Алина Углицкая

Риналией Солар

«Аргар» или Самая желанная

1

Земля 2052 год.

— Внимание! Говорит глава Координационного центра Славянской Независимой Республики.

Механических голос, прозвучавший в динамиках, заставил меня оторвать голову от окуляра электронного микроскопа и расстроено вздохнуть. Сколько пафоса! Какая республика? Так, жалкая горсточка бывших политиков, олигархов и случайно затесавшиеся между ними ученые и работяги, которым эти политики и олигархи обязаны собственной жизнью.

Динамик захрипел, запищал, как будто к нему поднесли микрофон, потом звук выровнялся, и я услышала густой бас главы:

— Дорогие сограждане, сегодня двадцатая годовщина со дня страшной трагедии, изгнавшей человечество с лица Земли. Ровно два десятилетия назад наша голубая планета подверглась жестокой атаке из космоса. Целые континенты и океаны были сметены с лица Земли, а все живое буквально испепелила смертельная радиация…

— Интересно, кто ему речи пишет, — пробормотала я, протирая запотевший экран защитного костюма.

— Тише, Карина, — шикнул отец, бросив быстрый взгляд в сторону динамика, — тут везде камеры понатыканы. Хочешь, чтобы тебя признали разлагающим элементом?

Я резко передернула плечами, но промолчала, ведь отец был прав.

Наша лаборатория занималась изучением астероида, упавшего на Землю в 2032 году, и за ходом исследований велся тщательный надзор свыше. Образцом служил крошечный серо-зеленый камешек с разноцветными металлическими вкраплениями и огромным радиационным фоном. Это был единственный экземпляр небесного тела, погубившего человеческую цивилизацию, который достался Славянской республике. Его держали в специальном свинцовом сейфе, но даже через стенки толщиной в две мои руки просачивалось излучение. Правда, как выяснилось в ходе экспериментов, в малых дозах эта радиация не останавливала, а ускоряла деление живых клеток, и потому монстера, случайно затесавшаяся между колб и реторт, буквально за месяц из хиленького росточка превратилась в гигантскую лиану, листья которой достигали метра в поперечнике. Страшно даже подумать, что было бы с нами, если б мы зашли в лабораторию без защитных костюмов!

Глава правительства продолжал толкать речь, к которой я почти не прислушивалась. Мне гораздо интереснее было то, что лежало на предметном стекле. Только услышав«…почтим же память погибших минутой молчания», я выпрямилась. На мой взгляд, минута молчания была слабым утешением для тех, кто погиб из-за халатности своего правительства.

Запищал коммуникатор, я нажала кнопку громкой связи.

— Всему ученому составу лаборатории «С» срочно пройти в отсек для заседаний, — прозвучал манерный женский голос.

— Что на этот раз от нас понадобилось? Не хочу идти, я как раз только что-то новое обнаружила! — на предметном стекле моего микроскопа лежали крошечные кубические кристаллы черного цвета, не дающие мне покоя. — Пап, мы с тобой уже полтаблицы Менделеева нашли в нашем образце, но это нечто совершенно иное. Вещество неорганического происхождения… Я бы сказала, что это теллурид ртути, вот только…

— Колорадоит? Это невозможно, — отец заглянул в мой микроскоп. Он был отличным радиобиологом, можно сказать лучшим из оставшихся в живых, вот только слишком дотошным и недоверчивым. — Идем, нельзя заставлять себя ждать.

— А моя работа?

— Она не убежит. Нам обоим не мешает прогуляться. Была бы мама, она б сказала, что мы здесь уже мхом поросли.

— Мамы здесь нет! — жестко ответила я. — Зато у этих тугодумов из совета очередная заморочка, а нам с тобой — очередная головная боль.

— Такова наша участь!

Отец нажал красную кнопку на панели управления, и лабораторный стол мягко въехал в предназначенную для него нишу. Бесшумно опустился защитный экран из матового кварца, армированного тончайшими свинцовыми нитями. На магнитном замке вспыхнул и погас огонек.

— Иногда я думаю о том, что лучше бы тогда, когда все случилось, мы остались бы на поверхности, — пробормотала я, наблюдая за отцом.

— Не говори глупостей! — он повысил голос. — Давай, пошли уже, а то пришлют кого-нибудь за тобой, например Акихито.

— Нет, только не его!

Тяжелые двери лаборатории медленно разошлись, утопая в стенах. Отец снял защитную перчатку и приложил ладонь к экрану сенсорного замка. Тихо щелкнул зуммер — все, дверь в лабораторию была надежно заблокирована. Теперь следовало позаботиться о себе.

Мы сняли ядовито-желтые костюмы радиационной защиты и сбросили их в специальный коллектор для обеззараживания, а сами в обтягивающих синтетических трико разошлись по боксам с инфракрасным душем. Не знаю как у других, а в Славянском корпусе вода подавалась только два раза в сутки и строго пятнадцать литров на человека. Этого мало, чтобы принять ванну, но вот на душ вполне хватало. У нас же в лаборатории всегда был запас обеззараживающей жидкости, которой мы щедро поливали себя после работы.

Вымывшись и переодевшись в свою одежду, мы с отцом вышли в отделанный пластиком коридор, под низким потолком которого тянулись километры кабелей и коммуникационных труб. Под ногами мягко пружинило виниловое покрытие.

— Пап, а как ты думаешь, мы вообще когда-нибудь выберемся отсюда? — озвучила я свою самую сокровенную мечту. — Я уже не помню, как выглядит небо. Это меня пугает.

— Не думай об этом. Если на поверхности радиация такая же, как у нашего образца, то там и думать нечего — в таких условиях не выживет ни одно живое существо.

— А как же монстера?

— Исключение из правил только подтверждает правила.

Слайдер у меня на запястье завибрировал, привлекая внимание. На крошечном, размером со спичечную коробку, экране появилась ухмыляющаяся физиономия Акихито.

— Карина! Ты обещать позвонить и, видимо, забыть? — произнес он с неприятным акцентом, от которого мне захотелось скривиться. — Я приглашать тебя на свидание. Ты это помнить?

— Помнить, — нехотя ответила я.

— Наш группа вызывать в совет. Ваш тоже?

— Наш тоже.

— О-о! Это замечательный новость! Я быть радостный, когда увидеть тебя!

Я отключила слайдер и только сейчас обнаружила, что мой отец тихо давиться от смеха.

— Что?! — я с вызовом уставилась на него. — Достал он меня!

— Не нервничай, ты же знаешь, такие правила. Месяц как-нибудь переживешь, а с первого числа компьютер подберет тебе нового кандидата. Вдруг, он будет посимпатичнее.

— И поумнее!

Акихито мой ровесник, подданный бывшего Евросоюза со сложной японской родословной, присланный в Славянский корпус в рамках обмена опытом. И надо же было такому случиться, чтобы банк генетических карт именно его подсунул мне в качестве идеального спутника жизни! Вот уже неделю этот так называемый жених мне проходу не дает. Не подумайте, я не расистка, но при виде его тщедушной фигурки с круглой головой и застывшей на лице лягушачьей улыбки, мне так и хочется поднять лозунг: «Славянские женщины только для славян!» Странный тип, а от его масленого взгляда у меня каждый раз озноб по всему телу. Но что поделать?

За двадцать лет в нашем Муравейнике, как народ прозвал подземный ковчег, население существенно поуменьшилось: старшее поколение потихоньку вымирало, а вот молодежь отказывалась заводить детей. Да и какие дети в таких условиях, когда вместо неба над головой пятикилометровый пласт земли и потолок из титанового сплава, прикрытый пластиком? К тому же свободных девушек теперь в пять раз меньше чем мужчин, но обзаводиться семьей они не спешат. Вот и придумал наш Координационный центр программу по стимулированию семейных отношений, если можно так сказать.

Первого числа каждого месяца компьютер подбирает так называемую «идеальную пару». Определения «муж» и «жена», «институт брака» давно ушли в прошлое. Сейчас это называется взаимовыгодное партнерство: двое получают письма из генетического центра, встречаются на собеседовании и договариваются, как проведут ближайшие тридцать дней. По прошествии месяца они либо заключают договор о взаимном зачатии и воспитании детей, либо компьютер предлагает каждому из них новую «идеальную пару». Главное условие для брачного партнерства — рождение ребенка, хотя бы одного, но даже на это почти никто не решается. Меня с шестнадцати лет атакуют такие «партнеры», но хуже всего то, что если в ближайшее время я не определюсь, то спутника жизни (и отца будущих детей) мне назначат в судебном порядке!

Говорят, у американцев ситуация еще хуже. Если до двадцати лет не вступила в партнерство и не родила — переходишь в разряд суррогатных матерей. Женщин-одиночек просто оплодотворяют по решению суда. Что ж, и дураку ясно, что все это делается ради выживания человеческой расы. Вот только методы вызывают неприязнь.

— Ты так похожа на свою мать, — голос отца вывел меня из глубокой задумчивости. — Такие же темно-рыжие волосы, голубые глаза и упрямый подбородок. Ты даже фигурой пошла в нее, а она была настоящая красавица.

Я натянуто улыбнулась. Что скрывать, я очень даже симпатичная. Природа наградила меня тонкой костью, изящной фигурой и вторым размером груди. А учитывая высокие скулы, пухлые губки бантиком и копну рыжих волос до пояса — мне на рынке невест цены нет, такой генотип пропадает! Единственный недостаток — ершистый характер и скверная привычка не отступать и не сдаваться. Многих это отпугивает, но есть и такие, что считают мой маленький недостаток изюминкой.

Вот только красивая внешность и популярность среди мужчин что-то совсем не радуют. Мне уже двадцать пять, а я так и не определилась с выбором, потому что выбирать не из чего.

Почти все наши мужчины абсолютно инертны. У большинства нет ни цели в жизни, ни увлечения, ни желания чего-то достичь. Да и зачем? Это раньше надо было учиться, работать, добиваться своих целей. А теперь всем обеспечивает Муравейник — автономная замкнутая система, расположенная на глубине пять тысяч метров под поверхностью Земли. Многие не желают даже учиться, им гораздо легче не напрягать мозги, а выполнять команды, отданные кем-то другим. Таким образом, они словно снимают с себя ответственность, как бы говоря: вот, ты мне приказал, я сделал, а последствия не в моей компетенции. Как с такими детей заводить? Они же сами как дети!

Единственный мужчина, которого я уважаю и люблю, это мой отец, он — святое. Маму я почти не помню. Мне было пять лет, когда на Землю обрушился астероид и моя мать погибла одной из первых. С тех пор у меня есть только отец, и я без преувеличений готова перегрызть глотку любому, кто посягнет на его жизнь.

Коридор пару раз вильнул, разделяясь на несколько рукавов. Мы привычно двигались в нужном направлении, пока не достигли сектора «NB», где находился отсек для заседаний. Здесь пришлось остановиться, ожидая вызова. Рядом с нами толпилось еще несколько человек. Я узнала парней из радиологического контроля, микробиолога Андреаса из соседней лаборатории, климатолога Велислава и еще двоих из реакторного отсека. Странная компания собралась. И зачем нас всех вызвали?

В зале заседаний уже знали, что мы здесь, так как под потолком мигали камеры наблюдения. Как только к нам присоединились трое опоздавших — Акихито со своими коллегами — двери автоматически открылись. Мы переступили порог и предстали перед научной комиссией, курировавшей проект «Возрождение». Тот самый, над которым подземные лаборатории Славянского корпуса трудились вот уже двадцать лет.

— Ну, что ж, все в сборе, — глава комиссии Вишневецкий Василий Андреевич сложил пальцы домиком. — Прошу, господа, располагайтесь. Разговор будет долгим и трудным, но мы должны прийти к консенсусу.

Мы молча заняли откидные кресла. Такое начало настораживало. Я почувствовала, как под ложечкой засосало — верный признак предстоящего геморроя.

— Вам всем выпала большая честь стать участниками беспрецедентной экспедиции на поверхность Земли.

— Что?! — я подпрыгнула в кресле, но мой возглас потонул в общем шуме возмущенных голосов.

— Тише, господа. Все давно обдумано, согласовано с правительством и утверждено. От вас требуется только одно — пройти медицинский осмотр и проверку на выносливость. Как вы понимаете, экспедиция не шуточная, так что все должно пройти без эксцессов. Здесь мы собрали лучших из лучших, весь цвет ученых-практиков Славянской республики.

Я невольно огляделась. Меня не покидало ощущение, что кого-то не хватает.

— Василий Андреевич, — подал голос заместитель, кивая на планшет, лежавший перед ним на столе.

— Ах, да. У нас тут возникла проблема. Наш лучший радиобиолог, к сожалению, не сможет принять участие в экспедиции по состоянию здоровья. Сейчас мы должны решить, кем его заменить.

Мы с отцом удивленно переглянулись. Натан Божени был не только отличным специалистом, но еще и нашим коллегой. Он курировал реакторный отсек, и сейчас как раз была его смена.

— Можно узнать, что с ним случилось? — я подняла руку, привлекая к себе внимание.

— Это конфиденциальная информация, которую может знать только его лечащий врач.

— Это что-то серьезное? — заволновались остальные. — Не заразно?

— Нет, волноваться не о чем.

— Ну, так давайте подождем, пока его вылечат, — предложила я, глядя невинным голубым взглядом в побагровевшие глаза главы комиссии.

— Карина Алексеевна! — уже рыча, продолжил Василий Андреевич. — Будете говорить, когда вам дадут слово, или ваш отец не учил вас манерам? На кону стоит будущее человеческой цивилизации!

Я сжала кулаки, пытаясь сдержать свой характер.

— Божени болен, а откладывать экспедицию мы не имеем права. Если вы заметили, то в последнее время у нас наблюдаются перебои с электроснабжением. В лабораториях и технических боксах стоят автономные генераторы, а вот жилые и администрационные отсеки страдают больше всего.

Словно в подтверждение его слов в воздухе послышался тихий гул, и я почувствовала, как пол под ногами завибрировал. Свет буквально на секунду погас, но тут же снова включился.

— Что это было? Что происходит? — люди в зале заволновались.

— Именно к этому я веду, — глава успокаивающим жестом остановил поток вопросов. — Наш реактор начал давать сбои.

— Но как? Он же рассчитан на сто пятьдесят лет! — изумленно проронил мой отец.

— Как видите, в расчетах произошла ошибка. Человеческий фактор — от него никто не застрахован. Никто не верил, что астероид действительно может столкнуться с Землей. Ваши коллеги ученые убеждали, что это только один шанс из шестидесяти тысяч, то есть практически равный нулю. И вот результат. Мы слишком поздно поняли всю серьезность угрожающей опасности, и поэтому реактор собирался в спешке, часть оборудования даже не прошла тщательной проверки. Но он дал нам возможность выжить, а теперь мы должны искать другой путь. Путь на Землю.

Люди в зале молча переглянулись. Только сейчас я заметила, что была здесь единственной девушкой.

— Господа, — продолжил заместитель, приблизив планшет к близоруким глазам, — здесь у меня список лиц, утвержденных Координационным центром в состав экспедиции. Каждый из вас специалист в своей области, и вам выпала великая честь открыть нашу планету заново… Так, а на место радиобиолога у нас две кандидатуры. Полонский Алексей Егорович и Полонская Карина Алексеевна. Эм-м… мы как-то не рассчитывали на участие девушки. Алексей Егорович? — заместитель вскинул глаза на моего отца. — Вам придется заменить Божени.

— Нет! — я успела вскочить с кресла раньше, чем мой отец смог издать хоть звук. — Это безумие! Мой отец не выдержит этой экспедиции.

— А это уже будет устанавливать медицинский осмотр. Сядьте, Карина Алексеевна, — Вишневецкий пригвоздил меня взглядом к месту, — или я прикажу вывести вас из зала.

— Нет, пожалуйста. У него слабое сердце, одышка и… и…

Я лихорадочно пыталась придумать болезнь для своего абсолютно здорового отца. Какая экспедиция?! Не пущу!! Это же верная гибель! Какой дурак придумал отправить горстку ученых в это радиоактивное пекло?

— Следуя нашей теории, поверхность Земли представляет собой сплошную пустыню с температурой воздуха ниже сорока градусов Цельсия — и это в дневное время! — начала быстро говорить я, боясь, что меня остановят. — После падения астероида, в атмосферу поднялись тучи дыма и пепла. Температура на планете снизилась до арктической за счет отражения солнечных лучей. Началась радиоактивная зима, которая, по нашим данным, может длиться несколько десятков лет. Это просто безумие посылать людей в такой ад!

— Безумие, это не дать людям шанс на выживание. Наш реактор скоро остановится. Все, что у нас есть, это несколько месяцев. И за это время мы должны найти новый дом. Или вы хотите взять на себя ответственность за гибель ста тысяч населения?

Я прикусила губу. Немного же осталось от Восточного альянса, который когда-то охватывал большую часть Европы, почти всю Азию и Дальний Восток.

— Если все так безнадежно, — я до боли сжала пальцы, — то позвольте мне принять участие в экспедиции вместо отца.

— Девочка моя, — родитель попытался что-то сказать, но я мягко закрыла ему рот.

— Нет, папа. Если реактор заглохнет — нам всем конец. И какая разница, внесла я свой вклад в демографию или нет? Но сначала я хочу узнать, что случилось с Божени.

— Карина Алексеевна, — глава комиссии кивнул, поднимаясь из-за стола, — пройдемте. Я готов обсудить с вами этот вопрос.

* * *

В маленькой комнате для тайных совещаний Вишневецкий налил мне воды в стакан и предложил выпить.

— Так что с Натаном? — спросила я, отпив пару глотков. — Вы же намеревались его отправить в эту экспедицию?

— Божени заболел, и очень серьезно. У него лучевая болезнь, наш врач даже не может сделать точные прогнозы, но сказал чуда не ждать. Думаю, дальнейшие объяснения вам не нужны.

— Как он заработал эту болезнь, когда? — нахмурилась я. — Он же практически все свободное время проводил у постели своей жены, а когда работал, был предельно осторожен?

Василий Андреевич забарабанил пальцами по столу:

— Два дня назад он должен был проверить работоспособность реактора, тогда и заболел.

— Два дня назад? — я едва не задохнулась от возмущения. — Кто придумал такое? Вы что, не люди? У него же жена за день до этого умерла. Сразу после похорон — и проверять реактор? Какие же вы…

Я не выдержала и с громким туком опустила стакан на стол. Вода расплескалась.

— Карина Алексеевна, попрошу не выражаться в моем присутствии. Вы не понимаете всей серьезности сложившейся ситуации. Реактор выходит из строя, его нужно проверять каждый день, независимо от каких-либо причин. Кроме Божени у нас больше нет специалистов подобного уровня, а соседние корпуса очень неохотно предоставляют своих. У него была пара учеников, но они получили только базовую теорию, их нельзя допускать к работе с оборудованием. К тому же в том, что он заболел, Божени виноват сам.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожилась я.

— А то, Карина Алексеевна, что он уснул возле реактора. Когда его нашли, рядом с ним была бутылка с остатками этилового спирта. Это вопиющее нарушение техники безопасности!

— Его можно понять!

— Можно, разве? Своими действиями он мог угробить нас всех! — глава комиссии почти кричал. — Когда он входил в камеру с реактором, камеры видеонаблюдения запечатлели, что он уверенно держался на ногах, то есть был абсолютно вменяемым и трезвым. Вывод напрашивается только один. Он тайком пронес бутылку со спиртом на территорию реактора, именно там основательно напился и уснул. Костюмы, конечно, дают защиту, но лишь на непродолжительное время. Благо он только уснул, а если бы на пьяную голову нарушил работу и так уже нестабильного реактора? Что тогда, Карина Алексеевна? Вы все еще намерены его защищать?

— Намерена! — я не могла позволить себе отступить. Мой друг потерял жену, а теперь и сам умирает. В нашем разлагающемся обществе их семья была предметом для зависти и подражания, ведь в договорных партнерствах о любви мечтать не приходится, была бы симпатия. — Он любил свою жену, ему нужно было всего лишь пара выходных, чтобы хоть немного смириться с ее потерей. А вы ему эти выходные не дали!

— Кажется, вы пошли не на ту работу, — Вишневецкий устало потер побагровевшую шею и расстегнул пуговицу на плотном воротничке рубашки. — Вам нужно было стать адвокатом. Странно, что вы его вообще защищаете…

— Почему это?

— Ну, учитывая какое вам дали прозвище в Муравейнике.

— И какое же мне дали прозвище, не раскроете секрет? — прошипела я, не скрывая злости. Казалось, что из меня вот-вот повалит дым. Все мысли о субординации канули в лету, и мне уже было плевать, что я говорю и кому говорю.

— А то вы не слышали, или до вас не доходили слухи?

— Я, в отличие от некоторых, слухи не собираю! Так какое?

— Синий чулок.

— Даже так? — я на мгновение растерялась. Василий Андреевич смотрел на меня с явным интересом, и интерес этот был вовсе не дружеского характера. — А я-то надеялась, что хоть тут, среди ученого цвета нации, остался кто-то из нормальных мужчин. Оказывается, нет, — я не сдержала издевки.

— Не кипятитесь, Карина Алексеевна. У нас как-то резко меняются темы. На данный момент мы, вообще-то, ведем разговор о Натане.

— Да? Вы еще не во всех грехах его обвинили?

— Вы правы, не во всех. Если бы он вовремя обучил человека для своей подмены, ничего бы этого не произошло!

На это я лишь зарычала. Натан был единственным мужчиной в этом Муравейнике, к которому я испытывала дружескую симпатию.

— Прекратите рычать, Карина Алексеевна. В конце концов, вы не животное и мы не в зоопарке. Тему Натана закрываем, продолжим тему разговора, от которой мы ушли. На чем мы остановились? Ах да, на том, что вы решили заменить отца. Похвальное решение, достойное любящей дочери.

— У меня нет иного выхода, мой отец стар и не выдержит нагрузок.

— Не прибедняйтесь, он довольно крепкий мужчина. Сколько ему? Пятьдесят? В его возрасте еще детей заводят. Но вы правы, ваша кандидатура намного лучше, хотя бы в том, что вы умеете постоять за себя. Ну и специфика вашей работы. Вы практик, ваш отец теоретик.

— Вообще-то, я специалист очень узкого профиля. Я специализируюсь на адаптивной радиации, а также радиации инородного происхождения.

— Да, я это знаю. Ваша лаборатория изучает осколок астероида, но, тем не менее, общий курс по радиации вы проходили. Думаю, на поверхности вы сможете оценить обстановку как никто другой. Но если сомневаетесь в своих силах, мы назначим вашего отца, как и было задумано.

— Отца не нужно, — я пошла на попятный. — Но, извините, мои способности вы явно переоцениваете. А самое главное, я не смогу сделать анализ воздуха.

— С этим вам помогут парни из радиологического контроля Сергей Пилатов и Ник Радищев, они сегодня были в зале заседания. Отличные специалисты.

Вот так подфартило, отличные специалисты! Он что, издевается надо мной? Они, конечно, в своей отрасли гении, но оба по месяцу ходили у меня в женихах и вряд ли горят желанием сотрудничать после того, что я им устроила.

— Этот вопрос, Карина Алексеевна, не обсуждается. У вас есть время до понедельника.

— До понедельника? — я поперхнулась от возмущения. — Я думала, экспедиция будет, по меньшей мере, через месяц! Мы не успеем подготовиться.

— Успеете. Все оборудование, оружие и припасы уже готово. Осталось только укомплектовать личный состав, а для этого вам нужно пройти медосмотр.

— Чудесно, значит, у меня нет выбора?

— Нет! — резко ответил Вишневецкий. — Завтра будьте готовы к семи утра. Не опаздывайте, иначе я сочту это за попытку срыва экспедиции.

Я открыла рот, чтобы уточнить кое-что еще, но мне не дали:

— Карина Алексеевна, разве вам не нужно собираться?

Гады! Я чувствовала, что будет очередной геморрой, но даже не представляла, что он такой существенный.

Возвращаясь в лабораторию, я перебирала в памяти события, которые тридцать лет назад заставили мировое правительство в лихорадочной спешке создавать подземные ковчеги.

Двенадцатого октября 2013 года астрономы Крымской обсерватории обнаружили на снимках звездного неба неизвестную малую планету, получившую индекс TV135. Их открытие подтвердили в Италии, Британии и Испании, но это было не все. Сделав предварительные расчеты траектории, ученые успокоились: по их подсчетам, это небесное тело почти не имело шансов столкнуться с Землей. Но спустя десять лет ситуация изменилась. Астероид начал менять траекторию, постепенно отклоняясь в сторону Земли, вот тогда-то все и началось.

В центре ЮАР, на базе самых глубоких шахт мира «Тау-Тона» и «Витватерсранд» Восточный альянс, Евросоюз и Северная Америка десять лет в строжайшей тайне строили убежища, способные дать остаткам человечества приют на несколько десятилетий. Люди рождались, влюблялись, старели и умирали, проводили время в беспечных играх или изнывая от забот, и никому из семи миллиардов не пришло в голову, что скоро всему этому наступит конец.

Но Вселенная имела на нас свои виды. Двадцать шестого августа 2032 года астероид ТV135 вошел в атмосферу Земли. Военные пытались сбить его с траектории, но добились лишь того, что он распался на несколько меньших кусков, таких же смертоносных, как и целое тело. Большая часть Северного полушария была уничтожена. Южное — подверглось невиданным катаклизмам. То живое, что пережило землетрясения и цунами, лоб в лоб столкнулось с самым смертельным врагом — радиацией, которую излучали куски астероида, затонувшие в океанах.

Что касается людей, то лишь нескольким сотням тысяч из семи миллиардов удалось спастись в недрах Земли. В частности, это были политики, олигархи, ученые, строившие ковчеги, и технический персонал. Жалкая кучка в пятьсот тысяч населения, вместо семи миллиардов! Жизнь слишком жестока, но такой ее делают люди — говорит мой отец, и я думаю, что он прав.

Ковчеги представляли собой подземные города, соединенные километровыми тоннелями, по которым ходил рельсовый транспорт. Каждый ковчег делился на сектора — жилые, административные и технические, и был оборудован ядерным реактором. И вот теперь, похоже, наш реактор собирался заглохнуть.

Двадцать лет назад человечество пережило глобальную катастрофу, но сумело выжить. Люди ожидали, что очередной апокалипсис пройдет мимо, но, увы, в тот раз надежды были тщетными. А теперь? Есть ли у нас возможность начать все сначала?

Мне было всего пять лет, когда это случилось, но я помню День Столкновения так, будто он был вчера. Он всем запомнился отличной погодой: солнышко пригревало, на небе — ни единого облачка. Ничто не предвещало беды. Лишь одно во всем этом смущало. Птицы не пели, а песчаные пляжи были усеяны выбросившейся рыбой и морскими животными. Обыватели даже не догадывались, что это всего лишь первые признаки приближающейся беды. Пока они продолжали заниматься своими делами, по всему Северному полушарию шла тайная выборочная эвакуация. Правительства до последнего скрывали информацию, утверждая, что никакой опасности нет и все под контролем. Людям просто предлагали насладиться фееричным зрелищем пролетающего мимо небесного тела.

Мой отец на протяжении всей жизни занимался исследовательской деятельностью, связанной с радиацией и влиянием ее на живые организмы. Благодаря этому он попал в список избранных, вот только с собой ему разрешили взять не больше одного человека! И выбор стоял между мной и мамой.

Никогда не забуду, как мы в спешке собирали сумки. Как прощались с лучами солнца и с миром, который знали всегда.

Вертолет, который должен был нас забрать, не прилетел. Отец решил добираться до ближайшего аэродрома на своей машине, которую вскоре пришлось бросить из-за сумасшедших пробок. К этому времени только слепой не мог разглядеть огромное тело, появившееся над Землей. Кто из обывателей первым осознал угрожающую опасность — история об этом умалчивает, но буквально за сутки новость подхватили тысячи газет и телеканалов. Скрывать информацию было уже бесполезно, дороги заполонили миллионы людей, мечущихся в поисках спасения. Анархия, мародерство, насилие и безумные проповедники вышли на улицы городов, и никто не мог справиться с ними, потому что людей обуял животный страх и единственный инстинкт, который гнал их вперед — это инстинкт выживания. Мы видели, как астероид вошел в атмосферу, разваливаясь на части. На Северное полушарие обрушился огненный дождь, сметавший все на своем пути. Тогда-то моя мать и погибла. Мы выжили чудом, но на память об этом чуде у отца остался ужасный шрам через всю грудь.

На аэродроме нам повезло, мы успели как раз к старту небольшого частного самолета, принадлежавшему одному из местных политиков. Он пожалел нас, видимо, подействовали мои голубые глаза и рыжие кудряшки, а может то, что у него в салоне были свои дети. Помню, как уже в гидравлическом лифте, уносившем нас вглубь земли, папа вдруг встал на колени и обнял меня. Он шепнул:

— С Днем рожденья, милая, — и я только тогда вспомнила, что мне исполнилось целых пять лет!

С этого дня наша жизнь началась заново…

* * *

Спустя час я уже сидела в лаборатории, наблюдая за работой отца, и делилась новостями.

— Блин, не хочу в эту экспедицию, хоть убей! Эти Серж и Ник уроды редкостные, а меня запихнули к ним в команду. Ну какие из нас напарники? Мы же терпеть не можем друг друга!

— Думаю, ты преувеличиваешь, — отец на мгновение оторвался от монитора, на котором выводил какие-то диаграммы. — Они хорошие специалисты в своей сфере, да и военная подготовка у них есть. Я буду меньше волноваться за твою безопасность.

— Папа, о чем ты? По нашим данным, на поверхности нет ничего живого. От кого они будут меня защищать? Друг от друга?

— Ну… это только теория. Кто знает, а вдруг она ошибочная.

— Хочешь сказать, что мы все ошибаемся? — я недоверчиво поджала губы.

— Вот тебе и выпала честь это узнать.

— Боже! — я бессильно закатила глаза. — Вот спасибо, поддержал. Веришь, я бы и без этого счастья обошлась.

— Ну, что есть, то есть. Ты же слышала, ситуация безысходная.

Он подошел ко мне, присел на соседний стул и взял мои руки в свои.

— Знаешь, — заговорил он севшим голосом, — я не хочу тебя отпускать. Но если нам всем суждено погибнуть, то ты, по крайней мере, увидишь небо.

— Папа!

— Ч-ш-ш, — отец приложил палец к моим губам. — Я давно не верю в бога, но в этот раз буду молиться за твое возвращение и за то, чтобы эта экспедиция была удачной вопреки нашим теориям.

— Спасибо…

Он обнял меня и прижал к себе, я положила голову ему на плечо, и несколько минут мы просидели в полной тишине, нарушаемой лишь гудением аппаратуры.

