому что не захотела. А то, что у меня нет таких денег — это уже второстепенно. Просто Шилла всегда делает так, как хочет! Когда-нибудь, возможно, я захочу выкупиться, но сейчас меня всё устраивает. Я всем довольна.

— Меня ты не обманешь, — не меняя тона ответил он.

— Даже не думала.

— Твой образ жизни ведет в пропасть. Иногда нужно вовремя свернуть на верный путь, иначе может быть поздно.

— Если будешь читать мне проповеди, то я позову Санха и он тобой вытрет свою машину. — Химчан спокойно покачал головой, будто не верил в возможность подобного исхода. Что в нем порождает такую уверенность в себе? — Откуда ты знаешь Ти Сола?

— Давняя история. Мы… часто помогали друг другу. — Чем программист может помочь типу, который торгует наркотой? Делал рекламный сайт «покупайте только у нас»?

— Я всё меньше верю тебе.

— Шилла, я не лгу насчет того, что могу помочь. Я могу заплатить за тебя, поспособствовать устроению тебя в жизни. Я ничего не прошу взамен, — с ледяным лицом предлагал услуги мецената Химчан.

— Вот это-то меня больше всего и напрягает. Как это ничего не просишь? Почему? Чем я тебе так приглянулась? Влюбился, что ли? Так в таком случае завалить хотят и отодрать.

— Ты… не знаю, это не объяснимо. — Я заметила краем глаза плавно приблизившегося Санха, который просек, что я излишне долго треплюсь с каким-то парнем. — Ты правильно сказала, что я мизантроп. Я не люблю людей. Я их ненавижу. А ты… ты не совсем человек.

— А кто я? Что, шлюхи — не люди? — загоготала я развязно, потирая подмерзающие ладони.

— Нет, я не о том. Ты похожа на зверька. Даже если бы ты не сказала, что тебя зовут Шин Шилла, то я всё равно бы заметил в тебе сходство. Я не вижу в тебе человеческого своловства и лицемерия. Ты слишком хорошая для такой жизни. Когда я подбираю кошек или собак, я ведь тоже ничего у них не прошу.

— Это я-то хорошая? — я засмеялась ещё громче, высмеиванием его слов пытаясь сгладить внутри себя осадок от того, что на меня накатывала его жалость. Именно это испытывают к бездомным животным. — Знаешь что? Иди отсюда!

Несколько секунд посмотрев на меня, Химчан двинулся с места. Я отошла, чтобы не загораживать ему путь. Кажется, он обиделся, наконец. Если такие, как он, умеют обижаться. Я не собиралась его останавливать. Не хватало мне такого отношения к себе! Я хотела уважения. Неважно, что я делала и чем добывала деньги на пропитание — я в любом случае вела себя достойнее многих, и хотела, чтобы ко мне обращались, как к равной, а не калеке, нуждающейся в подаянии.

— Шилла! — я обернулась к Санха, подошедшему ко мне. — На сегодня хватит, давай деньги и иди в машину.

— Как скажешь, — я вытащила из кармана всё, что мне сегодня заплатили и, отсчитав полагающиеся тридцать процентов, хотела положить их обратно, но молодой человек быстро сгреб с моей ладони всё. — Эй!

— Ти Сол велел проучить тебя и не платить за сегодня. — Я готова была вцепиться в него и биться за свой гонорар, но знала, что это бесполезно. Хотя поначалу, года два-три назад, я бросалась на «шестерок», лишь со временем поняв, что они ничего не решают и устраивать склоки с ними глупо — напрасная трата сил и времени.

— Зашибись! — скрипнув зубами, спрятала я в рукава опустевшие руки, — у тебя не найдется хотя бы жвачки для голодающей гауптвахты?

— Держи, — Санха протянул мне долгожданное что-нибудь, чем мне хотелось заглушить последний вкус, оставшийся на языке. Он, плюс к этому, положил мне ключи зажигания в руку, — иди, садись. Сейчас приду.

Я устроилась на переднем сиденье, ввернув негромкую музыку. Пока не было Джейды, можно было покайфовать тут. Подумать о том, что скоро я буду дома, где уже должен спать Джело. Устроюсь к нему под бок и сладко растянусь. Может, даже любовью позанимаемся. Нам никуда рано не вставать. Впрочем, для этого, опять же, надо Джейду сплавить куда-нибудь. Черт, ведь мне ещё надо как-то свои деньги спасти…

Санха вернулся быстро, усевшись рядом, за руль. Не откладывая дела в долгий ящик, я развернулась к нему.

— Ты обыщешь нашу комнату?

— А тебе есть, что скрывать? — посмотрел он на меня свысока. Мне захотелось приложить уши, как это делают хомяки. Зная, что когда врут, то отводят глаза, я не стала этого делать.

— Нет.

— Значит, не буду обыскивать. — Не веря такой удаче, я встрепенулась.

— И ты веришь мне на слово?

— А мне не стоит этого делать? — ухмыльнулся он, положив руки на кожу руля и проведя по нему.

— Почему же, я правду говорю.

— Ну, вот и отлично. — Мы замолчали, придя к консенсусу. Всё-таки, не всё в нем гнило. Разумеется, он понял, что у меня есть в закромах засолы на зиму, но встал на мою сторону. Прикрыл меня. Откинувшись на спинки, мы сомкнули веки, каждый думая о своём, в ожидании Джейды.

Она появилась в шесть часов с небольшим, улыбаясь невидимому с нашей стороны водителю на прощание. Оглядевшись и обнаружив заведшийся «хёндай», девушка направилась к нему. Я ловко проскочила между передними сиденьями на заднее, не желая вылезать для этого на холод и перебегать из дверцы в дверцу. Сев на освобожденное, своё законное место, она тут же протянула тонкую пачку денег Санха.

— На, отнеси Ти Солу. За всю ночь.

— Я мигом. И поедем, — заторопившийся, он выскочил пулей. Мне казалось, что он начинал нервничать, что её так долго не было. Переживал. С некоторыми из нас много что случалось. Могли избить, покалечить, увезти куда-нибудь и бросить, ради забавы. А могли и грохнуть. Так что, конечно, когда одна из девушек уезжала, никто не мог точно сказать, что будет дальше. А уж когда задерживалась при возвращении, то чаще повод для волнения был весомый.

Однако Джейда продолжала улыбаться и обернулась ко мне.

— Смотри! — она тайком показала мне ещё несколько крупных купюр, тут же испуганно убирая их обратно, в сумочку, будто вот-вот подлетит коршун и выхватит их, — чаевые…

— Что, так много раз смог? — захихикала я.

— Нет, не поверишь! — она подалась вперед, и я тоже наклонилась сильнее, чтобы беседа стала интимнее и доверительнее, — мы половину из всего времени, что меня не было, болтали и пили вино у него дома!

— Да ладно?

— Серьёзно, — Джейда, с зарумянившимися щеками, завертела в руках подкрученный локон, — он такой… любит поговорить, представляешь? Как-то сказал, что с женщинами не умеет знакомиться, поэтому ему проще их купить. Он бы завел девушку, но не знает как. И времени нет, и умения.

— Вот же болван, — подытожила я.

— Нет, ты что! Он умный, — подруга воспроизводила в голове их разговоры, всё увиденное, — у него своя компьютерная фирма. И вообще он лапочка.

— О чем вы тут? — вернулся Санха, не успевший услышать последнюю фразу Джейды.

— О Коуле, моем любимом клиенте, — кокетливо улыбнулась она своему парню.

— Ах, так он у тебя уже любимый клиент? — Санха, положив руку на рычаг коробки передач, повел бровью, отложив отъезд, — очень интересно, тут поподробнее.

— Ну, не ревнуй, — Джейда приникла губами к его щеке, погладив плечо, — он просто хорошо платит, не обижает и часто заскакивает к нам. Что ещё нужно от таких, как он?

— Чтобы они не вели себя, как собственники, с чужими девушками, — Санха дернул мужественной челюстью, не без злобы нажав на газ ногой. Он тоже заметил, что этот самый Коул оккупировал Джейду всё сильнее.

Подъехав к подъезду, я ждала, когда влюбленная парочка впереди расцепится, и мы пойдем в дом, который благодаря доброте Санха не будет сегодня потревожен и перевернут вверх дном. Позевывая, я смотрела в темные окна нашей комнаты.

— А не хотите ещё покататься? — внезапно выдал молодой человек. Мы с Джейдой переглянулись. — Раз я, в теории, должен ворошить чьи-то вещи, то мне на это нужен минимум час. Значит, я вправе вернуться в клуб с задержкой. Так что? Есть желание ещё покрутиться по городу, или настроились спать?

У Санха явно имелось желание побыть ещё с Джейдой, вот что я поняла. Пораскинув мозгами, я нашла предложение не таким уж и плохим. Да, это выглядит, как примитивная повадка, осуждаемая мужчинами, но девочки, действительно, обожают кататься на машинах. В любое время дня и ночи. Всё равно где и на какой именно тачке. Просто ездить, желательно с музыкой. Это неистребимая страсть к передвижению в женской крови. И пусть не говорят, что мы хранительницы очага и любим осесть и обрасти гнездом. С возрастом — может быть. Но в юности ни за что!

— Подождите, я пойду, разбужу Джело и возьму его с собой, — открыв дверцу и готовясь выплюнуть жвачку, чтобы кинуть её в урну, я заглянула в салон, — только я ещё жрать хочу.

— Авто-Макдак тебя устроит? — обернулся Санха, уже положив ладонь на коленку Джейды.

— Идеально. Ты угощаешь, — указала я на него пальцем. Он наспех кивнул, теряя ко мне интерес и возвращаясь к своей девушке. Я закрыла их и пошла вверх по лестнице.

Соседи в двух других комнатах, разумеется, спали. Я открыла нашу, в которой царил полумрак. Но светлый силуэт своего мальчика я опознала, даже не привыкнув ещё к темноте. Не разуваясь — завтра подмету — я присела возле тахты на корточки и начала трясти спящее тело.

— Джело! Джело, проснись. — Раскрывшийся, он что-то пробурчал и попытался теперь укутаться одеялом, но я остановила его, прислонив прохладные руки к голой худой груди. Он сонно заныл. — Ну, вставай!

— Шилла… — приходя в сознание, он нащупал меня, не открывая глаз, и потащил к себе, в постель, — уймись, давай спать.

— Нет! Потом выспимся! А сейчас, может, отхватим романтики?

— Какой романтики? — приподнялся он на локте, и я отстранилась от него, вернувшись в прежнюю позицию.

— Пошли, покатаемся по предрассветному Сеулу? — меня уже полностью захватила эта идея. Бодрость накатила, как после выпитого энергетика. — Давай, внизу Санха с Джейдой ждут!

— Что на вас нашло? — ещё не до конца понимая происходящее, он опустил ступни на пол. В одних трусах, он вызывал у меня дикий приступ желания обнять его, гладить его длинные ноги, тонкие руки.

— Ничего, просто сегодня воскресенье, так что ещё наотдыхаемся. Ты давно пришел и лег?

— Около половины второго… а сколько сейчас? — Джело включил лампу, в поисках штанов и футболки, поверх которой обычно натягивал пуловер.

— К семи утра. Нечего так морщиться! Я тоже устала, но когда ещё нас покатают? Скорей!

Едва он обулся и снял с крючка куртку, как я вытянула его в коридор, закрывая комнату, а потом и дверь в квартиру. Держась за руки, мы вышли на улицу. Деревья слегка покрылись инеем, изо рта валил пар. Джело зябко повел плечами, промаргиваясь. Фонари ещё горели, и небо пока что было черным.

— Кла-асс! — выдохнула я, крепче сжимая его ладонь, хотя ещё ничего не произошло.

— Шилла, ты неадекватная, — с нежностью заметил Джело, и мы забрались в машину Санха.

Купив четыре кофе и столько же канцерогенных бутербродов, родом из Америки — за счет Санха, конечно — мы умчались на окраину и, пока искали, где бы встать поудобнее, уезжали всё дальше и дальше. В конце концов, мы притормозили посередине поля, открывавшего простор до самого горизонта, на линии которого зажглась точка первого луча. С выключенным мотором и кондиционером, окна изнутри в минуты запотели.

— Мы так рассвет просмотрим, — я потянула руку протереть своё стекло, но Джело не дал мне, — что?

— Не трогай, выйдем и поглазеем, — он уже тоже зарядился от нас азартом, поэтому наслаждался не меньше моего событием. Как-то вот так, быстро и просто, мы вчетвером почувствовали себя маленькой дружной семьёй, отрешившейся от всего, от всех проблем. Забыв о том, что происходило ещё час назад. Кто мы, где мы — неважно. Странная легкость в мыслях и теле.

— Ну, вон же, светлеет уже! — запрыгала сидя я, выпихивая Джело из машины.

— Да пошли, пошли. — Громко хлопнув за собой дверцами, мы обошли хендай по разные стороны и встретились у бампера, перед капотом.

Довольно улыбнувшись, я обняла его одной рукой вокруг талии, а в другой ещё держала остывающий картонный стаканчик с исчезающим по глоткам кофе. Джело был высоким, но что касалось толщины, то она меня ненамного превосходила. Такой же хрупкий подросток, только глаза ещё наивнее, улыбка ещё мягче, добрее. Молодой человек погладил меня по голове и взял лицо в свои вытянутые ладони.

— Теперь лучше? Всё видишь? — Я кивнула и отпила кофе.

— Я тебя люблю, — произнесла я так, как сообщают «обед готов». Не потому, что в эту фразу я не вкладывала души, а потому, что мне она давалась легко, стоило мне посмотреть на Джело. Слова сами срывались с языка. Я говорила их ему часто, потому что не собиралась сдерживаться. Если я любила, то об этом готова была кричать, а не затаиваться.

— И я тебя люблю, Шилл, — он облокотился на капот и, взяв меня за плечи, усадил на свои колени, развернув на восток, чтобы я любовалась долгожданным рассветом, ради которого якобы сюда приехала. А, может, и в самом деле, ради него? Блеклые и холодные отсветы солнца пока появлялись сизой и туманной голубизной. Небо должно было посветлеть, прежде чем светило соизволит явиться собственнолично. — Представь, мы также лет через тридцать, а то и сорок, будем вместе и встречать солнышко? Только на балконе своего дома.

— Угу, и кофе нам принесет горничная, да? — поддержала я, допив содержимое стакана и отставив его. Да, это я говорила, что мечтать не люблю, и что мечты — ересь. Но не когда они одни на двоих. Мечтать вместе — вот что здорово. Вот что объединяет и роднит сильнее, чем секс. — И я буду в шелковой сорочке, прикрытой полупрозрачным кружевным пеньюаром.

— Фу! Как перезрелая тетка! — возмутился Джело, задвинув мой образ леди.

— Правда?

— Да, лучше уж голая, — он поцеловал меня в ухо. От легкой щекотки я вжала голову в плечи, которые он обнял сильнее. Небо открывалось нам навстречу.

— Голой холодно. — Его руки, накрывая мои, казались моими же крыльями. Потому что придавали мне внутренней свободы и делали защищенной. А ещё они заставляли меня порхать. Фигурально выражаясь.

— А детей у нас сколько будет? — играя с моими маленькими ладошками, он перебирал и гнул мои пальцы.

— Много. Куча. Выводок джешиллок, — я засмеялась и он отразил смех эхом.

Первый золотой луч выбился сквозь небесные дали и резанул нам счастливые глаза, позолотив их. Воздух был морозен, прозрачен и наполнен неведомым будущим, несущимся нам в лицо. Я потерлась затылком о подбородок Джело, чувствуя, что он смотри туда же, куда и я.

— Волшебно, да?

— Ага.

Впитывая, как чары, пейзаж раннего утра, такого обычного, ничем не приукрашенного, такого банального, что от его будничности хотелось плакать, мы замерли. Это тот миг, когда ты живешь. Живешь, потому что в тебе бьётся любовь, и чувствуется она потому, что нет ничего лишнего. Абсолютно ничего, кроме безграничного поля, желтеющего пожухлой травой внизу, и бесконечного купола вверху, без единого облака.

Под нами ходуном заходила машина. Потревоженные, мы всполошились, тут же поняв, что в автомобиле старшие ребята перешли к делу. За мутным стеклом ничего не было видно. Захихикав, мы с Джело опять прижались друг к другу. Я надавила на него, откинув спиной на капот. Облизнув губы, я забралась сверху, начав расстегивать свои шорты. Этому, всё сильнее раскачивающемуся, куску деталей из железа и проводов, будет без разницы, два человека его расшатывают, или четыре.

Постоянные знакомые

Узнав однажды, что где-то есть золотая жила, вряд ли не потянешься к тому месту снова, не так ли? Вот и я тоже подумала, что наметившаяся кормушка может здорово меня обогатить. Спасибо Химчану, показавшему мне, где в Каннаме кучкуются денежные дяди. Я накрасилась не сильно вызывающе, чтобы не бросаться в глаза, но одежды приличной у меня по-прежнему не было, так что всё-таки вся моя натура сама себя выдавала. Сегодня уже стало подмораживать, поэтому я надела перчатки. Разумеется, если найдется клиент, то я их сниму. Но сначала он должен отыскаться. Здание корпорации «Эйдж Хоум» возвысилось передо мной, вышедшей из метро и добравшейся до него. Не только оно было нашпиговано состоятельными господами, но и в округе теснились бизнес-центры, торговые предприятия, офисные высотки, фирмы, банки. Туда-сюда сновали мужчины в костюмах, но в основном они очень быстро забирались в машины с личными водителями, или без них, так что я даже не успевала присмотреться и подкатить. Тут кипела деловая жизнь. Становилось похоже на то, что здесь большим боссам не до развлечений. Не то что в те моменты, когда они сами забираются в наш квартал красных фонарей. Там они с удовольствием разглядывали нас, выбирали, платили ещё и ещё, заказывали по две девушки, просили какие-нибудь не совсем банальные вещи, а то и мерзости. Я этим не занималась, но были у нас и согласные на всё за приличный гонорар путаны. Мы с Джейдой старались с ними не общаться, потому что это были настоящие оторвы. По сравнению с ними, как бы это парадоксально ни звучало, мы были приличными девушками. Неожиданно, правда?

Итак, почему же вопреки разуму, я продолжала пытаться подзаработать незаконно? Ещё один парадокс, кстати: я зарабатывала нелегально от нелегального дохода; жизнь шлюх, если они ещё не окончательно опустившиеся и спившиеся, вообще полна противоречий и чудес, людям со стороны кажущихся дикими и мерзкими, а нам самим забавными и порой веселыми. Так вот я вновь среди бела дня вышла на охоту не в своем районе, рискуя тем, что если меня тут засекут люди Ти Сола и доложат ему, то уши мне выкрутят точно. А для минетчицы, знаете ли, красивые уши не последнее дело. Так что вела я опасную игру. Но мне нужны были деньги, в которых постоянно ощущалась нехватка. Еду покупать надо, за комнату платить надо, хоть и на троих, за одежду и мелкие радости и нужды тоже бабки требуются. А за минеты платят поменьше, чем за обычный секс, который я не приемлила ни с кем, кроме Джело. Ти Сол пока что считался с моими желаниями из-за моей юности, но я понимала, что когда подыстрепаюсь и повзрослею, то должна буду стать уступчивее. Это Шилла-то? Ох уж не знаю, как мы с ним будем приходить к компромиссу. Мне хотелось бы успеть накопить денег, чтобы выкупиться, вот и всё.

Одна машина ценнее и чище другой медленно выезжали с парковок, а я искала опытным и наметанным глазом того, кто не отказался бы от порции пошлого и развратного секса. Как я только прокололась в прошлый раз с Химчаном? По нему никогда бы не сказала, что он побрезгует чем-нибудь эдаким. Лишь узнав его привычки и манеры, становилось ясно, что он унылый и заскорузлый аскет. Или он всё же скрывает что-то вроде извращенной связи с родной сестрой. Ну, не может здоровый парень стойко воздерживаться от минета, отказываться, не моргнув и глазом.

Я увидела вдалеке выехавшую из подземной стоянки здоровенную тачку, которая проехала бы даже по Марсу. Высокая, внушительная. Черная. Блин, ну надо же! Она приостановилась, и из-за руля вышел ничем не отличающийся от других деловых персон мужчина, завидевший какого-то знакомого, разговаривающего с третьим на тротуаре неподалеку. Они все поздоровались и, переговорив о чем-то, быстро распрощались. Чувствовалось, что каждое слово у них взвешено и отмеряется, как драгоценный товар. У таких всё превращено в деньги, каждая секунда, каждый звук, каждый вздох. Этот первый вернулся за руль и медленно стал трогаться. Что-то в его походке, в его сунутых в карманы руках, говорило мне, что он пристрастен к пикантному и острым ощущениям. Пожелав себе удачи и выдохнув, я решилась на инсценировку попадания под колеса. Он только разгоняется, так что я не пострадаю, но могу сделать вид вывихнутой ноги, или тому подобного. Он повезет меня в больницу, разговор завяжется, и мы договоримся о главном. Выбравшись из укрытия, я рванула привычным марш-броском на капот ползущей к выезду на большую улицу машины. Обозначив своё столкновение и нарисовавшись перед лобовым стеклом, я шлепнулась на асфальт, изобразив якобы полученный удар. Сейчас он выйдет из-за руля и спросит, как я, а там — дело сделано!

Но ещё до того, как я дождалась появления своей жертвы — то есть, кормильца и благодетеля — меня за шкирку схватила рука и подняла на ноги, мешая мне красиво и жалостно растянуться на промерзшей земле, ноя и придерживая лодыжку. Не понимая, что происходит, я чувствовала, что опять шанс заработать убегает, как песок сквозь пальцы. Вышедший водитель с беспокойством оглядел меня и того, кто держал меня сзади.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, извините, господин Ким, я сам разберусь с пострадавшей. — Я обернулась через плечо и увидела своего давнего знакомого, полицейского, неизменного лейтенанта Шина. Черт! — Удачного дня, господин Ким!

Солидный мужик вернулся за руль и, изящно выведя свой внедорожник, скрылся по широкой дороге. Я топнула назад ногой, наступив на ботинок Шина. Больно сделать не получилось, но он отпустил меня, и я смогла встать к нему фасадом, к лесу задом.

— Начальник, ты чего лезешь? — отряхнув куртку там, где он меня потрогал, я гневно впилась в него глазами. С тех пор, как я ушла от мачехи и стала ребенком улиц, он и его напарник не раз и не два подбирали меня, возвращая под крышу отчего дома, откуда я через пять минут снова сматывалась, дождавшись, когда отъедет патрульная машина. Потом они со мной познакомились уже как со жрицей любви. Проституция в нашей стране не узаконена, что поделать, поэтому иногда мы попадаемся, когда вылезаем за пределы отведенных для нас мест. А так как я вылезала за них чаще других, то и друзей в полиции у меня накопилось много. Помимо прочего, всю нашу компанию торгующих телом регулярно гоняли на медицинские осмотры, а это всё мимо легавых тоже не проходило.

— Я издалека подумал, что это ты, решил приблизиться и присмотреться, и точно! — Шин поправил козырек фуражки, — Шилла, разве ты не знаешь, что тут нельзя делать то, что ты собиралась?

— А что я собиралась? — я захлопала густо покрытыми тушью ресницами, — просто шла, а тут этот… подрезал, гад.

— Разумеется, — молодой человек упер руки в бока, механически поглядывая по сторонам и следя за обстановкой в городе. Очень ответственный полицейский. — А то я не знаю твоих номеров!

— Конечно, не знаешь, ты же меня не снимал ни разу, — я подмигнула. В нашем мире все друг друга знали, как облупленных, но включать дурака и изображать неведение одно из правил приличий. Восточная тонкость, так сказать. — Давай, найми меня на час, раз уж клиента у меня отнял.

— У тебя всё равно бы ничего не выгорело, — Шин мотнул головой в сторону патрульной машины, стоявшей метрах в ста от нас. Но я знала, что он приглашает не за тем, для чего я предложила, а либо отвезти меня, куда положено, либо поболтать. — Господин Ким порядочный человек и показательный семьянин.

— Ты его знаешь? — я побрела нехотя следом.

— Конечно, он финансовый директор вот этой громады, — мы оба посмотрели на «Эйдж Хоум», от фундамента до последнего этажа.

— А ты всех там знаешь? — вдруг стало интересно мне, — знаешь там кого-нибудь по имени Химчан?

— Химчан? Нет, не слышал. Я знаю только шефов и боссов. Их спокойствие первостепенно, их тут нельзя не знать.

— Ясно, — приближаясь к автомобилю, я пригнулась, просвечивая его стёкла насквозь, — а где твой спутник?

— Джун? — Шин открыл дверцу, приглашая меня внутрь, — он пару месяцев назад получил повышение, теперь сидит в личном кабинете и не разъезжает, как я.

— О, как же он тебя обошел? Вроде, одинаково работаете, а растет по службе он, — улыбнувшись, не решалась я сесть на сидение.

— Ну, так вышло, — молодой мужчина засмеялся, — я взял отпуск, нашел прекрасную девушку, женился и обустроил личную жизнь, а он углубился в работу и получил майора.

— Обалдеть! — я попинала заднее колесо и посмотрела в лицо Шина, — ты меня в участок что ли отвезти хочешь? Я не хочу у вас там опять тусоваться. К тому же, если вы настучите моим, то мне влетит.

— Я не могу оставить тебя здесь, потому что не верю, что ты не попытаешься полезть к очередному мужику. — Я поджала губы, хлюпнув носом, повлажневшим от холода. Да, он меня определенно хорошо знал.

— Тогда отвези меня домой.

— Ты такси что ли нашла? — Шин легонько подтолкнул меня за плечо в машину, — Шилла, мне просто самому надо в участок, поэтому посидишь там до конца рабочего дня, и я подвезу тебя, куда скажешь, договорились?

— Ты прелесть! — я чуть не чмокнула его в щеку, в сердцах, но опомнилась. Мы всё-таки, так сказать, в деловых взаимосвязях. А в Каннаме все такие деловые, что невольно тянется пожимать руки, выпрямить спину и напустить на себя важный вид.

— Только из-за старинного знакомства, — он с печалью посмотрел на меня. Они с его напарником, Джуном, знали меня ещё фактически девочкой, с четырнадцати лет. То есть, тогда-то я ещё на самом деле была девочкой во всех смыслах. Они разрешали мне ночевать в пустых камерах, когда дежурили, угощали конфетами, поили горячим чаем. Пока я не стала шлюхой. Теперь они вообще не знали, как относиться ко мне. Их отеческая забота столкнулась с непреодолимой брезгливостью и привычкой гонять путан, заложенной, наверное, в генах каждого полицая.

— Если жена перестанет давать, то с меня бесплатная услуга за подвоз, — попыталась я разрядить обстановку, но зря сделала эта подобным образом. Он всё ещё видел во мне ребенка, поэтому ему, наверное, до отвращения было слышать от меня подобные слова. Шин напрягся и замолчал. Я отвернулась к окну. Ладно, пара часов в участке — это лучше, чем застрять там на сутки в ожидании, когда приедут люди Ти Солаи заберут меня, со всеми вытекающими последствиями. Впрочем, как-то я с одной из девиц застревала там и на несколько дней. Не все легавые одинаковые милашки. Некоторые, например, любят на халяву поиметь попавшихся в руки ночных бабочек.

— День добрый, товарищ майор! — с порога воскликнула я, с причмокиванием начав оглядывать кабинет Джуна, в который меня запустил Шин.

— Ничего, если она у тебя посидит пару часочков? — сунулся он в дверь следом за мной. Джун поднял лицо от бумаг, сосредоточено осмотрев нас обоих исподлобья. Словно отвечая на немой вопрос, лейтенант добавил: — Она ничего не натворила, просто я обещал подвезти её домой, а у меня ещё дела. Не хочу, чтоб в зале до неё докопались. Присмотришь?

— То есть, — Джун отложил синюю ручку и опустил ладони на столешницу перед собой, — там уже весь участок знает, кого ты привез мне, и хочешь оставить нас тут тет-а-тет?

— А что, — вмешалась я, — начальство должно обитать в комфорте. Что плохого в шлюшке перед пятичасовым ланчем? — мой профессиональный юмор вновь не оценили, и я притихла, сложив руки между коленками, — да там все знают, что мы друзья.

Джун кивнул обреченно бывшему напарнику и тот удалился, прикрыв дверь.

— И что мне с тобой делать? — посмотрел он на меня серьёзно, пододвигая очередную папку и открывая её.

— Удочерить? — улыбнулась я шутливо и радостно.

— Но-но, я не настолько стар! — не выдержал он и улыбнулся в ответ. Ну да, ему ещё и тридцатника не было. Куда мне папаша, старше всего-то лет на десять-двенадцать? Хотя, это было бы забавно. Джун был клевый. Не крутой, как Химчан, а именно клевый. Добрый такой, выдержанный и простой.

— Да бог с ним, с возрастом! — махнула я, откидываясь на спинку стула.

— И всё же лучше обратись по этому вопросу к Шину. Он и постарше, да и тогда у тебя и мама будет. Он же женился, — Джун углубился в чтение документов. Мне хотелось бы не мешать, но я давно их не видела, хотелось поболтать. Я любила потрепаться. Наверное, вечно молоть языком — во всех значениях — это от природы.

— Он сказал. Ну, а ты когда, гражданин начальник? — я слегка покачивалась на стуле.

— Шилла, не подкалывай, — расписавшись на листке, он перевернул его, — как только, так сразу.

— Такой завидный холостяк! Долго не заваляешься, — подвела итог я. За последние два года я повидала и испытала столько, что не чувствовала себя сильно их младше. Казалось, что мы на равных, все взрослые. И только когда они смотрели на меня, грустно и пристыжено, будто были виноваты в чем-то, что со мной случилось, мне хотелось скукситься и стать невидимой. Тогда я понимала, что что-то идет не так и я совершенно не такая, какой должна быть семнадцатилетняя девушка.

— То есть, по-твоему, я валяюсь? — хмыкнул он без злобы, подняв глаза.

— Каждому нормальному мужику нужна женщина, — заключила я, изъяв вывод из общей картины наблюдаемой мною жизни человечества, — мне ли не знать, что без нас у вас всё валяется. И поднимается только с нами.

Промучив Шина просьбами включить мигалки и сирену, но не добившись ни того, ни другого, я была скучно доставлена до дома. Высунувшись из открытого окна, он следил, как я иду в подъезд по вечернему потемневшему переулку. Я обернулась у самой двери и помахала ему.

Поднявшись, я вошла в квартиру и дернула за ручку двери нашей комнаты, зная, что Джело ещё быть не должно, а Джейда обычно не закрывается. Но дверь была закрыта. Я подергала сильнее, убедившись в этом. Сделав губами «тпру», как погонщик лошадей, я полезла за ключами снова, едва успев убрать их за минуту до этого. Но замок зашумел и дверь распахнулась. Моя подруга появилась на пороге, застегивая кофту. Я глянула за её спину и увидела у окна Санха. А, ну ясно, пользовались моментом. Оно и ясно; бойфренды таких как мы с ней, предпочитали полобзаться с нами до нашей работы, нежели после. Но вот я простофиля, даже не посмотрела на машины и не заметила его «хёндая»!

— Оу, — глухо воскликнула я, — извините, что помешала.

— Да ничего… — Джейда убрала прядь волос за ухо, засуетившись и начав приводить в порядок постель, скомканную в массу, напоминающую разрушенную снежную крепость.

— Что это тебя легавые подвозят? — покосился на меня Санха, застегивая манжеты рубашки. Ежа мне в тапки, он всё видел! Почему я всегда забываю, что рядом пасется человек Ти Сола?

— Ну… — я развела руками, — старый знакомый. Со времен первой молодости.

— Шилла, ты опять ходила на промысел и попалась? — повел он бровью. Я поглядела на Джейду. Та явно что-то наврала про моё отсутствие, но что, я не знала, так что, чего не скажи, вряд ли это совпадет с её версией.

— А если так, то что? — я плюхнулась на тахту, — доложишь Мистеру Зло?

Мы с ним переглянулись. В прошлый раз он не подставил мою задницу, что же теперь? По его жестоким, но отважным глазам, я поняла, что и в этот раз он ничего не скажет. Не знаю как, но я почувствовала это.

— Это, действительно, давний мой друг, — всё-таки уточнила я.

— Не ходи больше без ведома Ти Сола никуда, — сухо велел он. Я кивнула, изображая покорность. Не спорить же мне с этой глыбой? Тем более, он ничего не решает, а решает Ти Сол, а тот был последним, с кем я хотела бы вступить в перепалку.

— Что ж, в таком случае, буду собираться на фабрику монстров, — покривилась я, опять вставая и направляясь к зеркалу, — а то как же станки без великого наладчика?

Ночь пошла своим чередом, приводя к нам искателей быстрых и бездушных удовольствий. Я обслужила одного клиента и возвращалась на своё место, когда Джейда встречала своего постояльца, Коула, который впервые покинул машину и, поговорив о чем-то с девушкой, опять же, первый раз вошел в клуб. Я прибавила шагу и подскочила к Джейде, вокруг которой уже собрались кружком другие сороки.

— Чего это он? — спрашивали они наперебой, — изменил привычкам? Выпить захотел? Жаловаться пошел? Куда он? К Ти Солу? Или в клуб? Как же так, мимо тебя?

— Да, он к Ти Солу, — бросила моя подруга и, схватив меня под локоть, отвела к стенке, где нас никто бы не услышал, — Шилла, он спросил, кто за всё тут отвечает и пошел к боссу, черт! Что я не так сделала? Что ему надо? Что он хочет? Ведь такой милый был! Никогда плохого ничего не говорил. А вдруг, и впрямь, жаловаться?

— Я знала, что он тот ещё хмырь! — уверено кивнула я, хотя видела его до этого только в лицо. Не нравилось оно мне. Какое-то… тошнотворное. Из разряда тех, которые всё время думают, как кому нагадить и при этом остаться с чистыми руками. За пазухой камень, а на лице улыбка. Лицемер, вот он кто!

В будний день у нас было пустовато, поэтому время потекло в тревожном и неприятном ожидании. В клуб, на стриптиз, танцпол и к бару тоже тянулось в два раза меньше народа, чем в выходной, а то и в три. Все замолчали, ожидая результата посещения Коулом Ти Сола. Зачем он пошел туда? Ответ явился сам. Через минут пятнадцать они вышли вдвоем. Интеллигентный галантный кавалер Джейды указал на неё, подойдя к ней ближе.

— Вот эта, — он слабо и приторно улыбнулся нашему «начальству». У него было такое лицо, словно ему лет десять и он просит у родителей радиоуправляемый самолетик. Только игрушка больше смахивала на куклу Барби.

— Так, вы хотите выкупить её? — уточнил Ти Сол, продолжая разговор, оставшийся вне нашего присутствия. Джейда распахнула рот, резко посмотрев на своего фаворита среди клиентов. Я была в легком возбуждении от происходящего. Казалось, весь наш курятник взбудоражился. Краем глаза я заметила, как Санха был уже тут как тут.

— Нет, не думаю, — Коул всё с той же улыбочкой опустил глаза вниз, как преподаватель, читающий лекции, который вспоминает какой-то кусок материала, — я ещё не готов на такой шаг. Я просто прошу вас закрепить исключительно за мной эту девушку. Чтобы я был её единственным клиентом.

— Ну, знаете ли… — Ти Сол хохотнул, не обращая внимание на собравшихся вокруг, будто мы были лишь декорацией. Даже на Санха, хотя он знал, несомненно, что тот встречается с Джейдой. — Как это будет выглядеть? К тому же, это будет очень дорого стоить. Вам придется платить за всех, кто мог бы в среднем её покупать за ночь.

— Я всё это понимаю, — ему не хватало только жеста, поправляющего очки на носу, но и очков у него не было. Только лоснящаяся вежливость и такая подобострастная невозмутимость. Бесила уже одна его манера размеренно говорить. — Я заплачу, и буду платить, пока не решу, как поступлю дальше. Как это будет выглядеть? Но, вспомним институт кисэн[3]. У девушки может быть покровитель, и пока он за неё платит, он имеет право требовать верности от неё. Давайте остановимся на этом варианте. Я перевожу деньги вам, а Джейда больше здесь не показывается. Я сам буду заезжать за ней туда, где она живет. Это достаточно ясно и возможно?

Я увидела, как зашагал вперед Санха и, не дав совершить ему глупость, подалась влево, подставив свою спину. Он бы, конечно, мог и затоптать меня, иди чуть быстрее, но лишь уперся грудью, притормозив. Нельзя ему было сейчас подавать голос. Я видела на лице Ти Сола подсчет прибыли от этой сделки и понимала, что сейчас, когда речь шла о крупной сумме, нашего босса уже ничего не волнует кроме того, что Джейду надо выгодно сплавить на время, а, если повезет, то и на долгое время.

— Что ж, я думаю, мы договоримся, — он протянул руку Коулу и они пожали их друг другу. Бедная, растерянная моя Чжеджи, с которой словно рухнула маска путаны Джейды, нашла глазами Санха и, всё ещё держа рот открытым, уставилась на него.

— А если у неё уже есть мужчина? — не выдержал тот и отодвинул меня. Вот балбес! Я закусила нижнюю губу, ожидая развития событий.

— Простите? — не теряя достоинства и светскости, обернулся к нему Коул.

— Я её парень. У меня спросить не надо?! — Санха растолкал всех и встал между ним и Ти Солом. Вместо того, чтобы ответить молодому человеку, Коул выжидающе посмотрел на Ти Сола. Тот недовольно кивнул Санха.

— У шлюх не бывает парней, ты разве не знаешь?

— Правда? А кто же тогда я? — несмотря на преобладание в росте и силе, он совсем не пугал нашего диктатора, обладавшего таким жестоким и скверным характером, что боялись все вокруг его.

— Ты смотрящий за моими девочками. Не забывай, пожалуйста!

— Джейда моя девушка! — не сдаваясь, напомнил он.

— Уважаемый господин Ти Сол, — Коул вынул из кармана чековую книжку и, выписав на бумаге много нулей, поставил подпись и, вырвав чек, протянул мужчине, — надеюсь на приятное сотрудничество.

— Разумеется, — он взял предложенное.

— Ти Сол! — возмутился Санха, но другие телохранители и люди нашего сутенера вышли вперед, оттолкнув его назад.

— Никаких других мужчин. Я могу рассчитывать, господин Ти Сол? — улыбаясь также счастливо миротворчески, как если бы выполнял миссию ООН в тандеме с Анжелиной Джоли, Коул посмотрел на Санха, едва заметно блеснув победной искрой.

— Разумеется, — повторил босс, уже убрав чек, — Джейда, ты можешь уезжать с господином Чоном.

Явив всем спину, он удалился в своё логово, оставив на улице несколько человек, чтобы они не дали Санха набить морду его новому партнеру. Коул, взявший за запястье ошарашенную и дрожащую Джейду, повел её к своей машине. Затяжно посмотрев на своего молодого человека, она, переборов себя, отвернулась и села в открытую перед ней дверцу.

— Спокойно, спокойно! — зашептала я Санха, подойдя впритык к нему, смотрящему, как отъезжает автомобиль класса люкс. — Не обостряй, не усугубляй. Завтра приедешь к нам и всё с Джейдой решите. Спокойно!

Посомневавшись недолго, я взяла его за руку и чуть-чуть подергала, обращая на себя внимание. Закрыв глаза и наклонив голову вперед, он постоял недолго и, мягко высвободившись, ушел на свой сторожевой пост.

Жизнь города

Санха не стал терпеть до завтра и, привезя меня домой, попросил разрешения остаться у нас и дождаться Джейды. Было часов шесть утра и у меня не было сил спорить. Я указала на раскладушку подруги, а сама, скинув с себя верхнюю одежду и оставшись в одних трусах, подвалилась к Джело, забравшись под одеяло. Свет никто не включал, так что стесняться было нечего. Мой любимый тихо спал, уткнувшись в стенку. Ему скоро было вставать в школу, поэтому я, стараясь как можно меньше тревожить, осторожно обняла его вокруг талии. Не просыпаясь, он инстинктивно подтянул мои руки к своей груди, прижав мою ладонь туда, где под кожей билось сердце. Улыбнувшись, я задремала, хотя вскоре услышала, как вернулась Джейда.

О чем-то пошептавшись с Санха, они ушли на кухню, чтобы не мешать нам. Наши коммунальные соседи тоже потихоньку просыпались, поэтому им громкий разговор не причинил бы сильного беспокойства. То отрубаясь, то вновь возвращаясь в сознание, я временами слышала обрывки беседы, перетекавшей в ругань. Голоса повышались, потом затихали. Сначала гораздо громче был Санха. Девушку едва было слышно, но затем ситуация поменялась.

— Что, может, мне тоже теперь другую себе завести?! — крикнул парень.

— Давай! Вперед! — проорала Чжеджи, и я разобрала слезы в нотах её слов, — вы все, мужики, одинаковые! Все такие! Заведи себе другую, хотя тебя никто не неволит, в отличие от меня!

Я теснее прижалась щекой к лопаткам Джело. Вспомнив историю Джейды, как она пришла к своему ремеслу, я поняла, что Санха нажал на больное. Она приехала найти хорошую работу в Сеул со своим женихом, они жили вместе, пока она не застала его с какой-то блядью (прошу заметить, не со шлюхой, как мы, а простой, природной блядью, которой плевать, что мужик чей-то). Мало того, что он не стал оправдываться, так сказал, что между ними всё кончено и послал её на все четыре стороны. Назло ему — хотя, конечно, разве ему было до этого дело? — Чжеджу пошла в проститутки. А ведь тот мерзавец был у неё первым. Да, и вот так бывает. Это жизнь, ребята.

Дальше раздались шумные всхлипы, Санха зашептал тише, видимо, успокаивая девушку. А что он мог ей предложить взамен? Они были никто, чтобы противостоять Ти Солу, и либо он поймет, что Джейда птица подневольная, как и он, либо им надо расстаться. Но они, похоже, всерьёз любили друг друга. Но… что бы сделала я, если бы меня купил кто-либо, ну, хоть бы тот же Химчан, и приказал оставить Джело навсегда? Да я бы нос отгрызла. Всем, кто попытался бы меня разлучить с моим парнем. Моя подруга, однако, не я. Она характера более покладистого.

Видимо, думая обо всем этом, я заснула, потому что почувствовала лишь поцелуй Джело и его щекочущие ухо слова: «Я ушел, до вечера!». Приоткрыв глаз и перевернувшись, я проводила его до дверей взглядом. Джейда спала на своей раскладушке. Помирились, стало быть. О чем я там думала перед сном? Ах да, что, если бы меня купил Химчан? Нет, это было бы забавно, заставить его всё-таки согласиться на секс. Я хотела узнать, почему он, как все мужчины при деньгах, не хочет воспользоваться услугой продажной женщины? Даже если не моей конкретно — на мне его явно коротило по какой-то причине — почему-то же он и на других путан не смотрел? Если бы я встретила его ещё хоть раз, то наверняка попробовала бы размотать на съем. В конце концов, я должна уметь свой товар продавать. Плох тот менеджер, что не впарит даже самое ненужное.

За несколько дней без Джейды по соседству на панели я поняла, что моя профессия паршивее, чем мне казалось. Она угнетает, потому что в промежутках между клиентами мне не с кем было перекинуться словечком. Из оставшегося контингента выбора особого не было. Две стоявшие неподалеку относились как раз к тем «оторвам», которые были согласны за деньги ну абсолютно на всё. Другая, Юла, была ничего так компанией. Я бы сказала, интеллигентной. Она жила благополучной жизнью с состоятельным отцом и училась в университете, пока тот не попал в аферу, разорившись одним днем и оставшись в долгах по самые уши. Отца посадили, имущество отобрали кредиторы, а воспитанная и симпатичная дочь оказалась без жилья, средств к существованию и будущего. На самом деле, она пришла сюда устроиться официанткой в клуб, но где-то за месяц скатилась ниже. Её тонкая и образованная душа не выдерживала окружающей грязи, мерзости и прочего, отчего она выпивала, иногда даже много. Я видела в этом слабость характера, но откуда ему у неё крепкому взяться, если она выросла в теплице, и вдруг оказалась выброшенной на свалку? Это я, фактически, родилась в подобных условиях.

Да и Ти Сол не промах. Он, хотя не лично он, а его люди, организовал несуществующие недостачи и новые долги, чтобы подтолкнуть Юлу к проституции. Говорили, что её первый раз был продан за очень и очень хорошие деньги. Черт, а я, как дура, Джело отдалась, а могла бы заработать! Нет, разумеется, это всё юмор и я ни о чем не жалела. Первый раз — святое. Он по любви должен быть.

В общем, из всех присутствующих я, всё же, выбрала для общения Юлу, потому что человек внутри неё ещё не умер, особенно пока она не надиралась до пьянейшего состояния. Мы с ней присели на корточки возле стены, пока никому не потребовались. Она достала свою неизменную флягу и, отхлебнув из неё, протянула мне. Я бы отказалась, но на улицу уже прокрался декабрь, и от него надо было как-то обороняться. Огненный высокоградусный алкоголь Юлы в этом плане был отличнейшим средством. Пока я, морщась и затаивая дыхание, глотала не то виски, не то что-то похуже, она закурила тонкую женскую сигарету. Этим у нас тут тоже многие баловались. А те, которые «оторвы» и не просто сигаретами. Но я держалась подальше от таких развлечений, и Джейда меня поддерживала.

— Смотрела новости сегодня? — спросила Юла, выпуская густую вуаль дыма, как всегда неожиданно для данного места заводя светский диалог, в своем индивидуальном духе.

— Новости? Нет, конечно. Я никогда их не смотрю. Там ничего интересного. — Я любила смотреть короткие ролики на Ютьюбе, вот это весело и голову не напрягает. Но Юла постарше меня, ей другое прикольнее.

— Тут в ноябре как-то несколько фирм накрылось, банкротство, громкие разбирательства, — словно и не слыша мой ответ, продолжила она. Не исключено, что уже хорошенько набралась. Впрочем, тема мошенничества и финансов всегда её волновала, ведь именно из-за неразумности поступков в этой сфере её отец оказался за решеткой, а она здесь. — Якобы укрывательство и воровство, нелегальные переводы всякие. А, оказалось, представь себе, один умник, хакер какой-то, слил счета в неизвестном направлении. Просто украл в электронном виде. Каков, да? Но его не могут найти пока. Предполагают, что он ещё не раз себя проявит, потому что слишком уж чисто у него это получается. А если получается, почему бы не делать снова и снова, да?

— Ой, не грузи меня, — я отмахнулась. Какое мне дело до каких-то там электронных краж, банков, разорений толстосумов, когда я не только ничего в этом не понимала, но ещё и ни одним боком не соприкасалась с тем миром золотых богов.

— Ещё будешь? — ткнула мне в плечо флягой Юла, поняв, что я не та, кто беспокоится о судьбах великих.

— Нет, мне хватит.

Меня окликнули, что нашелся клиент и я, поднявшись, пошла за угол, где могла обслужить любого по своему профилю. Удивительно, насколько механическими порой становятся вещи. Я всё ещё думала о чем угодно, только не о том, чем занималась сиюминутно. Руки расстегивали ширинку, я вставала на колени, а в мыслях вертелось беспокойство о Джейде и Санха, которые, несмотря на запрет Ти Сола, продолжали встречаться тайно, когда Санха подвозит меня домой. Коул не каждый день приезжал за моей подругой, так что, в целом, их ситуация даже несколько улучшилась. Если их никто не поймает на том, что они нарушают приказ Большого босса, ставя под сомнение его слово, данное деловому партнеру. Не дай Бог кто-то пронюхает! А ещё я думала о том, что надо бы снова выйти на свободную охоту как-нибудь. Скоро ведь Рождество. Я много лет его нормально не праздновала и в этом году мне очень, очень хотелось накопить денег, чтобы позволить себе настоящее, пусть даже небольшое, торжество.

Вытирая губы, я протянула руку за деньгами, но вместо этого была схвачена за неё. Руку тотчас мне выкрутили за спину, и прижали к стене. Этот, ещё не старый, но уже потрепанный и не слишком состоятельный на вид урод, которого я обслуживала, начал шарить мне по ногам, прокрадываясь к застежке на шортах.

— Эй! Я только минетчица! — попыталась я возмутиться.

— Заткнись! Я хочу так! — противно бросил он и, когда я чуть не заверещала, стукнул меня лбом о кирпичи. Я тряхнула зазвеневшей головой. Конечно, иногда, когда хорошо платят, я могу позволить и анальный секс, но этот явно хотел того, чего я никому, никому кроме Джело не позволяю!

— Отвали! — я залягалась, стараясь заехать ему побольнее, но он снова ударил меня лицом, схватив за волосы.

— Молчи!

— Козел! — я всё-таки крикнула, хотя и была быстро заткнута его рукой, расстегнувшей на мне уже шорты. Нет! Вот же скотина, что мне делать? У меня был газовый баллончик, но с заломанными руками его никак не достать.

Уже чувствуя холод на обнажавшихся бедрах, я вдруг ощутила свободу и, скорее обернувшись, увидела Санха, зарядившего поганому типу по его морде. Вцепившись в одежду, я поспешила натянуть всё обратно и застегнуться, пока наш телохранитель ещё пару раз пнул этого негодяя.

— Он тебе заплатил? — кивнул мне Санха.

— Нет, — покачала я быстро туда-сюда головой, подняв с земли сумочку.

Молодой человек, соскребя мужчину за шкирку с тротуара, буквально вытряс из него всё, что причиталось и, отпустив, зарядил с ноги под зад. Я даже представила себя какой-то принцессой среди чудовищ в заколдованном лесу, а не дешевой шлюхой, отбитой у очередного ублюдка.

— Спасибо, — поблагодарила я своего стража, который с каждым днем всё больше напоминал мне друга, а не охранника. Он присматривал за мной, спасал, прикрывал. Нет, всё-таки в этот раз Джейде повезло, и она выбрала отличного парня. Я была всеми руками и ногами за них, тем сильнее, чем больше открывался для меня Санха с лучшей стороны. — Конфета есть?

Это побочный эффект моей работы. Всё время хочется закусить, чтобы пропал отвратительный вкус на языке.

— Есть, — улыбнулся он, пристыдившись не то наличия конфеты, не то самой этой улыбки.

Я схватила карамельку с его развернувшейся ладони и, почти счастливая, побрела к изначальному месту дислокации. Теперь я не откажусь выпить с Юлой ещё. Даже хотелось, чтобы у неё ещё осталось. Но её самой уже не было. Стояли лишь Хаяна и Джуси, дерзкие и отмороженные девицы, не нравившиеся мне ничем.

— Что ты там орала? Девственность инсценировала? — засмеялась Джуси и ей вторила её подруга.

— Клиентов всех так распугать можно, — гневно и презрительно посмотрела на меня та, угомонив веселье, — дура малолетняя!

Я проигнорировала, привыкнув к тому, что по-другому мы редко когда общались. Вместо этого я откинулась спиной на столб и стала подтягивать колготки. Санха, шедший за мной, услышал последнюю фразу.

— Хаяна, тебе что, рот не заняли сегодня делом? — грозно приструнил он её, помимо прочего намекнув, что у той этой ночью не нашлось клиента. С наступлением холодов бизнес всегда шел на убыль, ведь помимо девушек оплачивать приходилось бы ещё и комнату, номер, хотя бы на час. Это не лето, когда можно где угодно перебиться. Проще было клиентам на машинах, но они — это лишь половина нашей публики.

— Санха, какой ты недовольный, — тут же прошествовала к нему Джуси, — может, тебе уже пора найти замену Джейде? Негоже такому красавцу одному ходить. Ты оглядись, выбери…

— На себя намекаешь? — хмыкнул он и отошел в сторону, туда, откуда всегда наблюдал за нами. Отверженная девица, поджав губы, вернулась к Хаяне. Она и раньше казалась мне запавшей на парня Чжеджу, но теперь я в этом убедилась. Надо будет рассказать подруге, какие у нас тут крысы. Впрочем, мы это и так знали, одним подтверждением больше, одним меньше.

Ти Сол задержал своих людей, или же сам был занят, поэтому отпустил их позже. В любом случае, я долго ждала Санха в автомобиле, чтобы ехать домой. Успела уснуть, и была разбужена заведшимся мотором. Мы приехали на квартиру, где Джело уже ушел на учебу, а Джейда готовила завтрак. На ней был новый шелковый халатик, подаренный Коулом. Она посвежела и расцвела, потому что клиента у неё было теперь всего два: один платил хорошие деньги и дарил подарки, а другой любил и был любимым. Как тут не похорошеть? Чжеджу напоминала новобрачную, устраивающую семейное гнездышко. Стараясь не замечать молчаливый бунт Санха против обстоятельств, она выглядела счастливой, не задумываясь о том, что их могут раскрыть, и всем нам тогда будет не сладко. Я тоже попаду под расклад, как свидетель, а то и укрыватель преступников. Но я не собиралась сдавать их, как не сдал меня Санха. Да и Джейдой я очень дорожила.

Оставив пару ворковать на кухне, разувшись и переодевшись в домашнее, я зачем-то включила телевизор. Плюхнувшись на постель, мне стало любопытно пробежаться по транслируемым передачам и утренним шоу. Неужели по этому ящику могут показать что-то стоящее? Вряд ли. Но прилив недолгой бодрости овладел мной, так что спать сразу не тянуло. А чем-то себя занять нужно было. По одному из центральных каналов начинались новости и, вспомнив о Юле, я остановилась на них. Она всегда чем-то трогала моё мировоззрение. Наверное, тем, что даже опустившись на дно жизни и став нелегальной, не признаваемой обществом, девушка всё равно продолжала интересоваться миром вне наших трущоб. Словно всё ещё была его частицей, и имела право на присовокупление к происходящему там. Вот я и задумалась, почему же, если я путана, то не могу узнать, что творится в Сеуле, на улицах, которые каждую ночь обслуживаю? Диктор новостей читала свой текст и объявляла репортажи. Я сделала погромче.

— Сегодня ночью был застрелен крупный бизнесмен, промышленник, по предварительным подозрениям, связанный с криминальными кругами столицы, — вот так вот. Пока я выполняла свою работу, где-то убивали людей. Человека, в данном случае. Жил он себе, жил, а тут взяли, и пристрелили. Едва не уйдя в собственные размышления, моё внимание вновь было привлечено к информации. — …его производственное предприятие не раз вызывало общественное негодование из-за экологически негативного влияния на окружающую среду. Не желавший идти на компромиссы с природоохранными организациями, погибший сумел избежать судов и разбирательств по этим вопросам. Подробности убийства пока неизвестны, но по имеющимся сведениям, у полиции нет следов, зацепок и улик. Возможно, это было заказное убийство.

Я щелкнула по кнопке «выключить». Заказное убийство? Прям детектив. Кто ж его заказал — гринписовцы? Впрочем, если он связан с криминальными кругами, то вариантов куча. Почему-то я вспомнила про Химчана, этого ярого любителя фауны. Он создавал ощущение личности, которая за какое-нибудь животное может навалять кому бы то ни было. А эти его шутки, про то, что он убил начальство? Я улыбнулась. Нет, конечно, этот добрый и замкнутый парень на такое не способен, и все его выдумки и прибаутки — бравада. Скучно быть скучным, вот и рисуется. И всё же… зачем-то же он приезжал к Ти Солу? Ти Сол был одним из самых влиятельных бандитов города, без него ни одна мышь лишнюю крошку в нору не утащит. С ним связаны почти все, кто хоть раз в жизни совершал что-то противозаконное и бесчестное. И вдруг его посетил Химчан, такой волнующийся за зверушек, а несколько дней спустя убили мужика, который загаживал природу. Но не Ти Сол же стал бы нанимать кого-то, чтобы отомстить за братьев наших меньших? Может, Химчан обращался к нему за оружием? Ой, какие же глупости мне в голову лезут! Разве стал бы такой педант марать себе руки? У него столько денег, что он бы сам нанял кого-нибудь. Какого-нибудь профессионального киллера. А, может, и нанял? Для этого и приезжал к Ти Солу.

Забравшись под одеяло, я закрыла глаза. Надо смотреть меньше боевиков и сериалов с расследованиями по вечерам, а то всех знакомых приплету к коварным злодеям, вершащим невидимое правосудие. В любом случае, посмотрю новости через пару дней — наверняка всё уже откроется и доложат, чем всё закончилось, кто виноват и что с ним будет. Проваливаясь в дрему, я видела темные и мутные сны, в которых переплетались узелки-переулки, я бегала по ним с Джело, убегая от каких-то преступников, а впереди всё время была зияющая чернота, в которую я проваливалась, спотыкаясь. Потом, как это всегда во снах и бывает, картинка резко сменилась, внезапно переулок оказался коридором загородного особняка Химчана, светлым и чистым. Я была там уже одна, а хозяин дома гладил маленьких пушистых хомяков — или шиншилл? — руками, вымазанными в крови. Я должна была бы испугаться и закричать, но почему-то не делала этого. Мне было неприятно, но меня завораживало его лицо, немигающие глаза и замедленность движений. Было в нем что-то притягательное и красивое, загадочное и волнующее. Вокруг стали появляться прутья клетки и я, уменьшающая, превращалась в какого-то подопытного грызуна. Заметавшись в поисках выхода, я ударялась о сплетающуюся решетку, чувствуя, как становится теснее и жарче.

— Шилла, Шилла! — Меня затрясло и, открыв глаза, я увидела Джейду, склонившуюся надо мной и трогающую мне лоб. — Да ты простыла неслабо! У тебя кожа такая горячая, хоть сковородку ставь греться.

— Да? — я потерла глаза, приподнимаясь. Горло саднило, ломота в теле, голова гудит. Да, это определенно признаки болезни. Вот чего ещё не хватало!

— Добегалась! — подруга села со мной рядом, — конечно, на дворе уже давно нулевая температура, а как ты одеваешься?

— Ну, в целом я редко заболеваю, потому что морозостойкая, — я откинулась обратно. Ненавижу состояние первых дней простуды. Внутри слабость, снаружи озноб. Какой бы я ни была закаленной, а болезнь не спрашивает и приходит.

— Тебе бы отлежаться надо. Сейчас принесу какую-нибудь растворенную в кипятке противопростудную ерунду.

— Ерунду неси, а отлежаться — кто ж мне разрешит? — я облизала пересохшие за время сна губы. Ти Солу было всё равно, кто как себя чувствовал. Неявка на работу — штраф. — Нет, я поеду. К ночи я обязательно оклемаюсь.

— Шилла! — негодующе покачала головой Джейда, но ничего не добавила. Она знала, что не в нашей с ней власти что-то изменить. Уж кого-кого, а нашего шефа на жалость не проймешь.

Решив насладиться тем, что пару часов побуду барыней, я устроилась поудобнее и ждала, когда подруга принесет мне что-то вроде Колдрекса. Теперь понятно, откуда такой мерзкий сон. Всего лишь отражение состояния организма.

Невольная шпионка

К ночи ударил мороз. Не сильный, но градусов на пять ниже ноля. Между губ просачивались тут же рассеивающиеся клочки пара. Перед выходом из дома я выпила ещё пару жаропонижающих таблеток. Ничего не понимая в лекарствах, я не умела толком лечиться, поэтому всегда глотала всё, что попадалось: аспирин, анальгин, леденцы от кашля, ещё что-нибудь на десерт. Но полегчало мне буквально на чуть-чуть, пока я была в квартире. Добравшись до своего уголка у клуба, я ощутила жар и слабость. Голову на холоде сковывало железным прутом, как в начале средневековых пыток. Хотелось закрыть глаза и поспать, укутаться во что-нибудь, свернуться калачиком. Но я, в шортах на колготки в сетку и короткой курточке, выставив согнутую в колене ногу вперед, стояла у оштукатуренной стены здания с его лицевой стороны. Сегодня было несколько оживленнее, народ подтягивался в клуб, где должен был быть стриптиз. Это работало приманкой и отличным аперитивом для клиентов. Возбудившись на полуголых девиц, они массово выносились наружу и искали, с кем бы удовлетворить себя. Часто даже не жалели денег на гостиничные номера тут же, на втором и третьем этажах.

Мне становилось всё дурнее. Подошедший мужчина, поинтересовавшийся, не хотят ли его обслужить, покосился на меня, но я уступила его Хаяне, потому что чувствовала, что просто не в силах двинуться с места. Я едва стояла на ногах, перед глазами начинало темнеть. Дернувшись, я потерла плечи, пытаясь согнать налетевший озноб. Юла заметила это и подошла ко мне.

— Шилла, ты чего, заболела что ли? — Я коротко кивнула, стуча зубами. — Выглядишь, как ширнувшаяся наркоманка.

— Ну, спасибо, — я догадывалась, что лицо побледнело и в глазах нездоровый блеск, так что если клиенты начнут присматриваться, то сами не захотят со мной иметь дело.

— На, выпей, — она протянула мне свою верную флягу. Без неё она редко приходила. — Должно полегчать.

Горло саднило, поэтому я не отказалась. Нужно было смочить его чем-нибудь, так что даже думать не над чем. Пить, пить. Юла вырвала у меня флягу, хохотнув.

— Потише, мне оставь! — По пищеводу потекла приятная обжигающая жидкость. О да, так-то лучше.

Девушка ушла обратно, а я всё-таки прикрыла глаза, решив подумать о Джело, потому что он всегда вызывал у меня улыбку и согревал даже на расстоянии. Он, наверное, уже дома, ужинает и собирается ложиться спать. Удивительно, что мы, живущие такими разными режимами, находили время друг для друга, были вместе и не мыслили, как может быть иначе? Хотя, по общепринятым понятиям, ему бы подошла больше девушка, встающая так же рано, как и он, а мне бы подошел парень, тоже бодрствующий по ночам. Но я так не считала. Не спящие по ночам мужчины обычно развратники и беспринципные негодяи. Ладно я — у меня работа такая. А что может заставить мужчину не спать ночью? Разве что он сторож или охранник, вон, как Санха. Похоже, это был единственный хороший человек из полуночников, которых я знала. Но был ещё Химчан. Он тоже любитель темного времени суток, судя по всему. Я вспомнила свой сон, в котором у него были руки в крови, и странные, немного дикие глаза. От неприглядности воображаемой картины, меня затошнило. Стало совсем скверно. Рвотный позыв стал подниматься всё выше. Я зря залила таблетки спиртным. Кажется, это вредно для печени. Я где-то слышала об этом, но мне некому объяснить нюансов. Всё вокруг поплыло и я, не выдержав, сползла на землю. Слух и зрение на мгновение отключились.

— Ты что, вкололась что ли? — услышала я неприятный и злорадствующий голос Джуси.

— Отстань от неё! — вмешался Санха, и я очнулась, увидев, что он подошел и с волнением смотрит на меня. — Ты чего?

— Обо мне бы ты так заботился… — проворчала Джуси и отошла.

— Я в порядке, просто простыла, температура… — объяснила я, остановив порыв потереть глаза. Они были сильно накрашены, и тушь с тенями осталась бы развезенной на пол-лица.

— Что у вас тут происходит? — Я выглянула из-за спины присевшего рядом Санха. Из подъехавшей машины вышла Сэй и, заметив маленький переполох, двинулась к нам.

Сэй была женщиной Ти Сола и звездой стриптиза, самой талантливой и привлекательной танцовщицей. Но в первую очередь, конечно, она принадлежала Ти Солу, а потом всё остальное. Не такая красивая на лицо, как Джейда, хотя с очень умным его выражением и неисчерпаемым шармом, Сэй обладала потрясающей фигурой, гибкой, пластичной и подтянутой. То, как она умела играть своим телом, сводило с ума множество завсегдатаев клуба, а, самое главное, покорило даже нашего бездушного шефа. Если бы я не видела собственными глазами, как Ти Сол обнимает её и целует, я бы не поверила, что у него есть слабости, но она ею явно была. Доказательством чего являлся приставленный им к ней личный телохранитель, молодой парень, Серин, который, как говорили, был жуткий головорез и умелец в искусстве борьбы. Невысокий и не выглядящий особо крепким он, однако, настораживал. Всё время вертящийся в его руке раскладной нож как бы говорил, что дама рядом с ним ангажирована. И вот, эти двое встали рядом со мной и воззрились поочередно то на меня, то на Санха. Я испугалась, что Сэй доложит о непригодной шлюхе своему любовнику и меня, несмотря на то, что я вышла на работу, всё равно оштрафуют.

В норковой шубке по колено, в лаковых серебристых сапожках на шпильке, она выслушивала Санха, уверявшего, что ничего серьёзного и не стоит обращать на нас внимание. Сэй покивала и, остановив глаза на мне, грустно протянула мне руку.

— Бедняжка! Это ужасно, в таком состоянии мерзнуть на улице. Пошли за мной. — Я не верила своим глазам. Вообще-то, любые порядочные женщины предпочитали выстраивать нерушимую стену, твердыню между собой и проститутками. Ти Сол тоже всегда подчеркивал, что есть нормальные женщины, а есть мы — вещи. Впрочем, вещи у него были почти все, кроме Сэй. Хотя она в какой-то мере была его личной, уникальной вещью, да и совсем уж порядочной её назвать было нельзя, учитывая все обстоятельства. Но всё же эта роскошная и сияющая девушка не компания нам. Поэтому я открыла рот и не решалась положить свою ладонь в её, будто обляпаю грязью затянутую в белую перчатку руку. — Пошли-пошли.

Не спрашивая меня, она наклонилась и, взяв меня под локоть, подняла на ноги, увлекая внутрь, в клуб. Я не могла противиться. Я знала, что Ти Солу это жутко не понравится, но надеялась, что инициатива его возлюбленной не будет наказуема. Через несколько секунд я оказалась в тепле.

— Тебе нужно прилечь и прийти в себя, — приговаривала Сэй, ведя меня всё глубже, — сейчас найдем местечко.

Мы остановились у порога кабинета Ти Сола, дверь в который девушка распахнула без стука. Там было пусто, но горел свет. Видимо, вышли ненадолго.

— Серин, сходи, узнай, есть ли свободные комнаты, — бросила она телохранителю и, проведя меня до дивана, усадила на него, — посиди тут, я найду Ти Сола и объясню ему, что ты сегодня работать не будешь.

— Спа… — не успела поблагодарить её я, как она уже испарилась, оставив меня одну в кабинете, являвшемся центром бандитских группировок. Тут постоянно проходили встречи, дележки, попойки и разборки. А ещё тут был сейф, в котором наш главный хранил свои богатства. Разумеется, я и не думала ничего прикарманить — я не имела тяги к воровству, да и умыкнуть что-то из сейфа невозможно, при всем желании — но ощущение, что я здесь лишняя и чужая стучало в мозгу, более-менее пришедшему в порядок от передышки и тепла.

Дверь осталась приоткрытой, поэтому я услышала голос Ти Сола, разговаривавший с каким-то мужчиной, издалека. Он накладывался на гремящую вдалеке музыку на танцполе, от которой доносились в основном только удары и басы. Испугавшись, что меня обнаружат в отсутствие Сэй, с которой разминулись, и примут за самовольного гостя, я наспех рухнула с дивана и заползла за него, спрятавшись за спинкой. Черт, как же глупо я себя веду и что творю! Но я боялась Ти Сола, очень.

— Теперь нас никто не услышит, говори, что хотел, — произнес босс и я услышала тихий хлопок закрывшейся двери.

— Я думаю, что он жив. — Слыша всего однажды этот голос, но не так давно, я всё же узнала Коула, присвоившего себе Джейду и служившего причиной трудностей их с Санха любви.

— Кто «он»? — уточнил Ти Сол.

— Ты понимаешь о ком я! Не прикидывайся дураком, — молодой человек тяжело опустился на диван напротив того, за которым затаилась я, — Красная маска. Он якобы был убит больше двух лет назад. Я верил в это, но теперь нет.

— С чего такие подозрения? И почему ты сообщаешь об этом мне?

— Потому что ты знаешь всё, что происходит в городе! Ты должен был хоть что-то слышать!

— Я не понимаю, о чем ты? Ты был Вторым, о чем я узнал уже после гибели этого таинственного типа. Я сам вообще был в ряду последних, поэтому никогда ни о чем не был осведомлен. То есть, я знаю многое, творящееся в Сеуле, но Красная маска был исключением. Я ничего о нем не знал. Он был слишком умен.

— Да-да, я знаю. — Я не могла видеть лиц и поз, но была уверена, что первые озадаченные, а вторые суетливые и нервные. — Я сам натерпелся из-за того, что якобы был его приближенным. Ко мне ещё некоторое время тогда являлись постоянно люди и требовали информации. А я ничего, ничего не знал, как и ты! Как и все мы! Этот призрачный убийца обвел всех вокруг пальца, и я начинаю понимать, что со смертью он тоже всех надул. Это была инсценировка!

Я не понимала, о чем и ком идет речь, но догадывалась, что присутствую при очень секретной беседе, которую никто живой слышать не должен. Меня прошиб пот. Если меня застукают, то я труп. Боже, спаси и сохрани.

— Да с чего же ты взял?! — небрежно поинтересовался Ти Сол.

— Ты слышал о мошеннических переводах со счетов фирм в неизвестном направлении?

— Я думал, что это ты, — усмехнулся мужчина, поддев Коула.

— Ну… ладно, не буду лгать — это я. Но я больше не могу этим заниматься! Почему? А я скажу. Потому что какая-то сволочь установила облаву на мою программу. Он запер всё! Я не могу стащить ни доллара в обход закона! И знаешь что? Никто, никто кроме Красной маски не умел так работать! Он был лучший в этом деле, а я был лишь Вторым. И я искренне радовался, когда он скончался, потому что заимел возможность править бал в Сеуле. И вот — провал! Кто-то раскусил, но, что интересно, не заявил на меня, как сделал бы специалист легавых, а просто отрезал мне все ходы.

— Компьютерных гениев нынче немало, — резонно заметил Ти Сол.

— Хорошо, допустим, — Коул выдохнул, заставив голос собраться и звучать увереннее, — а что ты тогда скажешь о убийстве в прошедшую ночь? А? Как так вновь сошлось, что великий хакер и неуловимый бесследный киллер объявились в одно время? Такой человек только один! Один! И это Красная маска. Я уверен. И я узнаю, кто это! Я найду эту скотину и уничтожу.

— Не горячись, всё-таки, бывают и совпадения, — главарь криминального мира этого района щелкнул пальцами. Этот звук легко узнаваем. — Ты слишком мнительный.

— Станешь тут!

— И как ты хочешь найти того, кто теперь шалит?

— Для начала опрошу всех, кто был тогда с нами… я-то их всех знаю. Кто-нибудь что-нибудь да утаил. Иначе и быть не может. — У кого-то из них зазвонил мобильный и, судя по тому, что извинился Коул, это был звонок ему. — Я должен ехать, загляну или позвоню тебе на днях. Подумай о том, что я сказал, и если заметишь что-то или узнаешь, сразу же сообщи мне.

Они попрощались, с хлопком пожав руки. Дверь снова была прикрыта, но присутствие осталось, олицетворяемое недовольным дыханием. Ти Сол ещё был тут и, переждав пару минуту, сам стал набирать кого-то в телефоне, что выдавало характерное пищание. Я старалась стать невидимой, неслышимой, прозрачной. Испариться, окаменеть. Только бы не увидел, только бы не увидел.

— Алло, Химчан? — Я зажала рот ладонью, едва не ахнув. Вот теперь, даже не понимая, что творится, мне стало интересно. — Давай-ка, объясни мне, какого хера происходит? Ты понимаешь, о чем я. Что за трюки? Что за номера? Я о твоих манипуляциях. Что значит «каких»? Ты мне-то песни не пой, я знаю твои методы. Будешь отпираться? Я бы, может, и не подумал на тебя, но Коул стал подозревать, что ты жив. Тебе это надо? Настаиваешь, что это не ты? — Ти Сол изредка делал паузы, чтобы выслушать короткие ответы. А они явно были быстрые и четкие, потому что замолкал он ненадолго. — А кто тогда? Если это ты, ты, отказавший мне несколько дней назад исполнить заказ, заверив, что завязал окончательно, то я сам с тебя шкуру сдеру! Ты мне нужен, но я тебя отпустил, и что получаю? Неведомого хакера-киллера в Сеуле! А что мне ещё думать? Ладно, я дам тебе шанс и поверю, что это не ты. Но тогда найди мне того, кто это делает, — Ти Сол выругался, топнув, — включи новости, залезь в интернет и сам вникни! Или выключи идиота, я на это не куплюсь. Ты понял меня? Предоставь мне истинного виновника, или опровергни свою причастность иначе, если сможешь. Да, это не телефонный разговор, согласен. Приезжай. Да, сейчас же. Обсудим.

Молчание обозначило конец разговора. Меня трясло всю, от кончиков пальцев ног, до верхушек ушей. Зуб на зуб не попадал. Во что я вляпалась? Я не должна этого знать, не должна! Не хочу. Ничего не слышала. Я всё забыла. Химчан! Он убийца… бывший убийца… которого все считают умершим, но от которого мороз идет по коже даже у важных директоров, вроде Коула. Химчан, мирный и переживающий за любую букашку занудик внезапно оказался кровожадным и бездушным уничтожителем, работавшим на Ти Сола. Испугало ли это меня? Вызвало ли ненависть? Нет, ведь он завязал. Или хотел завязать. Да и я бы сама убивала многих, если бы умела. Люди часто отвратительны, так что простить убийства Химчану для меня ничего не стоило. Ведь он не совсем робот был. Он любил родителей, сестру, животных. Он такой милый. Добрый убийца. Как чудесно.

Дверь снова распахнулась, и я услышала стук женских каблуков.

— А… где?.. — Я закусила губу, слушая, что Сэй сейчас скажет. Если она спросит меня, Ти Сол перевернет всё и вытащит бедную Шиллу за шкирку. После чего пристрелит. — Ой, котик, я так соскучилась, не видя тебя два дня! Идем, я привезла новый костюм для выступления, посмотришь.

— Сэй… — судя по звукам, их слова перемежались поцелуями.

— Ты же хочешь увидеть это первым? Конечно, хочешь. Разве кто-то может вперед тебя посмотреть на меня в этом?

— Ладно, только быстро, — сдался Ти Сол. Черт, он серьёзно умеет быть таким податливым и безобидным? Сэй волшебница.

Они удалились и я, переведя дыхание, осторожно высунулась. На горизонте, вроде, чисто, но там, в коридоре, наверное, охрана. Я обошла диван и стала подкрадываться к выходу. Как быть? Если выгляну, а там люди Ти Сола, то меня поймают. Дверь резко раскрылась сама.

— Ой! — от испуга отшатнулась я, не сдержав восклицание. Но в проходе показался Серин.

— Иди за мной, — он поманил меня заговорщически пальцем. Я послушалась, так как выбора не было.

Снаружи не обнаружилось ни души. Парень передо мной смело дошагал до поворота и пропустил меня дальше.

— Езжай домой, Сэй сказала, что договорится о тебе, — уточнил он то, что осталось незавершенным.

— Я даже не знаю… — засомневалась я. Видимо, вернувшись, девушка нашла кабинет закрытым и поняла, что внутри Ти Сол ведет тайные переговоры. Осознав опасность ситуации, она переиначила ход событий.

— Иди! — более хамски мотнул головой Серин, не желая продолжать разговор и, развернувшись, ушел.

Ничего другого не оставалось. Я вышла на улицу, слегка пришедшая в себя физически, но шокированная морально. И как я поеду домой? Общественный транспорт до утра не ходит, на такси у меня денег нет. Единственный выход — это Санха, который и должен меня отвезти, но когда его «дежурство» закончится. Всё равно надо пробыть тут ещё несколько часов, даже если я официально освобождена от обязанностей. Но я бы предпочла поймать клиента и заработать. Следом за мной из клуба выпорхнула Юла, одергивая юбку. Ну вот, она уже кого-то обслужила.

— Ты как? Полегчало? — заметила она меня, скорчившуюся неподалеку от дверей.

— Да так… неважно мне всё равно. — Если бы она ещё знала, какая душевная травма была нанесена мне узнанным!

— Тогда, надо ещё выпить, — весело предложила она, достав из-за пазухи долитую до верху емкость. Мимо бара она просто так не прошла. А я тоже не против. Теперь мне можно и напиться, раз работать не надо. Я взяла флягу из её рук.

Где-то час спустя я была совершенно потеряна и засыпала, переборщив с виски. Куксясь на выступе фундамента, я клевала носом, чувствуя обволакивающий эффект хмельных паров. Лучше мне, скорее всего, не стало, но я перестала чувствовать насколько мне плохо. И это уже было хорошо.

К парадному входу, на противоположной стороне дороги, подъехал блестящий черный автомобиль и из-за руля вышел знакомый силуэт. Я попыталась сфокусировать взгляд на Химчане, к которому мои коллеги подскочили, как куры к золотому зернышку. Ощущение, что заклевать готовы, лишь бы отодрать хоть кусок. Нюх у проституток на деньги, что надо, но он, даже не морщась, а просто игнорируя, шел мимо. Я вела за ним головой, пока он не поравнялся со мной и не заметил меня. Молодой человек опустил брови вниз, прожигая своими глазами.

— Привет! — заплетающимся языком выдавила я.

— Ты что, пьяна? — ледяным тоном полюбопытствовал он.

— Болеет она, — перегородила меня Юла, — если хочешь женщину, я с тобой пойду.

— Болеет? — Химчан отодвинул мою новую подругу и подошел ко мне, — что с тобой?

Я отмахнулась и, потеряв равновесие, соскочила с выступа и повалилась вперед. Поймав меня и тем спасая от разбитого носа, парень постарался поставить меня на ноги, но они не слушались и не держались. Я пробормотала что-то невнятное, силясь распрямиться, но всё тщетно.

— Где тут этот… ответственный за вас? — попытался подобрать нужный термин Химчан. Надоев подпирать меня, придерживая за плечи, он подхватил моё обмякшее тело на руки. Я слабо воспротивилась, но стала вырубаться, потеряв связь с землёй. Сквозь пелену я видела, как подошел Санха. — Возьми из кармана деньги. Я забираю её на всю оставшуюся ночь.

«Ещё чего! Ты всё равно не будешь со мной ничего делать!» — сказала я, но лишь в своих мыслях, и уснула.

Брат и сестра

Запах лавандовой свежести погружал в давно забытое ощущение детства и невинности. Так благоухало постельное бельё, которое стелила мама. В съемной комнате, где я жила теперь, оно менялось нами не слишком часто и пахло затхлостью и дешевым порошком. На душе стало сказочно приятно. От терзавшей меня накануне головной боли ничего не осталось. Жар тоже не мучил, но горло ещё немного першило. Не хотелось окончательно просыпаться и вставать. Но инородный звук тревожил вновь и вновь. Я села и обнаружила себя в той самой комнате, где однажды уже ночевала; гостевая спальня в загородном особняке Химчана не изменилась за несколько дней. Рядом со мной, на тумбочке, жужжал в моей сумочке мобильный. Протянув к нему руку, я заметила, что раздета. На мне было только нижнее бельё, а на стуле возле кровати лежала пижама. И как всегда пропали мои вещи.

— Алло? — подняла я на звонок Джело, хотя от него уже виднелись непринятые.

— Шилла! Где ты? Что с тобой? Санха сказал утром, что тебя клиент увез, почему не вернул до сих пор?! — он серьёзно волновался, и мне стало стыдно, что я отключилась так, что не позвонила и не предупредила его. Но разве я могла знать, что всё обернется подобным образом?

— А сколько времени?

— Первый час дня! У меня перемена, я тебе пол-утра, при каждой возможности позваниваю. Как ты?

— Я в полном порядке, — заверила я, — помнишь того типа, который как-то меня снял, увез к себе и ничего не стал делать? — Джело угукнул. — Вот я опять у него. И, похоже, он опять ничего не собирается делать.

— А возвращать он тебя собирается? Что за чудик? — немного успокоился, но всё равно переживал мой любимый.

— Да возвратит, куда денется?

— Не знаю, Шилл… ведь он же не будет вести себя, как клиент Джейды? Шилл, ты же не продашься, как она, чтобы нам запрещали встречаться? — его голос дрогнул и тронул меня. Я тоже порой подумывала над тем, что могла бы оказаться на месте подруги. Но ведь та обходила запрет стороной. И я бы выкрутилась.

— Не продамся, ты же знаешь. Мне главное свобода, мне не прикажешь, кому принадлежать. Я сама выбираю.

— К вечеру будешь дома?

— Постараюсь. Целую-целую-целую тебя! До встречи! — я прочмокала в трубку, он тоже. Мы положили.

Обрядившись в выданную пижаму, которая была подшита по моему размеру, чему я слегка удивилась, я вышла из спальни. Напротив была комната Химчана. Подойдя к двери, я подергала за ручку. Заперто. На всякий случай подергала сильнее и потолкала в обе стороны. Нет, закрыто. Обернувшись на сто восемьдесят градусов, я оглядела маленький холл второго этажа, отделанный в кремово-кофейных цветах. Слева начинались перила лестницы, приятного светлого дерева и с фигурными балясинами. У лестницы в стене было узкое окно, впускавшее полуденный свет. Я пошла спускаться вниз. Не зная, где искать хоть какое-то людское присутствие, я быстро была наведена на след звуками с кухни. Заодно оттуда доносился запах поджаренного хлеба и горячего кофе. Интересно, Химчан сам себе в силах приготовить завтрак? Обойдя подобие колонны, отделяющей вместе с перепадом высоты сантиметров в десять коридор от зала, я прошла по нему и заглянула туда, где погромыхивала посуда. Херин расставляла тарелки на стол, уворачиваясь от собак и кошек под ногами. Уголком глаза она увидела мой силуэт и подняла голову.

— Доброе утро, Шилла. А я как раз собиралась тебя поднимать. Как ты себя чувствуешь? Брат сказал, что ты болеешь.

— Где он? — некультурно ответила я вопросом на вопрос.

— Не вставал ещё, спит, — девушка потянулась за чашками, одна к одной стоящими в полке с прозрачными дверцами.

— Кто меня раздевал? Он? — поинтересовалась я, почему-то тайно желая, чтобы его пробрал хоть какой-то бес, и он потянулся бы до женского тела.

— А как бы тебе хотелось? — хитро улыбнулась Херин, присев на край стула и глядя на меня. — Садись.

— Так как я предпочитаю мужчин, я бы предпочла, чтобы Хим, — честно призналась я и села напротив неё.

— Тогда разочарую — это была я, — веселясь, развела руками она, — он привез тебя, перепоручил мне и уехал обратно. Мне пришлось самой тобой заниматься.

— Ну, извините, что нагрузила, — я механически пододвинула к себе конфетницу и стала оттуда доставать то шоколадные батончики, то маленькие печеньки.

— Мне не трудно, — опомнившись, Херин потянулась за посудой, в которой что-то ароматное притаилось под крышкой, и стала накладывать мне. Сто лет не ела ничего такого классного на вид. С тех пор, как была у них последний раз. Налив в мою чашку кофе, хозяйка дома шагнула на выход. — Что ж, пойду, разбужу его.

— Не надо меня будить, — Химчан вышел из-за угла, в костюме, умытый, причесанный и уложенный, но всё равно выглядевший немного уставшим и неестественно деловым в данной обстановке, — мне достаточно было того, что кто-то попытался вломиться в мою спальню.

— Я хотела поговорить! — железно оправдалась я. На самом деле, мне надо было это сделать. Сказать ли ему, что я знаю, кто он? Что подслушала разговор Ти Сола и Коула. Или он пристрелит меня, как свидетеля? Вот незадача. Я уставилась на него, следя, как он проходил, садился, пододвигал к себе завтрак. Мои глаза не могли оторваться от него, пока мозг решал задачу: признаваться или не признаваться?

