Грейс Лин

Где гора говорит с луной

Grace Lin

Where the Mountain Meets the Moon

This edition Published by arrangement with Little, Brown and company, New York, New York, USA. All rights reserved.

© Грейс Лин, текст и иллюстрации, 2009

© Евгения Канищева, перевод, 2011

© ООО «Издательство „Розовый жираф“», 2017

* * *

Посвящается Роберту

Спасибо Альвине, Конни, Либби, Дженет, маме, папе и Алексу

Глава 1

Далеко-далеко, у Нефритовой реки, когда-то возвышалась чёрная гора, которая вспарывала небо, точно зазубренный нож. Крестьяне звали её Бесплодной горой, потому что на ней ничего не росло и не водились ни птицы, ни звери.

В излучине Нефритовой реки, в том месте, где она огибала Бесплодную гору, ютилась деревня, блёкло-бурая, точно жухлые листья. Это потому что земля вокруг деревни была неплодородной и твёрдой как камень. Чтобы выманить рис из этой упрямой, неподатливой земли, поля нужно было всё время заливать водой. Изо дня в день крестьяне возделывали рисовые поля, согнувшись в три погибели и топчась в густой грязи. Под палящим солнцем грязь въедалась в волосы, одежду, дома, и со временем вся деревня приобрела унылый, тускло-бурый цвет засохшей грязи.

Один домик в этой деревне был таким маленьким, что его доски, еле-еле удерживаемые крышей, напоминали пучок спичек, связанных бечёвкой. Мéста внутри хватало ровно настолько, чтобы усесться за стол втроем, и это было очень кстати, потому что в доме жили как раз трое: мама, папа и девочка по имени Миньли.

Миньли, в отличие от остальных жителей деревни, не была блёклой. У неё были иссиня-чёрные волосы и розовые щёки, глаза сияли в ожидании приключений, а на губах то и дело вспыхивала улыбка. Всякому, кто видел эту весёлую и быструю девочку, невольно приходило в голову, что имя «Миньли» – смышлёная, сообразительная – ей хорошо подходит. «Даже чересчур хорошо», – вздыхала мама.

Мама вообще часто вздыхала. Вздыхала и недовольно хмурилась, глядя на их грубую одежду, ветхий дом, скудную еду. Миньли уж и не помнила, были ли времена, когда мама не вздыхала. Лучше бы, думала Миньли, меня назвали именем, которое означает «золото», «богатство» или «удача». Потому что Миньли и её родители, как и все в их деревне, были очень бедны. Риса, который они выращивали, им едва хватало на троих, а денег в доме только и было что две старые медные монеты; они лежали в голубой миске для риса, на которой был нарисован белый кролик. И миску, и монеты подарили Миньли, когда она была ещё совсем маленькой, так что они были в доме столько, сколько она себя помнила.

Миньли не стала тусклой и унылой, как все остальные в деревне, потому что за ужином папа рассказывал ей всякие истории. Она слушала их разинув рот, и глаза её светились таким восторгом, что даже мама иногда улыбалась – хотя при этом, конечно, вздыхала и качала головой. А папа, приступая к рассказу, словно молодел и забывал об усталости, и его чёрные глаза сверкали, как капли дождя на солнце.

– Пап, расскажи ещё раз про Бесплодную гору, – просила, бывало, Миньли, когда мама накладывала им в миски рис (это и был весь их ужин). – Почему на ней ничего не растёт?

– Ох, Миньли, – отвечал папа, – да ведь ты прекрасно знаешь. Ты же сто раз слышала эту историю.

– А ты ещё раз расскажи, папа! – не унималась Миньли. – Ну пожалуйста!

– Ладно, – сдавался папа и с едва заметной улыбкой, которую Миньли так любила, откладывал палочки для еды.

История Бесплодной горы

В давние времена, когда на земле совсем не было рек, жила-была Нефритовая Дракониха – хозяйка облаков. Она решала, когда и где им пролиться на землю дождём и когда перестать лить. Дракониха кичилась своей властью над облаками, и ей было приятно, что люди на земле благоговеют перед ней.

У Нефритовой Драконихи было четыре сына: Жемчужный Дракон, Жёлтый Дракон, Длинный Дракон и Чёрный Дракон. Все четверо были большими и сильными, добрыми и хорошими. Сыновья помогали матери управляться с облаками, и всякий раз, когда они взмывали в воздух, сердце Драконихи переполнялось нежностью и гордостью.

Но однажды, когда Нефритовая Дракониха остановила дождь и принялась разгонять облака, она случайно подслушала разговор крестьян.

– Слава небесам! – сказал один. – Наконец-то кончился дождь.

– До чего ж он надоел, – поддакнул второй. – Как хорошо, когда светит солнце и на небе ни облачка!

Услышав эти слова, Нефритовая Дракониха пришла в ярость. Подумать только, негодовала она, дождь им надоел! Да как смеют эти селяне так её оскорблять!

Вне себя от обиды, Нефритовая Дракониха решила, что никогда больше на земле не будет дождя. «Солнце им нравится! – возмущённо думала она. – Вот и будет им солнце – на веки вечные!»

Для людей настали страшные времена. Солнце нещадно палило, а дождя всё не было и не было. Засуха и голод охватили землю. Гибли звери, чахли деревья, но тщетно люди молили о дожде – Нефритовая Дракониха и слышать их не желала.

Зато дети её видели, что на земле царят боль и мука, и сердца их были переполнены жалостью. Один за другим прилетали они к матери и умоляли пощадить людей, но её холодное сердце не смягчалось. «Я поклялась, что на земле не бывать дождю – значит, не бывать!»

И тогда Жемчужный Дракон, Жёлтый Дракон, Длинный Дракон и Чёрный Дракон втайне от матери собрались на совет.

– Людям надо помочь, – сказал Чёрный Дракон. – Без воды они все вот-вот умрут!

– Так-то оно так, – откликнулся Жёлтый Дракон, – но что мы можем сделать? Послать им дождь – значит пойти наперекор матери, а мы должны почитать её.

Длинный Дракон посмотрел вниз.

– Я знаю, как дать людям воду, – сказал он. – Я сам стану водой. Я лягу на землю и превращусь в реку.

Братья в изумлении взглянули на него. Потом, один за другим, кивнули.

– Я тоже стану рекой, – сказал Жёлтый Дракон.

– И мы, – подхватили Жемчужный Дракон и Чёрный Дракон.

И сыновья Нефритовой Драконихи спустились на землю и обернулись четырьмя великими реками. На земле прекратились засуха и голод. Человечество было спасено.

Увидев, что произошло с её детьми, Нефритовая Дракониха пришла в ужас и прокляла свою гордыню. Никогда больше сыновья не взмоют в небеса вместе с ней, никогда не назовут её мамой! Сердце её раскололось вдребезги от горя и тоски, и, рухнув с небес на землю, она превратилась в Нефритовую реку, надеясь когда-нибудь снова слиться в объятиях со своими детьми.

Бесплодная гора – это разбитое сердце Нефритовой Драконихи. Ничто не растёт на ней и никто не живёт, земля вокруг неё твердокаменная, а вода в реке тёмная, потому что в ней томится печальный дух Нефритовой Драконихи. И пока Дракониха тоскует в одиночестве, пока не объединится она хотя бы с одним из своих сыновей, Бесплодная гора так и останется пустой.

– Вот бы кто-то принёс к горе воду из четырёх великих рек! – сказала, как всегда, Миньли. Всякий раз, когда папа рассказывал ей эту историю, она мечтала о том, чтобы на горе зацвели цветы и созрели плоды и чтобы их нищая деревня зажила безбедно. – Тогда Нефритовая Дракониха сразу перестала бы тосковать…

– Когда сыновья Драконихи превратились в реки, – ответил папа, – их дух успокоился и обрёл свободу. Он больше не живёт в воде, поэтому Нефритовой Драконихе не найти его в реках. Правда, сто с лишним лет назад один человек пытался воссоединить Дракониху с её детьми – он возил камни с горы к реке.

– Да только драконий дух тут ни при чём, – проворчала мама. Она не любила, когда папа рассказывал Миньли истории. Из-за них, считала она, Миньли вечно витает в облаках и не отличает выдумки от настоящей жизни. – Мне про этого человека бабушка рассказывала. Он был художник и возил камни к реке, чтобы делать тушечницы для растирки туши.

– А что было потом? – спросила Миньли.

– Не знаю. Больше его никто не видел. Должно быть, тушь получалась плохая, так что он отправился в другое место и отыскал камни получше. Не мудрено: в наших-то краях за всю жизнь не нажить и того, что пошло на позолоту седла его коня! – Мама вздохнула.

Когда мама вздыхала, у Миньли сжималось сердце, и ей отчаянно хотелось, чтобы все камни на Бесплодной горе превратились в золото.

– Как же сделать, чтобы Бесплодная гора опять зазеленела? – вырвалось у неё.

– Ну-у, – развёл руками папа, – об этом спрашивай Лунного Старца.

– Папа, расскажи мне про него скорей! – взмолилась Миньли. – Каждый раз, когда я спрашиваю о чём-то важном, мне отвечают: «Спроси у Лунного Старца». А что? Когда-нибудь спрошу.

– Лунный Старец! Опять твои небылицы! В доме пусто, рис едва покрывает дно миски, зато сказок хоть отбавляй. Да что ж за судьба у нас такая!

Папа бросил взгляд на маму.

– Пожалуй, – сказал он Миньли, – про Лунного Старца я расскажу тебе завтра.

Глава 2

Каждое утро, ещё до рассвета, Миньли и её родители выходили в поле. Во время сева работать было труднее всего. Солнце палило, вязкая грязь облепляла ноги, точно клей, а каждый росток приходилось кропотливо сажать вручную. Колени у Миньли подгибались, влажная тяжёлая грязь неприятно липла к рукам и лицу – но, видя согбенные спины родителей, Миньли проглатывала свои жалобы и безропотно трудилась.

В этот день, когда солнце пошло на закат, мама и папа, как всегда, отправили Миньли домой готовить ужин и отдыхать, а сами продолжали работать в густой чавкающей грязи. Домой они обычно возвращались уже в потёмках.

Дома Миньли умылась, вымыла руки и ноги. Вода в тазу стала тёмно-бурой, а Миньли всё равно чувствовала себя грязной. Руки и ноги её дрожали от усталости; она казалась себе старым крабом, ползущим по камню. Глядя на своё отражение в тёмной воде, Миньли увидела у себя на лбу такую же складку, как у мамы.

«Мама права, – думала Миньли, – несчастливая у нас судьба. Они с папой гнут спины от рассвета до заката, а мы всё так же бедны. Как же мне изменить нашу судьбу?»

В этот миг до Миньли донеслось еле слышное мелодичное бормотание – словно кто-то высоко в небесах напевал песенку. Ей стало любопытно, и она выглянула за дверь. Прямо перед их домом невысокий человек с повозкой приятным негромким голосом расхваливал свой товар.

– Золотые рыбки, – призывно шептал незнакомец, словно обращаясь к самим рыбкам и уговаривая их поплавать. – Приносят в дом счастье и богатство.

Соседи Миньли тоже вышли на пороги своих домов поглазеть на рыбок. Хотя их деревня и стояла у реки, золотых рыбок никто не видел много-много лет. В Нефритовой реке вся рыба была блёкло-бурая, под стать самой деревне. А у этого человека была полная повозка круглых стеклянных аквариумов с золотыми рыбками. Рыбки сверкали и переливались, точно драгоценные камни.

Миньли потянулась на тихий зов продавца, словно бабочка на свет фонаря.

– А как? Как они приносят в дом счастье и богатство?

Продавец золотых рыбок поглядел на Миньли. На лице его отражались ало-золотые отблески заката.

– Как, ты не знаешь? – спросил он. – Золотые рыбки притягивают к себе золото. Дом, в котором стоит чаша с такой рыбкой, вскоре наполнится золотом и нефритом.

Сияющими чёрными глазами Миньли смотрела на золотых рыбок. И вдруг одна рыбка, ярко-оранжевая, в ответ уставилась прямо на неё, и глаза у этой рыбки тоже были чёрные и блестящие. Быстро, не успев осознать, что она делает, Миньли метнулась в дом и сгребла две медные монеты из голубой миски для риса, на которой был нарисован белый кролик.

– Мне вот эту, – сказала Миньли, указывая на огненно-рыжую черноглазую рыбку с чёрным плавником – ту самую, что ответила на её взгляд.

Деревенские дети с завистью смотрели на Миньли, а их родители удручённо качали головами.

– Миньли, – не выдержала одна соседка, – не верь этим россказням. Золотые рыбки не приносят богатства. Лучше побереги свои денежки.

Но Миньли решительно протянула монеты продавцу золотых рыбок. Тот взглянул на неё и улыбнулся. Потом взял с её ладони одну монету, а взамен вручил чашу с оранжевой рыбкой.

– Пусть она принесёт тебе счастье и богатство, – сказал он и, слегка поклонившись жителям деревни, покатил свою повозку дальше. В считанные мгновения тень Бесплодной горы скрыла его, и если бы не чаша с золотой рыбкой, Миньли решила бы, что всё это ей померещилось.

Глава 3

Но золотая рыбка точно не померещилась, она была настоящая, и родители, вернувшись с поля, огорчились, что Миньли потратила на неё деньги.

– Как ты могла?! – сердилась мама, грохоча мисками по столу. – От неё же никакого толка! Ещё и кормить её придётся, а нам самим едва хватает риса!

– А я буду с ней делиться, – торопливо сказала Миньли. – Продавец обещал, что она принесёт нам удачу и богатство!

– Богатство! – фыркнула мама. – Пока что ты истратила на неё половину всех денег, какие были в доме!

– Жена, – негромко сказал папа, – это деньги Миньли, и она вправе распоряжаться ими, как хочет. Деньги на то и деньги, чтобы их тратить. Что проку от монет в чашке?

– Да уж побольше, чем от рыбки в чашке! – отрезала мама.

– Как знать, – задумчиво произнёс папа. – Вдруг она и вправду принесёт нам богатство?

– Опять нелепые мечтания! – Мама с горечью поглядела на пустой, ничем не приправленный рис в своей миске. – Чтобы в нашем доме вдруг завелось богатство? Тут никакая рыбка не поможет.

– А что поможет? – встрепенулась Миньли. – Что?

– Об этом, – сказал папа, – тебе лучше спросить у Лунного Старца.

– Ну вот, опять у Лунного Старца… Ой, папа, ты же обещал мне сегодня про него рассказать!