— Будем надеяться на лучшее. А может, биосфера уже пригодна для жизни? — тихо предположила я. — Тогда мы, наконец-то, сможем выйти на поверхность.

— Будем надеяться. Кстати, ты мне так и не сказала, что там с Натаном. Ты же наверняка спросила об этом у Вишневецкого?

— Натан умирает…

— Что? Почему?

— У него лучевая болезнь.

— Такой хороший мальчик, — отец расстроено покачал головой. — Я помню его родителей. Замечательные были люди.

— Ладно, пап, я пойду. Мне еще завтра комиссию проходить.

Я поцеловала отца в щеку и поднялась.

— Если хочешь, я продолжу твои исследования, — предложил он.

— Не надо, у тебя своей работы хватает.

— Тогда, до вечера?

— Да, пап, увидимся за ужином.

Утро добрым не бывает. На следующий день эта поговорка как нельзя кстати подходила к моему настроению. После разговора с главой комиссии остался неприятный осадок, а мысль о встрече с бывшими женишками вызывала отвращение.

Я еще лежала в постели, бездумно уставившись в покрытый пластиком потолок, когда завибрировал слайдер на прикроватной тумбочке. Я всегда снимала его на ночь.

— Карина, ты уже проснуться? — на экране возникла ненавистная физиономия Акихито. — Мы не успеть вчера поговорить. Я ждать тебя в медицинском боксе. Ты помнить про осмотр?

Я глянула на электронные часы, висевшие на стене. Черт возьми, без пятнадцати семь!

Оставив слова Акихито без внимания, я пулей соскочила с кровати и рванула в душ. Пять минут на гигиену, пять минут на то, чтобы впрыгнуть в одежду и собрать волосы, и еще пять минут, чтобы успеть добежать до оздоровительного комплекса, где находился медицинский бокс.

Как и следовало ожидать, я пришла последней. В дверях столкнулась с заместителем главы научной комиссии Васнецовым, получила от него выговор за опоздание и с чувством выполненного долга пристроилась в хвост очереди. Парней запускали по одному каждые десять минут, но ни один назад не вышел, видимо, их выпускали через другие двери.

— Карина! — заулыбался Акихито, увидев меня. Как всегда, мне захотелось сделать вид, что мы незнакомы.

Я изобразила на лице невинное удивление:

— О, и ты здесь?

— Да, сейчас мой очередь. Хочешь, я тебя пропустить?

— Не стоит, я могу подождать.

— Да нет, лучше пропусти ее, — раздался со стороны знакомый голос с насмешливыми нотками, — такую язву не оставляй за спиной — загрызет.

Я опустила взгляд вниз и медленно повернулась на каблуках в сторону говорившего. Первое, что попалось на глаза, это мокасины темно-зеленого цвета из прочной синтетики. Вверх от мокасин шли такого же цвета широкие штаны со множеством карманов, перепоясанные эластичным ремнем. Накачанный торс бывшего жениха обтягивала кремовая футболка с коротким рукавом.

— Привет, Ник.

— Привет, крошка, — он ухмылялся, глядя на меня.

— Так, давай без панибратства. Я тебе никто.

— Как скажешь, — Ник пожал плечами. — Но нам работать в одной связке, так что не будем портить друг другу жизнь.

— Кстати, может, заключим перемирие? — еще один ненавистный голос заставил меня мысленно закатить глаза. — Карин, я знаю, у нас не заладилось, но это же не повод трепать друг другу нервы?

Я повернулась к бывшему жениху номер два — Сергею Пилатову. Он, как и Ник, был одет в форменные штаны группы радиологического контроля. Короткие светлые волосы выгодно оттеняли искусственный загар — единственное, что у всех жителей Муравейника было одинаковым.

— Во-первых, здрасте, — процедила я сквозь зубы, — во-вторых, я вас в напарники не выбирала, и будь моя воля…

— Ты бы в эту экспедицию не пошла, — закончил Ник. — Поверь, у нас тоже никакого желания нет.

— У «нас»? — я изобразила изумление. — И когда это вы парой стали? Вроде бы терпеть не могли друг друга?

— Все язвишь? — ухмыльнулся Серж. — Вот дождешься, оторвут тебе язычок.

— Ой, не ты ли? — я демонстративно сложила руки на груди и постаралась вложить во взгляд как можно больше презрения.

— Ладно, Серж, не заводись, — Ник положил руку на плечо блондина. — У нее теперь узкоглазый на побегушках.

— Карина, что они говорить? — влез Акихито, который все это время молча изображал соляной столб. — Они от тебя что-то хотеть?

— Нет, это мои будущие напарники.

Черт возьми, только разборок мне здесь не хватало. Акихито, конечно, на две головы ниже чем эти жертвы тестостерона, и на два размера меньше, но у него пятый дан по карате и коронный удар ногой в челюсть! Хотя, он показывает боевые способности исключительно на татами, но лучше не рисковать.

— Иди, Акихито, твоя очередь, — я выдавила из себя доброжелательную улыбку и указала на замигавшее табло над входом в кабинет медкомиссии.

— Нет, Карина, я пропускать тебя.

Ну что ж, может это и к лучшему. Быстрее закончится этот фарс под названием медицинский осмотр.

Переступая порог, я заметила краем глаза, как бывшие женихи, а по совместительству будущие напарники, обменялись многозначительным взглядом и отошли, оставив Акихито одного.

Все последующие дни до понедельника были заняты физической подготовкой, причем в тренажерном зале рядом со мной обливалось потом еще с десяток мужчин. Если не брать в расчет Сержа и Ника, то остальные члены будущей экспедиции были такими же хилыми лабораторными крысами, как и я.

Жизнь без солнечного света диктовала свои правила, и все обитатели Муравейника подчинялись этим правилам: синтезированные витаминные комплексы, минеральные коктейли, облучение UF-лампами были просто необходимыми для нашего выживания. Но вот физподготовка у многих хромала, ведь в условиях закрытого пространства двигаться было лень, особенно тем, кто проводил свои дни за экраном компьютера или лабораторным столом. Хорошо, что решением Координационного центра было приняты нормы, по которым каждому человеку старше четырнадцати лет индивидуально назначались кардиотренировки.

Правда, были и такие поборники здорового образа жизни, как парни из радиологического контроля. Они, судя по всему, в спортзале дневали и ночевали. Когда мы все тащились в душ, стеная и охая от болей в натруженных мышцах, Ник и Серж только посмеивались, даже не думая сделать перерыв.

Несколько раз я ловила на себе их странные взгляды. Мне казалось, что они что-то замыслили, но вот их поведение оставалось идеальным, так что придраться было не к чему.

В воскресенье вечером Вишневецкий снова вызвал нас в зал заседаний и назвал тех, кто должен был завтра отправиться на поверхность. В список, кроме меня, Ника и Сержа, вошли еще Акихито, микробиолог Андреас и несколько парней из соседних лабораторий. Я не знала их по именам, но видела в зале в прошлый раз, да и на тренировках они присутствовали.

— Итак, список утвержден, — глава научной комиссии обвел нас тяжелым взглядом, — вас разбито на группы по три человека, один из которых будет иметь связь с научной комиссией и лично со мной. Мы будем координировать ваши действия на поверхности. Вся информация начнет поступать к нам разу же, как только вы поднимитесь на поверхность.

Каждому выдали по экземпляру пресловутого списка. Я пробежала его глазами и удивилась: надо же, меня назначили старшей в тройке. Ха! Теперь Ник и Серж у меня в подчиненных.

— Вот это засада! — донесся до меня раздосадованный возглас парней.

Я не сдержала торжествующей ухмылки. Кто говорил, что я язва? Он не ошибся!

2

Космический корабль «Аргар»

— Внимание, капитан! Прямо по курсу скопление астероидов.

Равнодушный голос бортового биотрона[1] заставил Витара взглянуть на экраны радаров. Темно-фиолетовый фон, означавший космическое пространство, был буквально испещрен ярко-алыми точками.

— Будем прорываться, кэп, или проложим новый курс? — повернулся к нему штурман.

— Не хочу рисковать, лучше обогнем, — капитан «Аргара» покачал головой и перевел корабль на ручное управление. Автопилот — вещь хорошая, но еще ни один биотрон не обладал реакцией и сообразительностью симаррцев. — Мы должны успеть к началу заседания Блинжарского совета. Если не поторопимся и не доставим посылку в срок, нас лишат премии.

— Значит, стоит поторопиться. Не хотелось бы вернуться к семье с пустыми руками!

Нибас ввел в навигатор новые данные, увеличил масштаб и, что-то бормоча себе под нос, начал прокладывать на карте новый курс в обход астероидов. Его капитан сильнее сжал зубы и сосредоточился на штурвале. Упоминание о семье заставило Витара помрачнеть, ведь ему, к сожалению, такое удовольствие не грозило. Несколько лет назад он служил истребителем на военном крейсере и в одном из боев потерял ногу. Военные врачи вживили ему андроидный протез, но прижился он неудачно, и выше колена у молодого мужчины остался огромный безобразный шрам. Этого было достаточно, чтобы симаррские женщины обходили его стороной.

— Если бы мне дали второй шанс, я бы отказался от сомнительной чести стать героем Галактики, зато сейчас не чувствовал бы себя так отвратительно, — процедил он сквозь зубы, не отрывая от экрана потемневших глаз.

Не так давно по Симарре прокатилась волна пандемии. Странная болезнь поражала всех женщин независимо от возраста и социального статуса, умерли же только те, кто уже вошел в детородный возраст, но еще не имел детей. С тех пор женщины для таких, как Витар, превратились в недосягаемую мечту.

— Кэп, просто вы еще не встретили свою пару! — Нибас попробовал подбодрить капитана, но вышло только хуже. На «Аргаре» давно знали, какой темы лучше не касаться в присутствии Витара.

— Ни одна симаррка не снизойдет до брака с калекой и уж тем более не захочет от него детей, — жестко отрезал он. — Я стараюсь не думать о семье. Что думать, если я обречен на одиночество?

— Зато вы отличный капитан.

— Даже не спорю, — хмыкнул Витар, — а моя семья это мой экипаж. И хватит об этом.

Капитан резко замолчал, давая понять, что обсуждать свою жизнь с личным составом не намерен. Хотя Нибас и был больше другом, чем подчиненным, но даже его он не собирался пускать на запретную территорию. Слишком уж тяжело было думать об этом, не то что обсуждать с другими.

«Курсирую по галактике на своем „Аргаре“, выполняю заказы правительства и потихоньку коплю на маленький домик, где-нибудь подальше от цивилизации, — невесело усмехнулся симаррец собственным мыслям. — Совсем неплохо для того, кому светит одинокая старость.»

Симаррцы были всего лишь одной из четырех разумных рас в этой части Галактики, не так давно узнавших друг о друге. Высокие, смуглокожие, обладающие гибким телом, пластикой хищника и молниеносной реакцией, они были прирожденными воинами и умели выживать в любых условиях. Вместе с федийцами, лесварра, кхарами и шумаи симаррцы являлись потомками одной древней цивилизации, которая миллионы лет назад достигла величия и процветания, а потом за короткий срок пришла в упадок.

Несколько населенных планет на долгое время забыли о существовании друг друга, погрузившись в каменный век, и лишь спустя тысячелетия их жители снова достигли прогресса и вышли в космос. И вот тогда они поняли, что не одни во Вселенной. Встреча с «братьями по разуму» была поистине незабываемой для всех четырех сторон — она стала началом кровопролитной войны, затянувшейся на пять галактических лет.

И вот, два года назад главы правительств наконец-то подписали мирный договор, но предмет спора так никуда и не делся. Четырем расам было слишком тесно в такой близости друг от друга, но свободных пригодных к жизни планет в обозримом космосе не наблюдалось. Именно тогда они объединились, чтобы создать Галактический конгресс, и на первом же заседании этого конгресса было принято решение искать подходящие для жизни планеты в других уголках космоса.

Ученые Симарры первыми открыли Геташи. Вскоре эта планета превратилась в своего рода перевалочный пункт и базу для сбыта, на нее начала стекаться продукция с других звездных систем. Но плодородных почв на ней не обнаружили, люди там жили только за счет обмена и продаж.

Следующим был Крог, но его еще во время войны его облюбовали пираты и мародеры, и вытравить их оттуда без развязывания новой войны было невозможно. К тому же почва на нем оставляла желать лучшего — сплошные камни, еще соленый океан да палящее солнце.

Все силы симаррцев были брошены на поиски нового дома. Они уже теряли надежду, когда случайно обнаружили маленькую голубую планету, третью по счету от желтой звезды. Девственную планету с мягким климатом и сочными джунглями, которые покрывали ее материки сплошным ковром. Они не верили своему счастью.

Парламент отправил разведывательную экспедицию, в которой приняли участие военные ученые. Планета оказалась пригодна для проживания, не было нужды ни в защитных куполах, ни в кислородных генераторах. К тому же на ней так и не нашли разумных существ, хотя повсеместно попадались признаки цивилизации: остатки искусственных строений в разрушенных городах, заржавевшие механизмы, захваченные джунглями магистрали, которые не могли возникнуть природным путем.

Анализ данных показал, что планета пережила глобальный катаклизм, отголоски которого были слышны и сейчас. Ее биосфера подверглась жестокому излучению, в процессе которого многие живые существа и растения мутировали. Джунгли были полны ядовитых лиан и хищных животных, проводивших жизнь в борьбе друг с другом. Но симаррцев это совершенно не пугало — они были бойцами по сути и не привыкли сдаваться на полпути.

Планету назвали Блинжар — как самый прекрасный цветок на Симарре, тот самый, который женщины вплетают в волосы на свадебной церемонии — и вскоре огромные грузовые корабли отправились к ней через всю галактику, неся в своих недрах первых поселенцев.

Вин Витар же был одним из тех немногих, кто остался на родине, но работа обязывала его к частым перелетам, и большую часть времени ему приходилось проводить в космосе на своем корабле. Бывший военный истребитель подписал новый контракт и теперь выполнял правительственные заказы. Сейчас ему предстояло доставить на Блинжар тайный груз, который там с нетерпением ждали.

Ожил экран переговорного устройства. Витар процедил сквозь зубы ругательство, увидев лоснящуюся физиономию одного из членов совета.

— Капитан Витар? — осведомился тот надменным тоном. — Вы опаздываете. У вас неполадки? В чем причина задержки?

— Проходим пояс астероидов, — отрапортовал молодой симаррец, скрывая неприязнь. — Через три часа будем на месте.

— Вы отклонились от курса. Это может стоить вам премиальных.

Член совета выключил связь. Экран мигнул и погас, а Витар в сердцах ударил кулаком по штурвалу.

— Нибас, включить дополнительные двигатели.

— Есть включить дополнительные двигатели. Кэп, а что за спешка такая?

— Не знаю, мне не сказали. Но за срочность двойной оклад.

— Тогда лучше поднажмем!

«Аргар» уже почти достиг атмосферы Блинжара, когда его основательно тряхнуло и включился аварийный сигнал.

— Капитан, нас все-таки задел астероид.

— Полная проверка на повреждения, — Витар подключил биотрон.

— Правый основной двигатель поврежден, хвостовой отсек поврежден, опасность разгерметизации, — раздался сухой голос электронного мозга.

— Выключай второй двигатель и включай аварийную тягу, — бросил Витар штурману. — Мягкого приземления в этот раз не будет. Вычисли координаты для посадки. В городе нам садиться нельзя, если корабль взорвется — погибнут люди. Так что посадим корабль за его пределами.

— Кэп, но там же сплошные джунгли! И эти… с клыками!

— У нас нет выбора. Выполнять!

— Есть выполнять! — Нибас украдкой поцеловал амулет, висевший на его шее, и ввел в навигатор новые данные.

Витар включил селектор на полную мощность, чтобы его услышала вся команда.

— Говорит капитан «Аргара»! Всем срочно вернуться на места. Пристегнитесь, парни, трясти нас будет капитально. Держитесь, мягкая посадка отменяется.

Корабль бросало из стороны в сторону, но он упорно продолжал двигаться в заданном направлении. Незакрепленный такелаж грозил покалечить команду, но вскоре биотрон сообщил о входе в атмосферу, что подтвердилось сменившимся гулом двигателей.

— Выключить аварийные двигатели, выпустить закрылки, — скомандовал капитан. — Включить бинайзеры![2]

Кое-как «Аргар» совершил аварийную посадку, сопровождавшуюся небольшим, но ощутимым ударом. Витара успокаивало только то, что никто из его экипажа не пострадал, хотя о премиальных можно было забыть. Повреждение обшивки оказалось слишком серьезным делом, но биотрон успел вовремя заблокировать хвостовой отсек и тем самым спас корабль, вот только без ремонта в воздух теперь его невозможно было поднять.

— Ну, что, Нибас, вызывай техников, пусть осмотрят повреждения. Плакали наши премиальные, биотрон заблокировал управление. Пока не залатаем дыру, не взлетим.

— Шиззрак! — выругался штурман. — Кэп, вам не кажется, что в прошлый раз никаких астероидов возле Блинжара не было?

— Кажется. Я тоже об этом подумал. Если это планета притягивает их, то скоро корабли не смогут здесь свободно перемещаться.

Нибас задумчиво почесал стриженый затылок:

— Думаете, в совете об этом знают?

— Должны, — Витар пожал плечами. Проблемы Блинжарского совета волновали его сейчас меньше всего. — Сомневаюсь, что этот факт мог от них укрыться.

Штурман несколько мгновений разглядывал напряженное лицо капитана, а потом тихо спросил:

— Что нас ожидает за недоставку посылки в срок, помимо лишения денег?

— Меня казнят.

Витар произнес это так спокойно, что Нибас на секунду опешил:

— Что?

— В договоре четко прописано: груз повышенной важности, и за несвоевременную доставку капитан несет ответственность. За несоблюдение договора высшая мера наказания — лишение жизни.

— Кэп, почему вы раньше об этом не сказали? — штурман смахнул со лба выступивший от волнения пот.

— И что бы это изменило? Нам всем нужны деньги. А за этот рейс должны были заплатить столько, сколько мы зарабатываем за год.

— Но…

Витар жестом заставил его замолчать и равнодушно добавил:

— В конце концов, казнить могут только меня, так что экипажу не о чем беспокоиться.

— Кэп, вы дурак! — молодой человек соскочил с кресла. — Как вы могли, вы же нам как отец!

— Штурман Нибас, не забывайте кто перед вами!

— Простите, кэп. Но я от своих слов не отступлю! — Нибас упрямо покачал головой.

— Это ваше личное мнение. Выгружаемся, нужно посмотреть, куда нас занесло, — Витар включил селектор: — Всей команде покинуть корабль, оцепить периметр, выставить охрану. Смотрите в оба, здесь водятся дикие звери.

Нибас опять согнулся над навигатором:

— Кэп, координаты сбились при посадке. Я не могу засечь космопорт. Города тоже не видно.

Витар устало провел ладонью по лицу.

— Скоро стемнеет. У нас мало времени, так что не будем его терять, а займемся работой, — сухо приказал он.

Техники уже приступили к ремонту обшивки. Повреждения оказались довольно обширными, но сварочный дроид успешно справлялся с ними. Людям оставалось только следить, достаточно ли прочные швы и смогут ли они выдержать перегрузки.

Уже смеркалось, когда из джунглей, окружавших «Аргар» сплошной стеной, послышался рев. Кто-то щелкнул затвором андвайзера[3], кто-то выругался сквозь зубы. Рев повторился, и на этот раз гораздо ближе.

— Слушай мою команду! — Витар ударил носком ботинка по покрытому окалиной соплу корабля, привлекая внимание экипажа. — Всем вернуться на борт. Гиз, Нейк, вы остаетесь дежурить первые три часа, потом — Аллер и Дин. За безопасность корабля отвечаете головой. При малейшей опасности будить меня. Все ясно?

— Да, капитан.

— Отлично, остальные — по каютам. У вас есть время на полноценный сон.

Витар дождался, пока последний член экипажа исчезнет в люке, и только тогда поднялся по трапу. В узком коридоре почтового судна он едва лоб в лоб не столкнулся со штурманом.

— Кэп, мне нужно с вами поговорить.

— О чем, Нибас? — капитан недовольно нахмурился.

— О договоре с советом.

— Тебе не кажется, что это не в твоей компетенции?

— Я не только ваш штурман, — Нибас замолчал, заглядывая в настороженные глаза собеседника. — Я еще и твой друг, Вин. Это в рубке ты мой капитан, а здесь — мой друг, и я хочу знать, если тебе что-то угрожает!

Несколько секунд они обменивались яростными взглядами, первым сдался Витар:

— Ладно, Арк, идем ко мне, не стоит об этом всем знать.

Зайдя в каюту, он устало сел на кровать, Нибас занял кресло напротив.

— Что ты хотел узнать?

— Кэп, если мы скроем вас от совета и сами доставим посылку… как думаете, они предпримут к нам какие-то санкции?

— Можешь на «ты», мы не в рубке, — махнул рукой капитан. — Ты, действительно, хочешь это узнать?

— Не увиливай, Вин! Я не хочу, чтобы тебя казнили из-за какого-то дерьма. Кстати, ты хоть в курсе, что мы везем?

— Нет, и тебе тоже советую придержать любопытство.

— Думаю, лучше посмотреть. Хоть знать будем, на что подписались.

Витар нервно взъерошил и без того взлохмаченные волосы, отросшие за месяц пути. Его и самого давно мучила мысль, за что именно он рискует своей жизнью. Если бы он не был калекой! Если бы он имел хотя бы один шанс из тысячи, что однажды станет мужем и отцом — разве он стал бы оставлять свою жизнь в залог? Да ни за что на свете. Но в его случае терять все равно нечего, кроме нескольких безрадостных одиноких лет.

А вот парням из команды нужны деньги, на Симарре их ждут жены и дети.

— Во-первых, распечатывать посылку нельзя, это незаконно, — наконец, произнес Витар усталым тоном. — Во-вторых, вы ни на что не подписались. Это моя проблема и разбираться с ней я буду сам. Тебе ясно? — он наградил друга тяжелым взглядом.

— Друг мой, если ты не заметил, мы уже вне закона! — Нибас выразительно постучал себя по лбу. — Команда со мной согласиться, мы не дадим тебя казнить, лучше податься в бега!

— Да неужели? — Витар натянуто усмехнулся, — а как же твоя семья, семьи других членов команды?

— Найдем выход, главное унести отсюда ноги — и наплевать на совет. Утром мы улетаем!

— Нибас, ты забываешься! — капитан повысил голос. — Пока что я командую «Аргаром».

— И если хочешь продолжать, то послушаешься меня. Идем, вскроем посылку. Или я сделаю это сам.

— Хорошо, — с недовольным рычанием Витар поднялся с кровати и, не глядя на друга, шагнул к дверям. Его и самого уже который день терзало любопытство.

Через десять минут они уже стояли в грузовом отсеке и с удивлением рассматривали небольшой металлический короб, опечатанный со всех сторон гербами с изображением симаррского трехголового архшана[4]. Посылка казалась слишком легкой и скромной, чтобы в ней могло поместиться что-то по-настоящему ценное, разве что какие-нибудь документы. Но действительность превзошла все ожидания. Вскрыв короб лазером, парни заглянули вовнутрь.

Там, на толстой подушке из блестящей атласной ткани, лежала приплюснутая сфера, слабо переливавшаяся всеми оттенками светового спектра.

— Лиафар! — изумленно выдохнул Витар, увидев камень, о котором на Симарре ходили легенды. Он заворожено протянул руку, чтобы дотронуться до реликвии, но стоило ему только коснуться гладкой поверхности камня, как некая сила откинула его, впечатав в переборку.

— Вин! Ты как? — Нибас в мгновение ока подскочил к другу.

— Живой…

— Что это было?

— Не знаешь? Похоже на Лиафар, а после такой атаки даже не сомневаюсь.

— Лиафар? — Нибас с сомнением заглянул в короб. — Если это так, то мы в дерьме по самые уши, Вин. Чувствую, этот камешек доставит нам еще немало проблем.

Долгое время Лиафар оставался всего лишь мифом, описанным в древних книгах. По легенде это был глаз бога, обладающий огромной разрушительной силой и могуществом. Но теперь многие симаррские ученые считали, что на самом деле это какое-то еще не изученное оружие Древних. Многие искали его, но никому не удавалось найти. И вот теперь он лежал в грузовом отсеке маленького почтового кораблика. Почти без охраны… хотя, она была ему не нужна.

— Знаешь, что меня беспокоит? Как они его нашли и где? Для чего он им нужен? — поднявшись, Витар прикрыл камень крышкой. — Пойдем, будем разбираться с проблемами по мере их поступления, а сейчас нам с тобой нужно выспаться.

У дверей капитанской каюты Нибас отсалютовал. Витар закрыл за собой дверь, сел на кровать и погладил ноющее колено. Даже через плотную ткань форменных брюк он почувствовал вздутые линии рубцов, обезобразивших его ногу. Скинув одежду, молодой симаррец несколько минут хмуро разглядывал багрово-синие линии на мертвенно-бледной коже, потом тихо выругался сквозь зубы, выключил свет и навзничь упал на кровать.

Первый день на Блинжаре закончился.

Карина

В понедельник утром пропиликал будильник, оповещая свою хозяйку о том, что пора бы вставать. Поднявшись и умывшись, я влезла в привычное синтетическое трико, накинула поверх него лабораторный халат и в таком виде отправилась к месту сбора. Не было никакого желания приводить себя в порядок, потому что все равно придется прятать красоту под защитным костюмом.

Эти костюмы уже ждали участников экспедиции в одном из технических боксов. Там же находилась аппаратура и рюкзаки с приборами, медаптечками и едой, которые нам предстояло взять с собой. Перебрасываясь с парнями незлобливыми шутками, я влезла в экипировку, обула мягкие кожаные ботинки на толстой рифленой подошве и проверила систему жизнеобеспечения. Теперь оставалось только зафиксировать шлем и включить кислородные баллоны, но это предстояло сделать уже перед самым выходом.

Ровно в семь утра вся наша команда была готова. В буферном отсеке собралась целая толпа провожающих: представители властей, родственники участников экспедиции, операторы с камерами и журналисты, сующие свои микрофоны прямо нам в лицо. Человечество ушло под землю, многие профессии оказались больше не нужны, но вот СМИ никуда не делось, разве что газет мы больше не издаем, нам хватает видеоновостей.

— Что ж, удачи вам в вашем нелегком деле, — напутствовал нас глава Координационного центра, который лично вышел нас провожать вместе с толпой заместителей и прихлебателей. — Родина вас не забудет.

И он каждому участнику экспедиции пожал руку, а потом по славянскому обычаю расцеловал в обе щеки.

— Будем ждать вашего возвращения и хороших новостей. Удачи! — пожелал Вишневецкий.

— Береги себя дочка, — крепко обнял меня отец.

С остальными участниками прощались их родные. Плакали женщины, пищали дети. Нас отправляли как на смерть, разве что цветами не забрасывали.

— Хватит разводить сопли, нас ждет поверхность! — высказался Ник.

— Вот ты и пойдешь первый, — прошипела я, надевая шлем. Щелкнули магнитные зажимы, миникомпьютер сообщил о включении системы жизнеобеспечения. Все, теперь я дышу кислородом из баллонов за спиной.

— Шевелись, детка! — это уже был Серж.

— Не командуй, это моя привилегия, — огрызнулась я.

— Черт, ты такая милая в этом костюмчике, прямо сосиска в полиэтилене, — он явно решил вывести меня из себя.

— На себя посмотри, олух. У нас важная миссия, имейте хоть каплю уважения!

Парни обменялись ухмылками, подхватили свои рюкзаки и уверенно двинулись вперед, предоставив мне плестись в хвосте.

Когда провожающие покинули буферный отсек, я оглядела нашу компанию: пятеро парней и шестая я. Две тройки, старшие я и Андреас. Что ж, он нормальный парень, в случае чего — может помочь.

Раздалось низкое гудение, и мы увидели, как огромные бронированные двери медленно поднимаются вверх. За ними нас ждал гидравлический подъемник, тот самый, который двадцать лет назад опустил меня в это чистилище.

Путь наверх занял несколько часов. Нам предстояло подняться на пять тысяч метров. Стены подъемника были сделаны из крепкой стали, а потому мы не могли видеть шахту, по которой поднимались. Оказавшись плечом к плечу, замкнутые в кабине лифта, мы в какой-то момент перестали переругиваться и задумались каждый о своем.

Зашипел микрофон у меня в ухе.

— Внимание! Подъемник достигнет поверхности через три минуты. Приготовиться к высадке. У вас будет тридцать секунд, чтобы покинуть шахту, потом автоматика задраит люк.

— Ну, с богом, — перекрестился Андреас.

Остальные нестройным хором повторили за ним.

Поверхность встретила нас ослепительным солнцем, которое нещадно ударило по глазам. Набежали слезы. Система жизнеобеспечения включила автоматическое тонирование шлема.

Осмотревшись, я поняла, что нас окружают непроходимые джунгли, которые за двадцать лет умудрились захватить территорию «Тау-Тона». Высокие пальмы, уносившие свои верхушки метров на двадцать ввысь, огромные, выше человеческого роста, папоротники, змееподобные лианы, гигантская трава, в которой вся наша компания тут же исчезла по самую макушку.

— Ты видишь то же, что и я? — раздался в наушнике ошарашенный голос Ника. — Это же джунгли юркского периода!

— Только динозавров нам не хватало! — отозвался Серж.

— Как такое возможно? — обалдело переговаривались остальные участники экспедиции. — Теоретически, здесь сейчас должна быть одна сплошная пустыня, покрытая пеплом… От астероида шла сильная радиация.

— Не думаю, — я решила раскрыть карты, — в малых дозах эта радиация стимулирует рост живых клеток. Мы проводили эксперименты над растениями. Но это секретная информация! — добавила я, услышав возмущенные голоса.

— А мы над простейшими, — удивленно сказал Андреас. — И тоже, при малых дозах облучения фиксировался ускоренный рост и деление клеток. Правда, в геометрической прогрессии возрастали и случаи мутации, которые передавались по наследству.

— Это ты на что сейчас намекаешь? — насторожился один из его команды. — Что здесь бродят гигантские мутанты?

— Не знаю, что здесь бродит, но нам следует позаботиться о безопасности, — заявила я. — Ник, Серж, вам выдали оружие. Держите его наготове.

Парни демонстративно передернули затворы винтовок. То же самое повторили и подчиненные Андреаса.

— Все, приступаем к работе. Мы берем пробы воздуха, вы — почвы, — я вжилась в роль командира. — Потом соберем образцы растительности. Еще б кого живого поймать…

— Вот ты сама ловить и будешь, — пробурчал Ник, устанавливая приборы на остатках бетонной насыпи, которая еще не успела зарасти травой.