— Что ты меня буравишь? — не глядя на меня, спросил Химчан и откусил тост, намазанный тонко-тонко джемом, — опять недовольна, что я не воспользовался твоими услугами?

— В том числе, — доковыряв еду, я отодвинула тарелку, — но хоть деньги мне не суешь на ровном месте, и за то спасибо.

Меня пронял кашель, и я, разразившись им на всю кухню, отвернулась от стола. Отдышавшись, я принялась за кофе.

— Ты сегодня когда в город поедешь?

— Я не собираюсь сегодня в Сеул, — мы одновременно потянулись за печеньем и столкнулись над ним пальцами. Я замерла, а он резко отдернул руку. Взгляды опять схлестнулись.

— А как же я попаду на работу?

— Никак. У тебя выходной, пока ты не поправишься, — отрезал он и схватил соседнее печенье.

— Что?! — я приподнялась, стукнув по столу. Херин, как обычно, не участвовала в спорах и тихонько наслаждалась трапезой, поглядывая за окно на двор и иногда наклоняясь, чтобы почесать какого-нибудь питомца. — Мы так не договаривались! Отвези меня домой!

— Нет, — дожевав кусок, равнодушно произнес Химчан, попивая кофе.

— Я уйду и доберусь сама!

— Удачи. Долго будешь идти. Тем более, не знаешь направления, — его глаза блеснули, как мне показалось, иронией, столь несвойственной его серьёзности. Он был прав. Я помнила огромное поле, через которое мы ехали в прошлый раз и своё неумение ориентироваться. Я сгину в этих местах без посторонней помощи.

— Ладно же, сам напросился! — я спрыгнула со стула и подошла к нему, наклонившись к его уху. Он оцепенел, стараясь не отодвинуться, но чувствовалось, что ему непривычна такая близость с малознакомыми людьми. Я прошептала еле слышно, чтобы звуки дошли лишь до него. А у него отличный слух, насколько я помнила, он услышит и самый неуловимый шепот. — А я кое-что знаю о Красной маске.

Я не успела заметить и сообразить, как его пальцы сомкнулись на моём запястье и потянули за него меня прочь с кухни. Херин непонимающе проводила нас взглядом, полным маленькой обиды, что её не посвятили во что-то.

— Эй! Поаккуратнее! — шлепала я его свободной рукой, перебирая ногами, пока не оказалась в кабинете в конце коридора. Химчан подтолкнул меня внутрь и закрыл тяжелую дубовую дверь. — Ты чего, убить меня собрался?

— О чем это ты сказала мне на кухне? — в его зрачках заплясал огонь, а сами они так расширились, что неясно было, где кончалась их чернота и начиналась чернота самих темно-карих глаз.

— Я… так, ты убьешь меня? — смотря на него, я не верила в то, что он способен спокойно застрелить кого бы то ни было. Всё ещё не верила, хоть и узнала, что он бывший киллер.

— Что ты знаешь о Красной маске? — Химчан надвинулся на меня и стал давить ростом. Его превосходство во всем действовало, но я и не собиралась играть с ним в глупые игры.

— Я услышала, случайно, разговор Ти Сола и Коула о тебе. Ты должен был поговорить с ним об этом, когда приехал в клуб, не так ли? — Молодой человек продолжал изучать меня глазами. — Честное слово, я не специально! Мне стало плохо и Сэй — пассия Ти Сола — завела меня внутрь. Я услышала голос шефа и спряталась! Он вошел с Коулом и они стали говорить о Красной маске, неком хакере-киллере, который когда-то наводил ужас на Сеул, но вроде как погиб. Потом Коул ушел, а Ти Сол позвонил тебе и я всё поняла. Это случайность!

Я и так-то болтлива обычно, но в этот раз мой язык работал, как помело, протараторив всё, что думалось в голове, буквально за минуту. Химчан всё ещё смотрел на меня тем ледяным взором, который не предвещал ничего хорошего. Который был у него в самом-самом начале нашего знакомства. Таким смотрят на врагов, чужих, статуи и насекомых. Впрочем, не знаю, что это точно могло означать у Химчана. У него многое не как у всех.

— И что теперь? — он прищурился, — сдашь меня полиции или Коулу? Он ведь избавиться от меня хочет, как сообщил мне Ти Сол.

— Я? Тебя? — мне как-то даже в голову не пришло, что я могу передать эту информацию кому-то. Я просто знала, что обычно носителя информации убирают. На всякий случай. — Слушай… а грохни Ти Сола!

— Что? — Химчан словно оттаял от ледяного налета. Он тряхнул головой и оживился. — С чего это?

— Ну, я так поняла, что он единственный, кто знает связь между тобой и Красной маской. Да и вообще он отвратительный тип. Нас мучает, наркоту распространяет, людей заказывает. Грохни, в самом деле, — я говорила искренне и от души, поэтому малость оскорбилась, когда Химчан поджал губы, пряча улыбку, — что? Нет, кроме шуток. Сеул не обеднеет! И Коула тоже грохни, по-моему, он жлоб.

— В каком смысле?

— Себе на уме. Лицемер, ворюга и не дает Джейде с Санха крутить любовь.

— Что ещё за Джейда с Санха?

— Моя напарница-подруга и её парень, тот, которому ты ночью деньги за меня отдал. Коул хочет, чтобы Джейда только ему принадлежала, а они любят друг друга. С ними нельзя так. — Химчан медленно прошагал до шкафа и обратно, а я всё это время мельтешила за ним.

— То есть, ты не собираешься меня никому выдавать, только если я буду убирать людей по твоему заказу?

— А ты не убьешь меня за то, что я о тебе такое узнала?

— Если ты соберешься меня сдать то, конечно, я тебя уберу, — уставился на меня Химчан, осмотрев с головы до ног.

— Нет, я тебя сдавать не буду, даже если ты оставишь живыми Ти Сола и Коула, — я улыбнулась.

— Я не могу убить Ти Сола, — покачал головой парень, как бы говоря «это не обсуждается».

— Почему?

— Шилла, несмотря на то, что ты располагаешь к откровенности и мне почему-то легко говорить с тобой, я не буду посвящать тебя во все тонкости своей жизни, ясно?

— Жаль, — выдохнула я и плюхнулась на кресло, — а мне было бы любопытно послушать про Красную маску, о которой даже грозные дядьки говорят с трепетом. Что ты делал, когда был им? Убивал, вскрывал счета? Ох, это, наверняка, было захватывающе! Расскажи о себе, ну пожалуйста!

— Шилла, это не байки перед сном и не анекдоты, чтобы рассказывать их, — Химчан остановился передо мной и, сделав внезапный выпад, достал черный пистолет из-под пиджака. Я замерла, выпучив глаза и вцепившись ногтями в обивку подлокотников. Дуло смотрело в потолок, но стало страшно. — Я просто умертвлял людей. Тихо, неожиданно, без объяснений и жалости. Это не интересно, не весело, не интригующе. Это скучно, гадко, серо.

Я смотрела на ствол в его артистичных и белых пальцах и понимала, что испытываю восхищение. Нет, не к его бывшему ремеслу, а к тому, как он им занимался. Я будто воочию представила себе Химчана со снайперским прицельником, в черном кожаном пиджаке, в перчатках. Бесшумного, молниеносного. Он был прекрасен.

— Ты убивал только плохих? — уточнила я, нарисовав из киллера образ рыцаря в сияющих доспехах.

— Я убивал тех, за кого мне платили. На крови и смерти приобретено всё, что ты видишь вокруг, — он следил за мной, ожидая, верно, что я брезгливо соскочу с кресла и побегу в неизвестном направлении. Я повертела головой и вернулась лицом к нему.

— Круто. Я сразу сказала, что ты Крутой Мужик. И не ошиблась, — улыбка опять окрасила мои губы. Но кашель испортил идиллию, и я постучала себя по груди, успокаивая проклятый приступ простуды.

— Шилла, ты безнадежна, — так же ловко, как достал, Химчан спрятал пистолет, — вместо того, чтобы держаться от всякого зла подальше, ты к нему прилипаешь. У тебя чувство самосохранения при рождении отшибло?

— А у тебя? Ты же встал на такую опасную тропу. Что тебя толкнуло? — Его взгляд осадил меня, характерно для него дав знать, что я опять где-то перелезла через забор соседского сада, где меня наградят дробью за вторжение. — Ладно. Можешь не говорить. Но о Красной маске расскажешь?

— Хочешь знать о Красной маске? — молодой человек подошел к двери и положил руку на задвижку, — спроси у Джуси, которая работает с тобой, почему она стала шлюхой. Если она не захочет рассказывать, назови ей Красную маску. И если её история всё ещё не докажет тебе, что я плохой, то ты, действительно, сумасшедшая.

— Херин же тебя плохим не считает… — хотя, она же сестра. Как она может не любить брата?

— Да, кстати, — Химчан прикрыл едва отворенную дверь, — Херин не знает, что я и кто я. Пожалуйста, не говори ей ни слова. Она в курсе, что я был связан с бандитами Сеула несколько лет, но это было давно, и чем именно я занимался, она не знает. Я могу рассчитывать на то, что это будет нашим секретом?

— Конечно, — кивнула я, понимая, что никому и никогда не проболтаюсь о его тайне, потому что он меня попросил.

— Так, а ты чем занимаешься? — устроившись на диване перед телевизором, я приставала к Херин, развлекая себя, чем только можно. Домой меня никто не повез, и я вынуждена была позвонить Джело и извиниться, что ждать меня не надо. Я по его тону поняла, что он вновь думает о ситуации Джейды и первая подняла эту тему второй раз, заверив, что никто меня тут не собирается присваивать. Просто мы подружились и мило болтаем.

Положив, я вспомнила, как всё шло с Коулом. Он надолго увозил Джейду и они, подружившись, часами болтали. Вот черт. Но Коул ещё девушку и трахал. А Химчану я насовсем точно не нужна. Он бы выкупил меня, в качестве благотворительного жеста милосердия, но себе загребать — точно нет.

— Я переводчик, — ответила Херин, ушивая какую-то свою куртку, которую собиралась подарить мне. Она сокрушалась, что купила бы мне новую, но не знала, что я опять к ним попаду, а смотреть на меня в моей тонкой и не согревающей шмотке у неё уже сил не было. — Я окончила университет в Токио. Теперь сопровождаю делегации, помогаю проводить международные встречи, оформляю важные документы. Работа ответственная, но не пыльная. Свободного времени бывает достаточно, хотя сегодня я взяла отгул.

— Какое вы одаренное и умное семейство! — я закинула ноги на диван тоже. За беседой ни о чем прошел весь день. После переговоров в кабинете, я не видела Химчана до ужина, хотя обошла весь дом в его поисках. Но он словно пропал часов на шесть, не меньше. Где тут можно было спрятаться? В его закрытую спальню я стучала, разве что он сам не захотел меня видеть.

За ужином брат с сестрой вели интеллектуальные беседы, к которым на этот раз не стала присоединяться я, и вот теперь, когда Химчан ушел наверх, мы сидели девичьей компанией. Херин была для меня слишком… эрудированной, что ли. Общаясь с ней я чувствовала себя деревенщиной, поэтому радости большой не испытывала, хотя она была приятным и добрым человеком. А с другой стороны: она отучилась в престижном вузе, жила в шикарном особняке, горя не знала, занималась хозяйством, работала в удовольствие, в то время как её брат марал руки в крови, чтобы она и родители наслаждались жизнью. Тоже мне, принцесса. Обида за Химчана рождала во мне невесомый негатив к его сестре. Она же даже не знает, на что он шел и чем занимался! Как же всё так сложилось? Почему?

— На, держи, — девушка положила мне на колени подогнанную под меня куртку, которая всё равно, конечно, будет мне длинновата. Кошка между нами пошевелилась, но не стала просыпаться. — Я в душ и спать.

В отличие от родственника она не засиживалась допоздна. Я пощелкала по каналам, даже посмотрела новости, которые решили войти у меня в привычку. Сегодня ничего интересного не было. Потому что Химчан был на виду? Да нет, раз он сказал, что завязал — значит завязал. Зачем обманывать? Ти Сола ладно, но меня? Смысла нет. Только если он всё ещё не доверял мне до конца. А я ему почему-то доверяла всё больше. Тем более странно это было, что я узнавала о нем новости, одна другой хуже.

Выключив обрыднувший телек, я поплелась наверх. Я вряд ли усну сейчас. Как минимум буду ворочаться пару часов. Дом был уютный, но чужой, поэтому неприкаянность проникала в каждую мою клетку. Я ступила на последнюю ступеньку и увидела Химчана, застывшего перед одной из комнат. Среагировав на звук и увидев меня, он тут же сорвался с места и, спешно сделав три крупных шага, исчез в своей спальне. Не понимая причины переполоха, я пошла к тому месту, где только что стоял он. Там была приоткрыта дверь в спальню Херин. Вышедшая из душа, в одном полотенце, она взбивала подушку, и была так поглощена занятием, расправляя простыню и одеяло, что не замечала ничего и никого. Поняв, что застукала Химчана за подглядыванием за собственной сестрой, я ахнула. Так и знала, что он ненормальный! Я перешагнула порог её комнаты.

— А твой братец извращенец! — воскликнула я и, подумав, добавила, — или вы оба! Я сразу заметила неладное в ваших отношениях, больно уж интимные! Уединились тут, на отшибе.

— Да что произошло? — ошарашено похлопала ресницами Херин, — перестань оговаривать Хима, прошу.

— Он подглядывал только что! Стоял в коридоре и глазел, как ты тут изгибаешься! — эмоционально тарахтела я, взмахивая руками во все стороны. Девушка покраснела и, вместо того, чтобы рассердиться, ответить что-нибудь, обошла меня и, прикрыв вход в свою спальню, тихо обратилась ко мне:

— Шилла, пожалуйста, не называй его извращенцем. Он нормальный.

— Какой нормальный будет… подсматривать за полуобнаженной сестрой?! Вы же не дети уже, ей-богу! — я запыхтела самоваром, возмущаясь тем что, похоже, Херин была приятна весть о том, что брат за ней подглядывал. — Вы оба противные и нездоровые извращенцы!

— Шилла! — повысила голос девушка и приблизилась ко мне, опять сменив интонацию на доверительно-тишайшую. — В общем… мы не родные брат с сестрой, поэтому не устраивай сцен.

— Что?! — изумление достигло предела. Что ещё меня ждет в этом доме с загадками? — Как это «не родные»? Но… вы же всё время называете друг друга братом и сестрой! Ничего не понимаю!

— Просто… ох! — Херин опустилась на кровать, приложив ладони к вискам. — Так вышло, что мы выросли вместе. Мы всегда думали, что мы брат и сестра. А потом, однажды… нам было уже много лет, за двадцать. Родители признались, что Химчан усыновленный ребенок. Он не мой брат. Это… знаешь, это трудно осознать, поэтому мы никогда не перестанем, наверное, обращаться по-семейному. Но… но мы понимаем теперь, что по крови никто. Мы не родственники.

— Ничего себе, — не спрашивая разрешения, я развалилась рядом с ней, — и… между вами было что-нибудь, да?

— Да ничего между нами не было, Шилла! — поалев ещё больше, покосилась на меня девушка. — Но это не мешает ему видеть молодую девушку, а мне молодого мужчину. Впрочем, я думаю, что Химчан не подглядывал, а просто удостоверялся, что со мной всё в порядке. Хоть он и младше на год, он всегда заботится обо мне, как старший. Он в принципе в поведении своеобразный, поэтому когда он проверяет, всё ли у меня хорошо — это выглядит как подглядывание. Но он никогда, никогда не пересекал черты родственных отношений.

— Ты сказала это с легким разочарованием, — заметила я это не только по её голосу, но и по опущенному взгляду. Я начинала понимать. Химчан, в правду, чуден. Но ведь он и меня, шлюху, старался поддерживать и помогать мне просто из-за заботы. А со стороны это похоже на то, что он не знает, как перейти к сексу. Нет, не похоже. Я себя успокаиваю.

— Не отрицаю, — Херин смяла край полотенца, в которое была завернута, — если кто из нас и извращенец, то это я. Шилла, но разве можно не любить его и не восторгаться им? — «Нет, нельзя. Сама такая» — подумала я о себе. — Я с тех пор всё больше вижу в нем красивого и привлекательного мужчину, и всё меньше брата. А он… он видел, видит и всегда будет видеть во мне сестру. Это факт.

— Так вот почему ты до сих пор не замужем? — продолжала пытать её я, хотя это уже было некрасиво. Но остановиться трудно. — Ты любишь Химчана, да?

— Это отвратительно, я знаю, — произнесла Херин одними губами, — но я даже в этом не уверена. Иногда я думаю о нем как о брате и только, но порой накатывает что-то… Ты представить себе не можешь, что это такое, когда живешь с братом, и вдруг, в одночасье, это и не брат тебе вовсе. А другой человек, который тебе нравится.

— Ну… — я пожала плечами, — это лучше, чем жить с человеком, который тебе нравится, спать с ним, а потом раз — и он твой брат. Вот это хреново.

— Да уж, — приободренная моей безотказной логикой, Херин бледно улыбнулась, — это, в самом деле, было бы хуже. У тебя есть братья или сестры?

— Да вроде бы нет, — я почесала затылок, — я была совсем маленькой, когда мамы не стало, а отец умер три года назад. Наверняка мне спросить не у кого, — я засмеялась, отмахнувшись от фантазии, что у меня могут быть родственники. Мне одной мачехи по горло. Да и, если бы у меня кто-то был, то его бы за километр было видно. Таких ненормальных, бесшабашных и отчаянных, как Шилла, ни с кем не спутаешь.

Неушедшее в прошлое

Выйдя от Херин, я пошла в свою комнату. Да, у меня тут уже была своя комната, просто так что ли я в ней дважды ночевала и собиралась третий? Ненадолго замерев перед дверью в спальню Химчана, я взлохматила свои волосы, и передумала идти к себе. Лучше схожу в их прекрасную стерильную ванную, всё равно ведь так рано для себя не усну. В кармане взятой на прокат пижамы зазвонил мой мобильный. Отскочив подальше от того места, где рингтон уже по-любому услышал обитатель красно-фиолетовых апартаментов — иначе и быть не могло, с его-то слухом, — я внеслась в комнату и, закрывшись, подняла Джейде, которая невнятно и плача начала что-то бормотать.

— Что? Я ничего не поняла, повтори, — я напряглась, чтобы разобрать её слова.

— Джуси… она… она проследила за Санха! Ты же говорила, что она на него глаз положила… видимо, не знаю, хотела чего-то… она видела, что он ко мне приезжал! Шилла, что делать? — она опять начала всхлипывать и, не успела я попытаться её успокоить, продолжила, — она уже Ти Солу доложила! Он позвонил Санха и велел приехать, а он не взял меня с собой, Шилла! Что мне делать? Это ужасно! Я изведусь, я не знаю, что мне делать!

— Спокойно, подруга, спокойно! — уверено произнесла я, но я понятия не имела, чем помочь. Чем утешить? Ничем. Если приказ Ти Сола был нарушен его человеком… ой-ой-ой… мне самой стало страшно за Санха. — Давно он от тебя уехал?

— Минут пять назад, я не хотела его отпускать… Шилла, где ты? Приезжай, поедем вместе! Или я сейчас сама туда поеду, одна. Плевать на всё хотела! — Я догадалась по интонации, что она на грани срыва.

— Не смей! Сиди дома, слышишь? — и тут меня посетила идея. Единственная, которая могла бы хоть что-то решить в данной ситуации в нашу пользу. — Никуда не езди, я постараюсь всё уладить! Пока!

Положив, я поняла, что хоть и меньше, но всё равно, сильно волнуюсь за Санха и мне далеко не безразлична его судьба. Их судьба с Джейдой. Они хорошие ребята и заслуживают счастья, гораздо больше, чем Коул, который пока что выигрывал. Но мне он не нравился, а потому не бывать этому! Я схватила возвращенные мне вещи и выбежала в холл. Расстегивая на ходу пижаму, чтобы переодеться, я приблизилась к двери Химчана и забарабанила в неё.

— Хим, срочное дело!

— В чем дело? — раздалось с той стороны после короткой паузы.

— Нужна твоя помощь, открой! — я скинула рубашку, начав натягивать топ и одновременно с тем выпрыгивая из штанов.

— Подожди, только оденусь, — вежливо и с расстановкой попросил он.

— Да некогда! Открой быстрее, я объясню, в чем дело! — попавшись в конец штанины, как в капкан, я стряхивала её ногой, просовывая руки в рукава прозрачной блузки.

Дверь распахнулась, и на пороге предстал Химчан. Когда он сообщил, что ему надо одеться, я почему-то подумала, что он в одних плавках, или спортивных брюках на резинке, таких, заниженных, чтобы виднелась полоска боксеров. Мне захотелось увидеть его голый торс, худощавый, наверное, в тугих мышцах, с маленькими сосками… но я сильно размечталась и увидеть сегодня обнаженного Химчана, как и добиться от него моего съема по-нормальному, было нереализуемой фантазией. Он стоял в домашних штанах и свободной футболке.

— Шилла, ты успокоишься с этим? — окинул он меня возмущенным и недовольным взглядом. Кроме глаз на его лице не выражало эмоции больше ничего. Губы, брови, лоб, всё ровно. Я не совсем поняла, но тут же опомнилась, что стою перед ним полуголая и призываю с чем-то срочно помочь. — Я с тобой спать не буду.

— Да нет же! Я в процессе одевания, — уточнила я и вытянула из принесенного с собой вороха одежды колготки. На шум высунулась Херин, наблюдая за устроенным мной переполохом. — Ты же дружишь с Ти Солом? Пожалуйста, с ним нужно поговорить, остановить его, чтобы он ничего не сделал с одним классным парнем, поможешь?

— С Ти Солом? — подала голос Херин. — Хим, ты же говорил, что бросил свои дела?

— Я бросил, — оправдываясь, отвел глаза в угол тот, напомнив мне о том, что скрывает от сестры свою прошлую грязную деятельность, — но знакомство ведь осталось.

— Да потом разберетесь! — прервала я их. — Санха, который мой товарищ, — не было времени объяснять тонкости, поэтому страж проституток вмиг переквалифицировался в моего друга, — он немного провинился перед боссом, но он всё правильно сделал, так что Ти Сол не должен его наказывать. Пожалуйста, останови его! Я объясню, в чем дело, но только по дороге туда, пожалуйста-пожалуйста! Помоги!

Химчан посмотрел за мою спину на Херин, потом на меня. Его брови съехались вниз. Я понимала, что ему незачем всё это, что характер у него к людям равнодушный, но неужели для него так трудно будет сделать такую малость? Ему ведь ничего не стоит! Парень задумался, плавно начав гладить косяк дверной коробки.

— Я буду твой должник! Что угодно у меня проси! — выдала я, подталкивая его к решению.

— Мне от тебя ничего не надо, — произнес Химчан, словно напоминал мне, что именно мои услуги его не интересуют. Но какой-то отдаленной частью сердца мне показалось, что он произносит эту фразу не только для меня, но чтобы и себя убедить, вернее, удерживаться в состоянии убежденности.

— Это без разницы. Вдруг потом надо будет, вот, буду должна, — я натянула на себя всё и поставила руки в бока, — да соображай же быстрее! Каждая минута на счету!

— Сейчас соберусь, подожди, — молодой человек закрылся, оставив нас со своей приемной сестрой одних. Я обрадовалась, но ещё до этого почти знала, что он не откажет. Я верила, что он добряк, и была бы больше удивлена, если бы он не согласился.

— Так, вы через Ти Сола познакомились? — уточнила Херин. — Не думала, что Хим будет мне врать, он сказал, что случайно тебя встретил…

— Он не соврал, — заверила я, — мы познакомились незадолго до того, как я узнала, что он знает моего шефа.

— Шилла… — девушка с мольбой и болью в глазах посмотрела на меня и дверь спальни брата, — ты только не втягивай его в это. Смотри, чтоб он не ввязался ни во что. Он… он не хочет заниматься плохими делами, только вид делает, что ему плевать и он сильный. Он ведь пытается покончить с этим всем, правда, я не знаю чем, но я догадываюсь, что Хим наворотил дел в свое время…

— Разве он не добровольно связался с бандюками? — прикинулась я менее осведомленной, чем она.

— Добровольно, но… — Херин потуже запахнула халат на груди и покачала головой, — это всё из-за меня. Не спрашивай, не спрашивай почему! Но моя совесть и так каждый день гложет меня, что он начал такую жизнь.

В отличие от меня, она говорила шепотом, зная слух Химчана. У меня это ещё в привычку не вошло. Я чаще говорила громко. А теперь я всё больше понимала, почему эта девушка такая осторожная и бесшумная. Бережет покой дорогого человека, который реагирует на любые шорохи. Интересно, это из-за того, что он убивал людей? Призраки жертв приходят к убийцам? Или он боится, что полиция рано или поздно найдет его и всегда на стреме? Впрочем, бояться порой надо сильнее не легавых, а таких, как Ти Сол.

— Идем, — распахнулась дверь комнаты Химчана и вышел он, в строгом костюме, держа в руке ключи от машины. Перед лестницей он обернулся. — Не волнуйся, сестренка, я завтра подвезу тебя вовремя, ложись спать.

— Ты же не выспишься, — скрип в груди отразился на её заботливом лице.

— Днем посплю. Ложись. — Я поспешила за парнем, сорвавшимся и перепрыгивающим через ступеньку. Мне стало совестно за то, что я растревожила его среди ночи. Но что значит несколько потерянных часов сна перед тем, что может сделать Ти Сол Санха?

Мы ехали по мокрой трассе, и автомобильные дворники усиленно расчищали дождь на стекле, который уже леденел до снега. Это для обычных и мирных граждан нарушить какое-то обещание ничего не значит. В криминальном мире тот, кто нарушал, предавал, не держал слова и не слушался, подлежал утилизации. Впрочем, могли просто избить или покалечить, но разве это не менее дико и ужасно? Химчан позвонил по пути Ти Солу и предупредил, что хочет поговорить с ним о его человеке, поэтому просит подождать и не трогать никого. Я надеялась, что мой босс имеет хоть немного совести и дождется. Я позвонила Джейде и пообещала, что у меня есть небольшая управа на Ти Сола. Я не хотела её обнадеживать, но не могла оставить подругу без какого-либо утешения.

— Извини, что втянула тебя в это, — сказала я, переживая от слов Херин. Да и не только от них. Я смотрела на молодого мужчину за рулем и испытывала странное чувство признательности и привязанности. Он очень самоотвержен, хотя касалось это редких вещей. Но я, кажется, попала в их круг, и это мне бесконечно льстило. У меня в уме не укладывалось, чем это заслужила я, уличная шлюха и нищая малолетка?

— Ничего страшного, — как всегда немногословный, Химчан следил за дорогой.

— Слушай, если ты пытаешься завязать — черт, как о наркотиках — в общем, если ты не хочешь больше быть Красной маской, зачем приезжал тогда к Ти Солу? — я не могла ехать в тишине. Музыка фоном не спасает, мне скучно тупо пялиться за окно.

— Потому что я вернулся из Японии, и он захотел меня увидеть. Я должен был отказать ему во встрече? Не увидел причин для этого.

— И он, конечно же, попросил тебя заняться прежним ремеслом? — допытывалась я, хотя для себя уже целостную картинку более-менее составила, но хотела подтверждений.

— Да, но я отказался. Я подозревал, что ему это от меня нужно будет.

— Зачем же приехал из Японии?

— А ты думаешь, я там делал что-то другое? — Химчан мельком посмотрел на меня, и я рассудила, что ничего не поняла. Собравшийся пазл рассыпался.

— Так, стоп, я ничего не разобрала. Тут ты работал когда-то на Ти Сола, но тебе надоело, и ты инсценировал смерть, чтобы завязать. Улетел в Японию и там продолжил… где логика?

— Во-первых, не во всем в жизни бывает логика, — мы въехали в Сеул, — а во-вторых, ты не совсем верно трактовала известные тебе подробности. Я работал на Ти Сола ещё год после того, как инсценировал гибель Красной маски. Потом уехал в Японию и уже там окончательно решил, что точно хочу бросить это всё, но я не мог, не найдя себе другой род деятельности.

— Значит, ты вернулся, потому что нашел его?

— Скорее, это он нашел меня. — Снег уже не таял и ложился на обочины. Темный и не везде грязный город становился чище и светлее от белоснежного покрытия.

— Каким образом? Расскажи! — Он мог и не ответить, но с каждым разом, что мы общались, он доверял мне всё больше, как и я ему. Возникало не просто ощущение, а убеждение, что мы друг друга не подставим.

— Меня нашел один человек… — Химчан перебрал по рулю пальцами, как по печатной машинке. — Знаешь, он единственный, кто сам меня раскусил и нашел. И, несмотря на то, что я сделал ему в прошлом одну гадость, он предложил мне сделку: я работаю на него, он мне платит хорошие деньги, и мы в расчете. И других клиентов он мне тоже находит.

— Так кем же ты теперь работаешь? — мне стало уже не до снежинок и обрушившихся зимних красот. Всё моё внимание перетянул Химчан, его жизнь, его личность.

— Хакером, — он очень сдержанно улыбнулся. Так, что не всякий заметит. — Ты же слышала, чем занимается, вернее, занимался, Коул? Ну вот, а я ему мешаю. За спасение фирм платят прекрасные деньги. Лучше дорого заплатить, чем потерять всё, не правда ли? В тот день, когда мы с тобой познакомились, я как раз ехал обсудить детали с господином Кимом, очень дельным человеком, додумавшимся, кто сможет защитить его банковские счета.

— Он твой бывший враг?

— Я бы не сказал… соперник, может быть. Но я никогда не испытывал к нему неприязни. А вот он ко мне, скорее всего, да.

— А вдруг он тебя в ловушку заманить решил? — взбудоражилась я. Ещё не до конца понимая ум и находчивость человека, которого я знала, как Химчана, а многие когда-то знали как Красную маску, мне казалось, он может попасться, погибнуть, вляпаться во что-то. Тем более если связался с единственным, кто смог вычислить и найти его.

— Не думаю. Это не такая персона, — парень опять быстро посмотрел на меня, — по аферам, гадостям и подвохам главный специалист я.

— Даже не верится. Ты так порядочно выглядишь! — я засмеялась.

— Внешность бывает обманчива.

Я взглянула на него так, будто пыталась просветить насквозь. Могло ли там, внутри, скрываться что-то такое, что меня шокирует или вызовет неприязнь? Я сомневалась. Мы подъехали к клубу Ти Сола.

Химчана тут знали. По крайней мере, ближайшая охрана нашего «начальства». Спеша за ним и глядя в его спину, я не успела посмотреть вокруг, не заметила Джуси, которой мне отдельно хотелось выдрать глаза, стерве этой. Ну, не хочет тебя парень — смирись и угомонись, зачем же подлости ему делать? Ненавижу таких слабаков, которые мстят за собственную несостоятельность. Если бы меня кто-то не полюбил, я бы поняла это, а не из кожи вон лезла, лишь бы насолить. Это всё, видимо, от комплексов. А их у меня не было.

Мы дошли до кабинета Ти Сола, находящегося в глубине, где телохранители были предупреждены о приезде Химчана. Они впустили нас. На меня и внимания не обратили; не то не заметили из-за маленького роста, не то не заметили из-за незначительности всей меня. Внутри, на диване, сидел сам Ти Сол. Позади него стояло два жлоба, пугающего и тупого вида. На диване, стоявшем перпендикулярно тому, что занимал Ти Сол, сидело ещё два парня, одним из которых был Серин. Перед ними всеми стоял Санха, с таким видом, будто его приговорили к расстрелу.

— А, вот и ты! — Ти Сол, в отличие от его людей, поздоровавшись с Химчаном и меня заметил. — А эта что здесь делает?

— Она со мной, — не оборачиваясь, произнес бывший киллер. Санха посмотрел на меня с недоумением.

— Зачем? — наш босс засмеялся, откинувшись на спинку. — Ты решил её выкупить себе?

— Я бы выкупил, но она против, — как ни в чем не бывало произнес Химчан.

— Вот как? Шилла, чего это ты? Преданность работе не позволяет?

— Конечно, и безграничные любовь и уважение к вам, — выпалила я из-под бока своего спутника.

— Поостри мне тут! — мигом разозлился Ти Сол и подался вперед, грозно резанув меня своими глазами-лезвиями. — Ну да, не важно! Хочет послушать — пусть. Заодно поймет, что со мной не шутят. Она чаще других забывает об этом. Что ты хотел, Химчан?

— Что ты собираешься сделать со своим человеком? — он кивнул на Санха.

— А то ты не знаешь, что полагается по нашим законам? — Ти Сол поднялся и подошел к «подсудимому». Недовольный и деловой, он был на полголовы ниже Санха, и странно смотрелось, что именно он наводит тут порядки. — Этот парень подумал, что моё слово можно ставить под сомнение, так? Я четко и ясно дал ему распоряжения, но он на них не посмотрел! Что я должен сделать с ним, по-твоему, а, Хим?

— Дать ещё один шанс? — пожал плечами Химчан.

— Ха! Дать второй шанс! Я что, девка на выданье, шансы кому-то давать? — Ти Сол схватил Санха за шиворот и притянул к себе. — Ты понимаешь, что ты сделал? Это ведь не тебе одному плохо будет. Я и Джейде не спущу. Она всё ещё моя девочка. — Санха отворачивал лицо в сторону, игнорируя выпады, пока не заговорили о его девушке. Он тут же повернулся и волком впился в лицо Ти Сола, нервно дернув носом и прищурившись.

— Не смей её трогать!

— Ты не забылся, кто тут кому отдает приказы? — главный бандит снова тряхнул его. — Я её пущу через всех своих ребят, и ты мне слова не скажешь!

Санха взбеленился и готов был наброситься на Ти Сола, но Серин со вторым парнем подскочили и успели оттащить его в сторону. Здоровые и грозные телохранители не обладали способностью быстро соображать, за что Ти Сол посмотрел на них с омерзением. Но те явно были только для веса и для того, чтобы делать, что им говорят. Своего интеллекта у них примерно ноль.

— Прошу тебя, ничего с ним не делай, — произнес Химчан и, ощутив, как я дергаю его за рукав, добавил, — и с его девушкой тоже. — Я прекратила дергать.

— С какой стати, Хим? — Ти Сол плюхнулся обратно на диван. — Ты хочешь оказать мне взаимную услугу?

— Это не такая серьёзная просьба, чтобы я оказал за это услугу. — Я услышала в голосе Химчана то, что наверное, звалось Красной маской: сталь, холод, приказной характер и властность, ужасающая и леденящая душу. Он так не говорил даже тогда, когда откровенно испытывал ко мне неприязнь в первые часы знакомства. — Я прошу тебя по старой дружбе и памяти. Или это для тебя пустые звуки?

Если бы тут не было лишних, наверное, Ти Сол бы что-то ответил, но так как на него воззрились все присутствующие, на него, говорившего тут о криминальных законах и чести, мужчине пришлось попридержать свой пафос и поджать губы. Повисло молчание, нарушаемое только ударами громкой музыки о стены снаружи. В клубе кипела жизнь, шла вечеринка и развлекались люди, пока мы тут решали судьбу ни в чем не повинного, в общем-то, человека.

— То есть, я должен спустить ему то, что он меня предал? — ткнул пальцем в Санха Ти Сол.

— Я не предавал! — возразил тот, удерживаемый двумя парнями.

— Я думаю, что если ты более строго будешь следить за тем, чтобы он не виделся со своей девушкой — это и так будет серьёзным наказанием, — Химчан посмотрел на несчастного возлюбленного, — может быть тебе, Ти Сол, неизвестно это, но другим людям иногда морально бывает больнее, чем физически.

— О, узнаю моего умника, — прыснул Ти Сол. — Может, ещё что-нибудь мне процитируешь? Ты любил раньше, Кантов и вагантов, мозги мне поебать. Хватит тут лирику разводить, ты видишь, куда ты пришел?

— Вполне, — Химчан медленно огляделся вокруг, — кажется, это место раньше занимал другой главарь этого района. Говорят, он был убит, да? Это же каким нужно быть злодеем, чтобы так достать кого-то…

Ти Сол переплел пальцы и хрустнул ими, судорожно задергав челюстью. Я видела, как в его взгляде что-то щелкнуло, меняя ход мыслей. Они вели с Химчаном перестрелку глазами, пока Ти Сол не бросил:

— Оставьте нас с ним наедине! Выйдите все!

Моментально кабинет стал опустошаться. Я автоматически ухватилась за руку Химчана, не желая оставлять его здесь одного, но он вывернул её из моей хватки и махнул головой на выход. Я пошла следом за Санха, которого всё ещё сопровождали, чтобы он никуда не делся. Впрочем, я сомневалась, что он куда-нибудь денется. Но это я его понимала, а не они — остальные.

Мы вышли в коридор и, так как парни разговорились о своем — без присутствия Ти Сола Серин с товарищем явно не имели ничего против Санха — я отошла в сторону. Неплохо было бы, чтобы сюда сейчас явилась Сэй. Она благотворно влияет на своего любовника. А Химчан… что это он сказал Ти Солу, на что намекнул? Угроза, шантаж? Учитывая, что бывший хозяин этих мест был застрелен тогда, когда Химчан ещё был в Сеуле, хоть уже и не Красной маской, я поняла, кто был исполнителем убийства, а кто заказчиком. Однако я слышала и то, что от предыдущего главаря остались верные люди, жаждущие мести. Кое-кого из них Ти Сол нанял работать на себя. Если они узнают, кто виноват в убийстве, то как поведут себя?

Времени прошло не много, и пробежало оно незаметно; Химчан вышел из-за тяжелой двери кабинета и двинулся в мою сторону. За ним появился Ти Сол и, велев разойтись всем, кроме нас и Санха, подождал, когда его условия будут выполнены. Наконец, мы остались вчетвером.

— В общем, так, — начал он, но сразу же почувствовалось, что ему не нравится своё решение и происходящее, — Санха будет теперь работать на охране в клубе. И никуда не выйдет без моего личного разрешения. А если ещё хоть раз встретится с Джейдой, или даже позвонит ей, то я пристрелю обоих — это ясно?

Он обвел нас всех глазами и остановился на мне.

— А вас — шлюх, охранять теперь будет Серин. Всё, идите все отсюда!

Ти Сол ушел к себе, и мы втроем ненадолго застыли, не зная, что делать дальше. Я обернулась к Санха.

— Я передам всё Джейде, ты не волнуйся. — Парень не в силах был даже произнести слов благодарности, да и не в его это было манере. Пережитый стресс и очевидное вынужденное расставание навалились на него разом. Мне больше нечего было ему сказать, поэтому я пошла за Химчаном, широкими шагами пошедшему на выход. Я переживала, как бы он там, без меня, не согласился выполнить какое-нибудь задание для Ти Сола.

Мы оказались на улице, но Химчан не делал остановок и шел к машине. Я быстро перебирала ногами следом. Нагнав его у дверцы, я бросилась ему на шею, не сдерживая больше собственный порыв благодарности. От неожиданности, молодой человек стукнулся спиной о кузов машины, не удержав равновесия. Я болтала ногами в воздухе, потому что вися на его шее, мне до земли не хватало очень и очень много сантиметров.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — я чмокнула его в щеку, отчего Химчан в конец опешил и стал вырываться из моих наивных объятий. — Ты спас его! Ты спас! Теперь я перед тобой в долгу!

— Прекрати, Шилла! — парень стряхнул меня, поставив на землю. Его лицо чуть перекосилось, и он отер тыльной стороной ладони щеку, которую я поцеловала. Но это не был жест брезгливости. Это скорее напоминало о том, что он не хочет вторжения на свою частную территорию. Не из-за презрения, а из-за страха перед чем-то. — Не делай так больше, прошу тебя.

— Да что в этом такого? — издеваясь по-доброму, я потянулась чмокнуть его ещё раз, но он увернулся и удержал меня на расстоянии. Выглядел он при этом презабавно. Взрослый крутой мужик в костюме отпихивается от девичьих поцелуев. Я засмеялась. — Подвезешь меня до дома?

— Если обещаешь больше не лезть, — оправил он пиджак и полез за руль. Я обежала машину.

— На сегодня, так и быть, — на душе была радость и легкость от удачного исполнения задуманного, от того, что мне есть чем успокоить Джейду и что у меня появился такой отзывчивый и могущественный друг. Я устроилась на пассажирском сиденье и пристегнулась. — А дай мне телефон позвонить моему парню и предупредить, что я приеду? А то у меня деньги на счету кончились.

На самом деле, это была чистой воды ложь. Просто когда мы ехали сюда, я попросила у Химчана номер, на всякий случай, но он не стал мне его давать. Меня это обидело, но я решила добыть его, во что бы то ни было. Легендарная Красная маска купился на этот трюк и протянул мне свой мобильный. Набрав там свой телефон, я подержала два гудка и, победно подняв руки вверх, проскандировала:

— А вот и я обвела тебя вокруг пальца, — я показала ему язык, — я позвонила себе и теперь знаю твой номер.

— Шилла, — Химчан завелся и убрал в карман свою трубку, — как можно быть такой простофилей? У меня антиАОН[4].

— Блин, — опустились мои руки, вместе с одухотворенным настроением, — ну, ладно. Зато у тебя теперь есть мой.

— Если мне нужен чей-то телефон, он у меня и так будет. — Автомобиль тронулся.

— Слушай, ты же не согласился опять работать на Ти Сола? — сменила тему я, чтобы не чувствовать себя полной дурой.

— Нет, а почему тебя это так заботит? — Химчан посмотрел на меня, пока мы приостановились на светофоре.

— Я за тебя волнуюсь, — искренне вымолвила я. Парень тут же отвернулся и опять залез в свой молчаливый панцирь.

Демонстрация возможностей

В ненавидимой мною тишине мы бы так и доехали до моего дома, но я всё равно что-нибудь, да болтала. Хоть и сама с собой. Из-за брошенной мной фразы о волнении о нем, Химчан стал букой и не уговаривал меня вновь вернуться в его особняк. Я бы и не согласилась, если бы моего мнения спрашивали. Когда он нажал на тормоз и автомобиль встал возле подъезда, я подалась к нему, чтобы поцеловать на прощание в щеку, но он слегка отклонился. Я вспомнила, что обещала на сегодня больше не приставать, и отстранилась обратно.

— Ты со всеми девушками такой? — улыбнувшись, поинтересовалась я.

— В целом — да, — он поймал в моих глазах издевающуюся ухмылку, — пол тут ни при чем. Я предпочитаю женщин, — меня таращило всё сильнее, — прекрати лыбиться.

— Ты девственник? — учитывая моё поле деятельности, такие разговоры для меня были простыми и ни к чему не обязывающими, как спросить, купил ты хлеб или нет? Но для Химчана это явно вышло за понимание тактичности.

— Шилла, я знаю, что такое секс, я знаю, что такое женщины, не надо делать глупых выводов по тому, что я не подпускаю к себе всех людей подряд. Не хочу тебя обижать, но у тебя такая жизнь, что ты вынуждена мириться с этим, или уже не обращаешь внимания на такое, но у меня жизнь сложена несколько иначе. И я тоже сложен иначе.

— Поднимешься выпить чаю? — прекратила я его нудные объяснения и перешла к более дружелюбному тону.

— Нет, мне нужно успеть домой, чтобы отвезти Херин на работу.

— Да ещё час в запасе есть, — я посмотрела на время, мелькающее на дисплее магнитолы в промежутках между наименованием песен, — пошли, у меня там никто не кусается. С Джело тебя познакомлю.

Молодой человек посмотрел на меня, как на ненормальную, словно свести их в знакомство с моим любимым было жутким безобразием и развратом. Я же не групповуху ему предлагала!

— Что? Он тебя на дуэль не вызовет, даже ревновать не будет, я ему говорила, что ты у меня такой клиент… ну, такой — не такой. Никакой, короче, — я ему подмигнула, намекая, что как мужик он в моих глазах не задался, и, возможно, не только в моих, но и среди всех своих знакомых, — да и, Джело умный, он знает, кем я работаю, поэтому чувство ревности ему неизвестно. Было бы как минимум странно с его стороны, да?

— Дело не в этом, я просто не хочу подниматься, — отрезал он.

— Ладно, — я бы не сдалась, но сама устала нынче. Хотелось поскорее добраться до кровати и спать, но я ещё держала в голове, что нужно объясниться с Джейдой и рассказать обо всем произошедшем. — Тогда, до встречи?

— Возможно, — Химчан включил дворники и побрызгал стеклоомывателем на лобовое стекло, хотя упало от силы три-четыре снежинки, — впрочем, не вижу надобности. Ты ведь не хочешь от меня никакой помощи для себя? А больше я ничего тебе предложить не могу.

— А при чем тут помощь? Можно же просто дружить, — просияла я, захлопнув едва приоткрытую дверь.

— Дружить? Шилла, теперь, когда ты знаешь, кем я был — а прошлое никогда не перестаёт влиять на человека — ты должна понимать, что у таких как я друзей не бывает. Это опасно и для меня, и для них.

— А я не боюсь, — честно сказала я. А что мне было терять? Нет, правда, я любила порой экстрим, впрыснуть в кровь адреналина каким-нибудь отчаянным поступком, тайно ослушиваться Ти Сола, рискуя получить по лицу и почкам. Дружба с киллером мне была по душе.

— Доброй ночи, Шилла, — завершил наш диалог Химчан.

— Удачного дня, Крутой Мужик! — не теряя бравого вида и беззаботности, я вылезла из машины и пошла подниматься в квартиру. Несмотря на то, что все ночные мероприятия прошли успешно, что мы мило попрощались с Химчаном и, в целом, ничем моя судьба не изменилась и не испортилась, внутри меня саднило чувство досады, что что-то я упустила. Или упускаю. Или упущу. Мне хотелось как-то крепче завязаться с Химчаном, действительно быть его другом. Но почему? Потому что у него много денег и он влиятельный? Нет, не думаю. Именно его состоятельность скорее отпугивала меня, чем привлекала. Сексуально он был таким зашифрованным и, как в сейф, упрятанный в собственные принципы и догматы, что как мужчина он мне тоже не виделся. Да и зачем, когда у меня есть Джело, которого я безумно люблю? Порой мне казалось, что он вызывает во мне то же самое чувство жалости и заботы, что и он испытывал ко мне — что было очевидно — но на это скорее сыграли слова Херин и её отношение к нему, нежели мои личные пристрастия. Я видела его огромную моральную силу, выдержку, волю, хитрость — я восхищалась и не могла жалеть его, потому что я рядом с ним регулярно ощущала себя приближенной к ничтожеству. Скорее, мне хотелось поддерживать его, быть рядом, как соратник, друг и помощник. Черт, убивать людей — как это? Но ведь он же перестал это делать. Теперь он только по компьютерам специалист. А в них я ноль, никогда не пойму в них ничего. А он гений, точно. И в эту гениальность мне хотелось проникнуть, понять её, хоть немного.

Я вошла в кухню, на которой горел свет. Джейда сидела с остывшим чаем и ждала меня. Когда я вошла, она беспокойно поднялась, устремив на меня заплаканные, но уже подсохшие глаза. Её чудесный новый халатик был надорван на рукаве. Я знала, что это так Санха выразил своё негодование Коулом, не имея возможности расправиться с тем. Будь то в его власти, он убил бы соперника, но в своей слабости он лишь поганил его подарки и всё, что с ним могло быть связано. Я сочувствовала ему, и одновременно с тем приводила Джело в пример, каким быть нельзя: ревновать к клиенту — последнее дело. Это только создает трудности и проблемы.

Я поведала подруге обо всем, что мы с Химчаном сделали и о том, что Санха жив, здоров, и даже продолжает работать на Ти Сола, только теперь в другой роли. Надеясь на то, что теперь у них появится благоразумие, я всё же несколько раз повторила Джейде, что им отныне запрещено видеться и созваниваться, ни под какими предлогами. Она опять тихо заплакала, но не так, чтобы это мешало разговору. Сквозь соленые слезы она попивала чай и, нервно барабаня пальцами по столу, поглядывала за окно, где прорисовывалась морозная сизая мгла рассвета.

— И что теперь делать? Сколько это будет продолжаться?

— Потерпите, — уговаривала её я, — передавать что-то между вами и я могу. А потом Коул остынет, отпустит тебя. Снова всё будет, как прежде.

— Когда он остынет? Откуда знать! — Джейда сказала это так двояко, что я не поняла, хочет она того или нет? Не исключено, что ей хочется воссоединиться с любимым, но и хочется иметь любовника, который ей обеспечил кое-какое благополучие и комфорт. Она, с тех пор, как он её присвоил, жила почти по-человечески, могла себе позволить намного больше, чем прежде, а ночи часто проводила в его пентхаусе в центре Сеула. Иногда он вывозил её в ресторан и красиво одевал. Захочет ли добровольно девушка расстаться с таким?

— Это всё в твоих руках. Поведи себя как-нибудь по-дурацки. Пошли его, или честно скажи, что любишь Санха и хочешь вернуться сюда, к нам. Совсем, — я выжидающе смотрела на неё, и мои подозрения частично подтвердились. На всём её лице была написана неуверенность, что она желает отказаться от фарта, посланного ей судьбой. Коул был её золотой карточкой, путевкой в хорошую жизнь. — Ты не будешь этого делать, да?

— Шилла, ты так это сказала, будто я смертный грех совершаю! — Джейда поднялась и подошла к подоконнику. Достала из угла редко берущиеся оттуда сигареты и пододвинула пепельницу, приоткрыв окошко. — Я не знаю, как мне быть — вот и всё! Я подожду немного. Посмотрю. Ничто не вечно, может, Коул сам… мне нужно подумать.

Я поднялась и оставила её со своими мыслями. Умывшись и раздевшись, я нырнула под бок к Джело, проснувшемуся от моего прихода.

— Ты всё-таки вернулась? — ему надо было вставать уже через минут сорок, и меня пнула совесть за то, что я прервала его сон. Я обняла его тонкую талию.

— Да, мой клиент — отличный пацан. Не то, что этот гангстер Коул. — Джело чмокнул меня в висок и теснее сжал одной рукой, другой перебирая мои короткие волосы.

— Хорошо, если так. Он так тебя и не снял? Ну, то есть не спал с тобой?

— Неа, — я тихонько засмеялась, — наверное, старею и плохею.

— Не придумывай! — улыбка парня стала слышна мне по его голосу, — ты даже через много лет будешь классной и сексапильной. Наверное, он просто извращенец. Или импотент.

— Кто знает, может, травма была, — почти всерьёз задумалась я, но губы сами собой перешли к поцелуям и, блуждающие по его телу руки, опустились и нащупали, что Джело, в подтверждение своих слов о моей привлекательности, меня хочет. Забираясь ладонью в его боксеры, я уже закидывала на него ногу, когда вернулась Джейда. Под одеялом и в темноте нас было не видно, и, если тихо, то мы могли бы продолжить свое занятие, но мне стало стыдно за то, что мы здесь с Джело, вдвоем, можем любить друг друга, свободны и неудержимы кем-либо, а она одна, в тоске, в мучительных рассуждениях о своем будущем и незнании его. Хотя, а кто мог знать своё будущее? И всё же я положила свою ногу на место и, успокаиваясь, поцеловала Джело в уголок губ. Мы с Джейдой плавно перестроились на сон, а мой молодой человек через некоторое время покинул постель и начал собираться. Я уснула рядом с остывающим теплом места, согретого его плотью.

Пока до горизонта не было ни одного посетителя, я запрыгнула, как воробей на жердочку, на железные перила крыльца клуба и, тупо уставившись в одну точку, лицезрела сгустки пара, выдыхаемые изо рта и напоминающие пучки цветной капусты, тут же тающей и растворяющейся навсегда. Санха с сегодняшнего дня на улице не было, но зато неподалеку я наблюдала Серина, лицо которого мне совсем не нравилось. Оно обычно-то было злобно-дерзким, но в этот раз озлобилось на что-то не на шутку. Скорее, от него нужно было защищать, чем он нас будет. Мне было скучно. Я хотела бы побольше работы и клиентов, чтобы не думать ни о чем, но было глухо и мысли о Химчане, о Джейде и Санха лезли и лезли. Неподалеку стояла Джуси и, вспомнив о намеке Химчана, что она что-то знает про Красную маску, я решила попытать её. Вдруг повезет, и я найду тему, которой можно будет её побесить и подоводить? Мне хотелось сделать ей что-нибудь плохое за то, что она так поступила с Санха, который ей вроде как нравился. Судя по её унылому настроению, она и сама была не очень рада итогу. Не сводить глаз было не с кого, а в клубе тусоваться её никто не звал. Спрыгнув с перил и размяв ноги, я развернулась к Джуси.

— Слушай, а как ты стала шлюхой? Я никогда не слышала, как ты тут появилась, ведь ты тут намного дольше меня.

— Если бы я хотела — я бы рассказала, — прервала она болтовню с одной из своих товарок, с которыми я не общалась, — а так это не твоё дело, ясно? Захотела вот и стала.

— Правда? — я подошла к ней ближе, рискуя оказаться подранной, что часто бывало в наших мелочных склоках, но пересиливая себя и всё равно сокращая расстояние до такого, чтобы кроме неё меня никто не услышал. Я остановилась, перейдя почти на шепот. — Тогда, скажи, какую роль сыграла в этом Красная маска?

Мне никогда прежде не приходилось видеть таких метаморфоз с людьми. Всегда вредная, заносчивая, надменная и по-дешевому возносящаяся надо всеми, Джуси вмиг стала бледнеть, дрожать, чуть ли не задыхаться, пока не схватилась на волосы на голове и не завизжала. Хаяна тронула её за плечо, проверяя, всё ли с той порядке? Но Джуси, отлетев от касания, хоть и прекратила кричать, забилась в угол, к стенке, и смотрела на нас всех новым взглядом, не узнавая никого, не слыша, не видя происходящее. Не рассчитывавшая добиться такого, я последовала за ней, с добрыми уже намерениями, в которых родилось желание успокоить и уточнить, что я такого сделала? Но девушка была уже не в себе, трясясь и глотая через горло ледяной воздух. Губы дрожали, а слезы катились крупными горошинами.

— Джуси, Джуси! — увещевала Хаяна, вставшая рядом со мной и махавшая перед глазами подруги. — Что такое? Что случилось? Что ты ей такое сказала, хуесоска?! — развернулась ко мне она и занесла руку, но Джуси что-то промямлила, и это привлекло наше внимание.

Мы обе обернулись к ней. Взгляд проститутки начал напоминать норму. Прижав ладони к груди, она осмотрелась, будто только что упала сюда с неба и, тряхнув головой, вонзила в меня свои убийственно-прожженные глазенки.

— Что ты знаешь о нем? Что ты знаешь? — скрипя, как старуха, вопрошала меня Джуси. Я отшатнулась, не зная, стоит ли продолжать эту тему? Боже, но ведь Красная маска — это Химчан! Что он мог сделать такого ужасного, чтобы его боялась до сумасшествия Джуси, которая обслуживала самых отвязных и похотливых завсегдатаев?

— Я ничего не знаю, — пошла на попятную я, — я просто спросила!

Уйдя от них, я увидела подошедшую Юлу, которая сегодня обзавелась клиентом, едва придя на точку. Обслужив его, она вернулась назад и уже попивала из фляги в привычной для неё позе.

— Как ты? Не болеешь? — кивнула она мне, так как мы ещё не имели возможности поболтать сегодня.

— Да вроде уже почти нет, — я пристроилась рядом с ней. В отсутствие Джейды я всё больше проникалась симпатией к этой персоне. — У тебя что нового?

— А что у таких, как я, может быть нового? — Юла низко засмеялась, приятным, но уставшим голосом. — Мне интереснее наблюдать за тем, что в округе происходит. Вокруг всё лучше, затейливее и не так безнадежно, как я.

— Брось, ты не безнадежна, — сказала я рядовую фразу, которую одинаково можно бы произносить и не произносить. Она ничего не значила и вовсе не выражала того, что я думаю. Я и сама не представляла, какие перспективы есть у неё, у меня? У нас всех здесь. Поэтому, конечно, назвать наше будущее безнадежным — это озвучить общеизвестный факт.

— Сегодня опять пристрелили мужика какого-то, — перепрыгнула на другое Юла, но меня тут же в десятикратном размере сильнее заинтриговала наша беседа.

— Какого? Когда? Где?

— Да из бандюганов, вроде Ти Сола нашего, только с другого района.

— Но как? Кто? — не унималась я, снова думая о Химчане и ни о ком больше.

— Ну, кто — это полиция расследует. Пока ищут. А как… — девушка отхлебнула из горлышка и вытерла губы покрасневшими на морозе пальцами, — в новостях сказали, что пулей прямо в голову. Метко, быстро и ловко.

Соображая, что к чему, я медленно покачала головой. Нет, это не мог быть Химчан! Он завязал и признался в этом мне. Он не стал бы мне врать! Я ему верила. Какие причины у меня были доверять ему? Никаких. Всё, что я о нем знала — только со слов, его или его «сестры». Но мне было всё равно. Моё сердце чувствовало, что должно ему верить. Я обернулась к дороге, откуда обычно появлялись посетители и, не успев сориентироваться, уперлась в Химчана, о котором только что философствовала, в меру своих умственных возможностей.

— Ой, — брякнула я, чуть не наступив ему на ногу и смутившись, будто он мог прочесть мои мысли. Вспомнив, что обдумываемое осталось внутри меня, и не было слышно, я поправилась: — Привет.

— Привет, — из его уст даже те же самые клочья пара вылетали красивее и аккуратнее, чем у других, как у одного из тех типов, что умеют пускать колечки сигаретным дымом. В повадке и осанке Химчана кричала интеллигентность, не вяжущаяся ни с этим местом, ни с ремеслом киллера.

— Ты опять к Ти Солу? — меня насторожили зачастившие свидания между ними. Не значило ли это всё же то самое?..

— Нет, я к тебе.

— Что?! — парень произнес это так просто и по-деловому, что меня охватила скованность. Ко мне? Быть не может! — Зачем? Я… я ж работаю…

— Я хочу провести с тобой время. — Эта фраза окончательно добила меня. Одна моя нога подвернулась на ровном месте и я, едва не упав, ухватилась одной рукой за поручень, а за другую была поймана Юлой. Провести со мной время?! Это ведь достаточно однозначно, в нашей-то шлюшной среде. — Поехали.

— П-поехать? — как гостеприимная хозяйка, которая паникует, когда у неё ничего не готово, когда прибывают неожиданные гости, я занервничала и засуетилась, хлопая себя по карманам, проверяя наличие презервативов, ощупывая себя, словно меня самой на месте могло не быть. Я невольно начала оправлять волосы, выравнивать воротник куртки, пока вдруг не озарилась идеей, что ослышалась. Нет, Химчан, конечно, не то имел в виду. Он не мог. — Ты же понимаешь, что я отсюда только по вызову насчет секса отъехать могу? И, ты же знаешь, что я минетчица, в основном. Ты хочешь, чтобы я отсосала?

— Если без этого никак, то, разумеется, будешь сосать, — хладнокровно выдал Химчан и провел рукой приглашающим к машине жестом, — прошу.

— Д-да… ладно, что ж, — посмотрев на Юлу, на Серина в стороне, на здание клуба, как прощающаяся с отчим домом невеста на выданье, я кивнула своей компаньонке и шмыгнула вперед. Да что со мной такое? Всего лишь минет. Тем более, не абы кому, а Химчану. Прекрасный и достойный человек, друг, так сказать. По-дружески вообще можно и нужно обслужить по высшему разряду.

Он открыл передо мной дверцу — этого почти никто для меня не делал, — и я села на пассажирское. Обойдя автомобиль, молодой человек сел за руль и, заведясь, снял с себя белоснежный шарф, сложив его и положив на заднее сиденье. Я следила за его отточенными и изящными движениями пластического хирурга. На меня напала немота, от чего я впала в ещё большую прострацию. Язык прилип к нёбу.

Тронувшись, мы не проехали даже двух перекрестков, как Химчан остановился перед круглосуточным магазином и, не заглушая мотора, быстро растворился в нем. Через минуту он вернулся ко мне. Устроившись между рулем и сиденьем, он сунул руку в карман. Я продолжала находиться в состоянии легкой эйфории, смежной с комой.

— Держи, — протянув мне леденец на палочке, без грамма иронии или хотя бы намека на улыбку, Химчан с родительской строгостью вложил его в мою руку, — соси.

— Его? — мои брови взлетели вверх. Я не верила, что всё вот так закончится.

— Разумеется, ты видишь что-то ещё в ассортименте?

— Но я… думала… а как же минет? — во мне начало загораться возмущение. Он не облапошит меня! Опять старается облегчить мне жизнь и проявить себя благодетелем? Не надо мне этого!

— Ты сказала «отсосать» — отсасывай, — нажав потихоньку на газ, он безмятежно повез меня неизвестно куда, даже не собираясь вести со мной спор о недопонимании. Попытавшись гневно поохать, я распахивала рот, закрывала его, выдавала матерные междометия, но, посмотрев с минуту, не отвлекаясь, на профиль Химчана, внезапно для себя успокоилась и стала разворачивать фантик.

— Ну, и как я узнаю, что цель достигнута и клиент кончил? — перевела я глаза на розовый твердый шарик конфеты.

— Там внутри жвачка, — дорога размеренно и плавно плыла перед нами. Над ней кружились сухие и не лепящиеся снежинки, освещаемые фарами. — Как она появится — значит всё.

— Жвачка? — я хмыкнула. Черт, представить, что леденец это член — нереально. Я никогда даже на продуктах не тренировалась. Но эта игра меня забавляла. И, если эта игра также нравилась Химчану, то я на неё согласна. Мне хотелось порадовать его, хоть чем-то. — Жвачки я люблю…

Закинув в рот леденец, я освободила руку. Между губ осталась торчать палочка. Задние зубы стукнулись о конфету, и я прикусила её ими с характерным коротким хрустом.

— Ай-ай-ай! — закричал ни с того, ни с сего Химчан, отпустив руль и нажав по тормозам. Благо, улица была пустая в столь поздний час, и никто нам в задницу не въехал. Я бросила взгляд в переднее стекло и, убедившись, что мы никого не переехали, вернула внимание к Химчану. Что с ним? Плохо стало? Заболело что-то? Он свел брови ниже некуда и, тяжело дыша, смотрел на меня.

— Что? Что случилось?! — желая коснуться его и проверить его сохранность, в то же время меня удерживало воспоминание о его нелюбви к прикосновениям.

— Ты ещё спрашиваешь? — сердито, но достаточно фальшиво и наиграно, прошипел Химчан, как обжегшийся. — Называешь себя профессионалом и пускаешь в ход зубы, Шилла, как не стыдно? Это очень больно!

Очумев от его спектакля — подобное чувство юмора я не могла в нем предположить, — я вытянула леденец изо рта обратно и, осознав, что он поиздевался надо мной с моим стремлением выполнять свою работу, я нервно хихикнула.

— Не смотри на меня так удивленно, — машина тронулась дальше. — Ты же сама хотела делать минет. Я создаю тебе трудовую атмосферу, так что, будь добра, не расслабляйся.

— Я… — слова подбирались с трудом. Ко всей его крутости, сейчас к нему прибавилась гора очарования. Химчан слегка улыбнулся, и это попало прямо мне в сердце. — А серьёзно, если мы оба будем представлять, что этот леденец — твой член, тебя это заведет, и ты кончишь?

— Это зависит от твоего мастерства, — он всё ещё шутил. А вот я заинтригованной осталась по полной. Это наподобие тантрического секса что-то будет, если удастся.

— Обычно я смотрю клиенту в глаза, когда делаю это и хочу, чтобы он получил оргазм, — призналась я.

— Не могу, я смотрю на дорогу.

— Кстати, а куда мы едем?

— Соси, не отвлекайся, — Химчан улыбнулся ещё чуть шире. Закатив глаза и вздохнув, я осторожно положила леденец обратно в рот, протиснув его между приоткрытых губ и высунув язык, прежде чем завладеть им полностью. Я знала, что краем глаза водитель всё видит. Он приглушенно простонал, слегка поморщив нос, будто я и впрямь сидела меж его ног на своих коленях. Он отличный актер. Просто великолепный. Я сделала паузы в рассасывании, наблюдая за ним. — Эй, не останавливайся! Я уже настроился.

— Ты просто надо мной издеваешься! — я надула щеки и нахохлилась. — Ничего не буду делать, пока не скажешь, куда мы едем?

— Никуда, — он пожал плечами, — я увез тебя оттуда, где, считаю, тебе быть не положено. В силу возраста, в силу моего понимания этого мира. Выкупить тебя ты не разрешаешь, изменить что-нибудь запрещаешь. Значит, я делаю то, что могу, в рамках того, что ты позволяешь.

— Почему?! — я всплеснула руками и топнула ногой. — Из жалости?

Остановившись на светофоре, мы посмотрели друг на друга. Ожидая его ответ, я механически посасывала леденец. Глаза Химчана упали на него и следили за моими движениями языка, лишь примерно понятными по щекам, но он явно додумывал то, что оставалось внутри. Подняв взор с губ к глазам, бывший киллер посуровел.

— Я и так ужасен и отвратителен, Шилла. Если я, старше тебя, почти ребенка, больше чем на восемь лет, начну испытывать к тебе что-то помимо жалости — это будет конец всего хорошего во мне.

— Может, это будет началом чего-то по-мужски плохого в тебе?

— А если это будет плохим до бесчеловечности?

— Но мы-то с тобой знаем, что потеря человечности влечет за собой пробуждение чего-то животного, — повела я одной бровью и, дразня, вытащила леденец наружу, смачно его облизнув. Прошипев вовнутрь, словно перевозбужденный, сквозь зубы, Химчан опять дернул носом и, прикусив нижнюю губу, отвернулся. Господи, он был поразителен до самого основания. — А животные гораздо лучше людей.

— Ты уверена, что готова была бы стать животным? — парень вывернул на широкий проспект, светлый от снега, который был цветным от огней витрин и рекламных проспектов. — Они живут инстинктами.

— Спать, есть и трахаться? Тогда я и так животное. Хим, — позвала я его. Хотелось сказать ему следующее именно глядя в лицо. Он выгадал возможность отвлечься от пути и посмотрел в мою сторону.

— Что?

— Ты выбиваешься из стаи. Присоединяйся к нам — зверькам.

— Спать, есть и трахаться? Я участвую, но не увлекаюсь, — обозначил он свою позицию, которую я всё никак не разгадаю. Занимается он любовью вообще или нет? Меня это не должно волновать. Просто не должно.

— У тебя слишком много голова работает, наверное. Тебе бы отдохнуть от неё.

— Предлагаешь вышибить мне мозги? — только он умел шутить и подкалывать вот так, когда ясно, что сарказм, но ни одна мышца не смеётся.

— Нет, можно что-нибудь более гуманное, — я подумала немного и озарилась, — влюбиться! Это отключает мозг напрочь, — по мере того, как я говорила, костяшки его пальцев белели и я видела, что он весь натянулся, вытянулся и раздражился. Я замолкла, хотя пыталась подойти к тому, что ему бы надо обратить внимание на Херин… она ведь страдает и сохнет по нему, пусть и не откровенно. А раз уж они не родные, то пусть бы и женились!

— Влюбиться? — Химчан съехал к бордюру, остановившись. — Что ты знаешь о любви, Шилла?

— Я? А что о ней нужно знать? Я просто люблю Джело. И в теорию не углублялась. Люблю и всё.

— Вот именно, не углублялась, — он посмотрел на меня с холодностью и отчужденностью, которой сегодня ещё не было, — но ведь он тоже тебя любит, верно?

— Ну, да.

— То-то и оно. Любить надо взаимно, Шилла, а не просто любить. Лишь бы было. Ты когда-нибудь любила безответно? Или, кого-нибудь другого, помимо своего Джело? Спорим, что нет?

— И спорить нечего — это так, — в его глазах разрывалось что-то, билось, как выброшенный на берег дельфин. О чем он говорит? Да неужели же его, такого супер-классного, богатого, роскошного, никто не любит? Он сказочник, честное слово. — Ты ещё скажи, что не любил взаимно никогда?

Химчан уставился на руль. Молчал. Кого он обманывает? Не верю, не верю, что в его жизни не было какой-нибудь ополоумевшей от восторга девицы, которая преследовала бы его по пятам! Их должно быть даже несколько.

— В конце концов, тебя Херин любит, — напомнила я. Вряд ли это было тайной, да Херин и не просила скрывать это. Я не разболтала чей-то секрет.

— Херин — сестра!

— Мне можешь не гнать! — махнула я рукой. — Я всё знаю. Вы не родные. Не надо больших глаз, — хотя он даже не посмотрел на меня и ничем не выдал удивления перед моей осведомленностью, — да, я проныра и всегда в курсе всего.

— Что ж, пусть ты знаешь об этом факте, но это ничего не меняет. Мы только брат с сестрой друг для друга. — Я не стала продолжать настаивать, заявляя, что Херин сама мне сказала, что видит в нем не только милого и заботливого братишку.

— Проблема явно в тебе. Вот что я думаю, — заключила я и откинулась на сиденье досасывать чупа-чупс. Языком я, наконец, почувствовала начинку. Хотелось бы посмотреть, как Химчан испытывает оргазм. О чем я опять думаю? И я обвиняю его в проблемности? У меня самой что-то не так в голове заработало. — Хим, жвачка!

Поняв, что я имела в виду, он оттолкнулся от руля, на который положил подбородок, задумавшись, и с каменным лицом смотрел, как я жую, работая челюстью.

— Ну? Ты не будешь имитировать очередные стоны?

— Может, я кончаю беззвучно и молчаливо? — предложил он вариант.

— Ещё скажи, в столбняк впадаешь.

— Возможно. — Сжав руку в кулак, я расслабила её и ущипнула себя через куртку. Вот ведь сволота, это же дело чести теперь, увидеть, как он кончает! И как его на это развести? Всё, хватит смотреть на него и думать о непотребствах. Я доделала эту здоровую конфетину, так что надо рвать копыта на службу, а потом домой. Слабая, слабее предыдущих, улыбка, подтянула его губы. Будто прочтя мои мысли, он вытащил из противоположного кармана пиджака очередной леденец. — Нет, пока ночь не кончится, я тебя обратно не верну. Продолжай тренировку…

Чему верить?

Мы катались, как две неприкаянные души, по Сеулу. Осознавая, что Химчан делает это только для того, чтобы не отвозить меня до конца на работу, я всё же не видела в нем пересиливания себя, не замечала, что ему со мной скучно или неприятно. В принципе, что по нему вообще было видно? Однако и мне с ним было хорошо. А это ещё более странно. Угрюмый, почти не улыбающийся, шутящий так, что не поймешь, шутка ли, бывший киллер и немного ненормальный тип вызывал во мне симпатию и самые теплые дружеские чувства. Ну, то, что я ненормальная, судя по всему, я давно подозревала. Мне об этом и Джело часто говорит.

— А что ты всё-таки сделал с Джуси? — в который раз, я уставилась на него, в надежде услышать захватывающую историю из давних времен его криминальной жизни.

— Ты не спросила у неё? — Химчан подвез меня к дому. Уже наступило утро, и ему скоро следовало ехать за Херин, чтобы подвезти её до корпорации, в которой она трудилась. — Я думал, что ты чрезмерно любопытна.

— Это так, и я спросила. Но она впала в такое адское состояние, что говорить невозможно. Ты убил кого-то из её близких? Расчленил на её глазах любимую кошку? Что?

Парень повернулся, долгим прищуром подготовив меня к чему-то, или желая это сделать, но я не поняла его молчаливой прелюдии. Или он просто оценивал, можно ли мне сказать что-то? И всё же, он сказал.

— Я её изнасиловал, — он приоткрыл глаза шире, следя внимательно за моей реакцией и не хотя пропустить ни одного изменения моих эмоций. Но я так часто слышала в своей жизни о насилии, побоях, жестокости и прочих естественных для быта людей мерзостях, что удивилась не тому, что совершил Химчан, а тому, как глубоко трагично восприняла сие Джуси. С легким разочарованием я опустила уголки губ вниз.

— Всего-то?

— Всего-то?! — не выдержал Химчан, приподняв брови. — Я там был не один. Нас было около десяти человек.

— Ну… — переосмыслила я ситуацию, — трудно, наверное. Но иногда мы и по столько за ночь обслуживаем. Хотя, не одновременно, конечно.

— Шилла, она тогда не была проституткой. Она была юной и невинной девушкой. И именно это подвигло её стать шлюхой, потому что лишиться девственности таким образом…

— Погоди, ты что — первый мужчина Джуси? — радостно ахнула я. Вот это новость! Химчан, дернув головой, как филин, поморгал глазами и прижался ближе к дверце. — Круто, а она этого не помнит? Почему не узнаёт тебя?

— Я был в маске, — напомнил молодой человек. Надо ли уточнять её цвет для тупых, вроде меня?

— Ах, ну да. И всё же, мне это слышать как-то необычно. Не пойму, не то рада, что ты всё-таки мужик со здоровыми потребностями, не то не рада, что ты выбрал Джуси… почему она?

— Так вышло, — Химчан поглядел на мою грустную мордашку и не сдержал мгновенно вспыхнувшей и так же мгновенно исчезнувшей ухмылки, — она не в моем вкусе, не расстраивайся. Мне тоже она неприятна.

— Блин, зачем же было спать с той, которая тебе не нравится вообще?

— Так вышло, — повторил он. У меня зазвонил телефон, и я увидела имя Серина. Ну да, я же теперь под его наблюдением! А уехала аж на всю ночь.

Он поинтересовался, где я пропала и всё ли со мной в порядке, но без беспокойства, а так, для отчетности. Он должен был забрать у меня деньги за клиента, а так как к клубу я уже возвращаться не собиралась, то клятвенно пообещала привезти их следующей ночью сама. Серин безэмоционально выслушал и, предупредив, что такое поведение не приветствуется и я должна отдавать деньги сразу, положил. Америку мне открыл, не меньше.

— Ладно, я пойду, пожалуй, — ткнув на две белых палочки из-под чупа-чупсов, я хохотнула, — спасибо за самые вкусные минеты в моей жизни. Но даже как-то обидно, что Джуси трахал, а меня всё никак.

— Шилла, закроем эту тему. Добрых снов, — потянулся он к ключу зажигания.

— И всё же, ну хоть раз, когда-нибудь, ты не побрезгуешь? — подначивала я его. Не знаю, зачем я это делала, но тянуло неудержимо соблазнять человека тем, от чего он отказывается. Это как говорить «ну, выпей» непьющему в компании. Глупо, но задорно.

— Я не брезгую, не переиначивай, — машина тихо завелась, — и, если уж на чистоту, то я никогда не имел женщин этими твоими нестандартными способами. Это отвратительно. Рот, задница… вообще-то для этого создано кое-что иное.

— Но… — я почесала затылок, подсознательно вспомнив о том, что надо бы подстричься и подкраситься, когда тронула волосы, — я ж не могу. Кое-что иное у меня только для Джело.

— Вот и порешили, — Химчан дотянулся через меня и открыл мою дверцу, — до свидания.

— Опять приедешь сегодня? — вылезая, обернулась я.

— Посмотрим.

— Любишь непредсказуемым быть? — он ничего не ответил, лишь отсчитав купюры за мою ночь, чтобы я передала их позже Серину, и я вышла, направившись в подъезд.

Какой консерватор! Рот и задница ему не годятся. Я шаркала по лестнице, думая о его словах. Я не собираюсь ради него изменять своему принципу. Это даже не принцип — это моя верность Джело. Тем более что он и не сказал, мол, дай я ему, как надо, то он возьмет. И в голову брать не надо такие мысли. Но, как и после предыдущей встречи с ним, я всё равно думала о нем, думала о том, как добиться от Химчана нормального пользования себя, а не пресловутого меценатства на почве жалости.

Джело уже встал, и я застала его начавшим собираться в школу. Пока ещё были силы, я быстро приготовила ему завтрак и налила чаю. Мне не нравилось то, что даже видя его, такого любимого и хорошего, я не могла прекратить представлять Химчана. Вот же засел в мозг! Джейды не было. Джело сказал, что ночью за ней приехал Коул и увез. Что ж, может, она воспользуется шансом и попытается надоесть ему? Но я слабо верила в её смелость. Она всегда была менее решительной, чем я. Все её поступки всегда были максимально компромиссными, уступчивыми, избегающими конфликтов. Да и всё то же самое желание лучшей жизни — кто от него в силах избавиться? Буддисты, индуисты? Но мы не они. Пока мы, простые смертные, не впали в нирвану и не пробудили своё Кундалини, нам нужна хорошая еда, красивая и теплая одежда, уютная и просторная квартира, и прочие дополнительные приятности в виде предметов роскоши. Я бы хотела обвинить в чем-то Джейду, но не могла, боясь, что сама однажды поступлю так же. Этого страха во мне не было до последних пары дней. До Химчана, в котором я старалась продолжать видеть только доброго человека, красивого парня, но не могла и не видеть его денег, ухоженности, благ, которые он мог бы даровать. Это всё само по себе не было мне нужно от него, или от кого другого, просто так, за ничего. Но в совокупности с увеличивающейся симпатией к нему… если взять двух нравящихся одинаково мужчин, но один бедный, а другой богатый — кого обычно выбирают? То-то и оно, что все выберут богатого, а я нет. Я никогда не брошу того, кто и так чем-то ущемлен, кому чего-то не хватает. Я постараюсь заполнить собой этот пробел и помочь. Джейда же, видимо, думала и считала иначе. Или старалась не думать об этом.

Джело ушел, а я, помыв за ним тарелку и чашку, всё так же сидела на кухне, маясь и кручинясь о судьбе подруги, и немножко о своей. За окном уже посветлело еле-еле, когда в дверь раздался звонок. Так как это была фактически коммунальная квартира, то открывали, не спрашивая, первый, кто был ближе к входу. Сейчас крайней была я, поэтому поднялась и, подрезав соседку из другой комнаты, оказалась у двери раньше. Отворив щеколду, я приготовилась позвать кого-нибудь, к кому пришли, но увидев на пороге Джуна, моего доброго знакомого полицейского, я поняла, что это ко мне, и даже обрадовалась, что никто не успел увидеть мужчину в форме на подступах в недра нашей квартиры. Сразу бы посыпались обвинения и оскорбления в мой адрес, что из-за моего рода занятий все подвергают себя опасности быть замешанными в темные дела. Хотя не все проститутки — преступницы, и их негодования безосновательны. Я же не наркоманка какая-нибудь!

— Проходи, — кивнула я, но понятия не имела, что могло привести его ко мне? — Чаю?

— Нет, спасибо, — вытерев ноги, он шагнул в коридор и пошел за мной. Я вела его в нашу комнату, которая сейчас опустела. — Доброе утро, для начала.

— Я ещё не ложилась, у меня ночь, — плевав на намечающийся рассвет и воспитание, бросила я. Что толку каждый раз здороваться и прощаться? Не в высшем свете обитаем. — Какими судьбами?

— Да я по работе, — Джун прикрыл за нами дверь и подошел ко мне, сняв фуражку и достав из-за пазухи фотоснимок, — хотел сегодня подъехать туда, к вам, поинтересоваться, но решил, что с тобой лучше поговорить в спокойной обстановке. Ты не видела никогда этого человека?

Он дал мне в руки карточку с изображением мужчины лет сорока. Я внимательно посмотрела на него, припоминая, что как-то кто-то подобный приезжал к Ти Солу.

— Вроде видела. В клуб заезжал.

— Давно? — уточнил Джун, не садясь без приглашения. На этот раз я опомнилась и указала рукой на стул, но он, поблагодарив, отказался.

— Не упомню точно, но больше месяца назад. А что он натворил? — я улыбнулась, понимая, что в мире, котором я вертелась, творили все и вся, торговали травой, кокаином, героином, краденым имуществом, собой, убивали, резали и обманывали, поэтому вопрос риторический.

— Его застрелили. Может, видела в новостях? — Я вспомнила рассказ Юлы.

— Нет, не видела. Не смотрю ящик. — Вот как. Значит, жертва как-то связана с Ти Солом? — Под моего босса копаете?

— А ты против? — Джун тоже улыбнулся, зная, как подчиненные ненавидят Ти Сола. В любви к начальству заподозрить меня было трудно. — У нас два заказных убийства, и оба убитых связаны с криминальными авторитетами. Мы проверяем все возможности. Ясно, что между ними что-то общее, но что — не ясно. Крупных криминальщиков осталось не так много. И если обе жертвы знали какого-то человека, то тот автоматически попадает под подозрение.

— А чем они занимались? У Ти Сола могли быть мотивы против них? — подключилась я к детективной интриге. Вообще, это интересно всё, но влезать мне не шибко хотелось. Пусть это всё идет мимо меня. Я и так погрузилась в тайну Красной маски совершенно случайно.

— Да кто же поймет этих бандитов? Что-то не поделили, поругались… из известного между ними и Ти Солом конфликтов не было, но ведь никто не может знать наверняка и всего. — Джун расстегнул зимнюю куртку. В комнате у нас было достаточно тепло. — Может, ты слышала что или видела?

— Я похожа на шпика легавых? — засмеялась я и подмигнула приятелю. — Да шучу. Я бы сказала, если что, но я не очень наблюдательна и не замечала ничего подозрительного.

— Ой, ну ты-то и не наблюдательна? — коварно покачал головой Джун и рукой потрепал меня по шевелюре, забирая другой рукой фотографию. — Мне не рассказывай. Ты же та ещё шпионка.

— Это когда мне самой что-то надо, — признала я, — а дела Ти Сола меня не касаются. В них опасно лезть.

— И всё же, ты скажи, если что, ладно? Номер у тебя мой есть. Тем более, тебе от твоих будет ата-та, если засекут на фривольном общении со стражем порядка. Поэтому лучше звони, чтобы я тебя своими появлениями не компрометировал.

— Да уж, у нас теперь новый охранник, этот настучит точно, — я с грустью вспомнила о Санха. Жизнь была праздником пока был он. Всё понимаем запоздало и когда уже потеряли. — Верный пёс Ти Сола.

— Так, о Ти Соле: может у него были странные встречи, или оружие кто-то приносил, продавал, отдавал. Вдруг он нанимал убийц? Это особенно важно, ведь ясно, что убитые не самим главой банд убирались, а киллерами. Или киллером.

Я, как можно незаметнее, сглотнула слюну. Как хорошо, что прошлое Химчана никому не известно! Так он вне поля подозрений. Но если кто-то узнает… черт, точно ли кроме Ти Сола никто не в курсе, кто был Красной маской? Тот мужчина, что нанял Химчана… вдруг мой глупый и наивный Химчан облапошен им и тот его всё-таки хочет подставить? Месть — великое дело. Она хитра на выдумки, как ничто другое. Как же быть, что думать?! А если… если Химчан обманывает меня и на самом деле всё это сам сделал? Мне, собственно, ровно, кого ещё и сколько раз он убьет, но чувствовать себя обманутой неприятно. Нет, меня бы он не обманул. Я верю ему. Верю.

— Позвоню, если замечу, но специально следить желания нет, — честно поведала я. Джун понимающе кивнул.

— Что ж, тогда спокойной ночи, — он взял фуражку с тумбочки и, застегиваясь, направился на выход, — я погнал на работу. Тебе нужно что-нибудь? Не знаю там…

— Джун, Джун! — остановила я его, взяв за руку и пожав в благодарном, но компаньонском жесте, жесте равенства. — Я уже не ребенок, я со всем справляюсь и не надо меня опекать.

— И всё же, если что…

— Позвоню, правда, — я выпихнула его в коридор, а оттуда и в подъезд, торопясь избавиться от этого смущающего и унижающего меня присутствия чего-то более зрелого и соболезнующего. У меня всё отлично. Надоели! За компанию с Джуном, я послала про себя в задницу и Химчана. Просто так, чтоб неповадно было.