– Снова твои сказки! – мама сердито пристукнула палочками для риса по дну пустой миски. – Сколько можно?

– Ладно тебе, жена, – сказал папа. – Сказки нам ничего не стоят.

– Но и ничего не дают! – возразила мама.

Повисло молчание. Папа уныло смотрел в свою миску. Миньли осторожно потянула его за рукав:

– Пожалуйста, папа!

Мама покачала головой и вздохнула, но промолчала. И папа начал рассказывать.

История о Лунном Старце

Жил-был один важный чиновник-магистрат, который был так чванлив, что требовал неустанного почитания. Всякий раз, когда он проезжал по городу, будь то днём или ночью, жители обязаны были выходить на улицы, падать на колени и приветствовать его низким поклоном. Тех, кто замешкался, ждала расправа, ибо магистрат был столь же гневлив, сколь и надменен. Говорят, он считал, что даже обезьяны должны слезать с деревьев и кланяться ему.

Этот гордец был суров с подчиненными, беспощаден к врагам и безжалостен к своему народу. Все боялись его ярости и трепетали, когда он с грозным рёвом провозглашал очередной указ. За глаза его называли «магистрат Тигр».

Самым заветным желанием магистрата Тигра было породниться с императором. Все его мысли, все поступки были подчинены одной-единственной цели – втереться в доверие к правителю; ради этого он без конца плёл интриги. После рождения сына магистрат Тигр зачастил ко двору, рассчитывая со временем женить своего наследника на девушке из императорской семьи.

Однажды ночью, проезжая по горной дороге (он, как всегда, ехал во дворец, надеясь снискать высочайшее расположение), магистрат Тигр увидел старика, который сидел в лунном свете один-одинёшенек, с огромной книгой на коленях и с мешком у ног. Не обращая ни малейшего внимания на коней и кареты, блестящую парчу и правительственную печать, старик спокойно читал и безмятежно перебирал в мешке красные нитки.

Видя такое безразличие к своей персоне, магистрат рассвирепел и приказал остановить лошадей. Раздались окрики, поднялся шум, но старик так и не оторвал взгляда от книги. Тогда магистрат Тигр вышел из экипажа и сам направился к старику.

– Как смеешь ты не кланяться магистрату? – взревел он.

Старик, погружённый в чтение, и бровью не повёл.

– Что это такое важное ты там читаешь? – съязвил магистрат и заглянул в книгу. Страницы были испещрены значками неведомого магистрату языка. – Ну и каракули! Чушь какая-то!..

– Чушь? – Старик наконец поднял глаза. – Ты глупец и невежда. Это Книга Судьбы. Она хранит в себе всё знание об этом мире, о его прошлом, настоящем и будущем.

Магистрат уставился на крючки и закорючки.

– Ничего не понимаю, – сказал он.

– Не мудрено, – ответил старик. – А вот я, Лунный Старец, хранитель Книги Судьбы, понимаю. И с помощью этой книги могу ответить на любой вопрос.

– Так уж и на любой? – ухмыльнулся магистрат. – Тогда скажи, на ком женится мой сын, когда придёт пора?

Лунный Старец зашелестел страницами.

– Где же это? – пробормотал он себе под нос. – А, вот… Женой твоего сына станет дочь бакалейщика из ближайшей к нам деревни. Сейчас ей два года.

– Дочь бакалейщика! – прошипел магистрат.

– Да, – подтвердил Лунный Старец. – Сейчас, в эту минуту, она сидит перед домом, на коленях у своей слепой бабушки, укутанная в голубое одеяльце, на котором вышиты белые кролики.

– Не бывать этому! – крикнул магистрат Тигр. – Я не допущу!

– Но такова истина, – возразил Лунный Старец. – Им суждено стать мужем и женой. Я сам завязал узелки на концах красной нити, которая их соединяет.

– Какой ещё красной нити?!

– Ничего-то ты не знаешь… – вздохнул Лунный Старец и поднял с земли свой мешочек, полный красных ниток. – Когда ты родился, я привязал к твоей лодыжке красную нить, а другой её конец привязал к лодыжке твоей будущей жены. Вы росли, и отрезок нити становился всё короче, пока вы наконец не встретились. Всех, кого ты встречал в своей жизни, привела к тебе красная нить, завязанная мною. Должно быть, я позабыл завязать конец одной из нитей, потому-то ты меня и увидел. Больше я не допущу такой ошибки.

– Я тебе не верю, – заявил магистрат.

– Верь или не верь, – сказал Лунный Старец, вставая и взваливая книгу себе на плечо, – но только нить кончилась, и я ухожу.

И Лунный Старец зашагал вверх по тропе. Ошеломлённый магистрат молча провожал его взглядом.

– Полоумный старикашка, – проворчал он, обретя наконец дар речи. – Зря только время на него потратил.

Магистрат забрался в карету, и процессия двинулась дальше. Но в первой же деревне они увидели перед домом слепую старушку с девочкой на коленях. Малышка была укутана в голубое одеяльце, а на нём были вышиты белые кролики – всё как и предрёк Лунный Старец.

Магистрат Тигр пришёл в неописуемую ярость. «Мой сын ни за что не женится на дочке бакалейщика! Я уберу её с дороги!» – поклялся он себе. И вот, остановившись на постоялом дворе, он тайно приказал слуге вернуться к дому бакалейщика и заколоть девочку ножом.

Прошло много лет, и заветная мечта магистрата Тигра сбылась. Он наконец-то сосватал своему сыну одну из бессчётного множества императорских внучек. Теперь этому сыну предстояло стать правителем одного городка в дальнем далеке. В день свадьбы магистрат Тигр принялся бахвалиться сыну, как ловко он устроил его судьбу, перехитрив Лунного Старца. Сын (а он вовсе не пошёл в отца) промолчал в ответ, но сразу после свадебной церемонии отправил слугу на поиски семьи того бакалейщика, надеясь искупить вину. Сам он тем временем ближе познакомился со своей невестой, и они понравились друг другу. Всё в ней было прекрасно, и только одно казалось мужу странным: на шее у неё всегда было изящное украшение в виде цветка.

– Милая жена, – спросил он, – почему ты всегда носишь этот цветок? Ты ведь не снимаешь его, даже когда ложишься спать.

– Это чтобы прикрыть шрам… – прошептала она и смущённо приложила руку к горлу. – Когда мне было всего два года, какой-то человек ударил меня ножом. Я выжила, но шрам остался на всю жизнь.

В этот миг в комнату вбежал верный слуга.

– Господин, – взволнованно произнёс он, – я всё разузнал. Вся семья того бакалейщика погибла в наводнении много лет назад, – вся, кроме маленькой дочурки. Правитель тамошних мест, девятый сын императора, удочерил её и вырастил как собственную дочь. Эта девочка – ваша жена, господин!

– Значит, Лунный Старец был прав! – воскликнула Миньли.

– Ещё бы, – ответил папа. – Лунный Старец знает всё на свете и может ответить на любой вопрос.

– Надо мне спросить его, как изменить нашу судьбу, – сказала Миньли. – Что нужно сделать, чтобы в наш дом пришло счастье и богатство. Он знает, он ответит! Только как его отыскать?

– Говорят, Лунный Старец живёт на вершине Бесконечной горы, – сказал папа. – Но я ещё ни разу в жизни не встречал человека, который знал бы, где эта гора.

– А вдруг мы всё-таки разузнаем? – с надеждой спросила Миньли.

– Ох, Миньли… – раздражённо откликнулась мама. – Вечно ты мечтаешь о несбыточном. Чтобы в наш дом пришло богатство! Да раньше Бесплодная гора зацветёт! Хватит верить сказкам и попусту тратить время.

– Сказки – это не пустая трата времени, – тихо заметил папа.

– Сказки, – мама стукнула по столу, да так, что вода в чаше с золотой рыбкой пошла волнами, – это, как видишь, пустая трата денег! – С этими словами она встала из-за стола, круто повернулась и вышла.

Миньли не отрывала взгляда от дна своей миски: несколько белых зёрнышек риса лежали там, точно бесценные жемчужины. Папа погладил её по плечу.

– Доедай, дочка, – сказал он и дрожащей рукой бросил золотой рыбке последнюю горсточку своего риса.

Глава 4

В ту ночь Миньли никак не могла уснуть. Мамины слова эхом звучали в ушах, а стоило смежить веки, как перед глазами вставала дрожащая папина рука с горсточкой риса для рыбки.

«Мама права, – думала Миньли, – рыбка – это лишний рот. Нельзя, чтобы папа отдавал ей свою еду. Ведь каждое зёрнышко риса даётся так тяжело!»

Миньли выскользнула из постели и подкралась к столику, на котором стояла чаша с золотой рыбкой. Они посмотрели друг другу в глаза – и Миньли поняла, что ей делать. Она сунула ноги в башмаки, накинула плащ и с рыбкой в руках ступила за порог.

Было уже поздно. Деревня спала, небо было усеяно звёздами – как будто на высушенные водоросли рассыпали соль. Миньли шла к Нефритовой реке, и с каждым её шагом ночь как будто становилась ещё тише.

У реки Миньли в последний раз взглянула на золотую рыбку. Луна стояла высоко, и рыбка словно светилась огненным светом, а её чёрные глазки блестели во тьме.

– Прости, но мне придётся тебя выпустить, – прошептала Миньли. – Надеюсь, в реке тебе будет хорошо.

С этими словами она перевернула чашу и вытряхнула рыбку в реку.

Рыбка от потрясения на миг застыла на хвосте, точно пламя спички; потом, как будто опомнившись, принялась резвиться – весёлый огонёк на чёрной воде.

Миньли вздохнула, и пока звук таял в ночи, она успела расслышать в нём ту же досаду и горечь, что и в маминых вздохах. «Мама так и будет вздыхать, пока наша судьба не изменится, – печально подумала Миньли. – Но как её изменить? Вот и ещё один вопрос для Лунного Старца. До чего жаль, что никто не знает, как добраться до Бесконечной горы…»

Рыбка вдруг прекратила выписывать круги на воде и взглянула на Миньли.

– Я знаю, где Бесконечная гора, – сказала она.

Голос был женский, нежный и тихий, словно шелест ветра в тростниках.

Миньли в изумлении уставилась на рыбку:

– Ты что-то сказала?!

– Да, – подтвердила рыбка. – Я знаю, как тебе добраться до Бесконечной горы и задать вопрос Лунному Старцу.

– Ты… говорящая? – спросила Миньли, запинаясь от волнения. – Как это? Ты же рыба!

– Почти все рыбы умеют говорить, – сказала золотая рыбка, – нужно только уметь слушать. И хотеть, конечно.

– Я хочу, очень хочу! – горячо воскликнула Миньли, вне себя от волнения – она словно попала в папину сказку! – А как ты узнала дорогу к Бесконечной горе?

– Я проплыла все океаны и все реки, кроме одной, – ответила рыбка. – На пути к ней меня и поймал продавец рыбок. В его повозке я изнывала от тоски – ведь я успела повидать едва ли не весь мир и узнать путь к Бесконечной горе. И я покажу тебе этот путь, потому что ты выпустила меня на волю.

– Ты проплыла все океаны и реки? – переспросила Миньли, сгорая от любопытства. – А какую реку ты так и не увидела? А почему ты так много путешествовала? А где она, Бесконечная гора? А когда…

– Я не видела только одну реку – вот эту самую, – перебила её золотая рыбка. – Я так долго о ней мечтала! Так что остальные вопросы ты задашь Лунному Старцу, а я только научу тебя, как до него добраться, – и в путь!

Миньли молча кивнула, понимая, что беседа с золотой рыбкой сама по себе уже чудо, и приготовилась слушать.

Глава 5

Наутро голова у Миньли кружилась от замыслов и планов. Погружённая в свои мысли, она даже не заметила, как печально переглянулись родители, увидев пустой аквариум. В поле Миньли двигалась медленно, точно в полусне, но родители и словом её не попрекнули.

На закате Миньли, как всегда, отправилась домой готовить ужин. Она быстро помылась, сварила рис, накрыла стол на двоих, села и написала записку:

Дорогие мама и папа,

я ухожу на Бесконечную гору, чтобы узнать у Лунного Старца, как изменить нашу судьбу. Меня не будет дома много дней, но вы не тревожьтесь. Со мной все будет хорошо. Я вернусь, и мы наполним наш дом золотом и нефритом.

С любовью,

ваша послушная дочь

Миньли

«„Послушная“ – это, наверное, не совсем честно, – подумала Миньли, понимая, что родители не обрадуются её исчезновению. – Но, с другой стороны, это и не обман. Они же не запрещали мне уходить из дому; значит, я никого не ослушалась».

Миньли знала, что слегка кривит душой, и ей было не по себе, но она прогнала сомнения и начала собираться в путь. Она выложила на покрывало:

иголку,

палочки для еды,

свою миску с белым кроликом,

кусочек сушёного бамбука,

кувшин из тыквы, наполненный водой,

ножик,

рыболовную сеть,

сырой рис,

большой котёл

и последнюю медную монету.

Затем она замотала всё это в покрывало, как в мешок, привязала его себе на спину и окинула бедную комнатушку прощальным взглядом. В окне мрачной тенью нависала Бесплодная гора, но Миньли закрыла глаза и представила, что жилище их сверкает золотым убранством, а гора ярко зеленеет. Она улыбнулась и вышла из дома.

Глава 6

Миньли опасалась, что соседи станут расспрашивать, куда это она собралась с мешком за спиной. Однако никто её не заметил. Все занимались своими делами: кто подметал крыльцо, кто развешивал бельё, кто варил рис. Маленькие дети, мальчик и девочка, устроили потасовку из-за пирожков, слепленных из грязи. Мать звала их ужинать, но они, вместо того чтобы есть настоящую еду, упорно защищали друг от друга свои сокровища. «Вот глупые», – усмехнулась Миньли.

Так никем и не замеченная, она прошла всю деревню. У подножия Бесплодной горы она развернула покрывало и достала иглу, миску для риса, бамбук и кувшин с водой. Затем, стараясь не забыть ничего из наставлений золотой рыбки, она взяла обломок камня и девяносто девять раз провела им по игле вверх и вниз. Потом она до половины наполнила миску водой и опустила туда кусочек бамбука. После всего этого Миньли взяла иголку и посмотрела на белого кролика, нарисованного на миске.

– Давай, дружок, – сказала она ему, – показывай дорогу!

С этими словами она положила иголку на бамбук – и, о чудо, та принялась вращаться!

Миньли улыбнулась нарисованному кролику:

– Спасибо! Я пойду за тобой, куда скажешь!