Взяв пробы воздуха, я поместила их в анализатор. Рядом парни щелкали дозиметром и тихо переругивались. Дозиметр отказывался фиксировать наличие радиации.

— Сломанный что ли подсунули? — услышала я бормотание Сержа. — Андрюха, что у вас?

— Чисто.

— Ты проверял?

Запищал анализатор, показывая, что результаты готовы. Я взглянула на экран и не сдержала изумленного свиста. Химический состав воздуха был в пределах нормы!

— Ник, Серж, идите сюда. Вы видите то же, что и я?

— Значит, воздух пригоден для дыхания, — пробормотал Серж. — Как такое может быть?

— Андреас? — я обратилась к командиру второй тройки. — Что у вас?

— Химический состав грунта в полном порядке, отличный чернозем. Но прямо кишит бактериями. Почти в двадцать раз выше нормы! А что у вас?

— Воздух в норме.

— Радиация сорок микрорентген в час, — добавил Ник. — В пределах нормы.

— Значит, можем снять костюмы и продолжить изучение? — уточнил Серж.

— А как насчет вирусов и бактерий? Они же могли мутировать за это время.

— Думаю, опасность нам не грозит, — ответила я. — По сравнению со взрывом реактора, новый вирус это такая мелочь. В конце концов, люди ко всему приспосабливаются. Ну, кто первый?

— Давай ты! — две пары глаз уставились на меня.

Джентльмены, е-мое, уступают даме честь быть первой. Я потянулась к магнитным замкам, собираясь поднять шлем, но замерла. Откуда-то из джунглей донесся странный звук, похожий на утробное рычание дикого зверя.

— Это что? — Ник начал озираться по сторонам.

— Не знаю, может, это наши динозавры пожаловали? — предположила я, на всякий случай, отступая в сторону шахты.

— Ник, бросай дозиметр, следи за тем краем, а я здесь посмотрю, — скомандовал Серж, беря управление на себя. — А ты, детка, держись сзади, если не хочешь узнать, кто там рычит.

Я молча подчинилась. Серж был прав, в такой ситуации мне следовало держаться за их спинами. В конце концов, кто из нас мужчина?

— Андреас, — позвала в микрофон, — Андреас, ответь. Ребята, вы слышите?

В наушниках было только шипение.

— Центр, отзовитесь!

Муравейник молчал.

Через мгновение из густой листвы показалось странное существо, напоминавшее крысу. Вот только крыса эта была размером с тигра и без признаков растительности на покрытом роговыми наростами теле. Заостренную морду чудовища украшали маленькие глазки, полускрытые тяжелыми кожистыми складками, из полураскрытой пасти торчали острые резцы и капала тягучая слюна, но последней точкой для меня послужил хвост — длинный, лысый и омерзительный — которым этот монстр бил себя по бокам!

Тварь бросилась на нас. Я закричала. Парни начали беспорядочно палить из винтовок, но пули отскакивали от шкуры чудовища, не причиняя ему вреда. Из джунглей раздался новый рык, и еще несколько крысообразных монстров выскочили на солнце.

Один из них оказалась позади меня. Я замерла, как изваяние, боясь даже дыхнуть. Только краем глаза увидела, как Ник и Серж бросились в разные стороны, побросав бесполезные винтовки. Через секунду остальные монстры скрылись за ними в зарослях папоротников.

Я осталась один на один с чудовищем.

Оно зарычало, пригнув морду к земле, стегнуло хвостом, срезая траву под самый корень, и шумно втянуло шедший от меня запах.

Защитный костюм был новеньким и пах не очень приятно — химией. Монстру явно не понравилось. Фыркнув несколько раз, он попятился, не спуская с меня плотоядного взгляда.

Откуда-то из зарослей донесся крик Сержа. Монстр дернул хвостом и прыгнул в ту сторону.

Я отмерла. Ноги подкосились, отказываясь меня держать, а в голове пульсировала только одна мысль: бежать! БЕЖАТЬ!!! Куда угодно, лишь бы подальше отсюда! Я рванула со всех ног, надеясь укрыться в высокой траве.

Позади меня раздался душераздирающий вопль Сержа. Я ускорила бег, насколько позволил костюм, этот вопль придал мне сил. Я не хочу, так как он, не хочу.

А потом закричал Ник.

Слезы катились по щекам, но я продолжала бежать, не разбирая дороги. Ломилась сквозь густые заросли, путаясь в лианах и обливаясь слезами. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, система жизнеобеспечения фиксировала повышенный адреналин в крови и состояние паники, но мне было плевать. Перепрыгнув очередное препятствие в виде поваленного дерева, я пулей пронеслась мимо каких-то колючих кустов, выскочила на открытое пространство и остолбенела.

Перед моими глазами серебрился на солнце огромный космический корабль, в светлом боку которого темнел открытый люк, а рядом в траве виднелись какие-то металлические коробки.

Пару секунд я ошарашенно хлопала ресницами, пытаясь понять, снится мне это или корабль существует наяву. А потом за моей спиной раздалось тихое рычание, и я оглянулась. Крысообразная тварь была так близко, что ее морда оказалась буквально в пяти сантиметрах от моего шлема.

Завизжав во все горло, я бросилась бежать, споткнулась о камень и полетела головой вперед. Вот только упасть мне не дали.

Чьи-то сильные руки подхватили меня, не дав приземлиться лицом в землю. Вокруг раздавались незнакомые голоса, говорившие на странном языке — отрывистом, гортанном, не похожем ни на один из тех, что существовал в Муравейнике. За спиной послышался шум борьбы, и угрожающее рычание перешло в возмущенный рев, тут же сменившийся жалобным воем. А потом я услышала, как чудовище, повизгивая будто щенок, бросилось назад в джунгли. Кто-то что-то кричал, меня трясли, но я ничего не видела из-за потока слез и не понимала, что происходит.

Наконец, я не выдержала и начала вырываться из державших меня рук. В тот же миг меня отпустили, но не успела я сделать и шага, как мне в шлем чем-то ткнули. Только сейчас я разглядела, что меня окружает толпа странных мужчин. Все, как на подбор, красавцы: высокие, плечистые, бронзовокожие, с жесткими коротко стрижеными волосами. И все одеты в комбинезоны из странной серо-стальной ткани. Один из них, довольно-таки симпатичный, хоть и со шрамом через всю щеку, держал в руках какой-то продолговатый предмет, подозрительно напоминавший оружие, и тыкал им мне в нос.

— Хен шу вита! — скомандовал он голосом, не терпящим возражений.

Я не нашла ничего другого, как расплыться в дурацкой улыбке. Они были очень, очень похожи на людей. Неужели кто-то выжил после апокалипсиса?

Уставившись в лицо говорившему, я буквально пожирала взглядом его черты, пытаясь понять, насколько сильно видно признаки мутации. Страх отступил, пропуская вперед ученого. Но заметив мой интерес, мужчина брезгливо поморщился.

— Лауша кон мита? — гаркнул он, пристально смотря мне в глаза. Потом его руки потянулись к моему шлему, и я дернулась в сторону.

— Мишуа! — бросил он в сторону остальных, и меня тут же кто-то схватил за плечи, удерживая на месте.

Мужчина со шрамом опять потянул ко мне руки, но я уже не могла уклониться, только замерла, будто кролик перед удавом, не спуская с него глаз. Щелкнули магнитные зажимы, крепившие шлем. Защитное стекло поднялось. Глаза незнакомца стали в два раза больше.

Освободив мою голову от шлема, он взял меня двумя пальцами за подбородок и заставил поднять лицо повыше, почти запрокидывая мне голову. Пристально посмотрев мне в глаза, он отвернулся.

— Танок мертешь! Сумана вил оза!

— Я вас не понимаю! — пробормотала я на русском, а потом, спохватившись, повторила на трех известных мне языках: немецком, английском и суахили. Ни на один из них никто из присутствующих не отреагировал.

Мужчина со шрамом обернулся, окинул меня изучающим взглядом и пошел по направлению к кораблю. Проходя мимо одного из своих людей, он небрежно бросил ему:

— Кетар сува.

Тот ответил коротким кивком и тут же крикнул в мою сторону:

— Наэн! — и я сразу почувствовала, что меня отпустили.

Облегченно вздохнув, я опять заулыбалась. Известно же что улыбка это первый признак доброжелательности у разумных существ. Правда, мелькнула мысль, что такое щедрое демонстрирование зубов может быть воспринято как вызов, но на меня все равно не обращали внимания. Тихо переговариваясь и посмеиваясь, странные незнакомцы начали грузиться на корабль.

Пару минут я лишь хлопала глазами, как дурочка. А потом до меня дошло: они собираются улететь и оставить меня здесь одну. Меня! Здесь! В джунглях, среди крысо-мутантов, которые уже сожрали моих парней!

Неожиданно, земля под ногами дрогнула, и я явственно ощутила далекий подземный гул. Второй толчок, намного сильнее первого, заставил меня упасть на колени, а потом толчки пошли один за другим. Вокруг падали деревья, чужой корабль опасно накренился, мужчины что-то кричали, в спешке закидывая внутрь странные коробки, до этого стоявшие на траве.

Неожиданная мысль заставила меня похолодеть. Реактор! А что если это взорвался реактор?!

Как только перестало трясти, я вскочила на ноги и бросилась в сторону шахты. Но мой бег закончился, не начавшись: чьи-то руки схватили меня за талию, не давая сделать и шага.

— Пустите меня, отпусти меня, — завизжала я, вырываясь изо всех сил, но моих сил, судя по всему, было недостаточно.

Меня резко развернули на девяносто градусов. Удерживал меня тот самый мужчина со шрамом на лице.

— Пусти, говорю, — я пнула его под колено и тут же взвыла от боли, а вот незнакомец даже не поморщился. — Да отпусти же ты!

Но он как будто не слышал меня, хотя, скорее, просто не понимал. Как же то слово звучало?.. Ну же, Карина, вспоминай, мне же нужно к отцу! Ах да вспомнила: — Наэн!

Он от меня такого явно не ожидал, а потому в ту же секунду отпустил. Я сразу отпрыгнула на безопасное расстояние, потом развернулась в сторону шахты и бросилась туда.

— Карнеса! — услышала у себя за спиной.

— Ага, как же! Так и остановилась.

Я ринулась бежать еще быстрее, но этот мужчина с легкостью меня догнал, схватил за руку и дернул на себя. Я врезалась ему в грудь. В следующий момент он повалил меня на землю, подминая под себя, и нас накрыло сначала диким грохотом, а затем тучей пыли.

— Нет! — взвыла я, но мой вой заглушила его мощная грудь. Слезы покатились ручьями.

Когда все закончилось, он от меня откатился и пристально посмотрел мне в лицо:

— Нуэла верта.

— Я тебя не понимаю! — выкрикнула я в отчаянии.

Он начал рыться в набедренном кармане и, что-то найдя, поманил меня к себе пальцем.

Я истерично замотала головой, размазывая по щекам слезы. Подобрала колени под себя и задом поползла прочь. На такие приманки не соглашусь, мало ли, что ему в голову стукнуло. Мои слезы высохли, но душевная боль осталась, такая невыносимая, что хотелось выть.

Незнакомец вновь приблизился, а я дернулась в сторону. Не поняла, как ему удалось, но он умудрился меня схватить. В следующую секунду он поднес какую-то гадость к моему лицу, словно давая рассмотреть. Гадость шевельнулась у него в руках, поднимая дыбом тончайшие волоски, и стала похожа на инфузорию. Передние усики дернулись в мою сторону, и через мгновение я закричала от дикой боли — эта тварь скользнула мне в ухо, будто разогретый нож в масло! — а потом в ярости разразилась отборным матом.

— Не ори, — раздался над головой усталый голос.

— Не орать? Да ты меня чуть не убил! — взвизгнула я и тут же захлопнула рот. — Господи! Я тебя понимаю!

— Конечно. Я же дал тебе нейронный переводчик.

— Что? Вот эту тварь?? И что теперь?

— Прекрати ругаться. Женщине это не к лицу. Ты же женщина, хоть и выглядишь несколько странно.

Он заставил меня подняться и с серьезным видом пощупал висевшие за спиной баллоны.

— А ты кто? — наконец-то опомнилась я. — И твоя компания? А этот переводчик, он где, у меня в мозгу? Я смогу его достать?

— Не тараторь. Сначала ты ответишь, кто ты такая и что здесь делаешь. Ты не симаррка, это сразу видно. А для представителей других рас Блинжар пока закрыт. Как ты сюда попала? Ты нелегалка?

— Что? — я вытаращилась на него. — Какой Блинжар? О чем ты?

— Ты не ответила на вопрос!

— Я ничего не знаю ни про какой Блинжар!

— Куда ты пыталась убежать? Ты здесь одна? Здесь есть другие, такие, как ты? К какой расе ты принадлежишь? Где твой корабль?

— Стоп-стоп! — замотала я головой, совершенно обескураженная потоком вопросов. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

— Ты шпионка? Кто тебя подослал? Федийцы? Лесварра?

Во время разговора, если этот допрос можно было так назвать, он теснил меня в сторону поляны, и я сама не заметила, как опять оказалась рядом с кораблем.

— Сам ты шпион! — в сердцах бросила я. — Прилетел на своем чертовом корабле, чтобы уничтожить Землю.

— Что уничтожить? — опешил он.

— Мою планету! Это, — я ткнула пальцем под ноги, — планета Земля, и я одна из ее жителей!

— Земля?

— Именно! — я почти кричала.

Он остановился и так на меня посмотрел, словно я была одноклеточным, которое внезапно заговорило.

— Это невозможно, — покачал он головой. — На этой планете нет разумных существ, они вымерли! Если бы они были, мы бы о них давно узнали!

— «Мы» это кто? — тут же спросила я.

— Неважно. Наши разведчики обыскали здесь все, сканировали недра планеты и дно океана на предмет пустот.

— Значит, плохо сканировали! — отрезала я.

— Планета была изучена вдоль и поперек, — прошипел он с внезапной злостью. — Или ты думаешь, мой народ повез бы свои семьи туда, где может быть опасно?

— Подожди, — я подняла руку, заставляя его замолчать. Только сейчас до меня начало доходить, что этот странный красавчик никакой не землянин-мутант, а самый настоящий инопланетянин. — Так вы что, не местные?

Я нервно хихикнула.

— Я и моя команда с Симарры. А вот ты откуда — это еще вопрос.

— Я… оттуда, — и я указала себе под ноги. — Из-под земли.

— Допустим, — он сложил руки на груди, — и сколько там таких, как ты?

Я отвернулась, почувствовав боль в груди. Сомневаюсь, что в ковчеге кто-то выжил.

— Не знаю, — ответила севшим голосом, тщательно скрывая набежавшие слезы. — Скорее всего, осталась только я. Это землетрясение… наверняка, это взорвался реактор в Муравейнике.

— Муравейнике?

— Наш подземный город. Он был расположен на глубине пять километров.

— Я не понимаю половину слов, которые ты говоришь, — он покачал головой. — Их значение не имеет аналогов в известных мне языках.

— И чего же ты от меня хочешь?

— Возьму тебя на корабль, а там разберемся, шпионка ты или жертва обстоятельств.

Он протянул ко мне руки.

— Ну уж нет! — я отпрыгнула. — Никуда я с тобой не пойду! Я даже не знаю, как тебя зовут.

— Вот сейчас и познакомимся.

Он сделал резкий рывок в мою сторону, и через мгновение я была у него в руках.

— Пусти, урод! — заорала я, вырываясь. Куда он меня тащит? Никуда не пойду! Мне к отцу надо!

— Я капитан «Аргара» Вин Витар, — прошипел он с такой злостью, хорошенько встряхивая меня, что я на мгновение оцепенела.

— Аргара Вин Витар, — машинально повторила за ним.

— Нет, «Аргар» это мой корабль. Для экипажа я капитан Витар, но ты можешь называть меня оэйн Витар. А свое имя сама назовешь, или мне придумать?

Господи, похоже, я его окончательно разозлила. Вот только чем? Что я такого сказала?

— Карина, — сухо процедила я, — Карина Алексеевна.

— Хватит одной Карины, — недобро ухмыльнулся он. — Идем.

И совсем не любезно подтолкнул меня к кораблю.

3

Вин Витар.

Давно я не был так зол. Вся Вселенная словно сговорилась против меня, подсунув на моем пути эту взбалмошную, крикливую женщину, неизвестно каким образом оказавшуюся рядом с «Аргаром».

Проблемы наваливались одна за другой, словно снежный ком: сначала этот контракт с Блинжарским советом, катастрофа, Лиафар и смертная казнь в ближайшей перспективе. А теперь еще нужно решать, куда определить странную незнакомку, у которой, судя по всему, начиналась истерика.

Я и сам не знал, зачем тащил ее на корабль, но после того, как окружающий лес всколыхнула волна землетрясения, я уже не мог оставить Карину (так она назвалась) в опасности.

Этим утром я первым делом решил отыскать в инфосети всю информацию насчет Лиафара, хотя и не рассчитывал, что ее окажется много. Так и вышло: кроме старинных легенд и фантастических допущений ничего, подтвержденного доказательствами. Мелькнула мысль подключить к поиску биотрон «Аргара», но для этого нужно было идти в рубку. Не успел я подойти к трапу, как столкнулся с запыхавшимся штурманом.

— Кэп, в пределах периметра замечены ишкеры, целая стая, — отрапортовал взволнованный Нибас. — Похоже, они охотятся на кого-то. Мы слышали крики.

— Тут достаточно дичи, не думаю, что эти твари подойдут слишком близко. Их отпугивает запах металла.

— Да нет, в том-то и дело! Кэп, там, похоже, кричали люди.

Мои брови взмыли вверх.

— Люди? Какие люди в этих джунглях?

— Слышите?

Я невольно прислушался. Со стороны открытого входного люка действительно доносились взволнованные голоса команды. Экипаж был чем-то обеспокоен. И тут же раздался пронзительный женский визг, от которого мы с Нибасом ошарашенно переглянулись, а потом одновременно рванули к выходу из корабля.

Буквально в нескольких шагах от установленной сигнальной сетки из плотной стены зарослей вылетело странное существо, державшееся на двух ногах. Оно замерло на мгновение, давая рассмотреть свое нелепое тело с огромным горбом, запаянное в непонятное одеяние ярко-оранжевого цвета, и следом за ним из джунглей показался один из ишкеров — тошнотворная тварь, не брезгующая даже разложившейся падалью.

Двуногое существо издало пронзительный женский визг и бросилось к кораблю, ишкер прыгнул следом.

— Стреляйте! — я мгновенно отреагировал, срывая с пояса флаузер[5] и всаживая в тварь несколько выстрелов подряд.

Парни повторили мой маневр. Выстрелы заставили хищника отступить. Непонятное существо упало прямо ко мне в руки, будто перезревший плод, а потом вдруг с диким визгом начало отбиваться, беспорядочно размахивая всеми четырьмя конечностями.

Парни наставили оружие на незваного гостя. Или гостью? Я нахмурился, поймав через затемненное стекло испуганный взгляд непривычно светлых глаз.

— Уберите оружие, это существо не опасно!

Существо пристально разглядывало меня, и при этом в его взгляде читался повышенный интерес. Взгляд существа словно ощупывал каждую мою черточку, как будто оно что-то пыталось отыскать в моем лице, и от этого неприкрытого любопытства я поморщился. Чего оно уставилось на меня? Что за существо в этом дурацком шлеме, и не разглядеть толком, кроме глаз ничего не видно.

— Я сниму твой шлем? — обратился я к существу, протягивая к шлему руки. Существо испуганно дернулось в сторону.

— Подержите его! — дал команду стоящему рядом Сидаму, и тот в то же мгновение ее исполнил, схватив существо за плечи и удерживая его.

Я опять попытался снять шлем, и на этот раз мне это удалось.

— Женщина!

В огромном уродливом костюме находилась молодая девушка с бледной кожей, необыкновенными голубыми глазами и волосами цвета пламени. Таких я еще не видел.

Я застыл, не сводя взгляд с незнакомки, да и парни, судя по резко наступившему молчанию, тоже. Все мысли выпорхнули у меня из головы, когда девушка вдруг улыбнулась, открывая ряд белоснежных зубов. Протянув руку, я осторожно поднял ее голову за подбородок, но тут же суровая реальность спустила меня с небес на землю. «Дурак! — пронзила мучительная мысль. — Чего размечтался? Все женщины для тебя табу. Ты урод, а им нужны мужчины без увечий!»

Отпустив ее подбородок, я отвернулся, пытаясь взять себя в руки.

— Очередная вертихвостка! Гадство! — процедил я сквозь зубы.

Она что-то ответила на непонятном языке, и ее мелодичный голос заставил меня вздрогнуть и отступить. Бросив на девушку разъяренный взгляд, я направился к кораблю. Я не знал, на что злюсь: на себя, на свою судьбу или на эту девушку. Ясно было только одно: незнакомка слишком красива, слишком опасна, чтобы позволить себе думать о ней. И она наверняка уже кому-то принадлежит.

— Отпустите ее, — сухо бросил, проходя мимо Нибаса. — Грузимся и улетаем. Нечего здесь ловить.

«Надо срочно стартовать. Сколько у меня уже не было женщины? — я ускорил шаг. — Если еще раз на нее гляну, могу не сдержаться. Хоть бери да виртуальный бордель подключай…»

Мысль о виртуальных красотках была вполне привлекательной, но я не успел додумать. Земля под ногами вздрогнула, вставая дыбом, а потом вдруг резко ушла в сторону. Я оглянулся. Девушку буквально сдуло с ног взметнувшимся грунтом. Она упала, но едва подземные толчки прекратились, как вскочила на ноги и бросилась назад в джунгли.

Этого я позволить не мог. Там слишком опасно! Где ее мужчина? Почему она здесь одна?

Неожиданная мысль пронзила меня: а что, если тех, с кем она здесь была, убили ишкеры? Не на ее ли спутников охотились эти твари?

В два счета я догнал ее и схватил. Девушка вырывалась, как дикая синцилла[6]. Она что-то кричала, я не мог понять что, но истеричные нотки в ее голосе заставили меня действовать жестко. Я развернул ее к себе лицом и встряхнул, надеясь привести в чувство. Знаю, что с женщинами так нельзя, но она мне потом спасибо скажет.

Реакция девушки была молниеносной. Эта зараза всадила ботинком мне под колено и тут же сама взвыла от боли. Глупая! Там же протез. Я уже хотел ее успокоить, как вдруг она удивила меня во второй раз.

— Отпусти! — заявила на космосленге, который мы с парнями привыкли использовать на «Аргаре».

Я такого не ожидал. Мало того что запомнила это слово, так еще и поняла, когда его нужно употребить. У меня даже руки разжались от неожиданности, чем она тут же воспользовалась, отпрыгнув в сторону.

— Стой! — закричал я, бросаясь следом.

Девушка огрызнулась в ответ и увеличила скорость, улепетывая от меня в заросли. Вот зараза! Что она творит? Откуда она вообще взялась здесь на мою голову?

Догнав незнакомку во второй раз, я ухватил ее за талию, дернул на себя и повалил вниз, закрывая своим телом. И в ту же секунду раздался оглушительный грохот, от которого заложило уши, а потом нас накрыло волной из пыли и мелких камней.

Девушка часто-часто задышала мне прямо в грудь, и я даже через одежду почувствовал тепло ее дыхания. Тело отреагировало мгновенно. Да что ж за наказание!

Едва земля успокоилась, я откатился в сторону. В голове бродили разные мысли, но ни одна из них здравой не была. Незнакомка явно боялась меня и не понимала, что я ей говорю. Как такое возможно? Ведь я обращался к ней на космолингве — языке, принятом в Галактике как всеобщий. Кто она? Откуда здесь взялась? С кем пришла и где эти люди? Был только один способ это узнать.

Поманил девушку пальцем. Незнакомка размазала слезы и грязь по щекам и бодренько поползла задом прочь. Пришлось поймать ее снова. Ну точно синцилла, никак не хочет сидеть на месте!

Достав из кармана запасной нейро-чип, я поднес его к ее уху. Глаза девушки превратились в два огромных перепуганных блюдца, а потом она разразилась отборной бранью, но уже на понятном мне языке. Меня передернуло: слышать такое из уст женщины было омерзительно. Где она воспитывалась, если знает такие слова? Сам знаю, что процедура вживления очень болезненна, но обычно женщины выражают боль плачем и стонами, а не ругаются как портовые шлюхи!

Дальнейший разговор привел меня в ступор. Девушка заявила, что жительница этой планеты. Я не мог поверить ее словам, но в то же время уже понял, что она не принадлежала ни к одной из известных мне рас.

Если ее слова — правда, то я оказался в еще большей заднице, чем было до этого. По закону, мне следовало сообщить в Блинжарский совет о находке, но если я это сделаю, меня самого арестуют за Лиафар. Мы, симаррцы, не терпим на своей территории конкурентов и не делимся своей собственностью, потому и воюем постоянно. У местных жителей выбор небольшой — мужчин в расход, женщин под замок, если их найдут, конечно. Не понятно, как им удалось скрываться от нас так долго? Почему военные их не нашли?

Я подтолкнул незнакомку к кораблю. Оставлять ее здесь опасно, заберу с собой. Надо выяснить, говорит ли она правду, или это тщательно продуманный план, чтобы втереться в доверие. Но девушка опять решила сбежать.

Я схватил ее за руку, она зашипела и попыталась меня ударить свободной рукой. Я и вторую руку ухватил и одним рывком прижал синциллу к себе. Она начала вырываться.

— Прекрати! — приказал я.

— Пусти, урод! — закричала она в ответ с нескрываемой яростью.

Мне словно пощечину влепили. Руки сами разжались. Слышать такое от женщины было больно. Но следом накатила такая волна ярости, что я не выдержал и хорошенько встряхнул девчонку. Да что она знает, зараза мелкая!

Она послушно назвала свое имя. Кажется, я ее напугал. Что ж, тем лучше, послушнее будет. Некогда мне ее приручать, нужно срочно убираться отсюда. Думаю, совет уже бросил все силы на наши поиски, если не улетим сейчас, можем не улететь вообще.

Карина

Витар тащил меня за руку по направлению к кораблю. Его люди уже убрали с поляны все следы своего пребывания и скрылись в недрах звездолета, так что их капитану ничто не мешало похищать меня среди бела дня.

— Стой, куда ты тащишь меня? — я беспокойно огляделась.

— Мы улетаем, — сухо бросил он. — И ты летишь с нами.

— С какой стати?

— Пытать буду. Пока не скажешь правду, откуда здесь взялась.

— Подожди, ты же это не всерьез?

— Очень даже всерьез, — он ткнул меня в спину той штукой, из которой недавно стрелял по крысо-мутанту.

— Так, подожди! — я немного притормозила. — С чего ты взял что я вообще с вами куда-то полечу? Это, вообще-то, мой дом, я здесь живу!

— Где? Прямо здесь, — он язвительно кивнул на джунгли. — А эта милая крошка, которая чуть не загрызла тебя, конечно же твой ближайший родственник и вы просто мило играли.

— Да зачем я тебе?! — у меня уже голова шла кругом. Я не могла понять, что от меня нужно этому инопланетянину и чего он в меня вцепился. Хочет улетать — так пусть летит к чертовой матери, я-то тут при чем?

— Шевелись! — он снова меня толкнул. — Я не намерен вступать в дискуссии.

Я решила, что стоит немного повизжать. Вдруг кто-то из парней еще жив и меня услышат? Но моим надеждам не суждено было сбыться. Едва я открыла рот и набрала побольше воздуха, как тяжелая мозолистая ладонь запечатала мои губы. Витар с силой прижал меня к себе.

— Тихо! — услышала я угрожающий шепот над самым ухом. — Медленно иди вперед и не делай резких движений, если жить хочешь.

Это было сказано таким тоном, что меня пробрало. Я почувствовала толчок в спину и, воровато оглядываясь по сторонам, заковыляла к кораблю. Делать-то все равно нечего. Оказаться на космическом корабле неизвестной расы страшно, конечно, но не так страшно, как остаться одной среди джунглей, да еще в компании неизвестных науке плотоядных!

У самого трапа Витар немного замешкался. Повернул меня лицом к себе и еще раз внимательно осмотрел.

— У тебя есть элоэйн? — спросил он ни с того, ни с сего.

— Кто? — не поняла я. Это слово не переводилось.

— Мужчина, под чьей защитой ты находишься.

— Вот еще! — не сдержала я возмущения. — Я сама себя могу защитить.

— Теперь уже нет. Ты моя пленная. Надеюсь, ты понимаешь всю серьезность ситуации? Блинжар закрыт для представителей иных рас, здесь действуют законы военного времени. Я не могу поверить в то, что наши разведчики просмотрели аборигенов, но как бы там ни было, теперь вы приравниваетесь к чужакам, и любого из вас можно обвинить в шпионаже. Ты не симаррка и у тебя нет мужчины, который заступился бы за тебя. А это значит, что теперь ты моя собственность, мой трофей. Поняла?

С каждым его словом волосы у меня на голове все больше и больше поднимались дыбом. Мне казалось, что я слышу монолог какого-то картонного рабовладельца из третьесортного фильма. Это же не может происходить со мной, это какая-то злая шутка?

— И кстати, — он вдруг злорадно ухмыльнулся. — По нашим законам, женщина, не имеющая элоэйна, на борту приравнивается к шийян, легкодоступной.

— Ты шутишь!

— Ничего подобного. Желаю приятного путешествия, — и он с силой втащил меня на корабль.

Сказать, что я была перепугана, это ничего не сказать. Одно дело язвить у себя в Муравейнике, среди парней, с которыми выросла и знаю с пеленок, где все стоит на страже закона и безопасности граждан. А другое дело — оказаться среди незнакомых мужчин, да еще абсолютно без прав.

Как только металлический трап с тихим жужжанием втянулся за моей спиной и автоматически закрылся входной люк, я поняла, что остаться среди крысо-мутантов был не самый худший вариант.

Нужно было срочно брать ситуацию в свои руки.

— Оэйн Витар! — я схватила капитана за рукав, на что он брезгливо поморщился. — Элоэйн это же покровитель, да?

— Да, — ответил он, продолжая идти вперед.

— А как ваши женщины находят себе элоэйнов?

— Как все. Оэни говорит понравившемуся мужчине, что хочет отдать свою судьбу в его руки и просит взять ее под защиту.

Это подозрительно смахивало на брачную клятву времен махрового шовинизма, когда женщина считалась собственностью мужчины и не имела ни права голоса, ни права на собственные мысли. Но все же покровительство одного мужчины намного лучше той ситуации, в которой я сейчас оказалась. Главное, с покровителем не прогадать. Кто у нас на корабле самый главный?