Сев на кровать, я медленно, по частям, стала заносить себя на неё. Сначала закинула одну ногу, потом откинулась на спину, подтянула другую. Надо ложиться спать. Надо не заморачиваться по поводу Ти Сола: он нанимал убийц, или кто-то подкапывался к нему? Ситуация-то двоякая. Могло статься, что он убирает опасных или ненужных людей, а могло выйти и так, что кто-то убирает всех крупных бандитов города. И кто же это у нас такой санитар леса?

Под выходной народ опять повалил в клуб. На благо кошельку и во вред здоровью, клиентов было много. Секс, конечно, полезен для здоровья, но не такой. Совсем не такой. Джуси теперь меня не задирала и вообще старалась не смотреть в мою сторону, а если взгляд всё же падал, то она спешно его отводила, пряча в нем страх и боль. Боже, как же он её так изнасиловать умудрился? Ладно, если бы покалечил и сделал инвалидом, но у неё руки-ноги были на месте, да и даже шрамов не было. Я старалась себе представить, как могла, как меня надо трахать так, чтобы фобия появилась и развилась паранойя при воспоминании об этом. То ли у меня воображение слабое, то ли психика сильная, но на ум ничего особенного не пришло.

Я уже не удивилась, когда перед стройным рядом проституток вновь нарисовался Химчан. Но, я была уверена, что он явился ко мне, за мной. Однако на моё цветущее улыбкой приветствие он постарался меня обойти, сухо кивнув.

— Ты чего? Обиделся за что-то? — не дала ему прохода я.

— Нет, просто я к Ти Солу. — Мне не понравилась эта новость. Почему опять? Зачем? Что они там мутят?

— Я с тобой, — как идиотка, произнесла я. Вспоминая просьбу Херин, я сама прониклась ею настолько, что готова была пойти на многое, лишь бы не дать возродиться сотрудничеству шефа и Химчана. Я должна знать, о чем они говорят и для чего встречаются!

— Разумеется, нет, — парень ловко обошел меня.

— Но… Хим, подожди! — я двинулась следом, пытаясь остановить его, но в этот момент Серин окликнул меня, призывая обслужить очередного мужика. — Черт! Хим…

Разрываясь, я упустила молодого человека, нырнувшего в клуб и, проклиная неуместность похоти какого-то толстосума, побрела за угол, где ждала машина.

Виной всему женщины

Возвращаясь, я всё ещё думала о том, как мне предотвратить необратимое. Если Химчан свяжется с Ти Солом вновь, то это будет надолго, и уйти из этого «бизнеса» не будет никакой возможности уже не только у меня, но и у него. Босс соблюдал кодекс чести преступников и, я подозревала, Хим тоже, поэтому не мог помыслить о том, чтобы убить своего прежнего шефа, раз вышел из дел. И Ти Сол его слушал, пока тот не был его подчиненным. Но стоит ситуации поменяться… нет, не бывать этому! Но что может сделать Шилла?

Я подошла к Юле. Та мотнула головой в сторону припаркованного чуть в стороне автомобиля.

— Этот приехал, Джейды любовник. Коул, или как его? Наверное, привез очередной взнос за пользование.

Не успела она договорить, как дверь клуба распахнулась, и оттуда вылетело что-то тяжеловесное. Я ещё не различила силуэт и не сообразила, что произошло, как показался Санха с выражением ненависти на лице, смело шедший за тем, кто упал спиной на землю неподалеку от нас. От резкого движения и стука от падения тела на тротуар, все, кто шел мимо или стоял в пределах видимости, тут же устремили свои взоры к происходящему. Коул, судя по всему, войдя в клуб, столкнулся нос к носу с молодым человеком девушки, которую присвоил себе и тут же подвергся нападению. Санха был в молчаливой, но выражаемой силой ярости. Едва соперник попытался подняться, как он налетел на него опять и, схватив за грудки, ударил по лицу. Пара шлюх завизжали от вида драки, другие приблизились, чтобы насладиться зрелищем, третьи, самые слабые голоса, попытались позвать на помощь. Я не делала ничего. Мне нравилось, что вызывающий у меня неприязнь получит по заслугам, а мой бывший страж подерется и спустит пар. Но дракой это назвать было нельзя. Это было избиение высокомерного парня, который мне не нравился. Я болела за Санха, и точно знала, что он победит, потому что физическое преимущество было на его стороне. Сопротивление Коула, хоть и активное, быстро стало бесполезным и его физиономия грозила некрасиво покрыться отеками и синяками с ссадинами, если Санха вообще не забьет его до полусмерти. На радость ли или на беду, но на шум подбежал Серин и ещё один парень. Вдвоем они стали оттаскивать униженного возлюбленного, у которого отобрали Джейду. Пользуясь моментом и их помощью, Коул выскользнул из-под одолевшего его врага, хватаясь за челюсть и поднимаясь на ноги. Хоть на земле уже и лежал снег, перед клубом он больше был перемешан с талой грязью, поэтому пальто на спине этого интеллигента промокло и выпачкалось. Одна из перчаток выпала из кармана и валялась у дороги, чего он не заметил, а я не собиралась обращаться к нему и просить поднять свою вещь.

— Мразь! — крикнул Коул, прикладывая белоснежный платок к губе и осмелев, видя, что конкурента его любовного фронта крепко держат. — Что, невмоготу от зависти? Или ревности? Угомонись!

— Ублюдок! Я же тебя всё равно достану! — выкрикнул Санха, силясь вырваться. — Убью!

— Давай-давай, попробуй, — бравировал молодой директор компьютерной компании, но в глазах его мелькал страх от угроз. Видно было, что за свою шкуру он боится и ещё не до конца отошел от теперешнего неожиданного нападения.

Видимо, кто-то успел нырнуть в заведение и сообщить о конфликте, потому что, пока они успокаивались и перебрасывались бранью, на улицу вышел Ти Сол. Химчана я с ним не увидела, но несколько секунд спустя выбежала Сэй, с накинутым на плечи полушубком и испуганными глазами. Я с каким-то тайным восхищением и успокоением восприняла её появление, будто она могла разрешить многие проблемы. Так как я устремила на неё свой взгляд, то заметила, как она беспокойно нашла взором Санха и державших его и, миг поколебавшись, осветилась спокойствием. Этот выдох облегчения показался мне странным. Впрочем, я сама была сбита с толку и пыталась следить за развитием событий, минимально вмешиваясь и стараясь быть незаметной.

— Санха, это правда? — Ти Сол посмотрел на него. — Ты кинулся на посетителя клуба? Ты посмел избить моего гостя?

Парень виновато и опасливо зыркнул на него. Зверь в его глазах присмирел и вернувшийся хладнокровный разум говорил, что он наворотил ненужных дел.

— Да, правда, — смело, но с долей обреченности признал Санха.

— Ты знаешь, что за это полагается? Ты понимаешь, на что ты пошел и куда полез?! — Ти Сол выдернул пистолет у стоявшего рядом телохранителя и пугающе завертел его. — Тебе было мало одного эксцесса? Ты не понимаешь предупреждений и не хочешь жить по правилам?

Пистолет, покружившись в ладони, сменил позицию и плавно поднялся, направив своё дуло в сторону Санха.

— Это уже никуда не годится, — Ти Сол прищурил один глаз и я, ахнув и не выдержав, бросилась перед своим другом и возлюбленным Джейды, не знаю во что веря, но считая, что в меня мой начальник просто так не пальнет, и это хотя бы оттянет наш общий конец. Хозяин клуба, действительно, открыл глаз обратно, хотя прицела не отвел. — Опять ты? Тебя тоже пристрелить, мелкая сука?

— Ти Сол! — громко, но с искусной лаской произнесла Сэй и, положив свои тонкие пальцы на его запястье, что-то зашептала ему на ухо. С минуту мы все стояли, боясь двинуться. При виде оружия обыватели разошлись подальше, а постоянные обитатели этого места, напротив, заинтересованно замерли в предвкушении кровавой развязки. Я одновременно хотела и не хотела, чтобы вышел Химчан. Он бы тоже мог повлиять на криминального товарища, но с другой стороны я упорно отрицала новую помощь от него. Сэй, прижав свои сексуальные губы почти к самой коже Ти Сола, продолжала увещевать и слегка начала надавливать на его руку. Она медленно пошла вниз. Прижавшись спиной к удерживаемому Санха, я чувствовала его напряжение и ходящую ходуном грудную клетку. Я молилась, чтобы нас всех пронесло и на этот раз. Мой ангел-хранитель обычно меня не подводит.

Сэй замолчала, отведя лицо в сторону, но руку не отнимая, страхуя Ти Сола от того, чтобы он не поднял пистолет вновь. Тот поджал губы и, прикрыв веки в столь тонкий прищур, что будто сомкнул их вовсе, чуть обернулся к своей пассии, стоявшей на шаг сзади. Посмотрев назад, он вернулся к Санха. Разумеется, своей горячностью он мог навредить и себе, так что Сэй подоспела вовремя. Какое-никакое, а убийство, привлекло бы сюда копов и Ти Сола, даже если бы не посадили, всё равно бы потаскали по судам. Впрочем, может он просто собирался под угрозой выстрела увезти куда-то Санха и там отдать на расправу своим людям. Происходящие в темных лесах дела редко всплывают на поверхность.

— Убирайся, — вынес приговор Ти Сол покосившись и на меня, но говоря это исключительно Санха. Возможно, он ещё помнил о том, что я нахожусь в какой-то странной дружеской связи с Химчаном, а обещание Химчану не трогать этого парня не должно было уйти совсем далеко в его памяти. — Ты больше на меня не работаешь, и в этом районе я запрещаю тебе появляться. Увижу, или кто-то из моих людей тебя увидит, превратим в неопознаваемое месиво. Ты понял? Вон!

Не дожидаясь, когда того отпустят, Ти Сол хотел уйти, но вновь заговорил Коул, убедившийся за это время, что все зубы целы, что бока помяты, но не сильно и, разочарованный, что поднявший на него руку остался жив и невредим, решивший сделать хоть какую-нибудь гадость и продемонстрировать и своё могущество.

— Ти Сол! — названный остановился. — Я выкупаю Джейду. Сейчас же. Она больше не принадлежит тебе и будет моей.

Я резко развернулась к Санха, положив ладони ему на грудь. После услышанного, даже двое парней еле удержали его. Он рвался и рычал, как лев, попавший в капкан. Я трясла головой, уговаривая его успокоиться и не слушать того, что тут говорят, но он скорее не слышал меня.

— Вот, держи нужную сумму, — Коул выписал чек и, отдав слегка удивленному сутенеру, протянул для пожатия руку. Ти Сол быстро сосчитал нули и, кивнув самому себе, принял рукопожатие. — Отлично. Я заберу её завтра же.

— Когда пожелаешь, — мужчина не смотрел больше на Санха и вошел в клуб, уведя Сэй. Коул, последовавший было за ним, остановился на пороге перед дверью и, обернувшись, надменно улыбнулся прогнанному из криминального мира парню, чьи оскорбленную гордость и надломленные чувства мы все тут откровенно видели.

— Джейда моя. Моя! — с упором и ударением повторил Коул, и лишь после этого скрылся.

— Спокойно, Санха, он же специально тебя злит! — привлекала я к себе внимание, чтобы отвлечь его от гнева и жажды отмщения. Серин с напарником разомкнули руки, но встали так, чтобы их бывший боевой товарищ не рванул в клуб и не нагнал удачливого соперника.

— Я убью его! Рано или поздно, но убью! — в запале возвел палец вверх Санха и затряс им. — Ненавижу! Я заберу Джейду, и мы уедем! Плевать на всё!

— Ты что? С ума сошел?! — стукнула я его в плечо, призывая говорить тише и не сочинять опасных планов. — Они вас найдут и убьют куда быстрее, чем ты их мог бы!

— Плевать! Мы ещё посмотрим, кто победит! — он явно был не в себе, но я не могла ничего с этим поделать. — Я еду к ней и мы скроемся. Никто нас не отыщет!

— Никуда ты не поедешь! — возник Серин, схватив его за локоть. — Ты из ума выжил? Забудь! Один против этих больших боссов? Санха, кто ты есть? Я тебя никуда не пущу, от беды подальше.

— Пусти! — теперь нас трое, один другого меньше по сравнению с парнем, мешалось ему под ногами. — Отойдите!

— Юноша! — услышали мы за нашими спинами голос и обернулись. У дороги стоял вышедший из клуба и спустившийся с его крыльца Химчан. Под его убедительным и умевшим стекленеть взглядом, мы как-то интуитивно притихли. Бывший киллер подошел к нам. — Ваша горячность вам не поможет. Выигрывает тот, кто умеет терпеть и ждать. А так же прятать свои чувства.

— Правда? — Санха всё ещё не собирался менять манеру поведения. — А я думаю, что это не мужская тактика! Мужчина должен бороться и сражаться, открыто и смело, а ожидание и хитрость — женские приемы!

— Напрасно вы их недооцениваете, — Химчан натянул поглубже каждый палец черных перчаток на руках, — так что сначала подумайте над тем, что делаете и хотите сделать, а потом действуйте. Да и, подумайте о девушке, а не о себе. Не приходило в голову, чем всё может кончиться для неё, как её могут наказать? Если вы такой бесстрашный, это не значит, что ваша возлюбленная хочет принять мученический венец.

Назидательный тон, верно подобранные слова и металлическая острота в голосе повлияли на Санха. Когда Химчан играл голосом, делая его чуть ли не маниакально пугающим — это действовало, как гипноз. Подъехала очередная машина и посетители, входившие и выходившие из клуба, потеснили Красную маску, даже не подозревая, рядом с кем они находятся. Я чувствовала себя девочкой, попавшей в сказку, потому что я видела что-то вроде чуда, видела больше, чем другие. То, чего никто, кроме меня сейчас не мог видеть. Мужчина на крыльце, один из частых гостей, иногда мой клиент, увидел выбиравшегося из автомобиля и звучно его поприветствовал:

— Бан Дэниэл! Какими судьбами?!

Стоявший к ним спиной Химчан и смотрящий на меня, округлил глаза, не пошевелив больше ни одной другой мышцей лица. Если я видела больше, чем другие, то он явно услышал что-то, чего никто не мог услышать. Преодолев расстояние между собой и мной, он в мгновение оказался возле меня и, делая вид, что прижимает похотливо к стенке, укрыл лицо рядом с моей щекой.

— Что случилось? — шепотом поинтересовалась я, чувствуя хорошо сокрытую панику Химчана. Нет, нельзя это было назвать паникой. Скорее это осознание попадания в неловкую ситуацию, которая вызывает в его голове бурную мозговую деятельность. Для представления Химчана волнующимся или боящимся чего-то моё воображение опять оказалось недостаточно развитым.

Его руки легли по сторонам от меня, не касаясь, но тело фактически прижалось к моему.

— Там человек, — выдохнул он мне в ухо, — он знал меня немного в прошлом. Не хочу, чтобы он меня тут заметил. Скажи, когда он пройдет, ладно?

— Хорошо, — кивнула я, но тот самый Дэниэл остановился со знакомым и начал затяжную беседу, — а кто он такой?

— Сын главного прокурора Сеула. Юрист, — Химчан говорил так близко со мной, что каждое слово приподнимало короткие волоски за моим ухом. Мне это стало дико приятно. Впервые для себя, на рабочем месте, далеко от Джело, я почувствовала возбуждение. Я никогда никого не хотела, кроме Джело. Он был моя первая и единственная любовь, но сейчас происходило что-то неладное. — И много ещё кто, но об этом история умалчивает.

— И что тут делать такой солидной персоне? — продолжала я тихонько обмениваться с ним фразами, хотя когда мы старались смотреть друг на друга, наши губы едва не соприкасались. Мои щеки краснели и горели, несмотря на мороз.

— Это мне самому интересно знать.

— А зачем ты сам приезжал к Ти Солу? — мне хотелось, чтобы этот Дэниэл подольше потрепался с кем-нибудь, и мы ещё постояли вот так, но он договорил и скрылся внутри здания. — Солидная персона ушла.

— Отлично, — Химчан оттолкнулся от стены и выпрямился, — хочешь знать зачем? Расскажу, если уедешь со мной.

— Опять кататься? — ухмыльнулась я, но уже предвкушала победу над собой своего любопытства.

— Можно поехать снег лопатами расчищать, но тут я ничего не скажу, — увидев в моих глазах полную капитуляцию и сладкое поражение перед соблазном узнать что-то, он добавил: — зови своего смотрящего.

Я окликнула Серина и, когда он подошел, Химчан заплатил ему за остаток ночи, сказав, что домой меня тоже сам доставит. Мой друг направился к своему автомобилю, но я задержалась возле Санха, которого караулили пара ребят, ожидая, чтобы Коул вышел и уехал, прежде чем дать парню полную свободу.

— Ну, как ты? — я погладила его по плечу. — Всё будет хорошо, правда. Ты верь. Вы же оба живы и здоровы. Все трудности — временные. Это точно.

— Шилла, — он взял мою руку и пожал, словно прощаясь. Мне не понравилась тусклость его взгляда. — Только не говори Чжеджи о том, что тут было, ладно? И обо мне ничего не говори, что меня выкинули и всё такое. Ещё будет переживать… не скажешь? Обещай.

— Обещаю, — нехотя выжала я. Я бы лучше сказала. Пусть бы задумалась и постаралась сделать всё, чтобы Коул её бросил. Эх, дурочка она. Такой молодой человек у неё отличный. Был. То есть он и есть, но статус их относительно друг друга изменился. — Куда ты теперь?

— Не знаю, да и какая разница?

— Большая, ты где живешь-то вообще? — хотелось бы хоть чем-то помочь, обустроить его жизнь так, чтобы они с Джейдой рано или поздно вернулись в свою любовь, не потерялись окончательно.

— Я жил в комнате над клубом, — он презрительно повел носом в сторону верхних этажей, — а так-то я сам приезжий. Так что, видимо, придется возвращаться на родину. Искать работу там. Хотя, что я умею? Только хорошо разбивать лица, а в провинции таких умельцев и без меня хватает.

— Ты обязательно где-нибудь пригодишься! — приободрила я воздух, а не его. Тут все были без образования, специализации и особых умений. Потому они и были тут. Я в том числе. Именно поэтому я так щепетильно относилась к учебе Джело. Из него должен выйти толк! У него будет шикарное будущее. — Передать что-нибудь Чжеджи?

— Не надо, — он криво улыбнулся, махнув рукой, — разве что привет.

Мне стало жалко их отношения почти до слез. Грустно выдохнув, я села в машину Химчана, продолжая оглядываться даже через окно на Санха. Иногда хочется заглянуть сквозь время, туда, где прошло уже лет десять, чтобы убедиться: ну точно, всё наладилось. Без этого отвратительно себя чувствую, не зная, оправдаются ли мои надежды на лучшее?

— Глупая молодость не смогла сохранить счастье? — продекламировал Химчан, проследив мой взгляд. Отъезжая, мы бесшумно заскользили по припорошенной дороге, на которую опять по чуть-чуть, как из прорванного на небе мешка, посыпался снег.

— Ничего, ещё восстановят его, — уверено заявила я, — сам-то что, старый больно? Если такой умный, то где твое счастье? Где? Не сохранил, или и не нашел?

— Ты о другом хотела у меня спросить, — непроницаемо заметил Химчан.

— Хотела и спрошу, но сейчас о другом интересуюсь.

— Слишком много хочешь знать. Вот ты так точно быстро состаришься.

— Я и старая буду кайфовая, а ты уже теперь душный. Тебе бы поменяться, — подколола я его.

— Боюсь, я уже неисправим. А что, я так плох? — казалось, его не волнует эта тема, но почему-то я знала, что о безынтересных для себя вещах парень и говорить бы не стал.

— Нет, ты классный, — смилостивилась я. Но комплимент шел от души. — Какой есть, такой и классный.

— А какой я есть? — пользуясь пустотой дороги, Химчан остановился на светофоре, хотя горел зеленый. Он нажал на аварийку и развернулся ко мне, уставившись в моё лицо взглядом охотника. — Какой я, Шилла? Что ты обо мне знаешь? Ничего! Ты не воспринимаешь всерьёз то, что я тебе говорю, с детской непосредственностью не представляя, насколько страшные вещи я совершал. Тебе всё весело и любопытно! Но столкнись ты с этим лицом к лицу, ты испугаешься, убежишь и перекрестишься, прежде чем со мной связываться. А ещё — да — я нудный, ужасно скучный. Знаешь, о чем я люблю говорить? О классической немецкой философии, о компьютерных программах и научных новинках, исследованиях. Мне это нравится, понимаешь? Я до экстаза обожаю чистоту и порядок, не люблю большинство музыки, хотя играю на скрипке и национальных корейских музыкальных инструментах. В основном меланхоличные и тягучие баллады. Потому что мне они нравятся. А ещё я слежу за тем, что ем и занимаюсь спортом не из любви к нему, а из боязни поправиться. Потому что я весил на несколько десятков килограммов больше, чем сейчас. У меня вызывает рвотный рефлекс масса вещей, и в целом я молчалив и скрытен. Ну, что тут классного?

Он глотнул горлом воздух, как человек, не привыкший толкать такие речи. Он ждал от меня ответа, искренне веря, что перечислил что-то особенно гадкое, или делающее его в моих глазах падшим и чужим. Если бы я протараторила такой монолог, у меня бы всё было на эмоциях и с повышением интонации, но он, как бы то ни могло ожидаться, произнес все размерено и четко, будто говорил не свои мысли, а работал диктором, озвучивающим не касающиеся его вести. Как я уже и заметила — взволновать его было невозможно.

— Выговорился? — переняв его непроницаемость, повела я бровью и улыбнулась.

— Что? — насупился он, сведя брови. Или его можно взволновать?

Перемахнув через коробку передач, я пронеслась над ней и, слету, не в силах удержаться, впилась в его замершие в напряженном недопонимании губы. Они были такие твердые и упругие, не ждущие нападения, что я почти растерялась. Но разве я должна была ожидать теплого приема? Это ведь меня поманило, меня толкнула какая-то внутренняя сила. Я вдруг поняла, что на все его слова у меня всё равно ума не хватит. Он меня и переспорит, и аргументов больше приведет. Зачем тягаться? Тем более, он такой же, как и я — ему нужны доказательства поступками, а не словами.

Ошарашенный, Химчан застыл, не закрывая глаза. Я тоже не закрыла. Меня одолевал восторг смотреть на него так близко. Я обвила его шею руками, пытаясь выжать более взрослый поцелуй, но тут он очнулся от своего шока и резко откинул меня обратно на сиденье.

— Шилла! — осевшим голосом хотел гаркнуть он, но охрип и вынужден был прокашляться. О да, его возможно взволновать. Все мы люди. — Какого черта?! Ты… никогда больше так не делай!

Сзади раздался гнусный сигнал клаксона, призывающего тронуться. Зеленый свет включился уже по новой. Химчан, опомнившись, взялся за руль и поехал. Я засмеялась, наблюдая за его переполохом. Если постараться, то, пожалуй, панику вызвать я в силах. Я же Шилла.

— Так, зачем ты к Ти Солу приезжал? — он молчал. — Хим?

Поджав губы, он уставился на дорогу и игнорировал меня.

— Хим, ты что, обиделся? — я протянула руку, но он отдернулся.

— Дотронешься — я тебя закопаю. Вот прям сейчас поеду в лес и закопаю! — проворчал он.

— Бу-бу-бу, — я показала язык и прилегла на переднюю панель, подложив руки, — я буду фырчать и жалобно скулить. Ты поднимешь руку на шиншиллу?

— Это нечестно. То тебя нельзя жалеть, то тебя надо пожалеть! — негодуя от всего сердца, возмущался Химчан. — Определись, что тебе нужно!

— А тебе?

— Прекрати отвечать вопросом на вопрос. Это некрасиво.

— Ладно, мне нужно знать, зачем ты приезжал к Ти Солу? Ты ведь не согласился опять работать на него? Ведь нет?

— Я же говорил, что нет. — Снег кое-где вихрился маленькими столбиками, поблескивая снежинками. Я переводила взгляд с пейзажа на водителя и обратно. — Почему ты думаешь, что я должен опять начать убивать?

— Ну, мало ли… кто-то же убивать должен, — вывела я умозаключение из разряда «все профессии нужны — все профессии важны». Так я свою, между прочим, оправдывала.

— И кто-то, действительно, убивает, — озвучил Химчан то, о чем я думала уже не первый день. Кажется, ему это тоже покоя не давало и на этот раз наши интересы совпали. — Ти Сола никак не отпустит мысль, что это я балуюсь и шалю. Он вызывал меня на откровенный разговор, давно не доверяя технике. Таким как я ведь не помеха подслушать, перехватить телефонный разговор.

— И к чему вы пришли? — мне нужно было до конца убедиться, что Хим не завел с ним никаких дел.

— Он сказал, что я должен найти того, кто это делает на самом деле. Иначе не поверит, что это не я. Видишь ли, сходится слишком многое со мной у этого новоявленного убийцы.

— А если не найдешь? — предугадывая неладное, всё же спросила я.

— Я вынужден буду вновь уехать в Японию, или он меня уберет, потому что считает, что я представляю опасность и ему. Он знал обоих убитых и беспокоится за свою жизнь. И я могу его понять. Он дал мне пару месяцев.

— Да почему ты должен искать кого-то?! — нехорошее чувство кольнуло мою грудь, стоило только подумать о каком-то несчастии с ним. Или о разлуке с ним.

— Потому что Ти Сол искренне полагает, что умнее меня никого нет. В этом плане он наивен.

— А чем так похож на тебя этот неизвестный убийца? Тоже носит красную маску?

— Нет. Во-первых, он очень метко стреляет. Во-вторых, он прячется так, что невозможно найти. В-третьих, не оставляет вообще никаких улик. В-четвертых, у обеих жертв незадолго до смерти было обнаружено несколько звонков с неопределенных номеров. О чем и кто с ними говорил — неизвестно. Хотя вторая жертва успела поделиться с близкими, что его буквально попытались свести с ума и выпытывали из него кое-что… а сводить жертв с ума было моей личной излюбленной манерой.

— Ах ты, злодей! — широко улыбнулась я, но под его взглядом вспомнила, что ему не нравилось моё легкомысленное восприятие. — Так, что из него выпытывали?

— А вот тут самое интересное, — Химчан облизнул губы и вжал педаль газа сильнее, — его спрашивали, кто убил бывшего босса района, который поделил Ти Сол с ещё одним типом… как ты думаешь, кто на самом деле его убил? И черт меня дернул тогда припомнить Ти Солу именно этот случай! Я просто сам на себя навел подозрение…

— Я так и подумала, что это ты его грохнул. По заказу Ти Солу, да?

— Вот именно, — молодой человек шумно выдохнул, — но у того мужчины осталось много верных людей, много, так сказать, «клановых» преступников, которые, если узнают, кто замочил их «отца», тут же начнут дикие разбирательства. Вендетта зальет кровью несколько улиц. И Ти Сола точно в живых не оставят. Потому он тогда и нанял для этого дела меня. Никто больше не умел убирать так, чтобы подозрений вообще не оставалось.

— В общем, вы в жопе, — подчеркнула я, хотя чуть не сказала «мы», едва автоматически не записав себя в команду Красной маски. Нет, не нужны мне эти разборки. Я хочу мирно жить. Да вообще жить хочу. Зачем мне это всё?

— В огромной жопе, — Химчан свернул в сторону моего дома. Наше «свидание» подходило к концу. — Впрочем, был ещё один такой человек, но он был в Японии. И если бы я не знал, что он завязал с киллерством, как и я, то подумал бы на него, а так…

— А что мешает этому человеку вернуться? Передумал, вдруг? Да и страна не показатель. Ты же прилетел!

— В том-то и дело, что та персона завязала год назад и уехала из Японии именно сюда. И я не понимаю, зачем вдруг после года возобновлять деятельность, да ещё так, чтобы всё походило на меня. У нас были дружеские отношения, как двух солидарных коллег. Да и неизвестно о моем возвращении никому. Я-то не знаю, где этот человек, а то ему знать, да ещё пытаться подставить меня и Ти Сола! А о Ти Соле вообще той личности ничего неизвестно. Я не знаю, что думать, не знаю! Даже где найти не знаю, чтобы спросить. Бывшие убийцы, стирая прошлое, имеют особенность меняться до неузнаваемости.

— Всё же, вряд ли от прошлого можно уйти безвозвратно. Скорее всего, он вернулся к ремеслу.

— Не думаю. Когда человек встречает любовь, то ему уже нет дела до убийств.

— Мужчину вряд ли размягчат такие сантименты, — прыснула я, покачивая головой, — любовь не любовь, а за деньги и ещё ради чего-нибудь мужик убить не откажется.

— Возможно, я бы согласился с тобой, — Химчан подвез меня к дому и не удержал свою прозрачную полуулыбку, которая мне так нравилась и внушала надежду на то, что когда-нибудь я увижу его смеющимся и сильно радующимся, — если бы киллер, о котором я говорю, не был женщиной…

Я изумленно открыла рот.

Новый постоялец

Мои вопросы иссякли, да и неохотно Химчан посвящал меня во все свои дела, прошлые, настоящие и будущие. Хотя иногда он отвечал и рассуждал так, словно и нет у него ни будущего, ни планов на него. Может, это такая особенность тех, кто ведет рисковый образ жизни — не загадывать? Я сама не любила особо мечтать и представлять, как у меня и что будет. Разве что на пару с Джело.

— Теперь мы с тобой вряд ли скоро увидимся, — сказал Химчан, привезя меня домой, — судя по всему, мне очень небезопасно у вас там появляться. Зачем-то там бродят люди, которые знали меня раньше. Я не хочу быть узнанным и опознанным. Да и дело, подкинутое Ти Солом — найти настоящего киллера — займет всё моё время.

— Мы могли бы вести расследование вместе, — подмигнула я.

— Ещё не хватало, — парень не оборачивался ко мне, ожидая, когда я вылезу. А мне так не хотелось прощаться! Но нужно было. Нельзя злоупотреблять его расположением.

— Ладно, — я выпрыгнула и, быстро обойдя автомобиль, постучала в его окно. Химчан открыл, вынужденный посмотреть на меня снова. — Береги себя, хорошо? Будь осторожнее.

— Перестань, Шилла, — чуть сморщил он нос, но тут же выровнялся. Помолчав, он добавил. — Ты тоже себя береги.

Едва договорив, он нажал на стеклоподъемник и рванул с места. Я улыбнулась вслед его удаляющейся машине. Как не хотелось отпускать его, как хотелось ещё посидеть вот так вот немного, рядом. Я поднималась к себе с приятным чувством легкой влюбленности, и явно ощущала, как душа моя дрожит и порхает при мысли о нём, как всё тело рвется навстречу этому странному, но такому безумно замечательному типу. Чем он так привлекал меня? Глупый вопрос — да всем! Всё в нем было таким милым, и в то же время строгим, умным, и в то же время наивным. Он очень наивный относительно личной жизни. Да её у него нет, просто-напросто. Скучный и загадочный одновременно. Человек удивительных контрастов. Разве могло не манить это?

Но у меня был Джело, и его я сильно любила. По всей логике, понимая, что люблю одного парня и то, что никогда его не брошу, я должна бы начать избегать другого, который смущает мои чувства, но он не смущал эти мои чувства — любовь к Джело — а добавлял новые, ещё одну симпатию, ещё одну привязанность. Оказывается, у меня большое и просторное сердце, если хочет и пытается влюбиться ещё в одного мужчину. А говорят, что шлюхи черствеют из-за своей работы! И вот, нате вам! Химчан… что же мне с тобой делать? Я не хочу и не буду избегать тебя, напротив, собираюсь тянуться и сделать всё возможное, чтобы чаще видеться. Даже не пойму, что же это за магнетизм по отношению к нему, словно сестринская любовь, как к брату. Я почти понимала Херин, которая смотрела на него и как на мужчину, и как на родственника. Дело было не в каких-то внешних факторах, а самом Химчане, который умудрялся вызывать к себе вот такое двоякое и необоримое отношение.

Джейда не спала и сидела на кухне, возле стола, на котором виднелась пепельница с окурком. Завидев меня, она провела ладонями по лицу и встала, улыбнувшись.

— А, привет! Как там дела? — Я вспомнила о Санха и о его просьбе ничего не говорить. Пришлось выжать улыбку, похоже, такую же фальшивую, как и у моей подруги.

— Всё нормально, а ты что, опять курить начала? — недовольно заметила я.

— Что? Да нет, это так… всего одна, руки нечем было занять, — Джейда опять села, — знаешь, а мне Коул позвонил, сказал, что выкупил меня, и чтобы я собирала вещи, он заберет меня в квартиру.

— Вот как? — изумление мне сыграть не удалось, но девушка была в слишком растрепанных чувствах, чтобы заметить это. До моего прихода она явно размышляла о чем-то для себя тяжелом и мрачном. — То-то я и думаю, зачем он приезжал к Ти Солу? Вот значит, зачем…

— Он был там, да? А… — Джейда осеклась, опустив взгляд.

— Санха хорошо. Передавал тебе привет, — не смогла проглотить желчь я и выдавила это достаточно ядовито. — Когда переезжаешь в парадайс, где куча денег и удобств?

— Вечером сегодня обещал заехать, — она стыдливо поднялась, оправляя халат по фигуре, — я ещё вещи не укладывала, он сказал, что ничего не надо, всё новое купит… но самое важное, конечно, я заберу.

— Ясно, — я направилась в нашу комнату, — ты как хочешь, а я спать.

— Да, надо бы. Я тоже. Иду, — погасив свет, она пошла за мной.

Нащупав в темноте своё место, я умудрилась не потревожить Джело и, согрев дыханием свои руки, чтобы не причинить неудобств ледяными пальцами, обняла его. Он рефлекторно сжал мои руки в своих. Уставшая и вымотанная, скорее морально, чем физически, я с болью в сердце слышала, как Джейда плачет в подушку и давит свои рыдания, пытаясь казаться счастливой от происходящего. Мне хотелось подняться, вырвать её из-под одеяла и накричать, почему же она делает всё это? Почему не плюнет на Коула и не убежит с Санха, как тот и хотел? Но я и без этого знала ответ, тот же самый, который озвучил Химчан парню: это дорого им встанет и их всё равно найдут. Пока Коул от души не натешится и ему не надоест девушка, он будет делать всё возможное, чтобы держать её при себе, и дух соперничества, пробужденный Санха, лишь усугубил дело. А Ти Сол со своими «законами» будет подыгрывать равному себе компаньону, а не считаться с чувствами подчиненных и нижестоящих. Это жизнь, что тут сказать?

Я не стала спускаться, чтобы проводить Джейду, потому что не хотела встречаться с Коулом. Он не нравился мне не только из-за всей этой ситуации, но и в принципе не вызывал положительных эмоций. Это ведь именно он навел нашего босса на мысль, что Красная маска снова бушует. Что б его! Сегодня был выходной и Джело не ушел в школу, поэтому, спустив сумку нашей подруги вниз, он поднялся обратно и мы вместе, из окна, смотрели, как она уезжает к лучшей жизни. Почему я даже про себя произносила это с иронией? Почему не верила в это? Джело крепче обнял меня сзади, когда машина растаяла за поворотом.

— Почему мне так печально? — спросил он, сильно нагнувшись, чтобы положить подбородок мне на плечо.

— Мне тоже, — ещё немного, и я расплачусь, как Джейда ночью, но так не хочется становиться слабой даже на мгновение! Бывает, раз сорвешься, и войдет в привычку. А я сильная, и должна таковой оставаться. Хорошенько и с усилием моргнув, чтобы сдержать наметившиеся слезинки, я улыбнулась. Надо было сменить тему и приободрить нас обоих. Ведь и своего любимого энергией всегда подзаряжала я. — Но ещё печальнее нам будет, когда настанет пора платить за комнату, а нас теперь двое. Расход увеличится. Что делать будем? Искать новую соседку?

— Или соседа, — кивнул Джело.

— Парня? — я потерлась затылком о его грудь. Потом захихикала и театрально смутилась. — Ну, даже не знаю, право, сударь, как-то неудобно.

— Ага, я же с двумя девчонками жил! — он ущипнул меня за бок. Я вывернулась и обернулась к нему лицом, тут же поцеловав в губы.

— Да без разницы, можно и парня. Где взять только кого-нибудь терпимого? Абы кого пускать совсем не хочется.

— Ясное дело, — Джело подумал, поглядев в потолок, и, что-то вспомнив, опустил взгляд ко мне, — у меня есть один коллега. Иногда с ним болтаем, хороший парень, приличный. В том плане, что как человек. Он как-то говорил, что хочет съехать оттуда, где живет, и ищет пристанище. Спросить его?

— Спроси, — я пожала плечами. Не вонючая старуха, не увядающий дед, не баба с ребенком — это уже хорошо. Молодой юноша, примерно наш ровесник или постарше. Конечно же, подойдет! — Как его зовут?

— Энтони, — Джело взял меня за руку и потянул к кровати, — я приведу его и познакомишься.

Но глядя на его игривый блеск в глазах, мне уже было не до потом, не до других людей и проблем. Я бросилась ему в объятья, и мы завалились на постель.

Включившись, как радио, Юла продолжала посвящать меня в «городские легенды». Все ограбления, все потасовки, все скандалы, все разорения и обогащения. К счастью, за последние дни не было больше заказных убийств. К несчастью, тут больше не было и Химчана. Я начинала скучать по нему и хотела его видеть, но никаких контактов у меня не осталось, а найти его жилище я в жизни не смогу. Я волновалась за него, потому что знала, что случись с ним что — я никогда не узнаю об этом. Слушая рассказы в пол-уха, я вдруг поняла, что хочу поговорить о нём хоть с кем-то, но то, что я пожелала спросить, подозрений вызвать не должно было.

— А ты слышала когда-нибудь о Красной маске? — Юла остановила болтовню и, почти не думая, кивнула.

— Слышала. Вроде как легендарный снайпер-псих. Его пришили пару лет назад, — несмотря на то, что она являлась почти что образованной и в душе интеллигентной девушкой, слэнг она уже переняла нашенский, трущобский.

— За что? Другой снайпер?

— Нет, при задержании. Был почти пойман во время одного из очередных своих мокрых дел. Не помню уже, кого в тот раз он собирался угрохать, — Юла попивала виски и внимательно смотрела на дорогу, выглядывая клиентов. Поэтому она вперед меня увидела подъехавшего и прервалась. — О, опять этот!

Я обернулась и увидела того, кого Химчан в прошлый раз назвал Бан Дэниэлом. Вылезая из машины, из-за руля, он разговаривал по телефону, поэтому остановился там же, заканчивая диалог.

— А разве он часто у нас бывает? — уточнила я, чуть прищурив глаза.

— Нет, просто он меня в прошлый раз снял, когда из клуба уходил. Щедрый парень, — Юла посмотрела на него с нежностью проститутки, работу которой оценили по заслугам.

— Серьёзно? Надо же, — я вспомнила, что Химчан был в недоумении по поводу того, что этот тип мог бы тут делать. Да и если это сын главного прокурора города… да ещё и ходил в клуб — а это одно и то же, что заглянуть к Ти Солу, если ты крутая персона — то всё, действительно, могло быть не так-то просто. — Познакомился с тобой?

— Нет, даже не представился, но поговорить был не против, — подруга хохотнула, как бы говоря «ну не ерунда ли, трепаться со шлюхой?».

Меня кольнуло странное подозрение. Что-то загадочно много охочих до разговоров клиентов развелось. Коул сдружился с Джейдой и оказался далеко не святым бизнесменом, потом появился Химчан, который кроме как поговорить вообще ничего не желал. И они оказались связаны между собой. И тут появляется третий, вроде как имеющий общее прошлое с Химчаном, да ещё и в беседы с путаной пустился. Интуиция шепнула мне «бери след». Но я так не хотела ни во что ввязываться! Но помочь Химчану узнать что-нибудь, всё, что в моих силах… Дэниэл направился в нашу сторону, убирая айфон во внутренний карман кожаной куртки.

— Уступи его мне, а? — обратилась я к Юле, глядя только на цель.

— Да без проблем, — она чуть наклонила голову, тоже наблюдая за прибывшим. Он шел прямо к ней.

— Свободна? — слету выдал он, обратившись к девушке.

— У меня перекур, — не обманула Юла и отступилась, кивнув на меня, — возьми её.

— Эту? — Дэниэл только сейчас, похоже, заметил, что тут был кто-то ещё. Он окинул меня насмешливым взглядом с головы до ног, явно считая сантиметры моего низкого роста. — А она не маловата? Я о возрасте.

— Она минетчица, — поведала старшая проститутка, пока я буравила молодого человека глазами, гадая, будет польза от моего поступка или он никак не проколется насчет своего предыдущего посещения?

— О, нет, тогда пас, — Дэниэл покачал головой, с презрительным разочарованием разведя руками, — я очень люблю разговоры и многозвучие во время секса.

— Да болтливее Шиллы во всем районе нет, — засмеялась Юла и добавила, засмеявшись ещё громче, — конечно, если ей рот не затыкать.

— Я ещё анальный секс практикую, — поспешила я вклиниться, пока важный клиент не ускользнул, — но это дороже стоит. На возраст не смотри, я опытная.

После того, как проскочил намек, что я болтушка и, возможно, сплетница, мне показалось, что Дэниэл поглядел на меня со свежим интересом. Глаза наши с ним словно нащупали друг друга и столкнулись. Я поспешила принять легкомысленный вид, вместо подозрительного, боясь, что он заметит во мне нечто таинственно досужее. Такое ощущение, что и он навел на себя пелену развратного сибарита, заменяя что-то более глубокое, но что — непонятно.

— В деньгах проблемы нет, пошли, — указал он рукой на дверь клуба, сообщая и о том, что собирается снять комнату. Отлично, если он любит комфорт, то и мне даже лучше. Корячиться в машинах иногда дико неудобно. Мы вошли внутрь. — Так, значит, тебя Шилла зовут?

— Да, она самая, — я настроилась трещать, как можно больше, в чепухе притупляя его внимание. На самом деле, информацию-то нужно было вытянуть мне, отчего же складывалось ощущение, что это он тут что-то ищет? Или из-за Химчана я стала слишком мнительной? — А тебя?

— Вместе с опытом ты должна была бы приобрести знание о том, что клиенты предпочитают оставаться инкогнито, — провел он рукой по моему плечу, пропуская перед собой и останавливаясь рядом с администратором, чтобы решить вопрос с «гостиничным номером». Получив через минуту ключ, он вернулся ко мне и повел к лестнице на второй этаж. — Давно тут работаешь, опытная?

— Вообще или тут? — игриво уточнила я, вприпрыжку перескакивая через ступеньки. — Вообще года три, тут около двух лет, поменьше, может быть.

— Это ж со скольких лет тебя принесло в данную профессию? — удивился он, но не сильно, как человек, повидавший в этой жизни почти все, и уже теряющий способность удивляться.

— С четырнадцати, — честно призналась я. Всё, что касалось меня, я могла рассказать всем и вся. Мне скрывать нечего. А вот что касается чужих дел и, особенно, Химчана — этого из меня не вытянуть. Да и будет ли он пытаться? — А тебе сколько лет? Это, вроде, не слишком конкретизирует твою личность, аноним?

— Мне достаточно для того, чтобы хотеть развлекаться и получать удовольствия подобным образом, — он хищно улыбнулся, слегка наклонив голову вперед. Открыв нужную дверь, Дэниэл впустил меня в узкую комнату, где кроме кровати фактически ничего не было. Но было чисто и проветрено. Дверь напротив постели вела в туалет и душ. — Ты предпочитаешь с прелюдиями или без?

— Я? — мои глаза округлились. — Это уж как тебе самому нравится, моё-то дело маленькое…

— Нет, я спрашиваю именно тебя, — Дэниэл прикрыл дверь и подошел ко мне, положив ладонь на щеку, — у тебя же есть какие-то личные пристрастия? Любимые позы?

Опешившая, я сглотнула слюну и задумалась. Вот так-так. Щедрый, ещё и такой заботливый, вернее, ласковый, нет, как бы так сказать… внушающий доверие? Нет! Втирающийся в доверие? Вот, вот на что это было похоже! Ладно же, будем играть, мистер Бан. Посмотрим, как ты будешь развязывать мне язык. Я всё сильнее убеждала сама себя, что он из меня хочет что-то вытянуть. Не конкретно из меня — в прошлый раз-то он Юлу снял, но его загоревшиеся глаза при словах, что я болтлива… это его скомпрометировало.

— Вряд ли ты потянешь то, что я люблю, так что давай сойдемся на каком-нибудь компромиссном варианте?

— Я кажусь мужчиной малых возможностей? — Дэниэл стягивал с меня куртку, за ней кофту, провел пальцами по шее. — Ты такая маленькая, что с тобой хоть «шестьдесят девять» стоя на одной ноге можно без проблем соорудить.

— А ты смешной, — захлопала я ресницами, делая вид, что поддаюсь его очарованию. Если же абстрагироваться от того, что во всем происходящем есть обоюдосторонний умысел, то… черт, то он всё равно милый! Люблю людей с чувством юмора. — Но вряд ли ты согласишься отлизать проститутке? Ну, будешь спорить?

Дэниэл засмеялся моей прямоте, сев на кровать и потянув меня на себя. Разведя ноги по сторонам от его, я села на него сверху. Парень принялся расстегивать пуговицы на моей блузке. Он делал это так просто, обыденно, не испытывая неловкости или смущения, что я опять убедилась: он чего только в этой жизни не видал. И шлюх, видимо, снимал не первый, и даже не сто первый раз.

— А тебе именно это нравится? — устроив меня на себе поудобнее, он подался вперед и поцеловал мои ключицы. — Так и знал, что ты легкая, как пушинка.

— Зато мощность, как у турбо — знаешь, как засасываю? — улыбнулась я, понимая, что поневоле погружаюсь в какую-то не рабочую обстановку, с отступлениями и прибаутками. Стоп-стоп, я не дам ему себя провести!

— У тебя характеристики пылесоса? — Дэниэл продолжал веселиться. — Необходимая в хозяйстве вещь. — Едва я хотела оскорбиться и отметить про себя, что он поверхностная и бездушная сволочь, как он дополнил: — только ты не вещь, а очень милая и привлекательная девушка…

Скотина, да что ж он так умело стелет и подлизывается? В ментальном плане подлизывается. Но я не глупый ребенок, я не куплюсь. Он продолжал говорить о том и этом, но ни один его вопрос не затрагивал чего-то сверхъестественного. По крайней мере, мне так казалось. Да и я, после того, как он оборвал, что интересоваться жизнью клиента не хорошо, не знала, о чем бы его незаметно спросить? Я протянула ему смазку и мы, даже переходя к сексу, всё ещё дружелюбно и тепло болтали. Его руки расстегнули мой бюстгальтер и властно легли на голую грудь. Находясь к нему спиной, я выгнулась, понимая, что этот клиент мне не противен, как большинство. Но разве он не враг Химчана? Впрочем, конкретно о вражде Химчан ничего не говорил. Но разве от друзей прячутся?

— У тебя шрам… — Дэниэл провел под моей правой лопаткой пальцем, — откуда?

— Клиент один пьяный ножом махал. Еле смоталась, — я обернулась через плечо, не теряя улыбки, — не все такие, как ты. Часто тут бывает, как на фронте, на передовых позициях.

— Много уродов? — он наклонился вперед, входя в меня. Я кивнула, соглашаясь, что тварей в этом мире больше, чем хотя бы безобидных идиотов. Почему такое ощущение, что он не жаждет секса, но, так и быть, между делом чешет языком, а сам разговор приправляет сексом, прикрываясь им, а не наоборот? — А начальство не обижает? Я слышал, что сутенеры тоже подчас ведут себя хуже всех.

— Ну, если честно, то наш Ти Сол один из главных уродов, — ага, слышал он! А то из первых рук не знает? — А ты не знаком с ним? Мне казалось, что его все тут знают.

— Не близко. Естественно, как любитель таких развлечений, — на слове «таких», Дэниэл вошел до предела. Я томно простонала. Даже особенно инсценировать не пришлось. — Я его знаю. А что, тут все постоянные клиенты, наверное, его друзья и товарищи?

— К нему много кто ходит, а кто уж на самом деле дружит, кто по делу, а кто ещё зачем — я не знаю.

— И правильно, в таких кругах меньше знаешь — крепче спишь, — хмыкнул он, наращивая темп, — я сам не хотел бы связываться с криминальным миром. Тут все такие суровые и опасные.

— Значит, ты не бандит? — не хотел бы он связываться! Да если он знал Химчана в прошлом, то как минимум хулиган. При чем не мелкий. Да и будучи юристом, как можно быть далеким от этого? Обманывать нехорошо, Дэниэл.

— Нет, я юрист, — вдруг честно сказал он. Опять не придерешься! — Я в основном защищаю и оправдываю связавшихся с нелегальщиной.

— И как же тебя, такого положительного, принесло к нам? — он замер, положив руки по сторонам от меня на спинку кровати, в которую я упиралась.

— Шилла, но ведь трахаться-то всем хочется, вне зависимости от диплома и специальности!

Я одевалась, застегивая последние пуговицы, когда Дэниэл отсчитал положенную сумму и вежливым жестом положил рядом со мной. После того, как раззадорились, в пылу, мы всё-таки заткнулись и нормально потрахались, перебросившись, от силы, ещё несколькими фразами. Но все они ни к чему не вели и не выдавали в сыне прокурора шпиона и негодяя, несущего угрозу Химчану.

— Я ещё как-нибудь загляну? — застегнув манжеты на рубашке, посмотрел на меня исподлобья парень.

— В твоем распоряжении в любое время с десяти вечера до пяти утра. Впрочем, работаем до последнего клиента, — наградила я его сияющей рожицей.

— Отлично, — уже переключаясь в мыслях на что-то, возможно, на обыденные дела и завтрашний день, Дэниэл вышел, прикрыв за собой дверь.

Сунув деньги в карман и накинув куртку, я задумалась — неужели моя интуиция подвела и он, на самом деле, банальный любитель потрахаться? А если он имел в виду именно то, что имел, и с Ти Солом он связан, как юрист? У босса есть юрист-то свой, интересно? Никогда прежде не вникала в такие подробности.

Выйдя, я оставила ключ воткнутым в двери. Буду ещё ходить и ключи разносить, разыскивая администратора клуба, как же! Проверив шнуровку ботинок, я пошла по коридору и, уже дойдя до лестницы, посмотрела в развилку коридора. Другая его часть уводила к кабинету Ти Сола. Интересно, Дэниэл ушел совсем или пошел туда? Вдалеке виднелись два огроменных охранника. Если они не внутри, значит, внутри с Ти Солом кто-то другой, разговаривает о чем-то, что никому не положено слышать. Притаившись за углом, я стала ждать. Прошло минут десять-пятнадцать, когда кабинет шефа открылся и оттуда показался Дэниэл. Я так и знала! Втопив, на всех скоростях я сбежала с лестницы и, тормозя возле своей точки, рядом с которой уже отсутствовала Юла, начала приводить дыхалку в порядок. Не пыхтеть, не палиться. Я знала, знала, что этот парень не прост и что-то тут мутит, а не ради шлюх приезжает! Но как, однако, умело маскируется. И ведь никто мне не говорил, что и в первый раз он был у Ти Сола, но я угадала.

Сын прокурора вышел через полминуты после меня. Я ему солнечно улыбнулась.

— Ты ещё здесь?

— Да, заглянул стриптизом полюбоваться. Шоу сегодня превосходное! Жаль, что увидел лишь финал, — запустив руку в карман и вытащив ключ зажигания, он махнул мне, и перешел дорогу, открыв свою машину. Ну-ну, Бан Дэниэл, я всё равно расколю тебя! Что бы ты тут ни замышлял, если это против Химчана, то пеняй на себя! Шилла своих в обиду не дает.

Вольная шпионка

Закончив очередную рабочую ночь, я стояла возле машины Серина и ждала, когда он появится, чтобы отдать ему деньги, и он бы подвез меня домой. В отличие от Санха, с этим типом мне не удалось сдружиться, поэтому мы почти не общались и не разговаривали, а взаимодействовали по необходимости. Вообще-то ещё одна путана не вернулась от клиента, так что собирать выручку и нести Ти Солу он мог позже, но у меня уже посетителей точно не будет, и мне хотелось разделаться со всем поскорее и ждать его, как минимум, в тепле автомобиля. На улице зима, всё же, а я не йог и не морж, стоять на морозе и терпеть.

Дэниэл пока больше не появлялся, Химчан тоже, Коул подавно, и я чувствовала себя немного выброшенной на отшиб жизни, будто успела пожить интересной, волнующей судьбой и теперь меня всего этого лишили. Как там и где сейчас мой Крутой мужик? Я бы хотела иметь возможность позвонить ему и спросить об этом, хотя бы короткий разговор — мне больше не надо. Он ведет опасное расследование, против него, похоже, настроен много кто, а я даже не могу ему помочь. Ничем. Ненавижу быть беспомощной и бесполезной! А об этом всём я могу более-менее не думать только дома, рядом с Джело. Поэтому я хочу домой, где ты, Серин?! Поменяв ноги, я теперь согнула правую и встала на левую, опираясь на капот. Пойти что ли, расшевелить его? Клуб уже закрывался, там должны были остаться только уборщики и служащие, так что никто не запретит мне войти без клиента.

Оторвавшись от капота, к которому скоро могла бы примерзнуть, я направилась на поиски нашего «смотрителя». Кто за кем, вообще, должен присматривать? Вытащив руки из карманов и потирая их, я пошла в здание и, оглядев притихший холл, шагнула в сторону коридора, ведущего к кабинету Ти Сола. Мои мысли внезапно перенеслись к Джейде. Раньше мы вдвоем ждали, когда можно было ехать домой, могли бы поболтать, посмеяться, обсудить что-нибудь. Что она делает сейчас, в своей новой жизни? Я звонила ей вчера, голос её звучал бодро и мы даже договорились как-нибудь встретиться. Она описала своё новое комфортное жильё, две комнаты и кухню, которые принадлежали только ей. Коул, как оказалось, жил не с ней, а лишь снял ей квартиру, чтобы приезжать в любое время и знать, что она принадлежит только ему. В подъезде сидел консьерж, так что привести кого-то в гости было невозможно. Кого-то — это подразумевался Санха, насчет подруг вряд ли кто-то скажет что-то против.

И всё же мне было странно, почему, если он так влюбился в Джейду, то не перевез её к себе, а снял квартиру? Какой-то он очень странный и подозрительный. Я выглянула из-за угла и увидела, что Ти Сол стоит с каким-то типом вдалеке и, вальяжно распрямив спину, покручивает кистью руки, рассуждая о чем-то. Так, Серин не у него? Ну вот, вообще провалился сквозь землю. Я оглянулась в другую сторону. Горничная выходила из второго от конца номера, катя тележку с набором для уборки. Стало быть, в комнатах пусто, да и что бы там делать Серину? Он не напоминал того, кто хотел бы развлечься со своими подопечными, слишком брезгливо и презрительно смотрел на нас.

Спустившись на первый этаж, я посмотрела на лифт и на вход в клуб. Начиная с третьего этажа тоже были номера и какие-то комнаты, вроде тайных игровых и наркоманских притонов. Но мне туда ехать не хотелось. Я сунулась в зал, где стулья уже переворачивали, кладя на столы, а официанты снимали с себя приличествующие им официальные бабочки и пиджаки. Озираясь, я прошла между людьми и этими образовывающимися строениями, напоминающими дохлых жуков, откинувшихся на спину, лапками кверху. Каждое утро наш клуб подыхал, чтобы оживиться следующей ночью. Пройдя до конца, до сцены, я залюбовалась хромированными шестами: чуть выдающийся вперёд, по центру, и два по сторонам, отступающие назад. Освещение и прожектора уже погасли, музыка не играла. Мало кто из развлекающихся и отдыхающих здесь видел когда-нибудь как скучно и тускло становится после шоу. Интересно, Серин мог быть где-нибудь здесь? Посмотрев, не глядит ли на меня кто-нибудь и не найдя опасности, я забралась на сцену и, на секунду замерев от ощущения, когда стоишь на возвышении, я шмыгнула за кулисы. Лучше не пропитываться чувством другой жизни, которую ведут, хотя бы, стриптизерши. Они наши звезды, они почти уважаемые, по сравнению с нами, девушки. Если в споре с клиентом шлюх никто не поддержит, да ещё и накажут за то, что артачимся, то к стриптизершам даже не позволительно приставать. Охрана за них и морды бьёт пьяным мужикам, позволяющим себе лишнего. Особенно за Сэй. Ну, тут другая история — она же любовница самого Ти Сола. Это вообще табуированная особа. За неё не то что избить — сразу пристрелить могут.

За кулисами было темно. Четыре ступеньки вниз я почти пролетела, не увидев в темноте эту малюсенькую лестницу и оступившись в самом начале. Грохот моих ботинок о деревянный пол гулко разнесся по тихим закоулкам извилистого помещения. Дождавшись, когда эхо уляжется, я на цыпочках пошла дальше. Запахи, атмосфера, всё манило меня к себе. Тут было так… приятно, что ли, по сравнению с нашим обшарпанным пятачком на улице, возле кирпичной стены, где кроме неё прилично ничего не выглядело. А тут девушки жили и работали совсем иначе. Я вышла в коридор, где горела дежурная лампочка. Под одной из дверей виднелся свет. Это костюмерная? Раздевалка? Гримерка? Если тут кто-то есть, то лучше уйти, пока не увидели и не спросили, какого черта я тут промышляю. Уже развернувшись, я услышала приближающиеся с той стороны шаги к двери и замерла. Если попытаться быстро ретироваться, то опять загрохочу подошвами. Лучше не убегать, лучше стоять на месте. Скажу, что заблудилась. Глупо, но ничего в голову больше не пришло.

Дверь тихонько приотворилась. Я затаила дыхание. Она застыла в этом положении, не открываясь дальше. Щелка плавно стала увеличиваться и, когда показался профиль Сэй, она совсем уж было растворила дверь, осматривая коридор, но в этот момент заметила меня. Вздрогнув и вскрикнув, она буквально выскочила из комнаты, заслонив собой захлопнутую дверь и прижавшись к ней спиной. Но я успела увидеть внутри Серина. Но лицу Сэй мне тут же всё стало ясно. Её кошачьи глаза с поволокой наполнились страхом, а строгое, но обычно полное сочувствия лицо, исказилось от недоверия и неприязни ко мне.

— Шилла? Что ты тут делаешь? — всё в ней кричало и спрашивало о том, увидела я или не увидела, поняла или не поняла, догадалась или не догадалась?

— Я искала Серина, — честно призналась я, глядя на её беспокойные руки, одна из которых крутила ручку двери, а другая теребила волосы, перекинутые через плечо.

— Зачем? — упоминание Серина сообщило ей, что я видела, я поняла, я догадалась. — Ти Сол послал?

— Нет, он тут ни при чем, — как можно искреннее заверила я, — мне домой пора, а он куда-то запропастился.

Сэй тяжело выдохнула, не зная, что и сказать. Никто тут не обвинял и не осуждал никого за измены или распутство, это не то место, но кому изменили — вот что было важно. Делать дурака и рогоносца из злобного и беспощадного большого босса непростительно. Смертельно. Поняв, что от меня каких-либо замечаний не дождаться, девушка посмотрела мне в глаза и, дрогнувшими губами, произнесла:

— Ты расскажешь ему?

— Я? — мне ли не знать, что за этим последует? Но, при всей нелюбви к Серину, я помнила, как человечно отнеслась ко мне Сэй, как пожалела меня, как никогда не обращалась плохо. Могла ли я выдать её? — Нет, ты что! Я не скажу Ти Солу, — я назвала имя, потому что его женщина стеснялась это сделать в данных обстоятельствах, — но… никто больше не знает? За такое…

— Я знаю, что может быть за такое! — оборвала меня Сэй, суеверно боясь озвучить возможный итог предательства опасного любовника. — Нет, никто не знает, прошу тебя, Шилла, не проболтайся!

Несмотря на то, что она была предельно добра и милосердна, в её глазах при последней фразе я прочла, что если я попытаюсь донести Ти Солу, то и она будет бороться за себя до конца. Серину ничего не будет стоить чикнуть мне ножом по горлу, подвозя домой. Я сглотнула слюну, едва не получив нервный тик левого века от представленного.

— Слушай, Сэй, я знаю, что ты всё равно не сможешь на все сто поверить мне, — на её лице нарисовалось согласие, — поэтому давай сделаем так. Мне, действительно, кое-что нужно. Помоги мне, и я никогда ничего не расскажу.

— Шантаж? — повела элегантно она бровью. В который раз я восхитилась её манерами и красотой.

— Нет, извини, что это так прозвучало, — затрясла я головой, — я в любом случае ничего не скажу, но, если уж говорить на чистоту, то за покрывательство и мне могут отвесить калачей.

— Тебя никто не просил совать сюда свой нос, — прищурилась Сэй и только теперь я осознала, что злоба её идет не только от животного страха за себя, но и от страха за того парня за дверью. Боже, неужели она любит Серина? Неужели кто-то способен любить этого мерзавца? Впрочем, что ждать от Сэй, которая спит с Ти Солом. Женщина с крепкими нервами и странными вкусами. — Любопытство до добра не доводит!

— Клянусь, я случайно! — сложила я молитвенно ладони. Мне не хотелось терять её расположение. Она всегда была мне приятна, и причинять вред было не в моих интересах. Казалось, вспышка гнева и гордости утихла в ней.

— Что тебе нужно? — миролюбивее спросила стриптизерша.

— Тут бывает один человек… якобы просто трахаться приезжает. Но он водит какие-то дела с Ти Солом, они о чем-то говорят и… мне нужно услышать о чем, — я с надеждой воззрилась на Сэй.

— Следить за Ти Солом? — она всплеснула руками. — Ты с ума сошла? Ты хоть понимаешь, что такое шпионаж в нашей среде? Жизнь не мила? Да и… ты что, на кого-то работаешь? — возникшее подозрение могло сыграть против меня. Не знаю, насколько она любила Серина, но роскошная жизнь её была устроена вторым мужчиной, губить которого также было не в её интересах.

— Нет! Я не против Ти Сола, правда. Меня волнует тот самый тип, что с ним болтает. — Сэй всё ещё ждала подробных объяснений. Выдохнув, я отвернулась в сторону и, завозив пальцем по стене, устыдилась того, что скажу. — Мне дорог один человек, против которого он может замышлять. Мне надо спасти его.

— Твой парень?

— Нет… ещё один, — покраснела я, вжав голову в плечи. Наверное, нужно было бы объяснить, что за привязанность у меня есть помимо моего парня, и почему я так пекусь о другом мужчине, но, словно в один миг, мы с Сэй посмотрели друг на друга и поняли, что находимся в фактически аналогичных обстоятельствах. У неё тоже был официальный мужчина, но беспокоилась она сейчас о другом.

— Что ж, — она пожала плечами, — и как и где ты хочешь услышать их разговор?

— Тут, в кабинете. — Что-то в тоне Сэй поведало мне о том, что она близка к сдаче и сотрудничеству, поэтому я принялась за описание плана. — Ты же смогла в прошлый раз меня завести туда и вывести! Мне нужен ещё один такой раз, пожалуйста! Клянусь, мне ничего не нужно от Ти Сола, я не собираюсь копать под него. Я хочу узнать, что тот человек здесь вынюхивает и зачем приезжает.

— Что ж, — крепче взявшись за ручку двери, повторила Сэй, — попробуем.

Я была не готова действовать слишком быстро, поэтому едва не впала в ступор, когда следующим же вечером увидела подъехавшего прокурорского сына. Хорошо, что я приметила его издалека и успела прийти в себя и включить голову. Рефлекторно схватив за руку стоявшую рядом Юлу, я прошептала:

— Возьми его на себя, прошу! — найдя глазами того, о ком я говорю, она кивнула, не вникая в подробности. Ей этот клиент понравился, а если я отказывалась то, может, он не понравился мне. Среди шлюх нередко бывал такой пин-понг с добровольным или конкурентным переманиванием и перебрасыванием мужиков от одной проститутки к другой.

Стараясь не попасться ему на глаза, я пригнулась и быстро подбежала к Серину, стоявшему на углу здания. Я знала, что он посвящен Сэй в дело, но по всей его повадке также наблюдалось, что он бы предпочел всё же перерезать мне горло и бросить труп в Ханган[5]. Несмело остановившись, я дождалась, когда он сам повернется ко мне.

— Серин, там тот человек… мне очень нужно услышать его разговор с Ти Солом, пожалуйста! — я ждала, что он скажет. Парень огляделся вокруг, посмотрел за мою спину. Я тоже обернулась и увидела, что Дэниэл уже договаривается с Юлой.

— Сэй сейчас выступает, что ты хочешь? — выдавил он сквозь зубы.

— Неужели ты не можешь без неё решить это? — я начинала нервничать. Сейчас клиент снимет шлюху, они уйдут в номер, пробудут там максимум час. Времени на треп нет. — Проведи меня в кабинет!

— Ты понимаешь, чего ты просишь? — пара удалилась внутрь. Серин опустил взгляд на меня. — Да за такое с нас всех кожу сдерут. Но я перед этим сдеру с тебя шкуру сам!

— А за ваши тайные свидания с вас бы шкуру не сняли? — парень молниеносно пригвоздил меня к стене, схватив за горло и стукнув спиной.

— Заткнись!

— Я и не собираюсь болтать, — сдавленным голосом пролепетала я, чувствуя хватку на шее, — но удивлена, что такой рисковый парень испугался сейчас Ти Сола. Все смелые за его спиной, однако, трясутся от одного его имени.

Серин отпустил меня, отчего я согнулась, потирая горло. Молодой человек озирался и высматривал что-то, поглядев в темный переулок, ведший к запасному выходу, через который можно было попасть в заветный кабинет. Ничего не говоря, он ушел в эту темноту. Не успела я расслабиться, как он вынырнул из неё.

— Жди здесь, — бросил он и опять растворился. Что ж, подождем, посмотрим, что он может и что он сделает. А если он прямо сейчас пойдет, скажет Ти Солу, что я шпионю за ним? Что если он отошел придумать план, как избавиться от меня? Масса жутких и мерзостных мыслей полезла в голову.

Чего я добиваюсь? Зачем делаю всё это? Неужели Химчан без меня не справится? Неужели я, маленькая несовершеннолетняя минетчица в силах повлиять на ход событий чего-либо? Я смелая и отчаянная, но так глупо и безнадежно совать свою задницу в самое пекло — это в новинку. Да и, был ли смысл во всем этом? Даже если я как-то что-то узнаю, то как сообщу Химчану? Почему он больше не приезжает, почему?! Время шло, я стала перетаптываться на холоде. Недавно начался мелкий снежок, и если бы не моральная грязь и не пьяные голоса, не ругань и не припарковавшиеся машины, некоторые из которых покачивались, то вид ночи был бы прелестным. Зима зимой, и плохого ничего не подумаешь. Руки стали замерзать, и я терла ими щеки, согревая и то, и другое. Жаль, что Юла ушла. Надо было успеть у неё флягу забрать.

Серин тихо позвал меня, когда прошло уже не менее пятнадцати минут, а может и больше. Я прошла за ним по почти неосвещенному переулку. Мы достигли железной двери, которая была открыта. Парень прошел за мной, показывая пальцем, прислоненным к губам, чтобы я молчала и от меня не исходило ни звука. Он закрыл за нами дверь. Короткая прихожая выгибалась в сторону проема аркой, отделявшего её от небольшой комнатки, из которой уже дверь вела в кабинет Ти Сола.

— Защемись в углу, — кивнул Серин на плохо просматриваемый закуток в полумраке, прикрытый упаковками какого-то ремонтного материала, видимо, для отделки какого-то из помещений. Я встала туда. Он открыл дверь, и из-за неё донеслось несколько голосов, грубый мужской смех, характерные шлепки опускаемых на стол карт, постукивание стаканов о столешницу.

— О, привет! — кто-то поприветствовал Серина. — Ну, как оно там?

— Всё спокойно, я вот где-то свои перчатки забыл… не видели?

— Да черт с ними, садись, поиграй с нами! — пригласил кто-то.

— Ладно, сейчас, — Серин вышел оттуда и, прикрыв дверь, подошел ко мне, — стой здесь. Когда можно будет войти, если вообще появится такая возможность, я позову.

Показав всем своим видом, что всё сделаю и не подведу, я замерла. Притвориться невидимой и простоять неизвестно сколько времени — что сложного? Я смогу. Я продержусь, только бы был толк. Лишь бы кабинет, хоть на пару мгновений, оказался пустым, и я успела бы спрятаться в нем. Места там хватало, главное не чихнуть и не заставить Ти Сола и Дэниэла обыскать его. Хоть бы всё получилось! Ощущая себя декоративным постаментом, я тренировала волю и выдержку, которые были мне не слишком свойственны. Интересно, не так ли ведут себя киллеры, поджидая жертву? Бесшумно, незаметно, неуловимо. Химчан, наверное, вот так и застывает, прежде чем лишить жизни человека. Минуты текли также медленно, как на улице, когда пришлось подождать, но тут хотя бы не было мороза и условия ожидания были легче. Через некоторое время дверь открылась, и вышел один из тех верзил, что охраняли Ти Сола. Я, боясь зашуршать целлофаном, трущимся о моё плечо, вжалась в стену. Он прошел мимо, ничего не заметив. Время шло. Верзила вернулся откуда-то обратно, но в этот момент как раз вышел Серин и, преграждая ему дорогу, указал на выход, не смотря в мою сторону.

— Там к Ти Солу по делу приехали, идем, переждем на улице.

— Да я сигареты возьму… — спотыкался о Серина телохранитель, никак не в силах умудриться обойти его.

— Я принесу, иди! — недалекого ума и не высокого развития жлоб, сдавшись, удалился. Серин развернулся ко мне и вытащил меня за шкирку, подталкивая к кабинету. — У тебя несколько секунд, чтобы спрятаться! Живо! И не высовывайся, пока я или Сэй за тобой не придем! Быстрее!

Я влетела в кабинет Ти Сола, где никого не было, и стол был беспорядочно заплеван окурками, видимо, спешно освобожденный для переговоров шефа с кем-то. Даже виски стоял недопитый. «Некогда рассматривать бардак!» — опомнилась я и, упав на четвереньки, заползла за самый дальний диван, сгруппировавшись в малюсенький клубок, чтобы ни одна часть тела не выглянула в сторону. В тот же миг дверь отворилась и я услышала знакомые голоса.

— Проходи, присаживайся, — пригласил Ти Сол.

— Я ненадолго, — однако послышался скрип кожаного дивана, на который опустился Дэниэл.

— Какие новости? Как расследование?

— Фактически никак. Новостей мало.

— И всё же они есть? — обрывочный деловой разговор людей, которые знают, о чем идет речь. Как бы мне-то вникнуть в суть? С начала бы, что ли, начали.

— Система антиопределителя номеров один в один та же, что использовала Красная маска. Её невозможно выследить. Ты понимаешь, что это значит? Никто и никогда до него не знал подобной обманной программы, это было его изобретением и секретом. Наши специалисты пытаются подобрать к ней ключ, но, сам понимаешь, это бесполезно. И, наверное, ты догадываешься, что я тебе в очередной раз скажу? — хмыкнул в конце Дэниэл.

— Что Красная маска жива? — Ти Сол засмеялся.

— Я думал так ещё в тот день, когда он застрелился. Якобы он. Я никогда не верил окончательно в то, что он исчез, хотя он и замолчал, и прошло уже два года, даже больше.

— Коул сказал то же самое. Что Красная маска жива.

— Что он говорит на счет антиопределителя? Он же компьютерный специалист. Второй после Первого. Ты же помнишь. Неужели он не может помочь?

— Он сам в замешательстве. К тому же, стоит ли напоминать, что Второй оказался фикцией. Коул никогда не знал никакую Красную маску и сам был связан с ним через другое лицо.

— Или нагло врет, — опять с сарказмом заметил Дэниэл.

— Предлагаешь подпалить ему яйца?

— Свои второй раз не подпали. — Ти Сол грязно послал его дальше некуда. — Ну, не злись, не злись.

— Ты особо сам не умничай. Если я расскажу всем здесь, что ты на самом деле легавый, да ещё из государственной службы безопасности, то ты сам лишишься многого.

— Я, вроде, выполняю обязательства и оповещаю тебя о результатах расследования, так что ты не можешь нарушать наш договор, — Дэниэл помолчал, — кстати, до сих пор интересно, как ты узнал, что я из органов?

— Я всё знаю, — с каким-то экзальтированным наслаждением отчеканил Ти Сол.

— И кто был Красной маской? — повисла тишина, что мне пришлось прикусить кулак, дабы не выдать себя дыханием. Проклятый лже-юрист! Ти Сол, не смей выдать Химчана! Убью обоих! Не знаю как, но хотелось бы.

— Желал бы я знать эту недостающую мне для всевластия информацию, — отзеркалил босс насмешливую интонацию гостя. Слава Богу! Промолчал!

— Ладно, мне пора, — диван снова заскрипел и мужчины поднялись.

— Если что-то узнаешь — тут же приезжай. Звонить не надо, ты же знаешь, что я не доверяю телефонам… — их голоса приблизились к двери и, ещё что-то говоря, совсем растворились за ней. Я воспользовалась возможностью и нормально задышала. Отлично, значит, Дэниэл на стороне добра? Но вынужден иногда работать на плохих ребят. И все они твердо уверены, что виновата во всем ожившая Красная маска. Как же вы ошибаетесь! Химчан не может этого делать, он мне признался, он заверил меня, и я знала, что так и есть. Он больше не убийца. Но, судя по всему, если Ти Сола окончательно убедят, что всему виной Химчан, то он постарается избавиться от него. Какой ужас! Я потерла виски, избавляясь от подкрадывающейся головной боли. Оставалось дождаться Серина и уйти отсюда, но открылась опять главная дверь. Тихие шаги вступили в кабинет. Я вновь задержала дыхание.

— Вылезай из-за дивана, — не веря своим ушам, я услышала голос Дэниэла. Что?! Черт. Нет, не может этого быть, я маленькая и невидимая. Сжавшись ещё туже, я не могла заставить себя поверить в разоблачение. — Я вижу твоё отражение в полированной боковине серванта. Встань, пока не вернулся Ти Сол.

Испуганная упоминанием сутенера, я подскочила на ноги и развернулась, высунувшись из-за спинки. Дэниэл загадочно ухмылялся, глядя на меня и держа в руке куртку, якобы забыв которую вернулся забрать. Он оперся руками на спинку противоположного дивана, воззрившись на меня. Я перевела взгляд на проклятый сервант, выдавший моё местонахождение, потом опять на него. Что стоило ждать от этого двуличного человека? Казни или помилования? Почему он не выдал меня при Ти Соле и промолчал?

— Ну, Шилла, — сделал он ударение на моем имени, показывая, что помнит, кто я такая, — расскажешь, зачем и почему ты здесь, или мне применить силу?

Боясь, что не выдержу его силы и понимая, что ни за что не расскажу о Химчане, даже если меня вздернут на люстре, я, не долго думая, нашла безумную лазейку и рванула к тому выходу, через который вошла сюда. Он был ко мне ближе и представлялся достижимым.

— Стой! — гаркнул Дэниэл, за секунду опомнившись и дернувшись за мной, — стой, блядь!

Толкнув перед собой одну, затем другую металлическую дверь, сшибив ей кого-то, кто стоял, видимо, за ней, я метеором пронеслась мимо Серина, всё наращивая и увеличивая скорость. Позади, я слышала, как бежал Дэниэл. Под ногами скрипел снег, прилипая к ботинкам, кое-где под ним был лед и я, едва не заваливаясь носом вперед, выпрямлялась и бежала дальше. Но ноги парня были длиннее, и выносливости ему было не занимать. Он не отставал, и даже иногда начинал сокращать расстояние, из-за чего я вынуждена была непредсказуемо сворачивать и срезать углы.

Пронесшись по улице, на которой стоял клуб, я зарулила в переулок, едва не убилась о мусорные баки, но обошла их и пересекала скользкую дорогу. Обернувшись через плечо, я увидела как Дэниэл с легкостью перемахнул через эти баки, не хуже какого-нибудь паркурщика. Я прибавила газу, забив на возможности свои легких и на то, что глотать морозный воздух далеко не полезно. Ноги спасали меня сами, хотя обувь тоже была не самая удобная.

Забежав в пустынный двор, я перепрыгнула на ходу скамейку, саданулась плечом о качели на детской площадке и, минув её, побежала дальше, огибая дом. Оборачиваться уже было некогда, но я чувствовала, что Дэниэл всё ещё у меня на хвосте. Что же делать? А если у него ещё и оружие с собой? Он меня угробит, точно. За домом был заснеженный газон, а за ним ещё одна улица, более оживленная, чем эти глухие переулки. Что, если поймать такси и уехать? Будет ли время, будет ли возможность? Без передышки, я ступила на припорошенную траву, но тут же поскользнулась и, уже едва поднявшись, была схвачена за ногу и повалена в этот мокрый и ледяной снег.

— Стоять, сучка! — Дэниэл навалился на меня, прижав к земле, и тяжело задышал, пользуясь представившимся случаем для того, чтобы перевести дыхание. Загнанная в тупик, я лежала и соображала, что теперь делать? Как быть? Мне даже пырнуть его нечем, да и между ног не зарядишь, когда так тесно прижали.

Чуть отстранившись, Дэниэл перевернул меня на спину и вновь придавил всем своим телом, заломив руки над головой. Его глаза оказались в считанных сантиметрах от моих.

— Кажется, теперь у тебя нет выбора, рассказывать или нет? — хмыкнул он.

— Мне нечего рассказывать, — отдышавшись, фыркнула я. В запале погони, от нервов и беспокойств, я не чувствовала, что лежу в снегу и даже не мерзла.

— Я могу помочь, — парень достал из кармана куртки, которая валялась рядом и которую он не успел надеть, пистолет, и приставил к моему виску. Я так и знала, что этим всё кончится. — Так язык легче развязывается?

— Тоже мне, мужик, — я плюнула ему в лицо. Мне и ножи к горлу прикладывали, и за волосы драли, и пистолетами тоже пугали. Меня можно было пристрелить, устав от моих выебонов, но угомонить, когда я уже вошла в раж, невозможно. — Язык женщине развязывают напоив и соблазнив, а не пукалкой своей тыкая.

— Вот как? — слегка удивленный, как и всегда слишком предусмотрительный для выражения ярких эмоций, Дэниэл улыбнулся. — Так я могу и чем другим затыкать, по-мужски.

— Да тыкал уже, — сморщила я нос, скосив глаза на дуло пистолета. Позабавленный мной сын прокурора отвел его в сторону. — Что-то не заметила, чтобы это тоже помогло тебе добыть информацию.

— То есть, ты предлагаешь мне отвести тебя в ресторан, где за бутылкой вина ты мне всё выложишь?

— Ничего я тебе не выложу, потому что выкладывать нечего!

— И ты просто так пробралась в апартаменты Ти Сола, чтобы посидеть притаившись за диваном? — Дэниэл глухо, но по-доброму засмеялся. — Шилла, то, что мы спали, ничего не значит, и я пристрелю тебя, если будешь держать меня за дурака.

— Почему ты не выдал меня при Ти Соле? — меня тоже интересовало многое.

— Потому что он бы тебя сразу пришиб, а я хочу знать.

— Что? — не хочет, чтобы его держали за дурака, прикинусь дурой сама, мне не трудно.

— С какой целью и чего ради ты там находилась? На кого ты работаешь?

— На легавых, — без зазрения совести и не думая выдала я. Дэниэл задумался, но лишь на пару секунд.

— Очень смешно. Я бы знал об этом, и ты, наверное, слышала, почему. Впрочем, жаль что я заметил тебя под конец, иначе бы не сболтнул лишнего. А если бы не сболтнул лишнего, то мне было бы плевать на тебя, и я отпустил бы тебя на все четыре стороны. Возможно. А возможно и нет, потому что ради чего-то же ты это делала…

— Чертово безудержное любопытство, — предложила я второй вариант, — это у меня с детства и неизлечимо. Тянет подслушивать и подсматривать.

— Я долго сказки слушать не собираюсь, — посерьёзнев, Дэниэл вернул дуло в упор к моей голове, — пшш, и твои мозги растекутся ярко, но некрасиво по этому белому и нетронутому снегу. Ты этого хочешь?

— Да не работаю я ни на кого! — моментами страх всё же охватывал меня, но что я скажу, если меня, и правда, никто не просил торчать в том кабинете и шпионить? — Клянусь, я сама за себя.

— Ти Сол явно не знал о том, что ты там, да и зачем бы ему были нужны лишние уши? Значит, ты следишь за Ти Солом? — предположил Дэниэл. — Взгляд у тебя, конечно, честный… но ради праздного любопытства рисковать жизнью и вмешиваться в серьёзные дела? По глупости? Хоть тебе и мало лет, но идиоткой не выглядишь.

Я молчала. Сенсорные рецепторы стали оживать, или снег, тая подо мной, мочил мою одежду, но меня начало подмораживать. Я слегка пошевелилась телом под Дэниэлом.

— Я из-за тебя жопу отморожу, — проворчала я. Эта забота о холоде при том, что я лежу под прицелом, снова умилила парня и он развеселился.

— Я тебе больше того скажу, твоей жопе вообще пиздец, если говорить не начнешь.

— Я могу лишь повторить: я ни с кем не связана и делала это для себя, — я закрыла глаза. Умирать должно быть не больно. Прости, Химчан, я тебя не виню, я сама в это влезла.

— Дам тебе последний шанс. — Мои веки разомкнулись. Дэниэл уставился мне в лицо, следя за малейшим изменением эмоций. — Используя мой богатый опыт, я предположу ещё одну возможность. Был у меня подобный случай, который мне демонстрировал отчаянную женскую смелость и, знаешь, корень её находился в одном простом и до обрыдлости банальном факте: любовь.

Я старалась ничем себя не выдать, но глаза, видимо, сказали лишнее. Может, блеснули, или как-то иначе засветились, но Дэниэл удовлетворенно покачал головой.

— Какие же все бабы одинаковые, — заметил он с усталой иронией, — лезут куда-то ради каких-то своих возлюбленных, которым на них наплевать.

Встав с меня, Дэниэл убрал пистолет и, схватив меня за руку, поднял на ноги. Обрадовавшись небольшой свободе, я начала отряхиваться от снега.

— Значит, ты влюблена в кого-то, кто замешан в последних делах об убийствах, так?

— Я этого не говорила, — не смотря на него, вертелась я, выковыривая снег из всех складок одежды.

— Это очевидно, — парень похлопал по моей спине, механически присоединившись к моей чистке, — и ты, разумеется, не выдашь этого типа, даже если я разберу тебя на пазлы.

— Не понимаю, о чем ты, — собравшись с духом, я подняла на него взгляд. Он смотрел как-то коварно, явно что-то замыслив. Мне это не понравилось.

— Ладно, не буду тебя больше мучить. Идем, — провел юрист-легавый рукой в ту сторону, откуда мы прибежали.

Посомневавшись, я подождала, не вытащит ли он пушку обратно, чтобы пальнуть мне в спину. Видя моё недоверие, он развернулся и пошел первым. Тогда я догнала его, поравнявшись.

— Ты будешь трепать о том, кто я?

— А кто ты? — подняла брови я, играя изумление.

— Молодец, но учти, что я не отведу от тебя глаз, поняла? — кто-то будет следить за мной? Очень интересно.

— Моя жизнь так ординарна и постыла, что слежка за мной придаст ей колорита. Я буду представлять, что ты мой поклонник, так что, пожалуйста, не отводи. — Дэниэл засмеялся.