Миньли вновь увязала вещи в покрывало и, бережно держа перед собой миску, двинулась мимо Бесплодной горы туда, куда указывала игла.

– Прощай, Нефритовая Дракониха, – сказала она, миновав гору. – Скоро я узнаю, как сделать тебя счастливой!

Каменистая тропа свернула в лес; луна показалась на небе и стала подниматься, но Миньли всё шла и шла. «Нужно уйти подальше, – говорила она себе, – чтобы мама с папой меня не догнали». Она шла по мягкому ковру из опавших листьев, а ночные птицы, вспугнутые её шагами, взлетали ввысь. Только когда небо посерело и выглянуло солнце, Миньли присела, прислонившись к стволу высокого дерева. Теперь она была в лесной глуши, далеко от дома.

Она так устала, что уснула почти мгновенно.

Глава 7

Когда мама и папа возвращались с поля, солнце уже зашло, а луна только начала подниматься. И хотя их встречал запах свежесваренного риса, дом выглядел непривычно тёмным и тихим.

– Почему это Миньли сидит в темноте? – удивилась мама, подходя к порогу.

Папа покачал головой:

– Наверное, грустит, что отпустила рыбку.

– Даже золотую рыбку для дочки и ту прокормить не можем, – вздохнула мама. – Ну и доля нам досталась – несчастней не бывает!

Но когда они вошли в дом и прочитали записку, мама по-кошачьи пронзительно взвизгнула и громко разрыдалась.

– Я сглазила! Вот теперь мы и впрямь несчастней всех!

– Тише, тише, жена, – утешал её папа. – Если мы поторопимся, то отыщем Миньли и вернём домой.

Папа не мешкая достал холщовый мешок, бросил туда одеяла, наполнил флягу водой.

– Конечно, она уже почти полдня в пути, – рассуждал он, – так что догнать её будет непросто…

Глядя на папу, мама тоже принялась собираться в дорогу. Она сложила в коробочку сваренный Миньли рис, не переставая при этом плакать.

– А всё из-за твоих сказок! – причитала она. – Наслушалась, поверила в чудеса и пошла искать то, чего нет!

Упрёки ранили папу в самое сердце, и лицо его исказилось, словно от боли, однако он молча продолжал сборы. Он трясущимися руками завязал мешок. Но, когда он ласково обнял маму за плечи, рука уже не дрожала.

– Идём, – сказал он.

Выйдя за порог, они обнаружили, что чуть ли не из всех дверей выглядывают соседи: домики в деревне стояли близко друг к другу и многие слышали мамин пронзительный крик. Когда же мама с папой поведали о случившемся, то, казалось, вся деревня вывалила на улицу.

– Бесконечная гора? Лунный Старец? Изменить судьбу? – неслось со всех сторон. – Бегите скорее за ней, не то она пропадёт, бедная глупышка! Тоже ещё надумала – верить в сказки!

Соседи наперебой вспоминали, когда они в последний раз видели Миньли, и все показывали в разные стороны. Одни говорили, что она спешила домой, другие – что к рисовому полю. Наконец сквозь шум и гам пробился звонкий мальчишеский голос.

– Ваша Миньли пошла к Бесплодной горе, – сказал маленький мальчик. – С мешком на спине. Вон туда!

Под прощальные возгласы и напутствия односельчан мама с папой поспешили к Бесплодной горе. Тёмные тени тянулись за ними в лунном свете.

Дойдя до горы, они остановились и в нерешительности переглянулись.

– Куда же она направилась? – Папа зажёг фонарь и поднял его высоко над головой. Мягкий свет рассеивал тьму и, казалось, согревал воздух.

– Следы! – воскликнула мама. – Смотри, они ведут в лес! Вдруг это Миньли?

Папа посмотрел вниз. Вдоль отпечатков ног тянулась длинная полоса.

– А это что такое? – спросил он.

– Может быть, Миньли тянула за собой трость, – с надеждой предположила мама. – Ведь это же её следы?

Папа снова посмотрел на следы. Они были маленькие и неглубокие.

– Может, и её, – сказал он.

И они пошли по следу.

Глава 8

Когда Миньли проснулась, солнце уже стояло высоко. Всё вокруг было залито ярким светом. Хотя Миньли спала в лесной тени, её черноволосая голова, казалось, была охвачена жаром. Она заглянула в кувшин. Воды осталось не больше половины – часть ушла накануне на компас, ещё немного она выпила по пути. Она сделала несколько глотков, стараясь не думать о том, как мама и папа прочли её записку. «Надеюсь, они меня поймут», – сказала она себе и, кое-как приладив кувшин на плечо, двинулась на запад.

Не прошло и минуты, как Миньли вновь отхлебнула из кувшина, потом ещё и ещё. Она старалась беречь воду, но жёлтое солнце палило даже сквозь густую листву. Вскоре кувшин опустел. И тут из глубины леса донеслось тихое журчание.

«Вода! – подумала Миньли, поворачивая на звук. – Где-то журчит ручей!»

И правда, вскоре она увидела ручеёк с прозрачной, искрящейся водой. Наконец-то можно напиться и наполнить кувшин! Миньли припала к воде – но тут же с фырканьем отпрянула:

– Тьфу! Солёная!

«Почему же в ручье солёная вода? – задумалась Миньли. – Ведь океан далеко. Как странно…» И, не в силах перебороть любопытство, забыв о жажде, она двинулась вдоль ручья.

Ручей становился всё шире и глубже; это был уже не ручей, а настоящая река. «Пожалуй, – подумала Миньли, – лучше развернуться и продолжить путь на запад». Но тут до неё донесся стон, да такой, что земля под ногами слегка задрожала.

– Кто там?! – вырвалось у неё.

– Помогите! – печально и глухо прозвучало откуда-то из глубины. – Пожалуйста!

– Я иду! – крикнула в ответ Миньли.

Она аккуратно положила компас на берег и вошла в реку. Вода была тёплая, словно для купания, и прозрачная, как стекло. Миньли видела свои ступни и все камни и листья на дне. Она шла на голос, погружаясь в воду всё глубже… по колено… почти по шею…

– Ну где же ты? – жалобно произнёс голос. – Помоги, пожалуйста!

– Иду! – снова крикнула Миньли, сделала глубокий вдох и нырнула.

Солёная вода обожгла глаза, и Миньли крепко зажмурилась. А когда она вынырнула и открыла глаза, то от страха чуть не ушла обратно под воду. Потому что перед ней стоял… ДРАКОН!

Глава 9

Мама и папа брели под луной, наступая на тени деревьев. Оба не знали, где они сейчас и далеко ли ушли. Мама спотыкалась от усталости. Папа непрестанно вглядывался в землю в мерцающем, неверном свете фонаря, качавшегося в его руке. Высматривать еле заметные следы в ночном лесу, полном теней, – всё равно что искать прожилку на лепестке цветка…

Мама в очередной раз споткнулась, и папа подхватил её под руку.

– Нам надо отдохнуть, – сказал он.

Мама упрямо мотнула головой и вырвала руку:

– Нельзя! Нужно идти дальше. Мы должны её найти!

– Но ведь ты устала, – возразил папа, – и я тоже. Мы отдохнём и тогда сможем идти быстрее.

– Ничего я не устала! – Гнев, казалось, придавал маме сил. – Если ты устал, можешь отдыхать – а я буду искать дочь!

– Мы должны держаться вместе, – тихо произнёс папа.

– Если хочешь держаться вместе, – отрезала мама, – придётся тебе идти!

Папа вздохнул и достал новую свечу для фонаря. Мягкий свет фонаря отпугивал лесных зверей, но не мог смягчить мамино сердце. Луна на небе начала бледнеть, а мамина обида разгоралась всё ярче.

Они шли и шли, пока не рассвело. Розовый свет зари пробивался сквозь паутину ветвей. Папа наконец загасил фонарь и посмотрел на маму. Теперь, когда небо посветлело, её ожесточение и горечь стали ещё заметнее.

– Если ночью Миньли отдыхала, значит, скоро мы её догоним, – сказал папа.

– Больше она у меня не посмеет убегать из дома! – заявила мама. – Никогда!

– Жена, – произнёс папа, – Миньли ушла вовсе не затем, чтобы нам досадить.

– Да уж! – От маминого голоса, казалось, потрескивал воздух. – Она ушла всего лишь за твоими глупостями! Бесконечная гора, Лунный Старец – надо же было такое выдумать!

– Это не глупости, – ответил папа, как всегда, тихо.

– Не мудрено, что ты так говоришь! Это ведь ты заморочил ей голову своими россказнями. Бедный ребёнок и вправду поверил, что все эти невероятные, дурацкие истории помогут ей изменить нашу несчастную судьбу!

– Невероятные – увы, – печально произнёс папа. – Но не дурацкие.

Мама собралась было возразить, но так и застыла с открытым ртом, потому что вдалеке послышался треск ветвей. Кто-то пробирался через лес!

Они замерли и переглянулись.

– Миньли! – прошептала мама.

Забыв об усталости и отчаянии, не замечая веток, царапающих им лица, мама с папой помчались на звук.

– Миньли! – кричали они. – Миньли!

Но это оказалась не Миньли.

Круглыми от изумления глазами мама и папа уставились на продавца золотых рыбок.

Глава 10

Миньли глазела на дракона во все глаза. Он был алый и, казалось, светился изнутри, словно летающий фонарик; у него были рожки, изумрудно-зелёные усы, а на голове – шар, похожий на луну, только скучного серого цвета, как камень.

Точнее, так выглядел не весь дракон, а только та его половина, которую видела Миньли. Потому что нижняя половина была скрыта переплетёнными стеблями, которыми дракон был туго связан, да серебристым озером, которое он наплакал.

Миньли всегда думала, что встреча с драконом – захватывающее, хотя и страшное приключение. Драконы из папиных историй были мудрыми, могущественными и величественными. А этот был связан и горько плакал! Миньли не чувствовала ни восторга, ни трепета – ей было просто очень, очень жалко несчастного дракона.

– Ты мне поможешь? – всхлипнул он. – Я не могу пошевелиться.

Миньли помотала головой, встряхнулась и поплыла к дракону.

– Что это с тобой случилось? – спросила она.

– Это всё обезьяны! Связали меня, пока я спал, – ответил дракон. – Я уже много дней тут сижу.

Доплыв до дракона, Миньли взобралась к нему на спину, чтобы оказаться над водой, развязала свой мешок, достала острый ножик и принялась разрезать путы.

– Почему же они тебя связали?

– Потому что я хочу пройти в глубь леса, к персиковой роще, – объяснил дракон, – а они туда никого не пускают. Изо дня в день я пробовал договориться с ними по-доброму, но они так неразумны, эти обезьяны! Наконец я сказал им, что, если они меня не пропустят, я проложу себе путь силой. Они знают, что я большой и крепкий и могу прорваться куда угодно без всякого их разрешения. Вот они и дождались, пока я усну, и связали меня.

– А почему обезьяны никого не пускают в лес? – спросила Миньли.

– Потому что они жадины, – ответил дракон. – Они недавно обнаружили эту персиковую рощу и теперь никого туда не пускают, чтобы не пришлось делиться персиками. Я обещал, что не трону ни единого плода, но они и слушать не желают. Даже посмотреть на персики не дают, не то что попробовать – вот до чего жадные!

– Но зачем тебе идти через лес? Перелетел бы, да и всё тут.

По лицу дракона снова покатились слёзы, каждая с ягоду личи.

– Я не умею летать, – всхлипывал он. – Не знаю почему. Все драконы умеют, а я нет. А я так хочу летать!

– Не плачь! – Миньли погладила дракона – ей стало его ещё жальче, чем прежде. – Знаешь, я иду на Бесконечную гору к Лунному Старцу. Хочу спросить его, как мне изменить судьбу нашей семьи. Если хочешь, пойдём со мной, и ты спросишь его, как тебе научиться летать.

– Ты знаешь, где Бесконечная гора? – удивился дракон. – Я думал, никому не дано увидеть Лунного Старца. Ты, наверное, очень мудрая, раз знаешь, как его найти.

– Вообще-то нет, – ответила Миньли. – Просто мне показала дорогу одна золотая рыбка.

Глава 11

Избавить дракона от пут оказалось непросто. Приходилось то и дело нырять под воду и разрезать узлы, раздвигая колышущиеся водоросли. То погружаясь в озеро, то выныривая и без устали орудуя ножом, Миньли успела рассказать дракону о своей деревне, о золотой рыбке и о начале путешествия.

– Меня зовут Миньли, – сказала она. – А как твоё имя?

– Имя? – медленно переспросил дракон. – По-моему, у меня нет имени.

– Имя есть у всех, – сказала Миньли. – Тебя же как-то назвали, когда ты родился?

– Родился? – снова повторил дракон, силясь понять.

– Ну да. – Миньли опять подумала, что этот дракон совсем не похож на тех, о которых ей доводилось слышать. – Какое имя тебе дали, когда ты появился на свет?

История дракона

Когда я появился на свет, я услышал два голоса.

– Мастер! – сказал один голос. – Но это же великолепно! Этот дракон… он просто как живой!

– Добавь-ка воды в тушечницу, – откликнулся второй голос. Он прозвучал у самой моей головы, и я ощутил тёплое дыхание. – И говори потише, не то разбудишь дракона.

– Извините, мастер, – прошептал первый голос. – Просто эта картина немыслимо прекрасна, даже для такого искусного живописца, как вы. Когда мы преподнесём её магистрату, наша деревня прославится!

– Преподнесём магистрату! – пробурчал себе под нос мастер так тихо, что услышал его только я. – Сказал бы уж прямо – выбросим на ветер! Этот магистрат Тигр – тщеславное, напыщенное ничтожество. Заказывает себе изображение дракона, хотя это позволено лишь императорской семье. А теперь, когда его сын женился на дочке князя, он наверняка совсем распояшется. Вся надежда на картину: она завоюет его благосклонность, и деревня будет избавлена от несправедливых поборов.

– Что вы сказали, мастер? – переспросил подмастерье.

– Ничего, – последовал ответ. – Сказал только, что я нарисовал этого дракона на земле, а не в небе, как всех остальных. Может, магистрат поймёт, что богатство пригибает к земле.

– Вряд ли магистрат уловит эту мысль, мастер, – осторожно заметил ученик.

– Верно, – сказал художник. – Так или иначе, дракон придётся ему по нраву. Картина готова. Скоро приедет магистрат. Вымой кисти, но смотри, очень бережно обращайся с моей тушечницей. Это единственная тушечница, которую удалось изготовить из камня, привезённого моим учителем с одной далёкой горы. Он так никому и не сказал, что это за гора, поэтому другую такую тушечницу сделать невозможно.