Я искоса бросила на Витара оценивающий взгляд. Что ж, придется рискнуть.

— Оэйн Витар, я прошу тебя взять меня под защиту.

— Что? — его красивые брови взлетели вверх, на лице отразилось неподдельное изумление.

— Я прошу тебя стать моим… э-э-э… элоэйном, — господи, я еле произнесла это слово, не исковеркав себе язык. — Я могу быть тебе очень полезна, у меня ученая степень по радиобиологии! Я дипломированный специалист!

Если я хотела этим набить себе цену, то мне крупно не повезло.

— Не интересует, — Витар со скучающим видом толкнул меня вглубь коридора, откуда доносились голоса его команды.

— Ну… я могу помогать и выполнять разные поручения, — уже не так уверенно предложила я.

Он остановился и буквально пригвоздил меня взглядом к полу.

— Ты знаешь, кто такой элоэйн? — спросил с плохо скрываемым раздражением. — Ты хоть понимаешь, что предлагаешь мне?

— Н-нет, но ты мог бы мне объяснить.

— Это покровитель, обладатель, собственник, я не знаю, как объяснить, чтобы ты поняла. Мужчина, у которого на женщину все права, в том числе и право иметь от нее детей.

— Муж что ли? — значит, я правильно догадалась. — Партнер по браку?

— Партнерство предполагает равноправие! А женщина это ценное достояние, которое не каждый имеет право себе позволить.

— Ну вот и замечательно! — я облегченно выдохнула. — Я стану твоим ценным достоянием, а ты избавишь меня от участи быть… этой, как ее… шийян. Ну что, по рукам?

Я протянула ему ладонь.

Он как-то странно посмотрел на меня и слегка побледнел. Я увидела, как заходили желваки у него на скулах.

— Идем, — глухо произнес он. — Сейчас я соберу в кают-компании свободных мужчин. Ты сможешь сделать выбор.

— Зачем так много? — насторожилась я. — Хватит тебя одного.

Надеюсь, у них тут не гаремные отношения, а то мне плохо придется. От одного я еще сумею отбиться, а если несколько?

— Я не участвую, — ответил он бесцветным голосом, развернулся и зашагал вперед.

— А, я поняла, ты женат? — разочарованию не было предела. Мой такой великолепный план готовился вот-вот рухнуть.

— Нет!

— Тогда почему? — я пристроилась рядом, стараясь шагать в ногу. — Такой красавец-мужчина и до сих пор не женат?

Витар молчал и даже не смотрел в мою сторону, только взгляд у него стал какой-то каменный что ли.

— В чем причина? — мне было действительно интересно.

Он резко остановился, едва не сбив меня с ног, толкнул к переборке и навис, прожигая ненавидящим взглядом.

— Ты что, сама что ли не видишь? — рыкнул он на меня.

— А что я должна видеть? — искренне удивилась.

Витар побагровел:

— Как ты правильно до этого высказалась, я урод!

Я изумленно вытаращилась на него:

— Где?

— Что «где»? — опешил он и немного отодвинулся, давая мне возможность выскользнуть из-под его руки. Быть распластанной по стене телом бравого капитана мне как-то не улыбалось, хотя тело… (я прошлась по нему оценивающим взглядом) тело было вполне ничего.

— В каком именно месте ты урод?

— В каком месте? — зло улыбнулся он. — А тебя не смущают шрамы? Тот, что на лице, это мелочь, поверь, у меня есть и пострашнее.

— Шрамы украшают мужчину! — изрекла я с глубокомысленным видом. Господи, что за неврастеник этот Витар? Ну подумаешь, рубец на щеке, так что теперь — истерику закатывать?

— Да неужели? — его рот дернулся в саркастичной усмешке. — А ну пошли!

Схватив меня за руку, он толкнул какую-то дверь и втащил меня в полутемное помещение, оказавшееся чем-то наподобие склада. Оно было буквально нашпиговано металлическими контейнерами и коробками.

— Куда ты меня тащишь? — я попыталась вырвать руку, но мне это не удалось.

— Сама увидишь!

Захлопнув дверь, Витар повернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, начал расстегивать свой скафандр или в чем он там был одет. От изумления у меня глаза полезли на лоб.

— Э-э-э… А что ты делаешь? — проблеяла я тоненьким голоском и заискивающе заглянула ему в глаза. Надеюсь, он не решил подтвердить права на меня прямо сейчас?

— Хочу тебе показать, почему я до сих пор не женат и почему никогда не претендую на женщину.

Я не выдержала и позорно зажмурилась. Интересно, что там такого страшного? У нас только импотент ни на кого не станет претендовать. Неужели Витар именно это и хочет мне показать? Бедный капитан! Мне даже жаль его стало. А такой красивый мужчина.

— Можешь посмотреть! — раздался над ухом напряженный голос.

— А может не надо? — засомневалась я, не решаясь открыть глаза.

— Надо!

Он подкрался так бесшумно, что я не почувствовала его приближение, пока он не встряхнул меня за плечи. Мне пришлось открыть глаза и первое, что я увидела, была обнаженная грудь Витара, гладкая и крепкая, как у атлета. Под темной бронзовой кожей перекатывались мощные мускулы, но от левой ключицы к правому бедру через все тело шло несколько уродливых шрамов округлой формы, словно кто-то ложкой зачерпнул его плоть, да так и оставил. Я застыла, разглядывая эти свидетельства нелегкого прошлого, а потом смущенно опустила взгляд вниз и побледнела. Правое бедро капитана было испещрено багровыми рубцами толщиной с палец, а ниже колена его нога выглядела неживой.

— Это андроидный протез, — глядя в сторону, произнес Витар сквозь зубы и начал быстро одеваться.

Не зная, что сказать, я просто опустила голову.

— Идем, — он распахнул дверь, и я молча последовала за ним. — Сейчас я соберу всех свободных мужчин. Выберешь себе элоэйна.

Витар

Девчонка оказалась настоящей проблемой. Мало того что язва, каких свет не видывал, так еще и дотошная до крика. Мне пришлось ее запугать, чтобы заставить войти на корабль, пригрозил, что отдам команде. Думал, она притихнет и станет вести себя поспокойнее, но не тут-то было. Эта зараза вцепилась в меня как мишрак[7] и что придумала? Чтобы я стал ее элоэйном! Неужели не понимает, что она говорит и кому? Пять минут назад обозвала уродом, а теперь сама просится под защиту. Вот и пойми этих женщин!

Я сказал, что соберу парней и дам ей возможность выбрать себе покровителя. Удивительно, но она отказалась. Сказала, что хватит меня одного. Глупая, даже не представляет, что я чувствовал в этот момент.

Что ж, придется ей показать, почему женщины для меня недоступны. Лучше сейчас переживу пару минут ее отвращения, чем увижу ненависть на хорошеньком личике во время брачной ночи. Да, я мог бы обманом стать ее элоэйном, скрыть от нее свои увечья, но вряд ли она мне это когда-нибудь простит.

Затащив девчонку в ангар с запасными деталями, я быстро скинул верхнюю часть капитанской формы вместе с рубашкой, а потом закатал штанину на правой ноге.

Каждое утро я встаю, подхожу к зеркалу и вижу в нем никому не нужного калеку. До войны даже не задумывался, что судьба уготовит мне такое испытание.

Когда лесварра подбили мой истребитель, я еле спасся, чудом дотянув до материнки, как мы называем несущий корабль. Военные медики долго выхаживали меня, обещали, что буду как новенький, но зарплаты военного истребителя и выданных наградных хватило только на то, чтобы залечить раны. На пластику мне уже не хватило, к тому же протез никак не хотел приживаться, и я больше года вынужден был провести в госпитале, пытаясь привыкнуть к новой ноге.

Жизнь разделилась на «до» и «после». В период «до» я был счастлив, у меня не было проблем с женщинами, и я не спешил обзаводиться семьей. О детях вообще не думал. Когда же я стал калекой, все окрасилось в черный цвет. Женщины теперь избегают меня, ведь им подавай красавцев при статусе и деньгах, а у меня ни того, ни другого. Только старый почтовый корабль, да медаль из сплава под золото. Кому нужен отставной истребитель, да еще без ноги? И даже звание героя Галактики не делает меня завидным женихом.

Вот так я утратил почву под ногами. Все чаще стал задумываться, каким был дураком, когда не хотел создавать семью, ведь сейчас бы уже росли сын или дочь. Теперь мне практически каждую ночь снится, как я качаю на руках своего ребенка. Этот сон стал моим наваждением. Война испоганила мою жизнь, и теперь я учусь с этим как-то существовать…

А сейчас эта девчонка разбередила старые раны. Ну что ж, пусть увидит мое уродство во всей красе.

Увидев мои увечья, она опустила голову. Кто бы сомневался, девушкам они противны. Быстро одевшись, я повел ее в кают-компанию. Нужно собрать всех неженатых мужчин, пусть выбирает. Самого же разрывала боль вперемешку со злостью.

После того, что было в ангаре, я больше ни слова не услышал от девушки. Неженатых мужчин долго собирать не пришлось. Все галдели, по какому поводу сборы, но когда узнали, стали по стойке смирно.

— Выбирай! — обратился я к Карине.

Карина.

Я не могла прийти в себя после увиденного. Мне было жаль Витара, но в то же время в голове копошились разные мысли. Я думала о том, что у него, наверняка, была девушка, а может и не одна, ведь он, несмотря ни на что, красивый мужчина. Но осталась ли эта девушка с ним после того, как узнала о его увечьях? Может быть, кроме шрамов на теле у него еще шрамы в душе? Теперь понимаю, почему он обиделся на мои слова. Нужно в следующий раз прикусить себе язык. Никогда больше не назову его уродом.

Я так задумалась, что ничего не замечала и действовала как автомат. Очнулась только когда услышала голос Витара:

— Выбирай!

Подняла голову и остолбенела.

Мы находились в небольшой каюте, всю обстановку которой представляли несколько металлических столов и удобные на вид диваны, а вдоль одной из стен в шеренгу выстроилось с десяток мужчин. Они поглядывали меня с нескрываемым интересом: кое-кто улыбался, кое-кто подмигивал, а некоторые будто невзначай поигрывали рельефной мускулатурой, пытаясь привлечь внимание.

Растерявшись, я медленно пошла вдоль строя, заглядывая в лицо каждому претенденту. Как можно выбрать себе покровителя из тех, кого я не знаю и даже парой слов не перемолвилась? Да, все они красавцы писаные, хоть сейчас на выставку, и явно знают об этом. Вон сколько самомнения в глазах.

Дойдя до конца строя, я вернулась в самое начало, где стоял, ожидая моего выбора, Витар. Подошла к нему и замерла, глядя в пол.

— Ты выбрала? — равнодушно произнес он.

Что мне ему сказать? Что никто из кандидатов мне не понравился? Что единственный, кого я согласна назвать своим покровителем, это он — Витар? А если он посмеется надо мной?

— Карина, ты выбрала? — в его голосе мелькнули нотки раздражения. — У нас нет времени!

Вот черт! Была — не была.

— Выбрала! — я подняла голову и тут же наткнулась на испытывающий взгляд капитана. Он смотрел на меня так пристально, что я невольно почувствовала смущение.

— И кто он? — Витар прищурился.

Мои щеки обдало жаром. Да что же это со мной такое? Неужели мне стыдно?

— Я хочу, чтобы моим элоэйном был ты! — заявила я, глядя ему прямо в глаза.

Вдоль шеренги пронесся изумленный шепот. Вся команда уставилась на меня с таким видом, будто я только что попросила капитана заняться со мной сексом прямо у них на глазах! Мне захотелось провалиться сквозь землю.

Глаза Витара увеличились вдвое. Я же молча ждала его вердикта.

— Карина… — о, наконец-то заговорил. — Ты понимаешь, что ты только что попросила?

— Я все отлично понимаю!

— Нет, ты не понимаешь! — ни с того, ни с сего разозлился он. — Решила поиздеваться?

— С чего вдруг? — я опешила. Блин, какая муха его опять укусила?

Экипаж молча наблюдал за нашим диалогом.

— Послушай, женщина! — прорычал он, делая шаг в мою сторону. — Если ты сейчас же не прекратишь эти игры, тебе придется отвечать за свои слова!

— Я не играю! — рыкнула я в ответ.

Вот идиот! Да чтобы я еще хоть раз в жизни сама себя предложила мужчине?! Пусть лучше расстреляют!

— Придурок! — буркнула я и развернулась, чтобы уйти.

Меня никто не останавливал.

Распахнув дверь каюты, я выскочила в коридор и остановилась. А куда мне идти? Входной люк задраен, пол под ногами слегка вибрирует и дрожит, откуда-то из недр корабля доносится шум двигателей. Судя по всему, корабль готовится к старту, и я теперь заперта на нем в компании с сумасшедшим женоненавистником по имени Вин Витар.

Папа, ну что у меня за судьба такая? Я прислонилась к металлической переборке и бездумно уставилась вверх, на потолок, словно хотела на нем прочитать ответ. На глазах выступили слезы. И что теперь? Витару я не нужна, он выполнит свою угрозу — отдаст команде? От такой перспективы захотелось сползти вниз по стене, сжаться в комочек и зарыдать в голос от жалости к самой себе. Но я только шмыгнула носом и усилием воли загнала подальше эту минутную слабость. Никогда не плакала из-за мужиков, и сейчас не собираюсь. Пусть только попробуют подойти, у меня хватит сил выцарапать глаза любому, кто рискнет!

За моей спиной с мягким жужжанием приоткрылась дверь. Ну вот, начинается…

Сжав зубы, я резко развернулась на каблуках и чуть не уткнулась носом в грудь капитана. Он стоял так близко, что меня моментально окутало его запахом. От неожиданности покачнулась и чуть не упала, но Витар успел меня подхватить.

— Ты действительно согласна связать со мной свою судьбу? — спросил он тихим, напряженным голосом, пытаясь поймать мой взгляд.

Я обиженно отвернулась, но он не унялся. Взял меня за подбородок и повернул мою голову так, что мне волей-неволей пришлось посмотреть ему в лицо.

— Слушай, Витар, отвали! — процедила я сквозь зубы, пытаясь вложить в свой взгляд все те чувства, что сейчас раздирали меня. — Третий раз просить не собираюсь. У меня тоже есть гордость, и я ее весьма берегу!

— Мне не нужно, чтобы ты просила. Я только хочу знать, действительно ли ты согласна связать со мной свою судьбу?

Сначала накричал, а теперь еще и вопросы дурацкие задает. Чего он хочет? Чтобы я умоляла его?

— Уже не уверена! — я поджала губы. В душе, набирая обороты, клокотала обида.

— Ясно, — с горечью произнес он.

Этот мужчина словно сидит, окружив себя прочной скорлупой! Интересно, смогу ли я когда-нибудь до него достучаться?

— Да, я согласна, — произнесла я как можно тверже. — И говорю я это тебе в последний раз!

— Нет, не последний!

Он улыбнулся так искренне, что я на мгновение растерялась:

— Что?

— На церемонии слияния еще раз!

Я все еще смотрела ему в глаза, когда он отпустил мой подбородок и отступил на шаг.

— Идем, я покажу, где ты теперь будешь жить.

Я проследовала за ним по коридору.

Витар.

Карина пошла выбирать будущего мужа, и пока она медленно двигалась вдоль строя, разглядывая моих парней, я буквально всей кожей ощущал свою ущербность. Никогда ни одна женщина не взглянет на меня с таким интересом в глазах, не предложит стать ее элоэйном. Я обречен на одиночество. «Аргар» мой дом, а экипаж — семья, и другой у меня не будет.

Девушка дошла до конца строя, а потом вернулась ко мне. Я онемел, когда услышал ее слова. Решила поиздеваться? Я и так на протяжении трех лет живу с болью, зная, что моя судьба — быть одиночкой.

Не сдержавшись, накричал на нее. Сам не знаю, почему вдруг сорвался, но у меня в голове словно щелкнул невидимый переключатель — и я увидел нас со стороны: жалкий калека в поношенной форме капитана курьерского судна и она — юная оэни, готовая стать прекрасным сокровищем для любого из моих парней.

Она развернулась и ушла, бросив на меня странный взгляд. Я не стал ее останавливать. Ко мне подошел Нибас.

— Вин, почему ты не принял ее предложение? Ты же мечтал о семье?

— О семье? Да она просто издевается надо мной! Посмотри на меня! — процедил я сквозь зубы, стараясь сдержать волну раздражения, рвущуюся наружу. — Какая женщина захочет спать с калекой?! Ты же знаешь, наши браки нерасторжимы, мы будем связаны навсегда.

— Какая разница, — Арк положил руку мне на плечо, и этот простой жест поддержки оказался именно тем, чего мне сейчас не хватало. — После слияния она будет принадлежать тебе, и у тебя будет достаточно времени чтобы настоять на своих правах.

— Тебе легко говорить. Она будет смотреть на меня с омерзением.

— Ради сына, которым ты давно бредишь, можно и потерпеть, — абсолютно спокойно произнес друг.

Да, он прав. Последние три года я только и мечтаю о ребенке, о том, что мне недоступно. Чуть ли не каждую ночь вижу во сне, как качаю его на руках. Иногда мне кажется, что это уже стало навязчивой идеей. Однажды не выдержал и рассказал все Нибасу, думал, вдруг легче станет, если с кем-нибудь поделюсь. Но легче почему-то не стало.

— Знаешь, — раздражение схлынуло, на его место пришел легкий кураж, как будто я собирался совершить очередное безумство, — а ты в чем-то прав. Ради ребенка можно и потерпеть ее брезгливость к себе. Но если она не захочет рожать? Что тогда?

— Я уверен, ты сможешь ее убедить. Вот увидишь, она узнает тебя получше и просто не сможет не полюбить. Иди и верни ее!

Арк хлопнул меня по плечу, и я вышел вслед за Кариной.

Девушка стояла в коридоре, спиной ко мне. Ее нелепый желтый комбинезон обвис после того, как она скинула со спины аппарат непонятного назначения. И сейчас узенькие плечики были ссутулены, придавая ей вид нахохлившейся пичужки.

Едва я шагнул к ней, как она развернулась и чуть не столкнулась со мной. Только сейчас я заметил, что она мне даже до плеча не достает. В ее глазах светилось отчаяние вперемешку со злостью, но увидев, что это я, Карина показательно отвернулась.

Ну, уж нет, милая, теперь я не дам тебе сорваться с крючка! Нибас прав, должен же и я быть счастливым. Хотя бы таким способом.

Взяв девушку за подбородок, я уточнил, действительно ли она согласна стать моей элоэни. Она ответила не сразу, показывая свой характер, но потом согласилась, и я решил сразу же показать ей, где она будет жить. На «Аргаре» слишком много свободных парней, чтобы такое сокровище оставлять без присмотра. Правда, контроль понадобится только до церемонии слияния. Потом она уже не сможет уйти, даже если захочет — симаррские узы создаются навечно и ничто, кроме смерти, не способно расторгнуть их.

Я привел ее в свою каюту. Открыл дверь и жестом пригласил войти:

— Располагайся.

— Это твоя каюта? — она вошла и с любопытством огляделась.

— Да, а тебя это смущает?

— Нет, но я думала, что до свадьбы невеста должна ночевать отдельно от жениха.

— Это законы твоего народа? У нас все немного не так.

— А как? Слияние — это же что-то вроде женитьбы, да? — она уставилась на меня с интересом.

— Возможно. У вас кто выбирает — женщина или мужчина?

— Раньше мужчина первым предлагал быть вместе, женщина только принимала его предложение или отказывала. А сейчас кто как хочет, это уже не важно.

— У нас всегда выбирает женщина, — я подивился законам ее расы, хотя нечто подобное наблюдалось и у федийцев с кхарами. — Это ее право. Сегодня вечером проведем обряд.

— Вечером? — она явно не ожидала, что так быстро придется отвечать за свои слова. Испугалась?

Я почувствовал легкое удовлетворение. Так и знал, что ее предложение было всего лишь попыткой избежать участи шийян.

— А чего тянуть? Ты же так желала взять меня в элоэйны, — не сдержав издевки, произнес я. — Нужно было тебе выбирать другого. Теперь, малышка, не жалуйся.

— Я и не жалуюсь, — она сложила руки на груди и уперлась в меня раздраженным взглядом, — просто не ожидала, что это будет так скоро. У меня и платья нет, ты что, предлагаешь мне выходить замуж в таком виде?

Да, видок у нее был явно неподходящим для такой церемонии.

— Душ там, — я указал на соседнюю дверь. — Платье тебе раздобуду.

— Уж будь любезен, — недовольно пробурчала она, демонстративно направляясь в указанном мной направлении.

Если бы я был уверен в ее решении и в том, что она его не изменит, то, может быть, дал бы ей пару дней. Но лучше сегодня же сделаю ее своей, и тогда она точно не успеет сбежать к другому, передумав выходить за меня. В конце концов, я и так был с ней слишком честен — дал ей выбор и к тому же два раза отказал. У нее был шанс выбрать другого, но она его упустила, я же свой не упущу.

4

Карина.

Когда Витар оставил меня одну, я решила сначала осмотреться, а потом уже заняться собой. В этот момент я чувствовала себя ребенком, который только начал познавать мир.

В каюте было много вещей, лишь отдаленно напоминавших привычную для меня мебель. В стенах — неглубокие ниши, заполненные всякой всячиной. В центре — непонятный предмет, вроде огромного куска полупрозрачного желе прямоугольной формы, мягко пружинящего при малейшем нажатии. Это, типа, кровать? Рядом стояли куски поменьше, более плотные, похожие на низкие тумбы. Лишь одно я узнала с первого взгляда — зеркало, расположенное по правую сторону от спального места. Но это был не обычный кусок стекла, покрытый серебряной амальгамой, а нечто, похожее на застывшую ртуть, которую нанесли на поверхность стены.

Зашипел динамик, установленный под потолком. Мужской голос приказал подготовиться к старту. Чудно, а в каюте предусмотрены ремни безопасности? И как насчет перегрузок?

Я подошла к так называемой кровати, села, немного попрыгала. Надеюсь, при взлете меня не размажет по стенам. Скинула ботинки и прямо в комбинезоне улеглась на приятно пружинящую поверхность. Положила руки под голову и уставилась в потолок в ожидании взлета.

Минуту жду, две, три… Когда уже прошло около десяти, плюнула, поднялась с кровати и направилась к двери ванной комнаты.

Заперта. Ни ручек, ни кнопок, ничего — абсолютно гладкая металлическая поверхность. Как ее открыть? Попробовала постучать — вдруг там какой-то особый механизм? Нет, как была заперта, так и осталась. Что за черт, р-р-р-р!

Разозлившись, решила пойти к Витару и все подробно разузнать, что как работает. Подошла к двери, ведущей в коридор корабля. Дверь такая же, как и в ванне, и тоже заперта.

— Да твою же медь, чтоб тебе пусто было! Ну как так можно? — выругалась вслух. — Вот как мне теперь выйти? А если я в туалет захочу? — нет, лучше об этом не думать, а то и вправду могу захотеть, что тогда делать буду?

Начала ногой колотить дверь и кричать, в надежде, что кто-то услышит:

— Выпустите меня! Ау, кто-нибудь! — но за дверью царила абсолютная тишина — ни единого звука. — Сволочи! Выпустите меня! Ненавижу, уроды инопланетные!

Не выдержав, заплакала, вспомнив, к тому же, и об отце. Слезы потекли по щекам, собираясь на подбородке, падая вниз и расплываясь на ядовито-желтом комбинезоне темными пятнами. Неужели только сегодня утром он меня провожал, а теперь я не знаю что с ним, да еще и сама влипла в историю?

Вспомнив о погибшей команде, я вообще зарыдала в голос. И эти подземные толчки… Что это было? Простое землетрясение или взрыв реактора? Неужели я никогда не узнаю этого наверняка? Так и буду мучиться неизвестностью, думая, что мой отец погиб, а он будет думать, что это меня нет в живых!

От этой мысли мне стало совсем худо. Слезы неожиданно высохли, но меня начала колотить крупная дрожь, да так, что зуб на зуб не попадал. Дрожа всем телом, я начала ходить из стороны в сторону и постукивать по стенам комнаты. Для чего я это делала, сама не знаю, но, в конце концов, уселась в углу, подтянула колени к груди, обхватила руками и уткнулась в них носом. Счет времени был потерян, да я его и не считала.

Дверь в каюту открылась, и кто-то молча вошел. У меня не было желания поднимать голову.

— Что с тобой? — услышала голос Витара.

Я продолжала сидеть, уткнувшись носом в колени. После нервной встряски и истерики началась стадия полнейшей апатии.

— Ты меня вообще слышишь? — он ухватил меня за руки, пытаясь заглянуть мне в лицо. Ему это, в общем-то, удалось, я подняла на него глаза. — Карина, что случилось?

В его голосе послышалось беспокойство. Что ж, физиономия у меня сейчас еще та — вся опухла от слез. Я продолжала молчать, только теперь еще и смотрела мимо него отсутствующим взглядом. Он не выдержал и встряхнул меня, да так, что у меня зубы клацнули. Хорошо хоть язык не прикусила. Вот псих! С кем я связалась?

— Не молчи, — с нажимом произнес он, — я хочу знать, что здесь произошло. Почему ты плакала? Тебя кто-то обидел?

Со мной много чего произошло, подумала я с неожиданной злостью. Сплошные мелочи! Мало того, что я потеряла самого дорогого мне человека, так еще попала в руки инопланетянина-психопата и стала его пленницей. А что меня дальше ждет? Смерть на жертвенном алтаре в племени мумба-юмба?

— Мне долго ждать твоего ответа или ты язык проглотила? — кажется, он начинал злиться.

— Что ты хочешь от меня услышать? — процедила сквозь зубы, не пытаясь скрыть неприязнь. — Ты меня здесь запер, я даже в ванную попасть не смогла.

— Я тебя не запирал! — от удивления он даже выпустил мои руки.

— Но и не показал, как открываются эти чертовые двери!

— Я… прости, не подумал… — в его голосе появились нотки раскаяния.

— Не подумал?!.. Я, между прочим, живой человек.

— Извини. Давай покажу, как у нас работают двери, а потом мы пойдем, поужинаем, — Витар подал мне руку.

— Нет уж, потом я иду в ванную, а ужин можешь сюда принести, — буркнула я, демонстративно вставая без его помощи.

Витар приподнял брови, но ничего не сказал по этому поводу.

— Дверь открывается с помощью голосовой команды на симаррском языке. «Хеншу». Тебе придется запомнить это слово, как и многие другие.

— Не переживай, я быстро учу языки. А на каком мы сейчас разговариваем?

— На космолингве. Этот язык общепринятый для всей Галактики.

— Хеншу! — сказала я возле двери, и она открылась. Витар остался стоять не шелохнувшись. Я обернулась. — Послушай, а ты нашел мне одежду, как обещал?

— Нет, еще не нашел, но сейчас поищу, а на ужин все равно придется пойти.

— Почему это? — удивилась я.

— Ты забыла, у нас с тобой обряд, а ужин является праздничным и его никак нельзя пропустить, — медленно, будто маленькому ребенку, объяснил он.

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоить внутри себя волну раздражения. Черт, как я могла забыть об этих дурацких обрядах!

— Хорошо, но мне нужно время. Я хочу искупаться.

— У тебя оно есть.

Он ушел, снова оставив меня одну, но на этот раз я уже знала, чем заняться. Минут десять провозилась в ванной, пытаясь понять, как там все работает, пока не догадалась скинуть одежду и залезть в кабинку. Едва я закрыла дверь, как со всех сторон хлынули тугие горячие струи, приятно массируя усталые мышцы. Боже, какое блаженство!

Инопланетные предметы гигиены были странными, как, впрочем, и мебель, но вполне узнаваемыми. Больше всего они напоминали разноцветные желатиновые капсулы, размером с лесной орех, наполненные пахучими субстанциями. Стоило взять такую капсулу в мокрую руку, как она тут же растекалась на ладони небольшой лужицей пенящегося вещества с незнакомым, но приятным ароматом.

Перепробовав все капсулы и хорошенько смыв с себя пот и грязь, я огляделась в поисках полотенец или того, чем их можно заменить. Ничего подходящего на глаза не попадалось. Интересно, мне так и стоять, пока не обсохну естественным путем?

Но стоило мне отключить воду, как над головой раздалось тихое шипение, и меня обдало волной теплого воздуха. Ого, да у них тут сенсорный фен! Технологии на грани фантастики! Теперь я была чистая и довольная, оставалось только найти расческу и разобрать тот колтун, который образовался у меня на голове.

Чтобы не расхаживать голышом, пришлось снова влезть в свою одежду. Сначала надела только трико, но оно настолько вызывающе обтягивало меня, что я не выдержала и залезла в защитный костюм. К тому же, в нем я чувствовала себя увереннее, будто черепаха в панцире. Правда, напяливать заново ботинки я уже не желала.

Спустя какое-то время в дверях появился Витар, в руках у него было платье. И все бы ничего, но я, даже не меряя, поняла, что оно для меня огромное, я в нем просто утону. Оно словно предназначалось для необъятной тушки килограмм на сто двадцать, не меньше.

— Э-э-э… Витар. Ты, конечно, прости, но это платье явно великовато.

— Я визуально выбирал по твоим размерам. Меня еще ни разу глаза не подводили.

Я поджала губы, скрывая улыбку:

— Не стоило выбирать размер по моему костюму, поверь, это было неправильное решение.

— Ладно, — он смущенно пожал плечами, — но может, примеришь, чтобы я знал, какой тебе нужен?

— Хорошо. Отвернись.

Он повернулся ко мне спиной, а я быстренько скинула защитный костюм и, оставшись в телесного цвета трико, натянула платье. Осмотрев себя, поняла, что в талии его нужно ушить сантиметров на десять, не меньше.

Повернулась лицом к Витару.

— Ну, смотри…

Он повернулся ко мне, да так и застыл, открыв рот, с выражением бесконечного удивления на лице.

— Я думал ты э-э-э…, ну… — он начал показывать размеры в талии и в бедрах, которые в два раза были больше моих. У меня на это глаза открывались все шире и шире.

— Слушай, Витар, защитный костюм не маленький, из-за этого я могла показаться больше, чем есть, к тому же он мне еще и велик.

— Уже заметил… — его глаза потемнели. Он уставился на меня откровенно голодным взглядом и застыл, точно выпал из реальности.

В конце концов, мне все это надоело, и я у него перед носом щелкнула пальцами.

— Витар, отомри, иначе я обещанного платья не дождусь.

— Ах да, точно, — спохватился он и сморгнул, будто сбрасывая наваждение.