— Шутки шутками, а пуля в лоб тебе теперь светит при малейшей оплошности.

— Надеюсь, что оплошности эти будут зависеть от меня. За чужие ошибки я отвечать не хочу, а сама не склонна не понимать с первого раза. — Мы переглянулись, оценивая потенциал друг друга.

Молча мы дошли до клуба, где на углу стоял напряженный Серин. Завидев меня, он впился ненавидящим взглядом в мой силуэт. Видимо, он считал, что моё дело провалилось, и я крупно всех подставила.

— Что-то случилось? — сделал шаг вперед он.

— Нет, всё в порядке, — Дэниэл достал бумажник и сунул ему деньги. Я не понимала, что происходит, наблюдая внезапные действия спутника. — Знаешь, попросил изобразить сопротивление. Люблю нестандартный секс. На снежочке, там, потрахаться. Очень заводит.

Смеясь, он махнул Серину и, покосившись на меня, бросил прощальную многообещающую улыбку. Почему он отпустил меня? Что он замыслил? Черт, мне всё это очень, очень не нравилось!

Внезапная встреча

Джело вернулся из школы рано, я только успела позавтракать, отоспавшись после ночи. И у него, и у меня было ещё порядочно времени до работы, поэтому, пользуясь случаем, мы решили пойти и прогуляться, устроив себе незапланированное романтическое свидание. Но что мы могли себе позволить? Особенно ничего. Посидев в кафе быстрого приготовления, мы праздно стали болтаться по огромному торговому центру COEX, заглядываясь на витрины, манекены за ними, вещи на этих манекенах. Множество этажей и проспектов из бутиков позволяли шататься в тепле часами, не замозоливая глаза одним и тем же продавцам и охранникам. Мы катались на эскалаторах, любовались на знаменитый аквариум этого центра и смотрели на то, как шумный народ входит и выходит, наполняя свои руки покупками. Скоро будет Рождество, конечно же, все спешили за подарками.

Истоптав ноги, мы уселись на скамейку посередине одной из внутренних площадок. Мимо пробежал ребенок, игриво убегающий от своей мамы. Я машинально проследила за ним и вернула голову на место. Держась за руки, мы с Джело решали, что же будем делать на то самое Рождество, которое кричало о себе всеми вывесками и украшениями вокруг. Он познакомил меня со своим приятелем, Энтони, который показался мне вполне порядочным и приятным парнем, так что послезавтра он должен был к нам переехать. Стало быть, на праздник мы будем как минимум втроем. Я бы хотела пригласить Джейду, но не знала, придет ли она теперь? Естественно, Коул организует для неё что-нибудь более примечательное и роскошное, и наша скучная нищая вечеринка не прельстит её. Я смело озвучивала свои мысли Джело, зная, что он вполне их разделяет. Хотя мы неплохо провели день, всё равно внутри меня скреблось какое-то уныние. Чего-то мне не хватало, и приближающееся время работы только нагоняло отвращения ко всему вокруг, как я ни старалась смотреть на мир доброжелательно. Сегодня звезды явно сговорились, чтобы не дать моему настроению подняться. Ребенок пробежал обратно и я опять, реагируя на его звонкий смех, повела лицом в сторону его направления. Из бутика, бывшего справа, чуть в отдалении, выходила девушка, придерживающая прозрачную дверь плечом, потому что все руки её были заняты бумажными и целлофановыми пакетами; из некоторых выглядывали блестящие украшения, из других продукты и цветные подарочные коробки. Элегантное приталенное пальто, вязаный кремовый шарф, утонченно и красиво забранные волосы. Херин!

Я поднялась, ничего не произнеся. Увидев приёмную сестру Химчана, я будто озарилась изнутри светом. Это же такая хорошая возможность передать ему то, что я узнала о Дэниэле! И это возможность попросить, чтобы Херин помогла мне связаться с ним, встретиться. Я хотела его видеть! Ничего не объясняя, я направилась к ней быстрым шагом, не разнимая рук с Джело, который вынужден был поспешить за мной. Херин никуда не торопилась, да и путалась в многочисленных сумках, поэтому я нагнала её в два счета.

— Эй! — просто окликнула я её, подходя. Она подняла глаза и, секунду потратив на узнавание, тепло улыбнулась.

— Шилла! Привет! — не имея возможности махнуть мне, она стала ставить пакеты на пол, облокачивая их на ноги, чтобы они не упали. К этому времени я подоспела впритык к ней. Девушка слегка притянула меня за плечо и поцеловала в щеку. Я была шокирована, что она не побрезговала, как обычно ведут себя такие леди, но мне стало приятно, что её не стесняет моя профессия. — Как ты? Я вспоминала о тебе.

— Я отлично, — опомнившись, я обернулась на Джело и представила его по имени Херин, — это мой парень.

— О! Рада знакомству, — она пожала ему руку, отчего он растерялся, лишь поклонившись. Мы, конечно, не выглядели совсем оборванцами, но рядом с ней, так дорого одетой, изящно и престижно выглядевшей, мы смотрелись какими-то инородными телами, которых не должно быть рядом с подобной персоной.

— Херин, мне надо увидеть Химчана, — внезапно и в лоб сказала я. Джело знал, что тот самый чудной клиент, который снимает меня и ничего не делает, стал мне вроде как другом и, не посвящая в подробности, я сказала ему, что кое-что разведала для него, потому что у того крупные неприятности. Я была предельно честна с Джело и, наверное, сказала бы про Красную маску, зная, что он не предаст меня так же, как я Химчана, но эта информация была слишком опасной. Я не хотела впутывать в это всё Джело, потому что порой только носить в себе те или иные сведения представляет угрозу для жизни.

— А… он не приезжал к тебе больше? — Херин удивленно взмахнула ресницами и женственным движением убрала прядь волос за ухо. — Его почти не бывает дома, я думала, что…

— Что? — подтолкнула я, видя, что она путается, не зная как выразить, или не очень хотя этого.

— Что он с тобой где-то, — она покосилась на Джело, давая мне понять, что не знает, можно ли говорить при нём всё? Я закусила нижнюю губу. Да, как бы то ни было, при моем молодой человеке не тактично обсуждать то, что могло или не могло быть между мной и Химчаном.

— Нет, у клуба он не был в последнее время, — вспомнив, о чем волнуется Херин, я добавила, — С Ти Солом он не общался, это точно.

— Хорошо, — встрепенулась девушка, вернув непосредственность улыбке, — так что, я не знаю, где ты можешь встретить его, кроме как дома. Но я не могу точно сказать, когда он появится.

— А позвонить ему? — насела на неё я.

— Он тебе так срочно нужен?

— Это очень важно, — заверила я, не зная, что более не терпит: информация о Дэниэле или моё желание увидеть его.

— Ладно, я сейчас позвоню, — она полезла за телефоном и я испытала какой-то режущий приступ зависти, кислый на вкус, оттого, что я не имела его номера, а она имела. Моя рука сама собой сильнее сжала ладонь Джело. Он ответил пожатием, и я обернулась через плечо, задрав голову, чтобы посмотреть в его глаза. Мы улыбнулись друг другу. Он ничего не спрашивал, просто наблюдая, что я делаю и ожидая результата. «Это сестра того моего клиента» — прошептала я ему губами и он кивнул, дав понять, что сообразил и без меня. Мы часто вот так общались, почти телепатически. Херин, тихо и не очень внятно проговорив что-то в трубку, покивала головой и закончила короткий звонок. Видимо, Химчан не любитель потрепаться по мобильному. — Он сказал, что сейчас сильно занят, но к ночи будет дома. Я не успела добавить, что встретилась с тобой, так что… если хочешь, поехали к нам, подождешь его.

Черт, но мне же надо на работу! Я не могу всё бросить, и мчаться на встречу к Химчану, я не могу прямо здесь оставить Джело и уехать, а взять его с собой? Ему тоже надо по делам, да даже если бы не надо было, хороша же я буду, приехав в гости к Химчану со своим парнем. А почему бы нет? Разве мы связаны какими-то обязательствами? Кто мне Химчан? Клиент, да и то недоделанный. Если у меня не будет веских причин прогула работы, то мне влетит от Ти Сола, а это совсем уж неприятно. Я опять обернулась к Джело.

— Поедешь со мной? — позволила я языку выбрать за меня, отключив на миг мозг. Язык выбрал не самое лучшее.

— Нет, мне скоро уже на склад ехать надо, — он посмотрел на свой телефон, показавший ему время. Его начальство не накажет побоями, но вот уволить или оштрафовать могут каждого. — А тебе ведь тоже надо…

— Я знаю, но… я всё улажу. Мне просто очень надо кое-что сообщить Химчану, — увидев в глазах Джело просьбу не делать этого и обдумать свой поступок, я потянула его, заставив слегка нагнуться, и поцеловала в щеку, — езжай, всё будет нормально.

— Давайте хоть помогу вам всё это донести, — указал Джело на многочисленные покупки Херин. — Вы на машине?

— Я на такси, сейчас вызову, — улыбнулась она, поблагодарив за помощь, видя, как мой молодой человек берет всё в свои руки. Она принялась заказывать машину, а я позвонила Серину и выдала ему почти правду, что один из постоянных клиентов снял меня на ночь заранее, так что сегодня меня не будет, а завтра я привезу деньги. Почему я не сомневалась, что Химчан заплатит, если я попрошу? Некрасиво было, но он и так любит швырнуть за меня купюр этим бандюганам, так почему бы впервые не сделать это по моему желанию?

Выйдя на улицу, мы стали ждать автомобиль, который не задержался и прибыл быстро. Поцеловав Джело на прощание, я села на заднее сидение рядом с Херин. Её ноша была убрана в багажник, так что мы расположились свободно. Девушка казалась радостной и довольной, когда смотрела на меня.

— Как замечательно, что мы встретились! — не выдержала она и заговорила. — У меня особенно нет подруг в Сеуле, да и с людьми я трудно схожусь, не доверяю им, но я полностью доверяю выбору Химчана и его знанию людей. Так что, если он нашел с тобой общий язык, то ты хорошая — это точно.

— Ничего он не нашел, — отмахнулась я, развернувшись к ней и покинув наблюдательный пост у окна, за которым рябило в глазах от количества гирлянд и огней предновогодней столицы, — ты бы слышала, как он со мной общается!

— Ох, Шилла! — Херин засмеялась. — Относительно Химчана важно не то, как он общается, а то, что он вообще это делает. Для него пробыть с человеком дольше пяти минут — это пытка. Он начинает придумывать поводы, как бы смотаться, а если это не получается, то начинает злиться и нервничать, чего по нему никогда не видно, но я-то знаю.

— По нему, действительно, никогда ничего не видно, — согласилась я.

— Поможешь мне украсить дом? — кивнула назад, намекая на сумки в багажнике, Херин.

— Серьёзно? — внутри меня взорвался фонтан конфетти из восторга, очарования и феерии наивных детских чувств. Я вспомнила своё давнее-давнее детство, когда мы наряжали ёлку, развешивали гирлянды, как я подавала шары, иногда разбивая их, потому что руки тряслись от волнения, ведь украшать праздничное дерево для ребенка настоящее чудо, волшебство, которого он ждет целый год. И я себя опять почувствовала где-то частично ребенком. — Боже, ты не представляешь, как давно я этого не делала и с каким счастьем помогу тебе!

— Вот и здорово! — названная сестра Химчана взяла мою ладонь и накрыла её второй своей. — Потому что этот особняк такой большой, а мне ещё ужин готовить.

Теплые и согревающие чувства наполняли меня от её слов, от всего, что так внезапно должно было произойти в этот вечер. Мне казалось, что я еду домой, к своей семье. Мне было жаль, что Джело не поехал с нами, потому что если бы мы были все вместе, то это было бы верхом совершенства. Уютный и идеальный вечер, когда вокруг все, кого ты любишь, в предпраздничной атмосфере, готовящиеся, веселящиеся, суетящиеся из-за мелких хлопот. Мне хотелось увидеть в этом всём Химчана. Способен ли он, смеясь, подавать елочные игрушки и растягивать мишуру под потолком? Выкинув из головы то, что завтра меня по голове не погладят за самовольный уход с клиентом, но надеясь, что нужная сумма всех успокоит, я откинулась за спинку, прикрыв глаза.

Разувшись и переодевшись в забронированную мною тут пижаму, я обнаружила в зале здоровенную искусственную ёлку, которая почти не отличалась от настоящей, такой была пушистой и красивой. Но разве можно было сомневаться, что в доме Химчана не бывать живой ёлке? Он скорее зарубит лесоруба, чем притащит подобное. Я улыбнулась, в который раз осознав все его плюсы и слабости, которые пока не знала, куда отнести, тоже к плюсам или минусам? Гладкие и вычищенные до полированного блеска полы позволяли мне кататься по ним в тапочках, что меня дико забавляло. Когда нужно было уточнить что-нибудь у Херин, я легко скользила, как на коньках, из зала в кухню и обратно. Включив музыку для улучшения настроения, приплясывая, я под неё пришпиливала гирлянды, нанизывала на ветки хрустальные фигурки, белоснежных ангелов, посыпанных серебряными блестками, игрушечных зверушек и прозрачные шары, внутри которых пересыпался пенопластовый снег.

Ужин был готов и съеден нами, но Химчана всё ещё не было. Херин присоединилась ко мне в приятном труде преображения убранства. Вдвоем мы справлялись споро и успешно, заканчивая с залом и думая, за что взяться следующее: кухню, коридор или какую-нибудь из спален?

— Знаешь, Шилла, — начала девушка новый разговор, после того, как предыдущая тема исчерпала себя, — когда я тебе во всем призналась в прошлый раз, произнесла вслух… А это было впервые, когда я кому-то это рассказала. Так вот, когда я будто услышала себя со стороны, я поняла, что делаю что-то неправильно. — Я переняла из её руки конец очередной гирлянды и протянула её дальше по стене, над телевизором. — Неправильно с моей стороны любить человека, который считает меня сестрой, неправильно замыкаться тут, неправильно вести такой образ жизни, тем самым словно вешая себя ему на шею. Наверное, если бы я ожила и изменилась, то и у него всё пошло иначе. Если бы я стала вполне самостоятельной, чтобы ему не было нужды всегда присматривать за мной… но я веду себя так, как не умеющий контактировать с миром человек. А ведь пара-тройка годков, и мне будет тридцать. Это смешно, да? Я смешна и нелепа — вот о чем я думала всё это время. И я обуза для Химчана.

— Ну, ты что? — я спрыгнула со стула и подошла к ней, не решаясь приобнять или что-нибудь в этом роде. Впрочем, я была рада, что она сама доперла до тех мыслей, которые я о ней думала, что она фигова принцесса, которая пользуется благами, даруемыми ей братом. — Я согласна, что для такой взрослой бабы ты немного инфантильна, так что меняться, конечно, надо. Почему ты не тусуешься, как вся молодежь? Почему избегаешь людей? Я бы сказала, что у вас наследственное, но теперь-то знаю, что вы по крови никто.

— Нет, дело не в генетике, — опустив взгляд, она отошла и села на диван, спрятав лицо в ладони. Я подошла следом. Помолчав, она открыла лицо и взглянула на меня. — Столько лет прошло, а я всё никак не научусь говорить об этом спокойно. Но пора бы, пора… сядь, пожалуйста.

Я послушалась её и устроилась рядом, обхватив подушку и притихнув так, что даже моё дыхание стало едва различимым. Херин встряхнула волосами и, уставившись в одну точку, заговорила:

— Это было много лет назад. Я была совсем молодой, и Химчан тогда ещё учился в университете, будучи ужасно примерным мальчиком с серьёзными планами на будущее. Он мечтал стать лучшим программистом в мире, — она покачала головой, погружаясь в воспоминания, — а я мечтала стать артисткой, из-за чего записалась на одни курсы… что-то вроде агентства для молодых талантов. Мне казалось, что там здорово и все вполне дружелюбны, но, как оказалось, я вызывала ненависть и зависть менее успешных конкуренток, потому что моя карьера почти сложилась, да, к тому же, в меня влюбился парень, в которого все там были влюблены. Мне он тоже нравился, и мы собирались начать встречаться. Но в один день всё переменилось. Вернее, ночь, — Херин опять приложила ладонь к лицу, но на этот раз одну, прикрыв виски. Передохнув, она убрала её и продолжила. — Я возвращалась с очередных занятий, было очень поздно, когда меня встретило восемь парней… они подкараулили меня в переулке и изнасиловали. — Я вздрогнула при этом слове и сжала зубы. Почему-то произошедшее мне показалось кошмарным, в отличие от того, когда я узнала, что Химчан организовал изнасилование Джуси. — Не надеясь на то, что я заговорю, да и вообще, наверное, что выживу, они передали мне привет от тех, кто заплатил им за это — моих соседок по курсам, трех девчонок, с которыми я даже ни разу не поругалась на своей памяти. Они молча возненавидели меня и решили наказать вот таким образом, за то, что я красивее, успешнее и удачливее.

Очередная пауза была более долгой. Слезы будто бы наполнили глаза Херин, но голос не дрожал и она явно уже переборола в себе то горькое и ужасное, что переживала, видно, не один год.

— В переулке меня нашел Химчан… — она почувствовала, что мои глаза полезли из орбит, и всё внутри затряслось, поэтому быстро поглядела в мою сторону и опять отвернулась. Мне словно передалась боль. Не её, но его. — Учитывая, что он до потери сознания боится крови, я не представляю, как он умудрился дотащить найденное до дома… — она яростнее затрясла головой и остановилась. — Я почти полгода находилась в состоянии какого-то беспамятства, я почти обезумела, но в конце концов выкарабкалась. Если бы со мной не было того затяжного помешательства, я бы остановила брата, правда, остановила! Но когда пришла в себя, было поздно. Он нашел одного из опасных типов района — Ти Сола, который помог ему с оружием и деньгами, со всем, чтобы отомстить подонкам, сделавшим это со мной. Он похудел так, что я едва узнала его, он бросил учебу, все… и собственноручно убрал всех восьмерых, а после инсценировал свою смерть, чтобы исчезнуть и стать новым, — Херин, набравшись смелости, обернулась ко мне окончательно, — но из преступного мира обратного хода нет. Он завяз там и уже никогда не стал прежним. Он стал заниматься там чем-то плохим, не знаю, чем, но подозреваю, что убивал… зато разбогател, — девушка обвела пальцем комнату, презрительно хмыкнув, — вот как разбогател, ценой того, что официально признан мертвым, живет по поддельным документам, подвергает себя постоянной опасности, и я вообще не знаю что ещё делает, потому что с тех пор он старается огородить меня от всего, как стеклянным куполом.

Я смотрела на неё и переваривала всё услышанное. Черт, а я зря гнала на неё, что она капризная и избалованная. Она пережила кошмар, после которого чудом выжила, она была не виновата в том, что натолкнулась в жизни на мразей, и она была не виновата в том, что брат любил её так сильно, что положил свою жизнь ради служения ей и спасения её.

— Поэтому я тебе и сказала, что я виновата во всем, — подвела итог она.

— Ты не виновата! — я бросилась вперед и обняла её, чувствуя, что это нужно и ей и мне. — Ты ни в чем не виновата. Теперь я поняла, почему у тебя мужика нет и почему ты такая зашуганная, — я отстранилась и воззрилась в её глаза. Она улыбнулась моей фразе.

— Да уж, после пережитого с мужиками как-то не срослось, — пошутила она, вырываясь из воспоминаний и возвращаясь в настоящее, — хотя мне есть чем похвалиться: за мной ухаживал сам Ти Сол.

— Да ладно?! — подскочила я, услышав необычайную для себя новость. — Врешь?

— Нет, так всё и было, — она смущенно улыбнулась, — не имея возможности открыто посещать родной дом, так как считался умершим, Химчан часто виделся со мной на своей территории, там, где он обитал, пока не купил этот особняк. Ти Сол тоже тогда был не настолько могущественен и крут, поэтому они часто бывали вместе. Я понравилась ему, и за возможность любезничать со мной он перевел Химчана из разряда своих должников в друзья. Но тогда прошло слишком мало времени после изнасилования… мне и смотреть-то на всех мужчин, кроме Хима, было тошно и гадко. Я потерпела несколько месяцев его намеки и флирт, но потом решительно отказала.

— Боже мой, влюбленный Ти Сол! — засмеялась я. Хотя он и сейчас испытывал что-то серьёзное к Сэй, но представить его отшитым и отвергнутым доставляло особое удовольствие.

— Не смейся, он, между прочим, не совсем уж и дерьмо-человек, — не выдержала она, слыша мой заразительный смех, и улыбнулась, — в нём есть кое-что положительное, только найти это очень трудно.

— Да и искать желания не возникает, — мы понимающе переглянулись, — что ж, беседа о любви, во всяком случае, больше уместна в преддверии Рождества. Надо говорить о хорошем. Так, что на счет того, чтобы теперь одуматься и забыть всю прошлую гадость? — я залезла на диван с ногами и запрыгала на нем, олицетворяя легкомысленность и невесомость проблем. — В жизни, помимо плохого, есть и хорошее, надо просто не замечать первое и замечать второе!

— Именно на это я пытаюсь решиться сейчас, — Херин поднялась, не выдержав тряски под собой, но не раздражилась, а, напротив, с умилением наблюдала, как я резвлюсь. — За мной ухаживает один молодой человек. Я переводила ему документацию для иностранных клиентов. Он такой обходительный, умный и внимательный, что я не знаю… может, стоит рискнуть и переломить себя? Стоит дать шанс…

— Стоит-стоит! — закивала я, спрыгнув на пол и бросившись к коробке с разнообразными мелочами, заготовленными для торжества. — За это, я думаю, надо устроить салют! За начало новой жизни.

Схватив три хлопушки, я мигом вернулась на диван и, опять встав на него, приготовилась по очереди дернуть их, дабы ознаменовать возрождение Херин, душой и телом.

— О, нет, Шилла, только не в доме! — замахала она руками. — Химчана бы удар хватил от мусора.

— Мы уберем всё! — весело воскликнула я и хлопнула над головой первой. Выбившиеся струёй конфетти дождем стали осыпаться на меня. Я тут же взяла вторую хлопушку и бабахнула ей над головой Херин. Смеясь, она взвизгнула и подставила ладони, ловя бумажные кружочки. Охватившая меня эйфория просила не останавливаться и, не думая, я вырвала нитку из последней хлопушки, особенно далеко разбросавшей своё содержимое.

— Шилла! — раздалось звонкое и почти громкое восклицание сразу после хлопка. Вжав голову в плечи, я обернулась, стоя на обсыпанном цветными крошками диване. Между колонами, отделявшими зал от коридора, стоял Химчан, прищурив глаза и сунув руки в карманы. У него было такое лицо, что я не знала, обрадоваться его появлению, или бежать за веником, пока он не пристрелил меня на месте.

Какая жалость

Выбор между своими чувствами и желаниями во мне колебался недолго. Оттолкнувшись от дивана, я сиганула через его спинку и быстро пересекла участок пола между мной и Химчаном. Я была безумно рада его видеть, поэтому тут же захотела обнять его, приветствуя. Убраться и подмести всегда успеется. Парень, искренне считая, что приструнил меня или напугал своим окриком, сильно ошибся, поэтому не успел ничего противопоставить моим рукам, обвившим его вокруг торса. Я и сама словно не владела собой. Соскучившись по нему, я не могла остаться вдалеке и просто смотреть на Химчана, я хотела подержаться за него, удостовериться, что он целый и невредимый. А волнения на сей счет не напрасны, учитывая его занятия последних дней.

— Ты приехал! — прижавшись щекой к его груди, промолвила я, прикрыв глаза, и отстранилась назад, чтобы оглядеть его теперь получше. Его руки, хотевшие, наверное, отодвинуть меня, зависли в воздухе по бокам, то опускаясь на десяток сантиметров, то поднимаясь обратно и всё не решаясь взяться за мои плечи и отпихнуться.

— Шилла, перестань, — только и выговорил он, обескураженный куда больше, чем я.

Херин подошла к нам, и когда я, наконец, отпустила Химчана, она поцеловала его в щеку, заодно наклонившись погладить появившихся вместе с ним из прихожей питомцев, сворой закружившихся под нашими ногами. До его появления они все бродили, кто где, а тут собрались. Животные, чувствующие добрые души, явно обожали этого киллера. Вот и думай после этого, ошибаются звери или нет?

— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не… не приближалась ко мне, — поджав губы, посмотрел парень на присевшую девушку и опять на меня. Он, видно, чуть не сказал «приставала», но не стал упоминать об инциденте с поцелуем при приемной сестре.

— Но почему? Ей можно, а мне нет? — с укоризной кивнула я на Херин.

— Она мне родной человек, а ты… — Химчан замялся, никак не показывая свою растерянность, но я знала, что это именно она заставляет его скакать глазами по головам собачек и кошек.

— А я что? Незваная гостья и отброс? — внезапно взбеленилась я. Вот так, значит, до сих пор он ко мне относится? Как к чужой и посторонней, не достойной того, чтобы хотя бы приблизиться к нему? А ведь я думала, что мы с ним подружились. Будто мысля так же, как я, молодой человек покачал головой.

— Нет. Ты… друг.

— Отлично! — обрадовалась я услышанному и улыбнулась. Это уже что-то. — А друзья могут себе такое позволить.

— Я ничего не говорю по поводу того, что ты играешь какую-то маленькую роль в моей жизни… — Химчан осекся, почувствовав, что говорит о чем-то более глобальном, чем хочет подразумевать. — Проблема во мне. Я такой, что не терплю лишних соприкосновений, прорывов на мою территорию. Херин — другое дело.

— Я переведу, — девушка посмотрела на меня с ноткой задетого самолюбия, — я уже давно сама чураюсь людей и вздрагиваю при попытках меня потрогать, поэтому когда я к нему тянусь, то он терпит, чтобы окончательно не закомплексовать меня.

— Это не так, сестренка, — возразил Химчан, взяв её, поднявшуюся и вставшую между нами, за руку. — Терплю я кого угодно, но не тебя. Тебя я люблю, ты же знаешь.

Он сказал это так искренне и по-семейному, что в этот момент я окончательно убедилась, что Херин говорила правду: он не видит в ней никого, кроме сестры. Она для него родная, и этим всё сказано. Именно поэтому она понимала, что её влюбленность в него обречена на провал. Он не переступит воспитанного и внушенного с детства понятия, что он её брат.

— На ужин я, кажется, опоздал? — сменил он тему и мы обе кивнули.

— Я хотела тебе кое-что сообщить, — опомнилась я от первой радости встречи и начала подбирать вступление к речи о Дэниэле и его разговоре с Ти Солом, — это важно.

— Тогда ужин подождет. Извини, Херин, — он пожал её руку и отпустил, посмотрев на меня. — Мы поговорим, но сначала ты уберешь всё, что тут намусорила.

— Что?! — я открыла рот. Вот так всегда с ним! — А это подождать не может? Эти конфетти не размножатся, если полежат друг на друге и на диване немного.

— Убери и поговорим, — поправив серебряные запонки на манжетах, Химчан обошел меня. — Я пока умоюсь с дороги. Надеюсь, ты управишься быстро, потому что я не выношу вида бардака.

— Ты… ты… чистоплюй! — бросила я ему в спину, не в состоянии свести челюсти, так тянуло ещё что-то сказать.

— Я принесу веник и щетку с совком, — сдерживаясь, чтобы не захихикать, заулыбалась Херин. — Я же говорила, Шилла, с ним в этом вопросе лучше не шутить.

Когда я, не без помощи хозяйки дома, выковырнула последнюю бумажку между диванных подушек, под пристальным взглядом стоявшего за спиной, со скрещенными руками на груди Химчаном, он наконец-то отвел меня в кабинет и я ему выложила всё, что произошло со мной в ту ночь. Я ждала, что он заинтересуется этим делом, но первое, что он изрек, касалось другой стороны вопроса:

— Зачем ты влезла в это всё?

— Как зачем? Ти Сол опасен! Он явно злоумышляет против тебя, и задал тебе труднейшую головоломку, явно с целью поставить тебя в тупик. Тебе должен кто-то помогать, — доказывала я, не став говорить снова, что волнуюсь о нём, помня, как при прошлом таком моем признании, он замолчал и опять отдалился от меня.

— И это будешь не ты точно, — Химчан поднялся с кресла, дослушав меня. Я поднялась следом. — Мне не нужна помощь, Шилла. Я и не с такими делами связывался.

— И ты хочешь сказать, что уже напал на след настоящего киллера?

— Нет, — чуть помолчав, признал парень. — Но это не значит, что я не найду его. Я, по крайней мере, знаю примерно, что искать. Я найду свою коллегу по ремеслу из Японии. Я почти уверен, что эта дама замешана.

— Я тоже могу искать её, если бы ты…

— Я не буду замешивать тебя в это! — Химчан направился к двери. — Разговор окончен.

— Подожди! — попыталась я остановить его, но он уже шел по коридору. — Я всё равно не перестану следить за этим!

— Не смей больше лезть в дела Ти Сола, Коула и Дэниэла! — резко притормозил он, развернувшись. — Ты, как обычно, слишком просто всё воспринимаешь. Ты будто в игрушки играешь, а это не игра! Там застрелить могут за один неверный взгляд, и это в лучшем случае. Ты понятия не имеешь, что они — эти люди — могут сделать с теми, кто им не понравится! Они тоже убийцы, насильники, преступники, как я!

— Да, но ты-то замечательный! — не удержавшись, провела я по лацканам его пиджака, но он шлепнул меня по рукам, и я отдернула их.

— Я просто почему-то не могу причинить тебе никакого вреда, понимаешь? Ты составляешь собой редкое и непонятное исключение, которому я не в силах сделать плохо, вот и всё! Это не значит, что ты так же по душе всем тем парням. Скорее всего даже напротив, и они с радостью сделают тебе больно, избавятся от тебя!

— Но я не боюсь! — Он пошел на кухню, не утруждая себя тем, чтобы дослушать. — Я всё прекрасно понимаю, и не по ошибке или недопониманию ввязываюсь, я на самом деле не боюсь и не пугаюсь того, что может случиться со мной. Или ты думаешь, что единственный смельчак и герой на весь Сеул? Фигушки, я тоже не трусиха!

Химчан обжег меня взглядом, призывая замолчать на пороге, потому что за ним была Херин, и при ней мне запрещалось распространяться о ночных проделках её брата.

— А вот и он! — располагающе засияла она, ставя перед молодым человеком тарелку. — Кстати, не знаю, что у вас там за секреты, но я тоже хотела кое-что сказать тебе. Шилле я уже сказала…

Я стала припоминать, что она мне сегодня говорила? Химчан поднял на неё заинтересованные глаза.

— Слушаю.

— Только отнесись с пониманием, а не как обычно, — Херин выдохнула и села напротив него. Видимо, когда-то что-то подобное было, и брат не совсем спокойно и благожелательно относился к узнаваемому. — У меня появился ухажер.

— Правда? — Химчан постарался оставаться безмятежным, но я сбоку видела, как напряглись вены на его висках. Палочки в его руке сумбурно стали сжиматься и разжиматься, вместо того, чтобы приняться за еду. — И кто он?

— Один партнер по работе. Достойный человек, молодой директор фирмы. Очень порядочный: не курит, никогда не слышала от него бранных слов и, кажется, почти не пьет.

— Настораживает. Наверняка подлец, — отрезал сухо Химчан и принялся есть.

— Да ведь ты сам такой же положительный! — засмеялась Херин.

— Именно поэтому и настораживает. Все порядочные на первый взгляд обычно оказываются с такими скелетами в шкафу, что анатомический театр позавидует запасам.

— Но ты не подлец, — встряла я, поправляя его сравнение, — ты крутой и отличный парень.

— Это не повод, чтобы заводить шашни с такими, — он грозно посмотрел на сестру. — Я хочу познакомиться с ним, поговорить с ним, узнать о нём всё.

— Хим, перестань быть столь подозрительным! Ты его напугаешь, — покачала головой Херин. — Причем специально.

— Я не хочу, чтобы рядом с тобой тёрся, кто попало. Особенно, если его легко напугать. Мужчина должен быть таким, что и под дулом пистолета не испугается.

— Может, у неё любовь намечается, а ты тут со своим скептицизмом, — положила я руки на стол и легла на них головой, повернув лицо на Химчана. Он стал жевать медленнее, будто в такт своим тщательным мыслям.

— Не всех можно и нужно любить. Я хочу удостовериться, что человек достоин Херин.

— Ну, если он такой же подлец, как ты, — хохотнула девушка, — так точно достоин.

— Меня любить абсолютно не за что, — окаменело лицо Химчана, побледнев и став каким-то потусторонним.

— Глупо говорить это при двух женщинах, которые тебя любят, — смело и прямо бросила ему в лицо сестра. Я вспыхнула, выпрямившись, будто пойманная с поличным. Я? Люблю? Она имела в виду, что мы обе ему, как сестры? Или… или что она имела в виду?

— Я… я… у меня парень, вообще-то, Херин, — суетливо затеребила я край матерчатой салфетки, свесившийся со стола. Я не могу любить Химчана, потому что люблю Джело! Бывший Красной маской не смотрел на меня. Побросав несколько порций в рот, он быстро поднялся.

— Спасибо, я наелся. Спокойной ночи, — огородившись от нас обеих, будто опять погрузившись в свой скафандр одиночества, молодой человек вышел. Задумавшись над тем, что мы ему не так сказали, я погрустнела и посмотрела на Херин. Она пожала плечами.

— Так было уже пару раз, когда я говорила, что за мной кто-то ухаживает. С заботой он перебарщивает. — Я не могла с этим не согласиться, но мне, задним числом, стало стыдно, что я открестилась от того, что люблю Химчана, как и она. Зачем я вспомнила о Джело? Да ещё вслух. Дура.

Я сидела на кровати и всё думала, думала. Пойти к Химчану и сказать, что он мне дорог, на самом деле? И в кабинете не сказала, что поэтому вмешиваюсь, и на кухне такое отмочила. Даже не зная, что конкретно говорить и о чем с ним общаться, я всё равно хотела идти в его спальню. Тянуло неудержимо. Знать, что он в нескольких метрах от меня, здесь, рядом, и не идти к нему, становилось всё мучительнее. Если сначала он мне всего лишь был интересен, привлекал своей загадочностью, то теперь, зная о нём почти всё, я хотела приблизиться именно к этому человеку, о котором так много стало известно. Эта личность — Личность с большой буквы — покоряла меня каждым своим действием, каждой немногословной фразой, своими слабостями, своей силой. Всем. Я не могла уснуть этой ночью и вряд ли смогу. Его постоянные отдаления от меня, уходы от простых объятий — всё это привязывало к себе ещё больше. В моём мире к физическим контактам относились не просто проще, а проще некуда! И тут это чудо. Я не могла поверить, что испытывая ко мне что-то положительное — а это было очевидно — он не хочет того же, чего хочу я.

В дверь постучали и я, уверенная, что это Херин, подбежала к ней и открыла. В холле горел ночник, а повсюду уже было темно. Дом спал, но передо мной стоял Химчан. Значит, спали только домашние питомцы и хозяйка, а мы, два полуночника, бодрствовали.

— Можно? — Я отступила, впуская его. На нём до сих пор был костюм. Он что, до последнего не переодевается? Меня охватила странная паника, как тогда, когда он заставил поверить, что снял по-настоящему. А в итоге я сосала леденец. И сейчас, ночью, оказавшись с ним один на один возле кровати, я поймала себя на том, что во мне непроизвольно рождаются мечты и желания, которые я ненавижу. Я смотрела на Химчана и представляла, что он пришел, чтобы переспать со мной, трахнуть меня. Я именно мечтала об этом. — Я вряд ли увижусь с тобой на праздники, поэтому хотел подарить тебе кое-что теперь.

— Подарить?! — округлила я засветившиеся глаза. Я опустила их и увидела в его руках небольшую коробочку. — Ты что, купил что-то для меня? О боже!

Я распахнула руки, чтобы прыгнуть ему на шею от радости, но он протянул свои вперед, отдавая мне сюрприз.

— Открой. — Я взяла коробочку, но почти не видела её. Для меня огромным счастьем было уже то, что он думал обо мне, что он купил мне подарок! Это значило много. Для меня, по крайней мере. — Надеюсь, тебе понравится.

Фраза его прозвучала фальшиво. Не в смысле неискренне, а как неверно взятая нота, даже целый аккорд. Он никогда не говорил ничего подобного — это было ясно. Никогда не дарил ничего девушкам, не ухаживал за ними, не знал, как правильно подойти, но, для первого раза, Химчан держался молодцом. Я улыбнулась и сняла крышку, заглянув внутрь.

— Вау! — воскликнула я, увидев брошь в виде золотой шиншиллы. Она была не большой, но достаточно массивной, объемной, с двумя черными глазками из полудрагоценных камней. — Наверное, дорогая?

— Безделушка, — отвел в сторону лицо Химчан, осматривая комнату. — Только обещай, что всегда её будешь носить. Постоянно, что бы ни надела.

— Это для тебя так важно? Обещаю, — приятно поразилась я, вынимая из мягкой подстилки украшение. Он хочет, чтобы я всегда ходила в его подарке? Черт, да в нем живет романтик и… собственник? Я опустила напрягшиеся брови. И льстит и подозрительно одновременно. — Застегни на мне сам.

Я протянула ему золотую шиншиллу, хотя стояла в пижаме, и пристегивать надо было к простой хлопковой рубашке.

— Ну, в ванную с собой можешь не тащить, — пробормотал он, пригнувшись и прищурившись, чтобы застегнуть на воротнике замок броши. Вытащил уже, видимо, линзы. — Не манту, конечно, но мочить не надо.

— А то металл окислится? — предположила я, хотя вроде как что-то слышала о том, что золоту от воды ничего не бывает. Разве что это подделка с позолотой? В самом деле, не станет же он на меня большие деньги тратить.

— Нет, шиншилла захлебнется и коротнет, — тщательно пристроив побрякушку на мне, оглядел её Химчан, будто она что-то должна была ему сказать.

— Коротнет? — не поняла я, наслаждаясь его таким близким присутствием рядом с собой.

— Шучу. — Ах, ну да, всегда стоило помнить, что отсутствие улыбки — это не показатель серьёзности у этого Крутого мужика. Он вполне мог быть сейчас в веселом расположении духа.

— Хим, — он хотел отойти, но я поймала его за кисть. Посмотрев вокруг себя, словно за нами шпионили, он, превозмогая желание вырваться, остановился и замер. — Я тоже хочу сделать тебе подарок, но что я могу? Ты же…

— Мне ничего не нужно взамен! — с тихим рыком проворчал он, не столько злясь, сколько устав от повторений.

— Нет, ты не понимаешь! — я потянула его на себя. Он не поддался. — Сколько раз говорить, что меня унижает это? Я не привыкла получать, ничего не давая взамен. Либо возьми что-то, либо ничего не дари мне! А дать я могу только одно, и ты знаешь что!

— И ты знаешь, что я это не возьму. — подняв мою руку под свой взор, он посмотрел на неё, очень маленькую в его ладони. — Нет, ты мне не противна, я не презираю тебя и не испытываю отвращения, скорее я начну его испытывать к себе, если займусь сексом с такой крохотной несовершеннолетней девочкой, да ещё какими-то изощренными методами.

— Этот пункт вычеркиваем, — я вырвала свою руку и, наперев на него, прижала его к двери комнаты спиной, положив свои ладони на грудь. — Я займусь с тобой обычным, нормальным сексом! Так тебе будет проще?

— А… — сглотнув ком в горле, Химчан положил руки на мои плечи, придерживая, чтобы я не полезла за дальнейшим. — Как же твой парень? Ты же ему верность хранишь…

— И буду хранить дальше, но тебе я дам это, только скажи, что ты хочешь, что я тебе нравлюсь! Иначе я не понимаю, зачем ты всё это делаешь? Если ты скажешь о жалости, то я возненавижу тебя! Только посмей!

— Шилла! — Химчан в упор смотрел на меня своим близоруким прищуром и медленно водил головой из стороны в сторону. — Лучше ненавидь меня. Да, так будет правильнее. Не подбивай меня на интимные отношения с тобой! Я хочу быть лучше, но если моя положительность втягивает тебя в темные дела и заставляет рисковать собой — я буду плохим, чтобы не вызывать никаких желаний. Если это отвернет твои симпатии от меня, то слушай: я делаю это из жалости!

Я размахнулась и ударила его по лицу, стиснув зубы. Это было больно. Нет, не ему от пощечины, а мне от его слов. Почему он так настойчиво отвергает меня? Пихнув его в грудь и стукнув ногой по коленке, я затопала, отойдя.

— Почему, почему?! — слез он моих не дождется. Никто не дождется. Я схватилась за брошь, собираясь сорвать её, но он быстро приблизился и положил свою руку поверх моей.

— Ты обещала никогда не снимать. Разве слово Шиллы не закон? — зыркнув на него с обещанной помимо этого ненавистью, я разомкнула пальцы.

— Хорошо, но тогда немедленно отвези меня на работу! Я не останусь ни на минуту в доме, где меня принимают за приживалку и оборванку, где унижают моё достоинство! У меня есть гордость, хочется тебе этого или нет! — прокричала я ему в лицо и принялась, при нем, снимать с себя пижаму, чтобы одеться в свои вещи. Сдернув с себя рубашку и штаны, я осталась в одних стрингах и взялась за перестегивание броши на блузку, которую собиралась натянуть. Пыхтя и злобно дергаясь, я бросила взгляд через плечо. Химчан стоял, как святой Себастьян у столба, пронзенный стрелами. Явно пригвожденный видимой картиной, на лице он изображал святую муку. Его плохо видящие глаза всё же были не слепыми, и едва ли не голую девушку он различить был в силах. — Что пялишься? Сам отказался! Вот и жалей, давай, дальше. Себя, правой рукой.

Я склонилась над стулом в поиске колготок и только заметила, что они упали под него, как почувствовала хватку на плечах, и резкое движение вертушкой отбросило меня на кровать. Тряхнув головой, я уставилась на Химчана, дрожащего, но забравшегося следом. Его губы что-то шептали и, мне показалось, что это было что-то вроде молитвы. Он конкретно переставал владеть собой, но его бешеный и бесноватый взгляд не испугал меня, а заворожил. Схватив меня за подбородок, он возвел моё лицо вверх, подставив губы под удобный для поцелуя угол. Впившись в них взглядом, Химчан маниакально изучал их, прицениваясь, но, простояв надо мной на четвереньках несколько секунд, он оттолкнулся и бросился к выходу.

— Одевайся, я жду тебя в гараже, у машины, — голосом, не изменившим ему, успокаивающимся, но отголосками похожим на одержимого, кинул он и вышел.

Мы полдороги молчали, и я бы желала выдержать до конца, но разве я могла? Для меня тишина — это отдельный вид наказания. Да и, к тому же, я была очень отходчивым человеком. Уже въехав в Сеул я жалела, что попросилась из особняка Херин и Химчана прочь. На разведенный нами скандал девушка вышла из своей спальни и спросила, куда мы собираемся, но мы тогда ещё молчали, ничего ей не объяснив. Взволнованная, она запереживала, но пока мы возились с отъездом, до неё дошло, что мы поругались. Незаметно от брата, она сунула мне в карман свою визитку и, пожав руку, шепнула на ухо, чтобы я была терпеливее с Химчаном, потому что он невыносим, но с этим ничего не поделать. Это я уже поняла, когда он, сорвавшись на какие-то мгновения, видимо, уже не мог простить себе этого и не хотел говорить со мной.

— И что, мы теперь враги на всю оставшуюся жизнь? — обратилась к нему я. Он игнорировал, как и предыдущие четыре мои вопроса ни о чем. — А, знаешь что? Можешь втаптывать меня в грязь таким своим отношением, сколько твоей душе угодно…

— Я не втаптываю тебя в грязь, — перебил он. Я сделала вид, что не обратила внимание.

— Ты же, верно, думаешь, что имеешь право делать другим людям больно? Не спорю, что твоё дело чем-то полезно. Бывшее дело. Но, должна заметить, профессия киллера научила тебя убивать людей безнаказанно. В том числе морально. Ты этого добиваешься? Чтобы я стала разбитой и жалкой?

— Ты ничего не понимаешь. Это для твоего же блага!

— Для моего блага я должна знать, что меня невозможно полюбить, а можно только жалеть? Для моего блага я должна тебя ненавидеть? Иди ты в жопу, Химчан! — крикнула ему чуть ли не в ухо я. — Я сама знаю, что и как мне лучше. И ненавидеть тебя не начну. Думаешь, я не могу ответить тем же? Знаешь, почему я не буду тебя ненавидеть? Потому что мне тебя тоже жалко!

Едва я договорила, как он, нажав на газ до предела, вцепился в руль с такой силой, что его пальцы стали мертвенно бледными. Я почувствовала, как в нем что-то изменилось, и уже потом всмотрелась в его лицо. На его глазах выступили застывшие слезы. Химчан… вот-вот заплачет? Я не верила увиденному. Он в миг превратился из того всезнающего и дерзкого гангстера в хрупкого и беззащитного.

— Хим… Хим, ты чего? Я… — я протянула только к нему руку, как он хлестко ударил по ней, ничего не отвечая. — Да что с тобой? Что я не так сказала? Я ведь повторила твои же слова!

Но он стал недостижим для меня. Он отгородился невидимой стеной. Он не заплакал, его лицо не изменилось, но эта влага, вставшая в глазах, причинила мне ещё большую боль, чем его слова о жалости ко мне. Мы доехали до клуба, всё оставшееся время проведя под мои попытки вызвать его на разговор снова. Химчан не реагировал больше.

Выскочив с водительского места и не дожидаясь меня, он нашел Серина и подошел к нему. Я догнала его, пока он отсчитывал деньги за те часы, что я отсутствовала. Его нервные пальцы не попадали купюрами в руки Серина, а тот стоял, не наклоняясь, будто нагибаться за деньгами было ниже его достоинства. Я подошла и тоже не могла заставить себя начать елозить по земле, в поиске оброненной платы. Опомнившаяся рядом Юла спасла нас, присев на корточки и подбирая всё, что летело из кошелька Химчана. Достав ещё две крупные бумажки, он кинул их туда же.

— А это ещё за пару часов… — парень обернулся в ту сторону, где стояли Джуси и Хаяна. Ткнув на последнюю пальцем, он поманил её к себе. — Вот с этой! Иди сюда, едем.

— Хим! — вскрикнула я, не веря, что он снимает проститутку. Да ещё из недружественной мне компании. Хаяна быстро подошла и послушно направилась в его автомобиль, который только что покинула я. Меня затрясло. — Хим!

— Попробуй теперь меня жалеть, — ядовито прошептал он уходя и отвернулся, уезжая со снятой девушкой. Не со мной.

Всегда рядом

Стерпев насмешки конкурентных товарок о том, как я так плохо обслуживаю клиентов, что после меня им приходится перезаказывать девицу на ночь, я едва продержалась до конца ночи, когда смогла добраться домой и, пройдя в нашу комнату, плюхнуться на пол рядом с кроватью. У меня не было сил ни на что. Даже на сон. Я и так, словно спала, потому что не могла поверить в происходящее. Химчан снял Хаяну и уехал с ней. Я видела, как его машина вернулась где-то час спустя и оттуда вышла самодовольная шлюха, всем своим видом насмехавшаяся надо мной. Она что-то говорила мне, о чем-то говорила с Джуси, громко и внятно, но я не слышала, будто уши ватой заложило. Все мои попытки пробудить в нем мужчину были отвергнуты, а другую он взял и трахнул. Я была разбита. Никогда ещё так я не сомневалась в своем профессионализме, как сейчас. Да к черту профессионализм! Это прикрытие чувствительного места. И болело оно потому, что было ранено любовью. Я ревновала Химчана — вот что было ужасно! Друга, клиента, знакомого, убийцу и странного до крайности человека. Ревновала и сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, оставляя на них красные полумесяцы. Он ведь был мне никто! Я даже не думала никогда о том, что нас что-то может связать и уж тем более, до сих пор было бы абсурдным приписывать нам роман, отношения. Я должна ревновать Джело, если что, но не Химчана, нет!

Я сидела уже не меньше часа вот так, на полу, не раздеваясь и не умываясь, лишь сняв обувь при входе. Глаза уставились на сползший угол простыни и на её белом фоне воспроизводили, как Химчан усаживается в свою машину с Хаяной. Было уже плевать на его жалость ко мне. Вся наша ссора испарилась, упорхнула перелетной птицей в дальние края, а обида за измену — да-да, именно измену мне, — осталась. Как он мог? Как?! Джело пошевелился и, проснувшись до будильника, перевернулся, открыв глаза и заметив меня, сидящую на месте, где прежде находилась раскладушка Джейды. Тихо прочистив горло, он сонно потер веки и подполз к краю постели.

— Ты чего спать не идешь?

— Джело… — перебирая кончики пальцев, я облизнулась и, ухватившись за серёжку, потянула её слегка, будя себя от транса, в который впала. Я не знала, что с собой делать, но я никогда не врала своему парню и не имела желания обманывать его. — Джело, я влюбилась.

Он распахнул глаза шире и подполз до самого конца, притянув с собой подушку под подбородок и свесив длинные руки к полу. Подождав от меня уточнений или смеха с заявлением, что я пошутила, он ничего не дождался.

— В кого? — тихо, пока ещё без каких-либо значительных примесей эмоций, спросил он.

— В Химчана. Того моего странного клиента. — Мы смотрели друг другу в глаза. В его очах не было упрека, в моих не было стыда за то, что я говорила. В моих была просьба о помощи, мольба о совете, а в его было волнение и беспокойство, зарождающаяся боль. — Что мне делать?

Джело отодвинул подушку и, в трусах и в майке, спустился ко мне, сев рядом, в такую же позу с согнутыми коленями, положенными на них руками и спиной к стене. Мы оказались плечом к плечу.

— Ты хочешь уйти к нему? — задал главный вопрос он, и я словно ощутила живительный поток кислорода.

— С ума сошел?! — я пхнула его в бок. — Я от тебя никуда! И не надейся!

— Но ты же сказала, что… — начал он, пытаясь понять до конца.

— Да, я его полюбила, но я не разлюбила от того тебя! — я положила голову ему на плечо, уткнувшись лбом и закрыв глаза. — Я люблю тебя, Джело. Правда-правда. Очень сильно. Но я постоянно думаю о нем. Сегодня он снял другую проститутку, и мне так тошно стало, так обидно! Ведь у меня с ним до сих пор ничего не было! И мне за это тоже обидно. Почему он меня не хочет?

Я подняла лицо и посмотрела на Джело впритык. Он смотрел с такой нежностью и наивностью, что я поняла: моя честность не испортила наших отношений. Он был благодарен за правду, но испуган от того, что я разделила своё сердце на две части. Схватив его ладонь, я поцеловала её с тыльной стороны.

— Я ужасная, ужасная! Но ничего не могу поделать с дурацкими мыслями! Химчан всё время в моей голове. Мысленно я тебе сегодня почти изменила, но я не хочу! Да и он не хочет…

— Дурак, наверное, — Джело обнял меня и прижал к себе, выпрямив ноги, чтобы не мешать мне прислониться к нему теснее. В его объятиях я почувствовала себя увереннее. — Он к тебе плохо относится?

— Нет, ты что! Он хороший, но… — я крепче прижалась к нему, обхватив руками вокруг талии, — он только деньгами меня снабжать и готов. Ему на всё остальное вообще всё равно. Словно я бездомная кошка, которую главное накормить и она будет счастлива.

— Шилл, — я затихла со своими мыслями и лишь промычала «м?», — а может, тебе бы с ним хорошо было? Он тебе всё дать может, купить, содержать, а я что? Ты, если любишь его сильно… и тебе с ним будет лучше…

— Ты что, дурак? — выпрямилась я и стукнула его по плечу. — Ты сам, может, разлюбил меня, и сбагрить хочешь?!

— Шилла! — воскликнул он и схватил меня в объятья, стиснув так, что трудно дышать. За секунду я успела увидеть страдание на его лице и боль от того, что наша давняя и такая чистая любовь содрогнулась. В ней появилась третья сторона и теперь, когда он душил меня в ласковых и не желающих терять руках, едва не всхлипывая, я ощутила ту муку, которая сразу же начала терзать его, но которую он не хотел показывать. — Да разве я могу разлюбить тебя? Ты же единственная, для кого я на всё готов. Даже учиться! Шилла, просто я не хочу, что б ты из-за меня несчастная была. Если ты можешь быть счастливее, ты лови шанс, испытай удачу, обо мне не думай…

— Замолчи, замолчи, дурак! — злилась я, и ругалась на него, чтобы самой не сорваться. Слезы в глазах Химчана, всхлипы Джело, не хватало ещё и мне тут кукситься. — Какое мне без тебя счастье? Я ведь тоже если и хочу денег, то только для нас! Что бы я ни думала о Химчане, что бы ни испытывала к нему, это никак не изменит того, что я люблю тебя! Тебя!

Я взяла его лицо в свои ладони и начала покрывать поцелуями. Хватаясь за них, он отвечал мне и всё сильнее погружался в ласки, стараясь выбросить из головы то, что мы друг другу наговорили. Конечно, это всё никуда не денется и останется в нашей памяти, мы ещё не раз вспомним это и будем обсуждать, но сейчас, первый шок нужно было отложить в сторону, заслонить любовью и мы опустились на пол полностью. Я легла на лопатки, подставляя своё тело для поцелуев, становящихся всё более частыми по мере того, как Джело раздевал меня. Разводя ноги, я с радостью впускала его в себя, чувствуя удовольствие и что-то гораздо большее; мы никогда не соединялись только физически. Каждый раз мы погружались словно в сознание друг друга и сливались воедино, не испытывая никакого дискомфорта или стеснения. Все позы менялись, перетекая одна в другую, так гармонично и слажено, будто мы действовали одним организмом. Его худощавое тело мягко соприкасалось с моими миниатюрными, но округлыми формами. Переплетая пальцы с пальцами, мы закончили спонтанный и надрывный секс, скрутившись в один клубок. Нам так не хотелось размыкаться и расставаться, что Джело даже пропустил первый урок и ушел лишь ко второму.

Оставшись одна, я забралась на кровать и, откинувшись без сил на подушку, подумала: а что, если просто больше никогда не видеть Химчана? Это не так-то сложно. Я забуду его. Не возненавижу, как он хотел, а просто забуду. Но это, наверное, тоже его устроит. А если хотеть, чтобы тебя забыли, то зачем дарить что-то с уточнением, чтобы это никогда не снималось? Он просто хотел, чтобы я держалась подальше от него и его дел из-за опасностей, преследующих его. И этим он тоже проявлял заботу. Из простой жалости? Химчан, ну почему ты не скажешь, что я нравлюсь тебе? Это не может быть моим самообманом! Это так, должно быть так! Поймав себя на том, что опять думаю не о своем молодом человеке, я накрыла голову второй подушкой и постаралась уснуть.

Проснувшись, я сходила в душ и, вернувшись в комнату, стала прибираться. Не знаю зачем. Наверное от Химчана заразу подхватила. Сидя в одном халате, я машинально приколола к нему брошь. Потом достала из кармана куртки визитку Херин и задумалась, а не позвонить ли ей и не спросить, как там её братец? Неужели он в правду переспал с Хаяной? Да нет, откуда Херин знать о таких подробностях. Но мне нужно было выговориться кому-нибудь. Я позвонила Джейде и договорилась с ней о встрече на нейтральной территории. В съемную для неё квартиру Коул ей приводить никого не разрешал, как выяснилось, и за этим строго следит консьерж.

Посидев в кафе и рассказав каждая о своих проблемах, мы с подругой разошлись. Она что-то не выглядела довольной и, хотя утверждала, что жаловаться ей не на что, я подозревала, что она страдает по отсутствию Санха. Но Джейда не спрашивала о нем. А я сама и подавно боялась заговорить о нем. Я не знала теперь, как он и где, что же я скажу? Девушка заплатила по счету и ушла, в модном пальто и дорогих сапожках. В деньгах у неё недостатка не было. Я вышла на улицу и выдохнула молочный пар. Вечером на работу, а завтра выходной. Ти Сол, несмотря на всю свою жестокость и бесчеловечность, был странно верующим и в Сочельник отпускал всех по домам, не заставляя работать. Впрочем, бизнес-логика тут тоже присутствовала; накануне Рождества никто почти не ходил по злачным заведениям, не снимал путан. Торчать у клуба было пустым делом. Так что завтра был очень хороший день. Мало того, что отдых, так ещё к нам и Энтони переезжал. А новоселье — всегда веселье. Кто-то подхватил меня под локоть, пока я загляделась в небо. Вздрогнув, я посмотрела в бок и увидела Дэниэла Бана.

— Тихо и не привлекай внимания. Пошли в мою машину. — Через куртку, под ребра, мне что-то упиралось и я, подозревая, что это оружие, не могла сказать ничего против. Я была в полном недоумении, зачем этот паршивец оказался тут и что ему от меня нужно?

— Чего ты хочешь? — спокойно, по возможности, спросила я.

— Садись, и всё узнаешь. — Его тачка оказалась припаркована совсем рядом и, когда я опустилась на пассажирское сиденье, он сел за руль и запер машину. — Пока я отъезжаю за угол, я бы хотел, чтобы ты всё-таки начала рассказ…

— Какой? О чем? — закатила я глаза, продолжая делать вид, что не понимаю, что ему от меня нужно?

— Как это о чем? — Дэниэл борзо улыбнулся. — Ты встречаешься с любовницей Чона Коула, очень опасного типа…

— Она моя давняя подруга и, к твоему сведению, любовницей его стала совсем недавно, а до этого была моей напарницей-проституткой, — хмыкнула я.

— Допустим. Это я знаю, — парень припарковался в темном переулке, где не было ни души, — а что насчет вчерашней встречи? Тоже подруга?

— Какой встречи? — холодок пробежал по спине, вверх по позвоночнику, и мне стало труднее держать себя в руках.

— С некой Херин. — Я едва не подавилась своим языком, слушая его. Мои пальцы впились в мои ляжки. — Состоятельная привлекательная молодая леди, проживающая в одиночестве в загородном коттедже. Работает переводчиком, за нелегальщиной не замечена. Единственный ребенок в семье, после смерти брата. Вроде бы, ничего подозрительного, но меня смущают две вещи: что тебя, маленькую шлюшку, может связывать с образованной и интеллигентной девушкой на десять лет тебя старше? И второе: как так вышло, что она живет рядом с местом, где произошло одно из преступлений Красной маски? Не знаешь?

— Я о ней знаю не больше, чем ты, — я пожала плечами, сочиняя правдивую историю знакомства на ходу, — в общем-то, кроме того, что ты рассказал, я больше ничего и не знаю, даже не знала, что Красная маска промышлял где-то неподалеку от того места.

— Серьёзно? — он недоверчиво хмыкнул. — Да, он изнасиловал там дочь одного влиятельного человека. Впрочем, что это я? Почему же он — нас там было одиннадцать. И я хорошо знаю то место.

— Что?! — изумилась я. — Но ты же… ты же легавый!

— И что же? Это была спецоперация, к сожалению, не давшая конечных результатов, но я узнал тогда многих негодяев, — он достал из кармана пистолет, поигрывая им, — и ради дела я могу и не такое учинить. Так, что тебя связывает с этой Херин и что она скрывает? Я не мог поехать вчера через поле — вы бы меня заметили. Но я и без того пробил адрес, ведь дом оформлен на её имя.

— Меня с ней связывает мимолетное знакомство, а секретов её я знать не могу, — прижалась я к дверце, начав побаиваться близости оружия. Слава богу, значит он не видел вчера приезд Химчана!

— Мимолетное знакомство, говоришь? — Дэниэл подался вперед, ко мне. — Поэтому она так радостно тебя приветствует и везет к себе в гости? Что-то не похоже на поверхностное приятельство. И, что насчет того, что её тоже когда-то изнасиловали, м? Дело большой давности, ещё до существования Красной маски, но какие-то странные повсюду совпадения. Я бы готов был поверить в то, что Красная маска баба, если бы своими глазами не видел, как он ебётся.

— Страпон и всё такое, — нервно хихикнула я, далекая от настоящего веселья.

— Ну да, я бы прям-таки спутал, — куда естественнее хохотнул прокурорский сын. Из его рукава выпал нож, прямо в его ладонь. Он прислонил лезвие к моей щеке, проведя по ней. — Так что насчет честного разговора?

— Я могу лишь подтвердить то, что ты мне сказал. Это всё Херин мне говорила. Но больше я ничего не знаю, — я насторожилась, переживая за то, что ещё мог раскопать за этот день Дэниэл. Какой же он пронырливый!

— Не хотелось бы отрезать тебе пальцы, — он ткнул ножом в один из них, порезав. Я взвизгнула. — Но ты не хочешь оставить мне выбора, я правильно понимаю?

— Да что ты хочешь от меня? — он ткнул сильнее, уже во второй палец. Я стиснула зубы, посмотрев на то, как из меня полилась кровь. — Я ничего не знаю о Красной маске!

— А если лучше подумать? — Дэниэл с силой ударил ножом в центр моей ладони. Я закричала, хотя это всё ещё была не тяжелая рана. Пока. Всхлипнув, я постаралась вырвать свою руку из его, но с его хваткой мне было невозможно состязаться. — Мне продолжать?

— Дэниэл, пожалуйста! — он надрезал мне ещё один палец, но я собралась с силами и, зажмурившись, вытерпела. — Как тебе не стыдно, большому дяде, тягаться с такой маленькой мной?!

— Ты легко можешь восстановить справедливость, выдав мне всё, что ты знаешь.

— Я ничего не знаю! — он вложил лезвие в мою ладонь и сжал на нем мои пальцы, давя своим кулаком поверх. Боль всё усиливалась и по моей руке хлестала кровь. Я не выдам Химчана, пусть катится ко всем чертям! — Урод!

— Засунуть тебе этот нож ещё куда-нибудь? — Дэниэл отпустил мою руку, и я прижала её к себе, изрезанную и кровоточащую. — Чем продолжим? Задницей?

Он схватил меня за шкирку и попытался перевернуть на живот, но я дико забрыкалась, производя истерический визг и ор. Толкнув меня и ударив, парень прижал меня к сиденью, сомкнув освобожденную от пистолета руку вокруг моего горла. Нож опасно блуждал в области моего паха. Если он попытается проткнуть меня где-нибудь там, я уже вряд ли буду такой стойкой и выносливой. Но я должна вынести всё!

— Ну что? — замки на дверях машины щелкнули, прервав его. Дэниэл удивленно посмотрел на дверцы. Приотпустив меня, он нажал на кнопку закрытия ещё раз. Вернув руку на мою шею, он опять удивленно увидел, как дверцы щелкнули. — Что за черт?

Он нажал ещё раз — дверцы опять открылись. Поняв, что что-то здесь не то, он хотел потянуться за револьвером, но в этот момент я увидела, как позади его спины открывается окно рядом с водительским сиденьем, почти бесшумное, оно всё же привлекло его внимание. Обернувшись, он отпустил меня и я приподнялась. В открывшемся окне возникло дуло пистолета, уставившееся прямо Дэниэлу между глаз. Мы оба, находясь в машине, проследили вдоль руки, держащей оружие, до лица и ахнули. На улице стоял человек, одетый во все черное, с черным капюшоном на голове и лишь одним ярким акцентом — красной маской на лице, закрывавшей всё, помимо губ и подбородка. Я видела, что они принадлежат Химчану, но даже мне стало страшно от этого его облика. Застывший, как маньяк из триллера, он держал на прицеле юриста, не смевшего пошевелиться, как ещё пять минут назад я.

— Ты меня ищешь? — сказал голос, который я не могла узнать. Я никогда не слышала, чтобы Химчан говорил так. Это было актерское мастерство высшего уровня. Он был настоящий хамелеон, так что я даже растерялась, а он ли это?

— Бля… — выдохнул Дэниэл, не веря своим глазам и тому, что жертва стала охотником, и он проиграл.

Пленник

— Выходи из машины, — велел Красная маска, не отводя дула от прокурорского сына, — и подними руки вверх и вперед. Медленно, не дергаясь. Ты же не хочешь умереть, даже не поняв, что произошло?

Дэниэл, всматриваясь в того, за кем охотился и в чью смерть не верил, вылез из машины и, едва успев ступить на землю, получил пулю в правую ладонь, силой попадания в руку тотчас отброшенный назад. Вскрикнув хрипато от неожиданности, он схватился другой рукой за раненную. Я посмотрела на свою истерзанную правую кисть и на Химчана, непроницаемо продолжавшего держать врага под прицелом. Что это — месть за меня? Я выбралась из тачки и обежала автомобиль, чтобы встать рядом с защитником. Приходя в себя, Дэниэл растянулся в улыбке, перебарывая боль. Видимо привык ко всякому. Он тоже сравнил свою и мои раны.

— Черт, Зорро, извини, я не знал, что это твоя возлюбленная. Впрочем, удачно на неё попал, раз это заставило тебя высунуться. — Химчан поморщился, что я угадала по дернувшимся губам. Я думала, что ему не понравилась речь юриста, но потом заметила, что он бросил взгляд на кровь, текшую по моему запястью, и стал бледнеть.

— Найди аптечку и забинтуй себя, пожалуйста, — прошептал он сдавленно себе под нос. — Хотя, погоди…

Уже рванув к багажнику, я остановилась.

— У него в салоне должны быть наручники. Найди и закуй его. — Кивнув, я полезла обыскивать всё внутри. Я оставляла кровавые следы, но мне было плевать на чистоту сидений этого негодяя. Я была уверена, что даже Химчан бы простил мне подобную небрежность.

Пока я рылась в бардачке, Дэниэл продолжал посмеиваться, храбрясь и вальяжно прислонившись к капоту.

— Подумать только, а ведь мы были по одну сторону с тобой два года назад… воистину, пути Господни неисповедимы, — он попросил разрешения достать платок из наружного кармана, что Химчан позволил ему сделать крайне аккуратно. Достав белый лоскут, он приложил его к руке, останавливая кровотечение.

— Нашла! — я вылезла из-под водительского сидения, крутя в руке железные браслеты, скрепленные прочной цепью.

— Заведи руки за спину, — скомандовал Красная маска и его антагонисту больше ничего не оставалось. Я защелкнула капкан на запястьях, и повязала выпачканный платок вокруг ладони. Хоть он и сделал мне больно и хотел убить меня, я посчитала это разумным жестом. Если Химчан не убивает его, значит, зачем-то он нам ещё нужен, значит, о нем можно проявить заботу, пускай и крошечную.

Красная маска сорвал с себя черный шарф и, развернув к себе Дэниэла спиной, завязал ему глаза. На свою беду, Дэниэл сам выбрал этот безлюдный переулок, и никто не мог прийти к нему на помощь, никто не мог видеть, что происходит и мы могли даже порвать его на части. Прихватив парня за шкирку кожаной куртки, Химчан потащил его, толкая, вперед, ещё дальше от улицы, на которой кто-то мог быть. Он кивнул мне, призывая следовать за ним. Я поморосила по скользкому тротуару и вскоре мы оказались у черной машины бывшего киллера. Открыв багажник, он достал свою аптечку и сунул мне её в руки, пихнув Дэниэла в черную пустоту багажного отделения.

— Залазь.

— Хочешь пристрелить меня за городом? — ухмыльнулся парень, поняв, не видя, что происходит. — И я, по-твоему, должен послушно идти на заклание?

— А у тебя есть выбор? — Химчан помялся и, набрав в легкие воздуха, ударил Дэниэла в солнечное сплетение, отчего тот согнулся пополам, едва не сев на задний бампер. Лишенный свободы движений и на секунду обезвреженный ударом, юрист оказался не трудной добычей, которую Красная маска затолкал в багажник своего автомобиля, захлопнув его. Убедившись, что закрыто надежно, Химчан убрал револьвер за пазуху и пошел к водительскому месту. — Ты идешь? Тут замотаешь, только мне не тычь.

— Одну минуту! — мне оставалось совсем недолго и я, залепив всё пластырями и туго обмотав покалеченные пальцы, захлопнула аптечку и быстро плюхнулась на сиденье рядом с Химчаном. — Я всё.

Он сидел молча, не заводясь, в такой растерянности, будто понятия не имел, что делать дальше.

— Чего ты ждешь? — молодой человек поджал губы, насупившись. — Поехали, грохнешь его где-нибудь!

— Грохнуть? — Химчан встрепенулся, достав опять оружие и начав совать его мне. — На, держи! Ты сама можешь это сделать? Нет, мне не трудно и, поверь, я даже глазом не моргну, но сколько можно, Шилла? Я хочу изменить свою жизнь, перечеркнуть прошлое! Я поклялся сам себе, что никогда больше не убью ни одного человека! Я завязал, я больше не убийца, я не хочу им быть, как бы мне не было всё равно на всех этих людей. Даже если я ненавижу и презираю их! Я не хочу убивать, потому что… потому что когда я увлекаюсь этим, то мне это начинает нравиться, понимаешь? Я вхожу во вкус и становлюсь чудовищем, бездушным монстром, я тогда могу убить вообще кого угодно! Я не хочу этого больше, не хочу… — залепетал еле слышно под конец он и положил голову на руки, схлестнувшиеся на руле. Выслушав его тираду, я некоторое время таилась, вникая в то, что он сказал и проникаясь его краткой исповедью. Я старалась понять его и понимала. Представляя, какое раздвоение внутри него происходит, я положила здоровую ладонь ему на плечо. Иногда во мне просыпалось что-то такое же, когда тошнило от клиентов и хотелось бросить проституцию, когда страшно становилось от того, с какой легкостью я отдаюсь кому угодно. Хотелось вернуть себе щепетильность, важничанье перед противоположным полом и право брезгливости. Аналогичное, но другое, испытывал сейчас Химчан. Он играл со смертью, и тут стоял вопрос не гордости, а живой души. Душ, его собственной и жертв.

— Тогда как же быть? — промямлила я как можно безобиднее. Он не стряхивал моё прикосновение, и я боялась дышать, чтобы это продолжалось.

— Не знаю, Шилла, не знаю… стоит начать, и мне по кайфу становится причинять боль, видеть страдания… если, конечно, до этого кто-то посмел задеть меня или близкого мне человека, — Химчан выпрямился, сорвав маску с лица и посмотрев на меня. — Знаешь, что я хочу сделать с этим уродом за твою руку? Я его хочу порезать на лоскуты и каждый поджарить! И я чувствую, как во мне закипает это всё, как я едва управляю собой….

— Тише, тише! — стала приговаривать я, понимая, что шутки давно неуместны. Та самая Красная маска — это не просто роль Химчана, это некое его альтер-эго, и оно может проснуться вне зависимости от него, как мистер Хайд в докторе Джекиле. Вернее, будит он его в себе специально, а вот присмирить его уже трудно. — Забудь про Дэниэла, мне уже даже не больно. Рука заживет.

— Рука — да, — Химчан агрессивно затыкал указательным пальцем в свой висок, — а вот здесь всё останется, и ничего отсюда никуда не денется! Как не делась окровавленная Херин, когда я нашел её… она рассказывала тебе, ведь так?

— Да… — тихо подтвердила я. Мне было до того страшно за него и обидно, что я даже не задавалась вопросом, откуда он тут взялся и как смог так вовремя спасти меня? Я лишь смотрела, как передо мной крошится оболочка ледяного и искусственного Химчана, и из-под неё показывается он настоящий, его характер, его мысли, даже его фобии и воспоминания. Но это всё такое его, принадлежащее ему, что мне было дорого, безумно ценно каждое его признание. — Хим, но это ведь нормально, что ты держишь в себе жуткие моменты, потому что они были сильными и их так просто не выкинешь из себя… другое дело, что ты отказываешься наполнить свою жизнь хорошим.

— Хорошим? Да способен ли я на это? — Химчан посмотрел на свои руки, словно они были запачканы, но они всего лишь были в черных перчатках. — Я даже стрелял в девушку, которую люблю… и ничто хорошее меня не остановило.

Ошарашенная, я хотела тут же броситься в расспросы, но почувствовала горечь на языке. Девушка, которую он любит? Он даже не в прошедшем времени сказал об этом! Неужели в нем живет чувство к кому-то? Неужели он отвергает меня, потому что его сердце занято? Мне стало больнее, чем когда Дэниэл резал мои пальцы.

— Но почему ты стрелял в неё? — набралась я смелости и спросила хоть что-то. Химчан, подбирая выдуманный поводок, с которого сорвался, стал удерживать сам же себя и вновь перевоплотился в спокойного, абсолютно безэмоционального парня с восковым лицом.

— Если так разобраться, то, наверное, потому что она не ответила мне взаимностью. Я не хочу вдаваться в подробности той истории. — Я смотрела на него и пыталась представить, каково ему было, когда его отвергли? Этот монстр и чудовище, которым он себя считал, очень ранимый и чувствительный. Я не представляла, как он пережил отказ, когда знала почти лучше всех, как он может любить. Для этого было достаточно примера его приемной сестры. — Давай сменим тему. У нас пленник в багажнике и нужно что-то с ним делать. Есть предложения?

— Я его убить тоже не смогу, — я вдруг засмеялась, заставив Химчана удивленно воззриться на меня. Пришлось объяснить. — Подумалось: что если нанять киллера?

— Для этого требуется время. Они не стоят на перекрестках у светофоров с флаерами.

— А жаль, — посетовала я. — Стало быть, мы должны его где-то припрятать, пока не найдем кого-то, кто нам его угандошит? — перешла я на криминальный жаргон, чувствуя себя участницей преступления. Я была готова разделить любую неприятность, выпавшую на долю Химчана, тем более что на данный момент это была в большей степени моя неприятность.

— Я знаю только одно место, куда никто не сунется и где его присутствие останется незаметным — наш с Херин дом, — молодой человек повернул ключ зажигания и мы, наконец, стали трогаться, — кажется, придется отвезти его туда.

— Как думаешь, на его поиски скоро бросятся?

— Мы постараемся организовать всё так, чтобы он «добровольно» предупредил о своем затяжном отсутствии.

Набросав кое-какой проект дальнейших действий, мы немного расслабились. Пока мы были в дороге, можно было передохнуть и обдумать всё тщательнее. Но в наши светлые головы ничего нового не приходило.

— И, пожалуйста, не называй меня при нем по имени, ладно? — попросил Химчан, продолжая что-то планировать и сочинять. Я кивнула, в очередной раз звоня Серину и извиняясь, что на работе не появлюсь по причине старой-доброй отмазки, что клиент снял заранее, и деньги привезу послезавтра, после праздника. Помня о том, что я знала о них с Сэй, он был ещё злее, но терпеливее.

— Хим, — обратилась я к шоферу, закончив телефонную беседу. Он махнул головой, показывая, что слушает. — А ты правда переспал с Хаяной?

— А для чего ещё шлюх снимают? Чтобы лясы точить? — красиво одной рукой выкрутил он руль на повороте.

— Ты издеваешься? — с напоминанием о наших с ним взаимоотношениях, ворчливо насупилась я. — Со мной же точишь.

— Ты не шлюха. Ты просто продаешь секс за деньги, а такие как Хаяна и Джуси — самые что ни на есть шлюхи.

— Поэтому они достойны того, чтобы их трахнули, а я нет?

— Не начинай, я не хочу говорить о вчерашнем, — слишком о многом он не хотел говорить, но я не стала настаивать. Если ему неприятно, то ладно. Он сейчас был рядом, и я забывала о своей ревности. Но помнила о любви.

Изъяв Дэниэла из багажника и, как понукаемого осла запихав его по лестнице из гаража в прихожую, Химчан нажал на выключатель, зажигая свет и снимая с невольного гостя шарф, застилавший тому обзор. Предусмотрительно надев на себя маску обратно, Химчан теперь шарфом связывал его ноги, усадив его на пуф рядом с одежным шкафом.

— Пригляди за ним, я предупрежу её, — намекая на Херин, попросил меня парень, но было поздно. Его приемная сестра, слыша звуки, в окружении многочисленных питомцев вышла из-за угла. Вытирая руки кухонным полотенцем, она была лишь в домашних шортах и свободной футболке. Волосы, длинные, до талии, свободно рассыпались блестящими и ухоженными прядями.

— А я сама только приехала и не думала, что ты сегодня так рано… о! — осеклась она, увидев и меня и незнакомца, закованного по всем правилам взятия в плен, и, самое главное, замаскированного брата, которого не сразу узнала, учитывая его измененный голос. Ей потребовалось не меньше минуты, чтобы более-менее прийти в себя и сопоставить все представленные пред взором факты.

— При нем нельзя говорить ничего лишнего, — поспешил вставить Химчан, пока девушка не завела разговор о чем-нибудь, — ни имен, ни мест, ничего.

— Но… кто это? — Я следила за выражением лица Бан Дэниэла. При виде девушки в его глазах проснулся какой-то интерес, и весь он стал будто слащавым. Одновременно с тем в нем произошло узнавание. Он опознал ту, с которой я вчера пересеклась в торговом центре. Гад. Кто его просил следить за мной?!

— Прекрасная Херин, вблизи вы ещё сексапильнее, — похабно улыбнулся Дэниэл, не теряя присутствия духа даже при угрозе близкого расставания с жизнью, за что получил от Химчана в челюсть и рухнул на пол.

— Это очередной временный зверек, — снимая перчатку после удара, Красная маска пихнул члена секретной службы внутренней безопасности носком ботинка, — бешеный хищник, которого надо придержать до усыпления ветеринаром.

— Что?! — жалостливая и впечатлительная, Херин рефлекторно опустилась на колени, приподнимая голову Дэниэла и недоумевая, что произошло с нами, двумя жестокими засранцами, приволочившими какого-то парня и издевающимися над ним. — Кто этот человек? Зачем он здесь? Откуда он меня знает?

— Я давно и тайно в вас влюблен, — нагло, но красиво и мило врал Дэниэл, получая очередной пинок за балабольство, — не знаю, кто вам эти люди, — поднял он к ней глаза, — но они собираются меня убить.

— Что?! — опять воскликнула Херин и посмотрела на меня и Химчана поочередно. — Это шутка?

— Надеюсь, что нет, — сорвалась я, — его есть за что грохнуть, так что мы должны от него избавиться!

— Что он сделал? — девушка воззрилась на брата, веря в его справедливость и ожидая разумных доводов для того, почему этот неизвестный не должен больше жить.

— Он слишком много знает, пытался убить Шиллу и, если мы его отпустим, то попытается убить нас. Или посадить за решетку. Он полицейский из более серьёзных органов, чем участковые и ведет за мной охоту уже больше двух лет.

— Вот как? — Херин опять опустила лицо к нему, убрав с его лба челку, лезущую ему в глаза. Связанный по рукам и ногам он не мог сам даже сесть, тем более что ему мешала нога Химчана. — И что же, обезвредить его можно только смертью? Это ужасно, я не верю, что вы решитесь на такое…

— Решимся-решимся! — мелко закивала я.

— А ты предпочтешь, чтобы он погубил всех нас? — презрительно покосился Красная маска на лежачего.

— Нет, но… должен быть иной выход! — растерянная Херин пришла в полное замешательство. Хотя она и знала, что Химчан делал темные дела, и что он убивал когда-то, она так же, как и он, хотела очистить его руки и совесть от подобных злодеяний. И ей не нравилось, что я подбиваю на крайние меры, что выражалось в её недовольном взгляде на меня. Пекинес выбежал из-за её спины и бросился в лицо Дэниэла, принявшись облизывать его.

— Фу, блин, уберите свою живность! — парень перекатился на живот, и Херин увидела его окровавленную руку.

— О боже! Вы что, били его?

— Да он тоже не Робин Гуд, — Химчан взял меня за запястье и продемонстрировал мою забинтованную руку. — Он резал Шиллу, чтобы она сказала, где я и кто я. А если его отпустить, то он как-нибудь схватит тебя и сделает то же самое.

— Вы изверг! — отстранилась от него Херин и поднялась на ноги, отходя.

— Нет-нет-нет! — заверил Дэниэл, поднимаемый Красной маской и усаживаемый на прежнее место. Видно он почувствовал, что единственный, кто тут способен на сострадание к нему — это хозяйка дома. — Я лапочка, честное слово, но это всего лишь моя работа и я добросовестно её выполнял.

— Не заговаривай тут нам зубы, — прошипел Химчан, едва сдерживаясь, чтобы не отмутузить легавого.

— Скорее бы его пристрелить! — скрестила я руки на груди, мечтая о полной безопасности для себя и друзей.

— Мы должны как-то бескровно это решить, — настаивала Херин, встав напротив меня.

— Эй, Красный, — Дэниэл с издевкой повел бровью, указывая Химчану на нас, — они у тебя как ангел и демон на правом и левом плече. Славный гарем ты тут себе завел.

Размахнувшись кулаком, брат был остановлен сестрой, удержавшей его руку.

— Перестань, он же специально тебя заводит, чтобы ты лишний грех на душу взял. Успокойся и оставь его в покое, пока не остынешь. Холодной головой всё решишь.

— Херин, вы моя спасительница и защитница, — Дэниэл послал ей воздушный поцелуй без участия ладони. Она вспыхнула и, отвернувшись, шагнула в сторону кухни.

— Не смейте вести себя со мной так! — она зашагала дальше, крича уже из-за угла: — я хотя бы обработаю ему рану. Я не могу смотреть на это всё… а потом поужинаем.

— А меня накормите? — обратился ей вдогонку Дэниэл. Химчан воспользовался отсутствием сестры и отвесил ему оплеуху. — Уж и спросить нельзя…

— Тебе что, совсем не страшно? — посмотрела я на его сияющее лицо. Сначала я думала, что это бравада, но всё больше убеждалась, что он абсолютно не трусит, и застрели мы его сейчас, он умрет со смелостью в очах и с улыбкой на губах. Мне бы такую выдержку!

— А чего бояться? — парень пожал плечами. Это одно из тех движений, которые он мог себе позволить. — Убьете, так убьете. Захотите помучить — так тому и быть. По-моему, уже не в моей воле что-либо изменить, но унывать и выглядеть жалким сдавшимся идиотом не в моем стиле.

Херин вернулась с бутыльком спирта, бинтом, йодом и ещё какими-то мелочами, должными помочь в её мягком обхождении с ближним.

— Напрасно приводить его в порядок, он нежилец, — отчеканил Химчан и у меня мороз пошел по коже.

— Каждый человек до последнего имеет право на человеческое обращение, — она села на колени рядом с ним.

Мы все на какой-то миг потеряли бдительность и в тот же момент Дэниэл, подскочивший на ноги, вывел руки из-за спины, умудрившись каким-то образом избавиться от наручников — впрочем, он же спецагент, и в этом не должно было быть ничего удивительного, — и бросился на Химчана, выхватывая у того пистолет. Оба вцепившиеся в оружие, они упали на пол, повалившись кубарем по прихожей. Херин вскрикнула, а я пригнулась, примериваясь, чтобы броситься в свалку и помочь откинуть Дэниэла. Револьвер был ещё в руках Химчана, но битва за него шла основательная. Парни перекидывали друг друга на лопатки, вытягивая и выкручивая руки, лягаясь, пинаясь и толкаясь. Хватаясь за куртки друг друга, воротники и рукава, они уперлись в стену, не сильно даже избивая противника, потому что всё стремление их шло к пистолету, а лупасить врага можно было лишь отпустившись от него. Но это было бы и главной ошибкой. Додумавшись до того, что может быть слабым местом Химчана, Дэниэл вдруг схватился за маску и, резко дернув и порвав крепление, за которое она держалась на голове обладателя, молодой человек замер над лицом, которое стало всплывать в его памяти. Когда-то он его уже видел… Дерущиеся уставились друг на друга, не двигаясь.