– Хорошо, мастер, – сказал ученик. – Вот только дракон… он…

– Что?

– Вы сказали, что он готов, – решился наконец ученик, – но ведь вы не нарисовали ему глаза!

– Я сказал, что картина готова, – ответил художник. – Ты ещё совсем юн, мой ученик. Тебе предстоит многому научиться.

Их голоса и шаги растаяли вдали. Спину мне грели тёплые солнечные лучи, но передние и задние лапы были словно скованы льдом. Я слышал шелест ветра в ветвях и хлопанье птичьих крыльев, однако ничего не видел. Всё это было очень странно.

Должно быть, прошло какое-то время, потому что воздух стал холоднее. Наконец до меня донёсся звук множества шагов.

– Ваше великолепие, – раздался знакомый голос живописца, – позвольте смиренно преподнести вам эту скромную картину, которую я написал по вашей воле и в знак почтения к могуществу магистрата.

Повисла тишина – должно быть, все смотрели на меня.

– Живописец Чэнь, – с восторженным придыханием произнёс другой голос, – это поистине великое произведение.

– Благодарю вас, магистрат, – сказал художник. – Рад угодить вам. Значит, наш договор вступает в силу?

– Да, – ответил голос, – в течение следующего года деревня не будет платить налог. Картину я забираю.

Я не очень-то понимал, что происходит, но точно знал, что не хочу принадлежать магистрату Тигру. Даже когда он расточал похвалы, в голосе его сквозили жестокость и алчность. Я хотел воспротивиться, но не смог: губы мои были словно из камня. Затем меня свернули в свиток, и все чувства исчезли.

Не знаю, сколько прошло времени – может быть, день, может быть, месяц, а может, и год. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать. Но наконец это произошло: свиток развернули, и я ощутил порыв ветра, такого холодного, что, наверное, задрожал бы, если бы мог.

– Это полотно – подлинный шедевр! – изумлённо произнёс незнакомый голос и тут же сделался маслянисто-льстивым: – Под стать вашему величию, магистрат.

– Да, – согласился магистрат Тигр. – Прикажи, чтобы его повесили над моим креслом.

– Да, магистрат, – подобострастно сказал голос и, поколебавшись, добавил: – Однако вот что странно…

– Что? – спросил магистрат.

– Смотрите, – ответил его собеседник, – у дракона нет глаз. Наверное, художник забыл нарисовать.

– Нет глаз? – взвился магистрат. – Этот Чэнь посмел вручить мне неоконченную картину? Да его деревня будет мне платить двойной налог целых десять лет!

– Магистрат, – послышался третий голос, не такой противный, как остальные два, – но это ведь всего лишь крошечный изъян. Стоит поставить две точки – и дракон готов.

– М-м-м… пожалуй, – пробормотал магистрат, явно обдумывая это предложение. – Принесите кисточку и тушь.

Раздалось шарканье ног: это слуги, выполняя приказ магистрата, бросились за кисточкой и тушью. В ноздри мне ударило жаркое, сухое дыхание – это магистрат Тигр приблизился ко мне. Холодная тушь прикоснулась к моему глазу – и я прозрел! Я увидел жирное лицо магистрата Тигра, который, склонившись надо мной, тыкал кистью в мой второй глаз.

Едва я стал видеть обоими глазами, меня охватило тепло, как если в холодный день напьёшься горячего чая. Лапы налились силой, я вытянул шею и впервые поднял голову. Все звуки, которые я так долго подавлял, вырвались наконец наружу, и я издал такой оглушительный рёв, что магистрат не удержался на ногах.

– Живой! – ахнул он.

– Дракон ожил! Он живой! – в ужасе завопили слуги.

Я понял: вот он, мой шанс обрести свободу! Одним гигантским прыжком я пронёсся мимо них, опрокидывая по пути столы, стулья, колонны. В окне виднелось голубое небо и зелёная листва; я повернул туда и, проломив стену, вырвался на волю. Я слышал, как позади меня рушатся стены, как люди вопят: «Дракон! Дракон!» – и мчался, мчался без оглядки, всё быстрее и быстрее, пока не оказался в этом лесу. С тех пор я здесь и живу.

– Так что, – заключил дракон, – наверное, меня зовут Дракон. Потому что меня ещё никто не называл по-другому.

– Дракон, – повторила Миньли, стараясь не улыбнуться. – По-моему, хорошее имя. Легко запоминается.

Дракон кивнул. Ему было приятно, что у него теперь есть имя.

– Значит, ты – ожившая картина! – сказала Миньли. – Вот почему ты так не похож на тех драконов, про которых мне рассказывал папа.

– А твой папа знаком с драконами? – оживился Дракон. – Я-то их никогда в жизни не встречал. Вот если бы я умел летать, то рано или поздно отыскал бы своих…

– Честно говоря, – сказала Миньли, – я думаю, что мой папа ни с какими драконами не знаком. Он просто рассказывал мне про них всякие истории. Вообще-то люди уверены, что драконы бывают только в сказках. Ты – первый настоящий дракон в моей жизни.

– Понятно, – печально произнёс Дракон. – К тому же я не настоящий…

Миньли наконец перерезала последний стебель и погладила Дракона по лапе.

– В моей жизни, – сказала она, – ты первый дракон не из сказки. Поэтому я считаю, что ты настоящий. По крайней мере, для меня. А если мы собираемся вместе идти к Бесконечной горе, неплохо бы нам стать настоящими друзьями.

– Согласен, – сказал Дракон, и они оба улыбнулись.

Глава 12

Продавец золотых рыбок обернулся и слегка удивлённо улыбнулся родителям Миньли. Те по-прежнему смотрели на него во все глаза, не в силах вымолвить ни слова. Он был невысок, хрупкого сложения, потому-то они и перепутали его следы со следами дочери. А длинную полосу на земле, которую мама с папой приняли за след от трости, оставляла повозка, гружённая аквариумами с рыбками. Лучи солнца преломлялись в воде, сверкая разноцветными искрами. Глаза продавца тоже сверкнули: он внимательно посмотрел на осунувшиеся, измождённые лица родителей Миньли, на их запылившуюся одежду.

– Вам нужна помощь? – спросил он.

– Мы… мы ищем дочку, – запинаясь, проговорил папа. – Мы из той деревни, что у Бесплодной горы, и…

– Вы продали ей рыбку, – перебила мама, – и она убежала из дому, чтобы изменить нашу судьбу!

– Понятно, – произнёс продавец и снова окинул взглядом их лица: мамино – хмурое и сердитое, папино – полное тревоги. – А вы, стало быть, побежали следом, чтобы ей помешать.

– Конечно, – сказал папа. – Надо вернуть её домой.

– Ещё бы! – подхватила мама. – Это же безумие. Мало ли что с ней может случиться.

– Например, – спокойно сказал продавец золотых рыбок, – у неё всё получится.

– Но она же хочет найти Бесконечную гору, – возмутилась мама, – и задать вопросы Лунному Старцу! Что тут может получиться?

– Действительно, – согласился папа, – это невозможно.

Продавец золотых рыбок в третий раз посмотрел на маму и папу. Под его взглядом они внезапно ощутили себя только что очищенными апельсинами: все слова, что были на языке, отлетели прочь, точно кожура, и, непонятно почему, маме и папе стало стыдно.

– Я хочу рассказать вам одну историю, – сказал продавец золотых рыбок.

История продавца золотых рыбок

Моя бабушка Лао Лао была знаменитой прорицательницей. Дома у нас всё время толпились жители дальних деревень, пришедшие узнать благоприятный день для свадьбы или расспросить, какая судьба ждёт их детей. Может, бабушка порой и ошибалась в своих предсказаниях, но мы о таком не слыхали.

За неделю до моего девятнадцатилетия из бабушкиной комнаты вдруг донёсся жалобный стон. Мы бросились туда. Лао Лао сидела на полу, а вокруг неё были разбросаны палочки для гаданья. Едва я вошёл в комнату, она устремила на меня взгляд своих пронзительных глаз.

– Ты, – сказала она, – умрёшь через неделю, в день своего рождения.

В комнате словно фейерверк взорвался. Поднялся невообразимый крик: мои родители, тётушки, двоюродные братья и сёстры – все вопили и причитали.

– Это правда, правда! – повторяла бабушка. – Я проверяла и перепроверяла, но всё время выпадает одно и то же. На следующей неделе, в день своего девятнадцатилетия, он умрёт. Такова его судьба.

Я ушам своим не верил. Такого просто быть не могло! Однако моя вера в бабушку была непоколебима: если она сказала – значит, так и есть. Я молча стоял посреди всеобщего переполоха. Наконец ртом сухим, как песок, я проговорил:

– Лао Лао, как же мне быть?

– Есть один способ, только один, – ответила бабушка, – но и он вряд ли поможет.

– Я всё сделаю, – сказал я.

– Во-первых, – объявила Лао Лао, – мы должны раздобыть бутылку самого хорошего вина и приготовить коробку сластей.

Лао Лао пошла к богатому магистрату нашего городка и выпросила бутылку лучшего вина из его запасов. А моя мать и тётки тем временем поспешили в кухню и принялись печь всевозможные лакомства с великим тщанием и усердием. Прежде чем ароматы этой чудесной выпечки были заперты в самую красивую и изысканную коробку, они витали в воздухе, приманивая к нашей двери целые толпы скулящего соседского зверья.

После этого Лао Лао отправилась к себе и снова принялась встряхивать гадальные палочки. Затем она вышла из комнаты, вручила мне коробку со сладостями и бутылку вина и усадила меня рядом с собой.

– Слушай внимательно, – сказала она, – и поступай в точности как я скажу. Завтра утром ты выйдешь из города и двинешься на север. Не останавливайся, пока не взойдёт луна. Когда же она взойдёт, ты увидишь перед собой гору, а у её подножия – старика, читающего книгу. Ты откроешь коробку со сластями и бутылку вина и поставишь рядом с ним. Но не говори ни слова, пока он сам не заговорит с тобой. Это единственный шанс изменить твою судьбу.

На следующее утро я поступил, как велела Лао Лао. Всё было точь-в-точь так, как она сказала. Я шагал целый день, и когда солнце наконец зашло, прямо передо мной выросла гора, такая огромная, что вершина её, казалось, прикасалась к луне. У подножия горы, скрестив ноги, сидел старик, читавший громадную книгу. В лунном свете он словно светился серебром. Я открыл бутылку вина и коробку с лакомствами и тихонько поставил рядом с ним. Затем сел и принялся ждать.

Старик продолжал читать, не замечая меня. От разлитого в воздухе благоухания сластей рот мой наполнился слюной, но я не шевельнулся. Старик, погружённый в чтение, тоже, должно быть, учуял этот аромат, потому что, не отрывая глаз от книги, начал есть.

Только когда бутылка и коробка опустели, старик поднял голову – и, похоже, удивился, увидев у себя в руке надкушенное пирожное.

– Кажется, я съел чью-то еду, – пробормотал он себе под нос, затем посмотрел вверх и увидел меня. – Мальчик, это была твоя еда?

– Да, – сказал я.

Он поманил меня рукой, и я подошёл ближе.

– И что же ты здесь делаешь? – спросил он.

И я начал рассказывать свою историю, а он всё это время гладил бороду. Когда я закончил, он молча стал перелистывать страницы книги и наконец кивнул:

– Да, всё верно. Тебе суждено прожить всего девятнадцать лет.

Он повернул книгу ко мне, и в лунном свете я прочёл на странице своё имя. Рядом с ним стояло число «девятнадцать».

– Пожалуйста, – не выдержал я, – пожалуйста, скажите, нет ли способа это изменить?

– Изменить? – переспросил старик, словно сама идея изумила его донельзя. – Изменить Книгу Судьбы?

– Да, – кивнул я.

– Ну что ж, – задумчиво произнёс он, поглаживая бороду. – В конце концов, я перед тобой в долгу – я ведь съел твою еду.

Старик достал из складок своей одежды кисть и стал вглядываться в страницу.

– Гм-м, – бормотал он сам себе, – что, если… Нет, не выйдет… А может быть… Да! Вот что можно сделать!

И старик одним-единственным взмахом кисти изменил «девятнадцать» на «девяносто девять».

– Вот, – сказал он мне. – Теперь у тебя впереди ещё много-много лет жизни. Проживи их достойно.

С этими словами старик захлопнул книгу, встал и направился к вершине, а я остался сидеть с разинутым ртом. Так я и сидел, пока он не скрылся из виду. Потом я поднялся и пошёл домой.

На следующей неделе, в день моего рождения, налетел страшный тайфун. Ветер завывал, как никогда прежде, и с корнями вырывал деревья. Одно из них упало на нашу крышу, проломило её и рухнуло прямо в мою комнату. Упади оно чуть правее, меня бы уже не было в живых.

Выбравшись из-под обломков, я сразу встретил бабушкин взгляд. Она молча кивнула. Слова были ни к чему – я и так понял, что произошло. Моя судьба изменилась.

– Но Миньли – совсем другое дело, – неуверенно возразил папа. – Она хочет сама отыскать Бесконечную гору… задать вопрос Лунному Старцу… а она ведь совсем ещё ребёнок…

– Может быть, – сказал продавец золотых рыбок, – вам стоило бы больше ей доверять?

– Но ведь она хочет невозможного! – воскликнула мама.

– Невозможного? – повторил продавец золотых рыбок. – Разве вы не поняли? Ничего невозможного нет. Даже участь, записанную в Книге Судьбы, можно изменить!

Мама и папа растерянно умолкли. Глаза этого человека, как и сотни рыбьих глаз у него за спиной, смотрели на них с немым укором. Они потупили взгляды, а продавец тем временем повернулся к своей повозке.

– Это вам в подарок, – сказал он и вручил папе аквариум, в котором резвилась рыбка серебристо-лунного цвета. – Если не можете поверить, что ваша дочь отыщет Бесконечную гору, поверьте хотя бы, что она вернётся домой. В этом уж точно нет ничего невозможного. Желаю вам счастья – и неважно, придёт оно к вам благодаря Миньли или иным путём.

Продавец золотых рыбок поклонился и двинулся в путь. В прозрачных чашах с рыбками играли солнечные лучи, и в воздухе плясали крошечные радуги, так что и сам продавец, казалось, искрился и переливался на солнце. Мама и папа провожали его взглядом, пока он не превратился в мерцающую звёздочку.

Глава 13

Миньли наконец освободила Дракона от пут. Ножик её затупился, а кожа на подушечках пальцев сморщилась от солёных драконьих слёз. И ещё ужасно хотелось пить.