— И еще захвати расческу.

— Прости, что?

— Ну, то чем я могу волосы привести в порядок.

— А… они у тебя не всегда такие? — голос Витара был полон изумления.

— Что? — меня разобрал нервный смех. Господи, я что, попала в какую-то дешевую кинокомедию, где герои постоянно тупят ради смеха?

Витар уставился на меня, как на умалишённую.

— Что с тобой? — забеспокоился.

— Да нет, ничего… — пропищала я, пытаясь сдержать рвущийся наружу гомерический хохот.

— Почему ты смеешься?

— Ну, я уже поплакала, теперь можно и посмеяться, — заикаясь от смеха, ответила я.

— Ты плакала?

Смех резко оборвался.

— А разве по моим глазам и по красному носу не видно было, что я ревела? — с внезапной злостью спросила я.

— Так вот почему у тебя были красные глаза и нос, — он задумчиво взлохматил волосы на затылке, — я уж было подумал, что у тебя такая реакция на космос.

— Что? Такое часто наблюдается у тех, кто попадает в космос?

— Нет, по крайней мере, я еще не встречал. Но ты же иная, не изученная раса.

— С этим не поспоришь, — я выдавила улыбку. — Ну, давай, неси платье.

— Ах, да, сейчас схожу, — он развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. — Ты не передумаешь?

— Насчет чего?

— Взять меня в элоэйны?

— А у меня есть выбор? — я саркастично выгнула бровь.

— Пока еще есть. Ты до сих пор можешь выбрать кого-то другого.

— Нет уж, спасибо. Слушай, хватит меня сватать, ты же не сваха, в конце концов.

— Сваха?

— Витар, потом объясню, иди за платьем, — блин, я его сейчас покусаю!

— Я скоро… — Витар исчез за дверью.

Господи, тяжело же мне будет. На что я подписалась? Но он явно лучшее из того, что мне предложили. Да уж, папа был бы в шоке от того, что я выхожу замуж за инопланетянина. Я и сама пока еще не осознала этого до конца.

Не успела я обдумать всю глубину той задницы, в которой сейчас оказалась, как вновь появился Витар в дверях, ну прямо чертик из табакерки.

На этот раз платье было мне по размеру, да к тому же и не одно. Быстренько приведя в порядок волосы, я разглядела обновки. Платьев оказалось два — одно нежно-сиреневое, чуть выше колена, из гладкой эластичной ткани, напоминающей шелк. У него были длинные свободные рукава, а подол и ворот оторочены кружевом. Когда я его одела, оно село как влитое, словно было сшито именно для меня. На второе — длинное, серое и по фасону напоминающее монашескую сутану — я даже не глянула.

— Карина, это платье не для обряда и не для ужина, — проговорил Витар странным голосом, увидев меня в обновке. — Тебе нельзя в нем появляться перед командой.

— Это еще почему? — удивилась я.

— Оно не закрывает твои ноги! — Витар сглотнул и покосился на мои колени с таким видом, что я невольно поежилась. Но отступать не собиралась!

— И что? У нас на Земле и короче носили, а это чуть выше колена!

— Нет, я не позволю тебе в этом появиться.

— Вот еще, — я сложила руки на груди и с вызовом уставилась на него. — Давай так, я сама буду решать, что мне одевать и когда.

— Нет!

— Что значит, нет?

— То и значит! — он сорвал второе платье с кровати и бросил его чуть ли не в лицо мне. — Переоденься.

— Нет, погоди! Я еще замуж за тебя не вышла, а ты уже командовать начинаешь?

— Так передумай, — огрызнулся он. — Может другой, кого ты выберешь, разрешит надевать наряды, от которых весь экипаж слюной пол закапает. К тому же такие вещи это одежда шийян: если женщина одевает короткое, значит, любой мужчина может претендовать на ночь с ней без обязательств.

— Что? — я опешила. — И ты только сейчас это говоришь? Так какого лешего ты мне подсунул короткое платье?

— Во-первых, хотел увидеть, как оно на тебе смотрится, но ночью. Во-вторых, это платье предназначено только для моих глаз.

— А..? Пеньюар значит?

Я отступила, понимая, что Витар прав, но обиду все-таки затаила, решив отомстить попозже.

— Что? — переспросил он.

— Не важно! — рыкнула я и, взяв в руки второе платье, начала переодеваться.

Я была настолько зла, что даже не попросила Витара отвернуться, и он наблюдал за мной без зазрения совести.

— Витар! — крикнула я на него, топнув от злости.

— Что? — он сделал вид, что ничего не понимает.

— Отвернуться трудно было?

— Ты не сказала… — а у самого глаза стали практически черными.

— А сам догадаться не в состоянии?

Он хищно улыбнулся. Э-э-э… это он сейчас что, пытается меня соблазнить? Да нет, даже с места не сдвинулся, стоит как вкопанный. Я чего-то явно не понимаю.

Витар

Не знаю, что произошло с Кариной, пока я занимался подготовкой к взлету и самим взлетом, но когда я вошел в каюту, то нашел ее забившейся в угол. Лицо и глаза девушки покраснели и припухли — неужели это такая реакция на перегрузки? В итоге оказалось, что нет. Шипя, как разъяренная синцилла, она заявила, что я ее запер. Только тогда я сообразил, что не научил ее открывать двери. Объяснив, как это делается, оставил Карину одну и пошел за платьем.

Прикинув на глаз, какой у нее размер, отправился в отсек, где у нас находился груз. Помимо курьерских доставок, мы еще занимались торговлей, которая, признаюсь, не всегда была легальной, зато всегда прибыльной. В этот раз, кроме заказной посылки с Лиафаром, мы везли несколько ящиков оружия, пару новеньких мехботов и тюки с готовым платьем для одной сельскохозяйственной общины. Я решил, что блинжарским оэни оно уже ни к чему, раз мы вынуждены улепетывать подальше от планеты. Распорол ближайший тюк, высыпал на пол его содержимое и пару минут рылся в разноцветных упаковках, пока мой взгляд не привлек один из пакетов. В нем оказалось платье подходящего размера.

На обратном пути столкнулся в коридоре с Нибасом.

— Вин, ну, как у тебя обстоят дела? — друг выглядел по-настоящему обеспокоенным за меня.

— Пока все идет нормально, — поспешил я его успокоить, — единственное, переживаю, как бы она не передумала. Решил, что мы сегодня же проведем обряд.

— Друг мой, тебе не кажется, что ты сильно спешишь? — Арк нахмурился.

Пришлось сознаться в своих опасениях:

— Я просто не хочу, чтобы она передумала.

— А ты ей рассказал, что ее ждет после слияния?

— Нет…

— Но так нельзя!

Я почувствовал раздражение. Да, знаю, что поступаю подло, скрывая от Карины важную информацию, но если она узнает…

— Если она узнает, то откажется от своего выбора. Жить всю жизнь с калекой она не захочет.

— Но она все равно поймет это, не сейчас, так потом. Такие вещи невозможно умолчать.

— Знаю, после обряда все ей расскажу. Даже более…

Я замолчал, не в силах заставить себя выговорить фразу до конца.

— Что ты хочешь сказать? — напрягся Нибас.

— Попрошу родить мне ребенка, — голос дрогнул, — потом пусть делает, что захочет… Я даже согласен ей позволять…

— Что позволять, Витар?

— Быть с другими мужчинами.

— Что? — Нибас явно опешил.

— Главное — ребенок, — стиснув зубы, произнес я. — Если она подарит мне сына, я весь мир положу к ее ногам и сам сверху лягу.

— Вин, ты что мелешь? — друг ухватил меня за плечи и хорошенько встряхнул, совершенно упустив из виду, что я еще и его капитан. — Мы симаррцы, у нас в крови отсутствует способность делиться своим!

Я резко сбросил его руки.

— Она все равно рано или поздно сделает это. Как я смогу ее удержать? Посадить на цепь? Запереть в подвале? Ты что, не понимаешь, почему она решилась на этот шаг? Ей нужна защита, как и любой женщине, и взамен она предлагает свое тело! — я выдохнул, и добавил уже более спокойно: — Это обычный обмен. Но я хочу быть уверен, что ребенок, по крайней мере, первый из них, будет от меня.

— Если смотреть с такой стороны, то ты прав, — с явной неохотой признал друг.

— Ладно, Арк, нужно отнести ей платье.

— Увидимся на вахте! — он кинул мне ободряющую улыбку и пошел дальше по коридору.

Я же отправился назад в каюту.

Выбранное мной платье оказалось безумно велико, Карина в нем просто утонула. Когда девушка скинула свой нелепый костюм, я был по-настоящему шокирован. Таких хрупких и миниатюрных женщин мне еще не приходилось видеть. Точнее, у нас такими были только подростки, а взрослые женщины отличались широкой костью и плотным сложением. Мне безумно захотелось прижать ее к себе.

Нет, Витар, держи себя в руках, а то она может испугаться и передумать, и тогда все твои надежды пойдут прахом.

Вернувшись на склад во второй раз, я уже знал, что хочу видеть на своей будущей элоэни. Пришлось долго рыться в этих тряпках, прежде чем я нашел милие нужного размера: нежно-сиреневое, коротенькое, отороченное нежным кружевом. Но кроме милие пришлось подыскать и новый ансак — платье для церемонии слияния.

Карина первым делом примерила милие. Я думал, что с ума сойду, когда увидел ее в нем. Она что, собирается в нем идти? Не позволю! Кровь в жилах закипела при мысли о том, что вся команда будет пялиться на мое сокровище.

Пока она не родит мне ребенка, другого мужчины в ее жизни не будет!

Правда, разобравшись, для чего предназначен этот наряд, девушка сама меня отругала, за то, что сразу не предупредил. И в пылу гнева она оказалась еще очаровательнее, чем прежде. Забывшись, скинула с себя милие и даже не сказала мне отвернуться. Каюсь, просто не мог не воспользоваться этой ее промашкой.

Я стоял, смотрел на нее и улыбался, как дурак. Ничего не мог с собой поделать. Маленькая, хрупкая, нежная — и моя! Точнее, скоро станет моей. При мысли об этом у меня голова пошла кругом. Пришлось приложить массу усилий, чтобы не схватить ее на руки и не сделать своей прямо сейчас. Я боялся даже двинуться с места.

В ансаке Карина тоже была бесподобна. Стальной цвет платья оказался ей очень к лицу. Взяв за руку, я повел ее в кают-компанию, где парни уже должны были все подготовить к празднику. Что ни говори, а слияние это, прежде всего, праздник для всех.

— Послушай, Витар, а что это за обряд такой — слияние? — спросила девушка, пока мы шли по коридору.

— Это древняя церемония, доставшаяся нам от предков, — начал объяснять я. — Оэйн и оэни смешивают свою кровь в ритуальной чаше, а потом смачивают ею друг другу лоб, губы и грудь над сердцем. Это означает, что теперь они будут друг у друга в мыслях, в сердце и на устах. А потом набивают брачные айруне.

— Что?

— Татуировки принадлежности друг другу.

— Подожди, я не хочу никаких татуировок! — забеспокоилась Карина, снова пытаясь вырвать у меня свою руку. Ну что за неугомонная синцилла! — Они же на всю жизнь.

Пришлось сознаться:

— Да, и наш брак тоже. Слияние — это навсегда.

— У вас нет разводов? — шокировано спросила она.

— Нет… Это варварский обычай и мы его давно не практикуем.

— Это получается, я выхожу замуж на всю жизнь?

— Именно.

— Капец, — еле слышно прошептала она с таким несчастным выражением на лице, что я испугался. Вдруг сейчас она откажется и выберет другого? Нужно было сделать, как я хотел — рассказать ей все после церемонии! Но если бы я сейчас соврал, думаю, она бы мне этого никогда не простила…

Карина.

Успокоившись и приведя себя в порядок, я позволила Витару взять меня за руку и вывести из каюты. Мысль о том, что я иду по коридору инопланетного корабля и вот-вот стану супругой самого настоящего инопланетянина, не выходила у меня из головы. Мы слишком похожи, чтобы возникли проблемы с генетической совместимостью. Но разница в культурах, морали и воспитании была налицо. Меня беспокоило, смогу ли я справиться с Витаром, когда ему вздумается потребовать от меня супружеский долг. А ему вздумается, я была в этом уверена. Вон как смотрит на меня, чуть ли слюной не давится.

Узнав про татуировку и отсутствие разводов, я слегка опешила.

— Ты передумала? — Витар остановился у самых дверей в кают-компанию, развернул меня к себе и заставил поднять голову.

— Почему ты мне раньше не сказал, что у вас браки на всю жизнь? — ответила я вопросом на вопрос.

— Это бы тебя напугало…

— По-твоему, сейчас это должно меня обрадовать?

— У тебя был выбор. Ты забыла, что на моем корабле ты можешь быть только в трех качествах: пленная, шийян и чья-нибудь элоэни.

— Да ты! Ты! — моему возмущению не было предела. Хотелось вцепиться этому гаду в волосы и хорошенько за них оттаскать.

— Прости, — он развел руками, — таковы обычаи.

— Знаешь что? — я вырвала свою руку из его пальцев. — Не рассчитывала становиться собственностью лжеца, да еще на всю жизнь.

— Не сомневаюсь, — его рот скривился в саркастичной усмешке, — но ты все еще можешь отказаться. Хотя, по праву капитана, я лишаю тебя права выбора. Можешь оставаться на моем корабле в роли шийян. Я не против, тем более… мои парни тоже будут не против.

— Сволочь! — моя рука сама рванула влепить ему пощечину. Я даже не поняла, как это произошло.

Но удара не последовало. Витар успел перехватить мое запястье и, не отрывая от меня потемневшего взгляда, поднес мою руку к губам.

— Я был с тобой достаточно мягок, — произнес он, коснувшись кончиков моих пальцев едва заметным поцелуем. — Не вынуждай меня отправлять тебя в карцер. Тебе там не понравится, поверь.

Если б я могла испепелить его взглядом, я бы это сделала. Но здравый смысл взял верх над женским самолюбием. Поджав губы, я нехотя произнесла:

— Я уже сделала свой выбор и не откажусь. Но у меня есть условие.

— Даже так? — он приподнял брови, глядя на меня с насмешливым ожиданием.

— Я не хочу, чтобы ты принуждал меня к интиму. Я сама решу, когда это произойдет… если ты заслужишь мое доверие.

Несколько секунд он молча сверлил меня глазами, потом кивнул:

— Хорошо, пусть будет по-твоему.

— Вот и отлично, — я позволила себе скупо улыбнуться.

— Но спать мы все равно будем в одной каюте. Не хочу, чтобы кто-то узнал о нашем договоре.

— Идет, но тогда ты спишь на полу, — тут же выставила я новое условие. В конце концов, наглость — второе счастье.

— Не привыкать.

Ударив по рукам, мы плечо к плечу вошли в кают-компанию, где сейчас все было залито ярким светом.

Проморгавшись, я обнаружила, что мебель расставлена вдоль стен, посреди помещения возвышается нечто, напоминающее усеченную пирамиду, а на нашем мероприятии присутствует целая толпа мужиков в серебристых комбинезонах, и у каждого красная тряпочка на правой руке. Кажется, здесь собрался весь экипаж, вот только бравые космолетчики смотрели на меня с таким выражением, будто не замуж выдавать, а хоронить собирались.

Как по команде, толпа разделилась, открыв перед нами проход к так называемому алтарю. Увидев, что из себя представляют брачные атрибуты, я едва удержалась на ногах. На белой кружевной салфеточке поблескивал металлом кинжал с узким изогнутым лезвием, рядом стояла двуручная чаша, такая, как в средние века изображали Грааль, а возле нее покоился странного вида агрегат, до жути напоминающий зубную щетку… вот только вместо щетины у нее торчали иголки!

Меня замутило. С детства терпеть не могу уколы. Только вижу шприц — все, сознание выключается, чтобы не присутствовать при издевательстве над телом. Но у шприца-то одна игла, а тут их штук сто, не меньше!

Крепче сжав руку Витара, я через силу шагнула вперед. Капитан взглянул на меня и улыбнулся, приподняв бровь. Садист! Ну ничего, улыбается тот, кто будет улыбаться последним.

Подведя меня к алтарю, он развернулся вместе со мной лицом к команде, глубоко вздохнул и начал по памяти читать какую-то белиберду. Я ни слова не поняла, из чего сделала вывод, что говорил он не на космолингве, а, скорей всего, на своем родном языке. Замолчав, он выжидательно посмотрел на меня. В ответ я вопросительно выгнула бровь.

— Карина повторяй за мной. Оурие винара кара, перед лицом присутствующих передаю свое тело, свою душу и свою жизнь в руки оэйна Вина Витара. Прошу его стать моим элоэйном и взять меня под свою защиту от сего дня и до скончания мира.

— Винара кара сумана море! — я все повторила и с испугом покосилась на алтарь.

Витар взял кинжал, вскрыл вену на запястье, и из раны хлынула кровь в подставленную чашу. Мамочка… Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а в ушах зашумело.

— Дай мне свою руку, — услышала я требовательный голос капитана.

— А может, не надо? — я вскинула на него заискивающий взгляд.

— Надо.

Пришлось вручить ему свою дрожащую конечность и крепко зажмуриться, чтобы хотя бы не видеть этого издевательства. Вздрогнула, когда лезвие рассекло запястье. Витар не дал вырвать руку, я только почувствовала, как он приложил к ней прохладную чашу и опять что-то заговорил. Переводчик в моей голове по-прежнему отказывался переводить.

— Открой глаза, — шепнул Витар, и я машинально подчинилась.

Рядом с нами стоял один из команды, молодой мужчина с выражением строгой торжественности на лице. Он соединил наши раны, накинул на сомкнутые руки какую-то узорчатую ленту и завязал ее замысловатым узлом. Потом взял в руки чашу с кровью и протянул моему избраннику. Тот смочил в ней пальцы свободной руки и кивком приказал мне сделать то же самое. Продолжая что-то говорить на своем языке, Витар коснулся окровавленными пальцами моего лба, губ и оставил пятно поверх платья на уровне груди. Мне пришлось то же самое сделать с ним. Бр-р-р, что за варварские обычаи?!

Рану покалывало. Я морщилась, ощущения были не из приятных. Меня бросало то в жар, то в холод; то на висках выступал липкий пот, то все тело начинало колотить мелкой дрожью. Я чувствовала себя очень слабой и очень больной, а в довершении еще и голова закружилась. Я испугалась, что вот-вот потеряю сознание.

— Витар, мне плохо! — прохрипела, покачнувшись на ослабевших ногах.

— Не переживай, так и должно быть, — успокоил он, — наши души связываются. Ты сильная, потерпи сейчас все пройдет.

Он кинул мне ободряющую улыбку.

Спустя несколько минут действительно стало легче. Жар отступил, туман перед глазами слегка рассеялся, и я смогла соображать более-менее адекватно. Вот только меня ждал следующий этап экзекуции под названием слияние. Теперь понимаю, почему они сочетаются браком один раз и на всю жизнь. Кому охота через все эти пытки проходить дважды?

Следующей пыткой была набивка наколки. Слава богу, первым подопытным снова стал Витар.

Парень, который связывал наши руки, снял ленточку и тем самым чудовищным прибором, который так меня испугал, начал выводить непонятную вязь на запястье Витара чуть ниже раны. Когда пришла моя очередь, я подала ему руку и малодушно отвернулась. Вот только боли я уже не чувствовала, наоборот, казалось, что по запястью бегают сотни мурашек, да и рана затягивалась прямо на глазах, приведя меня в ступор. Никогда не замечала за собой такой ускоренной регенерации!

Посмотрев на Витара, увидела, что он улыбается. Знать бы еще, что его так развеселило. Думает, что поймал золотую рыбку? Что ж, придется ему показать, что у этой рыбки есть зубки похлеще, чем у пираньи.

— Вот и все, — сказал он мне, — а ты боялась.

Команда начала расходиться. Я сморгнула в недоумении.

— Оэйн Витар… э-э-э…

— Теперь ты должна называть меня «мой элоэйн», — услышала его довольный ответ.

— А что, праздничного ужина не будет?

Тот самый парень, что помогал, похлопал моего новоявленного элоэйна по плечу:

— Мои поздравления, Вин!

— Спасибо, Арк!

— Элоэни, вы очаровательны, — улыбнулся он в мою сторону.

— Спасибо, — машинально ответила я. — А куда все разбежались? Разве они не будут присутствовать на праздничном ужине?

— Нет, — коротко ответил Нибас. — Вин, ты бы лучше рассказал ей, как проходит праздничный ужин после обряда. Элоэни, мне пора на мостик, приятного вечера.

— Спасибо.

Мужчина поспешил удалиться вслед за остальными, и в огромном помещении мы остались вдвоем.

— Витар? Мой элоэйн?

— Да, дорогая?

Меня передернуло.

— Пожалуйста, не называй меня «дорогой».

— Почему?

— Как угодно, только не «дорогой».

Он улыбнулся:

— Что ж, хорошо. Так что ты хотела спросить, малышка?

Да уж, язык мой — враг мой!

— Рассказывай, что это за ужин такой праздничный, на котором не присутствует ни единого гостя?

— Ты уверена, что хочешь об этом знать? — он нагнулся, заглядывая мне в лицо.

— Конечно, уверена! Опять секреты?

— Ну… вообще-то нет, это просто традиция такая…

Я с беспокойством уставилась на него:

— Это все? — что он опять скрывает?

— Ну… после обряда слияния элоэйн и элоэни должны остаться наедине, чтобы их души соединились.

— Это в переносном смысле? — засомневалась я.

— Нет, в прямом. Когда души соединяются, мужчина и женщина начинают чувствовать друг друга, как самого себя. Но тебе не о чем беспокоиться, — он помрачнел, увидев, как я вытаращилась на него в полном изумлении.

— Это почему же?

— Потому что наши души все равно никогда не соединятся.

— Это потому что мы принадлежим к разным расам? — догадалась я.

— Нет.

— А почему?

— Да потому! — прорычал Витар и отвернулся.

Что это с ним?

— Оэйн Витар?.. — позвала я. Даже не глянул. — Мой элоэйн?

— Что?

— Ты не ответил.

— Карина!.. — он развернулся, и я увидела на его лице выражение бесконечной муки. — Для того чтобы души окончательно соединились, нужно чтобы и тела слились воедино, и именно в этот вечер! Вот почему наш брак называется слиянием! Последующие дни не дадут никакого результата.

Я пытливо всматривалась в его лицо. Почему он так злится, неужели для него имеет значение, будем мы чувствовать друг друга или нет? Мне так это совсем ни к чему. А ему? Какие у тебя скелеты в шкафу, Вин Витар?

— Если для тебя это настолько важно, то почему ты принял мои условия? — тихо спросила я.

— Да потому что ты мой единственный шанс обзавестись семьей и стать отцом!

— Что? — я оторопела. — А вот насчет детей мы с тобой не договаривались! Я тебя даже не знаю, какие дети?!

— Хочешь сказать, что не будешь рожать? — он побледнел так, что шрам на щеке стал казаться еще больше.

На этот вопрос я даже не нашла что сказать. Я вообще о детях не думала. Блин, какие дети? Да я знаю его меньше суток!

— Понятно! — произнес Витар бесцветным голосом и, не говоря ни слова, вышел, оставив меня одну.

Куда это он? А я? Ну и женишок мне достался! Может и вправду надо было выбрать кого-нибудь поспокойнее, да хоть того парня, что руки нам перевязывал. Он, вроде, выглядел адекватным.

Я нервно огляделась. Кают-компания уже не казалась такой уютной, как в первый раз, наоборот, мне стало не по себе. Что ж, надо выбираться отсюда. Раз Витар бросил меня, придется самой искать его каюту.

Слава богу, топографическим кретинизмом я не страдаю и дорогу запоминаю с первого раза. Так что долго бродить мне не пришлось. Зашла в каюту, огляделась. Витаром там даже не пахло. Интересно, где его черти носят?

Недовольно плюхнулась на кровать и уставилась в потолок в ожидании новоиспеченного супруга. И опять, стоило только остаться в одиночестве, как сердце сжала тоска по отцу и по дому. Глаза защипало, по щекам потекли молчаливые слезы. Я почувствовала, как устала за этот день. А день ли? Мои внутренние часы говорили мне, что уже глубокая ночь.

Я уснула в слезах.

Разбудил меня шум открывающейся двери. Я подскочила на кровати, плохо соображая, где я и что со мной. На пороге стоял Витар. Он был настолько пьян, что еле держался на ногах.

Несколько минут он сверлил меня тяжелым взглядом, а потом молча направился к кровати, по пути снимая одежду.

— Витар? — я натянула подол до самых пят и подтянула колени к груди. — Мы так не договаривались!

Он вздрогнул, как от удара, а потом, все так же, не говоря ни слова, улегся на пол рядом с кроватью.

— Витар! — я присела рядом с ним. Глаза у него уже были закрыты. Неужели, уснул? Да уж, нашу свадьбу он отпраздновал знатно.

5

Витар.

Узнав то, что браки у нас на всю жизнь, Карина разозлилась. Кажется, я совершил глупость, рассказав обо всех нюансах до того, как смог окончательно назвать ее своей. Злясь на себя, выместил зло на девушке, еще раз предложив выбрать кого-то другого. Кто меня за язык тянул! Она задумалась, и я, испугавшись, воспользовался своим правом сильнейшего — лишил ее выбора, да еще и пригрозил посадить в карцер. На душе было паскудно, но я не мог упустить этот шанс.

В итоге, она поставила условие, от которого внутри все похолодело, но я постарался не показать своих чувств. Значит, связь, которая между нами возникнет, будет неполной. Наивный дурак, где-то глубоко в душе я надеялся, что… Уже не важно. Нормальной семьи у нас не будет, но, по крайней мере, я смогу иметь с ней детей, а это уже не мало. Что же, придется принимать условия, все равно другого выхода нет.

Я согласился. Затем состоялась официальная часть обряда, и Карина стала моей законной элоэни. Перед лицом всех присутствующих передала мне все права на себя, включая права на жизнь. И мне показалось, что она так и не поняла до конца смысл того, что сделала.

А потом она заявила что не хочет иметь детей… Это стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Психанув, я хлопнул дверями и отправился к Арку. Мне срочно нужно было расслабиться и отвлечься. Я думал, что если еще хоть минуту побуду наедине с этой девчонкой, то не выдержу и сверну ей шею.

Нибас обнаружился у себя в каюте. Смотрел по спейшеру[8] семейные записи. Я услышал голос его элоэни и дочки.

Увидев меня, Арк прикрыл экран крышкой и вскочил.

— Вин! — на его лице отразилось неподдельное изумление. — Какого Брасса ты здесь? Почему не с новобрачной? Вы же должны сейчас быть вместе, иначе связь…

— Эта связь ей не нужна, — я устало опустился на пуф у кровати и спрятал лицо в ладони.

— Что?

— Она даже детей иметь не хочет…

— Что? — судя по тону, Нибас растерялся. — Вин, ты, наверное, что-то не так понял. Каждая женщина хочет стать матерью!

— Она не хочет! — огрызнулся я, не в силах больше выслушивать эти увещевания. — Слушай, Арк, есть что выпить? Мне это сейчас просто необходимо.

— Эм-м… мне, вообще-то на вахту скоро.

— Можешь не пить. А мне налей.

Арк с сомнением посмотрел на меня и достал из личных запасов бутылку ругасу[9].

— Кстати, — заявил он, наливая напиток в протянутый мною стакан, — хочу тебя немного обрадовать.

— Сомневаюсь, что у тебя это выйдет, — пробормотал я, залпом опрокинув в себя содержимое стакана. Выдержанный алкоголь огненной рекой скользнул по пищеводу и разлился по венам.

— Помнишь Йера Самиано?

— Это тот, что работает при блинжарском совете какой-то мелкой сошкой?

— Да. Я спросил его, нет ли там лишнего движения. И не надо на меня так смотреть. Он вполне надежный, еще ни разу не подводил. В общем, там тишь да гладь, никто нас не ищет и, вроде бы, не собирается.

— Арк, — я большими глотками прикончил второй стакан ругасу. — Тебе не кажется, что пока что я здесь капитан? И такие дела не должны решаться за моей спиной?

— Прости. Я же думал, что ты уже со своей элоэни…

Не дав ему договорить, я вскочил на ноги и с рычанием швырнул стакан в переборку. Хрупкий пластик разлетелся на куски.

— Арк! Я тебе уже сказал, нет у меня элоэни. Есть женщина, которая на словах передала мне все права на себя, а на деле я не могу даже притронуться к ней!

Мой штурман несколько мгновений молча таращился на меня, потом потер подбородок и озадаченно произнес:

— Тебе точно не мешало б напиться.

— Вызывай Аллера, — я сделал приглашающий жест и потянулся к бутылке. — Пусть заменит тебя в рубке. Мне необходим собутыльник. — Кстати, ты что-нибудь узнал насчет камня?

— Нет, Самиано о нем не знает.

— Закрытая информация, — хмыкнул я. — Что и следовало ожидать.

Алкоголь ударил в голову. Кажется, мы еще что-то пили, когда закончился ругасу, но я этого уже не помню. Не помню как добрался до своей каюты, как раздевался и ложился спать. Все события слились в один сплошной комок непонятных образов и обрывков слов.

Зато проснулся я на полу, от визга аварийной сирены!

Карина

Ну вот, теперь я на собственном опыте убедилась, что «все мужики — козлы», что земные, что инопланетные. И большую часть этих «козлов» составляют алкаши и кобели. Хотя, кобелем Витара назвать сложновато, но вот алкаш из него вышел отменный!

Это ж надо, обиделся. Гляньте, какие мы нежные!

Карина, а чего ты ждала? И еще претендуешь на звание умной женщины! Вышла замуж, не подумав, что ему захочется не только на словах стать мужем или, как там его, элоэйном. Да и вообще, внешнее сходство с землянами еще ни о чем не говорит. Макака с гориллой тоже похожи, но я что-то сомневаюсь в их способности иметь общее потомство. В общем, не стоит рисковать и вступать в интимную связь с представителем инопланетной расы. Тем более, еще неизвестно, как мой организм переживет смешение крови. Недаром же во время обряда мне стало плохо. Кто знает, а вдруг во мне уже начались какие-то процессы, о которых я узнаю только тогда, когда они станут необратимы? У нас же, наверняка, разный состав крови, антитела и микрофлора. Блин! Надо было думать об этом раньше!

Приуныв, я с тоской посмотрела на храпящего Витара. Осторожно потрясла его, но он даже не шевельнулся. Судя по всему, заснуть я уже вряд ли смогу, к тому же желудок напомнил о себе противным бурчанием, а во рту все пересохло от жажды. Я с утра ничего не ела!

Прогуляться?