— Подожди-подожди… Химчан, кажется? — сын прокурора прищурился. — Ты же… точно! Ты проходил свидетелем после того изнасилования, которое организовал Красная маска. Ты же нашел жертву утром… ты… ты же дружил с той девчонкой, которая совалась в расследование? Я видел тебя у неё в больнице… Черт!

Дэниэла явно охватил такой вихрь мыслей, что он онемел, не успевая произносить всё, что сходилось у него в голове. Казалось, там распутался огромный узел. Херин внимательно прислушивалась к тому, что он бубнил. Не выдержав, она подошла к ним и, схватившись за оружие, вырвала у них его, как игрушку у маленьких детей. Я не знала, что это можно сделать так просто, побоялась бы попасть под пулю, а она взяла и исполнила наше общее желание. Дэниэл понимал, что она ничего ему не сделает, а Химчан часто попадал под полное влияние сестры, поэтому они остались держать друг друга за руки, чтобы другой не бросился за пистолетом, одумавшись. Но они, кажется, и не собирались делать этого. Каждый был рад, что смертельная опасность устранена и создавал видимость, что исключительно это мешает ему расправиться с противником. На самом деле, мне думалось, что оба заинтересовались в живом присутствии оппонента, чтобы поговорить и всё выяснить.

— Может, наконец, настала пора рассказать и мне всё? — отойдя на безопасное расстояние, спросила Херин.

— Разве что за ужином, — продолжая попытки производить положительное впечатление, бросил ей через плечо Дэниэл.

— Только если ты дашь себя связать, — уточнила я, подходя к нему с шарфом.

Поймав момент, Химчан заломил ему больную руку и, оседлав сверху, победно перенял у меня средство для связывания, начав затягивать хитрые и прочные узлы. Юрист, обреченно выдохнув, позволил после этого поднять себя и в третий раз усадить на пуф. Херин, с укором посмотрев на парня, принялась обрабатывать пулевое отверстие в его ладони. Мы стали мирно готовиться к вечерней трапезе.

Очевидное

С завязанными за спиной руками и привязанный к стулу, Дэниэл сидел с нами четвертым за столом и поглядывал, как мы кушаем. Это походило на сцену из плохого фильма. Чем дольше тянулось всё это, тем сильнее я нас почему-то чувствовала отвратительными, а Дэниэла пострадавшим. Но это же неправда! Он чуть не убил меня. И хочет посадить Химчана за решетку. Ну и что, что за убийства людей — это не делало Химчана злым гением. Он был хорошим, я знала это, и плевать, сколько гадов он пристрелил, в его душе был свет, за который он сам боролся и держался. А что хорошего когда-либо сделал этот тип, сидящий с нами? Вряд ли хотя бы в благотворительности участвовал, не говоря уже о том, чтобы проучить насильников или бандитов, заботиться о бездомных животных и по-человечески относиться к низам в иерархии общества, вроде меня. Я смотрела на него и совершенно не держала в голове то, что мы спали. Вот об этом-то я недавно и подумала: становится настолько всё равно, с кем трахаешься, что не придаешь этому значения, не сближаешься с мужиками, с которыми имела дело.

Химчан без желания рассказывал сестре о том, чем он занимался все те годы, и как потом инсценировал очередную свою смерть. Дэниэл был вольным слушателем. Он узнал о нас всё, что могло привести за решетку, так что скрывать подробности не было смысла, да и не верили мы в то, что отпустим его живым. Впрочем, Херин верила, слушая рассказ, как Химчан поочередно выследил заказчиц её изнасилования и надругался над ними не менее жестоко, даже после этого не дав им покоя и сводя с ума, пока они окончательно не погибли, как личности. Джуси сломалась быстро, ушла из дома и подалась в шлюхи, вторая девица загремела в психиатрическую больницу, потому что пока она лежала в нормальной, он устроился туда по поддельным документам санитаром и создавал вокруг неё атмосферу безумия, так что девушка чокнулась. Последней повезло больше, он оставил её в покое, но Химчан не стал углубляться в уточнения, как и почему. Хотя всё шло по задуманному плану: он притворился мимо проезжавшим случайным первым встречным, подобрал её, спас, втерся в доверие и медленно и систематично капал на мозги, доводя третью девушку до пограничного с адекватным состояния. Но, видно, либо потерял интерес, либо одумался и тогда решил попытаться завязать. Я не знаю, но слушая его мрачные истории, понимала, почему он так неприятно сам о себе всегда отзывался. В те моменты он был даже мне немного страшен. И именно не убийствами, а тем, как безжалостно обманывал и притворялся, вводя в тотальные заблуждения людей. Надо же было сочинять всё это! И он регулярно оттачивал мастерство на других своих жертвах. Иногда ему заказывали убить кого-то, а он предлагал альтернативу: свести с ума. И несколько важных персон он убрал именно таким способом, сделав недееспособными. В общем-то, даже то, как он со мной общался в обычном порядке, могло свести с ума. Что-то было такое в его натуре, и я осознавала, что хищный зверь жил в нем всегда. Именно этого зверя он хотел в себе задушить, избавившись от грязных дел и всего, что с ними его связывало. Я всё сильнее понимала, почему нельзя ему давать убивать — его это ломает, хоть и является частью его же родной природы. Но как могло быть естественным для человека убивать других, когда ему плохо от одного только вида крови? Расхождение лежало уже в корне всего этого.

Херин закрывала глаза, хваталась за голову и всё шептала: «Это я во всем виновата». Химчан просил её замолчать и не говорить ерунды. Дэниэл, не желая перебивать всё это время, понял, что главное сказано и дальше пошли «сопли» и эмоции, поэтому цокнул языком и вмешался.

— Ну, а на кой же хрен ты опять принялся за дело, если тебе всё это надоело и всех, кого хотел, ты наказал?

— Я не принимался снова за дело, — бросил на него обмораживающий взгляд черных глаз Химчан.

— Серьёзно? А кто же тогда портит тушки некоторых дядей в последнее время? Гринч, чтобы изгадить Рождество?

— Он никого больше не убивает, — уверено произнесла я.

— Ребята, вы всё равно меня пришибёте, могли бы уже и не врать, — закатил глаза Дэниэл и, тряхнув головой, уставился на наши опустевшие тарелки, одну за другой.

— А мне и незачем лгать сейчас, — Химчан поднялся и подошел к окну, — я сам бы хотел знать, кто так похоже на меня действует, потому что никакого отношения не имею к происходящему.

Дэниэл внимательно следил за каждым миллиметром его перемещений, гадая над тем, правду ему говорят или нет? И ещё потому, что каждый порыв Красной маски мог окончиться тем, как он думал, что его застрелят. Он не знал, что Химчан дал клятву вообще не убивать больше, поэтому пока мы не найдем исполнителя — он в относительной безопасности. Но ему и не надо этого знать, а то почувствует лишнюю самоуверенность и попытается что-нибудь предпринять. Дэниэл шумно выдохнул.

— Ладно, допустим, я бы был таким дураком, что повелся, но как ты объяснишь, что все программные системы, используемые для прятанья телефонных звонков, один в один, как твои? Это ведь, если я не ошибаюсь, твоя разработка? Разве что не запатентованная. Её и наши специалисты не смогли разгадать, настолько она мудреная.

— Это всё так, но… — Химчан обернулся на нас и, проведя взором по всем, остановился на Дэниэле, начав говорить с ним на их волне, не мужской, а на волне людей, связанных в прошлом одним делом. — Второй был в курсе всего. Я ведь иногда действовал через него и у него есть ключи к использованию данной системы. Я думаю, что он замешан.

— Теория хорошая, — юрист ухмыльнулся, — но ты можешь просто пытаться свалить всё на него, на своего сообщника. Или не сообщника, а просто подозрительного человека. После всех твоих выходок я сомневаюсь, что ты в силах завязать окончательно и не возрождаться постоянно, при этом на пути скидывая, как балласт, ненужных тебе больше помощников. Ты же великий обманщик и имитатор, как тебе верить-то можно?

— И всё же сейчас бы мне было незачем врать совершенно, — Химчан вернулся на свой стул, предварительно поставив на конфорку чайник.

— Зачем Второму тогда было поднимать шум, что Красная маска жива, что появился опять злодей и негодяй? — Дэниэл мельком посмотрел на нас, меня и Херин, убеждаясь в полном непонимании, написанном на наших лицах. — Если бы это был он, то он бы тихо и мирно делал свои дела, а не занервничал от того, что ты — наш главарь — оказался Дунканом МакЛаудом. Да и… разве он похож на убийцу?

— Я же сказал, он замешан в этом, но снайпер — кто-то другой. — Херин поднялась, чтобы расставить чашки.

— Нет, это невыносимо! — проследил за ней в спину Дэниэл, пробежавшись глазами по длинным ногам. Химчан рыпнулся, заметив это, но я его схватила за руку, успокаивая. Он сдержался. — Если меня не убивают, то дайте пить и есть, что за извращения? Я не прошу меня развязать, но если прекрасная хозяйка этого уютного гнездышка покормит меня с ложечки, то мне большего и не надо.

— Я похожа на сестру милосердия? — оглянулась на него Херин, до сих пор терзаемая, как к нему относиться. Он был нашим врагом, что восстанавливало её против него, но чуткое сердце и привычка быть безобидной зарождали в ней переживание за судьбу парня.

— Я попробую представить вас в коротком белом халатике, — подмигнул он и девушка, всплеснув руками, опять отвернулась, достав три чашки, а не четыре, показывая, что его хамские намеки её не устраивают. Химчан поднялся, берясь за пистолет. — Спокойно-спокойно, уважаемый! Ваша сестра, как я понял, самостоятельная и свободная девушка, давайте мы с ней сами решим наши взаимоотношения?

— Я тебе устрою взаимоотношения! — бывший киллер подался вперед, наклоняясь через стол. — Сиди и не вякай!

— Нельзя быть таким ревнивым братом, — Дэниэл сделал измученный вид и печальные глаза, встречая ими Херин, идущую обратно за стол с чайником, — я вас очень прошу, смилостивьтесь и уделите несчастному пять минут.

— Я не буду кормить человека, который хочет избавиться от моего брата, — отрезала девушка и села.

— Нет, почему же, — вдруг выдал Химчан, — накорми его, только после того, как я наберу несколько номеров, и он по всем ним скажет, что у него срочное секретное дело, из-за которого ему нужно поотсутствовать пару дней в городе.

— А я правда вернусь в город через пару дней? — расплылся Дэниэл, вовсе не наивно, а глумливо.

— Размечтался, но если ты это сделаешь, то проживешь подольше, а нам это даст фору по прятанью твоего трупа. — Мы с Химчаном переглянулись. Он имел в виду «в поиске убийцы, который избавит нас от тебя».

Явно не желавший испытывать лишние муки и хотевший есть, Дэниэл согласился и, указывая нужные номера в своем мобильном, под прицелом пистолета, сообщил в телефон, придерживаемый мной, что у него спецоперация, и он будет в Сеуле не раньше, чем послезавтра. Мы обзвонили его начальство, секретариат конторы, где он работал, его отца. Потом позвонили начальству в государственную безопасность, где он попросил двухдневный больничный, пожаловавшись на внезапный приступ аппендицита. А за что ему было сопротивляться и рисковать собой сейчас? По сути, он делал свою работу, жестокую, опасную и ответственную, но никакая личная заинтересованность, кроме как выслужиться и проявиться себя, его не пробирала. Это совсем другое, чем моё терпение ради Химчана, или терпение Химчана ради мести за сестру. Я забрала трубку в свой карман, после того, как разговоры были закончены.

— А жена, девушка? Есть с кем хотеть попрощаться? — с любопытством спросила я. По другую сторону от него, не очень довольная, но смиренно выполняющая свой долг, подсела Херин с тарелкой и ложкой, приготовившись кормить гостя, как маленького ребенка.

— Нет-нет, я абсолютно свободен. Абсолютно, — сделал он акцент на последнем слове, пошевелив кокетливо бровями перед Херин. Она сунула ему полную ложку еды в рот, заставив замолчать и не ерничать. Однако быстро дожевав, Дэниэл продолжил: — это непредусмотрительно и жестоко было бы с моей стороны — заводить семью. Когда каждый день могут прибить, и не знаешь, вернешься ли домой, лишние привязанности топят и мешают.

— У вас прямо-таки одна беда на двоих, — прошептала девушка, поглядев на брата и продолжая помогать принимать пищу Дэниэлу, — нет бы найти себе спокойную профессию и мирно наслаждаться жизнью.

— А кто же будет обезвреживать негодяев и защищать милых леди? — подмигнул юрист.

— Удивитесь, но от таких, как вы, защищать меня и надо. Причем тому, кого вы называете негодяем, — парировала Херин, перевернув мировоззрение прокурорского сына с ног на голову. Он притих, задумавшись о чем-то, или, возможно, просто наслаждаясь вкусной домашней стряпней девушки. Химчан, уставившись в пустоту, сидел в молчании и не участвовал в наших диалогах.

— Нет, хорошо, что у него семьи нет, — рассуждала я, — мне было бы в десятки раз тяжелее подписать смертный приговор кому-то, кого дома ждут жена и дети. Это вообще не по-людски.

— К слову о человечности, — проглотив очередной кусок, оживился Дэниэл, — когда я захочу в туалет, кто со мной сходит, чтобы подержать?

— Если ты захочешь в туалет, то я тебя точно застрелю, — очнулся Химчан на его реплику.

— Но я не могу не захотеть. Я всё-таки живой организм.

— Именно это я и исправлю. — Я тем временем всерьёз задумалась над этой задачей. Дэниэл заговорщически обернулся к Херин, явно намереваясь предложить ей очередную роль в услужении ему.

— Даже не думайте, — оборвала она его, не начавшего говорить. В моем кармане зазвонил телефон и я, подумав было, что мой, тут же услышала чужой рингтон и поняла, что это сотовый нашего пленника. Достав его, я глянула на экран и прочитала имя Ти Сола. Ошеломленная, я продемонстрировала присутствующим вызывающего Дэниэла абонента. Химчан опять поднял пистолет и направил его в голову парню.

— Сейчас я подниму и сделаю громкую связь. Только посмей ляпнуть что лишнее, но узнай, что ему нужно, — он забрал телефон из моей руки и приняв вызов, подставил микрофон ко рту Дэниэла.

— Алло? — ответил тот.

— Дэниэл? Мне срочно нужно, чтобы ты подключил больше своих людей к расследованию! Он только что позвонил мне! — нервно, но разборчиво и внятно проговорил Ти Сол.

— Кто — он? — уточнил юрист.

— Киллер! Этот проклятый сумасшедший, который грохает криминальных авторитетов в последнее время! Он позвонил мне, а это значит, что пришла и моя очередь… я не могу больше наблюдать и ждать, мне нужно найти его и ликвидировать!

— Что он сказал, что он хотел? — насторожился Дэниэл и все мы. В глазах нашего гостя, остановившихся на Химчане, читалось «ну ладно, убедил». Ведь пока Ти Солу звонил некий псих, мы все были здесь, перед ним, на виду.

— Запугивал, говорил, что видит и слышит каждый мой шаг, что всегда рядом, и он спрашивал, кто убил Пак Джунвона. — Пак Джунвон был предыдущий держатель огромной бандитской территории, тот самый, которого последним в своей сеульской карьере убил Химчан по заказу Ти Сола. Мы переглянулись с бывшим киллером.

— А ты что? — медленно и с расстановкой произносил Дэниэл, стараясь успевать обдумывать каждый новый виток событий. Херин кусала губы, не предвкушая ничего хорошего.

— А что я ему скажу? Понятия не имею! Но я не собираюсь быть убитым! У меня есть подозрения, кто это может делать, прошу тебя, проверь этого человека, только незаметно, чтобы он не узнал, откуда всё идет и не заметил, что за ним слежка. — Я насторожилась и ощутила, как натянулись нервы Химчана. — Записывай адрес и имя…

Не веря ушам, а вернее, просто неприятно убеждаясь в том, что слышим, все мы услышали, как Ти Сол называл координаты места, где мы сейчас находились и Химчана. Я скрипнула зубами, желая придушить своего босса немедленно. Он сдал своего друга полицейским! Впрочем, дружбы между ними как таковой и не было, всего лишь взаимовыгодное партнерство, но как только ему стало припекать и он запаниковал, он тут же выдал Химчана.

— Если найдешь что-то подозрительное — немедленно арестуй! Это наверняка он. — «Что-то подозрительное»? Это говорил Ти Сол, который не мог не знать, что у Красной маски дома полно всего подозрительного, от той самой маски и оружия до поддельных документов, да и мало ли чего ещё? — Да и, там девчонка живет — её не трогай. — Херин покраснела, поняв, что речь шла о ней. — Лучше всего займись этим сам и сделай всё аккуратно.

— Я тебе не слуга на побегушках, — напомнил Дэниэл о том, что они всё-таки из разных стихий, и у него есть своё начальство, и даже собственные подчиненные.

— Не заставляй меня освежать память тебе, что если я пущу по Сеулу слушок о твоей второй деятельности, то ты станешь бесполезен для органов и останешься неприкаянным. Сделай это, Дэниэл, я прошу тебя об одолжении.

— Что ж, ладно, — он простился со своим нелегальным компаньоном и мы все замолчали.

Химчан смотрел на свой телефон и ждал, что Ти Сол позвонит и скажет хоть что-нибудь ему, о том, что он окончательно заподозрил его, что бросил его в лапы легавых, что предупреждает его, но ничего не происходило.

— Так, Ти Сол всё-таки знает, кто прячется за Красной маской? — произнес Дэниэл.

— Не вижу смысла теперь скрывать — да, — ответил тот, о ком говорилось и откинулся на спинку, чуть сползя вниз, — и он, как и все, подозревает Красную маску, несмотря на то, что я никогда не предавал его.

— А он только что тебя предал, — заметила я.

— И если я в течение двух-трех дней не произведу никаких телодвижений, — продолжил Дэниэл наши общие мысли, — то, зная Ти Сола, он пошлет своих людей для твоей ликвидации. Оказывается, что моё живое присутствие очень благоприятствует и твоему такому же, господин убийца.

— Теперь вы убедились, что мой брат не при чем? — подала голос Херин. — Он больше не убивает.

— Трудно не верить очевидному, — согласился Дэниэл. — Но это не отменяет его прошлых преступлений.

— Однако логичнее было бы останавливать новые! — вмешалась я.

— Кого же так волнует Пак Джунвон? — размеренно, прищурившись прошептал Химчан, абстрагировавшись от нас и начав рассуждать о составе преступлений нынешних. — У него ведь осталось много сторонников. И семья, вроде.

— Да, жена и юная дочь, — Дэниэл опять пожал плечами, чтобы хоть как-то пошевелиться, — я просматривал его окружение на подозрительность, ничего такого, за что можно было бы зацепиться… Всё-таки мы ищем гения, вроде тебя, значит, это должен быть опытный и сильный человек, с задатками убийцы и компьютерщика…

— Нет, мы ищем двух людей, — остановил его Химчан и выпрямился, — и один из них, скорее всего, женщина.

— Киллер или компьютерщик?

— Снайпер, — уверенно произнес Химчан.

— Кровожадный снайпер — баба? — Дэниэл засмеялся. — Такое бывает?

— Бывает и, более того, одна такая точно есть в Сеуле, но я никак не могу её найти.

— Я мог бы помочь, — намекнул юрист на то, что избавляться от него не стоит по многочисленным причинам.

— Не пытайся спасти свою задницу, — покачал головой Химчан. — Думаешь, мы поверим, что ты будешь сотрудничать и не разделаешься с нами?

— Херин в любом случае мне трогать не велено, — просиял он, скованно поелозив на стуле. — А что, по заданию Ти Сола, я должен последить за тобой и выведать то, что и так уже здесь узнал. То есть, если меня отпустить, максимум, что я могу — это звонить Ти Солу и утверждать, что ты не виновен, но доказательств этому у меня нет, кроме того, что «бля буду» и «я сам видел». После этих шикарных аргументов я сам попаду под подозрение, и должен буду опасаться за свою шкуру не меньше, чем ты. А мне, помимо этого, всё-таки нужно найти настоящего убийцу, чем я и хотел бы заняться. Ты всегда славился тем, что просчитывал все ходы и предугадывал людей, и вот ответь — есть у меня резон мочить вас и сдавать в полицию, пока сам со всем не разберусь?

— Кстати, что ты легавый — это я Ти Солу сообщил, — слабо улыбнулся Химчан, игнорировав монолог Дэниэла.

— Ну, я так и понял, — опустил тот голову, догадавшись, что свободы ему не видать.

— Я решу всё завтра утром. А сейчас пора спать, — сменил тему Химчан и мы, обрадованные передышкой и откладыванием проблем, с радостью согласились с ним.

Попытка, как пытка

В туалет Дэниэла сводить всё-таки пришлось. Я развязала ему руки перед дверью, пока Химчан держал пистолет наведенным на него, а потом завязала так же, когда он вышел. Потом мы отвели его в одну из спален на втором этаже и положили на постель, приковав разведенные в разные стороны руки к спинке кровати хитроумными наручниками, коих оказалось у Химчана в достатке. Я пошло на него покосилась, ожидая встречного взгляда, чтобы обменяться развратными немыми намеками, но молодому человеку было не до этого, и он воспринимал наручники исключительно как средство обезвреживания опасных персон. Посмотрев на то, как его распяли, Дэниэл ухмыльнулся и воззрился на меня с Херин, сладострастно облизнувшись.

— Ну что, девчонки, развлечемся? — Химчан, устав от его приговорок и того, что приемная сестра не давала дубасить мерзавца, развернулся и вышел из комнаты. — Что? Кто первая? Это для меня ново, но я с радостью попробую.

— Не думаю, что нас это прельщает. — охладила я его пыл и потянула Херин прочь, в коридор.

— Эй, а если мне что-то понадобится? Со мной должен кто-то остаться, я же совсем немощен!

— Моя спальня по соседству, крикните, если что, — успокоила его фальшивое беспокойство девушка.

— Я уже кричу! Херин, останьтесь, прошу вас, как видите, я совершенно безобиден и при всем желании…

Мы вышли, прикрыв за собой дверь и не дослушивая его признания и порывы. Похоже, мы совсем его распустили, и он забавлялся своим положением. Но такое бывает и после долгого напряжения. Может, это такая скрытая форма истерики? С другой стороны, Дэниэл намеренно пытался подольститься к Херин и переманить её в союзницы. Она скромно улыбнулась, прислонившись спиной к стене.

— Вот же дурачок, — говоря о покинутом, покачала головой она. — Удивительно, но несмотря на всё то, что я о нем знаю, он меня не пугает, как все мужчины. Даже тот молодой человек, что за мной сейчас ухаживает, вызывает настороженность, и я боюсь любого его касания, а этот такой безвредный, что я несколько раз случайно тронула его, и ничего, не вывернуло, как обычно со мной бывает.

— Херин, это потому что он связанный и ты понимаешь — ничего он не сделает, — я выдохнула, глянув на свет под дверью Химчана. Расходиться ещё не хотелось, да и спать для меня было рано. — И не ведись на его очарование! Он же специально! Со мной тоже в клубе такое провернул, я реально почти купилась, что он милашка, а потом чуть меня не выпотрошил… он паразит. Редкостный.

— Да я понимаю. — посуровела Херин и я пожалела, что открыла ей глаза на правду. — Но мне так хочется когда-нибудь перебороть в себе это… этот кошмар, когда в каждом мужчине видишь тварь, насильника, ждешь, что он бросится и начнет терзать.

— Ну, надо потренироваться. — я потрепала её по плечу, приободряя. — Иди, испытай на этом, пока он прикованный. Тебя изнасиловали, и ты изнасилуй!

— Издеваешься? — Херин заалела и на её щеках расцвели розы румянца.

— Нет, а что? Поделом бы ему было! — тихо рассмеявшись, я прикрыла рот ладошкой. — Хотя он получит удовольствие, скорее. Но ты постарайся, помучай его.

— Шилла, не сочиняй! Я иду спать! — отмахнувшись, девушка быстро шмыгнула к себе в спальню и я, оставшись одна и посмотрев некоторое время на апартаменты Химчана, ушла к себе, отпихнув в сторону попытавшуюся проникнуть за мной пушистую кошку.

— Кыш! Я сегодня хочу спать одна, развалившись, как следует! — я вошла в комнату, притворив дверь и, прислонившись к ней, погладила золотую брошь на отвороте кофты. — Да и не Химчан ты, чтобы я с тобой спать хотела, а всего лишь кошак.

В душ идти было лень, да и была я там сегодня перед выходом из дома. Я начала раздеваться, не зная, как теперь объяснить Джело, что ночую у Химчана. Конечно, он поверит, если я скажу, что меня привели сюда обстоятельства, но я знала, что ему будет больно представлять, что происходит здесь, понимать, что я нахожусь с мужчиной, которого тоже люблю. А каково бы было мне, если бы Джело сказал, что любит другую? Да я бы нашла эту мымру и поочередно, по волосинке, вырвала всю её шевелюру, потом бы выцарапала зенки и, вбив кол в её сердце, плюнула сверху и увела бы своего мальчика. Но, конечно, я бы не хотела, чтобы мой парень попытался налететь на Химчана. Я хотела счастья для обоих и, наверное, я должна была строить своё счастье с Джело, как и полагается, но предположить, что нужно оставить и забыть Химчана навсегда? Мне вновь стало почти плохо, лишь стоило подумать об этом.

Я разделась и, облачившись в пижаму, вертела в руках мобильный гадая, сказать Джело правду или нет? Я опустилась до моральной измены ему, так что же, теперь опускаться ещё и до обмана? Нет, я не должна. Лучше уж быть честной до конца. Я позвонила ему и объяснила всё, как есть, но на расстоянии, не имея возможности держать его руку, смотреть в глаза и убедить всем своим существом, что люблю его, я всё-таки сделала ему больно, хоть он старался и не показать того. Я долго-долго заверяла, что вернусь, что всё будет в порядке и не стоит волноваться, но когда мы пожелали друг другу спокойной ночи, в воздухе осталась недоговоренность, осталось одиночество и страдание. Он сейчас там, один, будет лежать на нашей тахте и думать о том, что я тут развлекаюсь, забавляюсь с другим. У меня сердце разрывалось, я хотела обратно, к Джело, обнять его. Но тут, за двумя дверями, Химчан, он в опасности, и если с ним что-то случится — я просто не переживу! Когда я успела так к нему привязаться? Весь вечер я считала, что конкретно подставила его тем, что вывела на него Дэниэла, но после звонка Ти Сола всё обернулось так, что наша с ним встреча стала превентивной мерой нейтрализации врага. Если бы Дэниэл не был схвачен нами, то мы бы не узнали о том, что мой шеф открыл охоту на приятеля. И вот эти копившиеся угрызения совести, переживания, забота, жалость, восхищение — всё, всё это выливалось теперь в трудно передаваемое ощущение, которое я могла назвать не иначе как любовь. Но из уважения и преданности к Джело я должна вырвать её из себя!

Достав из сумочки бумажник, где находились какие-то гроши, из секретного кармашка в нем, я достала фотокарточку, на которой была изображена маленьким ребенком между отцом и матерью. Установив фотографию на снятой кофте, лежавшей на стуле рядом с изголовьем, я устроила её стоя, облокоченную на золотую шиншиллу и молитвенно сложила руки. Я не шибко верующая и молитв не знала, но когда наставал самый трудный момент, я всегда обращалась к моей маме.

— Что мне делать? Я хотела бы не любить его, но не могу… мам, как мне быть? — почувствовав саднящий приступ плача, я перевела дыхание. Не плакала больше трех лет и не собираюсь. Успокоившись, я продолжала. — Он вроде плохой, убийца… и сейчас в полной жопе… но он… он такой классный! Ты бы видела! Тоже бы влюбилась. Я не знаю, как можно не запасть на такого парня. В нем всё круто, совершенно всё… Когда он злится — я его обожаю, когда он улыбается — я с ума просто схожу! Когда молчит, я боюсь, что он не хочет меня видеть… в общем, что он не делает — он всё равно офигенный! Он часто сомневается в себе, ненавидит себя, но это тоже здорово… он добрый. А как он зверей жалеет! Да ему просто нет равных. Серьёзно. — слезы опять попытались просочиться и я, решив что затягиваю с сентиментальностью, спешно убрала снимок обратно и откинулась на подушку. Я же совета у мамы спрашивала. Джело она знает, он ей нравится, наверняка. Пусть даст какой-нибудь знак, как мне выпутаться из всего этого.

Дверь без стука открылась, чему я удивилась, резко сев, ведь знала, что в этом доме все воспитанные и приняты великосветские манеры. Я испугалась, что это мог быть опять чудом высвободившийся Дэниэл, и приготовилась кричать, но это был Химчан. Суетно и быстро заскочив в комнату, он захлопнул дверь спиной и, сжимая руки в кулаки, странно уставился на меня. Мне его общее состояние показалось странным. Взбудораженный и будто помешанный.

— Ты чего? — мотнула я подбородком, делая вид, что сонно потираю глаза, но на самом деле убеждалась, что нет ни слезинки. Глупо было изображать засыпавшую, ведь я и света не гасила.

— Шилла… Шилла, я… — парень опустил взгляд к дверной ручке и, оглядев её, протянул пальцы к маленькой щеколде и задвинул её. На нем уже были домашние спортивные штаны и белая футболка. Наконец-то он вылез из бандитской экипировки! — Если ты хочешь… в общем, если хочешь, то я пересплю с тобой.

— Что? — я распахнула рот. Это он для этого такой нервный пришел? Что на него нашло? Возмущение грубой формулировкой и странностью его сбивчивой речи сменилось осознанием его предложения. — Подожди-подожди, что?

— Переспать… мы могли бы заняться сексом… сейчас. — Химчан поднял на меня глаза и застыл, как вытесанный из мрамора. Не так, ой не так девушек разводят. Ему повезло, что меня, в общем-то, и разводить уже не надо. — Если ты хочешь, разумеется. — опять добавил он.

— А ты не хочешь? — улыбнулась я, всё ещё не веря своему счастью. Внутри меня начал распускаться бутон сладкой неги. Неужели? Нет, не может быть! Химчан… пришел ко мне… сам! Как его обрывочная речь, мои мысли стали рваными. Я переставала соображать. Сам! Но как, почему? С чего так сошлись звезды?

— Я? — он оторвался от двери и сделал шаг вперед, держа руки по швам, будто если бы пошевелил ими, то они бы отвалились. — Я… хочу. Да, я хочу этого.

Откинув одеяло, я вылетела из-под него и бросилась в объятия Химчана, прыгнув с края постели. Едва не упав, он умудрился устоять и поймал меня, поддержав, чтобы я удобнее повисла на его шее, тут же приникнув к его губам поцелуем. Обвив ногами его талию, я впилась в его уста, закрыв глаза и чуть не теряя сознание от этого лучшего поцелуя в моей жизни. Самого долгожданного. Он неуверенно поддался слиянию губ и, скромно подхватывая меня под бедра, прижал к себе крепче. Язык Химчана самым кончиком коснулся моего, тут же спрятавшись обратно и он, подойдя со мной к кровати, бросил на неё меня. Но я не выпустила из рук его футболки, и он повалился сверху, напряженно глядя на меня в упор блестящими глазами.

— Шилла, меня надо посадить за то, что мы собираемся сделать. Это отвратительно. К черту убийства, но ты… ты маленькая… ты ребенок… за одну проснувшуюся во мне похоть по отношению к тебе… — Я подалась вперед и опять заткнула его поцелуем, обхватив покрепче и, применяя всю имеющуюся у меня силу, перевернула его на спину, забравшись сверху и только тогда оторвавшись губами от губ.

— Попизди мне тут, взрослый! — нагло улыбнулась я, стягивая с него футболку через голову. Он безвольно поддался, подняв руки. Я опустила глаза на его жилистый, худощавый и бледный торс. По всем объективным параметрам он был далек от сексуального телесного совершенства, но я едва не завизжала, смотря на его светлую кожу, подтянутые бока и тут же прикладывая ко всему этому ладони, одна из которых была перемотанная и, несчастная, не могла ощущать этих волшебных касаний.

Я опять принялась жарко и алчно целовать его, и он, постепенно, входил во вкус и всё глубже целовал меня сам, забираясь под рубашку пижамы и гладя мой живот, мою грудь. В моей голове начался фейерверк. Я просто не могла поверить во все это. Это была сказка, сон наяву. Я обнимала Химчана, он обнимал меня. Мы обнажились по пояс и, завалившись на бок, трогали друг друга и изучали. Целуя его вдоль линии подбородка, по скуле, я втягивала в себя аромат его плоти, которая не пахла ничем, только им. Какой-то неописуемый запах свежего и упругого мужчины. Гладкость и прохладность его кожи под моими пальцами, изгибы его плеча, твердой груди с маленькими сосками и тонкой талии — всё это заводило меня и пьянило. Не знаю, каково было ему, потому что он и пришел-то уже как пьяный, но Химчан, перебираясь то на меня, то под меня, не отпускал моё тело ни на сантиметр, тесно прижимаясь, тяжело дыша, покрывая поцелуями мою грудь. Даже слегка пугал его напор, так резко и ломано он все делал. Я где-то в глубине души понимала, что это всё от неопытности, но её нельзя было почувствовать, потому что он не был несмелым — он был осторожным, он не был неловким — он был педантичным даже здесь, сейчас. Его прелюдия была такой жесткой и в то же время заботливой, что я не могла понять, как совмещаются эти вещи. Он мог сжать запястье, не рассчитав силы так, что я вскрикивала, и тут же покрывал поцелуями руку от кончиков пальцев до локтя. Химчан втягивал ртом мои соски, кусая их, но при этом вел рукой по спине, вдоль позвоночника, к копчику, с такой чуткостью, что я изгибалась и начинала стонать.

— Хим, я люблю тебя. — сказала я, посмотрев ему в глаза, когда он замер на секунду, подняв ко мне лицо от моей груди. — Я люблю тебя очень сильно, правда.

— Шилла… — он опрокинул меня на спину и наклонился к уху, целуя его. — Не надо, не надо, не надо… лучше бы уже никто не любил меня. Это не нужно… — но его руки, противореча ему, обнимали меня всё сильнее. — Спасибо, Шилла… ты единственная, кто… — Химчан остановился и, уставившись на моё личико, погладил по щеке. — Ты единственная, Шилла. Единственная.

Поцеловав меня первым, очень серьёзным и настоящим поцелуем, Химчан опустил руки, стягивая с меня пижамные штаны. Я тоже опустила ладонь, чувствуя, как под его штанами восстал член. От этого касания я задрожала, как чертова девственница. Столько мужиков было, столько хуев пихала себе во все места, а почувствовав близость этого, у меня ноги разводились сами собой и их крутило от возбуждения. При этом робость и неуверенность накатывали, словно я вообще не знала, что нужно будет делать. Химчан скользнул рукой меж моих бедер, хотя готовить меня уже не стоило. Я увлажнилась, наверное, едва он переступил порог этой комнаты. Наши глаза не отрывались друг от друга, когда в его вспыхнул и потух странный огонек. Он отвлекся, опуская лицо вниз.

— Что это? — я приподнялась на локтях, прослеживая направление его взгляда. На его приподнятой ладони алела кровь, и все пальцы были вымазаны в ней. Черт! Проклятые месячные! Из-за нервов и встрясок они пришли на пару дней раньше.

— Блин, это менструация, друг мой… — шутливо начала объяснять я, но увидела, как с его лица сошла краска и глаза бешено метаются из угла в угол. — Хим, Хим!

— Шилла, прости… — едва выговорил он, задыхаясь от рвотных позывов. Отстраняясь от меня, он вскочил на ноги и, глядя на руки, чтобы оттереть их, лишь усугублял своё состояние. Его начало шатать, а ладони лишь ещё больше угваздывались одна об другую. Я натянула свои штаны обратно и подскочила к нему, почти падающему на ватных ногах. — Шилла…

— Черт, черт, черт! Потерпи! — я бросилась к сумочке и достала влажные салфетки, вырывая их из пачки по одной и отирая его окровавленные руки. Опустившийся на пол, на колени, он сосредоточился только на том, чтобы не сблевать посреди спальни, стискивая зубы и держа губы на замке. — Это ты меня прости, Хим, я не знала, правда…

— Ничего, ничего… — приоткрыл он рот, глубоко втягивая воздух через нос и закрыв глаза. На его лбу выступил пот, и я видела, как тело прошибло ознобом. Оно тоже покрылось каплями испарины, а мышцы находились в преддверии судорог. Но потихоньку всё укладывалось, утихало и приходило в норму.

— Горе ты моё луковое! — отшвырнув подальше грязные салфетки, провела я ладонью по его лбу, вытирая влагу, и прижала Химчана к себе, положив его голову себе на плечо. — Всё нормально, больше ничего отвратительного нет.

Он обнял меня, но очень слабо, всё ещё находясь в состоянии отступления приступа. Я помогла ему подняться и лечь на кровать, попросив подождать меня, и бросилась в туалет, чтобы воспользоваться тампоном. Черт, будь проклята женская природа! Да что б их у меня никогда больше не было, месячных этих! Они уничтожили такой шанс! Они разбили вдребезги возможность переспать с Химчаном, когда мы оба — оба! — этого так хотели. Приведя себя в порядок, я вернулась в спальню и нашла молодого человека там, где я его и оставила.

— Я так понимаю, — я потушила свет и приблизилась, забираясь на кровать рядом, — что вторую попытку устраивать бесполезно? Или, может, в темноте прокатит?

— Извини… — он нащупал мою руку и сжал её, положив себе на грудь. — Я ничего не мог поделать, я пытался превозмочь себя, но эта дурнота… будь она неладна!

— Не нужно ничего объяснять, — я подтянула и голову тоже, положив её рядом с рукой, на то место, где было слышно, как бьется его сердце. — Я не могу пойти против женской природы, а ты против своей, особенной.

— Это знак. Это спасло меня от падения и нового преступления. — как последний фаталист, подытожил он.

— Заткнись! — я пихнула его в бок, но тут же прижалась, поцеловав в плечо. — Как только они кончатся, через денька три, мы с тобой на славу потрахаемся! Это не обсуждается.

— Нет, Шилла, нет, — Химчан повернул ко мне лицо и поцеловал в висок, — я должен теперь исчезнуть, пока не найду убийцу и не представлю его Ти Солу и полиции.

— Куда? Куда ты исчезнешь? — всполошилась я, поднимая лежавшую голову и кладя подбородок на него. Мои глазки умоляюще всматривались в парня в темноте. Не надо никаких исчезновений!

— Этого я никому не скажу, даже Херин. Рядом со мной все в опасности, но ты не бойся, я всегда буду поблизости и в обиду вас не дам. Если хочешь, можешь пригласить сюда своего парня. Вам придется покараулить Дэниэла, пока я не запутаю следы. Примерно до послезавтра. Думаю, убивать его, действительно, смысла уже нет. Он поймет, что вы не знаете, куда я делся, да и не сможет причинить вам вред… так что, после Рождества вы его отпустите.

— А ты? — я теснее старалась слиться с ним, переживая о предстоящей разлуке и уже мучаясь ею.

— Я вернусь, когда всё будет улажено.

— Хим, ты только имей в виду… — я собралась с силами и он ничем не сбивал моей сосредоточенности. — Если с тобой что-то случится, то мне тоже не жить.

— Не придумывай, — Химчан постарался добавить юморка в голос, но не очень вышло. — У тебя Джело, ты с ним должна быть счастлива и всё у вас будет здорово.

— А я и счастлива с ним! — возмущенно пнула я его под одеялом. — А с тобой ещё счастливее! И нечего от меня отбрехиваться и перекладывать на него участь сожительства со мной. Я знаю, что я не подарок, но дареному коню в зубы не смотрят, коли даю — бери!

— Шилла, просто, на самом деле, тебе с ним будет лучше. — я не выдержала и села, включив ночник.

— Он то же самое сказал, когда я рассказала ему о том, что ты мне нравишься! Что это за привычка? Почему вы уступаете друг другу, а не боретесь? Почему словно сбагриваете меня? Почему вы кладете на меня ответственность за выбор? Где в вас мужское начало?! — разошлась я, повысив голос.

— Ты спрашиваешь о мужском начале у человека, который не смог заняться сексом, увидев кровь? — Химчан грустно посмеялся над собой. — Я считаю, что не вправе давить на тебя. Если в тебе есть какие-то чувства, то ты сама поймешь, куда они тебя влекут. Я ещё ни разу не ошибся, уступая. Люди счастливы с теми, кого выбирают сами, а не с теми, кто пытается их очаровать и соблазнить.

— Нет, ты просто трус! Ты трусишь! — настаивая на том, чтобы он хотел меня завоевать, я испугалась того, что желаю быть завоеванной. А как же Джело? — Ведь кто-то же может не разглядеть, не понять, какой ты, не увидеть у тебя нужды в себе, а потому выбрать другого. Нет, ты не прав, не прав!

— Спокойно, Шилла, — он сжал меня в руках, брыкающуюся. — Ты не переубедишь меня.

— Но нельзя же так! — замолотив несильно его по груди, я постепенно обмякла в объятиях Химчана. — Я знаю, что это всё сказки и далекое прошлое, но где же рыцари, где подвиги во имя любви? Где взять, закинуть через плечо и украсть, увезя к себе? Ты думаешь, девушки не любят таких поступков?

— У меня есть дело посерьёзнее, чем очаровывать девушек. — строго сказал он, и я почти обиделась. В чем-то он прав, а ещё истина в том, что я и без всяких приемов с его стороны влюбилась в него по уши. — Давай спать.

Он попытался встать, но я прижала его обратно.

— Нет, спать мы всё равно будем вместе. Раз уж процветает феминизм и эмансипация, то пусть будет наоборот: я тебя схватила, соблазнила и вообще, мужик я. — захихикав, я поцеловала его в щеку. — И пусть тебе будет стыдно.

— Обязательно будет, но меньше, чем если бы я с тобой переспал. — пробормотал он, устраиваясь поудобнее, насколько это позволяло моё прилипчивое присутствие.

— Стыд за это тебя тоже ожидает. Всё равно я тебя трахну, Хим. — он нежно поцеловал меня в губы, и я почувствовала в темноте, как он улыбается, слушая мои планы на будущее. Улыбайся-улыбайся, Красная маска, не с той связался.

Мстители?

Мне опять снилось что-то тревожное, но не такое отвратительное как тогда, когда я заболела. А ведь тот сон был вещим: Химчан с окровавленными руками стал моим личным проклятьем. В этот раз, кажется, я даже видела во сне маму, и она показалась мне почти довольной. Но всё вокруг было мрачным и настораживающим, поэтому ощущение ото сна осталось двояким. Проснулась я от исчезающего физического тепла. Ещё даже не открыв глаза, я понимала, что это Химчан выбрался из моих рук и встаёт. Я постаралась поймать его как можно быстрее, но даже разомкнув веки ничего толком в темноте спальни не увидела, поэтому поднялась и ухватила лишь контур человеческого тела.

— Останься, не пропадай, — попросила я, протягивая в глубину невидимого без света пространства руку.

— Шилла, так надо, — он взял выделившуюся на общем черном фоне белую футболку и я, ориентируясь на неё, приблизилась к краю и поймала его за запястье.

— Не бросай нас, пожалуйста. Меня не бросай. — Наклонившись, Химчан поцеловал меня в губы.

— Я дам знать, когда можно будет отпустить Дэниэла. Вы нужны мне здесь. И, прошу, позови сюда своего Джело. Мне будет спокойнее, что тут есть кто-то, кто тебя защитит.

— Когда ты вернешься?

— Когда будет можно, — парень отошел к двери, тоном голоса дав понять, что не потерпит, чтобы шли за ним. — Я оставлю тебе деньги для ближайших необходимых расходов, только на работу тоже не являйся, ладно? Ти Сол не дурак, он может догадаться, что… что ты мне не безразлична. Я бы не хотел, чтобы он приманил меня таким образом.

Поняв, что опять могу стать причиной его неприятностей, я вынуждена была согласиться, и он вышел. Разрываемая изнутри пустотой, я завалилась обратно на подушки, желая вырубиться снова, но уже не смогла. Я лежала бесконечно долго, пока зимний день не стал светлеть. Значит, было не меньше восьми часов. У Херин, вроде, сегодня должен был быть выходной. Интересно, встала ли она? Я сама лично никогда так рано не вставала, но невмоготу валяться, терзаться разными мыслями и не знать, что будет дальше? Лучше занять себя чем-то. Хотя я и не чувствовала особой бодрости и организм явно не отдохнул, всё же я поднялась и отправилась смотреть, что творится в доме.

Первая же приманившая меня к себе дверь была дверью в уединённую комнату Химчана. Она была заперта, но я всё равно стучала в неё и ждала, убеждаясь, что он не выйдет, что его там нет. С этим предстояло смириться. Видимо на издаваемые звуки вышла Херин. Одетая и причесанная, она держала в руках листок бумаги.

— А, это ты? Так, значит… он правда уехал? — стало быть, сестра ещё менее в курсе, чем я? Я кивнула, не в силах пока говорить о том, что Химчан растворился в неизвестном направлении. — Он оставил мне записку, когда я отлучилась в соседнюю спальню посмотреть, как наш пленник…

Она покраснела, явно теперь уже, задним числом, жалея, что поволновалась о взятом в заложники прокурорском сыне вместо того, чтобы, как и все свои последние годы, безраздельно уделять своё внимание и заботу брату.

— Что он пишет? — подошла я к ней, не имея права заглядывать в письмо, хотя тянуло полюбоваться его почерком.

— Что сам с нами свяжется и будет давать указания, если то потребуется. И что на кухне нас ждет то, что поможет нам разобраться с Дэниэлом, — прочла она одну из строк и подняла лицо. Мы переглянулись. — Как-то настораживает.

— Не думаю, что он оставил нечто, с чем мы были бы не согласны, — пожала я плечами. — Подожди меня, я оденусь, и пойдем, посмотрим.

За пять минут приведя себя в порядок, я вынырнула обратно и мы, миновав комнату, где держали юриста, стали спускаться по лестнице.

— Ужасно, что обстоятельства складываются так, — тихо вещала Херин, покачивая головой. — Каждое Рождество мы всегда приезжали к родителям, неужели сегодня Хим будет лишен этой радости? И как я смогу уехать к ним, и оставить тебя тут одну с этим… подозрительным типом?

— Если этого требует безопасность, то можно и пропустить разок праздник. — Мы спустились на первый этаж и прошли по коридору. — В принципе, Дэниэл прикован на совесть, и он не опасен, другое дело, что переместить его куда-либо…

На этих словах мы вышли в кухню, двигаясь медленно и подсознательно готовясь к чему угодно, осторожно показываясь из-за угла. За столом, развалившись на стуле и вертя в руке пистолет, который вчера был у Химчана — а может и не он, для меня они все одинаковые — сидел Санха, увидев которого, я обомлела, но через секунду радостно рванула навстречу.

— Санха! — словно старого друга, я обняла его, не менее меня удивленного тем, кого вдруг увидел. — Это ты! Какое счастье! Как ты тут оказался? Что ты тут делаешь?

— Ну… — он заткнул револьвер подальше, освобождая руки. — Меня нанял тот твой знакомый, Химчан, сказал, что нужно присмотреть кое за кем, кого мне укажут хозяйки этого жилища. И вот они, оказывается, кто?

Веселая и немного успокоенная, я представила их с Херин друг другу. Крепкий и бывалый в плане драк парень не мог не утешать своим присутствием, тем более что он был на нашей стороне. Как Химчан додумался выбрать именно его? Как вспомнил о нем? Я задавалась этими вопросами, но вслух задавала их немного видоизменено.

— Когда ты успел приехать? — мне до сих пор не верилось, что я вижу знакомого из своей, в данный момент казавшейся такой далекой, прошлой жизни.

— А я жил в соседнем доме, — Санха подошел к окну и указал на низкий старый домишко по соседству. — Когда Ти Сол выгнал меня, и я уже собирался покинуть Сеул, Химчан нашел меня и предложил обеспечить жильем и пропитанием, если я готов буду ему помочь в любой момент. А если помогу, то и заплатить обещал. Собственно, я всегда тем и зарабатывал, что бил и припугивал людей за деньги. Или охранял.

— Какой же он предусмотрительный! — приложила я ладонь ко лбу, усевшись за стол, пока Херин готовила завтрак.

— Да, неплохой человек, — улыбнулся Санха, возвращаясь к своему занятию верчения пистолета.

— Шутишь? Он самый лучший, — ответила я ему, тут же спрятав глаза. Джело, надо позвонить Джело и сказать, чтобы приехал. Ведь, в самом деле, Рождество. Мы планировали отметить его вместе.

— Пока греется чайник… — подошла к нам Херин, — может, представим нашего пленника? Неплохо было бы дать ему размяться и спустить сюда…

Согласившись, я доверила им целиком и полностью управление Дэниэлом. Мне с ним связываться не очень хотелось после всего, что между нами было. Даже не столько из-за секса, сколько из-за моей порезанной руки. Между прочим, она тоже мне для работы нужна, так что он едва не уничтожил во мне профессионального специалиста. Пока Санха и Херин занимались молодым человеком, я позвонила Джело и пригласила его приехать. Он, натянуто и обиженно принялся отказываться, пока я не убедила его, что тут нет никого, кого он не хочет видеть. А видеть он явно не хотел Химчана. В этом плане мой мальчик был благороднее меня. Понимая, что я испытываю чувства к другому, он не стал бы устраивать мордобойню, да и, как и Химчан ночью, предоставил бы мне выбор, с кем же я хочу быть. Вот засранцы! Я искренне начинала хотеть, чтобы кто-то из них взял на себя смелость и сказал: «Она моя», потому что я в душе разрывалась между одинаково любимыми мужчинами. На самом деле, если дать волю им то, скорее всего, выйдет так, что оба откажутся от меня во имя всеобщего блага и моего счастья. В итоге я останусь одна. Что ж, поделом, ведь нельзя любить сразу двух, делить себя, и изменять.

— В любом случае, я не могу приехать, — пробурчал Джело. — Энтони только перебрался, я не могу оставить его одного, ему будет скучно. А тебе там есть с кем отметить.

— Хватит вредничать! — мирно разозлившись, вскипела я. — Я здесь, потому что у нас пленник, понимаешь? И потому что я могу подставить своим передвижением других людей. Приезжай, пожалуйста.

— Шилла…

— И Энтони бери! — решила я. В конце концов, особняк достаточно велик, чтобы разминуться тут со связанным Дэниэлом и спокойно провести пару дней не выдав своих темных делишек. — Он вообще как, надежный парень?

— Отличный. Он мой хороший друг, — пытаясь перебороть свою гордыню, шел на компромисс Джело.

— Вот и славно. Вызывайте такси и пылите сюда. Записывай адрес, — спорить со мной было бесполезно, когда я настраивалась на какой-либо результат. Вместе нам тут будет безопаснее. Химчан ведь прав, что Ти Сол может попробовать найти его через меня, а для того, чтобы найти меня он может причинить вред Джело, а этого я уж никак допустить не могу. Дождавшись капитуляции, я положила трубку и стала ждать, когда они приедут.

Херин, поставив на поднос тарелки и чашку с кофе, прошла мимо на второй этаж, опять кормить узника. Санха спустился оттуда и плюхнулся рядом со мной, на диван в зале.

— Ну как он там, не сопротивляется? — поинтересовалась я.

— Попробовал бы, — ухмыльнулся парень своим коварным оскалом, — пусть спасибо скажет, что я его в туалет сводил.

— Ага, помня о том, как ты себя вел с теми, кого приказывал наказать Ти Сол, удивительно, что он не сходил на месте под себя, — я улыбнулась, пожав его руку. — Я так рада тебя видеть.

— А я рад, что могу отплатить тебе чем-то за то, что ты тогда меня выручила.

— Это не я, а Хим, — я повесила нос, тут же подрастеряв свою веселость, — ему тут все в той или иной мере чем-то обязаны. Он слишком хорош для этого общества.

— Шилла… — Я повернулась к нему, уже предчувствуя, что он спросит. — Как там Чжеджи?

— Честно? — Его брови тут же опустились. Санха понял, что ничего ободряющего не услышит. — В счастье не купается. Коул снял ей квартиру, приезжает к ней, когда хочет, забрасывает подарками, но не разрешает ей никого пускать в гости, видеться со мной и мне подобными, и сам с ней никуда не ходит, потому что «его окружение его не поймет». Похоже, он вообще скрывает связь с бывшей путаной. За репутацию, наверное, боится.

— Вот урод, — кулаки парня сжались.

— Согласна, — но что можно было сделать? Мы слишком мелки, чтобы пытаться противостоять влиятельному человеку. А единственный, кто мог бы помочь, сам по уши увяз в серьёзнейших проблемах, столкнувшись в противостоянии с Ти Солом, который, собственно, и сделал его опасным и властным, который подарил ему могущество и теперь, испугавшись, что вырастил змею, пытается отобрать обратно всё, что давал столько лет.

Херин собиралась на торжественный ужин к родителям. Она свято верила, что Химчан должен туда заглянуть и это возможность поговорить с ним, потому что телефон свой он отключил и теперь даже для неё был недоступен. Попросив меня поруководить домом и наблюдением за Дэниэлом, она уточнила, чтобы я не зверствовала и не страдала мстительностью, ведь месть ни к чему хорошему не приводит. Мы обе понимали, кого подразумеваем под этим. В возникшую в нашем разговоре паузу раздался звонок и Херин, спросив по домофону, ведущему от ворот, кто там, сообщила мне, что приехал мой парень. Это было странно, ощущать себя здесь, в гостях у Химчана, принадлежащей Джело. Два параллельных мира сошлись в один, и всё окончательно запуталось в моей голове. Я пошла открывать дверь и встречать его с Энтони. Всё-таки, три мужчины куда надежнее, чем один, так что так даже лучше.

Парни не успели перешагнуть порог, как я, памятуя о пристрастиях хозяина дома, попросила их разуться. Херин вышла познакомиться с очередными моими приятелями. У меня создавалось ощущение, что я организовываю потихоньку тут какой-то притон или бордель, поэтому единственный приличный человек — Херин — спешно собирается покинуть это место. Как бы просто и по-доброму она ко мне не относилась, я всё равно чувствовала, что она на порядок выше меня, настоящая леди, а не такая оборванка, как я.

— О, какие люди! — услышала я из-за спины голос Санха, уставшего, видно, наблюдать за прокурорским сыном и спустившегося пройтись. Чему он удивляется? Я же предупреждала, что сюда приедет Джело.

Но он, кивнув моему бойфренду, вперед протянул руку Энтони, которого я видела до этого всего один раз. Они скрепили приветствие крепким рукопожатием.

— Какими судьбами? — удивился Санха, и Энтони ответил ему тем же самым. — Вот уж не думал тебя тут увидеть!

— Вы что, знакомы? — встряла я, подходя к Джело и механически обнимая его, погружаясь в уют его присутствия.

— Да, было дело, работали вместе, — подтвердил Санха, на что второй ответил не очень одобряющим взглядом, явно веля замолчать. Этот взгляд был замечен. — Да успокойся, тут все знают, кто я, и понимают, что в роли мафиозной шестерки нет ничего постыдного.

— Ты что, тоже раньше был бандюганом? — посмотрел на друга Джело, не зная как отнестись к тому, что тот о себе не всё рассказывал. Энтони мимолетно поморщился, проходя внутрь, за Санха.

— Недолго. Так складывались обстоятельства.

— А почему же бросил? — продолжалось наше общее с Джело любопытство.

— Подвернулась возможность всё бросить, и я ей воспользовался, — Энтони был не слишком разговорчив. Херин, не очень интересующаяся всем этим, замешкалась, уйти или остаться, пока мы все рассаживались на диван и кресла в гостиной. — А ты что, до сих пор в этом?

— Частично, — Санха расплылся преступно-хищной улыбкой. — Мне подвернулась возможность бросить тоже. Но я не бросил. В этой жизни лучше быть охотником, чем добычей.

— Почему я не помню тебя у Ти Сола? — обратилась я к Энтони. — Или ты очень давно этим занимался?

— Да, мы работали вместе не у Ти Сола, — уточнил Санха, зная, что от бывшего напарника по незаконным занятиям быстрых ответов не дождешься, — а у Пак Джунвона, до того, как его убили.

Осев, я словно была придавлена чем-то вниз. Херин тоже среагировала на поданную информацию, и мы переглянулись. Почему я никогда не интересовалась тем, как и откуда оказался Санха у Ти Сола? А он был человеком криминального авторитета, из-за которого заварилась вся каша, из-за которого началась травля на Красную маску, якобы ожившую. Хотя она и не умирала.

— Значит, вы знали Пак Джунвона? — только и спросила я. Хотелось задать тысячу вопросов о том, кого они ещё знали из его людей, кто мог бы мстить за него, кого интересовала эта смерть? Но я тут же поняла, что любой из этих парней может быть точно так же замешан во всем, как и не быть замешанным. Мы снова обменялись взорами с Херин и пришли к немому соглашению, что трепаться о подозрениях не стоит. Она пошла наверх проверить Дэниэла, чтобы не шумел и, возможно, предупредить его, чтобы он не болтал при своем страже Санха лишнего. Как полицейскому, в его же интересах выведать информацию, а не погубить возможность её утечки. С сегодняшнего утра наша уверенность, что Бан Дэниэл не выйдет отсюда живым сменилась уверенностью в том, что он отсюда выйдет целым и невредимым. Если сбежать не надумает до того, как его велено будет отпустить. Зная Санха, он просто пришибет его при попытке.

— Да, знали, — кивнул Энтони с почтением и грустью, — золотой был мужик.

— Неужели? Это известный-то бандит? — вкрадчиво полюбопытствовала я.

— Род деятельности не всегда говорит о том, что собой представляет человек, — ответил парень, строго на меня посмотрев. Вспомнив о Химчане, я невольно согласилась. И убийцы бывают такими, что лучше самого добродетельного буддийского монаха.

— Да, жалко его, — подтвердил Санха, закинув ногу на ногу. — Я бы лучше у него остался, но, раз выбора не было, пришлось найти себе другой причал. К сожалению, он не оправдал себя.

— Расскажешь? — оживился Энтони.

— Конечно, но позже, — поднявшись и взяв меня под локоть, Санха отвел меня в сторону. — Слушай, давай ему всё расскажем? Он добросовестный парень, ему можно верить.

Внутри меня тлело сомнение. Добросовестный-то ладно… но что, если он связан с мстителями за Пак Джунвона? Ему ни в коем случае нельзя давать зацепку, что Химчан убил их замечательного бывшего босса. Да и Санха это говорить нельзя. Кто знает?..

— Говори ему, что хочешь, но ни слова о Химчане, — сквозь зубы прошептала я и, извинившись, побежала на второй этаж, чтобы уговорить Дэниэла, в целях его же сохранности, не трепать языком о Красной маске и всём вытекающем. Главное теперь было самой не запутаться, о чем и с кем можно говорить. Хим, зачем ты нас оставил? Пусть оно стоит того, пусть ты разберешься со всем этим, останешься нетронутым и живым, а я уж что-нибудь придумаю, чтобы выпутаться из этого вертепа.

Жених

Я нашла Херин у Дэниэла, чему, собственно, не удивилась. Она сидела рядом на стуле с взбудораженным видом, а он, нахмурив брови, внимательно слушал. При моем появлении она поднялась.

— Шилла, я объяснила ему всё. — Я так и знала, что мы с ней верно поняли друг друга и молча сошлись на одинаковом решении, — про то, что внизу люди Пак Джунвона, из которых полезнее вытянуть что-нибудь, чем выложить им.

— Что ж, надеюсь, что уважаемый товарищ легавый будет в данном случае за нас и послушен, — перекрестила я руки на груди, глядя на распластанного на кровати прокурорского сына, прикованного к спинке наручниками. В самом деле, так он выглядел куда милее, чем обычно.

— О, разве я заставил хоть раз в себе усомниться? — иронично хохотнул Дэниэл, имея в виду то, что поводов доверять ему как раз не было вообще, но он уже ничего не мог поделать.

— Что ж, — не знаю, чем больше смущенная, моим присутствием или взглядом мужчины, вновь упавшим на неё, Херин направилась на выход, — я приготовлю вам всем праздничный ужин и поеду к родителям. Вернусь завтра.

— О, нет, пожалуйста, не бросайте меня! — взмолился наигранно Дэниэл, но я услышала в призыве ноты искренности. — А кто меня покормит? Они меня тут расчленят без вас, Херин!

— Шилла, ты же накормишь его? — тихо спросила девушка.

— Я?! — покосившись на лежавшую жертву, я сморщила нос, желая отказаться от этой перспективы, но понимала, что жалостливая Херин не успокоится, пока не выбьет из меня этого обещания. — Хорошо…

— Спасибо, теперь я могу ехать с чистой совестью, — удовлетворенная, она кивнула и погладила меня по плечу.

— Эй! — она замерла на пороге, обернувшись к Дэниэлу. Он широко расплылся. — А поцеловать перед уходом?

Негодующе возведя глаза к потолку, она вышла, и я поспешила за ней, прикрывая дверь за нами. Веселенький же мне предстоит Сочельник! Я и четверо мужчин, доверять из которых могу лишь одному Джело. Создавалось ощущение, что вокруг меня смыкается ловушка. Интересно, Химчан сейчас где-то себя так же чувствовал?

Оглядев добротный стол в столовой, накрытый дорогой тонкой белоснежной скатертью, придавленной по центру вазой с чуть подвявшими цветами — Херин явно в последние дни было не до щепетильности в интерьере — я решила, что лучше нам всем усесться за низкий столик в зале, что стоял неподалеку от ёлки. Как-то не хотелось своей странной и сомнительной компанией устраивать пирушку в месте, предназначенном для любящих и близких членов семьи. Да и ел ли там когда-нибудь кто-либо кроме Хима с сестрой? Ну, я пару раз. Хозяйка дома уехала, оставив меня за главную, но я таковой себя не чувствовала, хоть меня пока и слушались в распоряжениях, касающихся устройства нашего ужина.

Санха спустил Дэниэла вниз и усадил с нами со скованными за спиной руками. Энтони, имевшему представление о криминальном мире, не пришлось долго объяснять, почему среди нас человек в таком положении. Да он и не задавал лишних вопросов — хорошо воспитанный парень. Явно сам не без греха. Знает ли он что-то о человеке, своими действиями подставившему Красную маску? Эта мысль не давала мне покоя. А может ли он сам являться таким человеком? Нет, вряд ли. Я просто не верила в такие совпадения, чтобы в огромном, многомиллионном городе, разыскиваемый случайно сам пришел бы к нам в руки. Однако после знакомства с Химчаном, таким таинственным и загадочным, я могла бы начать верить во все, что угодно.

— А есть я как буду? — не выдержал Дэниэл, глядя на тарелку перед собой. — Ребята, Рождество же, надо быть добрее.

— А ты бы как поступил на нашем месте? — посмотрела я на него, выйдя из своих дум. Он глубоко вдохнул и тяжело выдохнул. — Вот именно! Застрелил бы нас всех по доброте, в честь праздника.

— Но у меня нет оружия никакого вообще! Этот парень вытряхнул меня до трусов! — юрист недовольно зыркнул на Санха. — Спасибо, что всё природное при мне оставил.

— Будешь много болтать — и этого лишим, — спокойно, не поворачиваясь к нему, поведал Санха, разжевывая кусочек индейки, вкусно и умело приготовленной Херин. — Мне всё равно, как Шилла скажет, я так и сделаю.

— Такая маленькая, а такая важная, — хмыкнул Дэниэл, не радуясь тому, кто остался за главного. — Ты обещала Херин меня накормить, между прочим.

— Я думаю, как решить этот вопрос, — лично меня не прельщало кормление его с ложечки, как то делала терпеливая и привыкшая к заботе о братьях меньших девушка. Те самые братья меньшие тем временем бегали вокруг нас и получали подачки с праздничного стола. Если у него нет оружия и нас тут больше, чем его, при этом двое из нас профессионально подкованные в драках и нейтрализации противника мужчины, то что он нам сделает, если его развязать? Я посмотрела, как Санха быстрее всех доел свою порцию и с чувством сытого довольства откинулся назад. — Санха, расстегни ему наручники, ладно? Только не своди с него глаз.

— Это запросто, — парень взял пистолет и, освободив Дэниэла от железных браслетов, сел неподалеку на диван, опасно держа оружие на готовности. Дуло смотрело чуть выше уха Дэниэла, потирающего свои запястья и подсаживающегося ближе к столу.

— Обязательно я должен есть под прицелом? — как можно равнодушнее поинтересовался он.

— Это пожелание приятного аппетита. Для улучшения пищеварения, — улыбнулся Санха. Я посмотрела на Джело, сидевшего рядом и настороженно поглядывавшего на происходящее. Судя по лицам, танцев и смеха сегодня не предвидится.

Я не могу сказать, что вечер был жутким или плохим. Но он был самым до глупого странным в моей жизни. В общей атмосфере предновогодних чудес, тихо включенной музыки и домашнего прелестного ужина, наши насупленные рожи, постоянные переглядки и наблюдения друг за другом выглядели чудно. Да и темы всех разговоров не отличались одухотворенностью и одушевлением. Я предпочла уйти спать пораньше, сразу после полуночи, попросив Санха приковать на ночь Дэниэла обратно. Забавно было смотреть, как они вполне любезно беседовали друг с другом, якобы не замечая разводящего их по разные стороны пистолета, в то же время, помня о нем ежесекундно.

Уснуть сразу не получилось, поэтому я слышала, когда пришел ко мне Джело, и не стала притворяться, что уже вырубилась. Прижавшись к нему, я мелко задрожала — сказалось напряжение дня. Но больше всего дрожь происходила от того, что я сдерживала свои переживания о Химчане. Я не имела права думать о нем при Джело, но ничего не могла с собой поделать. Секса у нас этой ночью с моим молодым человеком тоже не вышло. И дело было не в днях моего личного календаря — это нас не всегда останавливало, в отличие от Хима — а в какой-то обоюдной договоренности без слов. Мы не могли предаться любви в этом доме, в этой спальне, в эту ночь.

На утро я готова была уже сбежать отсюда. Меня тяготила обстановка. Меня тяготило незнание местонахождения Химчана, незнание дальнейших наших и его действий. Как долго нам ещё тут торчать, что предпринимать? Хотя я была свободна и всем тут заправляла в отсутствие Херин, я тоже чувствовала себя пленницей и спасало только присутствие Джело. Но немного совестно было прогуливаться тут с ним за ручку, пока молчаливый Энтони задумчиво осматривался тут и там, а Санха, чью девушку отобрал коварством влиятельный тип, с пистолетом выгуливал Дэниэла. Его руки снова были освобождены, чтобы он сам позавтракал, так что узник уже больше тянул на арестанта на зоне. Что ж, пусть ощутит себя в шкуре тех, кого он обычно, наверное, упекает за решетку. Впрочем, в его двойной жизни было такое противоречие, что официально, как юрист, он как раз защищал за деньги кого угодно от попадания в места не столь отдаленные. Это что же, он мог сам вычислить, поймать, отдать под суд, потом предложить свои услуги адвоката и оправдать этого самого человека? Дэниэлу не тяжело носить свою голову?

Мы сидели на кухне, закончив плотную трапезу, и рассуждали о том, как проводили свои самые счастливые праздники в жизни. Санха как раз собрался рассказать об одной вечеринке поры своей ранней юности, когда все услышали, как поворачивается замок. Я знала, что Химчан никогда не открывает двери так, чтобы было слышно, поэтому сразу сообразила, что это не он, но другие напряглись сильнее моего. Они просто не знали, кого ждать. Я поднялась первой и быстро шмыгнула к углу, из-за которого можно было выглянуть в прихожую. Не ту, что вела к двери из гаража, а в ту, что шла от главного входа, через который Химчан, по-моему, при мне ещё ни разу не входил. Что в очередной раз доказывало, что это не он. Я притаилась, но тут же увидела входящую Херин, разговаривающую с кем-то. За ней мне не было видно второго человека, но я вытянулась, надеясь, что с ней её приёмный брат.

— Шилла! Я дома! Но не одна. — Я высунулась смелее, раз она сама обратилась ко мне. Опустив на тумбочку рядом пакеты с чем-то, она отошла в сторону, пропуская того, кто был за ней. — Мы заехали ненадолго, только…

— Коул! — крикнула я, ткнув в него пальцем. Я не верила своим глазам. Как, почему, что он здесь делает? Однако, это не было обманом зрения. Молодой человек стоял позади неё и, услышав мой выкрик, воззрился на меня, старательно узнавая. Кажется, через пару секунд он стал соображать, кто я и откуда.

— Ты?! — ахнул он и покосился на Херин, видимо, теряясь в догадках, что у такой образованной и приличной девушки дома делает шлюха. Но я не успела вдаться в дальнейшие выяснения. На восклицание «Коул!», как на магическое заклинание, из-за поворота резко вышел Санха, желая убедиться, что не ослышался. Парни увидели друг друга и молодой директор фирмы, в дорогом костюме кофейного цвета, весь лоснящийся и самоуверенный, слегка побледнел. Санха, не поднимая грозно опустившихся бровей, улыбнулся одними губами не предвещающей ничего хорошего улыбкой. Он крутанул на пальце пистолет.

— Мандец тебе, днище! — рука его занеслась вверх. Сглотнув образовавшийся в горле ком, Коул нырнул за спину Херин, взяв её за плечи.

— Что ты делаешь?! Убери пистолет немедленно! — закричал он. Хозяйка дома, не понимающая, что происходит, смотрела перед собой на меня и на Санха, ошарашенная тем, что её так запросто коснулись. — Убери, я сказал!

— Осторожнее, Санха! — бросилась я на его руку, боясь, что он пальнет в Херин. Он отпустил пистолет, упавший мне в ладони, и двинулся вперед без всего, с голыми руками.

— Сюда иди! — позвал он Коула. Тот закружился вокруг Херин, вкопавшейся, как столб, между тормошащимися рядом парнями. — Ну, что же ты? Где твои понты?

— Ты не имеешь права меня трогать! — грозил пальцем Коул, не находя достойных аргументов для того, чтобы Санха не прибить его здесь. — Нельзя убить человека просто так! Тебя посадят! Стой, или я вызову полицию!

Из-за угла вышел Дэниэл, грызший яблоко и заинтересовавшийся шумом в прихожей. Лишенный стража, он ощутил свободу и решил пройтись. Его появление застало последние слова Коула.

— Можешь начинать писать заявление, я передам, — безмятежно откусив яблоко ещё раз, он нащупал глазами Херин.

— И ты здесь?! — неожиданный гость попятился, притесняемый Санха. — Что за сброд тут собрался? Херин, что здесь происходит? Что тут делают все эти люди?

— Откуда вы его знаете? — обратилась она к нам. Я подала голос, поэтому все ненадолго остановились.

— Этот человек частый посетитель проституток, — я хмыкнула, видя, как бесится Коул, чьи грязные дела всплывали на поверхность. Он хотел оставить свои похождения втайне от Херин. — Не так давно он выкупил одну из них — мою подругу и девушку Санха — в свои личные любовницы.

— Это ложь! Что за бред? — поправив галстук, замотал головой молодой бизнесмен.

— Это правда? — не понимая, что происходит и не веря ушам, Херин посмотрела на него.

— Нет! — заверял он. — Я же говорю — нет! Кому ты веришь? Такая ерунда! Надо же сочинить…

— Я тебе сейчас ерунду отрежу и куда надо вставлю! — вновь сорвался Санха и Коул, испугавшись, тоже бросился наутек через зал. Но изначальный потенциал и физическая форма обоих мужчин быстро дали понять, что Коулу спасения не видать. В тот момент, когда Санха почти догнал его, у меня зазвонил мобильный. Вздрогнув, я подняла трубку, хотя номер и не отобразился на экране.

— Алло?

— Шилла, — я услышала голос Химчана и ахнула. — Задержите его в доме! И не выпускайте, пока я не дам знать.

— Кого? — изумилась я, не соображая от радости, о чем идет речь.

— Коула! Схватите его, но не покалечьте. И Дэниэла пока не отпускайте.

— Но… — разговор был окончен, и я услышала гудки вместо голоса Химчана. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и, переборов удивление от того, что он узнал о наличие тут Коула, я обратилась к присутствующим. — Свяжите его!

Меня не услышали. Санха вовсю лупил молодого богача и клиента нашей проститутошной, завалив его на пол, Дэниэл спокойно наблюдал за избиением, держа в руке огрызок, Херин просила остановить насилие и кричала всё громче.

— Хватит! — гаркнула я, топнув ногой. Лицо Куола превращалось в полотно в духе фовизма. Через некоторое время яркости красок на нем позавидует любой художник.

— Остановите его! — Херин посмотрела на Дэниэла, ближе других находящегося к ней. Поймав её просящий взгляд, он покачал головой. — Боже мой! Разве этот человек совершил что-то столь ужасное?

— Даже не смотрите. Меня это не касается.

— Как это не касается?! Вы бездушны! У вас под носом убивают человека! — она затряслась, заламывая руки.

— У меня нет личной заинтересованности и выгоды. Но это в вашей власти, — он ей подмигнул.

— Что вы хотите?

— Я? Чего и все мужчины, — Дэниэл отбросил огрызок и, ухватившись за спину Санха, оттащил его от ненавистного соперника. — Так и быть, специально для вас, бескорыстно и чистосердечно…

Девушка уже не слушала и опустилась на колени рядом с Коулом, приподнявшимся и придерживающим разбитый нос. Губа тоже была разбита, на лице тут и там виднелась кровь. Джело и Энтони уже тоже были здесь, и глядели на беспредел, творящийся по неизвестным им причинам.

— Он последняя гнида! — всё ещё порывался Санха, сдерживаемый Дэниэлом, хотя успокаивался понемногу.

— Лучше скажи, ты-то его где взяла? — подошла к ним я, только сейчас заметив, что всё ещё держу пистолет.

— Я… он… мой молодой человек, вообще-то… — дрожащими губами пролепетала Херин. — Я делала переводы с японского и на японский для его фирмы, так мы и познакомились где-то полгода назад…

— Да и… — скорчив гримасу от боли при шевелении губы, Коул воззрился на пистолет в моей руке, на Санха, а потом продолжил, — у меня самые серьёзные намерения. Сегодня мы должны были ехать в ресторан, и у меня было приготовлено кольцо для помолвки. Мы любим друг друга.

В доказательство он вытащил из внутреннего кармана красную коробочку из ювелирного. Херин чуть приоткрыла рот, дивясь, но, в прочем, она видимо догадывалась, что к этому всё идет.

— Отличный жених, который держит на съемной квартире другую и ездит к ней ночь через ночь трахаться! — сказала я.

— Это всё-таки правда? — посмотрела на него Херин. В её глазах застыли слезы, готовые вот-вот потечь. Мне стало жаль её, в который раз. Пережившая столько в жизни, огражденная от людей и, особенно, мужчин, первой же попыткой изменить судьбу она больно ушиблась. Угораздило же её нарваться на Коула! Добрые парни без скелетов в шкафу, где вы и существуете ли?

— Херин… — замешкавшись, промямлил он, протягивая к ней руку. Она поднялась, приложив ладонь к щеке, в готовности смахнуть с неё слезы. — Я же всё могу объяснить… я ведь с таким уважением и пониманием относился к твоему нежеланию подпускать меня к себе… но я же мужчина… что значит какая-то шлюха?

— Ах ты!.. — Санха опять едва не вырвался, но Дэниэл вовремя придержал его. Кто кого охранял, черт возьми? Все смешалось в этом доме.

— Херин, он звонил, — с упором на слово «он» произнесла я. Как я и предполагала, девушка тут же немного оживилась. Это должно было её отвлечь и утешить. — Он велел связать Коула и придержать до следующего звонка.

— Что? Связать? Придержать? — Коул попытался подняться, но на этот раз быстрее среагировали Энтони и Джело. Слыша от меня распоряжение, они подхватили его под локти и повели к стулу. — Эй, вы не имеете права! Это похищение! Это преступление! Вы знаете, что за это вам всем будет? А тебя, Санха, ждет суд за нанесение телесных увечий! Поверь, ты у меня хороший срок отмотаешь!

— Не отмотает, — Дэниэл положил руку на плечо Санха и, хмыкнув, похлопал по нему, — его адвокат подаст на тебя встречный иск за попытку совращения, за изнасилование, за мошенничество и ещё чего-нибудь сразу докинем, что б двумя ходками тебе не мучиться.

— Дэниэл, ты не посмеешь! — Коул оказался на том месте, которое прежде занимал его собеседник. — Я же тебя за собой утащу! Оба там будем и, между прочим, что ты тут делаешь и какое имеешь отношение к Херин?

— В свете последних событий… — прокурорский сын присел и поднял коробочку с кольцом с пола. Подкидывая её в воздух и ловко ловя, он приблизился к Херин, которая повернулась ко всем спиной, отойдя подальше. Она силилась перебороть себя и не разрыдаться, в который раз терпя крушение надежд и веры в лучшее. — Я имею к ней отношение отношений.

— Что? — она обернулась, услышав смелое заявление Дэниэла. Её красное от сдерживаемых всхлипов лицо озарилось отблесками гнева. — Каких ещё отношений?

— Я подумываю, что жениха и невесты, — он открыл коробочку и достал тонкое изящное золотое кольцо с бриллиантом. Херин отступила от него на шаг.

— С какой ещё стати? Что за нелепицу вы говорите?

— Мне нравится, как вы готовите. Даже вкуснее, чем моя бабушка. Я не могу упустить такую девушку, — поймав её, вырывающуюся за руку, он нацепил ей на безымянный палец кольцо. Херин, брыкаясь и шлепая его по рукам, не могла отобрать свою кисть и лишь безвольно смотрела, как случайно помолвилась. Если насильный жест можно принимать за состоявшуюся церемонию.

— Да… да как вы смеете! — возмущенно причитала Херин. — Я не давала вам согласия!

— У нас в семье все решения принимают мужчины. Не скажите, что в вашей иначе. — Они переглянулись и приемная сестра Химчана неловко мотнула головой, не отрицая, что много лет жила по указаниям брата. — Ну вот, я и решил.

— Как-то слишком неестественно быстро вы обдумали такой серьёзный шаг, — отпущенная, Херин тут же ухватилась за кольцо, готовясь его снять. Дэниэл обошел её сбоку и наклонился к уху.

— Моя жизнь устроена так, что за тугодумство можно поплатиться жизнью. Мне некогда по полгода развозить сопли, чтобы трахать где-нибудь в перерывах левых телок. Я предпочитаю взять то, что захотел сразу и нести ответственность за свой поступок. — Опешившая от его слов, Херин так и осталась с кольцом на пальце. Ей уже было не до слез или драмы. Она пыталась уложить в голове то, что произошло. За пять минут она сменила жениха, сама не понимая, как так обернулось. Я всё ещё подозревала, что Дэниэл делает это ради собственной задницы. Хотя, по-моему, все уже разобрались, что его не убьют и скоро отпустят. Зачем же ему это? Он обернулся на Коула. — Теперь она моя. Один кривой взгляд в её сторону и два ровных выстрела тебе в черепушку. Ясно и доступно?

Коул прошипел, отвернувшись в сторону. Санха плюхнулся на диван, продолжая приглядываться к врагу так, будто кинется на него и сожрет, как только мы все отвернемся. Я принялась озираться вокруг в поисках неведомых устройств слежки, с помощью которых Химчан знал всё, что тут происходит. Как он это делал? Но теперь я чувствовала себя лучше и увереннее. Невидимый и отсутствующий, он всё же был тут, с нами, всё слышал и, может, видел. Значит, в любой момент, я могу донести до него любую информацию. Но где же вы, датчики слежения?

Кошмар в правде

Херин взяла пакеты с привезенными продуктами и, стараясь уйти от образовавшихся недоразумений, предпочла занять себя чем-то. Для этого она придумала готовку обеда и пошла на кухню. Я пошла за ней, желая поддержать её и поговорить с ней о том, что меня волновало. Пистолет я всё ещё держала при себе, поэтому, когда за нами двинулся Дэниэл, я направила дуло на него, предупреждая, что со мной шутки плохи и он может не пытаться отобрать оружие.

— Да остынь, — отмахнулся он, не обращая никакого внимания ни на меня, ни на прицел, ни на угрозу. Он шел за Херин, явно намереваясь тоже о чем-то с ней побеседовать. Она глянула на него так, как могла бы посмотреть гувернантка на воспитанника элитного лицея: взгляд словно говорил о том, что парень сам знает, как надо себя вести, так зачем же поступает иначе?

— Зачем вы за мной идёте? Мне нечего вам сказать и свои выходки оставьте при себе!

— Херин, я же не шучу, — Дэниэл посмотрел на меня, как на помеху, но снова решил не принимать меня во внимание. — Выходите за меня замуж! Жизнь слишком коротка, чтобы долго думать на этот счет, к тому же, со всеми приключениями, я скоро могу попасть в такой завал, что вы быстро овдовеете, но попытать счастье-то можно?

— Не говорите таких вещей! — девушка развернулась спиной к столу для разделки продуктов и оперлась на него руками. — Я вас совершенно не знаю! Это бред, полный бред!

— Если бы нам не мешали, то я устроил бы взаимоузнавание друг друга… — Дэниэл подошел к ней впритык.

— Шилла, не уходи, — попросила меня Херин.

— Уходи, Шилла, — не оборачиваясь, жестом велел мне убраться молодой человек. Я застыла, не зная, что делать. Мобильный Херин заставил нас всех дернуться от неожиданности. Она подняла.

— Алло? О! Хим… что? Прекрати, это уже слишком! — Мы с Дэниэлом уставились на неё с особым интересом. Она подняла глаза и обратилась к юристу. — Брат говорит, что если вы не прекратите, то умрете до каких-либо приключений, — повторив всё это, она озарилась тем же самым, чем и мы: нас подслушивают непонятным образом! — Хим, что всё это значит? Где ты? Не смей лезть подобным образом в мою личную жизнь! Это уже перебор! Не трогай Дэниэла! Почему ко мне никто не имеет право подходить? Ах, оставь! Хим! — гаркнула она и, недовольная, положила трубку. Видимо, там бросили, высказавшись. — Это невыносимо… я знаю, что ты слышишь, братик, так что прекращай! В конце концов, я старше, и могу распорядиться собой, как захочу!

Дэниэл настороженно осмотрелся вокруг, понимая, что действия Красной маски вечно создают атмосферу легкой чертовщины. Нас тут трое, но плюс один всегда имеется в виду, так что надо учитывать его присутствие и мнение. Я повторила движения головы Дэниэла.

— Хим, а ты нас только слышишь или видишь тоже? — достаточно разборчиво произнес прокурорский сын чуть ли не по слогам. Естественно, отвечать ему никто не собирался. Он посмотрел на нас, и мы развели руками. Хотелось бы самим знать! — Ладно же…

Приложив палец к губам, и веля нам сохранять тишину, Дэниэл заговорщически облизнул губы и, молниеносно и неукротимо, схватил Херин за загривок и приник к ней поцелуем. Вздрогнувшая девушка не успела даже взвизгнуть, лишь упершись в грудь молодого человека. Но это было бесполезно — он уже вовлек её в поцелуй, глубже которого мог быть только секс. Я открыла рот, думая, что сказать на это и стоит ли. Стоит ли помешать Дэниэлу и спасти бедную Херин? Да и есть ли отчего её спасать? Её телефон молчал. А мне тоже было интересно узнать, камеры тут у хозяина дома или только прослушка? Дэниэл, доведя сестру Химчана до полуобморочного состояния от испуга и новых ощущений, минуты через две отстранился от неё, на всякий случай прикрыв ей осторожно рот ладонью и придерживая за талию, так как ноги её подкашивались и не держали сами. Дэниэл облизнулся снова, озираясь и выжидая, ворвется ли Химчан, раздастся ли выстрел или случится ли что-то ещё из ряда вон? Но было тихо. Тяжело дышавшая Херин убрала от своего лица его руку, не в силах вымолвить ни слова. Нащупав на столе блокнот с рецептами, и взяв лежавшую рядом ручку, она нацарапала на ней что-то и, всё так же удерживаемая от падения Дэниэлом, развернула листок к нам. На нем было выведено: «Это могло стоить вам жизни!». Парень устало засмеялся и, вздохнув, произнес:

— Это того стоило, — он повернулся ко мне, — кстати, а где мой телефон?