Дракон, хорошо знавший лес, предложил подвезти её к роднику.

– Всё-таки быстрее, чем пешком, – сказал он.

Миньли не сразу решилась прокатиться верхом на драконе. Сидеть на спине у дракона, когда он наполовину скрыт водой, – это ещё куда ни шло; но сейчас, на суше, стало видно, до чего же он всё-таки громадный. Он был длиною с улицу, на которой она жила. Даже сейчас, присев перед Миньли, он был выше, чем её дом, а выпрямившись, легко мог бы достать до птичьего гнезда на верхушке дерева.

Но Дракон согнул перед ней лапу в колене, словно подставил ступеньку, и Миньли, подтянувшись, забралась к нему на спину. Шар у него на голове был размером с небольшую дыню – в самый раз чтобы ухватиться обеими руками. Так Миньли и сделала, потому что дракон тронулся в путь.

Получалось действительно быстрее, чем пешком. Но не намного. Дракон двигался проворно, однако ему то и дело приходилось огибать препятствия в виде деревьев и скал. Миньли тряслась и подпрыгивала, словно скакала верхом на гигантском буйволе. Дракон подныривал под ветки, протискивался сквозь кусты, и она, кажется, начинала понимать, почему драконы в большинстве своём предпочитают передвигаться по воздуху…

– Дракон, – внезапно спросила Миньли, – а сколько тебе лет?

– Лет? – переспросил Дракон озадаченно: видимо, такого вопроса ему тоже никто никогда не задавал. – Не знаю.

– Ну хорошо, а давно ли ты живёшь в этом лесу?

Дракон надолго задумался.

– Давно, – ответил он наконец. – Помню, однажды с неба слетела птица и уронила на землю персиковую косточку. Я видел, как из этой косточки выросло дерево, как с него падали персики, как из косточек этих персиков вырастали новые деревья – пока наконец не появилась целая персиковая роща, та самая, которую сейчас захватили обезьяны.

«До чего же он старый, – подумала Миньли; она знала, как долго растут деревья. – Должно быть, он живёт в этом лесу уже лет сто». Она представила, как Дракон, одинокий, не умеющий летать, годами слоняется по лесу, продираясь через кусты и деревья, и сердце её сжалось.

Собрав свои вещи, оставленные на берегу ручья, и напившись прохладной воды из родника, Миньли снова вскарабкалась на драконью спину. Вскоре она задремала, положив голову на драконий шар и придерживая одной рукой миску с компасом. Заметив, что Миньли спит, Дракон замедлил шаг и притих; он даже не фыркал, когда из компаса выплескивалась вода и струйкой стекала по его носу.

Проснулась Миньли от оглушительных воплей, которыми внезапно наполнился лес. Это были злобные крики, такие пронзительные, что она рывком подскочила и широко раскрыла глаза.

– Не бойся, – успокоил её Дракон. – Это всего-навсего обезьяны.

Хотя уже смеркалось, Миньли разглядела обезьян, вопивших на деревьях. Сосчитать их она, конечно же, не могла, но галдёж стоял такой, словно их были тысячи и тысячи.

– Мы приближаемся к персиковой роще, – объяснил Дракон, – вот они и рассвирепели.

– Остановись, – попросила Миньли.

Она слезла с дракона и огляделась по сторонам. Обезьяны были повсюду, их оскаленные зубы сверкали сквозь листву.

– Но наша дорога ведёт как раз через эту рощу! – сказала Миньли. – Чтобы попасть туда, куда нам надо, придётся пройти мимо обезьян.

– Я-то прорвусь, – сказал Дракон, – но как быть с тобой? Вряд ли нам удастся протащить тебя мимо них невредимой. Слышишь, как кричат?

Обезьяны орали всё нестерпимей. Миньли зажала уши, но всё равно слышала эти вопли. Ей казалось, она различает слова: «Убирайтесь! Прочь! Наше! Наше! Всё наше!»

– Ты прав, – сказала Миньли. – Они нас не пропустят.

– Но путь к Лунному Старцу лежит через эту рощу, верно? – уточнил Дракон.

Миньли кивнула. Обезьяньи крики слились в дикий хохот, который всё нарастал – словно вулкан, который вот-вот взорвётся. Миньли снова осмотрелась. Обезьяны были повсюду. О том, чтобы обойти их стороной, не могло быть и речи.

– В таком случае, – спросил Дракон, – что же нам делать?

Глава 14

Миньли и Дракон сидели на поляне. Когда закатилось солнце и взошла луна, Дракон высек искры когтями о камень, и они развели уютный костёр. Обезьяны притихли, но наблюдали за каждым их шагом.

– Зря они так жадничают, – сказал Дракон. – Персиков там полным-полно. На всех хватит.

– Точно?

– Да. Они такие глупые, эти обезьяны. Хотят заграбастать себе всё, даже то, что им совсем не нужно. Я сам видел, как они дрались за трухлявые грибы и за комья грязи.

При этих словах Миньли выпрямилась и глаза её заблестели. Комья грязи! Она внезапно вспомнила детей, которые, вместо того чтобы идти домой ужинать, дрались из-за пирожков, слепленных из грязи. Обезьяны, наверное, такие же бестолковые. Договориться с ними вряд ли получится, – но, раз они такие жадные и глупые, может быть, удастся их одурачить? Что, если…

– Я сейчас буду варить рис, – заявила вдруг Миньли.

– Ой, – огорчился Дракон, – ты же голодна! Как жаль, что мы не можем нарвать тебе персиков!

– Это я не для себя, – загадочно улыбнулась Миньли. – Для обезьян.

– Для обезьян? – изумился Дракон. – Если ты хочешь их задобрить или подкупить, у тебя ничего не получится. Они всё съедят, а тебя всё равно не пропустят.

– На это я и надеюсь, – сказала Миньли, наполняя котёл водой и сырым рисом. Ей не терпелось поделиться своей идеей с Драконом, но она сдерживалась изо всех сил: вдруг обезьяны поймут её слова? Она многозначительно смотрела на него сияющими глазами. Дракон отвечал ей недоумённым взглядом.

– Надеешься? – переспросил он. – Не понимаю…

– Не беспокойся, – ответила Миньли. Всё в ней бурлило, точно вода, закипающая в котле. – Кажется, я знаю, как нам попасть в персиковую рощу.

Дракон смотрел, как Миньли мешает рис. Обезьяны тоже пристально наблюдали за ней; сквозь клубы пара виднелись их глазки-бусинки, сверкавшие в ветвях, как сотни алмазов.

– Они следят за тобой, – шепнул Дракон.

– Это хорошо, – прошептала в ответ Миньли. – Так и надо.

Наконец рис был готов. Пышный, белоснежный, он горой возвышался над краем котла. Котёл стал таким тяжёлым, что Миньли попросила Дракона поднять его и переставить поближе к деревьям, на которых сидели притихшие обезьяны. Затем она вынула из мешка рыболовную сеть и обмотала ею котёл.

Видя, что Миньли и дракон возвращаются к костру, обезьяны снова загалдели.

– Но ведь от этой сетки никакого толку, – сказал Дракон. – Обезьяны всё равно просунут в неё свои тонкие ручонки и доберутся до риса.

– Знаю, – ответила Миньли, гася костёр. – Но мы с тобой сделаем вид, будто просто поставили рис остывать и нисколечко о нём не беспокоимся.

Дракон, по-прежнему ничего не понимая, растерянно кивнул. Они затушили костёр, улеглись поодаль от котла с рисом, но всё-таки на виду у обезьян, и притворились спящими.

Миньли изо всех сил старалась лежать смирно, но любопытство не давало ей покоя, и она вполглаза подглядывала за обезьянами. Сработает ли её план? Полезут ли обезьяны за рисом?

В ярком свете луны обезьяны, хитро переглядываясь, начали подкрадываться к котлу. Дракон оказался прав: обезьяньи ручонки легко проскальзывали сквозь ячейки сети. Каждая обезьяна ухватила две горсти риса и зажала в кулаках; но когда они пытались поднести рис ко рту, кулаки застревали в сетке. Пустые ладони проходили в отверстия сети, а сжатые кулаки – нет.

Стремясь высвободиться, обезьяны отчаянно вопили. Миньли с Драконом уже не притворялись спящими. Они покатывались со смеху, глядя, как злобные обезьяны молотят воздух и друг друга застрявшими в сети кулаками.

Миньли быстро собралась, и они двинулись в путь. Обезьяны верещали, неистово трясли сетку, и котёл угрожающе раскачивался. Но сеть была крепкой, а обезьяны – глупыми и жадными: ни одна из них не желала высыпать рис обратно и высвободить руку. И Миньли с Драконом спокойно вошли в персиковую рощу.

Глава 15

Родители Миньли сидели у костерка, который развёл папа.

После встречи с продавцом рыбок они, разочарованные и измученные, наконец признались себе, что ужасно устали, и, рухнув без сил, проспали целый день в тени густых ветвей, а серебристая рыбка охраняла их сон.

Когда они проснулись, солнце было уже низко, но они не спешили в дорогу. Оба молчали, зная, что думают об одном и том же: продолжать поиски или вернуться домой?

Солнце, прежде чем покориться тьме, на прощанье раскрасило горизонт разноцветными полосами. Мама протянула папе миску с рисовой кашей. Они молча ели, вспоминая слова продавца рыбок. Быть может, они и впрямь должны довериться Миньли и не мешать её попыткам изменить их судьбу?

Папа вздохнул.

– Искать Миньли – всё равно что искать листок счастья, – сказал он вслух сам себе.

– Что за листок счастья? – раздался незнакомый голос.

Папа рывком обернулся. Кто это? Он покосился на маму, но она спокойно ела кашу и явно ничего не слышала. Папа помотал головой. Наверно, он переутомился, вот ему и чудятся голоса…

Однако голос зазвучал снова:

– Рассказывай, дружище. Ты же видишь, она слушает. Она ни за что в этом не признается, но ей хочется услышать твою историю.

Папа снова огляделся. Кажется, голос доносится… из аквариума?! Он пристально поглядел на рыбку. До чего ярко она светится, – может, всё дело в отблеске костра? Рыбка ответила на его взгляд своим – спокойно-выжидательным.

Папа глубоко вздохнул и начал рассказ.

История о листке счастья

В давние времена жила-была одна семья, такая дружная и счастливая, что слава о ней разнеслась повсеместно. Это была поистине необыкновенная семья. Трудно поверить, однако это чистая правда: хотя все они – тётушки и дядюшки, братья и сёстры, двоюродные и троюродные, внуки и внучки – жили вместе, никто ни разу не высказал другому ни обиды, ни недовольства. Все были приветливы и учтивы, все заботились друг о друге; даже цыплята у них никогда не дрались из-за зёрен. Говорили, что в этой семье даже младенцы рождаются с улыбкой!

Слухи о счастливой семье разносились как семена на ветру, повсюду давая всходы, пока не достигли ушей молодого магистрата Тигра. Он совсем недавно стал магистратом (сын его тогда ещё не родился), но уже получил прозвище «Тигр» за свой злобный нрав.

– Вздор-р! – прорычал он презрительно. – Это всё выдумки. Таких семей не бывает.

Однако ему всё же стало любопытно, и он отправил в те края своего помощника.

Посланец вернулся потрясённый.

– Ваше великолепие, слухи полностью подтвердились! – доложил он. – Я наблюдал за этой семьёй целый месяц, и за это время никто из них не сказал ни единого сердитого или недоброго слова, даже шёпотом. Взрослые там добры, честны и заботливы, дети любезны и услужливы, а старика – главу семьи все почитают, как божество. Даже собаки у них не лают, а терпеливо ждут кормёжки. Эта семья – идеал гармонии.

– Не может быть! – произнёс ошеломлённый магистрат. – Не верю!

Но чем больше он думал об этой семье, тем сильнее разгоралось его любопытство. В чём же их секрет? Должно быть, они владеют тайным знанием или колдовством. Эти мысли не давали магистрату покоя. Он начал отчаянно завидовать этой семье. «Магистрат я или нет? – думал он раздражённо. – Если секрет счастья существует, я должен его узнать!»

Магистрат вызвал к себе того самого посланца, вручил ему пустой ларец, богато изукрашенный драгоценными камнями, и дал в помощь целый отряд солдат.

– Возвращайся в ту семью, – приказал он, – и скажи им, что я велел положить в этот ларец секрет их счастья. Если они не послушаются, прикажешь солдатам разрушить их деревню.

Посланец сделал всё, как ему было велено. Поначалу, когда солдаты окружили дом, жители перепугались, но, узнав волю магистрата, глава семьи улыбнулся.

– Нет ничего проще, – сказал он.

Ларец забрали в дом и через несколько мгновений вынесли обратно.

– Я положил туда секрет нашего счастья, – сказал старик, выйдя на порог. – Можете его забирать. Надеюсь, он сослужит магистрату хорошую службу.

Посланец магистрата был слегка удивлён, что всё прошло так гладко, однако придраться было не к чему. Он отдал приказ, и отряд, подхватив ларец, зашагал в обратный путь.

Помощник магистрата знал, что его господину не терпится узнать секрет счастья, поэтому, когда стемнело, они не остановились на ночлег, а продолжали путь. Драгоценный сундучок сиял в лунном свете, покачиваясь на носилках, которые несли четверо солдат.

Но когда тропа сделалась совсем крутой и каменистой, вдруг поднялся ветер, словно гора издала глубокий вздох. Клубами взметнулась пыль, один из солдат споткнулся, ларец упал на землю, раскрылся – и из него, точно мотылёк, выпорхнул один-единственный листок бумаги.

– Ловите, олухи! – заорал на солдат помощник магистрата. – Это секрет счастья! Его нельзя упустить!

Однако листок, словно живой, не давался в руки. Один солдат даже коснулся его кончиками пальцев – но тут налетел ещё один порыв ветра, подхватил секрет счастья и унёс прочь. Посланец магистрата и солдаты, задрав головы, молча смотрели, как листок уносится всё выше и выше в ночное небо. Наконец он слился с луной и исчез из виду.

Помощнику ничего не оставалось, кроме как вернуться во дворец с пустым ларцом. Выслушав его рассказ, магистрат Тигр, как и следовало ожидать, пришёл в ярость.

– Ты потерял секрет! – взревел он. – Всего один листок? И что, что на нём было написано?!

– Ваше великолепие, – трепеща, ответил помощник, – я полагал, что секрет счастья предназначается только для ваших глаз, поэтому не осмелился взглянуть на листок, пока тот ещё был в ларце. Когда же он взвился в воздух, я увидел лишь, что там была написана одна-единственная строка.