Я заплела волосы в косу, перекинула через грудь, одернула платье, которое так и не сняла после обряда, и вышла из каюты. Дверь захлопнулась с тихим жужжанием. Я осмотрелась. В коридоре царил полумрак, а под потолком, на равном расстоянии, горели тусклым голубым светом небольшие квадраты. По обе стороны от меня располагались двери, из-за которых не доносилось ни звука. Я решила, что это каюты членов экипажа, но стучать и проверять не рискнула.

Немного поразмыслив, двинулась вперед. Кажется, где-то там должен быть переход и трап, ведущий на нижнюю палубу, где находится кают-компания. Надеюсь, там сейчас кто-то есть и мне хотя бы воды дадут.

В полумраке все выглядело совсем не так, как при свете. Примерно с полчаса я блуждала по коридорам, которые сворачивали в самых неожиданных местах, пока не поняла, что заблудилась. Моя хваленая память на этот раз меня подвела. Открыв очередную дверь, вошла в какое-то помещение, похожее на медицинскую лабораторию. Здесь тоже царил полумрак, и лишь над одним столом горел яркий свет. Я разглядела множество непонятных приборов, от которых доносилось тихое гудение. Занесла же меня нелегкая!

Я уже хотела выйти, но мой взгляд привлекла простая на вид металлическая коробка, стоявшая на этом столе. Она была закрыта, но из щели под крышкой лился странный рассеянный свет, напоминающий радугу. Я замерла в изумлении, а потом шагнула ближе.

Любопытство, как всегда, оказалось сильнее здравого смысла. Я не смогла удержаться, да любой бы на моем месте не смог. Откинув крышку, застыла, разглядывая небольшую сферу, чуть сплюснутую с боков, которая каким-то непостижимым образом переливалась всеми оттенками радуги, точно бриллиант на солнце. Завороженная этим сиянием, я протянула руку, но дотронуться не успела.

— Не сметь! — меня грубо оттолкнули от стола.

Толкающим оказался дядечка под два двадцать ростом, такой себе шкафчик самодвижущийся. А если бы я от его толчка не устояла и упала?

— Зачем так грубо? — пробурчала я, косясь на манивший меня предмет.

— Лиафар нельзя трогать. Он может убить.

Незнакомец захлопнул коробку.

— Лиафар? — я чуть не сделала стойку: в воздухе запахло неизведанным, которое срочно требовало моего вмешательства. — Что это?

— Кто знает, — мужчина хмуро пожал плечами. — До недавнего времени это была легенда, а теперь головная боль всего экипажа.

— А поподробнее? Это какой-то минерал? Драгоценный камень? Или искусственное тело? Я радиобиолог, но с минералами тоже дело имела. Кстати, меня зовут Карина, — я изобразила приветливую улыбку и протянула руку для пожатия.

Незнакомец покосился на мою ладонь, откашлялся и смущенно произнес:

— Я знаю, кто вы, элоэни Витар. Меня зовут оэйн Линнар. Я здесь в качестве врача и естествоиспытателя, а вы… Разве вы не должны быть сейчас с капитаном?

Теперь я узнала его. Это был один из тех, кто присутствовал на выборе, кажется, он стоял последним в шеренге и все время мне подмигивал. Сейчас он уже не выглядел таким нахальным, как тогда. Но вот о том, что его кэп напился в зюзю, лучше не говорить. Не будем портить Витару репутацию.

— Э-э-э… Спит он, очень устал, утомился после обряда, — я опустила руку, которую, судя по всему, пожимать никто не собирался. — А я вот вышла прогуляться. Есть очень хочу. Думала, пойти в кают-компанию и заблудилась.

— А, так это вам в пищевую надо. Кухонный блок находится рядом с грузовым отсеком, только вход с другой стороны, ну и пищевая там. Хотите, я вас проведу?

— С удовольствием.

Линнар убрал коробку в подобие стенного сейфа, на толстой дверце которого я не заметила никаких замков. Наверняка, открывается с помощью кодового слова, как и все двери на корабле. Хотелось бы рассмотреть этот Лиафар поближе, а еще лучше отколупнуть кусочек и тщательно изучить.

— Расскажите мне про этот Лиафар, — попросила я, когда мы вышли из лаборатории. — Вы занимаетесь его изучением?

— Можно сказать и так, — врач явно не собирался делиться со мной информацией. — Кэп приказал выяснить, насколько он стабилен.

— Что? — я даже запнулась. — Это в каком смысле?

— У меня нет права отвечать на ваши вопросы, элоэни Витар, — Линнар развел руками. — Это секретная информация.

Дальше мы шли в полном молчании, погрузившись каждый в свои мысли, и мне не давала покоя эта странная фраза, брошенная моим новым знакомым. Что же это за Лиафар такой, который еще может быть и нестабильным. Значит ли это, что он представляет собой угрозу? И насколько небезопасно держать его на борту корабля, летящего сквозь космическое пространство? Ну, Витар, только проспись, уж я-то найду способ вытрясти из тебя информацию. А еще лучше, если получу возможность изучить этот камешек. Судя по тому, что я видела, на борту неплохая лаборатория.

— Пищевая, — Линнар толкнул какую-то дверь, пропуская меня вперед.

Так называемая пищевая оказалась аналогом общественной столовой — просторное помещение, заставленное квадратными столами. Столы были сделаны из полупрозрачного материала, похожего на плексиглас, но на ощупь больше напоминавшего металл — холодный и гладкий. Рядом с каждым столом находилось по четыре стула с выгнутой спинкой. Линнар указал на дверь в противоположной стене:

— Там кухонный блок. Надеюсь, Даэн еще не уснул. Даэн это наш кок, — пояснил он, а потом гаркнул во всю глотку: — Эй, Брасс тебя побери, шиззраково семя! Тут элоэни Витар желают перекусить!

От неожиданности я даже подпрыгнула.

— Чего орешь, — в ответ раздался сонный голос и смачный зевок. Из дверей кухонного блока неторопливо вышел еще один член экипажа, судя по всему, тот самый кок. Он был худым, как щепка, с вытянутым лицом и внушительным орлиным носом. — Ужин давно закончился, я все убрал. Элоэни? Э-э-э…

Мужчина замер, недоуменно переводя взгляд с меня на Линнара.

— Элоэни Витар, это наш кок Даэн. Не смотрите, что такой худой, готовит он так, что пальчики оближете, — отрекомендовал врач.

Кок Даэн почесал затылок и буркнул:

— Не подхалимничай! — а потом обратился ко мне: — Простите, элоэни Витар, разве вы не должны быть с кэпом?

— Я обязательно с ним буду, — заверила я, глядя в глаза Даэна честным-пречестным взглядом, — но после того, как поем.

— О! — он смутился и отвел взгляд. — А кэп вас, разве, не накормил?

Я пожала плечами:

— У него столько забот! Я вполне могу сама о себе позаботиться.

— Ну это не дело!

Бормоча что-то себе под нос, кок удалился назад в кухонный блок, откуда вскоре донесся металлический грохот и ругань на неизвестном языке. Мы с Линнаром переглянулись.

— Присаживайтесь, — он широким жестом предложил мне выбрать стол по своему вкусу. Я уселась за первый попавшийся. Интересно, что едят инопланетяне?

Мой первый ужин в окружении инопланетян оказался абсолютно незнакомым, но вполне съедобным. На тарелке лежали куски чего-то коричневого и дрожащего, как желе, вот только пахло оно говяжьим бульоном. Сверху это нечто было полито подобием сливочного соуса, по крайней мере он так выглядел и пах, и посыпано какой-то приправой. К тарелке прилагался высокий стакан с крышкой, из которой торчала трубочка.

— Что это? — поинтересовалась я.

— Чистейший протеин, — Даэн расплылся в белозубой улыбке. — Мозги аквараша под потоевым соусом, посыпанные ливрашем. Пробуйте, обалденная вещь. Готовил специально в честь праздника.

— А там? — я указала на стакан.

— Сок тайявы. Восстановленный, конечно, из концентрата, но обогащенный витаминами и микроэлементами. Мы тут стараемся по мере сил готовить сами, а не жрать биосмеси из автомата.

Он захлопнул рукой рот и под неодобрительным взглядом Линнара пробормотал извинения.

Что ж, выбора нет, будем пробовать этот потоевый соус и мозги аквараша. Надеюсь, все закончится легким несварением, потому что выбор все равно небольшой: либо привыкать к новой пище, либо умирать с голоду.

Линнар тоже принялся за еду, причем уплетал он с таким видимым удовольствием, что и я немного осмелела, хотя все равно смотрела в тарелку с сомнением. Между тем оба мужчины начали развлекать меня веселыми байками из жизни экипажа. Держались они подчеркнуто официально, старались ближе, чем на шаг, не подходить и вообще вели себя так, будто я была за стеклом. Сначала это меня раздражало, но потом я плюнула на это, решив, что не стоит лезть со своим уставом в чужой монастырь. В случае чего, можно открыть и свой.

Посиделки наши были в самом разгаре, когда внезапно раздался дикий воющий звук, от которого у меня заложило уши, и под потолком замигали красные квадраты, вместо потухших синих.

— Это что? — я не на шутку перепугалась. Космос все-таки, прятаться тут, в принципе, негде, а уж аварийную сирену просто так не будут врубать.

— Опасность! — вскочил взволнованный Даэн. — Элоэни Витар, вам лучше вернуться в каюту.

— Да, элоэни, я вас провожу, — добавил Линнар, поднимаясь из-за стола.

— А в чем дело? Что случилось?

— Пираты!

Я на мгновение растерялась. Ну и денек! Сначала крысо-мутанты, землетрясение и инопланетный корабль в купе с капитаном-неврастеником, потом свадебка, больше похожая на экзекуцию, и пьяный муженек, храпящий на полу, а теперь еще и пираты?! Ну нет, кажется, господь бог забыл, что я всего лишь слабая женщина.

— Элоэни, нужно торопиться.

Сирена разрывалась, корабль начало трясти, посуда поехала со стола, опрокидываясь на пол. Хорошо, что мебель была прикручена к полу, иначе б нас задавило столами. Сквозь вой сирены мне послышались странные звуки, больше всего напоминавшие отдаленные раскаты грома.

— Прорыв! — заорал Линнар и, схватив меня за руку, потащил прочь из пищевой.

Мы бежали по коридору в ту сторону, откуда пришли. Я едва успевала за ним. То, что мне показалось похожим на гром, на самом деле оказалось выстрелами. На борту вовсю шла вооруженная потасовка. Что же это за оружие такое? Неужели те, кто стреляют, не боятся повредить обшивку?

Я узнала коридорчик, ведущий к капитанской каюте, вот только добежать до нее мы не успели. Из-за поворота блеснуло что-то, похожее на лазерную указку, и мне в грудь уперся синий кружок размером с монету. Линнар прыгнул вперед, закрывая меня собой, раздался хлопок — и врач рухнул мне прямо под ноги. На его груди расплывалось кровавое пятно.

— Линнар! — выкрикнула я, падая на колени рядом с ним. — Лин!

— Беги… — прохрипел он, сплевывая пузырящуюся кровь, и перестал дышать.

— О, господи! — только сейчас до меня дошло, что здесь не играют, здесь убивают на самом деле, и я сейчас под прицелом. На глаза навернулись слезы.

Кто-то схватил меня за волосы и рванул, заставляя поднять голову. Незнакомый мужской голос отрывисто приказал:

— Встала, смотреть сюда!

Я подчинилась. Говоривший оказался с ног до головы весь в черном: черный комбинезон, затемненный шлем, черные перчатки и обувь. В руках он держал оружие, похожее на то, что использовал экипаж «Аргара», когда отгонял от меня крысо-мутанта.

— Красива девка, беру себе! — незнакомец щелкнул языком и намотал мои волосы на кулак. — Давай, девка, двигай конечностями, теперь ты моя!

Похититель ткнул меня дулом в бок и потащил в сторону, противоположную от капитанской каюты. Вскрикнув, я вцепилась в его кулак, на который были намотаны мои волосы.

— Заткнись! — прошипел пират. Я даже не сомневалась, что это именно он. И где-то здесь бродят его дружки!

— Мне больно! — пискнула и сжалась, ожидая удара. Но его не последовало.

Пират втянул меня за угол и швырнул на пол. Затем нагнулся, вглядываясь мне в лицо. Темное стекло его шлема не давало разглядеть, что за ним скрывается, но я отчетливо слышала тяжелое дыхание. Он протянул руку и провел по моим волосам растопыренными пальцами. Потом отряхнул оставшиеся на них пряди.

— Вы кто? — собравшись с духом, спросила я.

— Твой новый хозяин. Вставай, мне еще нужно забрать кое-что.

И он снова схватил меня за волосы. Сжав зубы, я поднялась. Мысль о том, что этот гад вырвал мне клок волос, заставила отступить животный страх, на место которого пришла ярость.

— Нам сюда, — похититель втолкнул меня в уже знакомую дверь. Е-мое, это ж лаборатория! — Где мой камушек?

Вопрос явно был риторическим. Я промолчала. Пират толкнул меня к стене, в которой был сейф:

— Он же там, да, крошка? Открывай.

— Я не знаю кодовое слово.

— Ничего, зато я знаю, кто его знает.

Он тронул свой шлем с правой стороны и заговорил на незнакомом языке. Я поняла, что он общается со своими подельниками, и с тоской огляделась. Так, надо выбираться. Спасать меня, явно, никто не спешит. Искоса бросила на похитителя незаметный взгляд. Нет, вроде не смотрит в мою сторону.

Продолжая стоять с отсутствующим видом, отвела правую руку за спину и потянулась к столу. Может, нащупаю что поувесистей. Вдруг повезет.

Повезло. Кончики пальцев коснулись чего-то твердого и холодного. Вроде бы то, что надо. Осторожно сомкнула пальцы, невидимый предмет удобно лег в ладонь. Пират замолчал и начал разворачиваться ко мне. Ну, сейчас или никогда!

Резкий замах. Удар. Он поймал мою руку, выкрутил запястье так, что я явственно услышала хруст. Пальцы рефлекторно разжались, выпуская один из приборов, похожий на микроскоп. Он со стуком упал на пол.

— Зря, — бросил мой мучитель и коротко ударил меня по губам рукоятью своего оружия.

Я покачнулась и оперлась о стол. Вытерла разбитую губу тыльной стороной ладони. Кажется, эта сволочь инопланетная мне еще и руку сломал.

— Сейчас сюда ведут вашего капитана. Наш информатор передал, что Витар сегодня отмечает слияние. Не знаешь, случайно, кто его избранница?

Он ухватил меня за подбородок, заставляя поднять голову.

— Нет, — огрызнулась я, стараясь вложить в свой взгляд как можно больше ненависти.

— Ну, раз это не ты, то он не будет против, если я тебе немного подправлю личико.

Он в открытую издевался надо мной!

В коридоре раздались крики и топот десятка ног. Мой похититель вскинул оружие, направляя его на дверь, а я ахнула и испуганно захлопнула рот рукой — на пороге появились такие же, как и он, затянутые во все черное незнакомцы. Их было пятеро, и двое из них волокли под руки избитого Витара!

Капитана «Аргара» швырнули к нашим ногам, и я увидела что его лодыжки и запястья скованы странного вида наручниками. Причем, руки ему сковали за спиной, так что бедный Витар от грубого толчка упал лицом в пол и зашипел сквозь зубы то ли от боли, то ли от ярости. Его конвоиры застыли с оружием наизготовку.

— А вот и наш новобрачный, — осклабился мой похититель, подходя к нему, хватая за волосы и рывком заставляя посмотреть на себя. Судя по поведению, это-таки главарь и у него явный фетиш на волосы, вон как постоянно таскает за них. — Скажешь код от сейфа?

— Пошел ты! — Витар плюнул, за что получил удар в зубы рукояткой оружия.

— Неправильный ответ! Но я знаю, как сделать тебя разговорчивее.

Главарь повернулся ко мне, сжал пальцами мою шею и заставил шагнуть вперед:

— Глянь, какую цыпу я обнаружил рядом с твоей каютой. Не знаешь, кто ее элоэйн? Или она шийян?

Я застыла, ожидая, что скажет Витар. Он лежал на полу, избитый и окровавленный. Правая сторона его лица превратилась в сплошной синяк, глаз заплыл, бровь была рассечена почти до кости, губы разбиты, нос, судя по всему, сломан. Капитан «Аргара» сплевывал кровь и обломки зубов.

Несколько мгновений он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я увидела бездну сожаления, как будто он просил за что-то прощение.

— Чего ты хочешь? — произнес он, обращаясь к главарю пиратов, но при этом не спуская глаз с моего лица.

— Хочу услышать кодовое слово от сейфа и забрать Лиафар, иначе придется отрезать этой малышке ее милые ушки, — пират притянул меня к себе за шею, удерживая локтем, и я ощутила прикосновение холодного металла к уху.

Кажется, этот тип не шутил! Я уставилась на Витара умоляющим взглядом. Ну, давай, подскажи, что мне делать! Не смотри так, будто прощаешься. Слышишь?! Моя жизнь дороже тысячи Лиафаров…

Но Витар, судя по всему, так не думал.

— Можешь резать, — он медленно сел и равнодушно пожал плечами, — я ее не знаю.

От возмущения я едва не задохнулась.

— Что?! — такой подлости я от него не ожидала. Ну и что, что мы знакомы меньше суток? Только самый распоследний мерзавец способен на такую подставу! Или это он мне так своеобразно мстит за отказ с ним переспать?

— Ну, что ж, это было твое решение.

Главарь пиратов сжал мою шею еще сильнее. Я почувствовала, как острое лезвие входит в плоть, и не выдержала — завизжала. Вдоль шеи побежала теплая струйка. И, кажется, я едва не описалась…

— Хватит! — Витар тяжело дышал, глядя на меня совершенно дикими глазами.

Главарь швырнул меня на колени и тут же пнул в спину, заставляя распластаться на полу. Я ударилась поврежденной рукой и взвыла во второй раз, глотая слезы и проклиная про себя свою жизнь, этот чертов корабль и его капитана. В спину мне уперлось холодное дуло.

— Хорошо. У тебя есть одна попытка — или я ее пристрелю, — холодный голос пирата говорил о серьезности намерений. Шутки кончились.

— Поклянись, что оставишь девушку в покое, если я отдам камень, — прохрипел Витар, избегая моего взгляда.

Я же мечтала испепелить его на месте.

— Даю слово шумаи, — пират коротко козырнул, приложив два пальца к шлему.

— Слово воина?

— Слово воина.

— Аркхак.

— Хороший мальчик. Поднимайся! — это уже мне. — Слышала, что сказал твой капитан? Открой для меня сейф и достань камешек.

На деревянных негнущихся ногах я двинулась в указанном направлении, и эти несколько шагов показались мне дорогой на голгофу.

— Аркхак, — просипела я, напрягая сорванные связки. Толстая металлическая дверца услужливо распахнулась. В глубине ниши стояла уже знакомая мне коробка, испуская рассеянные разноцветные лучи.

— Давай сюда! — резкий окрик вынудил меня вздрогнуть.

Я подошла ближе и осторожно достала коробку. Кажется, Линнар предупреждал, что сам Лиафар трогать нельзя, это может быть слишком опасно, но вот знает ли об этом мой похититель?

Повернувшись, показала камень пирату. Он кивнул.

— А теперь, крошка, иди вперед! — пропуская меня, пират отошел в сторону.

Я уж думала, все, сейчас отдам ему этот чертов булыжник, и пусть убирается восвояси со своими подельниками, но у судьбы были свои планы на этот счет.

Мне под ноги попался валявшийся на полу микроскоп, тот самый, которым я пыталась себя защитить ранее. Споткнувшись об него, я вскрикнула и стала заваливаться вперед, прямо на главаря. Крышка коробки в моих руках подскочила, и Лиафар вылетел из нее, точно пробка из бутылки шампанского!

Сияющая сфера с такой силой ударила пирата в грудь, что беднягу подкинуло вверх метра на два, а потом швырнуло об пол. Я в ужасе завизжала, когда упавшее тело задергалось и заискрилось, будто под напряжением.

Ничего себе камешек!

— Хойра! Айерн дойт! — заорали пираты на разные голоса, бросаясь ко мне.

Я упала на пол, сваленная ударом кулака, а потом меня били ногами. Ощущения не из приятных. Хорошо, что успела сгруппироваться, защитив лицо и живот. Только это не помогло, когда мою спину прошила адская боль.

Так вот как должен чувствовать себя человек, которого разрезают автогеном. По крайней мере, мне так казалось именно в тот момент, когда лазерный луч прошил мой позвоночник.

Пираты отходили, захватив Витара и бросив меня на полу истекать кровью. Их главарь остался лежать у стены — в расплавленном шлеме и обугленном комбинезоне. Где-то под ним оставался и Лиафар.

Я закрыла глаза.

Нибас

Откуда они взялись, никто так и не понял. Наш биотрон просмотрел пиратский корабль шумаи, прикрытый «невидимкой» Эта технология использовалась во время войны, но где пираты достали ее в мирное время? Вопрос был весьма актуальным.

Я спал у себя в каюте после попойки с Витаром, когда меня разбудила сирена. Механический голос биотрона, звучавший в динамиках, заставил скатиться с кровати: неопознанное судно военного образца захватило «Аргар» и пристыковалось, взломав коды допуска, через шлюз для грузовых модулей.

Вскочив, я впрыгнул в костюм, схватил андвайзер и ринулся в коридор. Голова трещала, хмель еще не совсем выветрился, я чувствовал себя отвратительно и плохо соображал.

На нижней палубе уже хозяйничали шумаи. Я услышал их голоса до того, как попался им на глаза. Осторожно спустился по трапу, выглянул из-за угла. Сирена продолжала завывать. Три фигуры, затянутые в черные комбинезоны, стояли у входа в грузовой отсек, переведя андвайзеры в боевой режим. Их лица были скрыты за темными шлемами, но я и так догадался, что это шумаи. Только у этой расы характерные роговые наросты на каждом позвонке, видные даже через одежду.

Брасс задери, что им здесь нужно? И где наши парни?

Я осторожно отступил назад в коридор и тут же столкнулся с троими из нашей команды. Мне в лоб уперлось дуло флаузера.

— Биан, отставить! — прошипел я, узнав нашего техника.

— Ну, наконец-то, хоть кто-то! Что тут твориться? Где капитан? — меня забросали вопросами.

Хотел бы я сам знать, что здесь происходит.

— Тихо! На нас напали, это все, что я знаю. Пираты захватили корабль. Оружие есть?

Парни оказались запасливыми: все трое держали в руках штатные флаузеры и у каждого за поясом торчала пара сток-ножей — лучшее оружие ближнего боя. Андвайзер был только у меня. А наши гости, судя по тому, что я увидел, захватили с собой целый арсенал.

— Биан и Дин, вы в реакторный отсек, — приказал я, беря на себя управление как старший по званию. — Надо заблокировать входы в машинное отделение. Нейк, ты со мной. Будем пробиваться к рубке. Там сейчас должны быть Аллер и Рис. Парни, стреляйте на поражение, это шумаи, они пленников не берут!

— Там Лин возле капитанской каюты, — Нейк неопределенно взмахнул флаузером. — Застрелен почти на пороге.

— Он мертв?.. А капитан?!

— Каюта пуста.

Брасс задери этого Витара! Куда он делся?

— Элоэни! — меня словно ударили в голову. Новобрачная Вина оставалась в его каюте, когда он ко мне пришел вчера вечером. А куда она сейчас подевалась? Если она попадет в руки шумаи, капитан мне этого никогда не простит!

— Так, парни, действуем согласно плану, — шепнул я. — Нейк, за мной!

Вдвоем мы начали отходить к трапу, ведущему на верхнюю палубу, Биан и Дин исчезли за поворотом. Со стороны ангара донеслись выстрелы и проклятья. Судя по всему, пираты наткнулись на кого-то из наших. И тут же раздался женский крик.

— Элоэни! — мы с Нейком переглянулись и рванули назад в грузовой отсек, на ходу переводя оружие в боевую готовность.

Зажужжали индикаторы, столбик заряда подскочил вверх. «Аргар» мирный торговец, но путь от планеты к планете слишком долог, чтобы полагаться только на удачу. Мы привыкли держать оружие при себе еще со времен войны. Многие, включая Витара, даже во сне с ним не расставались, и эта привычка не раз спасала нам жизнь.

Я первый, Нейк второй, прикрывая друг друга, ворвались в полутемное помещение. Пираты перебили кабеля, обесточили весь отсек, осталось только аварийное освещение — тусклые красные лампочки, мигающие под потолком. Залп огня заставил нас отступить и спрятаться за мехботом. Это были те трое, на которых наткнулся я. Они укрылись за контейнерами с запчастями и вели по нам перекрестный огонь. Несколько минут мы отстреливались, пытаясь их достать. Потом за спиной у нас проскользнули еще три тени. Это были парни из нашей команды: Берк, Айвер и Мун. Они притащили с собой пару фотонных гранат. Как раз то, что нужно.

Активировав гранаты, я забросил их за контейнер, где отсиживались пираты. Мои парни зажмурились и прикрыли глаза руками. Я повторил за ними.

Громыхнул взрыв, и яркая вспышка озарила ангар. Ослепительно белый свет ударил по глазам, проникая сквозь все нехитрые попытки прикрыться. Из-за контейнера раздались вопли. Пираты были ослеплены. Побросав оружие, они катались по полу, пытаясь выцарапать себе глаза, которые, наверняка, сейчас и сами были готовы вылезти из орбит от боли. Мы без помех их добили.

— Сволочи! — сплюнул Нейк.

У дальней стены ангара лежали трупы наших ребят. Судя по позам и инструментам в руках, их застали врасплох за работой и расстреляли практически в упор.

— Идемте, нужно найти элоэни, иначе кэп нам никогда не простит, — я старался не думать о том, что мы, возможно, уже опоздали.

Шумаи в женщине признают только одну ипостась — рабыня, собственность хозяина. Беззащитная и послушная, молча покоряющаяся любому приказу. И если Карина попала к ним, то ей лучше умереть, чем служить игрушкой на пиратском корабле, полном отморозков.

В узком коридоре мы услышали шум драки и женский крик. Они доносились из лаборатории Лина. Но какого Брасса пираты забыли там? Что им нужно среди медицинского оборудования?

Шумаи выскочили из лаборатории практически нам под ноги. Двое из них тащили нашего кэпа. Кажется, он был без сознания. В перестрелке ранили Нейка и Муна — одного парня из тех, что присоединились к нам позже. Остальные, вроде, были целы.

Но пираты не собирались вступать в бой. Пока двое отстреливались из-за угла, прикрывая отход, остальные, подхватив Витара, скрылись из виду.

Наконец, эти двое тоже отступили, дав нам ворваться в лабораторию. Мы на мгновение остолбенели, увидев Карину, лежавшую на полу. В двух шагах от нее валялся обугленный труп одного из пиратов. Я ринулся к девушке, молясь, чтобы она была еще жива. Что эти твари сделали с нею? Осторожно приподнял ее голову, заглядывая в лицо. Ресницы Карины дрогнули.

— Там… — прохрипела она, чуть приподымая веки, — тело… не трогайте…

— Элоэни? Карина! — к Брассу условности. Девчонка едва жива. — Парни, поднимайте ее. Осторожно! Срочно в медбокс!

— Лиафар… — шепот девушки был таким тихим, что я едва его различил. — Им нужен был Лиафар… Труп не трогайте… он… там…

Ее голова бессильно откинулась, обнажив тонкую шейку с черными пятнами синяков и запекшейся кровью. Какая-то мразь пытала ее! Я заскрипел зубами, сдерживая в себе гнев и ярость. Этому гаду в углу повезло, что он уже мертв, иначе бы я убил его во второй раз!

— Что с этим делать? — Айвер кивнул на обугленное тело. — Что с ним произошло? Даже шлем оплавился.

— Не трогай, потом разберемся. Надо найти остальных и узнать, какие потери.

В этот момент отключилась сирена, все это время раздражавшая своим воем, и холодный голос биотрона сообщил:

— Неизвестный корабль отстыковался, грузовой шлюз поврежден, опасность разгерметизации, грузовой отсек будет заблокирован через десять мгаров[10]. Девять… восемь… семь…

— Нибас! — я оглянулся. В лабораторию набился почти весь экипаж, исключая несколько человек.

Один из них, второй пилот Оллес отрапортовал:

— Капитан похищен, ангар заблокирован. У нас пять трупов, трое ранены. Шумаи отошли, даже не пытаясь нас обстрелять. Сразу ушли в подпространство. Что происходит? Что им нужно от нас?

— У кого-нибудь есть связь с рубкой? Что там происходит?

— Там Аллер и Рис. Они в порядке. Мы немного отклонились от курса и сейчас находимся в зоне Альянса. Ремонтные дроиды отправлены к месту прорыва. Биан с парнями из машинного прочесывает нижние палубы. Говори, что от нас нужно шумаи, не мехботы же!

Кажется, правду скрывать уже бесполезно. В конце концов, мы одна команда и сейчас, когда Витар связался с Блинжарским советом, кроме нас ему положиться не на кого.

— Они приходили за Лиафаром.

— Что?! — на меня смотрели, как на сумасшедшего, несколько пар глаз. — Это шутка?

— Нет. У нас на борту действительно Лиафар. Это заказ Блинжарского правительства. Мы должны были доставить его вчера, но из-за аварии выбились из графика. В общем, нашему кэпу грозит смертная казнь за невыполнение договора. Поэтому мы стартовали, едва залатав дыру.

— Так, и где эта штука сейчас? — недоверчиво спросил Берк.

— Кэп передал его Лину для изучения…

— А это что?

Все головы синхронно повернулись в сторону сейфа, который сейчас был сиротливо распахнут настежь. Один из парней, стоявших к нему ближе всего, заглянул внутрь и растерянно развел руками:

— Там нет ничего.

— Интересно… — зажимая рану в плече, Нейк протянул мне металлическую коробку с остатками гербов, на которых еще можно было различить очертания архшанов.

Это была та самая тара, в которой перевозился Лиафар!

— Так, стоп! — я жестом заставил всех замереть. — Дайте мне пару мгаров…

Карина была в лаборатории вместе с кэпом и шумаи! Она видела, что здесь произошло. Код от сейфа знали двое — кэп и Линнар, и один из них открыл сейф пиратам. Лин не мог, Биан и Дин видели его труп возле капитанской каюты. Значит, это был Витар? Что заставило капитана, бывшего истребителя, прошедшего полвойны, отдать врагам симаррскую реликвию? Только одно — он защищал свою элоэни. Наверняка эти твари шантажировали его, издеваясь над девушкой. Я видел синяки у нее на лице и кровь на одежде. Надеюсь, парни успели подключить ее к медбоксу, потому что вряд ли она выкарабкается сама. Но что она пыталась сказать мне, перед тем, как ее унесли? Что-то важное. Из-за ерунды она бы не стала тратить силы…

Взгляд, до этого задумчиво блуждающий по лаборатории, уперся в обугленный труп пирата.