— Он его забрал, — сказала я, убедившись, как и двое присутствующих, что видеокамер нет. Нас лишь слушают.

— И зачем оно ему? — Дэниэл не успел задуматься и прийти к какому-нибудь выводу, когда из зала донесся звонок чьего-то сотового. Втроем, мы единовременно помчались туда, так как теперь каждый звонок мог быть важен.

Когда мы оказались вместе со всеми, то увидели, что Энтони достает айфон Коула и ждет, что ему скажут с ним делать? Я подошла и взглянула на вызов. Это был Ти Сол. Черт! Что ему нужно? Я оповестила присутствующих о том, кто это был и мы растерялись. Мелодия скоро перестала петь, и нужно было что-то решать.

— Зачем он звонит тебе? — поинтересовался Санха, сидевший напротив Коула на стуле.

— Откуда я знаю? Мы же знакомы, почему бы ему мне и не позвонить?

— А ну-ка, давай перезвоним, — Дэниэл подошел ко мне и указал на Коула, — наведи-ка на него пистолет и пусть он поговорит с нашим добрым другом. Мы должны знать, что он хочет и что связывает этих двоих.

— Ты прав, — кивнула я. Энтони нажал на перезвон и подставил телефон к губам Коула. Я подняла руку с оружием. — Только попробуй сболтнуть что-то лишнее! Ты ничего не знаешь, у тебя всё в порядке, просто узнай, что ему надо!

— Алло? Коул? — раздалось с той стороны, когда Энтони включил громкую связь. — Где ты, черт побери?

— Я загородом, по делу, — стараясь не запинаться, но всё равно нервничая от упершегося в него дула револьвера, молодой директор выполнял наши указания. — А что такое?

— У тебя же были хорошие связи? Послушай, я знаю, что ты очень влиятельный человек. Мне нужен лучший киллер из всех существующих! Мне нужно убить одного человека! Я не хочу говорить о подробностях по телефону, приезжай ко мне! — Я ткнула в него пистолетом, злобно сверкнув глазами. Кого хочет убить Ти Сол? Нет, только не это!

— Я не могу приехать в ближайшее время, извини, я очень занят! — глотая слюну, косился на меня Коул.

— К черту занятость! Это вопрос жизни и смерти! До тебя тоже могут добраться, между прочим! Помнишь твою истерику по поводу Красной маски? Так вот, я тебе должен сказать, что она была не напрасной! Да, она жива! Вернее, он жив, жив и зачем-то хочет убить меня! И, возможно, не только меня! — глаза Коула моментально выпучились и превратились в загнанные и очумелые. Он не нашелся, что ответить. — Знаешь Бан Дэниэла? Я попросил присмотреть его за Красной маской, назвав ему имя — да, я знал, кто это был! — и что же? Нашли его машину, которая была взорвана на краю города. Её разворотило так, что трудно понять, что произошло, и был ли в ней кто-то, но, скорее всего, в ней был Дэниэл! Его телефон валялся неподалеку. Ты понимаешь, насколько страшен этот человек, если он сумел за сутки облапошить Дэниэла? Он не побоялся угрохать сына главного прокурора города!

Я посмотрела на парня, о котором шла речь. На его лице застыло восхищение от происходящего. И восхищение было посвящено Химчану. Дэниэл улыбался, подзуживая Коула продолжать разговор. Коул, мягко говоря, охреневал от потока информации, которая навалилась на него. Ему говорили что мертв тот, кто стоит перед ним, счастливый, процветающий и отнявший у него невесту. Во второй раз, Ти Сол при мне начал сдавать своего бывшего компаньона, называя все нужные координаты. Мне хотелось отобрать телефон и отключить, чтобы никто не слушал тайну Химчана, но когда я дернулась, меня остановил Дэниэл, желавший услышать всё, что только можно. Пока Ти Сол договаривал с Коулом, я плавно перевела дуло пистолета на Энтони.

— Я знаю, что твой телефон не может прослушиваться, потому что ты не хуже Красной маски владеешь системой защиты, — говорил мой босс, — поэтому тебе лучше знать, что Химчан, видимо, за что-то мстит мне! Или хочет убрать как единственного, кто знал его истинный лик. Так вот, если он и уберет меня, то пусть уж о нем узнают и другие! Я только никак не пойму, зачем ему дался Пак Джунвон, которым он всех пытает? И зачем он убрал остальных в течение последнего месяца? Что они сделали? Я ничего не понимаю в его действиях, но то, что он копает под меня — очевидно! И я сделаю всё, что угодно, чтобы остановить его! Тут уж выживет лишь один. И, между прочим, он сам и убил Джунвона!.. — Именно на этих словах я перевела пистолет на Энтони, не зная, как отреагирует тот, кого я подозревала в связи с мстителем за Пака Джунвона.

Парень непонимающе уставился на меня. Ти Сол попрощался с Коулом, пообещавшим найти лучших убийц для уничтожения Красной маски, но сам был ни жив ни мертв после этого разговора. Херин стояла за плечом Дэниэла и осмысляла новые витки в биографии бывшего жениха и приемного брата. Я всё это знала, но озвученное вслух, оно выглядело немного иначе. К тому же, Ти Сол умолчал, что заказчиком Джунвона был он, возложив всю вину на Красную маску. Как же его пугало признание в этом!

— Хим не убивал Джунвона! — бросила я, глядя на замершего Энтони. — Он не виноват в его смерти!

— А я разве что-то сказал? — парень поднял руки, в недобром предчувствии от моих лихорадочных взглядов.

— Ты любил и ценил своего бывшего шефа, разве тебе не хотелось бы за него отомстить? — я прищурилась.

— Мне? — Энтони посмотрел на Санха и, видимо, стал понимать, куда я клоню. — Шилла, я не при делах, честное слово! С тех пор, как я ушел из криминала, я больше никак не касался никаких преступлений.

— Я тоже, если что, — осторожно приблизился ко мне Санха, протягивая руку за пистолетом, — Шилла, успокойся, тут никто не собирается кидаться за Химчаном и пытаться его убить. Я уж точно.

— Он не виноват! Ни в чем не виноват! — твердила я, не собираясь отдавать пистолет. Меня взял вящий ужас от того, что Ти Сол желает ему смерти и у него это может выйти, я видела врагов во всех и готова была пристрелить Коула, если от его жизни зависело спасение Химчана. Джело плавно подошел ко мне и, взяв за руку, высвободил пистолет.

— Шилл, спокойно. — Я отдала ему оружие и уткнулась в его грудь. Я не плакала, но дрожала. Я не думала о себе, я думала о том, как увеличивается опасность вокруг Химчана, моего Крутого мужика, которого загоняли, как кабана на царской охоте. И если угроза от Дэниэла определенно отпала, то отпусти мы Коула и он споется с Ти Солом и изведет того, за кого я готова была отдать всё, что угодно.

— Значит, ты сестра Красной маски? — сопоставляя всё сказанное Ти Солом — а тот вновь предупредил о том, чтобы «девушку не тронули» — произнес Коул, глядя на Херин. — Понятно, откуда тут вся эта свора…

Санха опять ударил его по лицу и тут же отошел. Директор притих, отдавшись размышлениям. Я притихла в объятиях Джело, тоже истощая свою соображаловку в попытках изобрести выход, придумать, как помочь Химчану?

— Боже, помоги Химу! — схватившись за голову, пробормотала Херин и ушла на кухню. Приструнив меня взглядом сообщника, Дэниэл опять пошел за ней следом. Я не стала встревать и на этот раз.

— И всё же… — Санха забрал у Джело оружие и опять стал вертеть его на пальце. — Шилла, если Химчан не убивал Джунвона, то зачем Ти Сол обвинил его в этом?

— Потому что… — я собралась с мыслями и решила, что Химчан был бы не против, если бы кто-то разболтал это в данных обстоятельствах. — Потому что Ти Сол заказал Джунвона сам, чтобы забрать часть его власти в районе. Я сама это узнала не так давно.

— Я мог бы догадаться, — хмыкнул Санха. — Кому ещё нужно было бы убивать его?

— А кому надо теперь убивать тех мужчин и гоняться за Ти Солом? — задалась я встречным вопросом. — Это не Химчан, я знаю! Когда Ти Солу звонил аноним, он был с нами.

— Голос можно записать на пленку и подать в любой нужный момент, поставив на таймер, — заметил Энтони. Нет, ну что ж он такой досужий и сметливый?

— Это не он! — железно повторила я и, отстранившись от Джело, решила пойти в спальню и побыть в одиночестве. С меня достаточно на пока! Проходя мимо кухни, я заметила, как Херин плачет, спрятав лицо в ладонях, а Дэниэл мягко гладит её по волосам, приговаривая утешительные слова и уверяя, что всё будет хорошо. Убеждаясь, что мир перевернулся и сходит с ума, я ушла наверх.

Вечером, после душа, натянув пижаму и погладив золотой подарок Химчана, оставшийся на кофте, я спустилась вниз, где все мужчины вели непринужденную беседу. Херин была где-то на кухне — это было её обычное место, где она себя чувствовала комфортно — и мыла посуду после ужина. Коул, связанный всё на том же стуле, молчал и смотрел на всех с ненавистью. Дэниэл, по-прежнему, вольготно перемещался, став неинтересным для Санха по сравнению с любовником Джейды. Но сейчас и он, и Санха, и Джело с Энтони сидели на диване и креслах, говоря о том и этом.

— Вам всё равно не удастся держать меня здесь дольше трех суток, — подал голос Коул. — Полиция отправится на поиски, как за без вести пропавшим и вам будет конец! А мои деловые партнеры и мои родители хватятся меня уже завтра! Вам лучше отпустить меня поскорее.

Он говорил правду и нас за день задолбал его мобильный, на который постоянно раздавались деловые звонки. Отключить его мы не могли, не зная, позвонит вновь Ти Сол или нет?

— Да тебя застрелить проще будет, — проворчал Санха. — Радуйся каждому часу на этом свете!

— Так о чем мы говорили? — игнорируя его, закурил Дэниэл, подвинув пепельницу. Я стояла за углом и смотрела на них, представляя, в какое состояние аффекта ввело бы беспардонное отношение к чистоте и невинности этого дома Химчана. — Я, если честно, не участвовал в деле убийства Джунвона, но пока он был жив, не раз пересекался с ним в прокуратуре и так, кое-где в городе.

— О, жаль! — покачал головой Энтони. — С таким человеком честь быть близко знакомым. Хотя, он чудной, конечно, временами был, но в душе — сама доброта!

— А ведь начинал, я слышал, тоже киллером, — добавил Санха. — Тем и заработал себе славу и авторитет.

— Говорят, что меткость прирожденное качество, кстати, как и желание убивать, — заметил Дэниэл, выпустив дым.

— Угу, но я никогда не мог понять, как он этим занимался, когда до жути боялся крови… — подчеркнул Энтони. Я начала терять сознание. Мгновенно, страшно погружаясь в небытие, но стоя, хоть и сотрясаясь. Я издала приглушенный вскрик, как раненная. Они услышали и Джело, подскочив, поспешил ко мне.

— Шилла? Что с тобой?

— Я… я оступилась, тут… случайно… — я указала на порожек, разделявший коридор и зал, всё ещё не веря своим ушам. Нет, нет, нет! Пак Джунвон… ты не можешь быть тем, о ком я подумала! Ты не посмеешь с того света причинить такую боль мне и ему… ЕМУ! Хим, ты же не слышал этот разговор? Как узнать? Нет, ты должен был сейчас быть занят, ты спишь уже, ты делаешь что угодно, но не слушаешь разговор этих парней. Нет! Ты не знаешь, не узнаешь, что ты убил… О, Господи! Я рухнула в руки Джело.

— Шилл, да тебе же плохо?! Ты чего? — он подхватил меня на руки с легкостью.

— Нет-нет, просто голова закружилась. Я в порядке. — Он не должен узнать, если уже не знает… знает, и потому хочет отомстить тому, кто заставил застрелить собственного… отца. Нет, мне послышалось, привиделось! Всё сон, мираж, я зря сопоставила ничего не значащие факты! Мало ли людей боится крови? Их полно! Да и киллеров немало. Кого я обманываю? Себя. Во имя душевного равновесия и спасения разума. Но я должна оградить Химчана от того, что узнала сама! Но это не доказано… как убедиться, что Джунвон, действительно, является отцом Химчана? Я должна проверить это, разубедится в этом. И Херин! Ей я тоже не должна дать знать об этом. Потому что если Джунвон был отцом Химчана, то, черт возьми, всё сходится и… и кому ещё, как не Химчану, желать убрать Ти Сола, ставшего причиной этого убийства?

Херин, вытирая руки о полотенце, вышла к нам, слабо улыбаясь.

— Вы ещё не спите? — она посмотрела на Джело, державшего меня. — Шилла, что с тобой?

— Всё прекрасно! — я выжала свою коронную светящуюся улыбку и заставила Джело поставить меня на пол. — Я как раз сама шла спать и спустилась позвать его, — я взяла своего парня за руку.

— А меня кто-нибудь позовет с собой спать? — спешно потушив сигарету, поднялся Дэниэл и уставился на Херин.

— Извини, но нет, — покачала она головой, покраснев.

— Тогда, Санха, пошли приковывать меня к кровати, а то я сомневаюсь в своей выдержке. Во мне может проснуться лунатизм и я приду куда-нибудь сам… — проходя мимо Херин, он вновь наклонился к её уху, — но если ко мне кто-нибудь заглянет, я буду совершенно беспомощен и… всеми связанными руками «за».

Потерянная и огорошенная так, что хотелось лезть на стену и выть я, идя следом за ними и держась за Джело, хотела только одного: напиться и забыться.

Всё хуже и хуже

Я вошла на кухню и, не успев протянуть руку к холодильнику, заметила, что на окне появились металлические ставни. Что за небылицы? Ведь ещё перед ужином через него можно было посмотреть наружу и увидеть двор. Но обзор был закрыт. Испугано отшатнувшись, я выбежала из кухни и оказалась в зале, где сидели все, кроме Херин. Рядом с Коулом, на втором стуле, точно так же связанный, сидел Ти Сол и страшно смотрел по сторонам, пока не увидел меня. Теперь его глаза запылали адским огнем. Мне стало дурнеть от этого его взгляда. Я попятилась, не понимая, как он тут оказался и что происходит? Проверяя неладное, я бросила взгляд на окна и убедилась, что они пока ещё не заблокированы, но, прямо на моих глазах, на них стали опускаться решетки. Со звонким стуком и железным скрежетом, поверх них появлялись ставни, как и на кухне, и тут я ощутила спиной, что уперлась во что-то. Резко обернувшись, я увидела Химчана, который холодно и бездушно смотрел на меня. В его глазах не было ни боли, ни жалости, ни ненависти. Там вообще кроме смерти и пустоты ничего не было.

— Что происходит? — ждала я от него объяснений. Он даже не посмотрел на меня, но губы его исказились усмешкой.

— Как долго я ждал этого момента, чтобы уничтожить всех вас…

— Кого всех? — я обернулась назад, увидев Джело, Санха, Энтони. Чем они ему не угодили? — И меня?

Я воззрилась на него, и тут он опустил лицо. Рука его поднялась, а в ней был пистолет с глушителем. Палец Химчана нажал на спусковой крючок, направив дуло прямо мне в голову и в этот момент я, крича, проснулась, осознавая, что всё увиденное мной, лишь кошмар и продукт больного воображения. Джело сел рядом и зажег свет, удостоверяясь, что я прихожу в себя и теперь всё в порядке. Я и его разбудила. Да что ж такое с моими сновиденьями? Почему там постоянно Химчан и чаще в каком-то неприглядном виде… а, может, он такой и есть? Нет, что за ерунда. Попытка его избавиться от меня во сне заставила меня задуматься о настоящем его характере, который, как мне казалось, я знаю. Но знаю ли? Нет, нельзя менять мнение о человеке лишь по тому, что увидел о нем в кошмаре. Мало ли такого бывает? И не могло быть правдой то, что он специально нас всех тут собрал, потому что, надо иметь в виду, я сама на него однажды напоролась и навязала ему своё нежеланное общество.

— Ты не заболела? — Джело потрогал мой лоб, и я, когда он убрал руку, покачала головой.

— Разве что крыша поехала.

— На ненормальную не смахиваешь, — его улыбка немного излечила меня от угнетенного состояния.

— Ты же сам всегда говорил, что я именно ненормальная? — подколола я.

— То другое, — подумав, он выдал, — в том смысле, что ты чудо.

— Ладно, но если я начну становиться психом, ты мне намекни.

Я хотела откинуться обратно и продолжить сон, но в этот момент в комнату, постучав, но, не дождавшись разрешения, вбежала Херин.

— Коул смог освободиться! Он только что уехал!

Мы все, растревоженные и быстро собравшиеся, сбежали вниз. Санха даже Дэниэла отстегнул по просьбе Херин, чтобы и он посмотрел на это. Веревки валялись на полу вокруг стула. Как мертвые задушенные змеи, они уже не представляли собой никакой опасности сбежавшему.

— Как он смог? — подошел Санха, присаживаясь на корточки и поднимая один конец веревки. — Я его так замотал, что он бы в жизни не размотался! Это же были профессиональные узлы…

Я моментально, почти не задумываясь, устремила своё внимание к Энтони.

— Это ты сделал, пока все спали, не так ли? — парень опять на меня непонимающе посмотрел.

— Я? Да почему я? Потому что ты меня меньше всех знаешь?

— А кому ещё? — я усмехнулась. — Санха его бы скорее пристрелил, Херин бы не стала, Джело тоже, Дэниэл бы стал, но не имел возможности, и того мы имеем единственного подозреваемого!

— Может, Дэниэл выбирался из наручников и забрался обратно? Сами говорили, что он так умеет!

— Не выбирался, — покраснев до ушей, промямлила Херин. Я запнулась на очередном обвинении, не зная, что и подумать о её несмелом протесте. Это где же она сама была ночью?

— Сказано же, что он сам развязался! — прищурился Энтони. Ух и не нравилось же мне его подозрительное прошлое и смутное настоящее! Что он на самом деле такое?

— Это всё неважно! — обрубил наши споры Дэниэл приказным тоном. — Пока вы будете лясы точить, он доедет до Сеула, наймет киллеров, заявит в полицию, скооперируется с Ти Солом. Этого хотите? Его нужно догнать! — парень двинулся в сторону прихожей.

— Эй-эй, тебя-то никто не отпускал! — напомнила я.

— Я же помочь хочу! — Дэниэл остановился, оглядывая нас всех и, в конце концов, остановил взгляд на Херин, ища поддержки и доверия. — Нас пока спасает то, что его мобильный у Санха и он не позвонит никому до приезда в город.

— А, может, ты под благовидным предлогом сам хочешь смотаться? — предположил Джело.

— Ну, едемте все, я что, запрещаю? Только быстрее! — не слушая нас больше, Дэниэл направился на выход.

— В конце концов, мне велено за ним приглядывать, так что я точно тоже еду, — вздохнув, Санха пошел следом, опустив пистолет, — возьмем мою машину? Хотя, как я буду сидеть за рулем? Вдруг ты чего учудишь…

— Хим оставил свою, — произнесла его приемная сестра, указывая в сторону двери, ведущей в гараж, — я не знаю, на чем он сам уехал…

— Это даже лучше! — Дэниэл щелкнул пальцами, накинув свою куртку. — Коул не видел, что его машина здесь, а, значит, если мы не успеем его перехватить, то хотя бы отвлечем на себя внимание убийц и Ти Сола. Пусть за нами погоняются, а, Санха?

— Я не против, — ухмыльнулся тот, обувшись. — Ты за рулем. Хорошо водишь?

— Ну, как посмотреть, — прокурорский сын протянул руку к Херин, ожидая ключей от машины Химчана, — не безопасно, но очень быстро.

— То, что нужно, — парни понимающе переглянулись, пока девушка рылась в ящике тумбочки. Через полминуты она достала оттуда связку и, замерев на мгновение, прижала её к груди, подумав о чем-то, но тут же оторвав от себя и вложив в протянутую ладонь.

— Осторожнее, — прошептала она и, явно не решаясь что-то сделать, никак не убирала свою руку из его. Дэниэл, сжав ключи, резко наклонился и быстро поцеловал Херин, плевав на присутствующих. Пальцы его свободной руки цепко ухватили плечо девушки, придвинув её к себе. Она не стала сопротивляться, но после этого спешно отошла в сторону. Санха бросил ключи от своей машины Энтони.

— Ты, кажется, единственный тут с правами, так что оставляю её тебе, — и, не прощаясь, парни вышли в открытую хозяйкой дома дверь.

— Мне, вообще-то, тоже на работу надо, — произнесла Херин, когда мы остались вчетвером. — Может, подбросите меня и вернетесь?

— А ты не боишься? — спросила я у неё.

— Чего? Ти Сол меня не тронет. Я почти уверена в этом.

— Тогда… — я вспомнила о том, что услышала накануне вечером, и что вновь не давало мне покоя. Пак Джунвон — отец Химчана. Правда ли это или нет? Как это можно проверить? Только покопавшись в его биографии. А где я её возьму? Нужны факты, какие-то сведения, может, подробности его смерти. На семью бы его посмотреть… ведь если он отец Химчана, то его дочь — родная сестра Химчана? А супруга Джунвона? Она должна всё знать о муже. Хотя, бывают и такие жены, которые о мужьях мало что знают. И всё же. Попытать Энтони? Не доверяла я ему, как ни крути. Оставался один выход: обратиться к моим старым знакомым из полиции. Джун по дружбе мог бы дать мне адресок жилища Джунвона, посвятить в нужную мне информацию. Дело-то уже давнее, ничего особо секретного в нем быть не должно. — Тогда едемте все. Я хочу заехать в одно место.

— Шилла, а вот тебе, наверное, вылезать отсюда не стоило бы, — заметила Херин.

— Всё нормально, я умею за себя постоять, — отмахнулась я, и, уже который раз, поглядела на Энтони. Рядом с этим типом не могу себя чувствовать в безопасности, хоть Джело и утверждает, что он честный и хороший. Похоже, я в людях разбираюсь куда лучше, чем мой парень. Вот, Химчана, например, люблю. М-да. Ладно, все имеют право на ошибку и заблуждения, но я, всё же, надеялась, что относительно Красной маски не ошибаюсь и знаю его истинную сущность: добрую, справедливую и прекрасную.

Мне пришлось некоторое время уговаривать Херин и Джело, чтобы они позволили мне ехать в Сеул. Нет, мне бесспорно льстило их мнение на счет того, что Ти Сол попытается подобраться к Химчану через меня, но я в это не верила. Мой босс меня за человека-то не считает, а то за что-то, что могло бы приманить Химчана? Пф! Я позвонила Джейде и попросила её уйти из квартиры Коула, обрисовав ей в общих чертах происходящее. На всякий случай, ей лучше держаться от него подальше. А если он захочет отомстить Санха за побитую морду? Но теплилась надежда, что они с Дэниэлом успеют остановить проклятого злодея и все перестраховки окажутся ненужными.

Мы оставили дом одиноким и выехали из него. Херин держалась молодцом, но я чувствовала, что теперь её сердце болит на два фронта. Как этот юрист сумел проникнуть в её сознание? Я же предупреждала! Да, он сейчас корчил из себя героя, но разве это не могло оказаться обманом? Как всё сложно и путано. Я поймала взглядом то, как девушка вертит обручальное кольцо и она, заметив это, отпустила его, отвернувшись в окно. Её французский маникюр с отполированными ноготками беззвучно забарабанил по панели под стеклом. Профиль Херин обрамляли красиво уложенные локоны. Нет, этот боец секретной службы безопасности её недостоин! И плевать, что его папаша главный прокурор города. Он сам последний разгильдяй.

Уже въехав в столицу, я назвала участок, в который просила подбросить. Но сначала мы везли Херин в её офис.

— Шилла, зачем тебе нужны стражи порядка? — удивилась она.

— Да так, кое-что спросить, — в голове всё вертелись мысли о том, мог ли убить Химчан родного отца или нет? — Не бойся, я никого сдавать не собираюсь, хотя на Ти Сола бы подала, но что я предъявлю? Он занимается плохими вещами много лет и, если его до сих пор не взяли, значит, с легавыми у него уже сплошь и рядом договоренности.

— Или он просто умеет прятать улики, — подал голос Джело. — Если бы его с поличным как-то поймать?

— Поймаешь его, как же! — устало опустилась я на спинку заднего сиденья. Мне и самой в последнее время часто приходило на ум: а как бы избавиться от Ти Сола? Я была права, когда сказала Химчану, что ему надо его пристрелить. Теперь пусть жалеет, что не послушал меня. Ведь испугавшись за свою жизнь, Ти Сол затаился и где-то по-любому прячется. Попробуй выковырни!

Я вошла в участок и огляделась. Послепраздничные лица не излучали радость и веселье. Все явно хотели ещё отдохнуть, а не возвращаться к скучной и не всегда приятной работе. Я их очень в этом понимала. Пропустив впервые за год, как минимум, столько дней работы, я уже слабо представляла, как вернусь на неё. Ещё не хватало почувствовать себя чище и выше этого, тогда встреча с тяжелыми буднями станет для меня крайне нелегкой. Чего доброго, захочется откинуть копыта вместо того, чтобы обслуживать клиентов.

Джело и Энтони остались в машине, ждать меня, пока я пробиралась между столами полицейских, ловя их недоверчивые взгляды. Некоторые меня узнавали, некоторые не помнили, но сразу опознавали во мне ночную бабочку. Что-то в таких как я всегда выдает. Чувствуя себя всё более неловко, я увидела Шина на его рабочем месте и поспешила подойти к нему. Наклонившись вперед, я постучала по столешнице.

— Тук-тук, к вам можно? — он поднял глаза. — Не отвлекаю?

— Ну, я немного занят, — однако он улыбнулся. Той самой улыбкой, которая выражала сожаление о том, что он не в силах исправить моего жизненного положения. Ох уж эта навязчивая вездесущая жалость! Но мне, в общем-то, больше пригодился бы Джун. У него больше полномочий, больший доступ к нужным базам и тому подобное. Он же начальство теперь, всё-таки!

— Чем занимаетесь? Неужели загадочно отстрелянными в последнее время дядями? — наивно любопытничала я, присев рядом без приглашения и пялясь на его компьютер и всё, что было около. Если уж Джун как-то заглядывал ко мне по этому поводу, то тут все должны быть в курсе, что убийства не тайна. Да и новостные каналы, скорее всего, хоть я и давно их не видела, продолжали рассказывать по телевизору о случившемся.

— А кто этим нынче не занимается? — Шин переложил какую-то папку подальше и развернулся ко мне. — А ты чего тут забыла? Или тебя привезли?..

— Нет, я сама пришла, — засмеялась я, не обижаясь на понятый намек. — Мне бы к майору Ли. Он изволит сегодня принимать или царская персона недоступна?

— Смотря что за дело. — Его отвлекли и я опять заблуждала глазами по его рабочему столу, пока не наткнулась на свадебную фотографию в рамке. Он так мило смотрелся в свадебном костюме! И жена у него очень приятная. Они просто светились на снимке. Шин вернулся ко мне. — Так что ему доложить?

— Это твоя супруга? — отрываясь от кадра, спросила я. Он кивнул. — Не похожа на кореянку. Она иностранка?

— Да, мы познакомились в Японии, когда у меня был отпуск, — он откинулся на свой просторный крутящийся стул, видимо, погрузившись на миг в воспоминания, — а пожениться получилось относительно недавно. У неё были какие-то проблемы с документами.

— Так вы недолго знакомы? — упоминание Японии выбило меня ненадолго из колеи. Химчан совсем недавно приехал оттуда, и теперь эта страна ассоциировалась лишь с ним.

— О, у нас очень романтичная история. Как-нибудь могу рассказать. Любовь с первого взгляда, и всё такое. Стоило познакомиться, и через неделю она уже перебралась в Сеул. Это было год назад… около того. — Я окаменела и ещё раз посмотрела на фотографию. Девушка из Японии, перебравшаяся сюда год назад? Милая улыбка, стройная фигура, ярко-рыжие волосы, остриженные по плечи — могло ли это принадлежать той, которую искал Химчан? Могла ли она быть киллером-убийцей? И при этом женой офицера полиции. Ничего себе. А Шин в курсе её «хобби»? Нет, я слишком много стала себе надумывать. Но всё же, но всё же… — Так, что Джуну-то сказать?

— Что? — очнулась я. Все мысли спутались. Мне надо было узнать что-нибудь о Джунвоне, но более насущным был поиск неведомого снайпера, и передо мной была очевидная зацепка. Или очередное заблуждение. — Ах, нет, ничего важного, я просто повидаться хотела, так что можешь его не тревожить!

— Как знаешь, — с маленьким недоумением посмотрел на меня Шин и его снова кто-то позвал. Он встал и отошел от стола. Поглядывая на то, чтобы он не вернулся назад внезапно, я спешно полезла изучать стикеры, бумаги и блокноты в ящиках стола, незаметно выдвигая один за другим. Как хорошо, что его рабочее место было у стенки в отдалении, и никто не видел, что я тут творю! Мне нужен был его домашний адрес, я должна поехать к нему и поговорить с его супругой, убедиться, та она или не та, на кого я думаю. Но мне попались только водительские права, а в них адреса не пишут. Что же делать?

Взявшись за мышку, я залезла в компьютер, всё так же косясь, чтобы Шин не подошел. Документы были в основном следственные, по разным делам. Отчеты, доклады, заявления. Как они разбираются во всей этой канители? Вот уж где не трудно сойти с ума! Я открыла папку общего доступа, что лежала на внутреннем сервере. Там тоже была неразбериха. Пожалуйста, подержите Шина кто-нибудь за разговором ещё немного! Открывая и закрывая разные файлы, папки, ярлыки, я обнаружила файл «Сотрудники». Ага! Счастливая, я нервно щелкнула дважды. Ладонь вспотела от напряжения, пока документ открывался. К моему восторгу, там была контактная информация всех, кто работал в участке. Оторвав цветной стикер, я нашла в списке Шина и списала о нем всё, что там имелось. Едва я положила ручку и спрятала листок, как услышала его голос.

— Шилла?.. — Я вышла из документа и едва успела нажать на игру «Сапер», пока он обходил стол. — Ты чего тут?

— Игрушки гоняю, — широко улыбнулась я и отпустила мышь. — Но они такие тупые!

— Освободи-ка место, мне работать надо, — он сел рядом, отодвинув меня. — Может, чаю или кофе хочешь?

— Нет, спасибо, — едва сдерживая нетерпение, я поднялась, — что ж, не буду отвлекать. Пойду я, пока!

— Как знаешь, — махнув мне рукой, Шин уже весь был в делах. Торопливыми шагами я покинула участок.

Не всегда ищите женщин

Слету впрыгнув на заднее сиденье, я посмотрела на полупрофили двух молодых парней, сидевших на передних местах. Они оба обернулись ко мне, переместившейся четко в центр автомобильного диванчика.

— Быстро ты, — улыбнулся Джело, явно желая спросить, что же я искала в полицейском участке, но понимая, что при постороннем я говорить не буду. — Что теперь?

— Теперь? — я посмотрела на Энтони и достала стикер, внимательно наблюдая за ним и читая адрес. Если он как-то связан с женщиной-снайпером, то он должен знать, где она живет, как-то среагировать… или нет? Но он сидел, не шелохнувшись. Не показывая разочарования, я убрала бумажку обратно в карман. — Вот туда мне и надо.

— А что там? — спросил Энтони, заводя машину. Несмотря на мой негативный настрой в его сторону, он старался сглаживать впечатление о себе и разговаривал доброжелательно, как друг. Играет или им и является?

— Я подозреваю, что там живет снайперша, которая всех мочит и тем подставляет Химчана. У меня была кое-какая информация о данной персоне, и она сошлась с характеристиками одной мадам.

— И что ты хочешь? Приехать к ней и спросить, не убивала ли она случайно недавно людей? — хмыкнул Энтони.

— А у тебя есть другие предложения? — съязвила я. Он покачал головой. — Вот и нечего. Везите меня туда.

— Станет она с тобой говорить? — поддержал товарища Джело. Но мы поехали. — Тебе даже дверь могут не открыть.

— Вот на месте и разберемся! — отрезала я и заняла такую же позицию, которую ранее занимала Херин; уставившись в окно и опустошив свой взгляд, я перебирала пальцами по панели, гадая, чем ещё помочь Химчану, где его найти, как сложится и развяжется ли происходящее? Почему жизнь так трудна? Она и раньше у меня была не сахар, но стала сложнее некуда. А если мы не сможем ничего найти, изменить? Красной маске придется покинуть Сеул, на этот раз навсегда, а мне вернуться на работу под крыло Ти Сола, который с меня сдерет семь шкур за то, что я была на стороне его, как он думает, врага. Ведь если не найти настоящего киллера, Химчан в его глазах так и останется полоумным убийцей, который его предал, хотя на самом деле именно Ти Сол предал его.

Мы приехали к нужному дому обычного спального района, где во дворах бегали дети под присмотром мамочек, а пенсионеры медленно, но бодро, осторожно шли на прогулку или в магазины и из них. Обычная жизнь, всё идет своим чередом. Вот беззаботное детство, вот благополучная старость. Первого у меня было очень мало, а будет ли второе? Нас с Химчаном объединяло то, что у каждого из нас в определенный период судьба резко полетела вниз, сорвалась и стала шаткой. Мне всё погубила смерть отца, ему изменило судьбу изнасилование Херин. Но он, в какой-то мере, принял свой крест добровольно. А я вот ничего не могла поделать. С другой стороны, наверное, три года назад я могла бы найти работу получше, но она была бы труднее и тяжелее. Я предпочла пасть морально, но зато иметь какие-то преимущества по свободе во времени и неотягощенности. Я тоже добровольно пошла на дно. Странно, но я впервые задумалась об этом. Хотя… могла бы я себя прокормить на законную подработку подростка? Конечно же, нет. Тогда я стала бы настоящей обузой для Джело, а его напрягать мне тоже не хотелось. Он поддерживал меня с самых трудных минут и до сегодняшнего дня. Так что лучше уж я буду хорошо зарабатывать шлюхой, чем висеть камнем на его шее.

Ехали мы сюда дольше, чем требовалось. Энтони давно не сидел за рулем и не сразу сориентировался, куда и где поворачивать. А пока мы были в пути, всякие разные мысли немного сбили меня, и я затормозила, не выходя из машины чуть дольше, чем следовало. В конце концов, когда на меня уже обернулся Джело, явно желая что-то спросить, я улыбнулась, прерывая этим вопросы, и выпорхнула на улицу. Зазвонил мой мобильный. Да кто ж так не вовремя?!

— Алло? — подняла я Санха, номер которого ещё был занесен в мою телефонную книжку.

— У вас никаких новостей? — Я едва успела произнести «нет», как он заговорил дальше. — Этот Коул как сквозь землю провалился! Мы неслись как бешенные, но его нигде нет! Дэниэл назвал его домашний адрес, но там его тоже нет, и у его компании его нет! И у Ти Сола его нет! Хотя тому, что мы там прокатились, мы обязаны хвосту из подозрительной машины, полной тэяновских вышибал… Они явно осведомлены о всех данных Химчана, и это сыграло нам на руку — крючок проглочен, но где ещё может быть Коул?

— Я не знаю… погоди! — я напрягла память и вспомнила адрес снятой для Джейды квартиры. — Попробуйте поискать там. Только не звоните мне раньше, чем через час, если ничего срочного, у меня тут самой одно дельце…

— Хорошо, сейчас мы посмотрим там. Только хвост стряхнем, — Санха не к месту засмеялся и тут же объяснил своё веселье: — Дэниэл так лихачет, что скоро вместо бандитов за нами потянется дорожный патруль. Интересно, кто бы кого испугался? Или этот эскорт совместим друг с другом?

— Санха, пожалуйста, будьте аккуратнее! — заволновалась я о них. Почти не имея ничего общего с Химчаном, они спасали его задницу ценой своих. Я никогда о них так хорошо бы не подумала.

Набрав домофон другой квартиры, я представилась почтой, и мне открыли подъездную дверь. Отлично, первый шаг сделан. Но что я скажу, когда позвоню в дверь нужную? Что, что?! Импровизация не поможет, я быстро запутаюсь. Нужен план, хотя бы коротенький и простой. Я стала подниматься по лестнице, чтобы оттянуть время. Навстречу спускался житель в темных шапке и шарфе, закрывающих лицо. Чтобы не быть подозрительной, я кивнула и поздоровалась, но в тот же миг, не успев ничего сообразить, я была прикована им к стене. Незнакомец налетел так внезапно, что я не то что кричать, я и пискнуть не успела, а его ладонь уже лежала на моих губах так плотно, что было даже не укусить. Я выпучила глаза, глядя в глаза напротив — а это единственное, что было видно — и, спустя какие-то мгновения, перестала брыкаться, узнавая этот таинственный прищур небольших, но много содержащих в себе очей. Химчан свободной рукой опустил шарф с лица, и я увидела всё недовольство и всю злобу, которые оно выражало. Но почему? Что он здесь делает? Как оказался тут? Как обошёл? Неужели я была права и я на верном пути?

— Шилла, какого черта ты продолжаешь лезть в мои дела? — он приотпустил ладонь и плавно отвел её в сторону, чтобы я могла говорить.

— Я хотела найти ту снайпершу, о которой ты говорил, я узнала, что тут живет женщина, которая год назад приехала из Японии, как ты и рассказывал… — я шептала, как и он, едва шевеля ртом, но он не стал дослушивать.

— Это всё неважно. Она это или не она, ты не понимаешь, как опасно лезть к киллеру, даже если бывшему? Ты думаешь, что она распахнет объятья, если узнает, что ты в курсе её биографии? Да она пристрелит тебя, вот и всё! — Химчан перевел дух. Так вот чем он был недоволен? Тем, что я рисковала собой? Неужели? — Шилла, не надо по мне судить об убийцах. Впрочем, надо, но только по тому мне, который другой, который я с другими людьми — не с тобой. А я плохой, Шилла, устал повторять тебе это, но я очень плохой. И то, что я поклялся больше не убивать — это моя личная и, видимо, глупая заморочка. А другие таких обещаний не давали. Ушли они из дела, не ушли, бросили или нет — они навсегда киллеры, прошлое с ними, с ними все их бывшие связи и кокнуть человека и организовать его пропажу ничего не стоит. Особенно, если это опытный киллер. А Нами, если это она здесь живет, была второй после Красной маски, кто был способен в одиночестве провернуть почти любое по сложности дело.

— Можно вопрос? — остановила я его отповедь. Он замолчал, кивнув мне позволительно. — Как ты тут оказался?

— Это не важно. Уходи отсюда, я проверю всё сам.

— Так, ты ещё не побывал у неё? — глазами я указала на этаж выше.

— Не успел… — отвел он взгляд и я поняла, что каким-то образом он узнал о ней одновременно со мной… стоп, но не мог же он находиться в полицейском участке? Я бы заметила. Не мимикрирует же он под обои и паркет? Но он узнал именно о моем стремлении приехать сюда и разобраться во всем. Значит, он был где-то рядом. Нет, не мог быть. Я бы чувствовала, видела, знала. Остается только один вариант: он слышал. А слышать можно через очередной датчик. Как-то я не подумала, что не только его дом напичкан жучками, но… что же ещё? Машину Химчана забрали Санха с Дэниэлом. Больше ничего его у меня нет. Разве что… разве что золотая шиншилла! Подумав о том, что в ней может быть прослушка, мне едва не поплохело. Наутро после того, как он подарил мне брошь, я занималась любовью с Джело и всё, что мы говорили, делали, какие звуки издавали… черт, черт, черт! Не только лицо, но и вся моя голова залилась пунцовой краской. Химчан, стоявший напротив, наблюдал все эти изменения моего выражения, лишь настороженно сводя потихоньку брови друг к другу. Он будто хотел прочесть мои мысли. Я бы испугалась, сделай он это, но до того, как поняла, что прослушка была на мне, и он слышал мой секс. Чего ещё можно было стыдиться? Видимо, лицо моё стало вызывать подозрения о моем самочувствии, потому что он слегка отстранился. — Да что с тобой?

— Ничего, так… подумалось, — я взяла себя в руки. — Пошли, узнаем всё об этой даме…

— Стой! — он придержал меня за локоть. — Я пойду — ты нет. Ты сейчас же вернешься к тем, с кем приехала. Вы поедете в мой дом, и ты будешь сидеть там до тех пор, пока я не разрешу всю эту ситуацию, и она не станет для тебя безопасной. Пока все мы не окажемся в безопасности.

— Нет, так никуда не пойдет, — я вцепилась в его руку своей. — Если эта наемная убийца опасна, то ты в такой же опасности, как и я. То тебя тоже могут убить. А раз так, то я с тобой!

— Шилла, не сравнивай, — Химчан холодно ухмыльнулся. — Я даже за минуту не продемонстрирую тебе все виды оружия, которые у меня с собой есть, и за час не поведаю обо всех приемах, которыми можно спасти себя из самых безвыходных ситуаций.

— Я сказала, что я тоже иду, — процедила я сквозь зубы, сжав свои пальцы на нем. Кажется, он понял, что спорить бесполезно и, наконец, молча пошел вперед, вновь поднимаясь вверх, откуда и появился, когда я шла к намеченной квартире. Он жестом велел мне хранить тишину, хотя это было лишним. Я и так еле дышала, понимая ответственность момента. Мы дошли до двери.

Переглянувшись, мы держались подальше от глазка, чтобы нас нельзя было увидеть. Допустим, Химчана она знала и могла бы ощетиниться, но чем могла бы напугать её я? Я знаками предложила позвонить в звонок, указывая на себя. Химчан покачал головой, думая о чем-то. Вдруг, раздался тонкий и пронзительный скрип, который бывает, когда дверь распахивается сквозняком. И это было почти так. Дверь, рядом с которой мы притаились, чуть-чуть вяло приоткрылась. Мы напряглись, ожидая, что кто-то выйдет, высунется, но дверь открылась и больше ничего. Меня пробрала дрожь. Что за призрак тут бродит? Зачем он открыл дверь? Для нас? Химчан достал пистолет и по большому кругу стал заходить к образовавшемуся проему. Будучи настороже, он не отводил глаз от пространства перед собой. Я поглядывала за его спину. Вдруг эта ловушка была отвлекающим маневром? Или нас заманивают внутрь? Нет, ну ладно Химчан мог меня прослушивать, но жена Шина-то откуда могла знать и ждать гостей? Исключено, просто она забыла закрыть входную дверь, и её открыло дуновение.

Химчан вытянул ногу и быстро толкнул дверь дальше. Она разверзла путь в квартиру перед нами. Я высунулась из-за угла. Там было тихо. Неужели ещё и дома никого? А если нас опередил ещё кто-то? Но кто? Кому ещё нужна бывшая снайперша? А происходящее подтверждало мои подозрения в том, что я не промахнулась и жительница этого дома, действительно, была той, которую искал Химчан. Я пожала плечами и решила войти. Мой спутник, заметив мой жест, бросился ловить меня, чтобы не дать переступить порог, но было поздно. Какая-то сила толкнула меня в спину, едва я пересекла границу лестничной площадки и квартиры. Увлекаемая вперед, я пропахала метра два, слыша за спиной стук и возню, тут же обернулась обратно.

Первое, что я увидела, была она. Та самая леди с фотоснимка на рабочем столе Шина. Но теперь её волосы были ало-малиновые, выкрашенные и подстриженные иначе, чем на свадьбе. Я не обратила внимание ни на её одежду, ни на что, только на эти яркие волосы и большие глаза на выразительном и милом, но в данный момент опасном и настороженном лице. Уже через секунды я заметила, что в одной её руке пистолет, который смотрит прямо на меня, а в другой длинный и острый нож, прижатый к горлу Химчана, в свою очередь, прижатому к стенке. Я ахнула, не понимая, как эта с виду хрупкая девушка за миг умудрилась сотворить такое.

— Вот почему я не люблю связываться с японской мафией, — хрипло пробормотал молодой человек, оглядывая свою давнюю знакомую, с которой они разминулись в Японии год назад, — якудза всегда на шаг впереди, да, Нами Римото?

— Ты прекрасно знаешь, что я больше не с ними, Химчан, — прищурилась она, обернувшись на него и вернув лицо в серединное положение между мной и ним. Чтобы было легче наблюдать за обоими. — И зовут меня теперь иначе.

— И ты больше не блондинка. Я заметил, — миролюбивым тоном и общими воспоминаниями успокаивал её бывший коллега, но она не поддавалась, не меняя агрессивной стойки. — Убери нож, я пришел поговорить.

— С пистолетом? — повела она бровью.

— Это для защиты. Я тоже завязал.

— Вы прям клуб анонимных алкоголиков, — подала я голос. Они оба посмотрели на меня, как на ребенка, и вернулись к своему, взрослому разговору.

— Тоже? Так-то я и поверила, — Нами пытливо изучала то его, то меня. — Я слышала, что происходит в городе.

— Я тоже слышал, — сделал Химчан ударение на глаголе, мол, только слышал и ничего более, — и я, признаться честно, думал, что это ты.

— Я? — девушка саркастично покривилась. — Что за шутки? Зачем мне это нужно? Я не копирую чужие стили.

— Тогда почему ты была на стрёме, когда я появился, если больше ни во что не втянута? — парень воззрился в упор.

— А ты расслабился, завязав? — парировала она. Химчан поджал губы, согласившись с ней и ещё раз подтверждая свои слова, сказанные мне буквально только что о том, что бывший убийца — всегда убийца. — Я установила датчик на взлом домофона и ты, похоже, воспользовался именно своей гениальной смекалкой, чтобы проникнуть в подъезд, вместо того, чтобы прикинуться какой-нибудь почтой. — Я победно посмотрела на своего Крутого мужика. Он лоханулся, в отличие от меня. — Я выглянула в окно и увидела постороннюю машину. Она не с нашего двора. А в ней сидят два парня. — Мои плечи виновато опустились. Ладно, я тоже лоханулась. Не знаю, на чём примчал сюда Хим, но явно зашифровался с транспортом лучше. — Логично с моей стороны было проверить, купится ли кто-нибудь на приманку.

— Отпусти её, — Химчан указал на меня. — Она случайно здесь оказалась, она не связана с криминалом. Никак.

— Не правда, я проститутка, — уточнила я, не желая рассоединять свою участь с участью человека, в которого была влюблена, — это же считается?

— Ты ходишь на дело со своей шлюшкой? — удивленно округлила глаза Нами.

— Да не шёл я ни на какое дело! — настойчиво уточнил Химчан. — Послушай, если не хочешь говорить, то выслушай, а потом скажи мне, нахожусь ли я ещё под твоим подозрением.

Когда Химчан, под угрозой ножа, выложил всё, что творилось в последнее время в его жизни, Нами смотрела на нас немного иначе, хотя пыталась этого не показывать. Её руки твердо держали позиции, но что-то в них выдавало готовность опуститься.

— Как я могу тебе поверить? Все знают, что Красная маска — это самый большой мистификатор на свете. Когда ты приехал в Японию и занял моё место, потому что я хотела навсегда покончить со своей кровавой профессией, ты очень подробно изложил главе клана все свои прошлые осуществленные преступления, чтобы доказать, что способен выполнять эту работу. И я помню, как ты умеешь вводить в заблуждение, сводить с ума и уничтожать так, что человек самоуничтожается, будто его никто и не трогал.

— Нами, я сделал вас хранителями своей тайны! Взамен я обещал верное и честное служение, правдивость во всём и то, что никогда не применю свой интеллект против вас. Я никогда в жизни не нарушал клятв, — Химчан пронзительно смотрел на неё. Я бы уже растаяла, поверила и отпустила его, но девушка была из другого материала, она не сдавалась.

— Но ты можешь сделать исключение, так как клан отпустил меня и практически я к нему уже не отношусь. Значит, меня обманывать можно, — заметила она лазейку в доводах Красной маски. Как же его все боялись! Как же никто не был готов увидеть в нем доброго и искреннего человека! Неужели мы с Херин единственные на свете, кто не видит в нем ничего, кроме бедного, одинокого, умного, но запутавшегося мужчины? Скорее он стал обманывать себя сам, чем обманывать других, именно поэтому терпит промахи и становится слабым.

— Отведи от неё пистолет, — ещё раз попросил Химчан за меня и отбросил из руки свой, — вот, теперь ты видишь, что я пришел без зла и готов на любые уступки ради диалога?

Девушка ещё раз всё взвесила и, выдохнув, отвела от меня прицел. Я стояла на достаточном от неё расстоянии, чтобы не представлять собой опасность. Надеюсь, что вид мой тоже выдавал мою простоту в вопросах нападения. Я не могла излучать угрозу. Химчан, увидев, что теперь мне не угрожает смерть в течение секунды, устало цокнул языком и, резко дернувшись, в мгновение ока вывернул Нами руку с ножом, заставив ту опуститься на колени от боли. Продолжая придерживать её, он вырвал оружие из её рук и отопнул его ногой.

— Лжец! — крикнула жена Шина.

— Ничего подобного, — молодой человек поднял её и прижал к стенке, туда, где только что стоял сам, — я не собираюсь причинять тебе вред. Я сделал это, чтобы ты не наделала глупостей, убив безвинных людей. Мне нужна информация, Нами! Даже если ты скажешь, что это ты убиваешь тех типов, что были умерщвлены за последний месяц, я не причиню тебе зла, только скажи, как всё обстоит на самом деле!

— Я не знаю! — крикнула она, придерживая его руки и переживая, как бы он ни придушил её. Я уверена, что он этого не сделает, но она явно знала другого Химчана, а не моего, который исключительно няшная версия. — Я не убивала никого вот уже год! Разве я когда-нибудь заставляла усомниться в своей честности? В отличие от тебя, я всегда только убивала. Быстро, чисто, незаметно. У меня нет склонности разрушать людям мозг, ты знаешь это!

— Но ты ведь эксперт по технологиям! Что доказывает личная сигнализация на домофоне, — теперь Химчан допрашивал её и во всем сомневался.

— И что с того? Я использовала это, чтобы пробираться в квартиры, офисы, особняки, машины. Чтобы заметать следы, путать охрану или создавать обманные эффекты для отвода глаз, но никогда для того, чтобы лишать людей разума!

— Все когда-то бывает впервые, — Химчан сунул одну руку в карман, оставив на плече Нами лишь одну. Он просто сунул, думая что-то, но она, видимо, испугалась, что он полез за оружием.

— Не делай ничего! — испуганно уставилась она на его руку. — Пожалуйста, клянусь, что говорю правду! Отпусти меня! Я не работаю больше киллером, не принимаю заказы, хотя, конечно, слежу за теневой стороной жизни Сеула, но только затем, чтобы обезопасить себя…

— И почему мне хочется для верности тебя попытать? — пользуясь тем, что за спиной Хима меня не видно, я закатила глаза. Нами, это же чистой воды бравада! Это моральное давление! Он больше и мухи не обидит! Но я представляла себе его взгляд, с которым он произнес это ей в лицо, и осознала, как могут вытянуть жилы эти ледяные слова, сказанные его змеиной интонацией.

— Химчан! — воскликнула она и, схватив его за руку, положила на свой живот. — Прошу тебя, поверь! Я жду ребенка. Мне не до этих дел! Я хочу быть просто женщиной, просто жить, любить и радоваться жизни! Клянусь! Если не веришь, то можешь проверить базы женских консультаций, я была там! Там же есть результаты, показания… Поверь же! Ну, какая женщина в здравом уме при беременности будет скакать по крышам со снайперским прицельником?!

Химчан отдернул руку и, поджав губы, отпустил её и повернулся к ней спиной. В отличие от общепринятого понятия выражения этим презрения, в их среде этого означало полное доверие. Услышав о будущем ребенке, злобная и беспощадная Красная маска капитулировала. Нами рухнула на пол, схватив нож и встав в оборонительную позицию. Теперь становилась ясна её повышенная возбудимость и нервозность — природные материнские инстинкты обострили рефлексы самозащиты и способность к самосохранению.

— Но если не ты… то кто тогда? — развел руками Химчан, обращаясь не к нам, а рассуждая сам с собой. — Это значит, что снайпер новый, которого я вообще не знаю, а значит, не знаю где и искать… я думал, что с ним связан Коул, но тот такой слабак и трус, что вряд ли бы ввязался во что-то… но он мог бы поставить, сам не зная для чего, кому-то мою программу… нет, быть того не может, чтобы он продал кому-то информацию и технологию, не понимая, зачем это делает, да и, он должен был бы знать, кому он это продал? — Красная маска говорил сам с собой, бубня под нос и шагая вдоль стены, дальней от окна. Хорошая предосторожность, я тоже забилась в угол подальше. — Но зачем ему всё это? Зачем способствовать убийствам? Где обоснование? Да и зачем ему помогать убивать Ти Сола? Зачем пытаться подставить меня, если он меня даже не знал? Нет, всё что я о нем знаю говорит о том, что это не он…

— Подожди, ты сказал Коул? — тихо повторила имя Нами. Мы вдвоем посмотрели на неё. Прижимая нож к себе, но уже не угрожающе, она что-то повертела на языке и кивнула. — Чон Коул, не так ли?

— Да, именно так, — оживился Химчан.

— Это нарушение этикета нашей профессии, но… — девушка облизнулась, совершая что-то новое для себя, а именно: выдавая кому-то секрет, который обычно киллеры хранят, как грехи, выложенные на исповеди. — Где-то полтора месяца назад, может, чуть больше, человек с таким именем искал исполнителя для своего заказа… я не знаю, кого он хотел убить, потому что не занимаюсь этим больше, но знакомые из тех самых кругов спрашивали, интересовались.

— Что?! — Химчан приблизился к ней, не веря своим ушам. — Коул искал киллера?

— Если я не ошибаюсь, то да, — кивнула Нами, отступив от него. Так, на всякий случай. Я подбежала следом за Химом и взялась за его руку, которую он сжал в кулак. Внешне он был хладнокровен, если бы не этот жест. Он взволновался.

— Чертов директоришка! — прошипел он под нос и направился к выходу, не прощаясь. — Значит, ты не так прост. Стало быть, мы только прикидываемся наивным дурачком… ну ничего, ты у меня попляшешь!

— Да, но… — я семенила за ним, успев бросить прощальный взгляд на ту, которая когда-то была истребительницей ненужных и неугодных, известной среди уголовников и убийц Нами Римото. — Хим, должна тебе признаться, мы… упустили Коула! Он сбежал, он смог освободиться!

— Я знаю, — сухо бросил молодой человек. Ах, ну да, прослушка в золотой шиншилле!

— Что же делать? Его нигде нет. Мы потеряли даже его след, Санха и Дэниэл…

— Это не странно, что вы его не можете найти, — перебив, Хим посмотрел на меня через плечо, — если его спрятал я.

Организатор

— Так это ты его украл у нас из-под носа ночью? — возмутилась я.

— Ночью? — Химчан остановился у стены двумя этажами ниже квартиры, из которой мы вышли. В отличие от меня, он заговорил шепотом, и я опомнилась, что мы уже в подъезде, и шуметь тут не надо. — Нет, я подрезал его на трассе на въезде в Сеул, когда узнал, что он сбежал от вас… — Я пересеклась с ним глазами. — Не спрашивай, как я узнал…

— Я знаю как, — я положила руку на брошь и провела по ней. — Я, конечно, дура, но не совсем, чтобы рано или поздно не догадаться о таком жучке. — Хим вытянул губы в узкую линию. Ему не нравились разоблачения его самого. — Так, где же тогда Коул?

— Я пересадил его в свою машину и отвез к господину Киму с доказательствами электронного мошенничества, с IP-адресами и всем, что нужно, чтобы посадить его. Я не знал, что он настолько злобный подонок и думал просто упрятать за решетку за его мерзкую натуру. А у господина Кима лучшие юристы, они его быстро туда оформят.

— Без явных улик и с одними распечатками виртуальных циферок? — недоверчиво насупилась я.

— Шилла, господин Ким за плевок на газон оформит пожизненное, а за бумажки уж лет пять намотает. Это очень умный человек, а Коул едва не взломал его счета и чуть не разорил. Он его упечет, только теперь мне нужно успеть до полиции, чтобы допросить Коула по поводу его заказа и поисков киллера.

— Нам нужно успеть, — поправила я, спускаясь за ним дальше.

— Опять? — Химчан обернулся. — Иди к Джело, Шилла, и прекрати совать свой нос в чужие дела.

— Ты мне не чужой! — я прильнула к нему, не в силах сдержать порыв и хотела поцеловать его, но он отвернул лицо, и я угодила в щеку. Горько хмыкнув, я опустилась с цыпочек на всю ступню. — Брезгуешь?

— Я не брезгую, — спешно отверг моё предположение Химчан. — Ты прекрасно знаешь это.

— Нет, не знаю, — мы оказались у выхода из подъезда. — Я как-то не задумывалась всё это время над тем, что ты ко мне испытываешь помимо жалости, и, наверное, думала, что все мужчины, как Джело, воспринимают род моих занятий как нечто само собой разумеющееся, но это не так. Я сегодня впервые задумалась над тем, что я опустившаяся личность и мои домогательства, судя по тебе, кому-то могут быть неприятны.

— Я ничем не лучше тебя, хоть и немного по-другому, — молодой человек осторожно открыл дверь и, осматриваясь, вышел. Поглядывая на меня, он покосился на машину, из которой выскочил Джело, увидев меня. — Иди.

— Нет, — так же тихо сказала я и, обернувшись к своему парню, громко оповестила, — вы езжайте! Мне нужно ещё кое-что сделать. Я потом сама приеду!

— Шилла, куда ты? Кто это? — Джело начал обходить машину и приближаться. Он никогда не видел Химчана, а тот выглядел достаточно подозрительно, во всем темном и с полуприкрытым зимней одеждой лицом. Я задумалась, как их представить друг другу, и стоит ли это делать, но Хим опередил меня, спасая от раздумий.

— Я Красная маска, — он протянул руку Джело и тот замер в нерешительности, услышав легендарное прозвище, однако переборол сомнения и пожал её, — Шилла хочет рисковать своей жизнью, пожалуйста, убеди её этого не делать.

— Шилла… — начал было Джело, обращаясь ко мне, но я затрясла головой.

— Нет, это решено, я еду с ним. Вы меня не переубедите, даже оба. — Химчан пожал плечами и пошел прочь. Он сделал ещё хуже, чем если бы остался переубеждать меня. Он опять оставил всё на моей совести. Я стояла перед Джело, смотрела в его заботливые и переживающие глаза. Он весь молил меня не уходить и уехать отсюда с ним. Чувствуя пробивающиеся слезы, я наспех обняла его, прижавшись к груди и, чмокнув в щеку, побежала догонять бывшего киллера. В конце концов, если вмешивать в это Джело, то он тоже будет в опасности, а этого мне ещё не хватало. А без меня он будет более защищенным. Химчан же находится, фигурально выражаясь, под прицелом, будь я рядом или не будь. Но что бы с ним ни случилось, я хотела быть с ним, до последней минуты… Почему я думаю о плохом? Мне не нравилось это. Нет, всё обойдется, обязательно обойдется! Вдвоем мы сможем всё.

Я прыгнула на пассажирское место автомобиля, который я видела впервые. Видимо, Химчан взял его напрокат. Он завелся и равнодушно посмотрел на меня.

— Значит, такой вот ты сделала выбор? — Мне показалось, что он говорит несколько грубее, чем обычно. Что это? Хочет напугать и избавиться от меня, чтобы я всё же передумала? Я уверенно кивнула. — Ради чего, Шилла? Тот парень любит тебя и с ним у тебя всё будет в порядке. А я? Разве я говорил, что люблю тебя? Или обещал подобное?

— Нет, — смело признала я, хотя в душе будто разорвалась бомба. Он жесток, но ради чего? Я не верила в то, что он жесток сам по себе. Вся его желчность и язвительность от обиды на людей и жизнь.

— Так что же?

— Ничего, — я опустила глаза к ладоням, лежавшим на коленях. Мы тронулись и поехали. — Ты знаешь, что я люблю тебя, и ничего не могу с этим сделать. И сейчас, когда я стояла между тобой и Джело, я почувствовала, что не могу не пойти с тобой. Тебе нужен кто-то.

— Мне никто не нужен, я привык справляться сам. А Джело? Ты его разлюбила? — опять он меня ножом режет!

— Нет, — я ссутулилась ещё сильнее. — Я не знаю. Не спрашивай.

— Хорошо, — он замолчал. И я замолчала, что совсем уж было странно. Естественно было и не до музыки, поэтому мы ехали в полной тишине, если не считать звуков машины и дороги.

Скоро мы оказались у здания корпорации «Эйдж хоум». Где познакомились, можно сказать. На меня напала легкая ностальгия, после чего обуяло то недоброе предчувствие, посетившее меня полчаса назад. Где всё начинается, там обычно всё и заканчивается. Нет-нет, не надо! Начавшаяся так пошло и банально история, перешедшая с моей стороны в любовь, не должна закончиться быстро и трагично. На мою долю и так мало счастья перепадает, должна же быть хоть где-то справедливость, уравновешивающая плохое и хорошее.

Пока мы были в пути, я сама уже позвонила Санха и справилась, как у них дела? Они оторвались от погони и увели людей Ти Сола в другой конец столицы. Это радовало, как и то, что они были целы и невредимы. Пока всё шло, как надо. Химчан припарковался и, не теряя бдительности, шел к главному входу. Я семенила за ним. У охраны пришлось задержаться, потому что металлоискатель всё равно не пропустил бы Химчана просто так. Он попросил оповестить Ким Джейсона о своем появлении и после того, как с тем связались, нам выдали два гостевых пропуска. Войдя в лифт, я себя чувствовала неприглядным шпротом в консервной банке. Вокруг блестящее серебро металла, а внутри такая помятая и далеко не блестящая я. Да и Красная маска в данных условиях больше напоминал простого форточника. Мы поднялись на семнадцатый этаж и прошли через приёмную по длинному коридору. Всё было таким светлым и чистым, деловым. Я никогда не представляла, что существуют подобные места работ, где обстановка дорогого ресторана. Тут было здорово, если бы не встречающиеся люди, которые косились на меня многозначительными взглядами. Да знаю я, кто я такая! Не надо мне напоминать об этом негодованием и презрением.

В самом конце находились двери с табличками на них, перед каждой из которых сидел секретарь. Зрелая женщина с туго забранными волосами и тяжелыми очками на носу связалась по селектору с шефом, и мы сами услышали, как он разрешил войти. Вот секретаршу можно было бы и посмазливее посадить, а то весь имидж увиденного испортился.

Химчан вошел в кабинет, и я прошмыгнула за ним. За столом сидел представительный брюнет в черном костюме, которого, как мне показалось, я где-то видела… ах да, это же я ему под машину чуть не бросилась! Перед ним, на кожаном удобном кресле, сидела молодая красивая женщина, обернувшаяся при нашем появлении. Я поторопилась низко поклониться, хотя Химчан сделал это быстро и почти незаметно, спеша перейти к делу. Но его остановило присутствие четвертого человека в помещении. Ким Джейсон пронаблюдал за его взглядом и, поправив серебряные часы на запястье, миролюбиво улыбнулся.

— Можешь говорить спокойно, что за дело тебя привело — это моя супруга. — Химчан поклонился и ей, кивнувшей в ответ. Я хотела про себя заметить, что она тоже могла бы, между прочим, встать и поприветствовать нас, но когда подошла ближе, заметила её округлившийся живот, тянувший месяц на шестой-седьмой. Ладно, пусть сидит.

— Господин Ким, я хотел бы увидеть ещё раз Коула. Вы ещё не обращались в полицию?

— Нет, он пока у охраны, на этаже, — Джейсон поднялся и, обойдя стол, оперся на него с этой стороны, встав рядом с нами, — я бы хотел потянуть как можно дольше, чтобы сошли синяки с его лица, а то он может подать встречный иск за разбой. Оно же нам не нужно?

— Жаль, а то я хотел добавить новых, — прошипел Химчан, — мне нужно выбить из него ещё кое-какую информацию. Он, возможно, виновен в убийствах. Возможно, мне в прямом смысле придется выбить это из него.

— Джейсон, что за криминал ты тут разводишь? — с легким укором покачала головой госпожа Ким.

— Радость моя, — он чуть нагнулся, чтобы поцеловать её руку, — ты же знаешь, что твой муж преступная скотина. Не переживай, это недолгий вопрос, — он указал нам идти вперед. — Пойдемте, решим ваше дело.

Мы вышли из его кабинета, и пошли по длинному коридору обратно, в сторону лифта. Джейсон посмотрел на часы.

— Только надо как-то быстрее его отмутузить, а то мы с супругой можем опоздать в театр. — Он что, такой же чокнутый, как и Химчан? Ну, в смысле по-хорошему чокнутый. Убил, закопал — в театр. Всё логично. Нашел человека, застрелил, потом спас котенка. Они явно делались в одном производственном цехе душ.

— Но есть небольшая проблема… — мы остановились перед дверью, у которой со стула тут же приподнялся охранник. Химчан продолжил свою мысль: — я не хочу избивать его. Я поклялся больше не убивать и обещал себе, что завяжу с каким бы то ни было насилием. Если я сейчас начну его бить, то меня уже вряд ли что-то остановит, да и, я нарушу обещание, данное себе, что не буду причинять людям вред, если они сами не полезут первыми…

— Но он же твою сестру обманывал! — уточнила я. — Это же считается?

— Нельзя ли как-то ещё его помучить? — задумался Химчан, закусив нижнюю губу. — Может, шантаж…

— У меня нет времени думать об этом, — Джейсон велел открыть дверь и мы оказались в комнате с искусственным светом, где на стуле, привязанный к нему, одиноко сидел Коул. Мы закрыли за собой. — Если он не скажет так, то здесь есть много людей, которые могут разделаться с ним.

— Что?! — воскликнул Коул, услышав последние слова, хотя его и без того бросило в пот при нашем появлении. — Как это разделаться? Вы говорили о полиции и тюрьме!

— А ты говорил, что мы ничего не докажем и ты засудишь нас, разве нет? — Джейсон деловито закатывал рукава, поглядывая на пленника. — Разве не проще нам в данном случае сделать так, чтобы ты просто исчез?

— Чего вы хотите? Вы что! Это беззаконие какое-то! — закричал Коул, но звукоизоляция делала его крики бесполезными.

— Правда? А взламывать банковские счета и сливать с них деньги — это законно? — ухмыльнулся Джейсон.

— Да что такое небольшое мошенничество по сравнению с убийством? Это не просто преступление, это тяжкий грех! — превращался в красноречивого оратора молодой директор, выгораживая себя и стараясь спастись.

— Вот как? — Химчан присел перед ним на корточки. — Если это тяжкий грех, то скажи, зачем ты искал киллера?

— Что?! — на лице Коула отразилось изумление. Но настоящее или поддельное? Да и почему он удивлялся? Потому что ему приписывают неправду или потому что разоблачили правду? — Кто вам сказал такое?

— Киллер это нам и сказал. — Я тщательно следила за реакцией врага, но физиогномик из меня был плохой.

— Какой ещё киллер? — Коул выжал из себя защитную улыбку. — Ты сам киллер, и нечего на меня вешать свои преступления! Ты же сказал, что тебя подослала нейтрализовать меня Красная маска?

— А что, если я скажу, что я и есть Красная маска? — Химчан поднялся, нависнув над ним. По лицу Коула потек пот. Он сглотнул слюну, вглядываясь в соперника. — Говори, для чего тебе нужен был киллер?

— У вас не может быть никаких достоверных фактов и улик, — замотал он головой.

— Хим, надо было её саму привести, — пробормотала я ему. Ведь Нами Римото клятв не убивать не давала. Как палач она бы нам пригодилась, если бы согласилась, конечно.

— Её? — высоким, изменившимся голосом, пискнул Коул. — Так вы… так вы правда… нашли её? Она сказала вам?

— Да, представь себе, — самоуверенно уставился на него Химчан, но я чувствовала, что он понимает, как и я, что молодой человек говорит немного не о том. — Так что лучше тебе рассказать всё, как есть, или… — бывший киллер достал пистолет и приложил его к точке между бровями на лбу Коула. — Или ты сам знаешь, что будет.

— Прекратите! Вы же не убьете меня, вот так просто?..

— Раз… — начал отсчет Химчан. Я застыла и задумалась, а сможет он или нет выстрелить всё-таки, если момент настанет безвыходный? Инстинкт самосохранения должен работать лучше, чем осознание клятвы и чувство долга.

— Стой, стой, стой! Хорошо! — трясясь и изводясь, Коул стер о веревки себе все запястья, и я опять подумала, что если он не может освободиться тут, то там ему помогли. Это очевидно. — Я скажу, скажу, как было, только не убивай меня, убери пушку. Я буду говорить, я согласен.

Химчан отвел пистолет. У него в глазах читалось «я и не сомневался», но всё же, когда он сюда шел, он думал, что встретит более серьёзного соперника, которого придется пытать и мучить. Кто же знал, что Коул настолько труслив? Впрочем, я об этом уже догадывалась.

— Ну, начинай. — Джейсон облокотился спиной о стену, скрестив руки на груди. Мы с Химчаном встали неподалеку.

— Я… в общем, — негодяй глубоко вдохнул и обреченно начал повествование, чувствуя безысходность, — некоторое время назад я проиграл в карты очень крупную сумму денег, фактически всё своё состояние. Я проиграл их трем грязным типам, так или иначе связанным с преступностью, в нелегальном казино Ти Сола… Чтобы отдать долг, я придумал, где можно взять деньги и стал взламывать счета, пойдя ва-банк. Либо меня бы посадили за это, либо пристрелили бы кредиторы. Но программа была почти совершенна, и я сомневался, что меня вычислят, так что кража со счетов практически не представляла опасности.

Он передохнул, и мы не вмешивались, не нарушая молчания.

— Хотя сначала, от отчаяния, я решил нанять убийцу и избавиться ото всех, кому задолжал. Это казалось проще. Но нужный человек никак не находился, и я продолжал взламывать счета. Одному мне удалось вернуть долг, выкупив часть своего имущества. Уверяю, к тому моменту я совершенно выбросил из головы идею убийств! Я понял, что погорячился и решил разобраться со всеми вопросами деньгами, и никак иначе. Но тут появился некто, кто пресек мои действия. Моя финансовая лазейка закрылась. Программа потеряла свою всесильность, на неё нашлась более могущественная, под руководством неведомого гения. И тут — я ни при чем, так распорядилась судьба — ко мне сама пришла девушка… обратилась, как к специалисту в программах, шпионской и компьютерной аппаратуре. Ей нужно было что-то там разведать любыми способами, но из того, что она говорила, я понял — что-то здесь неладно. То, чем она интересовалась, явно залезало дальше обычных частных вещей. Ей нужно было чуть ли не вскрыть все базы и все подноготные криминального мира годовалой давности. Я объяснил, что это будет очень дорого стоить. Очень дорого, — Коул тяжело выдохнул снова, облизнув губы, — сумму, которую я назвал, она не потянула, но решительно заверяла, что готова на всё, что я предложу, только бы докопаться до волнующей её информации. Но что она могла мне предложить? И тогда она сказала, доверительно, по секрету, что даже убьет, если нужно, ради этого.

Мы втроем замерли, выжидая продолжения рассказа. Он не заставил себя ждать. История интриговала.

— И тогда я сочинил небольшой план. Я попросил её избавиться от того, кому уже вернул долг, для отвода глаз. Вручил ей все оставшиеся от Красной Маски штучки и фокусы, научив, как можно быть незаметной и неуловимой. Единственное, чему не нужно было учить — это скорости и меткости. Несмотря на молодость, она оказалась великолепным снайпером. А потом я обманул её… видимо, она поняла это и поэтому выдала меня вам, да? — Мы притаились, не желая пробалтываться, что не понимаем, о ком идет речь, ведь он явно говорил не о японской знакомой Химчана. — Я сказал, что наверняка вычислил трех человек по интересующей её информации. Она искала…

— Убийцу Пак Джунвона, — сам произнес Химчан.

— Да, убийцу Пак Джунвона, — кивнул Коул, — а так как все те, кому я задолжал были бандитами, как и Ти Сол, который был свидетелем моего карточного проигрыша и мог бы свести концы с концами — да и вообще он слишком много обо мне знал — я решил, что всё выглядит правдоподобно. Любой из них мог быть теоретическим убийцей Джунвона. Я снабдил её всеми игрушками для игр с разумом, и она могла сама попытать и поспрашивать их. Анти-АОН, изменитель голоса — всё сделало её похожей на Красную маску, как я думал, погибшую. Я же первым и заявился к Ти Солу с идеями о том, что Красная маска жива, дабы отвести подозрения и посеять панику. Я думал, что лишь собью всех с толку, что почти удалось. Но кто мог знать, что ты — или не ты, — посмотрев на Химчана, проворчал Коул, — окажешься жив. Игра стоила свеч, и оставалось убить лишь Ти Сола. Я хотел покончить после этого со своим криминальным прошлым, жениться на хорошей девушке… — Я невольно придержала Химчана за локоть, чувствуя его напряжение. За душевную боль, причиненную Херин, он бы мог надрать задницу этой сволочи.

— Ты должен позвонить Ти Солу и сказать, что это ты во всём виноват! — приказным тоном выдал бывший киллер.

— Вряд ли Ти Сол поверит такому, произнесенному по телефону, — Коул покачал головой. — Мою машину, которую ты бросил в лесу, скоро найдут и доложат Ти Солу. Он поймет, что мне либо угрожают, либо меня уже нет, и Красная маска, умеющая менять голос, запросто может по телефону прикинуться мной. К тому же, — этот тип коварно улыбнулся, — потеряв мобильную связь, я не могу связаться с моей юной киллершей. Я не знаю, где она, что делает. Не исключено, что в этот момент выстреливает в Ти Сола.

— Черт! — Химчан повернулся ко мне. — Его телефон у Санха? Позвони ему и спроси, не звонила ли ему Пак Сунён. — Я с удивлением приподняла брови. — Это дочь Джунвона. И пусть пришлет нам её номер. Её нужно найти и остановить, пока не поздно.

— Да ладно вам, ну, пристрелит Ти Сола, — передернул плечами Коул, — вы им так дорожите? Я сомневаюсь, что хоть один человек на свете расстроится, если его не станет.

— Кстати о Ти Соле, — Хим достал свой сотовый и, включив его, набрал своего бывшего товарища. Его номер не отвечал. — Да что б его! Значит, Сунён уже довела его звонками до того, что он отключился… это плохо.

Пока я звонила Санха, мы вышли из этой маленькой душной комнатки и оставили Коула на попечение господина Кима, с которым попрощались. По присланному смс-кой номеру Химчан вновь пытался дозвониться, но и там было отключено. А для чего могла отключить девушка-снайпер телефон, как не для того, чтобы где-то затаиться и остаться незамеченной?

— Откуда ты знаешь её имя? Ты знаком с ней? — спросила я, когда мы опускались на лифте вниз.

— Никогда не видел, — парень безуспешно обрывал телефонную линию, но ни Ти Сола, ни Сунён не включались. — Просто узнал, как её зовут, когда собирал информацию по Джунвону. Но теперь нужно поехать к ней и найти её.

— Да, конечно, — я шла вслед за ним и гадала, могут они всё-таки быть братом и сестрой или нет? Хоть бы увидеть её! Если они родственники, то должны быть похожи. Я должна буду понять с первого же взгляда. С другой стороны, если Химчан найдет её… что он с ней сделает? Вряд ли навредит ей, он теперь не такой. Но она! Я про себя чертыхнулась. Она ищет убийцу отца и хочет убить того, кого найдет. Но ведь Джунвона-то убил именно Хим, хоть и по заказу Ти Сола. Вот блин. Ещё одна опасность. Может ли она откуда-то узнать это? Как бы то ни было, найти её нужно прежде, чем она найдет кого бы то ни было из своих жертв.

Приманка

Мы вдвоем ехали по домашнему адресу Сунён, где она жила с матерью после убийства её отца. Ещё неделю назад я бы сошла с ума от такой счастливой возможности. Как хотелось мне вновь увидеть Химчана и побыть с ним наедине! И вот это случилось. Но теперь было не самое подходящее время для романтики и наслаждения его обществом. Он весь превратился в вычислительную машину, а я старалась соответствовать. Или хотя бы не мешать. Зимний Сеул сковывал своим морозом и, хоть в машине и было тепло, я всё равно мерзла изнутри. Эта вернувшаяся отстраненность Химчана вызывала во мне скорбь. Я обидела Джело и откровенно ушла к другому — хотя не совсем ушла, а просто уехала по делу, — а этот другой ничего мне не обещал и не желал меня. Чем был тот его порыв, когда он пришел ночью и согласился переспать со мной? Я воспроизводила в памяти ту ночь, и до моего сознания дошло, что я говорила вслух, а ведь брошь была совсем рядом. О боже! Так он просто расчувствовался и разжалобился от моей мольбы? Я стиснула зубы, уверяя себя, что это не так, что он может меня полюбить, только подтверждения этому не находила.

— Что тебя расстроило? — внезапно выпалил Химчан и я распрямилась. Не уследив, я позволила огорчению отразиться на лице. Он тут же отвел взгляд от меня на дорогу. А я осталась смотреть на него.

— Ты ведь всё слышал, да? Ты всё-всё слушал, — еле слышно пошевелила губами я.

— О чем ты? Что именно я должен был слышать? — сосредоточено поинтересовался он.

— Да ладно тебе, ты понимаешь! — Он молчал, но в его случае это вовсе не обязательно означало согласие. В его случае это означало, что он просто молчит. — Господи, мне так стыдно, как с тобой, ещё никогда не бывало…

— За что?

— Да мне постоянно за все перед тобой стыдно! — я отвернулась, теребя руками куртку. — За то, чем занимаюсь, за то, как себя веду, за то, что я такая.

— Если тебе стыдно за свою работу, то ты должна её бросить, — отрезал Химчан.

— Но мне никогда не было стыдно! Пока ты не появился. А ты ещё и подслушивал… я хоть и занимаюсь сексом за деньги, но ни разу не делала этого прилюдно, — я спряталась в ладонях. Может, второй или третий раз в жизни. Мне был несвойственен этот жест, потому что смутить меня раньше было почти невозможно.

— О чем ты? При мне ты этим не занималась. — Опять шутит?

— Ты слышал всё! — мне хотелось его стукнуть, но я сдержалась.

— Не более того, что мне было нужно.

— Так, ты не отрицаешь? — он игнорировал, как обычно. — Понятно, почему ты от меня отворачиваться стал…

— Шилла, — его строгие ноты как всегда заставляли присмиреть и угомониться. — Однажды я видел, как занимается этим девушка, которую я люблю. Знаешь, что я испытал в тот момент?

— Отвращение к ней? — предположила я.

— Ненависть к себе, — холодно ответил он.

— Но почему? — мы подъехали к нужному дому и стали останавливаться неподалеку, не показываясь в приделах видимости из окон. Я пыталась понять, почему Химчан всегда во всем винит себя?

— Потому что если бы я был другим, то она бы занималась этим со мной. Ты как-то верно заметила, что нужно проявить себя, чтобы тебя выбрали. Проблема в том, что вне зависимости от того, как я себя проявляю, меня трудно выбрать. Я такой.

— Я тебя выбрала! — прикрикнула я, положив ладонь на его руку, лежавшую на коробке передач. — Ты судишь по какой-то одной несчастной дуре, которая тебя упустила, но не хочешь заметить и понять меня! — мы посмотрели на наши соприкасающиеся руки и Хим не убрал своей. Я немного расслабилась. — Джело как-то повторял физику, и я слушала, что он там читал. Ты хорошо разбираешься в физике?

— Вроде бы, а что? — недопонимая, уточнил Химчан, удивившись перемене в разговоре.

— Мне запомнился закон о всемирном тяготении. Всё в мире притягивается друг к другу так или иначе, но не существует силы оттолкновения. Если что-то к тебе не тянется, это значит лишь то, что его что-то притягивает к себе сильнее, а не то, что ты отталкиваешь. — Он посмотрел на меня с приятным изумлением. — Поэтому перестань искать причины в себе. Говорю тебе, не ответить тебе взаимностью могла только ненормальная.

— Значит, я слабо притягиваю? — прищурился Химчан. — Это, между прочим, тоже говорит о том, что я недостаточно хорош, а кто-то намного лучше.

— Так, ты сказал, что разбираешься в физике, вот сам мне и ответь, по каким законам тела притягиваются сильнее или слабее! — менторским тоном настаивала я. — Вряд ли в природе есть такие характеристики как «лучше» и «хуже». Это только у людей так всё искажено. Ну?

— Шилла, — Хим улыбнулся, приподняв свою руку и пожав мою. Он припарковал автомобиль. — Ты маленькая светлая голова. Не учишься, а столько понимаешь. — Ключ зажигания покинул своё место. — Сильнее притягивают более крупные объекты. И более близкие. — Мы посмотрели друг другу в глаза. Я послала ему телепатический вопрос: «Вот и скажи, кого ты подпускал к себе и с кем был достаточно близок, чтобы к тебе притянулись?». Химчан уставшим взглядом сказал мне: «Я никогда никого не подпускал к себе и, кажется, понял, почему тебя ко мне потянуло. Я впервые допустил оплошность». Я тоже улыбнулась ему.

— Вот видишь, не надо было тебе худеть тогда! — я хихикнула. — Будь ты большим и круглым — все девчонки были бы твои. К большим объектам ведь сильно тянет, да? Ты бы мог перекатываться по асфальту и автоматически прилеплять к себе падающих штабелями от любви девиц, — представляя эту картину, я начала смеяться. Мне сложно было представить Химчана толстым, но, черт возьми, это было забавно. Сквозь свой смех, внезапно, я услышала второй и едва не остановилась, спугнув его. Засмеявшись тише, я посмотрела на него. Он смеялся! Смеялся! Я впервые видела это. Херин как-то мне сказала, что не видела, как он смеётся уже много лет. Улыбался — да, насмехался — да, но смеяться? Произошло предновогоднее чудо. В мороз и холод мой ледяной принц оттаял. И он был такой… симпатичный, чуть смешной и простой. Я залюбовалась смеющимся Химчаном, но он постепенно успокоился и открыл дверцу, не дав задержаться счастливому и безоблачному мгновению.

— Идем, нам нужно, всё-таки, найти Сунён. — Я кивнула и с готовностью поспешила следом.

Мы позвонили в дверь и стали ждать. Район этот был достаточно престижным и, видимо, Пак Джунвон после смерти оставил семье кое-какое состояние. Квартиры тут вроде бы были просторными, а, значит, не дешевыми и солидными. С той стороны послышались отворяющиеся замки. Долго ждать не пришлось и дверь открыла женщина лет сорока-сорока пяти. Я предположила в ней вдову Джунвона и спешно стала сравнивать с Химчаном. Она почему-то ахнула, увидев нас, но через пару мгновений успокоилась и будто обмякла. Видимо, ждала кого-то другого.

— Добрый вечер, — Хим поклонился. — Извините за беспокойство, мы могли бы увидеть Сунён?

— Сунён? — разочарование, всплывшее при виде нас, усилилось. Женщина пожала плечами. — Её нет дома, что и от кого ей передать?