– Но что, что это за строка?!

– Увы, господин магистрат, я не знаю! Но один солдат чуть не поймал листок – может быть, он успел прочесть эту строку?

Послали за солдатом; тот предстал перед магистратом Тигром и робко отвесил поклон. Солдат был очень юн, почти мальчик; его совсем недавно призвали на службу к магистрату из далёкой бедной деревушки.

– Ты единственный, кто видел листок вблизи и мог прочесть надпись на нём, – сказал ему магистрат. – Что там было написано?

Юноша залился краской и снова поклонился так низко, что коснулся головой пола.

– Великий магистрат, – пролепетал он, – я ваш бедный недостойный слуга. Да, листок был у меня прямо перед глазами, – но я не знаю, что там написано, потому что не умею читать.

Магистрат Тигр зарычал от досады и злости, и юный солдат затрепетал.

– Но я… я кое-что заметил, – осмелился добавить он.

– Что? – подался вперёд магистрат Тигр. – Говори!

– Там, на странице, было всего одно слово, – сказал солдат. – Просто оно было написано много-много раз.

– Одно слово?! – Глаза магистрата налились злобой. – Секрет счастья – одно-единственное слово? Да это обман! Эта семейка решила, что сумеет меня провести! Эй, помощник! Собирай войско! Я сам узнаю секрет счастья и проучу этих подлых псов!

На следующий день магистрат Тигр и всё его войско выступили в поход, готовые стереть с лица земли деревню счастливой семьи. Но когда они прибыли на место, там не оказалось ничего! Совсем ничего – ни домов, ни цыплят, ни овец, ни людей. Деревню точно ветром сдуло, осталось только ровное место.

Магистрат Тигр метал громы и молнии, грозясь покарать счастливую семью за непослушание. Но пока он изрыгал проклятия, налетел ветер и усыпал его с ног до головы серовато-зелёной пылью. Магистрат Тигр так и застыл, точно зелёная статуя, и ему казалось, что сами небеса потешаются над ним.

– Вот я и думаю, – заключил папа, – что нашу Миньли, как листок счастья и тайное слово на нём, никому не дано отыскать. – Он посмотрел на маму; она не ответила на его взгляд, однако не возразила. – И поэтому, – негромко продолжил папа, – завтра мы отправимся домой и будем ждать её возвращения.

Мама снова промолчала, но еле заметно кивнула – наверное, просто потому, что папа очень этого ждал. Он кивнул в ответ и тихонько опустил в аквариум щепотку риса.

Глава 16

Миньли и Дракон шли по лесу много дней, подкрепляя силы сладкими сочными персиками. Ночами, когда Дракон засыпал, Миньли тосковала по маме и папе. Она понимала, что они места себе не находят от волнения.

«Но ведь это всё ради них, ради того, чтобы изменить нашу судьбу, – уговаривала она себя. – Когда я вернусь, им уже не придётся так тяжко трудиться, и у папы больше не будут дрожать руки, а мама перестанет хмуриться и вздыхать. И тогда они поймут!» Но одинокая луна в небе смотрела на Миньли укоризненно.

Однажды они подошли к узкому заливу. За ним виднелся лес, и компас указывал именно туда. Миньли забралась дракону на спину, и они поплыли на другой берег.

– А до Бесконечной горы ещё далеко? – спросил Дракон.

– Понимаешь, – медленно произнесла Миньли, – рыбка велела мне идти на запад, пока я не доберусь до Города Яркого Лунного Света. А там мне предстоит найти Хранителя Города.

– Хранителя? – переспросил Дракон. – А кто это?

– Не знаю, – сказала Миньли. – Наверное, князь. Когда я его найду, я должна попросить, чтобы он дал мне взятое взаймы. Тогда я смогу добраться до Бесконечной горы. Так сказала рыбка.

– Взятое взаймы? Но что именно?

– Не знаю, – опять ответила Миньли. – Этого рыбка не сказала.

– И ты не спросила? – Дракон от удивления чуть не перестал грести лапами.

– Она очень спешила, – объяснила Миньли. – Неловко было её задерживать.

Дракон с упрёком покачал головой, собираясь что-то сказать, – но тут произошло нечто удивительное.

– Тётушка Цзинь! – послышалось прямо из воды. – Тётушка Цзинь! Это ты? Ты вернулась, как и обещала!

Дракон и Миньли одновременно посмотрели вниз. К ним подплывала оранжевая рыбина с чёрным хвостом – очень похожая на рыбку, которую выпустила Миньли, но гораздо крупнее.

– Прости, но ты, по-моему, меня с кем-то перепутала, – вежливо сказала Миньли.

– Я не тебе, а дракону, – сказала рыба, – но, похоже, он всё-таки не тётушка Цзинь.

– Дорогая рыба, – усмехнулся Дракон, – мы оба не годимся тебе в родственники. Почему ты решила, что я – твоя тётушка?!

– Потому что тётушка Цзинь сказала, что вернётся. Вот тогда, говорила она, мы все убедимся, что Драконьи врата действительно существуют!

– О чём это вы? – спросила Миньли. – Что за Драконьи врата?

История о Драконьих вратах

Ни одна рыба на свете не видела Драконьих врат, однако все мы о них слышали. Может быть, нам напели о них волны, когда мы ещё были икринками, или нашептали стебли лотосов.

Все мы, рыбы, знаем, что на одной из рек есть огромный бурный водопад, такой высокий, что вода словно обрушивается прямо с небес. А на вершине этого водопада, там, куда не достает взгляд, возвышаются Драконьи врата.

Эти врата – вход на небо. Они такие древние, что их серые каменные столбы вросли в гору, на которой стоят. Ветер и время источили и сгладили многоярусные створки Драконьих врат, так что резной рисунок – пять разноцветных небесных облаков – истёрся и стал почти незаметен.

Над створками Драконьих врат – изразцовые своды цве́та туманного неба. Вдоль края черепичной крыши восседают девятьсот девяносто девять дракончиков. Они изготовлены так искусно, что кажутся живыми, и их чёрные жемчужные глаза до сих пор вспыхивают ярко и загадочно. Всё потому, что эти дракончики – не просто украшения: они хранят тайну Драконьих врат.

Ибо, если какой-то рыбе удастся подняться вверх по водопаду и проплыть через Врата, дракончики эти содрогнутся с огромной силой. Потому что дух этой рыбы войдёт во Врата и вырвется наружу через одного из дракончиков – и рыба превратится в летучего дракона!

– Итак, – заключила рыба, – Драконьи врата превращают рыб в драконов. Стать драконом – мечта, которую многие из нас лелеют глубоко в сердце. Неизвестно, кто первым поведал историю о Драконьих вратах; неизвестно даже, сказка это или быль. Однако тётушка Цзинь решила это выяснить. Она сказала, что проплывёт все реки, какие только бывают, и если найдёт Драконьи врата, то вернётся сюда драконом. Вот я и подумала, – рыба посмотрела на дракона, – что ты – это она.

– А твоя тётушка похожа на тебя? – спросила Миньли. – Оранжевая с чёрным плавником?

– Да, – подтвердила рыба, – только она гораздо меньше. С медную монету.

– Но сможет ли такая крошечная рыбка подняться на вершину водопада? – с сомнением покачал головой Дракон. – Даже если она и найдёт нужную реку, вряд ли ей удастся добраться до Врат…

– Если Врата существуют, тётушка Цзинь найдёт способ через них проплыть, – сказала рыба. – Она очень мудрая. Вы бы сразу это поняли, если бы были с ней знакомы.

– Может быть, я с ней и знакома, – тихонько сказала Миньли. Ей не давала покоя мысль о золотой рыбке, которую она выпустила на волю. Что, если это и была тётушка Цзинь, ищущая Драконьи врата? Ведь та рыбка сказала, что проплыла все реки, кроме одной…

Рыба прервала размышления Миньли.

– Если ты не тётушка Цзинь, – обратилась она к дракону, – почему же ты плывёшь по реке, хотя мог бы запросто её перелететь?

– Он не умеет, – ответила за Дракона Миньли, видя, что ему неприятно об этом говорить. – Мы как раз идём к Лунному Старцу, чтобы тот научил его летать. Но сперва нам нужно переплыть через эту реку и попасть в Город Яркого Лунного Света.

– К Лунному Старцу? – восхитилась рыба. – Удачи вам! Отыскать его ещё труднее, чем Драконьи врата!

Миньли и Дракон озадаченно переглянулись.

– Зато Город Яркого Лунного Света прямо за тем лесом, вон там, – добавила рыба. – Вглядитесь, он уже виден!

Вдалеке и вправду виднелся город. Тысячи его домов окружала огромная стена, точно гигантское лоскутное одеяло, только каменное. А в глубине города над крышами возвышался дворец. От его алых колонн и золотой кровли исходило сияние; дворец словно плыл над черепичными крышами, как огромный величественный корабль. Даже издали этот город выглядел сказочно прекрасным.

– Если ты собираешься задержаться в Городе Яркого Лунного Света, – продолжала тем временем рыба, – то дракону лучше где-то укрыться, чтобы не напугать жителей. Последний раз люди видели дракона сто лет назад – это было где-то на востоке. Тот дракон разрушил дворец отца нынешнего князя этого Города. Поэтому вряд ли дракона здесь ожидает тёплая встреча.

– Спасибо, что предупредила, – поблагодарила рыбу Миньли. – Пожалуй, лучше мне отправиться в город одной.

– Да, – согласился Дракон. – А я спрячусь на краю леса и подожду тебя.

– И учти, городские ворота закрывают на ночь, – сказала рыба, – так что, если ночь застигнет тебя в городе, тебе придётся оставаться там до утра.

– Не беспокойся, – сказал Дракон, обращаясь к Миньли, – я буду ждать столько, сколько понадобится.

– Что же, – сказала рыба, – вот и берег. Здесь мы с вами расстанемся. Если когда-нибудь встретите другого дракона, непременно спросите, вдруг он моя тётушка Цзинь? И желаю вам повстречаться с Лунным Старцем. Счастливого пути!

Проводив рыбу глазами, Миньли и Дракон выбрались на берег и направились к Городу Яркого Лунного Света.

Глава 17

Запыхавшаяся Миньли быстрым шагом приближалась к серой городской стене. Проходя мимо двух каменных львов, охранявших вход, она бросила взгляд через плечо. И хотя вдали виднелись лишь деревья и тени, Миньли знала, что Дракон там. Она решительно вошла в ворота, оставив лес и Дракона по другую сторону стены.

Ворота закрылись. Миньли, разинув рот, глазела по сторонам. Город был точно бурлящий котёл, а люди – как зёрнышки риса в этом котле. Торговцы фруктами и обувью наперебой зазывали покупателей; народ непрестанно сновал туда-сюда, одни толкали перед собой тачки, другие тащили на плечах корзины. Мальчишка на вид годом-двумя старше Миньли протискивался сквозь толпу, ведя за собой на верёвке заляпанного грязью буйвола. Должно быть, это было обычное дело, потому что на буйвола никто не обращал внимания.

– Эй, мышонок, поберегись! – раздался за спиной у Миньли хриплый голос. Человек с двумя корзинами капусты чуть не сбил её с ног, и Миньли ухватилась за руку мальчика с буйволом.

– Здравствуй! Скажи, пожалуйста, где можно увидеть князя?

– Князя? – Мальчик удивлённо взглянул на неё. – Во дворце, конечно.

– А как туда добраться? – спросила Миньли.

– По чёрным камням. – Мальчик указал на дорожку, вымощенную чёрными булыжниками и отполированную тысячами ног. – Они ведут в Город.

– Постой-ка, – растерялась Миньли, – а это разве не город? Или дворец находится в другом городе?

– Всё ясно, ты нездешняя, – рассмеялся мальчик. – Город Яркого Лунного Света разделён на две части. То, где мы сейчас, – это Внешний город; здесь кто угодно может жить, и ходить тоже можно куда угодно. А Внутренний город – это где дворец; там живёт князь и его свита. Чтобы попасть во Внутренний город, нужен специальный пропуск. Если у тебя его нет, то не видать тебе ни князя, ни дворца. Потому что Внутренний город охраняют тысячи стражей и не пускают никого без пропуска.

– Я придумаю, как туда пробраться, – уверенно заявила Миньли. – Спасибо тебе! – Она выпустила руку мальчика и направилась к чёрной дорожке.

Однако, подойдя ближе к Внутреннему городу, Миньли убедилась, что мальчик был прав. Алые стены Внутреннего города выглядели угрожающе неприступными, и у каждых изукрашенных золотом ворот стояло не меньше двух стражников, чьи серебристые мечи грозно блестели в солнечных лучах. Миньли стало не по себе. Похоже, ей не по силам даже просто проникнуть в Город, не говоря уж о том, чтобы отыскать дворец и князя!

«Я должна туда попасть, – напоминала себе Миньли. – У меня нет другого выхода».

Однако при одном взгляде на суровые лица стражников внутри у неё всё сжалось от страха, и она попятилась к торговым рядам, где торговали фруктами и рыбой.

«Если я попрошусь, чтоб меня пустили в Город, – напряжённо думала Миньли, бродя по базару, – они и бровью не поведут – или, хуже того, замахнутся мечами и прогонят меня прочь. В любом случае не видать мне князя. Что же делать?!»

– Ну что? Убедилась, что это не так просто, как ты думала? – раздалось вдруг у неё над ухом.

Миньли обернулась и нахмурилась, увидев мальчика с буйволом. «Ох уж эти мальчишки, – подумала она. – Считают, что они самые умные и знают всё на свете». И всё же Миньли не могла не признать, что мальчик прав: она понятия не имела, как ей повидать князя.

– Но ведь когда-нибудь людей впускают во Внутренний город? – не сдавалась она.

– Впускают, – согласился мальчик. – Раз в год, в праздник луны. Тогда ворота открыты для всех.

– А когда будет праздник луны? – встрепенулась Миньли.

– Уже был, – ответил мальчик. – Придётся тебе ждать до следующего года.

Миньли с досадой прикусила губу.

– Вот уж не знаю, на что тебе сдался этот Внутренний город, – продолжал мальчик. – Там, конечно, большие дома и одежда понарядней, – но люди… жабы надутые! В праздник луны один конюх возьми да заяви мне, что он князь! Вздумал меня одурачить, чтобы я был у него на посылках. Но не тут-то было. Я сразу спросил, где же его золотой дракон, – тут-то он и понял, что меня вокруг пальца не обведёшь. Даже младенцу известно, что князья и императоры – и только они – всегда носят особый знак, золотого дракона. Они там, в своём Внутреннем городе, считают нас стадом тупых быков.