«Им нужен был Лиафар, — вспомнил я слова Карины. — Труп не трогайте…»

В это время один из парней присел рядом с мертвецом на корточки и коснулся шлема. В тот же миг труп вспыхнул голубыми искрами, и нашего смельчака отбросило в сторону. Парень взвыл — кончики его пальцев оказались обожжены.

Экипаж разразился проклятиями и руганью.

— Он там! — я указал подбородком на тело. — Не прикасайтесь. Судя по всему, именно Лиафар убил его, и сейчас этот счастливчик прикрывает его собой.

— Нибас, у нас пленный, — я повернулся на голос. Это вернулся Биан.

— Вот и отлично, — я мысленно потер руки. — Ведите его сюда, у меня к нему пара вопросов.

Затем приказал остальным:

— Как старший по званию, беру управление на себя. Слушай мою команду: все по местам, режим боевой готовности номер один. Включить маскировку и защитные экраны. Зарядить носовые орудия. Оповестить патруль Альянса о нападении. Мы идем выручать капитана.

6

Витар.

Сирена, нападение, сегодня явно не мой день. Вскочил, схватившись за голову. Невыветрившийся хмель заставил покачнуться на ватных ногах. К горлу подкатила тошнота. Мутным взглядом обвел каюту. Карины не было. Куда она уже подевалась?!

Услышал голос биотрона, оповещающий о взломе грузового шлюза. Нас взяли на абордаж? Но мы далеко от торговых путей, где промышляют пираты!

Быстро натянув штаны и накинув на плечи форменный китель, перевел флаузер в режим боя и выскочил из каюты. В двух шагах от дверей едва не споткнулся об Лина. Бортовой врач лежал поперек коридора, по его груди расплывалось недвусмысленное пятно, а на губах пузырилась кровь. По потолком завывала, закладывая уши, аварийная сирена.

Шиззрак! Что здесь, Брассову мать, происходит?

Наклонился над Линнаром, приложил два пальца к его шее, где едва заметно дергалась жилка.

— Лин, Лин, — неужели он уже не ответит?

Короткие ресницы дрогнули, врач разлепил губы и чуть слышно просипел:

— Ваша элоэни, кэп, простите… пленили…

— Кто, Лин? Кто это сделал?

— Здесь шумаи…пираты…

Я не поверил своим ушам. Как? Откуда? Почему биотрон заранее не предупредил о нападении, а только когда пиратский корабль уже пристыковался? Мою команду захватили врасплох.

— Отставить умирать! — я аккуратно расстегнул одежду Лина и обнажил его грудь. Луч флаузера прошил его плечо, раздробив кость. — Лежи, не двигайся. Я найду кого-нибудь из команды и пришлю за тобой. Все будет хорошо, ты выживешь.

— Спасите свою элоэни.

— Даже не сомневайся… — успел я его заверить до того, как он отключился.

Оставив Лина лежать в коридоре, я помчался на звуки выстрелов, раздававшиеся с верхней палубы. Внизу тоже шла потасовка, но меня больше беспокоила ситуация в рубке, чем в грузовом отсеке.

Кто сегодня на вахте? Кажется, Нибас отправил Аллера вместо себя. Оба служили в военном космофлоте во время войны, так что знают, как действовать при захвате корабля. Не уйдут с мостика, не сдадут врагу. Симаррцы до мозга костей. Я в них уверен.

В переходе, ведущем к рубке, я увидел своих парней, отбивавшихся от пиратов. Дверь в мозговой центр корабля была задраена, и с той стороны не доносилось ни звука.

Я подоспел как раз на конец представления, шумаи отступили, бросая убитых и раненых. Карины среди них не оказалось, неужели ее успели забрать?

Я едва не взвыл, представив свою беззащитную элоэни одну, среди пиратов. Правда, на счет беззащитности это я преувеличил. Такая язва и подпольному королю Крога печенки прогрызет.

Мой второй пилот вытянулся в струнку, увидев меня. Доложил обстановку. Вместе с пятью парнями он оборонял рубку, в которой закрылись Аллер и Рис. Один был ранен, один убит, остальные отделались поверхностными ожогами. Хотя, ожог от лазерного луча или плазмы долго не заживает, если его не лечить.

— Оллес, прочесать весь корабль, — приказал я. — Найти элоэни.

— Слушаюсь, кэп.

Не знаю, как на других кораблях торгового космофлота, а мои парни привыкли к военной дисциплине и глупых вопросов не задают. Прикажу — прыгнут архшану в пасть и не поморщатся, потому что верят мне. И сейчас я никак не могу обманут их доверие, хватит того, что связался с Блинжарским советом, а теперь удираю, поджав хвост, как бирель[11]. Бросить Карину у них на глазах я не могу. Что я за капитан, если собственную элоэни не смогу защитить?

— Разделимся, — я указал на вход в носовой отсек, — Уннар и Оллес за мной, ты, Зейн, бери остальных. Прочешите верхнюю палубу. Мы идем вниз, в грузовой отсек.

Втроем, мы спустились на нижнюю палубу, но не успели добежать до ангара, как столкнулись с группой шумаи. Пришлось отстреливаться, но позиция была неудобной: они за углом, а мы посреди коридора, как на ладони. Упав, перекатился через себя, бросаясь под защиту стен. Рядом вскрикнул, заваливаясь на бок, Уннар. Оллес успел откатиться к противоположной стене. Теперь между нами лежал труп, а впереди поджидали пираты, отчего-то вдруг прекратившие огонь.

— Эй, симаррцы! — прозвучал из-за угла хриплый голос с издевательской насмешкой. — У нас тут сюрприз для вас! Наш кэп такую цыпочку отловил на вашей посудине!

Это стало последней каплей. Зарычав, я вскочил на ноги:

— Что вам нужно?! Мы не везем ничего ценного. Отдайте девушку и убирайтесь!

— А вот наш кэп так не считает. Нам нужен код от сейфа. Меняем на девчонку!

И, словно в подтверждение серьезности своих слов, эти гады обстреляли меня. Я едва успел упасть ничком, как веерный огонь андвайзера прошел у меня над головой, выжигая внутреннюю обшивку.

Они знают про сейф! Эта мысль занозой сидела у меня в голове, пока я пытался отдышаться, заодно обдумывая положение. Если знают про сейф, значит, знают и про Лиафар. Но откуда? Это был груз повышенной секретности. Я и сам бы не знал, что везу, если б Нибас не пригрозил, что вскроет коробку. Кто мог знать, что камень на борту? Всего несколько человек. Команде я не сказал, но заказчик из Блинжарского совета и тот, кто заказ отправлял — наверняка были в курсе. А уж о том, что Лиафар в сейфе, вообще знал только я и Линнар. Больше никто… или я ошибаюсь?

— Время пошло! — раздался тот самый голос. — Наш кэп дает один акс[12] на размышление. Или с цыпой случится беда.

Недвусмысленный смех пиратов заставил меня заскрипеть зубами. Я знал, на что способны шумаи с беззащитными женщинами, а тут еще и моя элоэни… Даже если бы она была шийян, принадлежащая всем, я бы не смог отдать ее в лапы этих ублюдков.

— Стойте! — крикнул я в сторону засады. — Я капитан этого судна. Готов обменять свою жизнь на девушку.

— Брось ствол! — тут же прозвучал приказ. — Давай, не заставляй нас ждать.

— Кэп, вы это всерьез? — Оллес смотрел на меня, как на сумасшедшего. Его глаза лихорадочно блестели из-под взлохмаченной челки. — Они же убьют вас!

— Это единственный шанс. Нас двое, их в три раза больше. Они нас просто перестреляют.

— Не верю я им. Они ее не отпустят, — он вытер кровь, текущую вдоль виска. И почему-то именно этот жест заставил меня принять окончательное решение.

Не хочу видеть Карину измученной, изнасилованной и избитой. Если придется, я лучше сам ее пристрелю, но не отдам этим подонкам на потеху.

— Я сдаюсь! — поднявшись на ноги, я демонстративно отбросил флаузер и протянул руки ладонями вверх. — Я безоружен.

— Пни ствол подальше!

Я ногой отпихнул флаузер на несколько шагов, а потом повернулся к Оллесу и приказал:

— Найди штурмана. Нибас за старшего. Следуйте прежним курсом, свяжитесь с Альянсом. Выполнять!

— Слушаюсь, капитан.

Оллес исчез из поля зрения, а мне навстречу, вразвалочку шли несколько шумаи в черных комбинезонах. Я не мог разглядеть их лица под шлемами, но сразу понял — просто так не отделаюсь.

Один из них, судя по всему главный в отряде, с ходу ударил меня в живот, а потом добавил в челюсть. Сопротивляться было бессмысленно, я же сам сдался. Скрепя зубы, позволил себя завалить и молча терпел, пока они избивали меня ногами. Тяжелые ботинки шумаи были военного образца: с металлической окантовкой на квадратном носке и толстой подошвой, их смело можно было записать в холодное оружие.

Натешившись, пираты надели мне на руки и ноги магнитные кандалы и пинками погнали в сторону лаборатории. Кровь из рассеченной брови заливала глаза, я чувствовал, что половина лица онемела и распухла, но сейчас это было настоящей мелочью по сравнению с тем, что мне еще предстояло.

В лаборатории нас ждали двое: пират в темном шлеме и до смерти перепуганная Карина с разбитой губой. Увидев ее, я засомневался в правильности решения. Здесь не было никого из тех, перед кем я должен был отвечать, кроме собственной совести. Но выбор стоял между жизнью почти незнакомой мне девушки и опасной технологией Древних.

Отдам Лиафар — пираты избавятся от нас как от ненужных свидетелей, не отдам — Карину замучают у меня на глазах, ведь кто-то сказал им, что она моя элоэни. А потом убьют и меня. Впервые в жизни я не знал, как поступить.

Карина смотрела на меня таким умоляющим взглядом, что я не выдержал и отвернулся. Решил, что ее смерть будет оправдана, если таким образом можно уберечь Лиафар. Но оказалось, что мое сердце намного мягче, чем я думал. Когда она закричала от боли, я понял, что не могу хладнокровно наблюдать за ее убийством. Стиснув зубы, назвал код от сейфа. Ну же, Карина, я дал тебе шанс. Воспользуйся им, беги!

Девчонка оказалась глупее, чем я думал, но удача в этот раз была на ее стороне. Споткнувшись на ровном месте, она умудрилась выронить Лиафар из коробки, и тот попал в грудь того самого шумаи, который требовал от меня пароль.

В прошлый раз, когда я дотронулся до камня, меня шибануло неплохим зарядом тока, но пирату досталось намного больше. Его подкинуло до потолка, ударило об стену, и на пол свалился уже обугленный труп, от которого в разные стороны летели искры. Лиафар остался лежать где-то под ним.

Шумаи набросились на девушку, повалили на пол. Двое из них держали меня, не давая отвернуться. Я видел, как они избивают Карину ногами и прикладами андвайзеров. А потом какой-то ублюдок выстрелил ей в спину, и луч раскаленной плазмы, способный за секунду разрезать железный брус толщиной с руку, прошил ее тело насквозь.

Из коридора раздались крики и выстрелы. Один из пиратов ударил меня прикладом по темени, лишая сознания, и последнее, что я увидел — это тело Карины, лежащее в луже крови…

Недолго же она была моей элоэни…

Нибас

Раненых поместили в медбоксы, подключили к аппаратам, ускоряющим регенерацию. Но если с нами, симаррцами, все было предельно ясно, то лечение Карины застопорилось. Она была иной расы, и мы не знали, как ее организм отреагирует на наши препараты. Если бы Линнар был здоров, он бы попробовал провести тесты на совместимость, но сейчас он и сам лежал под белой крышкой медбокса. Наш врач потерял много крови, рана от флаузера выглядела безобразно, когда мы его нашли. Черная обугленная плоть не хотела восстанавливаться.

Я как раз смотрел на показания приборов медбоксов, когда заявился Нейк:

— Что делать с пленником?

Брасс задери, я совсем о нем забыл!

— Пойдем, послушаем, что он скажет.

Мы спустились в машинное отделение. Кто-то из ребят привязал пирата к трубе, заведя за нее его руки и скрепив их там гибким кабелем. Шлем был сорван, и теперь я мог увидеть лицо шумаи: смуглое, с широким носом и узкими черными глазами. По древней традиции шумаи выбривали себе темя и накалывали на нем знак рода, а еще у них в силу какой-то генетической мутации отсутствовали ресницы и брови, зато имелось в наличии третье веко.

— Его не так-то просто расколоть, — пробормотал один из парней, стоявших вокруг пленника.

Пират белозубо ухмыльнулся, и я увидел алмазные вставки в его зубах. Последний писк моды на Кроге.

— Как тебя зовут? Кто дал наводку на нас? Куда твой корабль сейчас направляется?

Пленник отреагировал циничным плевком. Слюна попала мне на ботинок. Кто-то из парней коротким ударом двинул пирата в челюсть. Голова шумаи дернулась, раздался звонкий удар затылка об трубу.

— Займитесь им, только постарайтесь мозги не выбить, — процедил я, отходя в сторону.

Эти твари похитили кэпа, измочалили его элоэни. Кто из них выпустил заряд плазмы ей в спину? Если девчонка не выживет, я с этого ублюдка собственными руками шкуру спущу.

Около получаса парни пытались выбить из пленника информацию, но он упорно молчал. Только один раз поднял голову, чтобы прожечь меня ненавидящим взглядом, и прошипел:

— Симаррцы! Вы все трупы! Все! Даже не представляете, что вас ждет!

После чего разразился диким смехом, от которого даже у меня засосало под ложечкой.

Что ж, либо он дурак и не боится смерти, либо уверен в могуществе того, кто стоит за его спиной.

— Несите тревожный чемоданчик Линнара, — сухо приказал я. — Будем резать эту тварь на куски, пока не скажет, куда отправились его приятели.

Через пять аксов передо мной уже были разложены блестящие хирургические скальпели, ножницы и щипцы всевозможных размеров. Пленник хмуро покосился на них, но промолчал. Брасс, что я делаю? Это же полевые инструменты Лина, он ими не раз нам жизни спасал, когда приходилось промышлять в каких-нибудь джунглях вдали от цивилизации!

— Держите его, — хрипло приказал я, беря в руки холодную сталь.

Через полторна[13] все было кончено.

Окровавленное тело пирата поникло, повиснув на кабеле, которым его примотали к трубе. Конечно, было бы проще вколоть ему какую-нибудь «сыворотку правды», и он бы все выложил нам, как на духу, но вот незадача: этим всегда занимался Лин! Наш врач не любил пачкать руки, предпочитал все делать предельно аккуратно и без лишней грязи. Мне до его эстетики далеко.

Ухватив шумаи за ритуальный хвост, сейчас липкий от крови, я рывком задрал ему голову и заглянул в посеревшее лицо. Глаза пленника были широко раскрыты, но помутневшие зрачки прикрывала пленка третьего века. Кажется, он собирался отправиться к праотцам.

— Выкиньте эту тварь за борт, — что ж, он сказал главное, а остальное уже не важно. — Через торпедное отделение.

— Но он еще жив! — возразил Биан.

— Исполняйте! — рявкнул я. Затем подсоединился к биотрону по внутреннему селектору и связался с рубкой: — Аллер, где мы находимся?

— Вошли в звездную систему Нильгада. Это территория Альянса.

— Свяжитесь с ближайшим патрульным катером. Нам нужен врач. Заодно сообщим о нападении.

— Арк?

— Слушаю.

— Ты допросил пленного?

— Да.

— И?

— Это пираты с Крога. И сейчас они направляются туда.

— У тебя уже есть план?

Я услышал сомнения в голосе напарника, и это меня разозлило:

— Да, мы будем преследовать их, пока не вернем кэпа.

— Идиотская затея. У них корабль военного образца, оснащен невидимкой, а у нас три доисторические позитронные пушки на носу и неисправные гипердвигатели. Мы только вчера дыру в боку залатали. У нас нет шансов!

Он был прав, но я не собирался отменять задуманное:

— Аллер, как старший по званию, я не обязан давать тебе отчет. Свяжись с Галактическим патрулем. Это все, что тебе нужно сделать.

Да, я хотел получить в сопровождение Галактический патруль. Уверен, они не откажутся нам помочь в поимке пиратов. Тем более, сейчас мы должны пересекать торговые пути Альянса. Здесь много пассажирских лайнеров, и пират-неведимка будет патрульным как кость в горле.

Вот только было еще одно «но»: на «Аргаре» находился шпион, и кто он — я не знал. Выкладывать весь план вслух было бы неразумно, тем более, сейчас я никому не доверял, даже собственной тени.

Пока парни прибирали машинное отделение и отмывали его от крови, я успел вернуться к себе в каюту и отправить своей элоэни видеописьмо. Конечно, она получит его только через несколько дьютов[14], но это уже не важно. Главное, что получит.

Сигнал селектора заставил отложить спейшер. Вызывали из рубки.

— Арк? — я услышал встревоженный голос Аллера. — Мы связались с патрульным катером. Он терпит бедствие. Капитан Киан Данато требует старшего на борту.

— Переключай.

В динамике щелкнуло, я включил заодно и экран.

— Патрульный крейсер «Райерван», — с экрана на меня смотрело знакомое лицо. — Мы терпим бедствие и просим принять нас на борту. Назовите коды доступа к стыковочным шлюзам.

— Отправляю.

Вот так встреча. Похоже, старый напарник по боевым вылетам меня не узнал. Интересно, каким образом он затесался в Галактический патруль да еще, судя по нашивкам, стал капитаном патрульного катера?

Я поспешил в рубку, чтобы оттуда наблюдать за стыковкой. Катер выглядел потрепанным, как будто побывал в передряге. Серебристый бок чернел подпалинами, которые могут быть только в том случае, если сняты щиты. Но патрульный катер и без щитов? Это нонсенс!

Капитан катера последним вышел из стыковочного отсека. Что ж, глаза меня не обманули, это был он — Киан Донато, мой напарник. Я вышел ему навстречу.

— Арк Нибас! — он широко улыбнулся. — Я не поверил, когда пилот назвал твое имя.

— Не знал, что ты пошел работать в патруль, — не стал скрывать своего удивления.

— Ну, меня всегда прельщал закон и порядок, — он тонко усмехнулся. — Мы только что были обстреляны с корабля класса «Турзанд» с «невидимкой» по всему борту. И у них протонная пушка последнего поколения на корме. Пробила наши щиты. Двигатели не работают, в хвостовом отсеке пожар. Мы его скинули, но сам понимаешь, без двигателей…

— Понимаю, — я посторонился, пропуская Киана вперед. — Идем в капитанскую каюту, надо поговорить.

Тонкие брови Донато изумленно приподнялись. Он окинул меня беглым взглядом:

— Капитанскую? Но ты же, вроде, не капитан?

— Вот об этом я и хочу поговорить.

Киан Донато

Это был обычный плановый вылет. Один из сотни точно таких же вылетов, какие я совершал каждый день. Знакомая орбита Акрона — крайней планеты в системе Нильгада, за ним только пояс астероидов и больше ничего. Мы курсировали среди каменных глыб, кружащих в безвоздушном пространстве. Отлавливали мелких контрабандистов и нелегалов. Еще недавно здесь орудовала целая банда, оснащенная трофейной техникой, оставшейся с войны, но в последнее время притихла, а потом и вообще исчезла.

И вот сегодня радары «Райервана» обнаружили неизвестный военный крейсер, защищенный «невидимкой». Я не мог поверить своим глазам! Технология щитов-«невидимок» появилась во время войны именно у симаррцев, но эти парни никогда не опускались до разбоя, а тут…

Неизвестный корабль мчался на всех парах, явно от кого-то удирая. Прикрывшись «невидимкой», он пер напролом, обстреливая встречные корабли. Это был военный крейсер класса «Турзанд», принадлежащий расе шумаи! Я приказал вычислить его курс. Судя по всему, незнакомец решил пересечь орбиту Акрона кратчайшим путем и уйти в гиперпрыжок. Там, где действовует притяжение космических объектов, невозможно нырнуть в подпространство. Этому парню нужен был открытый космос.

Я приказал догнать нарушителя и отправил ему стандартное сообщение на общепринятой частоте. Но крейсер отреагировал залпом из орудия на корме. Причем, пушка оказалась последнего поколения, даже больше: в последние годы войны эта технология находилась на стадии разработки, на военных крейсерах были только прототипы. А это, без сомнений, усовершенствованная версия того, что я видел раньше.

Наши щиты отказали после третьего залпа. Патрульный катер не предназначен для гонок за военным крейсером, оснащенным по последнему слову техники. Биотрон оповестил про пожар в хвостовом отсеке и запустил стандартную процедуру: заблокировал горящий отсек и сбросил. Вместе с хвостом улетело в космическое пространство и все наше топливо. Четвертым выстрелом крейсер повредил двигатели «Райервана». Я приказал послать сигнал бедствия и приготовиться к эвакуации.

И вот теперь я на «Аргаре». Экипаж жив-здоров, чего не скажешь про симаррцев.

Поведение Нибаса меня насторожило, он вел себя так, словно чего-то опасался. Я не выдержал и прямо спросил, в чем дело.

— На «Аргаре» шпион, — сообщил бывший напарник. — И я уверен, он работает на пиратов с Крога. Тех самых, что подбили тебя.

— Ты уверен?

Мы сидели в каюте капитана «Аргара», которую Нибас признал единственным безопасным местом, поскольку у нее был свой особый код для входа и распознавание лиц при входе. Так что, если бы сюда вошел кто-то чужой, система бы оповестила хозяина. Думаю, мою физиономию тоже запечатлели на камеру.

— Уверен. Эти гады напали на нас, пристыковались через грузовой шлюз. Причем биотрон сообщил про абордаж, когда они уже расползлись по всему кораблю. Эти сволочи взломали коды доступа, причем так, что система защиты ничего не почувствовала!

— И что же им было нужно?

Странная история. Зачем пиратам курьерский корабль? Разве что, этот корабль перевозит что-то ценное, а пиратам дали наводку?

Я озвучил свои размышления.

— Так и есть, — Нибас не стал увиливать. — Но что за груз, я тебе не скажу, извини.

— И что теперь собираешься делать?

— Выручать кэпа.

— Да? — я не сдержал иронии в голосе. — И каким же образом?

— Ну, вообще-то у меня есть план.

— Выкладывай.

— Сначала пусть твой бортовой врач осмотрит наших раненых.

Вот это наглость! Я даже улыбнулся, поймав твердый взгляд Нибаса.

— А где ваш собственный?

— Лежит в медбоксе, но ему до восстановления далеко, а у нас есть раненые и потяжелее.

— Ну, так в чем дело? Медбокс со всем справится, не вижу причины привлекать моего врача.

— Киан! — Нибас неожиданно разозлился. — Ты можешь просто сделать, как я прошу? Считай, это благодарностью за спасение.

Такое нежелание старого друга говорить, зачем ему врач, только раззадорило мое любопытство. Я решил, что обязательно выясню, в чем тут дело.

— Хорошо, — примирительно улыбнулся, — сейчас прикажу Вилкресту осмотреть твоих раненых. Но ты же не против, если я тоже прогуляюсь в медотсек?

Он как-то странно взглянул на меня:

— Там нет ничего интересного для тебя.

— Это я уже сам решу.

Нибас явно что-то скрывал. Не знаю, чего я ожидал, но точно не того, что случилось.

Еще на подходе к медотсеку у меня неожиданно подскочило давление, тело кинуло в жар. Гулко застучало сердце в груди, и я почувствовал мощный выброс адреналина. Что за ерунда? Я словно стоял на краю пропасти, собираясь броситься вниз!

Тяжело дыша, я ввалился в двери медотсека вслед за Нибасом. Сзади шел Вилкрест.

— Оэйн кэп, — он первым заметил мое состояние, — вам плохо?

— Нет, ничего страшного. Осмотри, кого прикажет оэйн Нибас.

Штурман «Аргара» в это время подошел к одному из медбоксов и с тревогой заглянул в наблюдательное окно. Я проследил за ним взглядом и с изумлением понял, что меня, как магнитом, тянет туда же. Что-то, что ощущалось очень нужным, необходимым, более важным, чем сама жизнь, притягивало меня, и это притяжение было настолько сильным, что я не мог сопротивляться ему. Оно нарастало, отдаваясь в ушах ударами взбесившегося пульса. Сердце стучало так, словно хотело разорвать грудную клетку и вылететь наружу. Я схватился за грудь, как будто таким образом мог его удержать, и просипел, глядя на побледневшего Нибаса:

— Кто… в этом боксе?

— Киан! — он предостерегающе поднял руку, но я уже шагнул вперед, отбрасывая его со своего пути.

Нужда, более сильная, чем моя хваленая воля, заставила меня прильнуть к стеклу наблюдательного окна. Я замер, впитывая в себя разметавшиеся волосы цвета живого огня, тонкий росчерк бровей, тень от длинных ресниц на высоких скулах, бледные, обескровленные губы…

— Кто она? — выдохнул, словно в бреду.

— Киан, это элоэни нашего капитана!

Нибас попытался меня оттащить, но я не глядя отмахнулся, заставляя симаррца отлететь к стене. Мой организм учуял свою идеальную пару, проснулись инстинкты, доставшиеся в наследство от предков.

Кхары и лесварра единственные расы, в которых не только остался, но и стал сильнее голос крови при выборе пары. Правда, у лесварра все зависит от женщины, а у нас выбирает мужчина. Это неконтролируемый процесс, прописанный на подкорке, заложенный на уровне ДНК. Его невозможно остановить, невозможно предугадать. Это просто приходит, сбивает с ног, как лавина, и ты уже не можешь ничего сделать, кроме как дать этой страсти всецело завладеть тобой.

Вцепившись в медбокс курьерского корабля, я лихорадочно вглядывался в бледное лицо той, что теперь до скончания века стала центром моей вселенной.

— Киан, ты слышишь? — сквозь туман в голове доносился встревоженный голос Нибаса. — Вилкрест, что это с ним?

— Кхар, — бортовой врач «Райервана» говорил таким тоном, будто это слово все объясняло. — Кажется, оэйн кэп признал в элоэни вашего капитана свою лилай.

— Кого признал?

— Суженую. Истинную пару.

— Брасс вас всех задери! Ну как чувствовал, что нельзя его сюда подпускать! И что теперь?

— Дайте ему пару часов. Пусть придет в себя. Кровь успокоится, гормоны схлынут, и он вновь станет адекватным. Сейчас с ним бесполезно разговаривать, он вас просто не слышит.

Ну почему же, все я прекрасно слышу, только реагировать не хочу. У меня есть дела поважнее. Интересно, как ее зовут? Думаю, у нее какое-нибудь очень красивое имя. Такое же нежное, хрупкое, очаровательное, как она… моя лилай, моя пара.

— Ли-лай, — произнес я по слогам, не отрывая от ее лица безумного взгляда. Мысли в голове проносились обрывками, не задерживаясь, и все они были только об одном: хочу вдохнуть ее запах, хочу коснуться ее губами, почувствовать тепло и нежность кожи. Хочу притронуться к ней, прижать, ощутить ее тело в своих руках… Мне казалось, что в мире нет ничего важнее, чем эта девушка, лежавшая внутри медбокса.

Эйфория, как и предупреждал Вилкрест, спала примерно через два часа. Сознание прояснилось, туман рассеялся, и я снова смог трезво соображать. Первым, кого я увидел, был мой врач, колдовавший над соседним медбоксом.

— Вилкрест? — позвал я и скривился: мой голос прозвучал слишком грубо.

— Слушаю, оэйн капитан. С возвращением, — он слегка улыбнулся.

— Столько раз про это слышал, но не думал…

— Не думали, что это будет так… головокружительно?

— Наверно, головоотрывательно больше подходит для того, что я чувствовал. Что с ней? — я кивнул на медбокс с моей лилай.

— Кома, — врач развел руками, — многочисленные ушибы и переломы, травма головного мозга. На уровне поясницы сквозная рана от андвайзера. В нее выстрелили практически в упор.

С каждым его словом во мне все больше и больше поднималась разрушительная волна, требующая немедленного отмщения всем, кто в этом участвовал.

— Кто?! — буквально прорычал я.

— Пираты.

— «Турзанд»!

— Они самые.

— Вилк, — я угрожающе надвинулся на врача, который, надо отдать ему должное, даже не шелохнулся. — Почему она не восстанавливается? У симаррок отличная регенерация.

— Потому что она не симаррка.

— Что? — я удивленно замер. — А кто?

— Нибас сказал, что это новая раса. Они подобрали ее на Блинжаре.

Мозг медленно переваривал информацию.

— Хочешь сказать, что моя лилай коренная жительница Блинжара? — я сам не верил в то, что говорю. — Это невозможно.

— Но, между тем, это так. И к тому же элоэни оэйна Витара.

— Где этот шиззраковый выползень? — выругался я. — Нибас где?

— Оэйн Нибас в рубке.

— Отлично! Пора ему дать мне кое-какие ответы.

Напоследок я заглянул в окошко медбокса, полюбовался на бледное личико моей лилай и решительно вышел за дверь.

7

Арк Нибас

Я обдумывал дальнейшие действия, сидя в рубке над навигатором, когда включилась внутренняя связь и раздался голос Киана:

— Арк? Нам срочно нужно поговорить.

— О чем? — поинтересовался, не отрываясь от прокладывания нового курса.

Раз Донато теперь сам без корабля, делать ему и его команде на «Аргаре» нечего. В системе Нильгада только одна населенная планета — Геташи. Хорошее место, чтобы очистить грузовой отсек от ненужных уже мехботов и тряпок, подкупить запчасти для двигателей и пополнить запас топлива. А если получится, то и раздобыть контрабандные щиты и хотя бы одну новую пушку на нос корабля. Держись, Вин, помощь идет.

— О девушке, которая сейчас лежит в коме в медбоксе.

Я поднял глаза на экран. Киан выглядел побледневшим, осунувшимся, но при этом настроенным более чем решительно. Оллес, сидевший в пилотском кресле, усиленно делал вид, что ничего не слышит.

— Это элоэни Витара. Разговор окончен, — отрезал я.

— Ну, нет, ты так просто от меня не отделаешься. Выходи. Я хочу все знать о ней!

— Донато, ты озверел? У меня корабль идет на двух двигателях из шести, пять трупов, четверо раненых, включая Карину, кэп похищен…

— Ее зовут Карина? — перебил Киан, и его лицо осветила дурацкая улыбка.