— А вы её мать, не так ли? — уважительно произнес молодой человек, втираясь в доверие. — Видите ли, дело достаточно срочное, а она не поднимает телефон… не подскажите ли вы, где она находится?

— Находится… — повторила госпожа Пак, сложив руки на животе и покачав головой. — Если бы я знала! Она и мне трубку не берет! Я уже извелась, я не знаю, куда запропастилась моя дочь, но, кто вы ей будете? Друзья?

— Да, мы её друзья, — нагло солгал Химчан. И это он хочет стать хорошим мальчиком? Да он неисправимый. — А как давно она пропала?

— Ушла прошедшей ночью, — вздохнула несчастная мать. Судя по тому, как доверительно она всё рассказывала, после смерти мужа она и думать забыла о преступном мире и даже не подозревала, чем занимается Сунён. — Ничего не сказала. Я проснулась — она собирается. Спросила, куда? «Надо», как отвечают все дети родителям! Вот уж почти сутки её и нет.

— А вы звонили другим её знакомым, подругам? — волнуясь, как за бездомного щенка, участливо вникал Химчан. Куда деваться, прям святой человек. Я ещё раз провела анализ черт его и матери Сунён. Вроде бы ничего общего. Женщина рассказывала, что уже обзвонила всех, кого можно. Химчан стал расспрашивать, где она бывает обычно, но это тоже не дало результатов. Я чувствовала, как его это злит, потому что поиск замыкался. Что мы предпримем дальше? Нельзя же сидеть под дверью Сунён и ждать, когда она вернется. — Что ж, спасибо, не будем отнимать больше ваше время… — Химчан стал отходить, но я не сдвинулась с места. Он недовольно посмотрел на меня.

— Иди, я сейчас догоню! Только спрошу ещё кое-что о Сунён, я очень волнуюсь, как её подруга. — Подозрительно прищурившись, парень продолжил путь, а я вернула внимание к матери девушки. — Госпожа Пак, прошу меня заранее простить, но могу ли я задать вам вопрос о вашем покойном муже?

Женщина опешила и, растерявшись, развела руками, не зная, что её ждет дальше.

— Что вы хотите спросить о нем? Я знаю, он был не очень хороший и правильный человек…

— Нет-нет, кто я такая, чтобы судить его и лезть в дела, — я с надеждой посмотрела в её глаза, — скажите, у него… у вас с ним были ещё дети, помимо Сунён? — госпожа Пак округлила глаза.

— Почему вы спрашиваете? Сунён наш единственный ребенок, — она посмотрела туда, где растаял Химчан. — Кто вы такие? Вы ведь не просто так ищете мою дочь? — начала догадываться она. Я испугалась, как бы она не впала в истерику, повесив на нас исчезновение Сунён.

— Нет-нет, мы друзья, правда! — заверила я. — Просто… этот парень, что был сейчас со мной… он сирота, — я в упор посмотрела на неё и воспроизвела в памяти только что произошедшее. Когда она открыла дверь, она первым увидела Химчана и ахнула. С чего бы это? — Он кого-то вам напомнил, не так ли?

Госпожа Пак отшатнулась назад, и мне показалось, что она хочет захлопнуть дверь передо мной, но не решается. Я наступила на порог, на всякий случай.

— Пожалуйста, прошу вас! Скажите, что вы знаете о Джунвоне и его прошлом, вы ведь знаете?

— Я… — она пожала плечами опять, привычным жестом домохозяек, неуверенных ни в чем, кроме своего домашнего хозяйства, — да, этот мальчик похож на Джунвона в молодости, на такого, каким я с ним познакомились. Но это разве что-то значит? Мало ли похожих людей! — на этот раз она, действительно, попыталась закрыться, но я не далась.

— Подождите! Прошу, поймите же! У него никого нет в этом мире, и он даже представления не имеет, кто его родители! Он будто с неба свалившийся, и меня совсем недавно стало мучить подозрение, что Джунвон… скажите, правда, что он боялся вида крови?

— Хм, — женщина опустила глаза и покачала головой, вспомнив что-то для себя родное и личное, — да, это так. Он не переносил ни вида, ни запаха крови. Ему становилось плохо. — Я молитвенно сложила руки, продолжая просить поведать о чем-то, если она только знает. — Я сама не знаю точно, я не уверена… это было до того, как мы поженились, лет за пять, или больше… Он говорил, что встречался с девушкой, которую очень любил, но потом… потом они расстались. Она бросила его и, как он говорил — а он никогда не рассказывал мне подробностей, потому что это было для него слишком болезненно — он лишь позже узнал, что она ждала ребенка. Но он не смог сразу найти её след, потому что она сбежала от него. А когда нашел, то выяснилось, что она умерла скоро после родов, а куда делся ребенок — неизвестно, — госпожа Пак опять развела руками, — сами понимаете, что я ничего не могу сказать точно. Сколько этому юноше лет? Больше двадцати пяти на вид, так что он может подойти, но это всё может быть и совпадением.

Но я так не думала. Теперь я была уверена, что Химчан — сын Джунвона и брат Сунён. Боже, он застрелил собственного отца! Я выяснила это, но нельзя дать ему знать об этом.

Поблагодарив женщину и извинившись, я пообещала, что больше не буду беспокоить её расспросами, и заверила, что мы с добрыми намерениями разыскиваем Сунён. Простившись, я спустилась на улицу и, скользя по льду, разлившемуся под тонким слоем снега, дошла до машины Химчана, в которой он сидел, глубоко задумавшись.

— Ну, что? — поинтересовался он. Я сняла перчатки и стала дышать на пальцы.

— Ничего. Почему ты не заведешься и не включишь печку? — я потерла ладони друг о друга.

— Чтобы не привлекать внимания, — выдал он, перекрещивая руки на руле и кладя на них подбородок.

— Мы так околеем скоро.

— Нам нужно понять, куда направилась Сунён… впрочем, это не так трудно предположить: ей нужен Ти Сол. Но где Ти Сол? Он спрятался, и я не знаю, куда. А Сунён? Знает ли она? Могла ли она следить за ним? Конечно же, могла. Таким образом, пока мы тут думаем, она пристрелит его… и скроется. И тогда мы не докажем вину Коула. На нем будет только мошенничество. Да и кто знает, как поведет себя дальше эта полоумная мстительница? Если не остановится? Надо остановить её.

— Кто бы говорил! — я клацнула зубами от холода. — Дались они нам, а? Пусть грохнет Ти Сола, и сама катится к черту.

— Чтобы он умер, считая, что это сделал я? — Химчан поджал губы. — Я не хочу, чтобы меня считали предателем.

— Тебе есть дело до этого козла? Никто из твоих настоящих друзей о тебе так не думает. Даже Санха и Дэниэл сегодня рискуют жизнью ради тебя, а они вряд ли стали бы это делать, если бы считали, что ты подлый и недостойный человек, — я притихла, потирая себя за плечи. Изо рта шел пар. Кто нас тут может заметить? Ох уж эта шпионская предусмотрительность! Но она спасала Химчану жизнь, и, наверное, не раз.

— Может, к клубу поехать, посмотреть, что там да как?.. — я проигнорировала его, как любил это делать со мной он. Молодой человек обернулся ко мне. — Тебе так холодно?

— Да уж не лето на дворе, — огрызнулась я. Я не злилась на него, и была раздражена от нашей совместной беспомощности. А ещё от того, что я узнала и негодовала на злой рок за его жестокие и бессмысленные подставы людям. Но всё это вдруг кануло в небытие, потому что я ощутила руку на своем плече, резко развернувшую меня в сторону водителя и следом за этим его же властные и жаждущие губы, приникнувшие к моим. Я забылась, о чем только что думала и потеряла способность думать вообще. Что происходит? Я не верила в данность. Это сказка, сон. Химчан не может сам поцеловать меня! Однако мои уста продолжали находиться в его плену, пока он крепко сжимал ладони на моих плечах, привлекая к себе. Я слегка раскрыла их, провоцируя на проникновение, хотя сомневалась, что он поддастся. Но тут случился очередной сюрприз, и я ощутила его язык, ласкающий мои губы и тревоживший меня так, что голова начинала идти кругом. Его ладони перешли к моему лицу, заботливо поддерживая за подбородок, и холод из моего тела ушел напрочь. Я вспыхнула, как спичка. Я хотела дальше, дальше, но он стал отдаляться и я, как ни тянулась следом и ни хваталась за поцелуй, всё же была вырвана из него и распахнула глаза, с любовью глядящие из-под ресниц. Химчан осторожно убрал от меня руки.

— Вот видишь, я не брезгую, — добавил он.

— Хим! — он и так не отвлекался от меня, не знаю, зачем я назвала его. Мне и слова на ум не шли. Что тут скажешь? Бесконечно повторять, что люблю его? Какой в этом смысл, если ничего не меняется? — Хим… ты мог бы полюбить меня? Не как жалкое создание, которым ты даешь приют. А как девушку.

— Мог бы, — недолго подумав, произнес он, и я поняла, что правильно задала вопрос, щадя свои чувства. Если бы я спросила «ты любишь меня?», он бы четко и ясно ответил «нет». А так у меня был шанс. Внезапно его лицо озарилось коварной усмешкой. — Но при некоторых условиях.

— Что? — чуть подавшись назад, я приготовилась внимательно слушать. — Я тебе не нравлюсь такая, какая есть?

— Нравишься, но меня не устраивает кое-что в твоей жизни, — Химчан посмотрел в лобовое стекло, как в будущее, вдаль, начав строить планы. — Если бы ты закончила школу и бросила свою профессию, то я бы тебя полюбил.

— Но… но это же… мне надо выкупиться у Ти Сола, я же птица не совсем вольная, — напомнила я.

— В зависимости от того, чем всё это кончится, я могу выкупить тебя, ты же знаешь.

— Нет, я не могу позволить тебе быть моим спонсором и меценатом.

— Значит, я тебя не полюблю, — заключил Химчан. Я открыла рот и, проморгавшись, заверещала.

— Это нечестно! Как можно так грубо смешивать душевное и материальное? Причем тут деньги, когда речь о любви! — возмущалась я, угождая в его ловушку. Он вынуждал меня принять его оплату, мотивируя тем, что иначе я сама виновата, не дав полюбить себя? Какая чушь выходила. Нет, всё совсем не так. — Хим, это…

Вдруг зазвонил его мобильный, который он включил больше часа назад, пытаясь дозвониться по номерам Ти Сола и Сунён. Я вздрогнула от резкого звука, а он просто достал его и, посмотрев на экран, произнес с лихорадочным блеском в глазах «Ти Сол!». Нажав на прием звонка, Химчан включил громкую связь.

— Наконец-то!

— Ты ждал моего звонка? Надо же, — мой босс засмеялся, — вот что, Красная маска, мне надоели твои игры…

— Ти Сол, послушай, я знаю, кто…

— Не перебивай меня! — угрожающе сказал тот. — Нашли автомобиль Коула, ты и от него избавился? Он валялся на дороге, ведущей в твоё тайное гнездышко. Ты убил всех, кого я послал за тобой? Ты слишком умен, Химчан.

— Ти Сол, я не убивал их!

— А я тебе не верю! Где они тогда, а? Сами испугались и спрятались? Ну, ладно Коул, но Дэниэл не такой человек. Ты хотел поводить меня за нос? Хотел свести меня с ума? Не получится Хим, я и так слишком подозрителен.

— Ти Сол, давай встретимся и всё выясним. Я объясню тебе всё, как есть.

— Встретимся, обязательно встретимся, — вкрадчиво прошептал Ти Сол, — прямо сегодня. Я устал от этой беготни. Думаю, что ты тоже. В полночь придешь на назначенное место.

— Ты держишь меня за идиота? — хмыкнул Химчан. — Чтобы ты пристрелил меня там, не выслушав? Давай выберем нейтральную территорию. Найдем компромисс.

— Нет, ты придешь туда, куда я скажу, — Ти Сол стал называть район и улицу, и я видела, как бледнеет мой спутник, — ангар на окраине города, помнишь его? Через подземный лаз пробираться бесполезно, он уже завален. Ты придешь туда без оружия. Я выйду к тебе навстречу, и мы поговорим. Максимум жду до половины первого.

— Ти Сол… — попытался вклиниться Химчан, но тот снова не дал ему сказать.

— У меня тут, кстати, симпатичная жена Алекса Стоуна. С ней пока всё в порядке, но если ты не придёшь или со мной что-то случится — её застрелят, ясно? — рука молодого человека, держащая трубку, задрожала, едва открывая рот, он стал глотать воздух. — Ты слышал меня, Красная маска?

— Да, — выдавил Химчан и по другую сторону раздались гудки. Я запереживала за состояние Хима. Он был сам не свой. На лбу появилась испарина, хотя холод никуда не делся.

— Что такое? Кто эта жена? — вопрошала я, пока он заводил машину и двигался почти бессознательно. — Хим, ты же не поедешь туда? Это же ловушка! Это же понятно! Кто она такая?

Его глаза метнулись к талисману-ключу, болтавшемуся на зеркале заднего вида. Я и не заметила, что он притащил его из своего автомобиля в этот. А сомневаться не приходилось, что это тот самый ключ. Химчан снял его и сунул себе в карман, беззвучно что-то шепча губами.

— Хим, приди в себя! Тебя хотят убить!

— Шилла, — он посмотрел на меня, прежде чем тронуться, — меня убить гораздо проще, чем ты думаешь. Если он убьет её — это тоже будет моя смерть. — Я сомкнула челюсти до боли, физически чувствуя, как весь организм превращается в слезы, которым я не хотела давать выхода. Так это та самая девушка, которую он любил? Единственная, кого он любил, как женщину.

— Ты так любишь её? До сих пор? — стараясь не вкладывать лишних эмоций в вопросы, я коротко задавала их.

— Да, — скупо ответил Химчан.

— А что это за ключ? — не выдержала я.

— От её квартиры, в которой она жила до замужества. В которую меня ни разу не приглашали. Я обманным путем сделал копию, чтобы бывать внутри, когда захочу. — Я не нашлась, что ещё сказать. Боясь, что меня прорвет, или вообще порвет на части от досады, я отвернулась к окну. По-моему, его эта безответная любовь сводила с ума не меньше, чем желание мести за Херин. Проблема в том, что месть себя исчерпала, а безответная любовь так и осталась безответной.

— А если он лжет? Если у Ти Сола её нет?

— Это я и собираюсь проверить, — Химчан повел машину одной рукой, листая другой телефонную книжку. Найдя нужное, он нажал вызов и приложил трубку к уху. — Алло, Алекс? Это Химчан. У меня к тебе всего один вопрос: где она?

Крыша

Я упрямо и занудливо выпытывала у Серина телефон Сэй, чтобы позвонить ей и спросить, где сейчас Ти Сол и действительно ли он не в клубе, а собрался встретиться с Химчаном на окраине города? Но её номер не понадобился, потому что услышав, что разговор о ней, она попросила трубку, будучи рядом с Серином. Они были вместе. Это сообщило мне ярче слов, что Ти Сол отсутствует. Да и Сэй подтвердила его отсутствие на месте и заверила, что у себя в кабинете и дома он не показывался уже пару дней точно. После окончания моего телефонного разговора, Химчан пересказывал свой разговор с Алексом — мужем своей возлюбленной. Скорее он проговаривал его для себя, ища спокойствие, потому что меня эти люди мало волновали. Даже не так: я ничего не хотела знать о них. О людях, которые разрушили счастье Химчана и до сих пор имели влияние и на него, и, через него, на мою жизнь.

— Он сказал, что она поехала сегодня днем проведать родителей в честь Рождества… чертова традиция… — водитель по левую руку от меня крутил руль, нервно постукивая по нему пальцами. Мы какого-то хрена ехали в назначенное Ти Солом место. — Она не успела войти в подъезд… люди видели, как она села в машину… её заставили, разумеется. Наверное, угрожали пистолетом. Проклятье…

Его сбивчивые обрывающиеся слова передавали и мне его возбуждение, взбудораженность, озабоченность. Но мы не могли испытывать одинаковых чувств в любом случае. Несмотря на то, что мне могло бы быть больно от боли Химчана, сейчас я ненавидела её источник, в то время как он волновался за него и хотел спасти. На какое-то время мы замолчали. Минута тишины, дарованная мне, озарила меня кратким воспоминанием. Я соотнесла лицо Химчана, когда Ти Сол назвал жену Алекса Стоуна с тем лицом, которое я видела у него в приюте для животных на следующий день после нашего знакомства. Так та пара… это были они? Мне хотелось спросить, чем она так его зацепила? Что в ней было такого особенного? Почему она? Чем она отличается от других? Но я знала, как это всё будет глупо звучать. Химчан посмотрит на меня, как на дурочку, и мне снова, в тысячный раз, самой же будет стыдно за любопытство. Разве есть причины у любви? Она просто рождается, заметно или нет, осознанно или нет, но появляется и не сообщает, по каким причинам пришла в гости. Я смотрела на Химчана и пыталась ответить на этот вопрос относительно себя. Как я полюбила его? Почему тяга к нему пересилила тягу к Джело? На секунду я подумала, что даже если Хим не примет меня и не сможет полюбить, то я уже не смогу вернуться к Джело. Не потому, что совсем остыла к нему, а, наверное, именно потому, что продолжала любить. Любить так, что не могла оскорблять его каким-то непонятным получувством со своей стороны. Даже не половиной, а одной четвертью, потому что на чаше весов Химчана лежало ощутимо больше моих чувств. Боже, какое я отвратительное создание, ну как так можно?

Я попыталась ещё раз разубедить спутника ехать прямо в пасть к чудовищу, но он просто смотрел на дорогу и ничего не отвечал. Я уже не следила за тем, куда мы едем, боясь того, что он повторит своё предложение, которое тут как-то внезапно образовалось: высадить меня где-нибудь, чтобы я ехала домой, а не вместе с ним. Он даже предложил отвезти меня к себе, под опеку Херин. Твердо решив, что последую за ним в огонь и в воду, я попросила его не сметь даже думать о том, чтобы отделаться от меня. Окраина Сеула приближалась, как лесная чаща. Жилые дома сменялись промышленными зонами, где производства, закончившие рабочий день или заброшенные вовсе, торчали из-за высоких заборов, некоторые из которых были украшены колючей проволокой. Я поёжилась, представив, каково может быть девушке, которую похитили и привезли сюда, угрожая оружием. Я бы уже попрощалась в душе с жизнью, потому что обстановка напевала о безысходности, унынии и отчаянии. Она ведь — эта возлюбленная человека, которого я любила — не могла знать, что ей спешат на помощь. Да и успеем ли мы? Прочь, прочь греховодная мысль, что мы могли бы и не успеть… ни в коем случае, я не помешаю Химчану! Я здесь, чтобы помочь ему, поддерживать его. Спасти его, если это понадобится и будет в моих силах.

Автомобиль припарковался у какой-то темной проходной, неподалеку от дороги просвечивающей стеклянной дверью. Через неё и вторую такую же дверь за ней виднелся двор заглохшего на ночь предприятия.

— Нам сюда? — поинтересовалась я, выглядывая в окно.

— Не совсем, — Химчан вытащил ключи и сунул их в карман. — Я сказал Алексу адрес, чтобы он тоже предпринял какие-то шаги к её спасению… на нас немного другая миссия. Если Ти Сол сказал, что её застрелят, если с ним что-то случится, то мы должны сделать так, чтобы с ним ничего не случилось. А кто может причинить ему вред? Сунён. Она где-то здесь, я уверен. Мы должны найти её до полуночи. Если она выстрелит в Ти Сола, вышедшего ко мне на встречу… в общем, ты понимаешь, что произойдет.

Я кивнула, и мы покинули салон. Ладно, поиск Сунён — это немного лучше, чем идти в объятья моего босса, что можно считать равнозначным расстрелу. Следя за звериной ловкостью Химчана, идущего чуть впереди, я пыталась подражать ему, перенимая привычки и повадки, даже в движениях. Он напоминал лиса, заметающего за собой пышным хвостом следы, что делалось неосознанно, само собой, настолько природа продумала его создание. Но я-то знала, что природа создала его другим, и всё, что он умел, каким он был — он сделал сам. Его воля, его сила ума и хитрость были такими покоряющими, что я с трудом могла находиться вблизи и думать о деле, а не о нем, о том, как я хочу коснуться его, уехать отсюда и быть с ним… но почему это невозможно? Это было бы самым простым, но это невозможно.

Проходя вдоль высоких ограждений, мы остановились на углу, после которого шел пустырь, небольшой, метров пятьдесят, заснеженный и нетоптаный ногами человека. За ним шел переулок из нескольких домов, явно не жилых. Лишь на одном горел дежурный фонарь. Но снег на земле и без освещения позволял видеть движущиеся по нему силуэты. Химчан велел мне красться вдоль забора, прижавшись к нему спиной. На половине пути мы остановились.

— Вон то здание, — молодой человек аккуратно указал мне на низкую плоскую крышу, торчавшую из-за одноэтажного домишки вроде котельной. — Это тот амбар. Ти Сол хочет встретиться перед ним. Сунён, я уверен, знает, что он там, и ждет, когда он выйдет… если она хоть на грамм профессиональный снайпер, то делает именно так. — Я покосилась на него, различая в полумгле посверкивающие глаза, да клубы пара, вырывающиеся из строгих губ. Вот вы и семейка, товарищи! Что папа был, что детишки стали. — Она должна быть на одной из тех крыш. Подойдём поближе, и я оценю обстановку, откуда удобнее было бы «снять» жертву.

Я понимающе закивала, и мы осторожно пошли дальше. За этими домами была дорога, по которой можно было бы подъехать к самому месту назначения, но Химчан был бы не самим собой, если бы выдал своё появление. Мы шли каким-то странным путем, о котором вряд ли кто-нибудь мог бы подумать. Я боялась выдать его чем-нибудь и проколоться, поэтому едва дышала. Сквозняки, иногда приподнимающие снежный покров и ворошившие его, немного шумели и гудели меж стенами и в пространстве, поэтому слабый скрип наших подошв слышен не был. Пустырь остался позади, и мы встали у красноватой стены трехэтажного дома. Химчан задрал голову наверх. Потом опустил и осторожно высунулся из-за угла, перед этим чуть высунув снятую с головы шапку. Всё было тихо, даже пугало насколько. Леденящий воздух и ночной мрак зимы. Казалось, что мы одни на этой окраине. Какой-то конец света. Единственный фонарь стал ближе, но мы продолжали избегать попадания под его лучи.

— Там стоит четырехэтажка, — прошептал Химчан, подумав. — Если я хоть что-то понимаю в киллерстве, то она на её крыше. Нам нужно туда, — он посмотрел на наручные часы, приспустив рукав куртки, чтобы разглядеть циферблат. — У нас полчаса. Идем.

Поняв, что я не пропаду никуда, как бы ему того ни хотелось, он взял меня за руку и потащил в обход дома, с его теневой стороны, развернутой торцом к пустырю, из-за которого мы появились. Окна были где выбиты, где заколочены, где затянуты целлофаном. Изредка, на этажах повыше, они остались в сохранности. Я посмотрела на наши скрепившиеся руки в черных перчатках. Почему мне показалось, что сейчас мы стали как будто бы парой? Я бы даже сказала одним целым. Вспышкой пронесся весь прошедший день: как мы носились по городу, как думали вместе, как смеялись. Боже, он ведь уже почти часть меня… пусть всё это разрешится счастливо, закончится, и он будет мой. И я буду принадлежать только ему. Мы притормозили, и мысли резко выскочили из моей головы, как снежная шапка с крыши по весне. Я специально подалась чуть вперед, чтобы уткнуться носом в его рукав в районе плеча. Химчан, не оборачиваясь, указал мне на пожарную лестницу здания, к которому мы стремились. Она была поднята и висела слишком высоко, чтобы до неё дотянуться.

— Придется влезть через окно и пройти внутри. Что-то подсказывает, что кто-то её убрал специально. Что ж, предусмотрительность делает ей честь, — он отпустил мою руку и, мелкими перебежками, стал перебираться к стене напротив, велев мне дождаться сигнала тут.

Я не чувствовала мороза и не зябла нисколечко, переживая только об одном: чтобы всё задуманное Химчаном удалось и он вышел из воды сухим. Стал подниматься ветер и не то с крыш, не то с неба трусила белая крупа, которая немного помогала нам, делая видимость плохой. Я вглядывалась сквозь неё и ждала, когда меня позовут следом. Химчан тщательно осмотрел все горизонты и махнул мне, указав, куда мне следует перебраться. Потом ещё немного, и ещё. Ещё чуть-чуть. И вот, я вновь была рядом с ним. Больше ничего и не нужно.

— Я сейчас полезу внутрь. Тебе лучше остаться здесь. На шухере, так сказать, — он слабо дернул сложенными в нить губами. Это был намек на улыбку.

— Нет, я без тебя тут не останусь, — я упрямо взялась за его руку. — Я с тобой.

— Шилла, а если эта Сунён неадекватная? Неуправляемая? Да и вообще-то неизвестно, что нас там ждет. Я ведь могу и ошибаться. Может, там очередная ловушка Ти Сола…

— Тогда тем более, — я смело улыбнулась. — Пристрелят, так обоих.

— Не говори так, ведь ты вообще ни при чем, — нахмурился Химчан. — Мы спасаем человека, которого ты даже не знаешь. Тебе не за чем рисковать жизнью.

— Есть зачем, — мои глаза вспыхнули и воззрились в его. — Ради тебя.

— Шилла…

— Молчи, — я накрыла его рот ладонью, — у нас нет времени, вперед!

Он опомнился, но что-то в нём говорило, что его разрывает желание спасти даму своего сердца, не вовлекая при этом меня. Он хотел огородить нас обеих, но куда при этом деть себя не знал. Ведь он был центром происходящего, сделать всё должен был он. Химчан, если бы я могла, если бы знала, как вырвать тебя из этих бессмысленных перипетий! Но сочинять было некогда, да и пути назад никто нам не оставил. Химчан уже осторожно оторвал доску, преграждающую доступ в комнату первого этажа и забрался в неё. Через секунду из темноты высунулась его рука, помогающая мне забраться. Я подпрыгнула и подтянулась, оказавшись в холодном, но всё равно неприятно, как-то по-помойному пахнущем помещении. Под ногами хрустели осколки. Мой спутник включил маленький фонарик и указал мне на пол, чтобы я видела, где можно наименее шумно идти. Мы осмотрелись и, спешно, но осторожно, вышли из комнаты в поисках лестницы. Поплутав по первому этажу не больше двух минут, мы нашли её. Дверей нигде не было. Кое-где они валялись, сорванные с петель, но в основном просто отсутствовали. Ступени, ведущие наверх, были местами стесанными, но пригодными для прохождения по ним. Мы как можно более бесшумно преодолели один этаж за другим. Единственную трудность составляла акустика, которая в заброшенных залах при малейшей оплошности могла нас выдать. Но мы сосредоточились на том, чтобы не шуметь. Вернее, я сосредоточилась, а Химу это давалось легко. На последнем этаже он подошел к окну и посмотрел из него, что-то прикидывая в мозгу. Вид его явно устроил. Он пронзительно вгляделся в амбар напротив. Как и он, я заметила три машины в стороне за ним. Значит, люди тут есть. Мы пришли в верном направлении. Химчан глазами указал на потолок и утвердительно моргнул. По каким-то признакам он пришел к выводу, что Сунён над нами. Оставалось сделать последние шаги. И мы принялись их преодолевать. Химчан пошел впереди. Подъем на крышу, как назло, был по металлической лестнице, которая могла бы зазвенеть от не рассчитанных касаний ступней. Я вцепилась в перила, чтобы перенести часть веса на них и меньше опираться на ноги. Хим ничего мне не сказал, впервые, кажется, не дав указаний и надеясь, что я сама знаю, что к чему. И я знала. Я понимала, как себя стоит вести. Мы поднялись на крышу, куда молодой человек, опять же, сначала высунул какую-то ерунду, подобранную на полу, а потом уже осторожно вышел сам. Ветер, перемешивающийся со снегом, выл тут ещё сильнее, чем внизу. Встав рядом друг с другом, мы очутились под прикрытием чего-то вроде трубы, выдающейся вверх из крыши. Обернувшись, я вздрогнула, но Химчан, увидевший тень раньше меня, даже не шелохнулся. Не теряя больше времени, он направился в её сторону. Я поспешила туда же.

— Сунён! — крикнул он и тень, до этого казавшейся бесформенной и неживой, вдруг шевельнулась и превратилась в молодую и напуганную девушку. Со снайперской винтовкой в руках. Я бы на её месте была куда спокойнее.

— Кто вы?! — округлившиеся в ужасе глаза, выдавали её юный возраст. Ей было двадцать лет, кажется. Обесвеченные волосы были забраны в хвост. Фигура — это было видно даже сквозь черную кожаную амуницию — спортивная и подготовленная для разных похождений и приключений. Сунён явно шла к этому давно. Скорее всего, она занималась стрельбой и спортом ещё при жизни отца, кто знает? Ей не хватало только одного: тонкого слуха Химчана, который не позволил бы приблизиться к себе так близко. И мы смогли подойти к ней на небольшое расстояние. Сосредоточенная на ожидании Ти Сола, она отрешилась от происходящего и прослушала наше появление. И всё же прицельник несколько уменьшал полученную выгоду.

— Я не знаю, слышала ты обо мне или нет, — Химчан поднял руки, показывая, что ничего плохого не замыслил, — я Красная маска. Опусти оружие.

— Красная маска? — Сунён сощурилась, одновременно продолжая поглядывать на амбар и двор перед ним. — Как же, слышала. Но он умер. Разве нет?

— Как видишь, истинные мастера бессмертны, — произнес Химчан тем голосом, которого пугалась даже я. Вот уж правда, горец с кучей жизней.

— И что же ты хочешь? — судя по реакции дочери Джунвона, она не была настроена на продуктивную беседу.

— Я хочу поговорить с тобой и не дать совершить ошибку. Послушай…

— Какую ошибку? Что ты знаешь? — выкрикнула она со свойственным всей молодежи гонором и бунтарством.

— Я знаю, что ты мстишь за отца, но месть — не выход, Сунён. Поверь мне, я знаю об этом достаточно. — Я тряхнула головой, поняв вдруг, что под гипноз Химчана поддаюсь сама, вместо девушки. Мы должны нейтрализовать её! Но она не поддавалась. Она вся горела жаждой совершить то, ради чего здесь оказалась.

— Если ты такой всезнающий, то должен понять меня. Я убью Ти Сола! — с вызовом прыснула она.

— Нет, Сунён — это и будет ошибкой. Не надо, опусти оружие! — напирал Химчан, но она достала пистолет и, не отводя больше винтовки с прицелом от нужной цели, грозила нам запасным оружием, чтобы мы не подходили.

— Стойте, где стоите! Или я и вас прикончу! Ясно? — её лицо было говорящим. Я бы не назвала её безумной, но она очень напоминала своего сводного брата, когда тому что-то втемяшивалось в голову. А у того от легкого сумасшествия, всё-таки, что-то было.

— Сунён, убийство — это не тот метод, которым надо вымещать свою злобу… — Химчан не успел договорить, как девушка ахнула, увидев движение внизу, у амбара. У нас двоих тоже сердце ёкнуло. Мы поняли, что там кто-то появился. Хим посмотрел на часы и крикнул. — Сунён!

— Химчан! — раздался громогласный крик Ти Сола снизу. — Ну, где же ты?!

— А вот и ты! — прошипела Сунён под нос, подводя глаз к прицелу. Мы не могли пошевелиться, потому что она всё ещё держала нас на мушке, даже почти не глядя.

— Не убивай Ти Сола! — прокричал Химчан, и я увидела, как у него сводит челюсть, как напрягаются вены на его висках. Он не думал ни о чем, кроме как о том, что выстрел в Ти Сола прикончит ещё одного человека. — Нет!

— Вы меня не остановите, — хмыкнув, поудобнее ухватилась за ручку Сунён, кладя палец на курок.

— Это я убил Джунвона! — закричал он. Спина склонившегося снайпера дернулась, и она обернулась к нам.

— Что? — недоверчиво моргнули её глаза.

— Это я убил Джунвона, — повторил Химчан. Я вскрикнула, видя кровожадный взгляд Сунён, и механически замотала головой, отрицая это. — Если тебе нужен убийца Джунвона — вот он я. Хочешь отомстить за отца? Стреляй сюда, Сунён, ты не ошибешься.

— Нет! — закричала я. — Сунён, не слушай его! Он ни при чем! Твоего отца заказал Ти Сол! Это он, он хотел избавиться от соперника и заполучить место, дополнительную власть! Сунён, поверь, послушай!

— Химчан, где же ты?! — продолжал голосить внизу, где-то бесконечно далеко мой босс. Растерянная Сунён замерла с оружием в руках. Она целилась в две стороны сразу.

— Я убью Ти Сола… — будто убеждая саму себя, произнесла она.

— Какое он имеет отношение к убийству? — Химчан усмехнулся. — Он даже не знает, что это такое. Делал всё я. Я держал так же, как и ты сейчас, винтовку, метился, стрелял и вышибал душу из Джунвона.

— А-а! — закричала Сунён, отбрасывая винтовку и наставляя пистолет на Химчана. — Ублюдок!

— Нет! — я бросилась поперек, между ними, заслонив грудь Хима, но мой рост не позволял загородить его всего. Видя, что она не отводит дула, я загорлопанила о том, что клялась никогда не озвучивать при молодом человеке, стоявшем за моей спиной. — Сунён, не стреляй, он твой брат! Брат! Сунён, он сын Джунвона, твоего отца!

Могильная тишина повисла после того, как отзвучало эхо моего голоса. Сзади меня поднялось такое напряжение, что я едва не зашаталась от этой энергии. Девушка напротив меня непонимающе смотрела на нас, распахнув рот, но тут же закрыв его.

— Что?.. — услышала я шепот Химчана. Больше он не произнес ни слова. Сунён словно язык проглотила и смотрела на него, как и он на неё. Она опускала пистолет, пока я объясняла все подробности того, что знала сама, чтобы убедить её. Говоря, я подошла к краю крыши, к бордюру, и увидела, что Ти Сол, в окружении своих людей, смотрит сюда, где находились мы, видимо, привлеченный шумом и заметивший движение. Никакой заложницы я рядом с ним не видела. Я обернулась, заканчивая рассказ.

— В общем, вы брат и сестра, поэтому… поэтому ты не можешь убить его, Сунён, — поставила я логическую точку.

— Я не верю… не может быть… — закачала она головой. — Как же ты мог? Как ты убил нашего отца? Как? Неужели… как можно было? Как?!

Я посмотрела на Химчана и тут же отвернулась. На нем лица не было. Он смотрел себе под ноги и его глаза лихорадочно бегали туда-сюда, как шальная стрелка барометра. Ему было больно. Я это почувствовала, потому что мне тоже стало очень плохо, я даже не поняла, в какой части тела именно. Похоже, что повсюду. Могла ли я не сказать это? Она бы убила его. Это был путь к спасению, но узнать такое… прости, Хим, прости!

— Никому не двигаться! Это полиция! — Услышала я крик от входа на крышу и ошарашено посмотрела в ту сторону. На крышу поднимались, увеличиваясь, черные тени спецслужбы. Что происходит? Откуда они здесь? Мои глаза метнулись к Сунён, затем к Химчану. Он на миг посмотрел на меня и, тут же, сдернув с рук перчатки, рванул вперед, подхватив своими руками пистолет и винтовку сводной сестры. — Не двигаться! Стоять! Руки за голову!

Я в ужасе смотрела, как Химчан упал на колени и судорожно оставляет отпечатки пальцев на всем оружии. Сунён смотрела на всё это с тем же непониманием, но я осознала раньше неё, зачем и для чего он это делает. Он искупает вину за убийство отца… внутри меня разорвался жуткий крик. Я попыталась броситься к нему, но полиция уже была рядом с нами и меня удержали.

— Держите его, наконец-то мы поймали этого снайпера! — услышала я голос мужчины, который заламывал руки Химчана, застёгивая на его запястьях наручники. — А это кто? Сообщники?

— Они просто свидетели, они оказались тут случайно… — проговорил Химчан, когда его подняли, поставив на ноги.

— Нет! Я… я тоже! Я с ним! — завизжала я, брыкаясь и отбиваясь, но на меня, почему-то, наручники никто и не думал одевать. Как и на Сунён. Нас попросили пройти следом.

— Что ж, в участке разберемся, кто тут кто, — проворчал один из полицейских, подталкивая Химчана вперед. Кусая губы и ругая благим матом тех, кто арестовал Хима, я умоляла себя не плакать. Ничего не произошло, это же просто ошибка. Просто ошибка. Ошибка.

Блудницы — не птицы

Нас спустили вниз и довели до полицейских машин, припаркованных за соседним зданием. Я ничего не понимала, как всё так вышло и что продолжает происходить? Сунён злобливо поглядывала вокруг, ничего не говоря и, видимо, сопоставляя всё узнанное и своё поражение в убийстве Ти Сола. Но кроме этого у неё обнаружился брат, на которого она смотреть не решалась, после одного смертоносного взгляда на крыше. Химчан молчал и, лишь когда мы оказались на земле, между суетящимися полицейскими, он поднял лицо и поинтересовался у проходившего мимо о заложнице Ти Сола. На него непонимающе посмотрели и подвели к машине главного, ответственного за происходящее копа. Тот что-то писал в бумажках, разложенных на капоте автомобиля. Он повернулся к Химчану, которого поставили рядом, пока не загружая в машину. Меня напрягало то, что меня держали в стороне и явно собирались везти в участок отдельно от него. Да я им уши отгрызу, если меня туда же не посадят!

— Итак, у нас есть информация, что вы легендарная Красная Маска, которая обманула пару лет назад Сеул своим убийством. Это так? У вас есть при себе документы? — мужчина выпрямился и изучал внешний вид Химчана.

— Если вам нужны доказательства, то красная маска всегда при мне, — молодой человек носом указал на карман в своей куртке. — Можете взять, но скажите, где похищенная Ти Солом госпожа Стоун?

— Похищенная? — коп развел руками и полез в карман Химчана, откуда быстро извлек улику. Там, действительно, была сложенная матерчатая красная маска. — Госпожу Стоун мы взяли под арест по указанию осведомителя, который пообещал нам, что она знает, кто снайпер и Красная маска. Мы допрашивали её, пока осведомитель сообщил нам, как мы можем найти и взять неуловимого убийцу.

— Осведомитель? Ти Сол? — Химчан посмотрел в сторону, где показался тот, о ком говорили. На нем тоже были наручники. Я в конец запуталась, как и Хим.

— Вы можете хранить молчание… — появился детектив и начал зачитывать права и обязанности Химчану. Я слушала больше, чем он. Что теперь будет? Сможет ли он сбежать отсюда? Он же великий, всемогущий! Он всё может, он должен! Но я не видела на его лице желания бороться и бежать отсюда. Хим выглядел обманутым и потерянным. И даже помолодевшим, как заблудившийся ребенок. Его и без того узкое лицо вытянулось и померкло. Я всё порывалась подойти к нему, но меня не подпускали. — Вы имеете право на один звонок, мы можем вызвать вам вашего юриста, если он у вас есть, а сейчас, прошу в машину…

Мужчина открыл дверь автомобиля, в котором задние сиденья были отгорожены сеткой от передних. Ещё не хватало, чтобы Хима везли, как зверя в клетке! Он и зверям-то всегда старался облегчить участь и дать больше свободы, а тут, его самого… нет уж, либо со мной, либо никак! Я приготовилась накинуться на всю эту братию, якобы стерегущую справедливость и ловящую плохих парней, но вдруг откуда ни возьмись появился Дэниэл.

— Доброй ночи, господа, с уловом вас… — с ним тоже поздоровались. Те, что были званием пониже, даже отдали ему честь. Он бросил на меня взгляд, будто бы призывающий к заговору. Я промолчала, не понимая, как реагировать. Уж не он ли нас сдал? Да, он был в отряде, который расследовал подобные дела, но он же вроде как принял нашу сторону, или нет? Дэниэл захлопнул открытую перед Химчаном дверцу машины. — Я сам довезу его в наш участок.

— С каких пор внутренняя служба хочет получить отчет раньше оформления нами? — воспротивился детектив.

— С тех, что это наше дело, и мы давно за этим типом бегаем. Наши же его поймали? Вот и всё, — огрызнулся по-деловому Дэниэл поманив Химчана за собой и тот, скорее безвольно, чем смекая что-то, побрел следом. Прокурорский сын оглянулся на меня, рвущуюся следом, но не пропускаемую полицейскими. — А эту вы почему удерживаете? Она какую роль тут играет?

— Пока не ясно. Свидетель или сообщник, — отчитался молодой парень в форме рядом со мной.

— О да, сообщник, — с усмешкой повторил Дэниэл, давая понять, что мой внешний облик кроме смеха ничего вызывать не может. Какие могут быть подозрения относительного мелкой и несовершеннолетней проститутки? Хотя, если они узнают, что я проститутка, то меня по-любому загребут до выяснения. Но Ти Сола тоже арестовали, и я видела, как его посадили в полицейский автомобиль. Кто же меня вытащит? Химчан тоже отправляется за решетку. Боже, неужели мы тут все попали, кто по яйца, кто по гланды? — Вообще-то, она наши глаза и уши в одном криминальном районе, так что посадите-ка её тоже в мою машину. Я выясню, как она тут оказалась.

Благословляя Дэниэла за данную возможность, я почти вприпрыжку долетела до его рабочей тачки, в которую он погрузил Хима. Тут тоже была сетка, разделяющая водителя от пассажиров, но с таким водителем мне было несколько легче. Я уселась рядом с Химчаном, который смотрел на свои закованные в наручники руки стеклянными глазами. Его не волновала потерянная свобода, он был далек отсюда мыслями. Я шмыгнула носом, как можно тише, и взяла его ладонь в свою.

— Хим, мы что-нибудь придумаем. Может, сбежим как-нибудь? — наивно улыбаясь, чтобы приободрить его хоть как-то, прошептала я. Но ему это было не нужно.

— Как давно ты знала? — не поднимая взгляда, спросил он. Я поняла, о чем он, и поджала губы, не зная, стоит ли развивать эту тему и продолжать травмировать его. — Ты для этого задержалась у его вдовы, да?

— Хим, не надо думать об этом…

— Просто скажи, — оборвал меня он.

— Я случайно услышала от Энтони о боязни крови Джунвона, и во мне зародилось подозрение. Но, в общем-то, все факты говорили «за», — коротко поведала я. Химчан закрыл глаза. — Послушай, но ты же не знал, поэтому… ну, не считается это всё! Вы ведь даже не виделись никогда в жизни.

— Шилла… — он покачал головой. — Лучше бы она выстрелила в меня…

Я открыла рот, чтобы прекратить его самоуничтожение, чтобы из себя вытряхнуть часть горя, которое комом вертелось по душе, но за руль плюхнулся Дэниэл, убедив всех на улице, что нас повезет он и тут же завел машину.

— Ну что, поехали? — он поправил зеркало заднего вида и встретился в нём со мной глазами. Я ничего не сказала, даже не кивнула. Мы тронулись, и полицейские машины тоже начали покидать место не совершившегося события. — Хим, у тебя документы с собой?

— Да, а что? — очнулся он, чуть выпрямив спину.

— А то, — Дэниэл слегка прибавил скорости и опустил автоматическую сетку-перегородку посередине салона, — что мы едем в аэропорт, и ты съебываешь на ближайшем рейсе из страны, пока твои данные не занесли в полицейскую базу и пока тебе не закрылся этот путь к спасению.

— Что?! — округлил он глаза. — Но… зачем? Как ты…

— Зачем? Красная маска, в отличие от тебя, я юрист, а не дуб, — педаль газа всё сильнее вжималась в пол. — За все эти убийства тебе смертную казнь намотают, так что даже я не отмажу. Поэтому твою тушу надо выкидывать за границу.

Я вцепилась в руки Химчана и закивала усиленно головой, ухватившись за надежду. Меня напугали слова о смертной казни. Неужели все так серьёзно? А ведь правда, у нас в стране её никто не отменял.

— А тебя за это не вздуют? — хмыкнул Химчан. — Серьёзно, если тебя ждут большие неприятности, то нечего подставляться из-за меня. Что я? Я и так конченный человек.

— Заткнись, умник, — покосился на нас Дэниэл. — Себя не жалко, так подумай о Херин. Она будет от радости прыгать, когда тебя порешат в тюрьме? Я так не думаю. А со мной что станет? Уволят. Из органов выгонят. Конечно, могли бы и посадить, но я же скажу, что ты высвободился, пока я тебя вез, угрожал мне, заставил отвести себя в Инчеон и испортил мне рацию, чтобы я не смог оповестить все посты и позвать на помощь.

С этими словами Дэниэл дернул за провода рации, оборвав их и отшвырнув на сидение рядом.

— Видишь, какой ты плохой, — хохотнул он.

— Хорошо, а освободился я как? — сын прокурора протянул через плечо назад отмычку, прося меня передать её Химчану. Тот взял её и начал ковыряться в скважине.

— Откуда я знаю, как ты освободился. Ты же Красная маска. Ты всё можешь, — Дэниэл резко свернул и мы, уже порядочно вырвавшиеся от остального эскорта, быстро заплутали по улочкам, вырываясь на финишную прямую дороги к аэропорту. Хим отшвырнул щелкнувшие на запястьях узы.

— Почему ты это делаешь?

— Потому что, я считаю, что любая занимаемая должность должна заниматься с умом. Если человека наделяют какой-то властью, это не значит, что он слепо должен исполнять указания сверху. Власть ему дана, чтобы он ориентировался по ситуации. Сам видел, где правильно, а где нет. И если я вижу, где хорошее, а где плохое, то я имею право сам рассудить, как по-человечески лучше поступить здесь, а не тупо рубить по закону. Законы — это маяк, чтобы не сбиваться. Однако вокруг него плавать можно в разных направлениях. — Дэниэл выжал до предела и с гулом мотора мы понеслись по шоссе. — Меня бесят чиновники и государственные служащие, да даже любые другие рабочие, которые не могут взять на себя ответственность и поступить вопреки указаниям сверху, если видят, что ситуация явно требует иного решения. Нет, все не почешутся! Никому нет дела до того, что творится под их носом, лишь бы свой зад не запалить. Ненавижу эту вечную людскую трусливость. Я не для того пошел в спецслужбу бороться со злом, чтобы сегодня, здесь и сейчас, дать погубить человека, который более достоин жизни, чем половина из тех, что его поймали, вместе взятые, — Дэниэл замолчал на секунду, переведя дыхание, и широко расплылся в улыбке. — Пизжу я. На самом деле я рассчитываю этим обаять Херин, как думаешь, она выйдет за меня замуж за то, что я тебя из пекла вытащил?

— Отвали от моей сестры, — недовольно проворчал Химчан.

— Спасибо, твоё благословение очень кстати.

— Дэн, что произошло на самом деле? — подался вперед, между сиденьями, бывший киллер. — Почему Ти Сола арестовали, и как там оказалась полиция? Ты откуда взялся?

— Да я попросил Санха разрешения заехать в мою контору, чтоб хоть отцу позвонить и сказать, что я жив, а то они ж меня уже похоронили заочно из-за твоих фокусов. На работе отметиться, что ещё в строю. А там вдруг узнаю, что готовится облава на Красную маску, — Дэниэл пожал плечами, показывая этим, что подробности опустит. — В общем, Ти Сол, лишившись всех своих исполнителей: тебя, меня, Коула, через которого мог бы нанять «истребителей», почувствовал себя загнанным и решил, что выход остался один — сотрудничество с полицией. Он решил, что либо его застрелят, либо он сядет. Второе показалось ему предпочтительнее. Если бы кто-то из его «жлобов» — крайне неумелых в делах незаметных убийств — грохнул тебя, его бы всё равно вычислили и посадили. Так что ему некого было уже нанять нейтрализовать тебя, и он связался с копами. Сказал, что знает, кто совершает убийства и поможет взять этого человека, если ему помогут организовать ловушку. Для ловушки он использовал госпожу Стоун, представив её как твою сообщницу в прошлом. Её задержали до выяснения обстоятельств, не дав позвонить, чтобы она не могла предупредить тебя — якобы её сообщника. Вот такие дела… за помощь родным правоохранительным органам Ти Солу ещё и срок скосят. О том, что он заказывал убийства или имел к ним отношение, никто не узнает — улик-то нет. А ты, судя по всему, попался с поличным? Ты же не собирался больше убивать, какого же черта?

— Он и не собирался! — видя, что Хим молчит, начала я. — Там другая девушка, снайперша! Она хотела убить Ти Сола, но когда полиция поднялась, то этот засранец подставил себя и взял на себя вину за её действия!

— Это ещё зачем? — теперь замолчала я, не зная, стоит ли говорить и резать рану дальше.

— Она моя сестра, — сухо выдавил Химчан и на вопросительно-изумленный до крайности взгляд Дэниэла добавил. — Другая… я не знал о её существовании, до того, как поднялся на эту крышу. Она дочь Джунвона. А он был моим отцом.

— Ах, ты ж ёбаная Санта-Барбара! — почесал затылок сын прокурора, свернув с магистрали по указателю на аэропорт Инчеон. — То есть, ты не знал, кого убивал?

— Нет, — односложно ответил Химчан и отвернулся к окну.

— Так, может и не надо тебе уезжать? Свалим всё на эту девчонку, я помогу…

— Нет, — повторил Химчан.

— Как скажешь, Мать Тереза, — пробормотал себе тихо-тихо под нос Дэниэл.

— Взаимно, — откликнулся Красная маска, обладавший чутким слухом, о чем забыл, или чего не знал шофер. — Так… что с супругой Алекса Стоуна?

— Ничего, она ни слова не сказала и отрицает, что знала, кто скрывался под красной маской. Её должны были отпустить после того, как операция по захвату закончится, — парень хитро покосился в зеркало заднего вида на моего соседа по сиденью. — А ведь ты с ней дружил тогда… она знает, верно?

— Понятия не имею, — непроницаемо выговорил Химчан.

Мы припарковались на стоянке аэропорта и почти бегом двинулись внутрь. Снег пошёл ещё гуще и мы, скользя по нему, но не поддаваясь его напористым помехам, быстро достигли цели. Внутри было шумно, и ходили прибывающие и убывающие люди. Там и тут виднелась охрана. Мы делали вид, что не обращаем на неё никакого внимания. Подбежав к билетной кассе, мы выяснили, что ближайший рейс летит в Нью-Йорк. У Химчана, больше года прожившего в Японии и совершавшего разные перелёты для выполнения заказов, все документы позволяли лететь, куда угодно. Я дернулась, запоздало поняв, что у меня-то с собой документов и нет…

— Черт… мой паспорт ведь у Ти Сола в сейфе, в клубе… — шлепнула я себя по лбу.

— Ты что, тоже собиралась лететь? — удивился Дэниэл.

— Что значит собиралась? И собираюсь! — Химчан строго посмотрел на меня, покачав головой, пока ему оформляли билет. Для убыстрения процесса пришлось показать удостоверение господина Бана, гласящее о должности и звании. — И нечего мне тут качать головой! Куда ты, туда и я.

— Шилла, но это как бы нельзя так просто сделать. — Я тигрицей посмотрела на Дэниэла, сказавшего это. — Ты же несовершеннолетняя, тебя не выпустят без нотариально заверенного разрешения одного из родителей.

— Но я сирота, вообще-то, — прыснула я.

— Тогда опекуна, органа опеки, опекунского совета. В любом случае, кто-то должен подписать этот документ. — Я сглотнула слюну испуга. Опекун. Матерь Божья, моя мачеха! Она являлась моим официальным опекуном. Эта ведьма, которая меня ненавидит. Которую я ненавижу. И я должна пойти к ней и просить, чтобы она дала мне возможность улететь вместе с любимым человеком? Унижаться, зная, какую она мину скорчит, и как будет оскорблять меня? Я посмотрела на Химчана, ждущего, когда ему дадут билет. Что ж, к мачехе, так к мачехе.

— Сколько оформляется эта бумажка? — насторожилась я.

— Да быстро, за день можно сделать.

— Хим, как мне найти тебя в Нью-Йорке, когда я улажу это затруднение? — обратилась я к нему. Он брал билет.

— Никак, Шилла, — он обернулся, непробиваемо окинув меня холодным взглядом. — Ты не должна следовать за мной.

— Что?! Ты в своем уме? Как это не должна? — Он пошел к терминалу, и мы побрели следом скорым шагом. — Хим, что ты такое говоришь? Я прилечу за тобой, даже если ты улетишь к пингвинам!

— Шилла! — Химчан остановился и, не делая никаких движений, глазами велел мне не спорить с ним. Но мне это было всё равно. Я буду спорить, буду! — Зачем? Что ты там будешь делать?

— Я? Да всё равно, что угодно! Я буду с тобой — остальное не важно!

— Ох уж этот юношеский идеализм, — крутанул он зрачками глаз по белкам и поставил их на место. — Шилла, у тебя тут молодой человек, у тебя тут друзья. Тут твоя жизнь.

— Ты моя жизнь! — крикнула я громковато для зала, так что на нас даже посмотрели проходившие мимо. Я спохватилась и притихла. Слезы подступали к моим глазам. — Что мне тут без тебя? Ты… ты же знаешь…

— Я не люблю тебя, Шилла, — жестоко и беспощадно изрек он. Дэниэл шумно выдохнул, поставив руки в бока и отведя лицо в сторону от нас. Я открыла рот, но рыдания начали хлюпать против моей воли. Зачем он так?

— Я знаю, знаю, что не любишь… но у меня есть шанс, я же знаю, — проклятые слезы, они всё-таки потекли! Нет, нет, как вы смеете? Предательницы-слезинки! И нужно им было именно сейчас показать мою слабость, когда я хочу быть сильной? А я сильная, а не жалкая. Жалкую Хим не полюбит. — Я же больше не буду проституткой, и в школу вернусь… точно, я же могу пойти в школу в Нью-Йорке! Я буду учиться, Хим…

— Шилла, прекрати плакать, прошу тебя, — его челюсть побелела от напряжения, он отвел глаза, чтобы не смотреть на меня. По-моему, ему больно стало. Не неприятно, а именно больно.

— Я не плачу! — с громким всхлипом попыталась отрицать я.

— Шилла, если ты не перестанешь плакать, я никуда не улечу, меня посадят и грохнут, — попытался он своеобразно меня успокоить или даже пошутить. Я спешно вытерла слезы с щек, но на них появлялись новые. — Я… я не хочу быть причиной твоих слез, я не могу видеть твои слезы…

— Это не из-за тебя! — солгала я, затряся головой. Химчан нервно потопал одной ногой и, не выдержав, резко вышел вперед и дернул меня на себя, уткнув лицом в своё плечо. — Правда, не из-за тебя… лети, ты спасись, главное!

— Шилла, тебе со мной никогда не будет хорошо. Я плохой, я жестокий, я отвратительный. Я так или иначе буду делать тебе больно, даже неосознанно, я ничего не могу дать тебе и обещать, я преступник, беглец. Забудь меня, пожалуйста, забудь и всё! — он говорил это, а сам гладил меня по голове, прижимая всё сильнее.

— Никогда! Не забуду! Я прилечу следом, найду тебя! Я буду ждать, когда ты меня полюбишь. А ты полюбишь, слово Шиллы! — я вцепилась в него мертвой хваткой, понимая, что надо отпустить его, но тело будто свело предсмертной судорогой. Оно очерствело, не желая отходить от Химчана. Он поднял лицо и обратился к Дэниэлу.

— Пожалуйста, позаботься о ней и Херин. Я… — он протянул руку и Дэниэл с готовностью пожал её. — Я желаю тебе счастья с сестрой, — тот не успел улыбнуться, как Химчан ровным тоном без перепадов добавил, — но если ты, скотина, её обидишь хоть раз, мне терять нечего. Я тебя за яйца прибью на том же месте, где поймаю.

— Спасибо, — мягко, без обид усмехнулся тот, — ты хороший парень.

— Строить из себя саму добродетель — это тоже одно из обязательных условий образа злодея, — Химчан прищурил глаза, оценивая визави, и тот, кажется, тоже казался ему отличным индивидом.

— Это же из книги Ким Сынока? — определил Дэниэл.

— Именно, — Химчан, наконец, попытался отвести меня от себя. Это у него не вышло, несмотря на то, что он потянул очень сильно. — Шилла, мне пора! — Я закивала, но пальцы не разнимались. — Шилла!

— Обещай, что дашь себя найти, что дашь какой-то знак, что не исчезнешь… Хим, обещай! — Он дернул меня ещё раз, но я приникла к его груди с прежней настойчивостью.

— Шилла… я сказал тебе, что не могу тебе ничего обещать. И не буду. Дэн, забери её! — Теперь меня не только отпихивали, но и отдирали с другой стороны. Нехотя размыкая пальцы, я едва не порвала куртку Химчану. Ногти впились в неё и желали врасти в эту плоть, стать неразделимым целым.

— Хим… — Дэниэл резко дернул меня и я окончательно потеряла соприкосновение с Красной маской. — Хим!

Всё ещё недвижимый, он слегка пошатнулся от рывка. Наши глаза встретились, уже на расстоянии. Меня держал Дэниэл, чтобы я не сорвалась и вновь не бросилась вперед. Наши взгляды остановились друг на друге, замедлив всё вокруг. Я всегда смеялась над этим эффектом в фильмах, когда всё словно замирало вокруг главных героев, но сейчас я ощутила именно это. Всё вокруг никуда не спешило, ползло, и только наши жизни летели, неслись, не могли затормозить и помиловать нас. Меня, моё сердце. Время уже построило эшафот для него.

— Шилла… — с придыханием, как будто пересохшим горлом, произнес он, всматриваясь в мои плачущие, мокрые немигающие глаза, боящиеся закрыться хоть на миг, чтобы не потерять его. Химчан внезапно улыбнулся, так спокойно, так радостно, так тепло, что и слезы иссякли ненадолго. — Шилла, спасибо. Я, наконец-то, кто-то…

Он развернулся и, не оборачиваясь, зашагал туда, где его ждал самолет. Туда, где его ждало новое будущее и спасение. Туда, куда ему необходимо было идти. Без меня. Мои колени подогнулись, потому что ноги потеряли всякие силы. Дэниэл поддерживал меня, поэтому успел поймать, прижав спиной к своей груди.

— Нет!.. — охрипшим голосом прорычала я, смотря на исчезающую спину Химчана. Я не могла кричать, ведь если он услышит — он может остаться и погибнуть. Но и молчать я не могла. Надорвано и бессвязно, я шептала одно. — Нет, нет… я хочу быть с тобой, не бросай меня… не бросай меня…

— Тише, тише, вы встретитесь, Шилла, встретитесь, — шептал Дэниэл, успокаивая меня и держа, пока силуэт Химчана не испарился. Я вырвалась, показывая, что смысла держать меня больше нет. Он разнял руки, и я шлепнулась на пол. Озираясь вокруг, я соображала, что делать дальше. Я будто потеряла нить, по которой выбиралась из лабиринта. Где я, кто я? Похоже было, что Химчан увозил с собой и себя, и меня, но почему же я была здесь? Что за часть меня пропала? Я поднялась и, подорвавшись, подбежала к огромному окну, в которое видно было, как идут на взлет самолеты. Я приникла к нему так тесно, что меня стал промораживать его холод. Какие-то самолеты шли на посадку, но меня они не волновали. Я не могла оторвать глаз от тех, что ещё стояли на земле. Не знаю, сколько времени я так стояла, пока не увидела, как один из них набрал скорость и стал подниматься, выше, выше… Интуитивно я чувствовала, что это он, что Химчан в нём, что он улетает, покидая меня…

Я никогда не летала на самолетах, я не знаю, что испытываешь, когда сидишь в нем. Я никогда не интересовалась ими и меня не привлекала сама возможность полета. Я мыслила приземлённее, да и лететь мне было некуда и незачем. Но сейчас я словно поднималась с этим самолетом. Душа отрывалась от земли, она хваталась на крылья, за шасси. Я поймала себя на том, что скребу ногтями стекло, глотая слезы. Там, вверху, он там. Всё дальше. В этом бескрайнем небе. И этот небосвод вдруг стал таким ярким, таким красивым и насыщенным. Он весь наполнился смыслом, потому что в нем был самолет с ним. Счастливой дороги, удачной дороги, удачного полета, Хим… А я… в эту минуту, в этом месте я впервые почувствовала, что на самом деле осиротела.

— Шилла… — ощутив руку на плече, я повернулась к Дэниэлу. Самолет уже давно растаял за горизонтом. — Поехали, у нас ещё много дел.

Последняя потеря

Дэниэл поковырялся в машине, чтобы окончательно оформить видимость насильных действий Химчана; Красная Маска хитроумно и яростно вырвался, принудив помочь ему с побегом. Когда всё было сделано, молодой человек помчался в участок, сообщать о случившемся. Я ехала с ним, не принимая ни в чем участия. Понимая моё состояние, он не лез ко мне, и даже не обращался. А может, просто не хотел или не знал, о чем со мной говорить. В любом случае, мне это было на руку. Уже подъезжая, мы опомнились и начали сочинять версию, как я оказалась на крыше и что там делала. Я не соглашалась ни на какие версии, если бы мне пришлось свидетельствовать против Химчана. Я физически не смогу сказать, что это он замышлял убийство и выполнял их. Я скажу правду и выдам Сунён, но одновременно с тем я понимала, что Химчан не хотел бы, чтобы я сдала его сестру.

— Если мы скажем, что ты появилась в последний момент, позже Хима, то твои показания разойдутся с показаниями Сунён. Мы же не знаем, что она уже сказала. — Я промолчала. Мне нечего предложить. У меня нет никаких идей на сей счет и мыслей. У меня есть здоровенная боль в груди и боль в душе. Больше ничего. И никого. Ощущение пустоты и безысходного одиночества. — Ладно, посиди тут, я пойду, всё узнаю…

Дэниэл оставил меня в машине, и я словно отключилась на неопределенное время. Мне было так плохо, что я не чувствовала себя. Голова гудела и всё ещё слышала гул аэропорта. Руки безотчетно сжимались, боясь потерять последнюю ощупь жесткой кожи куртки Химчана. Губы сомкнулись и по щекам, мимо них, стекали молчаливые слезы множившегося страдания. За окном сыпал снег, а я увидела в нем дождь, под которым однажды подбежала к автомобилю Химчана и попросила подвезти. А потом он так грубо со мной разговаривал… я улыбнулась воспоминаниям. Мне тогда было немного страшно ехать за город, но с первого же раза я неосознанно доверилась ему. Целиком и полностью. И не зря. И все те открытия, которые каждый раз происходили, когда я была с ним! Любитель животных, связь с бандитами, прошлое убийцы, разбитое сердце в теле хладнокровного преступника, боязнь крови, несмотря на род деятельности. Всё в нем удивляло и поражало, завораживало, привязывало ещё сильнее с новыми знаниями о нем. А та сорвавшаяся ночь любви? Боже, ну как такое могло случиться? Почему же это закончилось ничем? Если бы мы тогда всё-таки соединились, он бы сильнее почувствовал мою любовь, он бы ответил мне взаимностью. Повторится ли когда-либо подобная возможность? Всё зависит от моей мачехи. Ненавижу, когда моя судьба зависит от людей, которых я ненавижу. К счастью, кажется, я теперь избавлена от Ти Сола. Делает ли это меня безработной? На что я буду жить дальше? Неважно, это всё сейчас так неважно по сравнению с тем, что я должна получить возможность улететь в Нью-Йорк, как можно быстрее, и найти Хима. Всё остальное потом, когда я буду там. Уж я-то не пропаду нигде, а вот как же он без меня? Его обреченное лицо, едва окрасившееся бледной прозрачной одухотворенностью в последний миг… как он там будет один?

— Нам повезло, — Дэниэл плюхнулся рядом, вернувшись. — Сунён ещё не пришла в себя и молчала, не сказав ничего. Её попросили приехать завтра для дачи показаний, я, надеюсь, успею сговориться с ней, чтобы она нам подыграла. Это в её интересах, мы же её отбеливаем тут. Шилла?

— Да? — повернулась я к нему, плутая глазами по пейзажу за лобовым стеклом.

— Ты меня слушаешь?

— Да, конечно.

— Я поеду сейчас к Сунён, поговорю с ней. Будем держаться того плана, которого ты хотела. Что ты появилась там последней и не видела, что происходило. Тогда тебе не придется никого обвинять или подтверждать какую-либо информацию. Завтра в обед привезу тебя сюда, чтобы ты дала показания, — прокурорский сын завел машину. — А сейчас, куда тебя отвезти?

— Домой, на съемную комнату, — я назвала адрес. — Посплю пару часов, переоденусь, и пойду к мачехе. Блин! — тряхнув головой, я схватилась за неё. — А Херин как же? Нужно ей рассказать об этом всем…

— Я расскажу, — Дэниэл нажал на педаль газа, и мы двинулись по дороге. — После Сунён поеду в особняк. Полиция-то её не может оповестить. По тем документам, которым жил Химчан, он ей никто и никакую официальную связь между ними они проследить не могут. Дом на её имя, а он где жил будет выглядеть областью мифов, чувствую. Хотя, если они докопаются, что он тот самый её брат, который погиб, да добавят его убийство два года назад, да сегодняшний побег… его можно объявлять всемогущим и бессмертным, накинуть на него убийство Кеннеди и все прочие неприятности.

— Дэн, это не смешно, — покосилась на него я. Он убрал нехотя улыбку.

— Ладно, — он быстро посмотрел на меня в ответ. — Не расстраивайся. Безвыходных ситуаций не бывает.

Мне хотелось верить ему и не чувствовать той бесперспективной надежды, которая отмирала всё сильнее с каждой секундой, но когда я поднялась в квартиру и увидела не спящих Джело и Энтони, внутри меня опять все заболело. Они о чем-то тихо говорили, но увидев меня поднялись. Джело пошел мне навстречу. Заметив мой горестный и отстраненный вид, он не стал обнимать меня, как обычно, замерев с разведенными руками.

— Ну что? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Пошли на кухню, там поговорим, — в другой день, раньше, я брала его за руку и вела за собой, но теперь просто кивнула головой и пошла вперед. Он прошел следом. Я не хотела говорить при посторонних. Только когда дверь на кухне прикрылась, и мы встали возле незашторенного окна, смотрящего в ночь, я решилась посмотреть в лицо Джело, начиная разговор. — Химчан улетел в Америку… навсегда.

Мне показалась, что в его глазах начинает светиться радость от этого известия, поэтому поспешила замотать головой и зажмурить глаза. Нет, я бы хотела видеть радость Джело, но только основанную на чем-то другом, не на этом. Пусть будет другой повод, ведь на чужой беде ничего хорошего не построить. Я продолжила:

— Я хотела улететь с ним. — Джело замер. Я это почувствовала не глядя. — И всё ещё хочу. Но пока не могу. Но я улечу. Прости, — закончила я, открыв веки и уставившись в темноту за окном.

— Шилл, — он протянул руку и взял мою ладонь, нежно приподняв, — я люблю тебя.

— Не надо, — мне показалось, что я говорю, как Химчан. Во мне говорил он. Я стала слишком сродненной с ним, чтобы вести себя иначе. — Не надо любить меня, пожалуйста. Я… я тоже тебя люблю, но ему я нужна больше. Может, конечно, я себя обманываю и я не нужна ему совсем, но он мне очень нужен. Очень.

— А я? — Я сжала руками виски, высвободив вторую руку из его мягкой хватки.

— Ну, зачем ты так? Зачем ты это спрашиваешь? Мне и так трудно! Трудно и больно! Я люблю и тебя, и его, но я должна сделать выбор и я его делаю! Не потому, что мне это просто или потому что ты мне не дорог больше… Да как ты можешь такое подумать?! — я двинулась к нему, обняв вокруг талии и задрав высоко голову. — Но у тебя есть друзья, есть спокойная, пусть и не легкая, жизнь. А без меня она явно станет легче. А у него… у него даже жизни собственной нет! Ничего! Кто ему это даст? Его никто не понимает, не хотят понять. И полюбить никто не может. По крайней мере, он так думает, а разубедить его никто не пытается.

— Ты хочешь расстаться? — всё сильнее печалясь, задал вопрос Джело. Почему мужчины так бессердечны? Зачем нужно обязательно произносить что-то, подводить итоги, озвучивать? Меня и без того выворачивало душой наружу, зачем же говорить то, что и так становилось ясно? Нет, не моё желание — я не хотела расставаться. Но ведь был же очевиден факт, что нам придется это сделать. Почему я должна сказать это? Почему нельзя позволить мне промолчать?

— Я не хочу! — не выдержала я, уткнувшись ему в грудь и зарывшись в ней. — Не хочу! Я не могу представить, что ты будешь с другой. Это… черт, это же так больно! Так же, как быть сейчас здесь и не знать, что с Химчаном. Переживать за него. Я умру от этого выбора… Я люблю и тебя, и его. Как так можно? Не могу, не могу…

Джело промолчал, поджав губы. Его ладонь прошлась по моей короткой стрижке. Я дрожала в его руках, а он о чем-то думал. Что он вертел в голове? Хотелось бы знать, но у меня не осталось сил спросить об этом. Из-за меня ему тоже больно, и я не могу простить себе этого. Если так продолжится, то я не смогу улететь, я не смогу оставить его, потому что иначе всю жизнь буду чувствовать себя виноватой. Оттолкнувшись от него, я выбежала из кухни и, войдя в комнату, не глядя на Энтони, повалилась на тахту и, забившись к стенке, попыталась уснуть.

Когда я проснулась, никого уже не было, но, посмотрев на часы, я увидела, что времени тянуться нет, и мне нужно скорее собираться к мачехе, до того, как Дэниэл потащит меня в прокуратуру для судебных разбирательств над Красной маской. Одно испытание было хуже другого. А без Химчана не было энтузиазма и энергии противостоять всему этому. Конечно, был Джело, но незаконченный разговор и разрывающиеся отношения скорее усугубляли всё, чем облегчали мою участь. Надо будет договорить с ним вечером, когда он вернется со школы, и поставить все точки над i.

Отбросив подальше свою обычную одежду, я перерыла всё, что у меня было: юбки, брюки, свитера в поисках чего-то приличного и вызывающего положительное впечатление. Мне с трудом удалось совместить более-менее со вкусом что-то достойное. Я совсем не стала краситься и напялила единственные сапоги без платформы и каблуков. Очень хотелось, чтобы весь мой вид говорил о том, что я пришла с миром. За три года я ещё ни разу не поговорила с мачехой без ссор и криков. Чаще их начинала именно она, на ровном месте и из-за какой-нибудь бытовой мелочи. Что же будет сегодня?

Я пошла до станции метро, где спустилась на эскалаторе в подземку и быстро дождалась электрички. Ехать было не далеко, поэтому я не успела уйти в свои мысли и лишь разглядывала надписи и таблички в вагоне, даже не обращая внимания на пассажиров вокруг. Люди для меня перестали существовать. Лишь конкретная цель, а пока она не достигнута, ничего другое и волновать меня не может. Ноги шли сами, руки запахивали пальто поплотнее, потому что с утра ударил крепкий мороз. Вот я уже спешила по знакомой улице, на которой прошло моё детство, на которой я выросла. Тут почти ничего не поменялось, кроме сменившихся вывесок и одного нового выстроенного дома. Всё было знакомым и напоминало о прошлом, когда у меня не было проблем и близко подобных тем, что были сейчас. Тут же, недалеко, я познакомилась с Джело. Но эта ностальгия не умиротворяла, а, напротив, разжигала внутри горечь.

Разминувшись в подъездных дверях с бабушкой с третьего этажа, я поздоровалась и вошла внутрь. Лифт ещё стоял на первом и при нажатии кнопки тут же распахнулся. Я вошла, стала подниматься вверх. Спокойствие, доброжелательная улыбка и настрой на победу. Хоть бы у мачехи было хорошее настроение! Набравшись смелости, я подготовила кое-какую речь и позвонила в дверь. Судя по тому, с каким лицом она появилась на пороге, мачеха глянула предварительно в глазок и увидела меня. Я застыла, насторожившись от её презрительно скривившихся губ. Язык прилип к нёбу, не в силах начать то, что задумал.

— Явилась! — женщина посильнее запахнула халат, запихав его под поясом, одну половину поверх другой, поглубже. — Чего тебе нужно?

— Я хотела поговорить, — как можно отчетливее произнесла я. — По делу.

— По делу, так говори быстрее, — она что-то крикнула на детский голос своей младшей дочери. Да-да, недаром я упоминала в сравнении с собой Золушку. У этой мегеры тоже было две дочери. Всё как по писанному. Им было двенадцать и девять лет.

— Я хотела попросить кое о чем. О мелочи…

— Попросить? Я что, должна тебе что-то? — она хмыкнула, осмотрев меня, но, видимо, для себя не найдя разницы по сравнению с тем, как я выглядела в свои нормальные будни проститутки. — Ты тут месяцами не появляешься, и вдруг с просьбами пришла?

— Это ничего не стоит, мне нужна только ваша подпись… — Она опять перебила меня, не дав договорить:

— Подпись? Чего тебе подписать? Может, квартиру или всё своё имущество? Нашла дураков!

— Да нет же! — начала злиться я, но сдерживалась ради достижения необходимого. — Это разрешение о выезде за границу. Нужна подпись опекуна.

— Разрешение о выезде? А вдруг ты врешь? — женщина прищурилась. — Не буду я для тебя ничего подписывать! Ты маленькая шалава, которая зарабатывает деньги дрянью всякой. Может, ты ещё и мошенница?

— О чем вы? — я округлила глаза, открыв рот. — Какое мошенничество? Клянусь вам, это всего лишь разрешение, которое должно быть оформлено у нотариуса, и ничего больше!

— Зачем тебе за границу, а? — она вышла за порог, прикрыв дверь в квартиру, в которую так и не собралась меня пустить. Естественно, если дочки были дома, то недопустимо их соседство со шлюхой. — Зачем?

— Надо, — сухо отрезала я. Буду ещё объяснять этой горгулье, для чего мне в Америку! Рядом с ней просто непозволительно произносить имя Химчана, а то оно замарается.

— Надо? Просто так? Прямо так я и поверила? Говори, зачем тебе из Кореи выезжать?

— Сказала же — нужно! Какое вам дело? — повысила голос я, едва не топнув ногой.

— Какое мне дело? А такое! — она нырнула в прихожую и, порыскав рукой на тумбочке, вернулась обратно, тряся бумажкой. — Меньше часа назад из суда приходили, повестка тебе, как свидетельнице в каком-то деле. Ты же тут прописана, вот и принесли. Тоже не скажешь, что это за дело?

Я прикусила язык. Проклятые приставы, или как их там. У них не заржавеет припереться с утра пораньше, чтобы уведомить о том, где и во сколько меня ждут. Черт! Нет уж, я не хочу рассказывать подробности произошедшего, всё равно она не поймет и всё вывернет наизнанку.

— Какая разница? Я там просто свидетель, — поджала губы я, отведя глаза.

— Просто свидетель? Я так и знала, что ты впутаешься во что-нибудь! И давно тебя надо было в полицию сдать! Проститутка! Колония для несовершеннолетних по тебе плачет, а ты по городу гуляешь! Ничего я тебе не подпишу, потому что не хочу брать на себя никакую ответственность за то, что за этим может последовать. А если ты подозреваешься в чем-нибудь? Наркотики или чего похуже? От таких как ты надо общество ограждать! — она разве что не плевалась ядом, глядя на меня. Это было взаимно, потому что мне хотелось вцепиться в неё и выдрать все волосы, по одной волосинке, разодрать её лицо. Я почти плюнула в него, но сделала ещё один вдох, чтобы удержать себя в руках. Она бросилась в мою сторону ещё несколькими оскорблениями.

— Что вы хотите? Денег? Я заплачу! — крикнула я. — Сколько вы хотите за эту проклятую подпись? Я соберу и заплачу столько, сколько вы скажете!

— Не нужно мне твоих грязных денег, заработанных мне известно как! — погрозила она пальцем перед моим носом. — И меня хочешь впутать в своё болото? Возьму деньги, подпишу, и меня посадят? С такими как ты свяжись! Ничего хорошего не выйдет! Пошла прочь отсюда!

— Пожалуйста! — я выставила ногу, не дав ей закрыть дверь. — Я прошу вас! Это не обман, я ничего плохого не делала и вам зла не хочу! Я просто хочу уехать!

— Сказала тебе — проваливай! — заорала она, выпихивая меня.

— Прошу вас! Вы не понимаете… постойте!

— Убирайся!

— Я подам на вас в суд! Я лишу вас опекунских прав! — в ярости закричала я.

— Давай! Попробуй! В суд она на меня подаст! — мачеха сильно толкнула меня и выглянула из-за двери напоследок. — Я быстро напишу заявление, что ты есть и чем занимаешься! Тебя посадят, не отмоешься!

Она захлопнула дверь и скрылась. Несколько мгновений я находилась в немом шоке, что так быстро, резко и неудачно закончилась моя попытка договориться. Я ведь ни слова плохого не сказала, ничего ей не сделала. Но так было всегда. Осознав, что шанс получить возможность улететь в Америку упущен, я разразилась рыданиями, шатаясь зашагав к лестнице. Тело надламывалось напополам, теряя последнее, что давало надежду на благополучный исход. Больше не оставалось запасных ходов, других путей. Лишить её прав на меня, действительно, сложно. Для этого нужно предоставить доказательства плохого обращения или непригодных условий жизни. Но ночевать дома она мне не запрещала, даже ключ у меня свой был, просто мне не хотелось им пользоваться, кормить она меня тоже кормила, когда я приходила, просто создавала такую атмосферу, что пробыть больше получаса дома было невозможно. Я понимала, что она не хочет меня видеть и брезгует мной, вот и уходила. Да и я её терпеть не могла. Она меня не била никогда. Что же я против неё предложу? И судя по её настрою, она и в правду может подать встречный иск и меня загребут за проституцию в институт коррекции поведения[6].

Я села на ступеньки и безутешно плакала, не представляя, как жить дальше и какой в этом всём смысл? Нет, конечно, можно было продолжать жить, как раньше, но я не смогу не думать о Химчане и о том, как он, что с ним? Если бы он подал о себе знать оттуда, из Нью-Йорка, возможно, мне бы стало легче. Но я хотела быть рядом с ним. Это труднообъяснимое ощущение, когда тебя расслаивает от недостаточности определенного человека рядом, когда ты смотришь на себя будто сквозь, потому что без его присутствия содержимого в тебе нет. Эта безумная привычка, образовывающаяся при влюбленности, что ты можешь увидеть, услышать, превращается в зависимость, в наркоманию по употреблению голоса и взгляда. И меня физически ломало без возможности насладиться ими ещё хоть минуту. Я тёрла свои ладони друг о друга, пока на них капали слезы. День рождения у меня летом, значит, до совершеннолетия у меня два с половиной года[7]. Два с половиной года. Достав мобильный, я открыла калькулятор и стала считать дни, каждый день, что остался до моего совершеннолетия. Считанные оставшиеся дни этого года, сто семьдесят пять дней до моего восемнадцатилетия и ещё два раза по триста шестьдесят пять. У меня вышло девятьсот восемь дней. Девятьсот восемь дней. Я принялась делить их на недели. Это почти сто тридцать недель. Тридцать два месяца. Я сбросила все результаты и убрала телефон обратно. Хватит рыдать, хватит рыдать, Шилла! Два с половиной года — это не вечность. Химчан жив, он есть, просто далеко. И два с половиной года не остановят меня. И мою любовь. Она настоящая, а потому проживет гораздо дольше. Вот она-то как раз проживет хоть сколько. Если понадобится — дольше вечности.

Внезапный звонок мобильного заставил меня несильно подскочить. Я достала мобильный опять.

— Алло?

— Ну что, готова ехать в суд? — это был Дэниэл. — Я договорился с Сунён, она скажет всё, как надо. Ей тоже сидеть не охота, а на Хима ей, видимо, как-то ровно. Не успела проникнуться родственными чувствами.

— Можно я её застрелю?

— Да ладно тебе. Как у тебя дела там?

— Отлично. Хочется убивать. Я так хорошо понимаю семейство Джунвона! На кого-нибудь я точно спущу пар. — Я назвала Дэниэлу свой домашний адрес по прописке и стала ждать, когда он за мной заедет. Взяв волю в кулак, я приказала себе не превращаться в размазню, а терпеливо ждать, когда же настанет лучшее время.

Я проторчала несколько часов в следственном отделе, походив по нескольким кабинетам и то и дело, пересекаясь с Сунён, которую мне хотелось отпинать ногами. Меня сдерживало не то, что она бы меня явно победила, а то, что это ничем бы не помогло, да и Химчан бы мне спасибо не сказал за грызню с его сводной сестрой. Дэниэл отъезжал по своим делам, а когда вернулся, сказал, что, как и предполагал, своей второй работы он лишился. Ему из чувства уважения предложили самому подписать заявление об уходе, но было ясно, что это приказ и увольнение. Людей, проморгавших убийцу века, вряд ли захотят держать хоть в одном ответвлении службы государственной безопасности. А вот я убедилась, что Дэниэл прекрасный человек, на которого можно положиться. Если его одобрил Хим, то я тоже одобряла. Не слишком ли моё мнение стало зависимо от мнения Красной маски? Да. Полностью.

Я шла по коридору на выход, когда навстречу мне показалась богато разодетая дамочка. Вернее, девушка лет двадцати пяти. Она была на шпильках, в обтягивающей, но не короткой юбке, в стильном пиджаке с золотыми пуговицами. Включившийся мозг, будто отряхнувшийся от зимней спячки, опознал в ней ту самую личность, которую мы с Химчаном видели когда-то в питомнике. Она была там с мужем… значит, это и есть та самая госпожа Стоун? Видимо, она тоже заканчивала здесь решать какие-то дела с полицией, накатившей на неё лишнего из-за клеветы Ти Сола. Накопившиеся гнев и злоба за несправедливость нашли мишень. Я сжала кулаки и, не обращая ни на кого внимания, налетела на неё, толкнув в грудь, да так, что она отлетела спиной к стенке. Я оказалась её ниже сантиметров на пятнадцать-двадцать, но это меня не остановило. Мне хотелось выцарапать глаза этой девушке. Потому, что она была моей соперницей, и потому что она причинила много страданий Химчану. В большей степени по последней причине.

— Ты! Ненавижу! — Она непонимающе взглянула на меня, явно видя впервые. Но мне плевать. — Это всё из-за тебя! Из-за тебя Химчан попал в эту задницу! Живешь в своём богатом и беззаботном мирке, и тебе нет дела до парня, который тебя любит! Ты ничего о нем не знаешь! Ничего!

Она не находилась, что сказать мне, после имени Химчана вонзившись в меня глазами, как в найденный клад. Меня догнал Дэниэл, схватывая и пытаясь оттащить в сторону. Он поздоровался с девушкой. Она едва кивнула ему, продолжая смотреть на меня. Я прищурилась, хлюпая носом от разочарований, усталости и желания, чтобы ей стало больно, как и ему. Ведь он так любил её! Я видела, я знала.

— Даже в самые трудные минуты он думал о тебе и спрашивал! А ты… ты недостойна его! Ты причинила ему столько боли, а он даже не решился тебе напомнить о себе или сказать! Он считает, что не имеет права вмешиваться в твою жизнь, хотя это ты не имеешь права не знать об этом всем! — пнув ногой воздух, я ткнула в неё пальцем, пока Дэниэл пытался меня угомонить и повести дальше. — Он совсем один, ни во что и никому не верит, никого не любит, и всё из-за тебя! Тебя!

Молодой человек выволок меня на улицу, тряхнув и поставив перед собой.