При этих словах буйвол возмущенно фыркнул.

– Ну прости, прости, – мальчик погладил его по носу. – Я не хотел, ты же знаешь.

Но к этому времени стражи Внутреннего города уже заметили детей, слонявшихся подозрительно близко к воротам.

– Эй, вы! – гаркнул один. – Кыш отсюда!

– Идём, – мальчик потянул Миньли за рукав, и она послушно пошла за ним и за буйволом.

– А ты куда? – спросила она.

– Домой, – ответил мальчик. – Можешь пойти со мной, если хочешь.

И Миньли так и сделала, потому что больше идти ей было некуда.

Глава 18

Миньли следовала за мальчиком по лабиринту улиц и переулков. Ей казалось, что они идут уже довольно долго. Если бы не буйвол, которого отовсюду было хорошо видно, Миньли не раз могла бы отстать и потеряться.

– Уже близко, – обернувшись, сказал мальчик.

Ясно было, что он живёт очень далеко от Внутреннего города. Мощёная дорога давно кончилась, под ногами была просто земля. Даже издали было видно, что стена Внешнего города обшарпана и покрыта трещинами.

– Вот здесь я живу, – махнул рукой мальчик.

Грязная тропка вела к убогой лачуге, такой ветхой, что, казалось, первый же порыв ветра сметёт её с лица земли.

Мальчик ввёл буйвола прямо в дом, и Миньли вошла за ними следом. Дом состоял из одной-единственной комнаты, где из мебели были только два деревянных ящика да грубо сколоченная табуретка. У стены располагался очаг, на нём – жаровня со стареньким помятым котелком. Половину комнаты занимали две кучи соломы. Буйвол прошёл прямиком к одной из них и улёгся. Мальчик ласково шлёпнул его ладонью по боку и придвинул табуретку.

– Садись, – предложил он Миньли, а сам растянулся на второй куче соломы, – и давай рассказывай, отчего тебе так надо попасть во дворец.

– Да не нужен мне дворец! – Миньли опустилась на табуретку. – Я хочу увидеть князя.

И она рассказала мальчику всю свою историю, от начала до конца. Когда она говорила о золотой рыбке, он недоверчиво поморщился, а когда дело дошло до дракона – покачал головой, но ни разу не перебил.

– Даже не знаю, как тебе повидать князя, – сказал он, когда Миньли закончила свой рассказ. – Но если ты его и увидишь, вряд ли тебе удастся попросить у него это самое взаймы взятое – тем более что ты даже не знаешь, что это такое!

– Но мне очень нужно! Должен же быть какой-то способ.

– Кстати, – улыбнулся мальчик, – после еды всегда лучше думается. – Он встал и открыл один из ящиков. – Давай-ка поужинаем.

Мальчик жарил в котелке молодые бамбуковые побеги, а Миньли глядела по сторонам.

– Ты один тут живёшь? – спросила она.

– Ага, – кивнул он. – Родители умерли четыре года назад. Остались только мы с буйволом. Так с тех пор и живём.

Он сказал это спокойно, почти беспечно, без досады и жалости к себе. Миньли внезапно вспомнила свой собственный дом – деревянный пол, всегда чисто выметенный мамой; второе одеяло, которым папа укрывал её ветреными ночами, – и ощутила комок в горле.

Мальчик высыпал жареный бамбук на тарелку. Тоненькие ломтики напоминали стружку. Тарелка была одна, так что он поставил её на табуретку, рядом с тремя персиками, которые положила туда Миньли, и они оба сели на пол, скрестив ноги. Миньли достала свои палочки для еды (у мальчика была только одна пара палочек), и они принялись есть из одной тарелки, а табуретка служила им столом.

– У тебя нет ни дядей, ни тётушек? – спросила Миньли. – Вообще никакой родни? А друзья?

– Друзья… – Мальчик бросил один персик буйволу. – Сказать по правде, – тут он замялся, – у меня есть подруга.

Миньли удивилась тому, как изменилось вдруг его лицо. Оно расцвело, словно цветок: заострённые черты округлились и смягчились, улыбка стала задумчиво-нежной.

– Расскажи мне о ней! – попросила Миньли.

История о подруге мальчика с буйволом

Иногда в летний зной мой буйвол изнывает от жажды, и тогда мы с ним уходим за город, на лесную речку. И вот однажды привёл я его в лес, а он давай тянуть меня в другую сторону от реки. Что я ни делал, как ни уговаривал – упирается, и всё тут. Ладно, думаю, пускай. Поглядим, куда он меня приведёт.

И вот он привёл меня в такую часть леса, где я раньше никогда не бывал – и, должно быть, не только я, но и никто из нашего города. Верхушки деревьев там доставали до облаков, зелёная трава стелилась под ноги, как шёлковое покрывало. И ещё там было озеро, чистое и прозрачное, будто кусочек неба. А в озере купались семь девушек – они-то и были прекраснее всего.

Увидев нас с буйволом, девушки с визгом выскочили из воды, схватили свою одежду и в мгновение ока умчались прочь. Казалось, все они просто растаяли в небе.

Точнее, все, кроме одной. Седьмая девушка оставалась в воде и испуганно глядела на меня. Облако волос окутывало её голову, словно лунный нимб, а лицо было прекрасно, как звезда на ночном небе.

– Здравствуй, – сказал я.

– Твой буйвол… – Её голос был нежным, как звуки флейты. – Он… он лежит на моём платье!

– Ох, прости! – Я заставил буйвола встать. На земле лежало голубое шёлковое платье, измятое и слегка запачканное. Я поднял его; оно оказалось невесомым и удивительно нежным, и мне стало стыдно, что у меня такие грубые руки. – Вот, пожалуйста!

Она нерешительно глядела на меня.

– Я не буду смотреть! – сказал я, положил платье у берега, отошёл в сторону и отвернулся. Послышался плеск воды, потом шелест шёлка.

– Спасибо! – сказала она наконец. – Можешь повернуться.

Я повернулся, и она мне улыбнулась. Лет ей было примерно столько, сколько мне, но она была невероятно красива. Никогда ещё я не видел такой прекрасной девушки. Даже принцессы на портретах в сравнении с ней казались уродинами.

– Я вовсе не собирался никого пугать, – объяснил я. – Просто моему буйволу захотелось пить.

– Я так и поняла, – сказала она и, глядя, как мой неуклюжий буйвол топает к воде, засмеялась переливчатым смехом, похожим на звон хрустальных колокольчиков. – Но сестрицы-то мои хороши – убежали и бросили меня! Я же самая младшая, они должны за мной присматривать. Но я даже рада, что они так поступили, иначе мы с тобой не познакомились бы. Расскажи мне о себе! Этот буйвол – он всегда ходит с тобой?

Так мы стали друзьями. Она расспрашивала меня о моей жизни, ей всё было интересно, она не задавалась, не задирала нос. Мало того – она то и дело вздыхала и приговаривала: «Вот бы мне такую же свободу…»

– Надо бежать, пока меня не хватились. – Она опять вздохнула. – Как бы мне хотелось остаться здесь! Там, где я живу, мне ничего не разрешают делать самой. Всегда следят, всегда дают указания. И мне там так одиноко…

– А ты приходи ко мне в гости! – пригласил я. – Вместе нам будет весело!

– Постараюсь, – пообещала она.

И она сдержала своё обещание. Как она и говорила, ей не так-то легко улизнуть из дома; но каждое полнолуние она навещает своего дедушку и тогда заходит ко мне. Иногда – всего на несколько минут, иногда – на целые часы; но всякий раз мы с ней смеёмся и веселимся так, что хватает на месяц, до следующей встречи. Она – мой самый лучший друг. И когда-нибудь, когда мы вырастем, я предложу ей остаться со мной насовсем.

– А сегодня как раз полнолуние. И она придёт, – сказал мальчик и широко улыбнулся.

– Ой, можно я с ней познакомлюсь? – обрадовалась Миньли. Ей нравилось наблюдать, как меняется мальчик, говоря о своей подруге: его упрямство и насмешливость бесследно исчезали, и лицо, как фонарик, начинало светиться изнутри. Как хорошо, подумала она, что в его жизни есть ещё кто-то, кроме буйвола.

Мальчик озабоченно нахмурился:

– По правде говоря, она стесняется других людей. И ещё, по-моему, она боится, как бы её семье не стало известно, что она заходит сюда вместо того, чтобы отправляться прямиком к дедушке. У неё очень строгие родственники.

– Хорошо, тогда я постараюсь не попасться ей на глаза, – согласилась Миньли. – Хочешь, я уйду?

– Нет, оставайся, – сказал мальчик. – В прошлый раз она предупредила, что наша встреча будет короткой. Ей надо быстрее возвращаться домой, потому что она не успела доделать свою работу.

– Работу? – удивилась Миньли. – Какую работу?

– Она прядёт нить, – объяснил мальчик. – Её-то она и носит в полнолуние своему дедушке. Постой-ка, я придумал! Я спрошу её, как тебе увидеть князя. Она наверняка знает.

– Но откуда ей это знать, если она простая пряха? – спросила Миньли. – Она что, живёт во Внутреннем городе?

– Нет, она живёт далеко, – уклончиво ответил мальчик, – но она многое знает.

Миньли пожала плечами. Вряд ли подруга мальчика знает, как увидеть князя; но поскольку сама Миньли тоже этого не знала, оставалось только надеяться на лучшее.

Глава 19

Миньли проснулась от скрипа двери. В окошко лился лунный свет. Вечером мальчик уступил Миньли свою лежанку из соломы, а сам улёгся с буйволом. Но сейчас буйвол мирно похрапывал, а мальчика рядом с ним не было.

– Куда же он подевался? – прошептала Миньли и, подумав вдруг обо всех, кто её ждёт, – о маме, папе, Драконе, – испытала острое чувство одиночества. – Наверное, к нему пришла подруга! – вспомнила она и, не в силах сдержать любопытство, подкралась к окошку.

И правда, мальчик разговаривал с подругой. Миньли не могла как следует разглядеть эту девушку, потому что мальчик отчасти заслонял её, но всё равно изумилась её красоте. Подруга мальчика была невероятно, немыслимо красива, ещё красивее, чем в его рассказе. Она сияла в лунном свете, словно жемчужина, а её тёмно-синее шёлковое платье было цвета ночного неба. Тонкой изящной рукой она сжимала сумку – на вид из того же шёлка, что и платье, но только сумка была расшита серебряной нитью, поэтому выглядела точно лоскут звёздного неба. Всё в этой девушке было тоньше, грациознее и нежнее, чем у обычных людей. Она явно была не такая, как все!

Девушка рассмеялась, потом посерьёзнела и принялась внимательно слушать мальчика. Он махнул рукой в сторону лачуги, и подруга посмотрела туда – Миньли едва успела присесть и спрятаться. «Наверное, спрашивает её, как мне увидеться с князем», – подумала она.

Набравшись храбрости, Миньли опять глянула в окно. Прекрасная девушка стояла, запрокинув голову к небу и закрыв глаза, точно слушала ветер. Затем она взглянула на мальчика и что-то сказала. Он горячо закивал головой – поблагодарил, догадалась Миньли, – а его подруга улыбнулась.

Миньли села на деревянную табуретку. «Она многое знает», – сказал мальчик. Теперь, увидев его подругу, Миньли склонна была в это поверить.

– Кто же она всё-таки такая? – подумала Миньли вслух.

В этот самый миг мальчик вернулся в дом.

– Не спишь? – сказал он, увидев Миньли.

Как он ни старался скрыть свою радость от встречи с подругой, лицо его светилось улыбкой, а глаза блестели. Он растянулся на соломе рядом с буйволом.

– Я поговорил с подругой. Она сказала, что завтра утром князь будет на Рынке Зелёного Изобилия, но искать его тебе придётся самой.

– Правда?! – изумилась Миньли. – Но откуда она знает?

Мальчик пожал плечами.

– Ты не спросил? А тебе не кажется странным, что ты видишься с ней так редко? И что она сама к тебе приходит, а тебя никогда к себе не зовёт? И что она знает такие удивительные вещи, например, где завтра будет князь? Да кто же она, в конце концов?

– Она – мой друг, – просто сказал мальчик. – Вот кто она. И этого мне довольно.

Миньли не нашлась что сказать. Видя, как он сияет от счастья в своей бедной лачуге, она сразу поверила ему и поняла, что он прав, – и все её вопросы отпали сами собой.

Глава 20

Мама и папа тихо брели по тропинке, и шаги их сливались с лесными звуками. Из-за чаши с рыбкой у папы ныли руки, но он не подавал виду.

– Если ты устал, давай я понесу, – сказала мама.

Папа хотел возразить, но тут услышал:

– Дружище, пусть понесёт. Это она показывает тебе, что не сердится.

Папа закрыл рот и посмотрел на рыбку, затем на маму. Мама спокойно ждала его ответа. Рыбкиных слов она явно не слышала. Папа отдал ей аквариум.

– Когда устанешь, я опять возьму, – предупредил он.

Мама кивнула:

– Будем нести по очереди.

Когда они дошли до своей деревни, чашу всё ещё несла мама. Уже совсем стемнело, но соседи заметили их и, выбежав на улицу, засыпали вопросами:

– Вы нашли Миньли? А где она? Что это за рыбка? Где вы её взяли?

– Нет, не нашли, – объясняли мама и папа. – Где она, мы не знаем. А рыбку нам подарил тот самый торговец, что проходил через нашу деревню. Мы нечаянно пошли по его следам, думая, что это следы Миньли.

– И мы решили, – сказал наконец папа, – ждать Миньли дома. Она сама вернётся, когда отыщет Бесконечную гору.

– Ждать дома! – воскликнула одна соседка. – Бросить ребёнка на произвол судьбы! Пусть себе, значит, ищет Бесконечную гору! Да вы такие же сумасброды, как ваша дочь!

– Мы попытались её найти, но поняли, что не знаем, где искать. Поэтому мы подождём, – объяснил папа и покосился на маму. Она не возразила ему, хотя при словах соседки прикусила губу. – Мы доверяем Миньли. Она вернётся.

Мама с папой поспешили домой, чтобы не видеть, как укоризненно качают головами соседи. Мама поставила аквариум на стол и начала готовить ужин. В лунном свете, струившемся в окно, чаша с рыбкой казалась волшебным фонарём. Папа снова искоса посмотрел на маму. Она выглядела усталой, но лёгкий ветерок, всколыхнувший воду в аквариуме, словно бы разгладил все складки на мамином лице. А когда белоснежный рассыпчатый рис был готов, мама взяла палочки и принялась кормить рыбку из своей миски.