Первый раз в жизни вижу кхара во время гона. Адекватным поведением здесь и не пахнет, сплошные инстинкты.

— Киан, Брасс тебя задери, ты глухой? Это элоэни Витара! — я постучал по лбу.

Донато отреагировал совсем не так, как я ожидал. Подался вперед, заполняя весь экран, и прорычал:

— Мне плевать, чья она элоэни! Она моя лилай!

— По галактическому закону, кто первый предъявил права на женщину, тому она и принадлежит, — напомнил я. — А ты, насколько я помню, чтишь закон и порядок.

Он резко поменялся в лице.

— Нибас, чего ты хочешь?

— Лично от тебя? Ничего. Сейчас мы летим на Геташи, там я высажу твою команду. Забудь, что видел Карину. Она элоэни моего капитана, и я ее тебе не отдам.

Зарычав, он вырубил связь.

Я еще никогда не чувствовал себя настолько гнусно. В отличие от нас, симаррцев, кхары могут иметь детей только от истинных пар. Слияние между Витаром и Кариной не состоялось, по сути, их брак можно назвать недействительным, но Киан об этом никогда не узнает, я постараюсь. Он молод, красив, силен. У него в каждом космопорту по женщине, я в этом просто уверен. Проживет как-нибудь без Карины. А Витар… Ему она нужнее, вот пусть и остается с ним. Я не предам капитана.

— Оллес, — развернулся к пилоту, — мы идем на Геташи.

Киан Донато

Я метался словно загнанный зверь в четырех стенах медотсека. Поминутно заглядывал в медбокс с моей суженой, проверял показания приборов, вслушивался в ее дыхание и биение сердца. Вилкрест сказал, никакой надежды. Она не симаррка, не кхар, не лесварра, не шумаи и даже не федийка. Она совсем другой расы. Очень похожа на нас, но намного слабее. Ее регенерация на самом примитивном уровне, она не способна даже зарастить порез, не говоря уже о переломах и сквозных ранах. Она таяла у меня на глазах, и я абсолютно ничего не мог сделать. Это было невыносимо!

Доведенный до отчаяния, я ударил кулаком в стену и с рычанием выскочил в коридор. Куда идти? Кого просить о помощи? Если б наши ученые не установили точно, что боги не существуют, я бы уже начал молиться, в надежде на чудо.

Погруженный в свои мысли, я бродил по «Аргару» не зная, куда приткнуться и чем себя занять. Нибас четко сказал, что высадит мой экипаж на Геташи, и сейчас мои парни отдыхали, а я думал, как спасти Карину. В голову ничего не приходило.

Неожиданно мне в нос ударил странный запах. Запах горелого мяса. Я поднял голову и огляделся. Надо же, даже не заметил, как спустился на нижнюю палубу. Неприятный запах доносилась со стороны грузового отсека. Интересно, что там может так вонять?

Заглянул в ангар. Судя по всему, здесь недавно был бой, причем довольно жаркий. На стенах и контейнерах остались следы от андвайзеров, а на полу — засохшие пятна крови. Я пересек помещение, следуя за удивившим меня запахом. В маленьком коридорчике, ведущем в техотсек, воняло намного сильнее. Увидев приоткрытую дверь, толкнул, и мне в нос ударила настоящая вонь. Я машинально загрыл нос. Да что это?!

Вошел, огляделся. Красноватый свет аварийной лампочки освещал лишь середину, стены тонули в полумраке. Так, кажется, это лаборатория. Столы, приборы, лабораторные инструменты… а это что?

В углу валялась какая-то непонятная куча, накрытая сверху мешком из плотного полиэтилена. И именно от этой кучи шла раздражавшая меня вонь.

Подойдя к ней, я присел на корточки и пару аксов принюхивался. Да, определенно воняло паленой плотью. Интересно, здесь кого-то поджарили? А почему труп не убрали?

Протянул руку, собираясь приподнять полиэтилен, и тут же кто-то заорал мне в спину:

— Стоять! Руки!

Я замер, так и не дотронувшись до мешка. Правая рука застыла в воздухе, левая, свободно опущенная вниз, мгновенно легла на голенище ботинка, где я держал сток-нож — привычка, оставшаяся с войны. Все тело подобралось, каждый мускул сжался, собираясь отреагировать на неведомого врага.

— Оэйн Донато, отойдите, пожалуйста. Это нельзя трогать.

Я узнал этот голос.

— Биан? — нахмурившись, обернулся к технику. Да, это был он. — В чем дело?

— Это нельзя трогать, — повторил он, переводя настороженный взгляд с меня на мешок и обратно.

— Что там?

— Труп.

Мои брови изумленно приподнялись.

— И что он здесь делает?

— Лежит, — Биан пожал плечами.

— Вижу, что лежит. Почему не утилизируете?

— Потому что дотронуться не можем, — сообщил вместо Биана Нибас, переступая порог.

Войдя в лабораторию, штурман «Аргара» бросил на меня недовольный взгляд и процедил в сторону Биана:

— Иди, я сам разберусь.

— Понял!

Техник исчез, плотно притворив за собой дверь. Я поднялся, одернул китель, щелчком скинул с плеча несуществующий волосок и выжидательно уставился на Нибаса:

— Ну?

Тот вздохнул:

— Киан, тебе не кажется, что ты не на своем катере? Чего тебе в каюте не сидится?

— Давай, ты не будешь читать мне мораль? — скривился я. — Только не сейчас. Лучше скажи, что это за дерьмо?

Приподнял ногу, нацеливаясь пнуть труп под мешком.

— Стой! — Нибас переменился в лице. — Киан, ради всего святого, не трогай это.

— В чем дело? Может, все-таки скажешь, а не будешь на пустом месте тайны разводить? Чей это труп и почему вы его от него не избавились? Что значит «дотронуться не можем»?

Нибас несколько мгаров вглядывался мне в лицо так пристально, будто хотел в нем дырку просверлить. Потом задумчиво почесал затылок и нехотя произнес:

— Шумаи. Это труп шумаи, одного из пиратов.

— И что он здесь делает все это время?

— Киан, — Нибас неожиданно схватил меня за руку, заставляя посмотреть ему в глаза, — дай мне клятву чести кхара, что никогда и никому не расскажешь то, что сейчас услышишь от меня.

Я оторопел. Клятву чести кхары дают очень редко и в основном, если это касается клана или родной планеты. Но давать такую клятву симаррцу? Я начал сомневаться в его адекватности.

— Нибас, ты понимаешь, о чем меня просишь? Я не могу клясться в том, чего не знаю. Давай, выкладывай.

— Это дело особой важности, можно сказать от него зависит будущее вселенной, — не сдавался бывший напарник.

— Что за бред, — пробормотал я. — Ладно, даю тебе слово офицера Галактической патрульной службы. Достаточно?

— Брасс с тобой. Идем в капитанскую каюту, там все расскажу.

Да, похоже, мой боевой товарищ не выдержал возложенной на него ответственности и потихоньку сходит с ума. Надо бы попросить Вилкреста и его осмотреть…

Всю дорогу до каюты Витара я искоса разглядывал Арка, пытаясь уловить в его поведении следы зарождающегося безумия. Судя по всему, симаррец был очень взволнован, и это наводило на разные размышления.

Закрыв за собой дверь, он проверил каюту на предмет взлома и прослушивающих устройств, потом открыл встроенный в стену бар и плеснул в бокал немного ругасу. Выпил одним глотком под моим изумленным взглядом. Потом налил еще и протянул мне:

— Пей.

— Ты уверен? — я недоверчиво заглянул в бокал. — Что за повод?

— Сейчас узнаешь.

Я опустился на пуф и пригубил напиток. Хмель сейчас мне был совсем ни к чему, и без этого в голове кавардак, все мысли только о Карине.

Нибас дождался, пока я отставлю бокал в сторону и только тогда сказал:

— У нас на борту Лиафар.

Я чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Что? Я не расслышал…

— У нас на борту Лиафар.

Окинув фигуру Нибаса участливым взглядом, осторожно спросил:

— Парень, может мне Вилкреста позвать? Пусть и тебя осмотрит?

— Киан! — он неожиданно разозлился. — Я в порядке! И при своем уме. И у нас на борту действительно Лиафар! Он убил того шумаи, который валяется в лаборатории, и мы не можем убрать труп, потому что он бьет электрическими разрядами любого, кто к нему притронется.

— Кто бьет? — не понял я. — Труп?

С каких это пор трупы шумаи начали током биться?

— Нет, Лиафар. Он лежит под трупом.

Нибас развернулся к бару и наполнил второй бокал, выпил, вытер рот тыльной стороной ладони и взъерошил короткие волосы, поднимая их торчком. Все его жесты говорили о крайнем волнении.

— Так, подожди, — кажется, он не шутил, — ты хочешь сказать, что сейчас на «Аргаре» находится легендарное оружие Древних? Око Всевышнего?

— Как ты его назвал? — перебил он меня.

— Око Всевышнего. Это одно из пяти величайших творений Изначальных. Мой отец много лет занимался изучением Изначальных и их наследия, так что я кое-чего наслышан.

— Тогда, ты знаешь, что такое Лиафар? — Нибас с надеждой уставился на меня.

— Есть гипотеза, что это часть чего-то общего. Кристалл неизвестного происхождения, способный генерировать, проводить и поглощать электромагнитные излучения. Мой отец считал, что Лиафар является деталью самого мощного оружия Древних. Того самого, которым они разрушили свою галактику.

— Откуда он знал?

— Изучал его в лаборатории на Кхаре. Это было пару месяцев назад. А потом его забрали ваши, из правительства Симарры, заявили, что это истинно симаррская реликвия.

— Вот так просто?

— Ну, наше руководство решило, что это не повод для войны. Только как он попал к вам?

— Подробности только Витар знает. Мне известно только, что посылку с Лиафаром передал кто-то из симаррского парламента, а мы должны были доставить ее в совет на Блинжар. Но попали в аварию на подлете, сели в джунглях. Пока дыры латали, Вин признался, что за недоставку посылки в срок ему грозит смертная казнь. Мы решили бежать с Блинжара. А перед стартом наткнулись на девчонку.

Если до этого я слушал вполуха, думая о своем, то теперь весь обратился в слух.

— Это ты про Карину? — уточнил, как бы невзначай.

— Да. Выскочила из леса как сумасшедшая синцилла, а за ней самка ишкера, уже облизываясь. Не успели хищника отогнать, началось землетрясение. В общем, Вин забрал ее с собой, чтобы выяснить кто она и как оказалась в джунглях. Но ты знаешь наши законы. Одна женщина на двадцать мужчин… либо она принадлежит всем, либо кому-то одному.

Я сжал челюсти так, что заскрипели зубы.

Нибас продолжал, не замечая моего состояния:

— Она выбрала второй вариант. Выбрала Витара своим элоэйном и мы в тот же день провели обряд.

— Так он заставил ее? — меня обуяла злость на капитана «Аргара». — Вынудил шантажом?

Бедная девочка, она его не любила, даже не знала, он просто заставил ее, не дав выбора. Хотя, выбор был: принадлежать всему экипажу, исключая женатых, или кому-то одному. Понятно, почему она согласилась выйти за него. Сволочь!

— Киан, все не так, как ты думаешь, — Нибас устало покачал головой. — Ей нужен был покровитель, Витар им стал. Он ее не обидел и ни к чему не принуждал. Наоборот, два раза отказался от такой чести. Она сама вцепилась в него, как шмич[15]. Могла бы выбрать кого угодно, но ей капитана подавай. Решила на мелочь из техотсека не размениваться…

Не удержавшись, я съездил бывшему напарнику по морде. Никому не позволю говорить о моей лилай в таком тоне.

Нибас рухнул, как подкошенный. Сидя на полу, ощупал стремительно опухающую челюсть и уставился на меня безумным взглядом. Прохрипел:

— Ты чего, с ума сошел?

От него явственно разило алкоголем.

— Проспись, — процедил я, направляясь к дверям. — А то уже сам не знаешь, что несешь.

Он что-то ответил, но я уже не услышал, потому что раздался сигнал вызова в моем микрофоне, и взволнованный голос Вилкреста почти прокричал:

— Оэйн кэп! Я знаю, как спасти вашу суженую!

Вин Витар

При отходе, шумаи вырубили меня, треснув по голове прикладом. И очнулся я, только когда какая-то тварь выплеснула на меня ведро вонючей жидкости. Запах спирта и химии ударил в нос.

Первым делом почувствовал гудение гипердвигателей. Так, значит я на корабле, который находится в подпространстве. А поскольку наши гипердвигатели накрылись, то вывод напрашивался неутешительный.

Не открывая глаз, осторожно прислушался к себе. По всему телу синяки и ушибы, видно, хорошо меня отметелили. Но боль почти прошла: хваленая симаррская регенерация не дремала, пока я был в отключке. А вот шишка на затылке пульсировала, распространяя волны боли. Но это было еще не все.

Спиной я прижимался к твердой холодной поверхности, на которой меня сосредоточенно распинали. Кто-то развел мои ноги на ширину плеч и зафиксировал их в таком положении. Пола под ногами не было, зато были тяжелые магнитобраслеты на лодыжках. Еще три магнитных фиксатора ощущались на уровне пояса, груди и шеи. Это не давало пошевелиться. И как раз в тот момент, когда я пришел в себя, мне прикручивали руки, разведя их в стороны.

В нос бил запах отработанного топлива, металла и смазки, над ухом слышалось чье-то пыхтение. Мышцы рефлекторно сжались, пробуя оковы на крепость, и тут же кто-то дернул меня за волосы, заставляя поднять голову.

— Давай, красавчик, открывай глазки, — промурлыкал рядом со мной грудной женский голос. — Я знаю, что ты не спишь. Поприветствуй свою будущую повелительницу.

Вот это заявление! От неожиданности, я вытаращился во все глаза. И было на что посмотреть!

Передо мной, буквально в двух шагах, стояла молодая лесваррка. Высокая, как и все они, с пышными формами и соблазнительными изгибами, лишь слегка прикрытыми полупрозрачным платьем. Черные волосы незнакомки ниспадали до бедер смоляной рекой, узкие раскосые глаза смотрели с презрительным любопытством, будто решая, что со мной делать. Я пару мгаров разглядывал ее лицо, а потом опустил взгляд ниже. Это было моей ошибкой!

Сквозь золотистую ткань платья просвечивали темные окружности сосков и треугольник между ног. Глубокое декольте не скрывало, а скорее, наоборот, привлекало внимание к вызывающе приподнятой груди. Соски торчали, будто два вымпела, сигнализируя о возбуждении своей хозяйки.

Лесварра… Единственная раса, у которой выбор пары зависит от женщины, вернее, от ее гормонов.

— Кто ты? — я решил, что молчать бессмысленно, нужно вступать в диалог.

Обвел глазами помещение, в котором мы находились. Это был пустой отсек, больше похожий на карцер — ни иллюминаторов, ни мебели. Стены и пол обшиты металлом, в одном углу чернела дыра, видимо, для отходов, в другом валялся кусок брезента, на котором, судя по всему, полагалось спать. А еще здесь были несколько шумаи, уже скинувшие свои скафандры со шлемами. Это они приковали меня к стене и теперь со стороны наблюдали за представлением. Один из них держал в руке пустую канистру, из которой недавно меня поливал жидкостью для чистки вентиляции.

— Ты не услышал? — лесваррка хищно улыбнулась, открывая маленькие клыки, потом протянула руку и небрежно ухватила меня за подбородок. — Капитан «Аргара» Вин Витар. Чудесный улов. Можешь называть меня моя королева.

От такой наглости я дернулся в оковах, но лесваррка тут же отвесила мне увесистую оплеуху:

— Не дергайся!

— Что тебе нужно? — выплюнул я с презрением.

— Вопрос неправильный. Ты должен говорить «что вам нужно, моя королева», — с этими словами она прижалась так близко, что я ощутил не только ее дыхание, но и ее соски, трущиеся об мою грудь. И только теперь понял, что полностью обнажен! Эти твари раздели меня донага, пока я валялся без сознания!

— Не дождешься, — процедил, лихорадочно соображая, что делать.

Рука лесваррки медленным движением скользнула вниз по моей груди и животу и остановилась у границы паха. Я почувствовал, как ее пальцы ласкающее провели вдоль моего члена, а потом вдруг с силой сжали яички, буквально выкручивая их.

Низ живота взорвался резкой болью. Я захрипел сквозь стиснутые зубы.

— Вот так, — удовлетворенно мурлыкнула мучительница, сжимая кулак еще сильнее.

Ее губы были почти вплотную к моим, наше дыхание смешалось. Я чувствовал сладкий экзотический запах, шедший от нее. В голове мутилось от боли, я из последних сил сдерживал крик, когда она прижалась губами к моему рту и протолкнула внутрь свой язык.

Это был не поцелуй, это было самое натуральное насилие. Она словно пила мою боль и открыто наслаждалась ею!

Оторвавшись, она обвела свои губы пальцем, не отрывая удовлетворенного взгляда от моих глаз, уже закатывавшихся от боли. И только после этого отпустила меня. Вздох облегчения непроизвольно вырвался из меня. Боль из резкой и острой превратилась в тянущую и пульсирующую, но ее еще можно было терпеть.

— Так что, — усмехнулась женщина, — как нужно меня называть?

Шиззрак! Эта оэни явно не в своем уме, если считает себя королевой и повелительницей! Если я не поддамся ей сейчас, то могу и вообще не выжить. А мне нужно остаться в живых и вернуться на «Аргар», там Лиафар и Карина. Лиафар!

Меня словно молотом ударило по голове, когда я вспомнил, что нужно было шумаи на «Аргаре» и, судя по всему, эта лесваррка командует ими? Но это же невозможно! Шумаи никогда не будут подчиняться женщине, разве что… они партнеры?

— Не слышу ответа? — рука лесваррки направилась вниз.

— Да, моя королева, — прохрипел я в ожидании боли.

— Мне нужно то, что везет твой корабль. Некая вещь, которую ты должен был передать в совет Блинжара, но так и не передал. Теперь она принадлежит мне.

— Откуда ты знаешь про Лиафар? — я снова дернулся, будто мог сорвать магнитные зажимы и схватить эту дрянь за горло.

Она рассмеялась:

— Милый, неужели ты такой наивный? Разве не знаешь об особенностях нашей расы?

Да, я знал. Лесваррки умеют испускать особые феромоны, которыми держат мужчин в постоянном возбуждении. Но эта способность появляется у них раз в стандартных полгода, когда начинается то, что мужчины между собой называют течкой. Длится она примерно неделю, и в это время лесварркам ничего не нужно, кроме дикого секса.

— Знаю. Что ты хочешь этим сказать?

— Вы, мужчины, как дети. Покажи игрушку в яркой обертке и все, готовы упасть в руки, как переспелый плод. Что в правительстве Симарры, что в Блинжарском совете — везде одинаково. Стоит лишь поманить пальцем…

И она искушающее провела большим пальцем по своим губам, облизнула его, а затем плавным движением скользнула вниз, обрисовывая соски, окружность грудей, линию живота… и остановилась, издав чувственный стон и зажав ладонь между ног.

— Ты безумна, — пробормотал я, невольно чувствуя возбуждение. Злость на собственное тело заставила меня сжать зубы.

— Что есть безумство? — рассмеялась лесваррка. — Быть может, безумны вы, симаррцы, в своем желании слиться со своей половинкой и ощущать ее мысли и чувства, как единое целое? Или безумны кхары, которые, ради обладания парой, готовы отдать последнее? Или шумаи, сделавшие из своих женщин рабынь и наложниц? Или федийцы, у которых вообще не принято сочетаться браком, а дети воспитываются государством?

— О чем ты?

Я смотрел на нее и не понимал, зачем она сейчас рассказывает мне все это? В чем смысл?

— Все очень просто. Мне нужен Лиафар. С его помощью я добьюсь власти на Лесварре, а затем подчиню остальные планеты. И не смотри на меня, как на сумасшедшую, поверь, у меня есть отличный план и могущественные покровители за спиной.

— И как же ты собираешься добыть Лиафар? — кинул я пробный камень. Раз уж она так откровенничает, то может и тут проболтается. — Один раз ты уже попыталась. Теперь мои парни на чеку, ты уже не захватишь «Аргар» врасплох.

— А этого и не надо. Ты сам им прикажешь.

— С какого чуда?

— Мне донесли, что на борту «Аргара» твоя элоэни. Это так символично, сочетаться браком в просторах космоса под светом звезд, — она усмехнулась. — Но жаль, что придется разрушить вашу идиллию. Если мне не изменяет память, после слияния супруги чувствуют друг друга, как самого себя, на любых расстояниях? И твою боль сейчас она чувствует тоже.

Я напрягся, когда пальцы мучительницы коснулись болезненно пульсирующей плоти, но она только погладила член и довольно хмыкнула. Я спрятал глаза: она не знает, что ритуал между мной и Кариной не завершен! Думает, если будет пытать меня, то я отдам Лиафар, чтобы спасти элоэни? Пусть пробует. В конце концов, к боли мне не привыкать.

— Вот так, а теперь будь хорошим мальчиком, выпей, — услышал я ее мурлыкающий голос.

Один из шумаи поднес ей металлический стакан, который она тут же ткнула мне в зубы.

— Пей, — лесваррка прищурилась, глядя на мои попытки отвернуться, и снова сжала яички.

Я захрипел, ловя воздух открытым ртом, и тут же мне в глотку потекла теплая горькая жидкость.

— Умница, — лесваррка захлопнула мне рот, ударив по подбородку. — А теперь спи.

И я отключился.

Киан Донато

Я мчался по коридору в сторону медотсека и с каждым шагом все больше ощущал, что Карина угасает. Огонь ее жизни медленно затухал, превращаясь из ровного пламени в трепыхающийся огарок свечи. Это сводило меня с ума. Я терял самое дорогое, что только могло быть у кхара, терял, не успев получить.

Влетев в медотсек, остановился, переводя дыхание. Отыскал взглядом Вилкреста, который колдовал, согнувшись над гудящей аппаратурой.

— Ну? — выдохнул, когда он поднял на меня взгляд.

— Оэйн капитан, я нашел кое-какие архивные документы. Есть свидетельства, что кровь кхара можно использовать не только для установления связи, но и для спасения жизни лилай. Так делали в годы войны.

— Подожди, — я остановил его. — Для установления связи надо совсем немного. Думаешь, это поможет?

— Нет, надо делать полноценное переливание.

— А ей от этого хуже не станет?

— Раз ваш организм признал ее своей парой, значит, ваши тела совместимы, а так же возможно общее потомство. Так что вы можете смело поделиться с нею. Ваша кровь усилит регенерацию, заживит раны и восстановит все функции организма.

— А как насчет того, что она неизвестной расы? — я сомневался, не верилось, что все так просто решается. Обычно, при создании связи, кхар давал избраннице глоток своей крови, чтобы часть его плоти постоянно была в ней, и часть своей сущности, чтобы лилай всегда испытывала инстинктивную потребность в нем.

— Да, риск, конечно, есть, я этого не скрываю. Но хотя бы один шанс из тысячи это лучше, чем совсем ничего? Так или иначе, она не доживет до утра.

— Ты прав…

Я подошел к медбоксу со своей суженой и несколько аксов стоял над ним, разглядывая ее бледное лицо. Под глазами у нее залегли глубокие тени, щеки немного ввалились, обозначив скулы, нос заострился. Дыхание смерти чувствовалось над ней.

— Нужно сделать тесты на совместимость крови, — голос Вилкреста стал по-деловому сосредоточенным.

— Какой толк от этих тестов, если ей все равно суждено умереть? — я неожиданно разозлился. — Если сейчас ты сделаешь тест, и он покажет, что моя кровь ей не подходит, то что? Прикажешь мне смотреть, как она умирает?

— Нет, оэйн капитан, — он покачал головой. — Но спросить я обязан. Вы понимаете, на что идете?

— Понимаю.

Мы с разных планет, разных звездных систем, уже одно это говорит о том, что мы разные… Но, может быть, Вселенная не будет так жестока — поманить призрачным счастьем и тут же его отнять.

Надо было решаться. Потерять ее сейчас или сделать все, что в моих силах?

— Вилкрест, — повернулся к врачу, — хватит тянуть. Что надо делать?

— Переливание крови! Ложитесь сюда, — он ухватился за выступы на другом медбоксе и развернул его, ставя впритык с тем, где лежала моя суженая. Откинул крышку и жестом пригласил меня забраться в него. — Но сначала — раздеться!

Я чуть не забрался в медбокс в одежде, позабыв, что программа попросту уничтожит все инородное, превратив и одежду, и прочие вещи в серый порошок. Скинув форму и нижнее белье, обвязал вокруг бедер поданный Вилкрестом кусок специальной ткани, которую медбокс не утилизировал, и в таком виде забрался вовнутрь медицинского саркофага.

Стукнула, закрываясь, герметичная крышка. Зашипела, подавая кислород, система жизнеобеспечения. Включилась аппаратура, считывая мои показатели. Я вздохнул, закрывая глаза и чувствуя, как мне в вены входят тонкие иглы.

Перед внутренним взором стояло лицо моей суженой, такое, как я видел его только что в окошко медбокса. Интересно, какая она? Мне хотелось, чтобы она была умной, смелой, строгой и скромной с другими, а со мной мягкой, нежной, чувственной и развратной. Хотелось, чтобы ее улыбка сияла только для меня, тело отзывалось только на мой призыв, и кровь в жилах играла по моему приказу. Я хотел получить ее целиком, со всеми тайнами и желаниями, даже теми, которые она скрывает от самой себя. Сейчас она лежала в двух шагах от меня, практически умирая, а я ничего не мог с собой поделать. Думал только о том, когда смогу назвать ее своей…

Щелкнул таймер, отсчитывая последние мгары до завершения процедуры. Я напрягся, чувствуя, как выходят иглы. Неужели, это все?

Крышка медленно поднялась, я вскочил, отталкивая руки Вилкреста, и сам перемахнул через край медбокса.

— Как она? — заглянул в соседнюю капсулу. Губы девушки порозовели, на щеках появился румяней, да и волосы уже не казались такими тусклыми.

— Состояние стабилизировалось, наблюдается незначительное улучшение.

— А конкретнее?

— Ее организм поначалу воспринял вашу кровь как инородный объект, резко подскочила температура, началось отторжение. Я уже хотел отключить трансфузор, но внезапно все прекратилось.

— Что прекратилось? — напрягся я, прожигая врача тяжелым взглядом.

— Клетки вашей крови начали размножаться с неимоверной быстротой! Очень интересное зрелище, я вам скажу, — Вилкрест с улыбкой маньяка потер руки. — Они просто использовали ее кровь, как питательную среду.

— И?

— Теперь у нее в венах кровь кхара, и восстановление идет полным ходом! Эксперимент удался, оэйн капитан. Думаю, ваша кровь перестроит и ее тело, по крайней мере, повысит иммунитет и усилит регенерацию.

— Можно ее открыть? — я провел руками по зажимам на крышке медбокса.

— Думаю, да. Ей больше не нужна вентиляция легких и искусственное дыхание.

Крышка мягко поднялась вверх. Я навис над девушкой, пожирая ее глазами, стараясь запомнить каждую черточку. Вздрогнул, когда ее ресницы затрепетали. Сжал руками бортики медбокса, не обращая внимания, что загоняю в ладони острые грани.

Ну же! Открой глаза!

Мне показалась, что она вздохнула. Порозовевшие губы медленно шевельнулись и приоткрылись. Я нагнулся, прикасаясь губами к ее губам, ловя ее чуть слышное дыхание, и шепнул:

— Делавас май эн![16]

Древний ритуал единения истинных пар это обмен частицей души. Кхар отдает часть себя своей суженой, привязывая ее к себе навсегда.

— Ты что творишь! — прорычал за спиной голос Нибаса. Неимоверная сила оторвала меня от девушки и швырнула прочь. — Это элоэни Витара!

— Зато теперь она не умрет, — ответил я, поднимаясь с пола.

— Не умрет? — он стоял напротив меня, тяжело дыша и сжав руки в кулаки. — Какого Брасса ты сделал с ней?!

— Всего лишь дал ей свою кровь. А что, нужно было смотреть, как она умирает?

— Ты не имел права!

Зарычав, он пошел на меня. Мне не оставалось ничего другого, как только принять его вызов.

Несколько аксов мы боролись, рыча, словно дикие звери, но потом я начал сдавать. Переливание ослабило меня, и Нибас это почувствовал. Воспользовался моей временной слабостью, повалил на пол и тут же оседлал, выкручивая мне руки:

— Если бы ты не был капитаном Галактического патруля, я бы тебя собственноручно расстрелял! — прошипел он, застегивая на моих запястьях наручники. — А так, неохота связываться с вашей конторой.

— И что ты со мной сделаешь? — усмехнулся я, вытирая о плечо разбитые губы.

— Поднимайся, — он дернул меня за наручники, — посидишь на гауптвахте, подумаешь, пока не высажу тебя на Геташи. Больше ты и шагу не ступишь по «Аргару» без моего ведома!

— Доброго дня, оэни, — произнес Вилкрест за нашими спинами.

Нибас изменился в лице и мы, как по команде, повернули головы в сторону говорившего. Мой взгляд застыл на девушке, сидевшей в открытом медбоксе. Изумленно оглядываясь, она повернулась в мою сторону, и наши глаза встретились. Мой взгляд утонул в ее небесно-голубом. Несколько бесконечно долгих мгаров мы смотрели друг на друга, и в ее глазах я видел изумление, растерянность и тревогу, а потом она моргнула, разрывая невидимые чары, и задумчиво произнесла:

— Вопрос о моем сумасшествии остается открытым…

Примечания

1

Бортовой био-компьютер.

2

Тормозное устройство.

3

Оружие симаррцев, работающее по принципу фотонного излучателя.

4

Хищное животное, царь зверей на Симарре.

5

Лазерный пистолет.

6

Мелкий ночной хищник с милой мордашкой, пушистым хвостом и огромными глазами-блюдечками, обитает на Симарре, не поддается дрессировке, не приручается.

7

Аналог репейника.

8

Симаррский аналог нетбука.

9

Симаррский аналог виски.

10

Мгар — общегалактическая секунда, миг.

11

Симаррский полевой грызун, такой пугливый, что боится собственной тени.

12

Акс — общегалактическая минута, состоящая из семидесяти мгаров.

13

Торн — пятьдесят аксов.

14

Дьют — общегалактические сутки, состоят из 25 торнов.

15

Симаррское кровососущее насекомое.

16

Моя часть души теперь твоя.

Content

Алина Углицкая
Риналией Солар
«Аргар» или Самая желанная

1

2

3

4

5

6

7

Примечания