— Шилла, что это такое? Хочешь за мелкое хулиганство за решетку? — Я пыталась отдышаться, злясь и пыхтя.

— Да плевать мне! Хоть бы и туда! Ближайшие два с половиной года я абсолютно не занята, — вновь чуть не заплакав, я собралась и выдохнула большое облако пара. — Ненавижу, всё вокруг ненавижу! Убить готова эту стерву! И ещё кого-нибудь! Хочу что-нибудь сломать! Взорвать! Порезать!

— Тише, тише! — Дэниэл засмеялся и похлопал меня по плечу. — Могу предложить пострелять в тире, хочешь?

— Хочу! Нет, не хочу, — тут же передумала я, вспомнив о том, как Химчан схватился за винтовку Сунён. Оружие вызвало отвращение. Если он перестал убивать, то и я ничего подобного в руки не возьму. Но так хотелось уничтожить хоть что-нибудь! — Не знаю, Дэн, я не могу думать, не могу решать, ничего не могу… я не знаю, что будет дальше, что мне делать? Ти Сола скоро посадят. Значит, я могу больше не выходить на работу. Но мне нужна работа. Кем мне работать? Надо найти что-то, устроиться куда-то…

— Тебе надо школу закончить, Шилла, — Дэниэл поддержал меня на скользком спуске возле крыльца, и мы подошли к его машине. — Разве нет?

— Ну, это в параллельной Вселенной, где мне не надо было бы ещё и деньги самой зарабатывать, — я пожала плечами. — Я знаю, что Химчан тоже хотел, чтобы я училась, но теперь… мне надо оплачивать комнату. Не до учебы.

— Давай заключим сделку? — парень открыл дверь и положил на неё руки, опершись сверху. — Я ночью был у Херин. Объяснил всё. Она в расстройстве, конечно. Очень переживает. Я предложил ей перебраться ко мне… обосновал не только как моё желание, но и с прагматической точки зрения. Она одна не потянет этот особняк, зачем он ей? Там столько животных, которых развел её брат. Было бы логичнее, если бы она переехала в мою квартиру, она большая, да и к её работе близко, но она отказалась, — Дэниэл цокнул языком, завертев ключи на пальце, — если поможешь мне уговорить её перебраться ко мне, то мы тебя возьмем к себе. Будешь учиться, и работать не нужно будет.

— А вы типа будете мои мама и папа? — невольно улыбнулась я, глядя в это наглое и настойчиво добивающееся своего лицо. Парень азартно поиграл бровями.

— А тебе не нравится? По-моему, я отличный буду отец. Кстати, не очень строгий.

— Зашибись. Ничего, что мы спали? — напомнила я, хотя сама извлекла из глубин памяти лишь смутный образ. Это меня уже не волновало и не коробило. — И что ты меня грохнуть пытался?

— Так, кто старое помянет!.. — Дэниэл молитвенно сложил ладони. — Ну, помоги уговорить Херин.

— Может, она тебя не любит? — прищурилась я, садясь в машину после него.

— Любит, просто боится признаться себе в этом, — улыбнулся он.

— Что ж… я, в общем-то, не против вас. Но мне всё равно нужно домой. Поговорить с Джело. Подкинешь?

Я открыла нашу комнату и поразилась тишине. И пустоте. Там был наведен порядок, нигде не валялось ничего лишнего, и никого не было. Ни Джело, ни Энтони. Может, ещё не пришел со школы? Хотя нет, тут явно кто-то был. Прибрался и ушел на свою смену? Туда ему ещё было рано сегодня. Я огляделась, не видя нигде его вещей. Меня пробрало страшное подозрение. Увидев на столе сложенный листок бумаги, я ахнула, охваченная нехорошим предчувствием. Подкравшись к столу, я несмело зашуршала листком, разворачивая его текстом к себе. Я тут же узнала почерк Джело, хотя он никогда не писал мне писем. Я видела только его школьные тетради.

«Привет, Шилла! А впрочем, скорее прощай. Да, я решил попрощаться именно так. Прости за трусость. Ты улетишь к тому, кого по-настоящему любишь, а у меня не хватит смелости отпустить тебя вживую. Я буду хвататься за тебя до последнего, если такая возможность представится, если я увижу тебя, но я не хочу делать тебе больно. Ты сказала, что тебя разрывает выбор, поэтому я возьму на себя эту ответственность. Поверь, мне совсем не проще уйти, чем тебе решить, как поступить. Я не буду писать того, что ты просила не говорить, поэтому лучше лишний раз извинюсь. Прости меня за всё, что было не так. Будь счастлива, Шин Шилла!»

Я держала это короткое послание и давилась эмоциями. У меня не было слов. Он подумал, что я уеду не сегодня — завтра, и ушел, не выдержав, не дождавшись того момента, когда я махну рукой и брошу его ради другого. А это теперь должно было произойти не раньше, чем через девятьсот восемь дней, после которых меня ждал долгий и упорный поиск Химчана, потому что он отказался, улетая, дать когда-нибудь какой-нибудь знак и сообщить о себе. Уже отходя от стола, я заметила лежавшие деньги и вытащенную из телефона сим-карту. Джело оставил всё, чтобы не оставить себе и мне пути обратно. Я опустилась на стул, сжав в руке его прощальное письмо. Я догадывалась, что он, наверное, сменит работу и уедет куда-нибудь, чтобы забыться. Я знала Джело, он так и сделает. Ещё один человек, которого я любила, исчез, оставив меня по моей же собственной вине. И не на кого было злиться. Нужно было просто жить, переживать время без них, без изменений, которые были не в моей власти. В моей власти было только терпение и ожидание. И уверенность в себе, чтобы не сойти с ума, пока счастье не удостоит меня своим вниманием.

Эпилог

Полтора месяца спустя. 14-ое февраля, вторая половина дня, Сеул.

Войдя в прихожую, я скинула сумку с плеча и она с шумом рухнула на пол, но тут же вспомнив о порядке, я подтянула её за ремешок обратно и, подойдя к тумбочке, аккуратнее, элегантным жестом примостила её рядом с другой, лежавшей там. Не сделав и трех шагов дальше, я споткнулась о кошачью игрушку и громко чертыхнулась. То есть, выругалась матом.

— Шилла, прекращай грязно разговаривать! — услышала я возмущение Херин из гостиной. Закатив глаза, я скорчила рожицу, пока никто не видел и, распрямив лицо, прошла дальше, представ перед девушкой.

— А не надо было разводить столько животных! Зачем мы взяли с собой всех-всех кошек из особняка? Надо было часть отдать вместе с собаками, в питомник, — не думая так, а просто злясь, предложила я. Едва не вывихнутая лодыжка жаждала мести за созданную опасность.

— Химчану бы это не понравилось, — не поднимая взгляда от ноутбука, делала в нем свои дела Херин. Наверное, переводила очередную документацию для очередной фирмы. Она произнесла железный довод. Подобным мы руководствовались в своей начавшейся на троих совместной жизни, как библейскими заповедями. Пора было создать книгу: «Что нравится и не нравится Химчану», чтобы облегчать трудности взаимопонимания и всегда иметь под носом бытовые правила. — Ты почему задержалась после школы? Ты должна была часа два назад вернуться. Я тебе звонила.

— Ой, ну не корчь из себя мамочку, — я уселась рядом с ней и механически начала пялиться в экран, где она что-то быстро печатала, — я встречалась с Джейдой, посидели в кафе, поболтали. Телефон не слышала, наверное.

— И как она? Что нового? — полюбопытствовала Херин, отвлекаясь от своего занятия.

— Отлично, — я подтянула под себя ноги и обняла подушку, кладя её на колени. — Место Ти Сола теперь занимает Серин, Санха его правая рука. Криминальный мир никуда не делся, там лишь сменилось руководство. Зато Джейда теперь не шлюха, а невеста одного из крутых парней, как и Сэй. А Юла работает в клубе, в ресторане. И тоже больше собой не торгует. И, надеюсь, не пьёт.

— Хорошие новости, — за тот месяц, что мы жили здесь, переехав к Дэниэлу, я успела в подробностях рассказать ей всё обо всех, с кем раньше водилась и имела общее прошлое. Теперь Херин знала о них так, будто сама была с ними знакома. Одна из кошек запрыгнула к нам на диван. Я погладила её, пока девушка сохраняла и закрывала файлы, с которыми возилась, иногда посматривая на меня. Я больше не стриглась, хоть и обесцвечивалась, и мой новый, более женственный имидж, явно нравился Херин сильнее. — А как в школе?

— Да всё нормально, — беспечно откинула я голову, радуясь про себя тому, что по английскому получала лучшие отметки. Остальные предметы мне были не так важны. Я хотела выучить иностранный, чтобы по приезде в Штаты говорить безупречно и чувствовать там себя комфортно. К тому же, с ним мне помогала Херин, знавшая и английский, и японский языки в совершенстве. В школьной теме была другая неприятность, о которой я ни с кем не говорила. Джело ушел оттуда, где учился, и даже спустя столько времени, я так и не смогла его ни разу увидеть. Я ходила к нему домой, спрашивала о нем у его горе-родителей, но те сказали, что он лишь пару раз приходил и принес им денег, а так он больше у них не живет. Где его искать я не знала, и боялась, что самостоятельно не смогу найти никогда.

— С возвращением! — вышел из своей комнаты Дэниэл, хмурый и не смотрящий в нашу сторону.

— Ты обедать будешь или нет, наконец? — спросила Херин, почему-то улыбаясь его надутой моське. Он проигнорировал её вопрос и прошел мимо, будто к нему не обращались. Я проводила его глазами и легонько пихнула собеседницу в бок, указывая кивком в том направлении, куда скрылся молодой человек.

— Что это? Вы поругались?

— Да, немного, — Херин приложила ладонь к щеке. — Он вчера второй раз мне сделал предложение, в честь подступающего праздника, а я опять ему сказала, что свадьбы не будет, пока мы не поедем в Америку, и не найдем Хима, чтобы он мог присутствовать. А так как без тебя мы никуда не поедем, то, значит, мы распишемся не раньше твоего двадцатилетия.

Я понуро опустила нос вниз.

— Он до сих пор не дал о себе знать? Ты тоже не знаешь, где он и как? — Херин прикрыла веки, перекрестив пальцы рук и положив их перед собой.

— Примерно знаю, Дэниэл наводил справки. Но я верю, что он не сможет вести себя так долго. Сестра я ему или нет? Он не имеет права так нас мучить! Он должен сам оповестить нас, выйти на связь и поведать, что с ним происходит, как он устроился, — она поборола себя и расслабила мышцы лица, стараясь не думать о плохом. Распрямив спину, она крикнула в сторону соседней комнаты. — Если будешь дуться, то я не приготовлю тебе хваджон[8]!

Я улыбнулась, в который раз очаровываясь отношениями этой странной пары, которая стала мне близкой и почти родной; я очаровывалась людьми, приютившими и содержавшими меня по какой-то необъяснимой симпатии и дружбе.

— А что сегодня на обед? — откликнулся недовольный, но сдающийся мужской голос.

— Твой любимый тходжангук[9], да к тому же с говядиной, — заигрывая, приподняла брови Херин, ожидая очередной ответ. Наступила тишина. Затем тихие шорохи, после которых дверь приоткрылась, и нарисовался суровый Дэниэл, чьи глаза не могли нас обмануть, так ласково и безотказно смотрели они на свою возлюбленную.

— Но десерт ведь будет?

— Ладно, приготовлю. Если будешь себя хорошо вести, — разрумянившись, произнесла она, не смотря ни на него, ни на меня и вертя в руках длинную прядь волос, перекинутую вперед через плечо.

— А я уже не о еде, — расплылся Дэниэл, подмигивая. Херин угрожающе схватилась за подушку, делая вид, что собирается её кинуть, чтобы он не сыпал пошлости. Он среагировал и пригнулся, после чего она тут же положила подушку, а он вновь выпрямился. — Ушел на кухню ждать.

Он прошел мимо, теперь уже посматривая на Херин и чуть ли не облизываясь. Наконец, он растаял за углом и я, хмыкнув, потрепала девушку за локоть.

— Ты что, до сих пор его на голодном пайке держишь? Посмотри на беднягу, он скоро ширинкой мебель сшибать будет. — Херин покраснела полностью, шикнув на меня и ничего не говоря. — Нет, правда, было или нет? Было?

— Шилла, не лезь в мою интимную жизнь! — прошептала она, уворачиваясь от моего взгляда.

— Ну! Мне же интересно! А то я у Дэна спрошу! Со всеми подробностями! Или сама начну подглядывать.

— Это будет хамство, — Херин поднялась, направляясь на кухню, чтобы накормить своего жениха обедом, и на чуть-чуть остановилась, бросив через плечо, — было, но всего один раз.

Я подскочила, желая её догнать и из любопытства узнать если не подробности, то хотя бы понравилось ей или нет? У неё зазвонил телефон, прервав меня на вопросе, и я, понимая, что момент немного упущен, огорченно развернулась, чтобы пойти в свою комнату и переодеться в домашнюю одежду. Уже обходя диван, я услышала, как Херин за спиной воскликнула «Хим!». Будто ударенная по голове звуком этого имени, я остолбенела и, хватая ртом воздух, радостно обернулась. Не веря счастью, я подобно зомби или загипнотизированному человеку, пошла на телефон, откуда мне ничего не было слышно, но я еле сдерживала себя, чтобы не протянуть к трубке руки.

— У меня всё хорошо, не волнуйся, — отвечала Херин приёмному брату, который невидимо присутствовал сейчас с нами. Я хотела услышать его голос, но он звонил не мне, поэтому я не имела права требовать поговорить с ним. — А как ты? Что значит не имеет значения? Прекрати, рассказывай! — девушка замолчала, но на слишком короткий промежуток, так что стало ясно, что многого о себе Химчан рассказывать не стал. — А я что о себе ещё могу сказать? Хим, я продаю особняк. Ты не против? Хорошо. Разумеется, я пристроила животных, не на улицу же я бы их выбросила! Где я буду жить? — Херин опять поалела и покосилась на меня. Закусила губу, помяла зубами обе поочередно. — Я тут, тут! Ну… я переехала к Дэниэлу. Да. Нет, он хорошо себя ведет, не надо. Передам обязательно. — Я стояла и едва не плакала от того, что Химчан нашелся, что он всё-таки позвонил, не забыл о нас. Вернее, о Херин. Обо мне он не вспомнил, не стал звонить мне. Хоть ничего из говоренного меня и не касалась, но я с интересом слушала то, что сестра болтала брату, о том и этом. — Как Шилла? А не хочешь сам у неё спросить? Как знаешь. Подожди минутку, — Херин повернулась ко мне, прикрыв ладонью микрофон, — можно я о тебе расскажу? Он спрашивает.

— К-конечно, можно, — кивнула я, дрожа от того, что он мной поинтересовался. Всё-таки не забыл.

— Она в порядке. Учится в школе, да. Правда. Нет, больше она не работает. Не волнуйся, с голоду не умирает, у неё есть кому о ней позаботиться, — она подмигнула мне. — Хим, да с нами она живет! Да, со мной и Дэниэлом. Одна, — Херин ещё раз на меня посмотрела, чувствуя неловкость за то, что произносит, но ведь я же дала разрешение всё обо мне выкладывать, — она с ним рассталась. Да, очень давно, ещё в прошлом году. А ты не спрашивай глупости. Хим! — Херин шумно выдохнула, сделав губами «тпру» и заговорила в трубку громче. — Давай я дам ей телефон? Да, она рядом, пусть сама тебе всё скажет.

Девушка сунула мне мобильный и я, чуть не выронив его, судорожно сжала трубку пальцами, прикладывая её к уху.

— Алло? — неверным слабым голосом пролепетала я.

— Привет. — Подгибающиеся колени едва выстояли. Я услышала его. Голос Химчана защекотал мой слух.

— Привет.

Мы замолкли. То, что он спрашивал у Херин, он явно не решался спросить у меня. И вообще не знал, о чем говорить. А я от нервов не могла собрать в кучу какой-нибудь цельный текст, чтобы выдать.

— Шилла, ты… хотела приехать, но…

— Хотела и хочу, и буду хотеть! — перебила я его, пока он не начал разубеждать меня в этом и говорить, что не надо этого делать, чтобы я забыла о нем. — Я пыталась получить подпись для разрешения о выезде, но мачеха меня выставила вон, она не помогла мне с оформлением, я хотела лишить её опекунства, но она пригрозила, что упечет меня за решетку, я бы сделала фальшивые документы, но у меня нет ни денег, ни связей, так что я вынуждена ждать, когда мне исполнится двадцать, чтобы купить билет и прилететь к тебе, а до этого дня осталось всего-то восемьсот пятьдесят девять дней. Я от руки отрывной календарь нарисовала и срываю перед сном по листочку, так что точно знаю, что восемьсот пятьдесят девять. Хим, я прилечу, куда скажешь, ты ведь в Нью-Йорке ещё, да?

Я протрещала это всё на одном дыхании, не запнувшись. Просто меня прорвало и понесло, пока я могла объяснить ему, почему не прилетела, пока он слушает. Он должен знать, что я всегда думаю о нем, и никогда не перестану этого делать. Пусть знает, что он там не один. С ним моё сердце.

— Да, я ещё здесь, — его тон потеплел, но он снова выдержал паузу. — Шилла… я подумал, что ты не прилетела, потому что передумала. Потому что осталась с Джело.

— Дурак! — умиляясь, выкрикнула я и засмеялась, рухнув в кресло. — Никогда я не передумаю… подожди, так ты что, ждал меня? Хим, ты… ты правда ждал, что я прилечу?

Глаза увлажнились, но он не отвечал на этот вопрос, смущенный, наверное, тем, что утвердительный ответ разоблачит слишком много чувств и эмоций, а отрицательный будет ложью.

— Шилла, два года с половиной — это долгий срок. За столько времени ты можешь измениться, ты можешь найти другого и влюбиться ещё много раз…

— Даже не надейся, — показала я ему язык, хоть он и не мог этого увидеть.

— Я не надеюсь, — резко и холодно выдал он. — Я лишь предупреждаю, что если это произойдет, то я буду очень не рад.

— Хим, не разговаривай со мной, как с чужим человеком. Будь проще. Меньше официальности, — старалась я вносить веселье в наш разговор, потому что если бы я поддалась тону Химчана, то мы бы оледенели по обе стороны. Он опять пытался там спрятаться вовнутрь себя.

— Хорошо, тогда я скажу по-другому, — бывший киллер вздохнул и бархатистой интонацией произнес, — Шилла, ты единственное, чего я жду. Не лишай меня этой надежды.

Я прикрыла веки, на которых задрожали ресницы. Я не услышала признание в любви, о котором мечтала, но не почувствовала себя ущемленной ни на грамм. Возможно, эти слова были не менее сильными и значимыми и даже более искренними и красивыми, чем затертое «я люблю тебя». Что такое «я люблю тебя»? Химчан любит ту девушку, но смирился с тем, что она выбрала другого, и больше не предпринимал попыток вернуть её, завоевать. Он не ждал её. Только ли понимая, что это безнадежно, или на самом деле осознавая, где-то в тайниках души, что вместе им было бы не по пути, а потому лучше оставить всё, как есть?

— Я могла бы в очередной раз сказать тебе о своих чувствах, чтобы постараться убедить тебя, что ты меня дождешься, — я протерла на всякий случай глаза, если вдруг на них набежали слезы, и покосилась в сторону. Дэниэл молчаливо вышел из кухни, не дождавшись Херин, и встал рядом с ней, нежно взяв за руку. — Но я знаю, что ты веришь не словам, а лишь поступкам.

— Твоим словам я верю, — я услышала его улыбку.

— Я люблю тебя, Химчан.

— Я буду звонить. А сейчас мне пора. Уже поздно, здесь два часа ночи. Разница во времени…

— … в возрасте, в пространстве, в интеллекте, — я засмеялась. — Как много разных разниц…

— Кроме одной. Нет никакой разницы в моих чувствах с твоими. До свидания, Шилла, — он положил, оставив меня с зажегшимися счастьем глазами и распахнутым ртом, преображающимся в широчайшую улыбку. Я поднялась, не в силах сидеть на месте и протянула Херин её телефон. Разве я не говорила, что моя жизнь похожа на сказку?

Пост-эпилог

Незадолго до полуночи, несколькими часами ранее в Нью-Йорке.

Международный аэропорт имени Джона Кеннеди проводил меня своими сигнальными огнями и, заплатив носильщику, услужливо донесшему два моих чемодана от Louis Vuitton, я села в такси, одно из многих, поджидающих прибывающих пассажиров, после того, как привезли покидающих Штаты. Моё сносное владение английским позволило мне спокойно объяснить водителю, куда я направляюсь. Он не задавал лишних вопросов, вывозя свою желтую машину на Бэлт-Паркуэй. Да и не должен был, потому что я не делала ничего подозрительного в глазах общественности и только сама знала, что поступаю как тайный агент, двигаясь в Бруклин вместо Манхэттена, где меня ждал любимый муж.

Алекс приехал в Нью-Йорк неделей раньше, по делам компании, чтобы провести мониторинг финансовых дел филиала и решить все важные вопросы с компаньонами. Такие поездки часто приходилось совершать нам обоим, вместе и порознь, но в этот раз мы решили, что я приеду к нему на День всех Влюбленных, после того, как он закончит свою работу, и мы отпразднуем вместе праздник, наслаждаясь им в новом месте. Однако я не сказала ему, каким рейсом прилечу и потому, конечно же, он не мог знать, что я оказалась в городе раньше.

Я могла бы сказать обо всем мною задуманном, но не хотела. Не потому что не доверяла Алексу или переживала, что он не поймет. Он поймет, разумеется, но не больше, чем пойму я сама, а сама я пока ещё мало понимала, как всё произойдет и случится. После того, как в суде, где я очутилась по вине уже почти забытого прошлого, мне выговорила отповедь какая-то юная девчонка, все мои страхи и сомнения вновь ожили. Я поняла, что по-прежнему не избавилась ни от ощущения преследования, ни от ощущения присутствия, ни от ощущения, что я кое-кому что-то должна. Больше двух лет я регулярно думала, что должна ещё хоть раз поговорить с Химчаном и выяснить всё, оставшееся недосказанным. Но я пыталась забыть, чтобы не ворошить прожитое и не смущать Алекса какими-то поисками и расследованиями. Да и вряд ли бы мне удалось отыскать ту самую неуловимую Красную маску, под маской которой слишком много лиц.

Но когда я узнала, что наконец-то он разоблачен и, уже в который раз, загнан в угол, официально опознан и почти посажен в тюрьму, я испытала надежду на то, что встреча состоится. Несмотря на то, что он умудрился сбежать, я всё же понимала, что его былые фокусы и чудеса перевоплощений и исчезновений не повторятся. Беспроигрышно можно играть лишь на своей территории, а чужая земля быстро превращает победителей в неудачников. И мне нужно было найти его там, пока он опять не оброс могуществом и не стал таким же, как здесь. Почему-то, увидев Дэниэла там, в коридоре, я быстро догадалась, кто сможет мне помочь. И мне удалось убедить его дать примерные координаты.

За окном автомобиля не было ничего интересного, я не рассматривала темные силуэты крон деревьев, обрамляющих шоссе, не смотрела на большие указатели, стоящие на столбах по бокам, не вглядывалась в обгоняющие нас и встречные машины. Поверх всего этого я вспоминала давние события, настраиваясь на свидание с человеком, который оставался для меня настолько загадочным, что я не понимала больше половины его поступков; с человеком, любившим меня так сильно, что эта любовь едва не прикончила меня. Я думаю, что не одной мне нужна эта встреча, но и ему. Уходить от разговора не выход, иначе оба будут до конца жизни прокручивать в мыслях модели беседы, которая могла бы состояться, но истинный ход которой мы так и не угадаем. Если не реализуем её.

Как я вздрагивала от звонков в первое время, после того, как он пропал! Как я озиралась, выходя на улицу, как дрожали руки, когда я открывала хотя бы ящик кухонного стола, потому что мне казалось, что там может оказаться красная маска и всё начнется сначала! Если я, не являвшаяся как таковой его жертвой, ещё долго приходила в себя, то могу представить, как легко сходили с ума те, против кого он был настроен. Да и… иногда мне всё ещё казалось, что тот парень, который оберегал меня, спасал, поддерживал, был тихим и внимательным, просто не мог быть убийцей и преступником. Я не знаю, по каким критериям оценивают талант актеров, наверное, по тому, верят их роли или нет, но как назвать гениальность исполнителя, если он сыграл роль так, что ты отказываешься верить в существование у него иной жизни, помимо этой? Если скорее подумаешь, что его настоящая жизнь — вот где игра, а не то, что он якобы изображает. Да, именно таким двояким было моё отношение к Химчану. Я до сих пор не разобралась, какой же он и что в себе таит. Не знаю, возможно, я должна была выбросить это из памяти и не лезть, но мне хотелось помочь не только себе, но и ему. Нужна ли ему эта помощь? Что ж, отказаться от неё он всегда может.

Линден-бульвар — я случайно всё же бросила взгляд на табличку, — выглядел как пригород, и мне всё ещё не верилось, что я в Нью-Йорке. Двухэтажные дома по обе стороны напоминали о старых американских фильмах и я, погружаясь в свои мысли, опять отвлеклась от обзора. Скажу ли я Алексу о том, куда заезжала по пути или это должно остаться только между мной и Химчаном? Я не могла пока сказать, потому что не знала, как всё пойдет. В конце концов, его может не оказаться дома, он может не открыть… а может и пристрелить меня — кто знает? Я постаралась избавиться от последней идеи, но разве с Красной маской можно быть уверенной? Из-за него со мной случались порой дежа вю, когда я, действительно, ни в чем не была уверена. Даже приходя в родительскую квартиру, я с трудом соглашалась переночевать там, вдруг среди ночи я опять столкнусь с его вторжением? Иногда я отчетливо чувствовала, что в моей спальне там будто кто-то бывает, но это уже смахивало на паранойю, и я быстрее уезжала к мужу.

— Ремсен-авеню, это здесь, мис… — обернулся ко мне шофер, и я протянула ему деньги левой рукой, на которой блеснуло золотое обручальное кольцо. — …сис.

— Спасибо. Не могли бы вы подождать меня здесь некоторое время? — я вышла перед четырехэтажным домом из красного кирпича, чья красная пожарная лестница корежила более-менее приличный фасад.

Такси заглушило мотор, а я огладила узкую юбку повыше колена, не решаясь с тротуара ступить на крыльцо и начать подниматься. От снега было расчищено, но сапоги на каблуке скользили по наледи. Запрятав руки в кремовые перчатки, я схватилась за перила и, вдохнув полную грудь морозного воздуха, направилась вперед. Что такое ступеньки и двери, когда в конце пути меня ждет встреча с одним из самых опасных злодеев текущего столетия?

Но как я себя не убеждала, всё же последняя дверь — дверь его жилища, которое он тут снимал, — оказалась труднопреодолимой. Вжавшись спиной в окрашенную в бледно-серый цвет стену, я не хотела попадать в обзор глазка, и рука никак не поднималась, чтобы позвонить или хотя бы постучаться. Одновременно хотелось, чтобы он там был, и его там не было. Судьба тогда решила бы всё сама, а моя успокаивающаяся совесть шепнула бы «ну, я по крайней мере попыталась». Страх объял меня, и я чуть не рванула вниз, чтобы уехать, но остановилась на тёмной лестничной площадке. Внизу, у почтовых ящиков, девочка лет тринадцати-четырнадцати раскладывала во все подряд валентинки в форме сердечек, играя роль доброжелательного амура. Увидев, что одна из них опустилась и в ящик с номером Химчана, я осторожно отступила, вновь поднимаясь наверх. У меня защемило в груди. Он ведь тут совсем один, наверное. Одинок и нелюдим, и даже в такой день рядом не будет никого, кто мог хотя бы разделить это одиночество. Помня те глаза, я сомневалась, что при упоминании любви их обладатель фыркнет, как от услышанной ерунды. Скорее это даст ему почву для не самых радостных рассуждений и, возможно, даже причинит боль.

Я вернулась к его двери и села рядом на корточки. Вздохнув, я положила подбородок на колени. А не сделает ли ему больно мой приезд? Как и тогда, так и сейчас я не могу дать ему любви, взаимной любви, ничего не могу дать, кроме слов утешения и дружелюбного вмешательства в его жизнь — но разве это ему нужно? Даже физическая любовь вряд ли была бы принята — боже, да и о чем я! Я замужем и люблю Алекса, — потому что и два года назад он имел возможность взять её, но не взял, коли она не сопровождалась чувствами. Попытка разложить этого парня по полочкам в тысячный раз привела меня в смятение и полную путаницу. Я запоздало заметила, как дверь по левую руку от меня приоткрылась и, вздрогнув так, что сумочка упала на пол, подняла голову. Из полумрака своего обиталища, усталым и совсем другим, нежели в тот день, когда я последний раз его видела, взором, на меня смотрел Химчан. Растрепавшаяся челка, влажная после душа, падала на лоб, едва не касаясь глаз. Онемевшая от неожиданного зрелища его красивого лица, я не могла отвернуться и оглядеть молодого человека полностью.

— Так и будешь тут сидеть? — тем самым голосом, каким он говорил, когда был «мирным жителем», произнес Химчан, тихо и беззлобно. — Или у меня тут написано «не стучать — убьёт»?

— Извини, — я поднялась на ноги, слегка пошатываясь. Он отступил в глубину, оставляя меня перед открытой дорогой в его логово, где горел лишь настенный светильник и был включен телевизор, транслирующий какой-то поздний сериал про детективов. — Как ты догадался?

— Услышал. Проходи, — он дошел до противоположного края комнаты и остановился, повернувшись лицом ко мне. Я несмело переступила порог и прикрыла за собой. В самом деле, он снимал не квартиру, а всего лишь большую комнату, в которой было всё, что нужно: футон, чтобы спать, стол, чтобы есть, электрический чайник и микроволновка, чтобы готовить, дверь в соединенный санузел, чтобы комфортно себя чувствовать. Мне стало неудобно за свой отдающий дороговизной внешний вид и за то, что отсюда я поеду в роскошный номер пятизвездочной гостиницы, возвращаясь в свою престижную жизнь супруги богатого наследника.

Не успела я наклониться, чтобы расстегнуть сапоги и разуться, как откуда-то ко мне подбежал черный доберман, начав обнюхивать ноги и тыкаться носом в мои руки. Я вскрикнула, выпрямившись.

— Она не кусается, — Химчан старался быть спокойным и уверенным, и я почти поверила в то, что для него происходящее ничего не значит и не стоит нервов, но сейчас, когда он смотрел на меня, я видела затаённые переживания и волю, которую он подключил, чтобы общаться со мной. Мне бы его выдержку! Тогда бы разговор пошел хотя бы примерно так, как я планировала, но мне не хватало духу корчить деловые или отношения мимолетных знакомых. А впрочем, разве являлись мы теперь друг другу кем-то иным?

— Я немного боюсь собак, — честно призналась я.

— А как же ХыльХыль? — приподнял одну бровь Химчан.

— Откуда ты?.. Хотя, чему я удивляюсь. — Неужели он, на самом деле, оправдывая мои подозрения, продолжал следить за мной и интересоваться мной всё прошедшее время? Как это нелепо, досадно, приятно и в то же время страшно. Страшно обидно за него. — ХыльХыль… разве это собака? Это собачечка.

— Если разозлить, даже самое малое животное может за себя постоять и стать опасным, — он опустил голову в сторону телевизора и выключил его. Я опустила взгляд на его белую свободную футболку без надписей, вроде «Я люблю Нью-Йорк», как это модно. Всё в нём всегда было максимально строго, без излишеств и глупых ненужностей.

— Например, шиншиллы? — резко подняв взгляд, он блеснул им, упершись в меня так, словно я задела его мужскую честь. Чернота очей переливалась переизбытком непонятных мне эмоций, брови чуть сползли к ним, и застывшая поза показывала, что он знает, что ответить, но не хочет, ища другие варианты. Я молчала, потому что ждала его реакции именно на эту реплику. Постепенно отмирая, Химчан ровно встал и, продолжая наблюдать за мной, медленно и еле заметно улыбнулся.

— Ты переняла мои привычки разведывать всё о людях?

— Это вышло случайно. — Я не собиралась рассказывать, как малолетняя влюбленная в него оторва хотела побить меня в государственном учреждении. Но я была ей благодарна за это. Всё, что она мне высказала, подтверждалось тем, что я здесь видела. Но даже этот безобидный парень напротив, которого хотелось пожалеть, внушал мне прежний страх, поэтому я не могла просто расслабиться и поговорить по душам. За одной его личиной всегда могла оказаться другая.

— Так зачем же ты приехала? — задал решающий вопрос Химчан. Слишком быстро и грубо, я не была готова.

— Я приехала… Я приехала, чтобы ты перестал сам себя мучить. — сказав начало, я почему-то не смогла остановиться. — Если ты считаешь, что это я мучаю тебя или виновата в чем-то…

— Я никогда так не думал, — оборвал меня он. — Я никогда ничего от тебя не требовал. Разве требовал? Нет.

Он произнес это с поразительной самоотдачей, без какого-либо желания покрасоваться или продемонстрировать своё благородство. Он будто извинялся за что-то, хотя вещи, о которых мы говорили… за них, наверное, всё же в пору было извиняться мне. Но если подумать ещё лучше, то виноватых нет вовсе.

— Тогда почему? — я взмахнула руками. — Почему ты несчастлив и продолжаешь вникать в мою жизнь? Если тебе от меня ничего не нужно и ты не борешься — я не призываю, я просто говорю об этом, как о положительном, скорее, факте, — если ты знаешь, что я принадлежу другому и между нами ничему никогда не быть, почему ты держишься за это?

— Послушай… — Химчану хотелось отвернуться или сесть, но он считал это показателем слабости, поэтому продолжал стоять и смотреть прямо. — Странно слышать такие рассуждения от девушки, которая любит. Если бы тебе сказали сейчас оставить Алексаи уйти, потому что он нашел другую, чтобы ты сделала?

— Я? — не буду притворяться, что никогда не пыталась поставить себя на его место. Я делала это, в безнадежных попытках понять его, но ответа не находила. — Да, возможно, я бы отпустила, постаралась забыть… возможно, искала бы что-то другое, новое… не знаю!

— Вот именно что — не знаешь! — Химчан решительно подошел ко мне, остановившись в шаге. Теперь он твердо смотрел на меня сверху вниз, и меня охватывало забытое чувство отчаяния, когда Красная маска вот-вот начнет свои безумства. Зря я разулась, потеряла и преимущество роста и возможность бежать при первом предупредительном сигнале. — Ты сочиняешь, как бы ты поступила, чтобы убедить меня в том, что такое поведение было бы нормальным и общепринятым, чтобы заставить меня искать другое, но сама бы так никогда не сделала. Если это настоящая любовь, разумеется. Но если это приходящая страсть, то, конечно, ты бы быстро остыла.

— Да кто внушил тебе идею, что у тебя настоящая любовь, а не приходящая страсть? Ты сам? — Химчан поджал губы, не собираясь спорить со мной о своих чувствах. — По-моему, настоящая любовь не бывает безответной. Разве это не знак, что сделан неверный выбор? Не знак, что нужно идти дальше? Не может у тебя быть настоящей любви ко мне, когда у меня она другая, и взаимная! — я смотрела на его опускающиеся уголки рта и темнеющие глаза, хотя чернее было некуда, и мне хотелось взять его за руку и объяснять, пока он не поймет, не выбросит меня из головы, не вырвет из сердца. Однако, не умеющая хорошо говорить о сентиментальных порывах, я ощутила, как задрожали мои губы и не нашла убедительных дальнейших слов. Я отодвинула расстегнутую куртку и задрала низ кофты, развернувшись спиной и показывая уже почти незаметный шрам от пулевого ранения. — Это, по-твоему, любовь? Это?!

— Прости, — Химчан уставился на след своей мести и приблизился ещё немного, соприкасаясь своими пальцами ног с моими пятками. Мне некуда было отступать, потому что я не отходила от двери. — Я никогда бы не позволил себе тебя убить.

— Но ты причинил мне боль! Если бы Алекс полюбил другую, я знаю одно — я бы не стала пытаться мстить ему!

— Если бы я тогда не выстрелил, он бы не осознал, как любит тебя. Я сделал это не только из мести, но и для вас, — настойчиво вымолвил Химчан, но я учуяла фальшь его собственного неверия. Он изменился с тех пор, и теперь бы так не повел себя, и это непонимание самого себя прошлого выдавало в нем обманчивость.

— Да-да, я всё это слышала. Ты предоставил мне Джейсона, ты подарил мне Алекса, всё для меня! Но почему же мне-то каждый раз было горько и плохо, а не хорошо? Ты снова скажешь, «потому что женщины сами не знают, чего хотят»?

— А разве это не так? Ты так любила Джейсона, что готова была лезть под пулю из-за него, — удивительно, что он говорит с неодобрением, как о моих недостатках, но в то же время в каждом слове не было пренебрежения или такого сильного осуждения, что меня можно было бы вычеркнуть из достойных любви. Напротив, он зачем-то и почему-то продолжал любить всю эту осознанно несовершенную меня. — И вдруг тебе приглянулся Алекс! Когда твои вкусы успели так поменяться, ведь он полная противоположность Джейсону?

— Мои вкусы? — я покачала головой, чувствуя свежее дыхание Химчана, скользящее через плечо, потому что он уже положил руки по обе стороны от меня и почти прислонился к моему телу. Я опустила кофту, но не поворачивалась, чтобы не оказаться нос к носу. — Мне по-прежнему нравятся такие мужчины, как Джейсон, и не нравятся такие парни, как Алекс. Просто одного из них я полюбила. Любовь противоречит разуму, не так ли?

— Разве это не говорит о том, что однажды ты полюбишь и кого-нибудь другого, поскольку даже сильнейшая привязанность не оказалась достаточно продолжительной? — он ждет, что я начну оправдываться и приводить доказательства тому, что с Алексом все серьёзнее? Потому что мы столько времени вместе и так далее, и тому подобное. Но нет. Я не дам поставить себя в положение вынужденной защищаться.

— Так вот в чём дело? Не в том, что ты просто не можешь забыть меня, а в том, что ты надеешься. Ты всё ещё испытываешь надежду, что когда-нибудь… — Химчан обогнул рукой мою голову и мягко положил ладонь, закрыв мой рот. Меня пробрала дрожь, но я сдерживалась, чтобы не напоминать себе о том, что этот парень киллер, что он вымаран в крови многих людей и, чего доброго, не моргнет глазом для нового убийства.

— Нет. — Я отвела его руку, упрямо ухмыльнувшись.

— Кого ты обманываешь? Перестань. Ты не понимаешь, почему я разлюбила Джейсона… и не хочешь понять, потому что считаешь себя специалистом в любви, основываясь на одном единственном своём опыте. — Он хотел меня перебить, но на этот раз я всё-таки развернулась и положила ему указательный палец на губы. Черт, и они были такими красивыми, что я едва не потеряла мысль, поддавшись очарованию этого бандита. Недопустимая дефляция[10] на рынке моей интимной неподкупности. — Нет, я договорю. У каждого свой идеал любви, которому он и пытается соответствовать. Кто-то считает, что нужно быть собственником, а кто-то не приемлет ревность, кто-то проповедует всепрощение, а кто-то считает, что в любви нужно оставаться собой и не терять доли эгоизма. Нужно находить человека с таким же идеалом любви, как твой, а не неволить кого-то, навязывая собственный. Ты считаешь, что правильная любовь — это твоя любовь. Что логично, ведь всякий поступает определенным образом именно потому, что заранее выводит для себя формулу правильности. Но… но это очень субъективно. Это только твое мнение и чувства, между прочим, подвластны разуму…

— Ты только что говорила обратное, — Химчан улыбнулся, коснувшись моего пальца и постепенно взяв в руку всю ладонь и начав её разглядывать, от кольца с померкшим в здешнем сумраке бриллиантом, до розовых полированных кончиков ногтей.

— Я девочка, мне можно быть противоречивой, — наконец, тоже улыбнулась я. Мы встретились взглядами, и мне перехотелось вырывать у него свою руку. Я не испытывала в этот момент больше настороженности. — Нет, на самом деле я говорила о другом. О том, что рождение чувств и симпатий не в нашей власти. В этом плане да, они не слуги разума. Но с другой стороны… даже имея что-то в сердце, мы можем направлять свои поступки и можем менять стиль жизни, режим дня, работу, обстановку и место обитания. А атмосфера влияет на наше умонастроение.

— Да ты марксистка, — Химчан заулыбался шире и процитировал: — «Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». Это из «Критики политической экономии» Маркса, как экономист, ты должна знать.

— Как экономист, я рассуждаю именно в этом ключе, — я наиграно нахмурилась, — но я не представляю, как с тобой долго можно находиться! Ты слишком умный.

— Ты тоже не глупа.

— Не уводи разговор в сторону, — я вовремя вернулась к нужной теме, угадав, что Химчан всё ещё не желает быть переубежденным и поколебленным в своих чувствах. Как бы он не переубедил меня; я совсем забыла, что он обладает даром внушения и психологическим чутьем. Посомневавшись, я всё же отняла плавно свою руку. — Я разлюбила Джейсона, потому что наглядно увидела его отношения с женой, их чувства друг к другу. Я поняла, что как бы ни сильны были мои чувства, я никогда не смогу создать с ним такую же идиллию, ту гармонию, в которой никто не играет, не подстраивается, не притворяется, а просто является самим собой и именно этим создаёт комфорт обоим. Именно это я обрела с Алексом. Нам не нужно красоваться друг перед другом, стараться быть лучше, чем мы есть, менять привычки или ломать себя, дабы угодить. Мы просто такие, какие есть, и это полностью устраивает вторую половину. А ты… я до сих пор не знаю, какой ты, но знаю, что мне было бы тяжело с любым из тех, которых ты можешь предложить. Если, конечно, не переступишь себя до такой степени, что тебе самому станет тяжело и не в радость находиться со мной.

— Я сам лишь недавно стал понимать, какой я на самом деле. Но я понял, что люди меняются, иногда очень неожиданно и вне зависимости от себя. Переменами в себе управлять невозможно так же, как и чувствами. Но они часто необходимы. Нельзя всегда быть одинаковым. Чаще это не столько показатель стабильности, сколько трусости и деградации. Поэтому я не вижу ничего плохого в том, чтобы подстраиваться под человека, которого любишь, находить компромиссы и идти на уступки. А, может быть, и жертвы.

— Вот видишь, у нас с тобой совершенно разные идеалы любви, — мой извиняющийся взгляд не порадовал его, а скорее задел. Что я ни говорила, он не принимал это. Но принять и понять не одно и то же. — Я считаю, что можно встретить свою половинку, а ты утверждаешь, что её можно создать.

— Я утверждаю, что ждать, когда тебе в руки упадет гладко отшлифованный чьими-то трудами алмаз — это леность и эгоизм. Приобрести грани люди могут и проходя испытания вдвоем, но тем дороже будет эта, пусть и не идеальная, драгоценность, что ты видел каждый шаг по её выделке, каждую ступень её перевоплощения и ты не отказывался, когда что-то стесывалось не так, как тебе хотелось, а в любом случае оставался рядом…

Он задохнулся от своих слов, поддавшись охватившему вдохновению чувств, и замолчал. Стоило ли мне уйти, потому что никак не удавалось переубедить его и заставить отпустить меня, или стоило продолжать? Я не могла его вот так просто оставить и Химчан, продолжая образовавшийся поток эмоций, наклонился и, отодвигая, как я некоторое время назад, куртку, чтобы задрать низ моей кофты, согнулся и приник губами к шраму на спине, который я показывала. Это было предполагаемо, но почему я не остановила этот ожидаемый жест? Я гортанно простонала, сомкнув губы, чтобы не вскрикнуть, и он стал подниматься поцелуями по коже выше, выше, встав передо мной и потянувшись к моим устам…

— Но ведь глупо, когда этот отшлифованный алмаз всё-таки упал в руки, выбрасывать его и искать другой, чтобы доказать, что я не эгоистка и не лентяйка, — пробормотала я, упершись в его плечи. — Если тебя это разочаровывает, то так даже лучше, но я лишь подтвержу — я эгоистка и лентяйка.

— Кто-то тебя совсем избаловал, — миновав губы, он скользнул по подбородку и остановился у уха, дыша в него тихими фразами, полными желания, — меня трудно разочаровать.

— Да, плюс ко всем недостаткам, меня теперь ещё и избаловали, — я набралась смелости и развернула лицо Химчана к себе, чтобы он посмотрел мне в глаза. Мои ладони застыли на его щеках. — Чего ты сейчас хочешь? Переспать со мной? Когда-то ты мне сказал, что хотеть и любить — разные вещи. Твои принципы изменились, и ты согласен заняться сексом, не добившись взаимности? Я знаю, что такое заниматься этим с человеком, которого ты без памяти любишь, но который делает это лишь механически, чтобы как-то утешить тебя. Ты дал мне это испытать. Хочешь попробовать? Я могу вернуть тебе долг, заодно окажусь на месте Джейсона и пойму всю палитру тех его чувств.

Я высвободилась из окружения рук Химчана и, скинув куртку на стул рядом, подошла к кровати, начав раздеваться. Я не могла делать это молча, потому что меня охватывало смущение.

— Возможно, что часть любви к Джейсону умерла ещё тогда, когда мы с ним переспали, а потом уже это окончательно было истреблено картиной его семейного счастья. Да, наверное, отдаваться без любви, за деньги или как-то ещё — это мерзко, но кто бы знал, как мерзко заниматься этим с любимым, который делает это под принуждением. Это настолько отвратительно, что спасти из этого пекла и вынести хоть кроху не покалеченных чувств невозможно, — я осталась только в нижнем белье и взялась за замок бюстгальтера.

— Остановись. Не надо, — Химчан не стал любоваться мной, а опустил взгляд.

— Почему? — я забралась на кровать и легла, призывно смотря на него. Доберман, высунув язык, с интересом наблюдал за моими действиями из угла комнаты возле двери. — Что ещё мне сделать, чтобы ты разлюбил меня? Чтобы отпустил? Чтобы понял, наконец, что ты можешь и должен быть счастлив с какой-нибудь другой, просто сам не хочешь этого! Может, тебе нравится себя мучить? Да посмотри же на меня!

Химчан выполнил просьбу. Его грудь высоко вздымалась. Высохшие волосы так и падали вперед в небольшом беспорядке. Я протянула ему руку. Не зря я не сообщила о том, что задумывала, Алексу. Это должно остаться здесь, между мной и этим мужчиной. Не из-за того, что есть шанс измены, а из-за того, что чересчур обнажившиеся чувства здесь были открыты только друг для друга. И если я и изменю, то я посчитаю это не удовольствием, а достойным наказанием за то, подо что я когда-то подставила Джейсона. Это будет укором моей совести, и не должно будет стать известным моему мужу, которого я не перестану любить ни на грамм после всего этого, которого я люблю и считаю лучшим подарком в моей судьбе.

— Не надо, — повторил Химчан, не приближаясь, — оденься, пожалуйста.

— Нет, я хочу, чтобы ты избавился от навязчивых чувств ко мне, даже если это произойдет через отвращение.

— Не заставляй меня ненавидеть себя ещё больше.

— Себя? — я слезла с кровати и подошла к нему, взяв за руку. — Возненавидь меня. А лучше стань равнодушным. Я знаю, многим мужчинам для этого нужно всего лишь удовлетворить свою похоть.

— Возможно, — он провел несмело по моему плечу, опустившись до локтя и чуть сжав его, — но я боюсь, что лишь привяжусь крепче.

— Ты не такой как все, я знаю, — я прильнула к нему, не столько по своему желанию, сколько потому, что мне нужно было толкнуть его на что-то неправильное в отношении меня, чтобы он понял, что так не любят, что нельзя после этого любить. Он умудрялся осматривать меня так, что его взгляд не падал ни на грудь, ни ниже, туда, где глаза мужчин становятся откровенными и зажигаются оскорбительными для женской неприступности огоньком. В его глазах продолжали тлеть тоска и одиночество. — Скажи, Химчан… только честно, не обманывая нас обоих.

— Что? — прошептал он, терпя мои тревожащие его ладони на своей талии. Соблазнительница из меня была никудышная, особенно когда связываешься с личностью, выходящей за рамки нормальности.

— Ты веришь в родство душ? Ну, не в мистическую связь через космос, а в то, что кто-то может стать настолько близким, что даже на расстоянии ты будто с ним рядом, и ты знаешь, что о тебе кто-то думает, волнуется, переживает, что ты не безразличен и ты кому-то нужен.

— Ну… — его взгляд на миг переключился, словно перед ним возник кто-то другой. Мне показалось, что он на минуту развидел меня и представил кого-то другого. — В такое всем хочется верить.

— Тогда ответь мне, — я облизала пересохшие от волнения губы, приготовившись нанести один из заключительных ударов, которые готовила, когда ехала сюда, — разве ты испытывал когда-нибудь что-то подобное относительно меня? Разве когда-нибудь, хоть раз, ты ощутил душевную близость между нами, что мы понимаем друг друга с полуслова или думаем друг о друге, беспокоимся и заботимся? Помимо боли от отсутствия любви с моей стороны, помимо желания и надежды угодить мне и завоевать меня, сделать меня счастливой сообразно твоему пониманию, когда-нибудь, хоть раз, ты относился ко мне с заботой и беспокойством?

Он молчал, думая о чем-то всё глубже и глубже, и я, страшась сглазить, похвалила себя с тем, что нащупала твердую почву в его зыбком болоте смешанных чувств самоотверженности и собственничества, и других, положительных и отрицательных страстей.

— Разве ты не ощущаешь того же, что и я — что мы чужие друг другу люди? Даже если бы завязалась какая-нибудь дружба, мы так далеки до полного понимания друг друга, как две планеты, каждая на своей орбите. Вот мы стоим рядом, но в твоих глазах одиночество, а в моих растерянность и бестолковость, потому что я исчерпала свой лимит идей и намерений. И всё же я не чувствую себя одинокой, потому что у меня есть настоящая любовь. Даже когда мы порознь, мы всё равно вместе. Это лучше, чем быть рядом, но отдельно.

Химчан стиснул зубы, о чем сказали подрагивающие мышцы его лица. Нос нервно вдохнул кислорода, и глаза наполнились таким гибнущим осознанием, словно я выдернула трубку, через которую он дышал. Я положила его руку себе под лопатку, прикрывая маленький дефект, сотворенный его меткостью. Не хотелось делать ему ещё больнее, но лучше один раз сгореть, чем всю жизнь поджариваться.

— Я знаю, что у тебя есть на земле человек, с которым ты не одинок, Химчан. Он должен быть у каждого. И это не обязательно тот, ради которого мы выкидываем ненужные никому безумства и лезем из кожи вон. Скорее всего, это тот, ради которого мы прекратим страдать всякой ересью и опомнимся; это тот, который излечит нас от пустых пагубных пристрастий и заставит встать на ноги. С таким человеком ты становишься самим собой. Для него ты не только сделаешь всё от тебя зависящее, но и сможешь не делать больше то, что делал всегда, разрушая себя. — Хоть он и не шевелился, я знала, что он внимательно слушает. Лукавство сверкнуло в моих глазах, и я отошла, начав одеваться. — Подумай, неужели нет у тебя никого такого? Представь её, эту чисто метафизическую выдуманную девушку, на моём месте. Да-да, именно на моем, и скажи, ты бы смог в неё выстрелить? Будь честен перед собой, мне можешь не говорить. Представь, что она выбрала другого, изменила, обманула — не важно! Поступила так, что тебе не понравилось. И ты берешься за оружие, направляешь в неё и стреляешь — нет, не чтобы убить, а чтобы сделать больно, отомстить хоть самую малость. Ну что? Ты смог выстрелить в ту, беззащитную, о которой ты волнуешься и хочешь заботиться, за которую у тебя болит сердце и которая любит тебя настолько, что даже через тысячи километров ты ощущаешь её близость?

Застёгивая последнюю пуговицу кофты, я вернулась к нему, чтобы впритык увидеть результат. Химчан несколько загнанно посмотрел на меня, будто его выкурили из глубокой-глубокой норы, в которую он забился, уже не рассчитывая когда-либо её покинуть. Вильнув головой, он наклонил лицо, уставившись в пол.

— Признаться честно, я даже не смог сейчас навести на неё дуло, — себе под нос пробормотал он. Разобрав его слова, я медленно улыбнулась, поднимая со стула свою куртку с меховым воротником, на который он взглянул, поморщившись. Под ней я обнаружила не замеченный мобильный. Взяв телефон в руку, я вложила его ему в ладонь, предварительно нажав на кнопку экрана, чтобы посмотреть время. Было уже двенадцать тридцать ночи.

— Что ж, тогда, если вдруг она существует, позвонил бы ты ей, — я поцеловала его в щеку, затерев за собой отпечаток блеска. — С Днем всех Влюбленных, Химчан.

Я быстро сбежала вниз, разгоряченная и, не знаю почему, но окрыленная и счастливая, словно мне от ног отвязали кандалы, уселась обратно в такси, терпеливо дожидавшееся всё это время.

— Манхэттен, Север-Энд авеню, отель Конрад Нью-Йорк, пожалуйста, — назвала я новый пункт назначения и, достав из сумочки айфон, подержала единицу, как кнопку быстрого набора для номера мужа.

— Да, солнце моё?

— Привет, милый! Я прилетела, еду из аэропорта, встретишь меня в холле гостиницы? — откинулась я на сиденье, услышав родной и любимый голос, обрадовавшийся мне не меньше, чем я ему.

— Конечно! Как я рад, что ты прилетела как можно раньше! Устала или заказать шампанское в номер?

— Ну-у… пока не услышала это предложение, я чувствовала себя достаточно измотанной перелетом, — я проглядывала улицы и дома, которые мы проезжали. Внутри меня стало удивительно безмятежно, и, за неимением сумбурных мыслей, виды представали чётче, ничто не отвлекало от любования нью-йоркскими панорамами. Что я рассчитывала увидеть, когда ехала сюда? Бандитский притон и опасного на вид типа, который якобы продолжал охотиться за людьми по-прежнему? Чего я боялась и остерегалась эти годы? То, что предстало передо мной, развеяло все тревоги и страхи. То, что я выудила из глубин его души, успокоило меня за его будущее. Конечно же, он тоже будет счастлив когда-нибудь, как я, обязанная именно ему своим счастьем. Спасибо тебе, Химчан. Я никогда тебя не забуду. После паузы я добавила: — Алекс, как же я рада, что ты у меня есть!

Бонус

Есть у автора такая дурная привычка, всегда, после логического завершения произведений, докидывать зарисовки, не останавливаясь на «… и жили они долго и счастливо», а уточняя, как именно они жили и становились счастливыми…

В доме уже не осталось ни одной неприкаянной вещи; всё нужное было упаковано в коробки или оберточную бумагу; всё первостепенно важное уже вывезли в новое место обитания, а менее значимое ждало своей очереди. Часть мебели распродавалась, часть оставалась здесь, с позволения новых хозяев особняка, которым понравился тот или иной гарнитур. Херин с тоской провела тонкими пальцами по шершавой коричневой упаковке, за которой скрылась картина, ещё недавно висевшая на стене, у которой теперь стояла, прислонившись, как какая-то ненужная картонка, перемотанная скотчем. На ней современный художник изобразил мифологическую сцену похищения Зевсом Европы, для чего он превратился в быка. Стилизованная под ушедшие эпохи, она была яркой и свежей, словно исполнивший её мастер сам был свидетелем того, что передал своей кистью. Но всего этого уже не было видно, и Херин воспроизводила в своей памяти, как Химчан однажды принес её, чтобы украсить пустое пространство и оживить то место, в которое иногда утыкался захваченный грустью взгляд сестры. Как она отругала его за расточительство, ведь это была не просто репродукция или плакат, а авторский труд маслом.

На стуле рядом лежал ящик с чанги. Много вечеров они провели с братом за игрой в них, переставляя тридцать шесть фигур по полю туда-сюда, соответственно с правилами ходов коня, генерала или колесницы. Смех и споры, возмущения и недовольство, радость от поочередных побед — так много было прожито здесь, в этом доме, который чуть больше чем за месяц совершенно потерял свой облик. Без кошек и собак, попугайчиков и хомячков, морских свинок и иногда даже Шин Шиллы всё тут потеряло душу, но, главным образом, из-за отсутствия здесь Химчана.

Дэниэл подошел сзади и, обойдя справа, положил свою руку сверху, выводя девушку из состояния ностальгии.

— Не хочется покидать жилище? — негромко спросил он, медленно и осторожно притягивая за руку к себе всю натуру.

— Мне бы не хотелось покидать то, что было здесь раньше, — Херин обернулась, сжимая пальцы на его ладони, — а то, что осталось теперь, меня не очень-то держит. Напротив, хорошо, что есть где оторваться от прошлого.

— Ты не очень похожа на ту, которая от него оторвалась, — он мягко улыбнулся, подведя Херин к себе, а потому выпустив руку и переместив свою на её талию, — не кривя душой, признаю, что даже у меня здесь есть уголок, который заставляет меня предаваться приятным воспоминаниям.

— Неужели? — удивилась девушка. — У тебя есть приятные впечатления от места, где тебя держали связанным, били и угрожали пристрелить?

— Конечно, обожаю, когда меня хотят грохнуть! — расплылся молодой человек и подтолкнул невесту вперед. — Пошли, покажу тебе этот волшебный закуток.

Подведя её к лестнице, Дэниэл упорно завел Херин на второй этаж и пропихнул к той комнате, где перед Новым годом его держали пленником. Распахнув дверь, он вошел туда, не отпуская спутницы, поэтому она оказалась там же. Кроме прикрытых целлофаном тумбочек и пустой кровати с голым матрасом, не было ничего, что выдавало бы спальню, некогда уютную и гостеприимную, а теперь неприглядно опустошенную. Отвечая на подозрительный взгляд, Дэниэл поцеловал в щеку возлюбленную.

— Разве я могу забыть, как ты пришла тогда ночью, позволив мне уповать на то, что я не безнадежен и удостоюсь ответа на свои симпатии. — Херин порозовела, хорошо помня, как не выдержала лежать в кровати, пораженная напористостью и обаянием узника, двойственное отношение к которому не давало ей покоя. Понимая, что он враг, ей тем не менее хотелось помочь ему чем-то и облегчить участь. Теперь-то она точно знала, кто он, чтобы определиться с чувствами. — Несмотря на то, что руки у меня были связаны, я всё же заполучил твой поцелуй.

— Ты умеешь уговаривать, — улыбнулась смущенно Херин, уткнувшись в его плечо. Он накрыл её своей рукой.

— Что удивительно, со свободными руками я чувствую себя куда скованнее, потому что боюсь позволить себе лишнего, — Дэниэл провел пальцами по её скуле и, подняв лицо к себе за подбородок, серьёзно посмотрел в глаза девушки, — больше всего на свете я боюсь тебя чем-нибудь обидеть…

— Я… — Херин немного отстранилась от него, не потому, что он сказал что-то не то, а потому, что хотела сама ощутить грань, до которой ничего ей не повредит. — Я понимаю, что ты говоришь о моём психологическом состоянии. Я толком не знаю его устойчивости, но прошло столько лет… я давно не мучаюсь видениями или панической боязнью мужчин, — она воззрилась в глаза Дэниэлу с расстояния, — но ведь я и не подпускала к себе никого всё это время… Я не знаю, насколько далеко я смогу зайти и хотела бы дать тебе то, чего ты хочешь, но пойми меня правильно…

— Тихо-тихо, — молодой человек подошел и поставил указательный палец у своих губ, — я всё понимаю, девочка моя, я же не лезу и не трогаю тебя, хотя мне этого бы безумно хотелось, ты права, — Дэниэл провел по её волосам ладонью. Одно это прикосновение заставляло его чувствовать себя счастливым. Он обожал её волосы, каждый длинный локон, каждую волосинку, за падение которой с головы готов был прикончить любого, кто покусится на его женщину. Он обожал каждый её палец, каждый сантиметр, каждую родинку и даже маленькую царапину на внутренней стороне запястья, которая ещё не зажила после того, как Херин повозилась со своенравной кошкой. — Я никогда не стану настаивать на том, чего ты сама не хочешь, и что не принесет тебе удовольствие.

— Но в том-то и дело… — Херин взяла его за руку обеими своими и прижала к груди. — Я хочу! Я почти уверена, что хочу испытать это, я… я хочу быть твоей… совсем, до конца, — почти неслышно пролепетала она последние слова и Дэниэл, вспыхнувший от этого признания, постарался не выказывать слишком бурных эмоций, — но я не знаю, насколько это принесет мне удовольствие и будет ли наслаждение, а не отвращение, не вернется ли оно из глубины души, где удачно потерялось? Я боюсь…

— Ты боишься того, что произошло тогда, — Дэниэл обнял её и прижал к себе, — тебе кажется, что все мужчины представляют собой ту же опасность, поэтому и не решаешься начать, считая, что ситуация выйдет из-под контроля.

— Да, так и есть, наверное, — Херин стала комкать перед собой его рубашку, меж распахнутой курткой. Нервничая, она вертела пуговицы и гладила ткань, собираясь с мыслями. — И это некрасиво по отношению к тебе, приравнивать тебя к таким же… но ты ведь тоже так делал… ты…

— Это была моя работа, Рин, — осознавая несмываемую замаранность некоторых своих проступков, сильнее сомкнул он руки вокруг неё. — Я никогда бы не сделал это по своему желанию и не позволил бы произойти подобному, если бы знал, как остановить.

— Я знаю, знаю… не будем об этом. Когда-нибудь страх пройдет, — неуверенно пообещала себе и ему девушка, стараясь не скукситься, потому что понятия не имела, сможет ли перебороть себя.

— Можно попробовать помочь ему, ты не против?

— Что ты имеешь в виду? — взглянула на заговорщическое лицо парня Херин и увидела в нём не мыслительный процесс, а уже готовую порцию идей.

— Кажется, однажды ты сама дала знать, что излечивает тебя от страха. Подожди минуту здесь, стой и не двигайся!

— Подожди, что ты хочешь?.. — «сделать» не успела договорить она, как Дэниэл выбежал за дверь и быстро протопал по лестнице, уносясь куда-то. Что взбрело ему в голову? Озабоченная, Херин хотела присесть, но вспомнила, что ей велели стоять, а потому замерла в ожидании.

Буквально через две минуты, с таким же гулом шагов по ступенькам, Дэниэл вернулся и, выдохнув со счастливым лицом, облизнулся и подкрался к девушке, идя в развалку, как выигравший какое-то пари.

— Если ты будешь знать, что всё в твоей власти и зависит от тебя, то разве ты станешь бояться? — он протянул ей наручники, свесив их с одного пальца, как ключи от машины победителю лотереи. — Ну как?

— Откуда у тебя наручники? — прищурилась Херин, сдерживая довольную ухмылку. Дэниэл, как прошаренный мужчина, просек из-за чего она купилась на него изначально. Полное отсутствие опасности.

— Это сейчас последний вопрос, который тебя должен волновать, бери, — всучив ей оковы, он обошел её и плюхнулся на кровать, нога об ногу скинув ботинки, — приковывай меня. Посмотрим, каков максимум твоих возможностей и нащупаем, где следует останавливаться.

— Ты шутишь? — оторопело изучая наручники в своих руках, Херин приблизилась к постели.

— Ничуть. С такими делами не шутят, — Дэниэл скинул с себя куртку и, оставшись в рубашке, завел руки над головой, к перекладине на спинке кровати, к которой можно было его пристегнуть, — я в твоем полном распоряжении.

— Дэн, но… — девушка присела рядом с ним, не решаясь начать действовать по его сценарию. — А если ты сейчас возбудишься, а я пойму, что не могу?..

— Это уж будут мои проблемы, — улыбнулся он, подмигнув, — отстегнешь мне одну руку, и я с собой совладаю.

— Я даже не знаю…

— Брось, давай, — Дэниэл тихонько толкнул её бедром, призывая к принятию мер. Сомневаясь, но поддаваясь ему, Херин тоже разулась и, залезшая на кровать, пробралась к изголовью, где застегнула сначала один браслет на запястье, потом перекинула цепочку через перекладину и защелкнула второй. Парень оказался прикован.

— Ой, боже, а ключ-то от них где? — запоздало запаниковала девушка.

— У меня в кармане куртки, всё нормально, успокойся, — он прикрыл глаза, как кот перед тарелкой сливок, предвкушая пиршество, — начинай.

— Что? — Херин прикусила язык. Как маленькая девочка! Ей столько лет, а она ведёт себя по-идиотски. — Прости, я не правильно спросила… с чего начинать? Я же совершенный ноль в этих делах.

— Вот и учись, — устраиваясь поудобнее, Дэниэл забрался повыше на подушку. — Сперва разденься.

— Как? Полностью? — руки по наитию взялись за пуговицы пальто. Логично было, что не в верхней одежде люди пытаются заниматься любовью.

— Желательно, но можешь остановиться, когда почувствуешь неловкость, — молодой человек неосознанно сжал кулаки, не замечая сам своего жеста. Пальцы сами хотели бы снять всю одежду с возлюбленной, но нет так нет. Она у него слишком хрупкая и нуждающаяся в бережном отношении, чтобы налететь на неё и сорвать всё это так, как ему бы хотелось. Но черт, хотя бы одну пуговку самому бы нейтрализовать.

Херин сняла пальто и окинула себя взглядом. На ней была строгая офисная одежда, которую трудно было бы плавно и эротично снимать, постепенно и непринужденно обнажаясь. Решив, что оказаться в капроновых колготках без всего на них совсем не эстетично, она сначала вытянула их из-под юбки. Покосившись на Дэниэла, она увидела здоровый и сильный интерес, с которым он следил за каждым её жестом. В конце концов, они уже три недели живут под одной крышей, она ходит по его квартире в домашней одежде, иногда выходит из душа в полотенце, хоть и стараясь прошмыгнуть незамеченной к себе в комнату, но не факт, что неувиденной так и остается. Подождать другого раза для обвыкания и демонстрации себя? Но где и когда, если с ними живет Шилла, и там проблематичнее разгуляться, как хочется. Даже если бы обнаруженный рядом с ней, голой, в наручниках Дэниэл не смутил бедную девочку, повидавшую на своём веку и не такого, то это смутило бы её саму. Херин избавилась от блузки, осторожно отложив её на тумбочку, и сняла юбку, оставшись в одном кружевном, но не прозрачном, нижнем белье.

Теребя волосы, перекинутые вперед, она села на кровать снова. Дэниэл чуть приподнял голову, осматривая всё перед собой и разочаровываясь, что она так быстро опустилась, не повертевшись и не показав всю себя.

— И что дальше? — повела бровью Херин, искоса глядя на парня.

— А теперь раздевай меня, — горячо попросил он, кивая на свою рубашку, — расстегнешь?

— Ладно, — девушка принялась выводить пуговицы из прорезей, не чувствуя такой скованности, как когда раздевала себя. Мужской торс не смущал её, она выросла с братом и ничего интимного в том, чтобы пробираться к такой части тела не было.

— Ты не могла бы откинуть волосы на спину? — Херин уже почти исполнила просьбу, думая, что они щекочут бока, но Дэниэл добавил: — а то когда ты наклоняешься, они застилают вид на грудь.

— Дэн! — пихнула она его кулачком, но, разведя брови и прояснив грозный взгляд, через секунду улыбнулась. — Какой же ты пошляк и развратник!

— Да что в этом такого? Все мужчины такие. Если бы руки были свободны, я бы уже трогал эти чудесные женские формы, а так хочу хотя бы видеть их!

— Когда-нибудь всё увидишь! — Херин распахнула его рубашку и максимально развела в стороны. Жилистый, худощавый, но упругий и сильный торс, распластанный перед ней, очутился в переделах досягаемости и, как ей и обещали, в её власти. Но как воспользоваться этой властью она пока не знала. — Можно трогать?

— Ещё раз повторяю: со мной сейчас можно делать вообще всё! — заверил Дэниэл, возбужденно следя, как она опустила на его грудь ладонь и прошлась ей сверху вниз. Кровь стала приливать в том же направлении. Наклонившись вперед вновь, Херин, игриво посмотрев исподлобья, убрала волосы и склонилась над ним. Теперь ложбинка между грудями была буквально в двадцати сантиметрах от глаз и мужское естество, не спрашивая, стало вздыматься в брюках всё заметнее. Ведя изгибы по его коже, от плеча до плеча, рисуя волны и завитки, Херин опустилась ниже и коснулась его сосков. Дэниэл сомкнул зубы, чтобы не спугнуть её. Губы девушки последовали за пальцами. Да, становилось ясно, что она уже избавлена от предубеждений и любопытство выдавало определенную степень готовности. Она не знала, как себя вести, потому что никогда не пробовала этого, но пробовать была готова полностью. — Поцелуй меня!

Услышав зов, Херин подалась выше и слилась устами с Дэниэлом. Не имея возможности обхватить её и прижать, он лишь вытягивал шею и тянулся вперед, чтобы изведать её губ, снова и снова, покусывая то нижнюю, то верхнюю губу, нежно, истово, чутко и властно. Прекращая его наслаждение, девушка стала опять опускаться, целуя на ходу его подбородок, шею, острые ключицы, опять грудь, точку, где было солнечное сплетение, живот. Сдержано прошипев, Дэниэл чуть согнул ноги. Херин остановилась возле его ремня и приподняла лицо. Они встретились взглядами.

— Если ты считаешь, что не надо, то не надо, — чувствуя себя идиотом, благородно предложил Дэниэл, когда его достоинство кричало «да, снимай, доставай, бери, бери, гладь его, ласкай и целуй!». Херин посмотрела на наручники и взялась за пряжку, повозившись с ней и справившись. — Ах ты искусительница…

— Ты же не против, если я посмотрю? — ловя азарт, вопросила девушка.

— Нет, конечно, мне стыдиться нечего… — нетерпеливо ощущая, как расслабляются его брюки от разошедшейся молнии, забормотал Дэниэл, — размером не обделен, внешним видом тоже…

Херин замешкалась над резинкой боксеров, но, придя к молчаливому решению, потянула её вниз, вслед за штанами и, видя как из-под них показывается уже почти полностью возбужденный член, достала его рукой, стараясь не чураться этого прикосновения, от которого парень глухо застонал. Внушительный и невиданный ею доселе в нормальной мирной обстановке фаллос завладел её вниманием полностью. Совсем не вспомнились те, которые она видела, когда её насиловали около шести лет назад. Сейчас она видела только Дэниэла, чувствовала Дэниэла и воспринимала его член как неотделимую его часть, что так и было. Осторожно обхватив его ладонью, Херин провела несколько раз вверх и вниз по плоти, подрагивающей при этом, но не вызывающей отвращения. Ничего подобного не было.

— В общем, именно этот тип и мечтает оказаться однажды внутри тебя, — уточнил парень, едва ли не обидевшись, что о нем забыли, переключившись на его нижнюю часть, — но если сегодня мы просто репетируем, то ты можешь остановиться на поверхностном знакомстве… ах ты ж ёб твою мать! Рин, прости… — не удержался Дэниэл, задохнувшись, когда губы девушки коснулись головки его члена и слегка погрузили её в глубину рта. — Черт, черт, это было внезапно… ты осторожнее, он заряжен…

Херин оставила губами член, всё ещё придерживая его рукой, и посмотрела на Дэниэла.

— Что-то не так?

— Ты даже не представляешь себе, насколько всё так! — парень попытался собраться с силами и не нервничать. Не хотелось кончить посреди самого интересного. — Я не думал, что ты пойдешь так далеко, я не настаивал и, к тому же, мне бы хотелось тоже руками что-нибудь тебе сделать, да и не только руками, а то как-то несправедливо…

— Всё в порядке, — Херин украсилась шальной улыбкой, приобретая все более женственные повадки в постели и уходя от квадратной остолбенелости, — мне, действительно, хотелось попробовать… можно продолжить?

— Э… эм, ну, господи, какой разговор, естественно! — молодой человек прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Нет, он не должен извергнуться, пока она тоже не получит удовольствие. — Детка, сними лифчик, пожалуйста…

Попросив это, он освободился от сводящего с ума наслаждения, когда язык Херин касался кончика его члена и скользил по стволу, чуть ли не доходя до основания. Девушка избавилась от лишней детали и, интуитивно поняв, что от неё хотят, вернулась наверх, подставив обнажившуюся грудь. Дэниэл жадно впился губами в одну из вершин, слабо вцепившись зубами и то кусая, то облизывая сосок, затвердевший за пару круговых движений его языка.

— Как же я хочу тебя, Херин, как же хочу… — в полубреду приговаривая признания, Дэниэл, как оторванный от кормушки зверь, вытянулся следом за отодвинувшейся грудью, когда невеста пересела чуть дальше, оседлав его и положив ладони ему на грудь, — сладкая моя, любимая, иди ко мне… иди сюда…

— Я тоже хочу тебя, Дэнни, — не отводя глаз, вымолвила она, — я хочу этого, кажется.

Он не знал, что и ответить. По нему всё было очевидно, но упрашивать и подталкивать к окончательному решению он не должен. Пусть решит сама, пусть наберется смелости, а если не наберется, то так тому и быть.

— Прикрой глаза, — велела Херин и он тут же исполнил это. Не зная, что она задумала, он лишь чувствовал, как она привстала с него и, теряя ощущение тепла её тела, ему хотелось скулить, так велика была жажда простого соединения кожи с кожей. Больше ничего и не надо, только бы она не покинула его сейчас. Её бедра вновь вернулись на занятую позицию, и своей нижней частью он ощутил, что с Херин пропали трусики. Её грудь легла на его и губы прошептали прямо в его ухо: — Можешь открывать.

Разомкнув веки, Дэниэл бросился целовать эти губы, щекотавшие его медовым голосом, ангельским и любимым голосом, самым лучшим на свете. Их тела максимально сблизились; её тело лежало на нем полностью, лишь коленками упираясь по бокам.

— Сними с меня к черту брюки! — прошептал он. Херин, не решаясь абсолютно без всего повернуться к нему задом, отползла до подножья кровати и избавила его от последней одежды. На пути обратно, она остановила ягодицы над его пенисом и застыла, поглядывая то на себя, то на его лицо. Ему не терпелось поторопить её, крикнуть «сядь на него!», но он испытывал свою выдержку.

— Я буду выглядеть полной дурой, если не попаду, да? — обхватывая кольцом пальцев член вокруг основания, подходила к своей цели Херин.

— Если ты промажешь и попадешь в другое место, мне будет одинаково охуительно, — сглотнул слюну Дэниэл, стараясь не шевелить бедрами. Оказаться внутри, оказаться внутри… ощутить себя внутри неё, ощутить её на себе, натянуть её на себя, овладеть ей! Голова стала покруживаться.

Крепче взявшись за член, Херин стала опускать свои бедра и, поводив головкой по податливым увлажнившимся половым губам, нащупала лазейку плохо изученного собственного существа, куда стала вставлять твердый и требовательный фаллос, пульсирующий, как резонирующая натянутая тетива. Попав куда следует, и, поняв, что дальше он заскользил сам, Херин убрала руку и насадилась на Дэниэла до предела, вскрикнув в конце. Упершаяся головка достигла какой-то внутренней стенки её влагалища, дальше которой уже могло бы быть больно.

— О боже! — выдохнула Херин и посмотрела в глаза парню, застонавшему так же громко, как крикнула она. — Это… это необычно и… приятно.

— И это взаимно, — пробормотал Дэниэл, закусывая нижнюю губу, и поводя бедрами слева направо, и справа налево. — А может быть ещё лучше и приятнее… отцепишь меня?

— Нет! — хитро выдала внезапно Херин и покачалась на основательном стержне, переходя на круговые обороты. — Мне так спокойнее, — не то игривость, не то издевка проскочила в её возбужденных глазах.

— Засранка! — разомлев, с хохотом простонал Дэниэл. — Но это неправильно! Только я знаю, когда вовремя надо вынуть, а если тебя понесет, и я не смогу остановить в нужный момент?

— Я аккуратно, — медленно двигаясь на нем и входя во вкус, пообещала девушка, наклонившись и целуя его. — Неужели ты не предупредишь, когда приблизишься к финалу?

— А если нет? — выдвинул шантаж он, с рыком ухватив её уста.

— Тогда я буду мучить тебя и останавливаться сама, чтобы не дать тебе разрядиться, — переходя на более быстрый темп, приподнималась и опускалась на нем Херин. Дэниэл сам подыгрывал ей, работая бедрами, всё страстнее и настойчивее, так что девушка подскакивала, как в седле.

— Это уж будет совсем жестоко… за что ты так со мной?

— Я любя, — сливаясь в очередном поцелуе и замолкнув, они отдались ритму занятия любовью, переходившему в бешенную скачку. Дэниэл, хоть и был крайне распален, всё же сумел перебороть в себе тот момент, когда запросто мог кончить и теперь настроился на продолжительный праздник похоти.

— Да, детка, да… — бормотал он, вбиваясь снизу всё сильнее. Херин обняла его вокруг шеи, уткнувшись носом в его щеку, и задыхалась от любви и удовольствия, которое зародилось между её ног и разлилось до самых пяток.

Кровать стала постукивать, так лихо они разошлись. Девушка хотела притормозить, чтобы поиздеваться немного над Дэниэлом, но на её лопатки легли ладони и, не успела она изумиться или среагировать как-то иначе, как была перевернута на спину и оказалась под Дэниэлом, замершим на миг добровольно.

— Что… как? Что это значит?! — возобновившиеся фрикции не дали ей толком сосредоточиться. Всё, что она видела — это свободные руки парня, на которых и в помине не было никаких наручников. — Обманщик! Мошенник!

— Рин, солнце, ну это же я! — улыбнулся он, стискивая её в объятьях и неистово впиваясь в губы, которые попытались сопротивляться, но после того, как он запустил одну руку в её шевелюру, чуть потягивая за волосы, а другую опустил на грудь, умело лаская, Херин оттаяла и злость прошла. — Разве тебе не нравится то, что в итоге вышло?

— Но как я могу тебе доверять после этого? — с толикой сомнения нахмурилась она, сдерживая очередной стон от его непрекращающихся искусных утех её тела.

— Неужели ты думаешь, что я способен обмануть, чтобы навредить? — Дэниэл лизнул её губы, пошло захватив рот и, когда удовлетворил свой язык, вторящий движениям члена внизу, продолжил. — Если для того, чтобы ты стала счастлива, мне нужно быть пройдохой и мерзавцем, то иной роли мне и не нужно.

— Ты самый восхитительный мерзавец на свете! — засияла Херин, извившись от коснувшейся её клитора руки, проникнувшей между ними.

Убыстрившись и дополнив ласки обеими руками, Дэниэл навалился на Херин, как набрасываются на заблудившихся в лесу волки — с целью загрызть до смерти. Но молодой человек всего лишь хотел довести любимую до яркого и незабываемого оргазма, к которому она шла, не сопротивляясь, в лавине чувств воспринимая напор и заботливую грубость Дэниэла как сладостный смысл жизни. Разве можно противостоять этому, может это не нравиться? Нет, такого наслаждения она никогда ещё не испытывала, и хотела бы, чтоб это длилось вечность.

— Дэнни, милый, любимый! Дэниэл! — обхватив его ногами вокруг талии, воскликнула она, и со звуком его имени на её разум нашло затмение негой. Оргазм рассыпался фонтаном через лоно по всему телу, проникая мелкой тряской даже под ногти. Из глаз потоком полились слезы освобождения, раскрепощения и господства над самой собой. Херин обрела свою маленькую внутреннюю свободу. — Любимый…

Дэниэл, кончивший чуть позже, излился на её обнаженный и ещё напряженный живот, от которого ногам передавались слабые судороги. Поцеловав её в веки и смахивая губами с ресниц слезы, он стал поглаживать Херин по волосам, прижимая к себе, но не собираясь с неё слезать. За окном подступила ранняя февральская ночь, и им давно нужно было возвращаться домой, но пока его девочка не насытится сполна открывшейся ей радостью соития, он никуда не поедет. Если, конечно, она захочет ещё…

— Любимый, — позвала она его, приходя в сознание и дыша всё ровнее.

— Да? — он поцеловал её подбородок и поднял взгляд. Её глаза распахнулись.

— Мне больше не страшно, — смело выговорила Херин, — с тобой ничего не страшно.

— Мне тоже с тобой ничего не страшно, — с полуулыбкой ответил он, растворяясь в её зрачках и теряясь там с головой. Как юный неопытный сорванец. — Страшно — это если без тебя…

Захватив её в объятья, Дэниэл перевалился на бок и вжал её в себя, трепетную и любимую, любящую и скромную, отдающуюся и берущую. Этому дому, определенно, он обязан больше, чем какому бы то ни было другому месту. Жаль переворачивать страницу, на которой было много замечательного, но когда она заканчивается на самом завораживающем моменте, то вряд ли стоит печалиться. Дальше должно быть только лучше!

Рука Херин обвила его, и прохладные босые ноги чуть тронули его ноги.

— Нам нужно ехать… я ещё не готовила ужин.

— Вот обязательно сейчас внедрять в такую поэтичную ситуацию такие приземленные проблемы? — театрально возмутился Дэниэл. — И после этого говорят, что это у нас, мужчин, чёрствые души и мы «не тонкие натуры».

— Но надо же накормить Шиллу…

— Шилла с голоду не умрет. Разогреет себе риса, попьет чаю, съест пирожные, — парень воззрился сверху вниз — хоть и из горизонтальной позиции, но всё же, — на Херин и приподнял брови. — Или тебе самой хочется отсюда поскорее?..

— Нет! Вовсе нет, — девушка обняла его крепче. — Я бы лежала так хоть до утра…

— Нет бы сказать «хоть вечно»! — укорил её Дэниэл. — Я бы так и сказал. А тебе лишь до утра, потому что на работу, да? Ну что ты за прагматик? Это я таким должен быть.

— Ладно, тогда… не мог бы ты повторить прагматично ещё раз то, чем мы только что занимались?

— Прагматично? — Дэниэл заинтриговано прищурился, цокнув языком, как архитектор, берущийся за проект. — Обязательно. Рационально, педантично, с полной инвентаризацией и проведя калибровку.

Херин засмеялась, перекатываясь на спину и зазывающе смотря на Дэниэла, характерным жестом разминающего пальцы в преддверии коварных дел. Кто бы мог ещё пару месяцев назад сказать, что в нем проснется романтик, фантазер, податливый и обходительный джентльмен? Или, проще говоря, безумно любящий мужчина.

Примечания

1

Корейская водка около 20 градусов.

2

250 000 — 300 000 рублей.

3

Кисэн — подобие гейш, только по-корейски. Синонимично также гетерам.

4

Автоматический Определитель Номера.

5

Ханган — река, на которой стоит Сеул.

6

В Южной Корее так называют тюрьмы.

7

В Южной Корее совершеннолетие в 20 лет.

8

Сладкий корейский десерт.

9

Корейский суп.

10

Снижение уровня цен.

Content

AlmaZa
ШИНШИЛЛА

Клиент

Зверинец

Мизантроп

Защитник

Любовь шлюх

Постоянные знакомые

Жизнь города

Невольная шпионка

Брат и сестра

Неушедшее в прошлое

Демонстрация возможностей

Чему верить?

Виной всему женщины

Новый постоялец

Вольная шпионка

Внезапная встреча

Какая жалость

Всегда рядом

Пленник

Очевидное

Попытка, как пытка

Мстители?

Жених

Кошмар в правде

Всё хуже и хуже

Не всегда ищите женщин

Организатор

Приманка

Крыша

Блудницы — не птицы

Последняя потеря

Эпилог

Пост-эпилог

Бонус

Примечания