Глава 21

Миньли и мальчик с буйволом пробирались сквозь толпу. Солнце пекло им макушки. Миньли, привыкшая к скудным урожаям своей деревни, то и дело ахала, глядя на россыпи фруктов, овощей и прочей снеди на Рынке Зелёного Изобилия. Вдоль всей улицы и прилегающих к ней дворов под огромными зонтами раскинулись столы и прилавки, а на них горами высились нефритово-зелёные капустные головы, завитки огурцов, фиолетовые баклажаны, ароматные апельсины. От одного вида ягод боярышника, алых и блестящих, точно рубины, рот у Миньли сразу наполнился слюной.

– Князя нигде не видно, – сказала Миньли.

– Может, он ещё не пришёл, – беспечно отозвался мальчик.

– Не верится, что я его здесь найду, – сказала Миньли. Сейчас, при дневном свете, Миньли казалось, что ночная гостья мальчика была не такой уж необыкновенной, а её слова – не такими уж убедительными. – Да и что ему делать на рынке?

– Она сказала, что он будет здесь, – значит, будет, – отрезал мальчик. Губы его упрямо сжались.

– А ну пошёл отсюда! – завопил вдруг один торговец, заметив, что буйвол ухватил пучок ярко-зелёных листьев салата. – Эй, ты! Убери своего буйвола! – разорялся он, раскрасневшийся, как горы редиски на его столе.

Мальчишка поспешно оттащил буйвола подальше от соблазна.

– Пожалуй, мы пойдём, – сказал он. – Он голоден, отведу его попастись.

– А я останусь, – ответила Миньли. – Ты иди, конечно. Вам-то незачем ждать со мной князя.

– Ладно. Если понадобится переночевать – ты знаешь, где моя хижина. А не придёшь – ну что ж, увидимся ещё где-нибудь! Удачи тебе!

– Спасибо, – сказала Миньли.

Мальчик беспечно помахал ей рукой, и она вдруг поняла, что, скорее всего, больше никогда его не увидит. Откопав у себя в мешке последнюю монету, она бросилась вдогонку:

– Стой! Подожди! Вот, возьми, пожалуйста!

Мальчик рассмеялся:

– Нет! Мне не нужно. Оставь себе.

– Но… – начала было Миньли, однако мальчик ускорил шаг.

– До свиданья! – крикнул он, и буйвол тоже издал прощальный всхрап.

Миньли грустно усмехнулась и принялась бродить по рыночным рядам, огибая отчаянно торгующихся продавцов и покупателей.

«Ну и что теперь? – думала она. – Как тут отыщешь князя?»

– Добрый человек, – послышался вдруг скрипучий голос, – явите милость, угостите старика кусочком персика!

Миньли обернулась и увидела у стола с персиками согбенного старика. Лицо его было покрыто морщинами, а грязные лохмотья напоминали ветошь для мытья полов.

– Пожалуйста, – умолял он торговца персиками, – всего один персик, самый маленький! Я умираю от жажды!

– Пошёл прочь, нищеброд! – прошипел жирный торговец. – Персики денег стоят.

– Молю вас, – жалобно упрашивал бедняк, – сжальтесь над стариком.

– Вон отсюда, голодранец, – завопил толстяк, – не то позову стражников!

Его крики привлекли внимание прохожих, и у прилавка с персиками начала собираться толпа.

– Позор! Стыд и срам! – послышались голоса. – Так обращаться со старым человеком! Почему бы не дать ему персик?

– Так купите ему персик, раз вы все такие щедрые, – осклабился торговец. – А то чужое добро раздавать все горазды!

Миньли глядела на протянутую руку попрошайки, и в горле у неё снова нарастал комок: старческая рука дрожала точь-в-точь как у папы, когда он кормил золотую рыбку последней горсточкой своего риса.

В кулаке у неё была зажата тёплая медная монета, которую отказался взять мальчик с буйволом. Кулак был прижат к груди, и сердце с каждым ударом словно билось о ребристый край монеты.

– Возьмите! – она протянула монету торговцу, выбрала самый крупный и сочный персик и вручила его старику. Тот с признательностью поклонился и, зажмурившись от наслаждения, впился зубами в сочный плод. Миньли глазела на него, позабыв о Внутреннем городе и о дворце. Да и вся толпа, как зачарованная, не сводила глаз со старика, пока в руке у него не осталась одна персиковая косточка.

– Благодарю, – сказал бедняк уже не таким слабым голосом и поклонился зевакам. – Персик отменный, вот бы и вам отведать. Если окажете любезность старику и немного подождёте, то я вас угощу!

Старик вынул из кармана палочку и склонился над землёй. В грунте рядом с дорожкой из чёрных камней он выкопал ямку и посадил туда персиковую косточку. Закопав её поглубже и присыпав землёй, он воткнул в получившийся холмик палочку и попросил воды. Миньли, как заворожённая, достала из мешка кувшин и протянула ему. Старик полил палочку, она задрожала и… начала расти.

«Наверное, мне это мерещится», – подумала Миньли. Но нет, палочка и впрямь росла ввысь и вширь, пока не стала толщиной в руку, а верхушки уже не было видно из-за густых ветвей, усыпанных розовыми цветами. Воздух наполнился нежным ароматом. Палочка превратилась в персиковое дерево. За этим наблюдала явно не одна Миньли – изумлённое «ах» неслось со всех сторон. Даже жадный торговец бросил свой прилавок и застыл с разинутым ртом.

Словно розовый снег, с дерева полетели лепестки, усыпав землю мягким ковром. Теперь с ветвей ниспадали зелёные листья, а среди них, точно жемчужины, вырастали бледно-лунные шары. Поначалу полупрозрачные, как воздушные шарики, они постепенно обретали плоть и наливались розово-алым цветом. Вскоре дерево уже клонилось под тяжестью плодов, и в воздухе разлился запах, перед которым невозможно было устоять, – сладкое благоухание спелых персиков. Дети, сбежавшись со всего рынка, жадно смотрели на персики; взрослые тоже не сводили с них глаз, запрокинув головы и судорожно сглатывая.

Наконец старик выпрямился, сорвал персик и протянул первому попавшемуся ротозею:

– Угощайтесь!

Больше приглашения не потребовалось. Взрослые на цыпочках тянулись к приглянувшимся плодам, дети карабкались на дерево; какой-то мальчишка взобрался на спину своей усталой лошадки и встал во весь рост, чтобы достать самый красный и налитой персик. Вот уже у всех рты были полны сладкой и сочной мякотью. Едоки причмокивали, урчали, постанывали. Даже продавец персиков, забыв о своём товаре, стоял под деревом и жевал, зажмурившись от наслаждения, и сладкий сок стекал по его подбородку.

Одна Миньли не присоединилась к всеобщему пиршеству. «Если бы я не ела персики столько дней подряд по пути в этот город, – думала она, – то, наверное, первой полезла бы на дерево!» Но поскольку персиков ей не хотелось, Миньли заметила то, на что никто больше не обратил внимания. Она заметила, что всякий раз, когда с дерева срывают персик, на прилавке у торговца становится на один персик меньше.

«Так вот из чего он сделал своё дерево!» – развеселилась Миньли, глядя на старика сквозь самозабвенно жующую толпу. Тот с хитрой улыбкой наблюдал за едоками, и тут Миньли поняла, что он вовсе не так уж стар. «Он, наверное, волшебник! Может быть, он поможет мне проникнуть во Внутренний город?»

Миньли стала пробираться к бедняку. Тем временем последний персик был сорван; листья и ветви дерева на глазах начали исчезать; ствол, точно ссыхаясь, становился всё короче и тоньше. Земля под ногами была усеяна персиковыми косточками. Когда Миньли наконец-то добралась до попрошайки, тоненькая веточка, в которую превратилось дерево, скрылась под грудой косточек, и нищий повернулся уходить.

– Постойте! – Миньли схватила его за локоть. Рукав приподнялся, и на запястье сверкнуло золото. Нищий поспешно одёрнул рукав, но Миньли успела заметить золотой браслет в форме дракона. Они с бедняком изумлённо уставились друг на друга – и Миньли мгновенно всё вспомнила. Ведь Дракон говорил, что только членам императорской семьи дозволено носить изображение дракона! А мальчик с буйволом сказал: «Даже младенцу известно, что князья и императоры – и только они – всегда носят особый знак, золотого дракона». Всё это вмиг пронеслось в голове – и у Миньли перехватило дыхание. – Дракон! – ахнула она. – Но золотого дракона могут носить только… значит, вы… значит, вы…

– Где этот негодяй?! – раздался вдруг злобный крик, и Миньли узнала голос торговца персиками. – Он украл мои персики! Я ему покажу!

Нищий вырвал руку и пустился бежать. Миньли застыла на месте.

– …значит, вы, – договорила она вслед удаляющейся фигуре в лохмотьях, – князь!

Глава 22

– Это же князь! – опомнилась наконец Миньли. – Нельзя его упустить!

И она со всех ног бросилась вдогонку.

Погоня была нелёгкой; впрочем, догадайся тот человек, что его преследуют, Миньли пришлось бы ещё труднее. Он и так петлял по задворкам, огибая прохожих и корзины с рисом. Миньли не отставала; правда, в какой-то миг он скрылся за горой пустых корзин, и она потеряла его из виду, но тут снова мелькнул серый засаленный рукав – и Миньли продолжила преследование.

Человек повернул за угол стены Внутреннего города. Миньли, притаившись за тележкой, увидела, как он нажимает на камень в стене – и та медленно, со скрипом отъезжает в сторону.

«Тайный вход во Внутренний город!» – догадалась Миньли. В два прыжка она оказалась у не успевшей до конца закрыться двери, что было сил надавила на неё – и дверь снова отворилась.

Миньли показалось, что она попала внутрь шкатулки с самоцветами. Бамбук, сосны, сливовые деревья переливались на солнце, словно изумрудные, а розовые и красные цветы сверкали, как рубины. У ног Миньли вилась узорная дорожка, выложенная разноцветной галькой. В нефритовой глади озера отражались изогнутые черепичные крыши беседок и щербатые каменные скульптуры, прекрасные особой суровой красотой. Над озером, точно цветок лотоса, выгибался покрытый ковром мостик. Это явно был дворцовый сад.

Но Миньли отметила всё это разве что мельком. Она во все глаза смотрела на человека, стоявшего в нескольких шагах от неё. Тот вытирал лицо тончайшей белой тканью, и Миньли вновь увидела, что он совсем не стар. Он был даже моложе папы; седина была ненастоящей, её он тоже стёр, и его волосы и борода оказались иссиня-чёрными. Он сбросил грязные серые лохмотья, и под ними обнаружились одежды из ярко-жёлтого, как солнце, шёлка, искусно расшитые изображениями драконов (под стать золотому браслету) и разноцветных облаков; всё это ярко светилось и переливалось на солнце. Теперь не оставалось никаких сомнений, что это князь.

Князь повернулся и увидел Миньли. Она припала к его ногам.

– Ваше величество, – выдохнула она, чувствуя коленками, как колотится её сердце.

– Я попался! – раздался весёлый голос, и Миньли осмелилась приподнять голову. Князь разглядывал её с той же лукавой усмешкой, с какой наблюдал за поедателями персиков. – Меня разоблачили. И кто? Моя маленькая покровительница. Я сразу понял, что ты умница.

– Ваше величество! Ваше величество! – послышалось издалека. По извилистому мостику бежала целая толпа слуг.

– Нельзя, чтоб они тебя увидели! – сказал князь. – Иначе они узнают о моих похождениях – и что тогда? – Он рывком поднял Миньли на ноги, затащил за гигантскую каменную статую и туда же подтолкнул ногой свои лохмотья. – Сиди тихонько, – прошептал он. – И чтоб ни звука! Повелеваю молчать и не высовываться, пока я не разрешу!

Миньли вцепилась в выступ на камне и сжалась в комок, изо всех сил стараясь сделаться как можно меньше и незаметнее. Сотни шагов приближались к ним, грохоча, как капли дождя в грозу.

– Что всё это значит? – надменно спросил князь. – Нам объявили войну?

– Ваше… величество, – послышался прерывающийся голос, – мы… искали вас повсюду…

– Искали меня? Я уже несколько часов гуляю тут, в саду.

– Мы… мы вас потеряли, – запинался голос. – Никто… никто не мог вас найти… и стража тоже не видела… и мы испугались, что…

– Вы испугались, что князя, правителя Города Яркого Лунного Света, похитили духи? – Князь рассмеялся. – Это вряд ли, советник Чу. По крайней мере – не сегодня. Впрочем, нынешней ночью я и впрямь собираюсь побеседовать с луной.

– Ваше величество?

– Вы правильно расслышали. Эту ночь я намерен провести в саду наедине с луной. Принесите мне ужин в Межлунную беседку и не беспокойте меня до утра.

– Слушаюсь и повинуюсь, ваше величество, – произнёс голос.

Миньли не выдержала и выглянула из-за статуи. Коленопреклонённые слуги, касаясь лбами земли, бесконечными рядами выстроились перед князем; их роскошные шёлковые одежды мерцали в лучах заходящего солнца. Один человек, весь в чёрном, стоял на коленях ближе всех к князю, отдельно от остальных. Миньли догадалась, что это и есть советник Чу.

– Точнее, два ужина, – велел князь и бросил взгляд в сторону Миньли, которая в тот же миг нырнула обратно.

– Два ужина, ваше величество, – повторил советник Чу с еле заметным намёком на вопрос.

– Да, два. Я намерен угостить луну, раз уж она составит мне сегодня компанию. Это будет справедливо.

– Слушаюсь, ваше величество.

Миньли не сомневалась, что советник изумлён до крайности, однако он был слишком хорошо вышколен, чтобы это показать.

– Через час, – продолжил князь, – я почту своим присутствием Межлунную беседку. Там меня должны ждать яства – и ничего более. Ни живой души. Пусть никто не смеет меня беспокоить.

– Слушаюсь, ваше величество, – снова произнёс советник.

Раздался шорох и шелест шелков, затем звук множества шагов. Наконец всё стихло.

– Ушли, – прошептал князь. – Выходи.

Миньли на четвереньках выползла из-за статуи.

– Ну что же, дружок, – сказал князь. – Теперь ты знаешь, кто я такой. Пойдём-ка погуляем по саду, и ты расскажешь мне, кто ты такая.

Глава 23

Миньли и князь неспешно шли по саду. Она уже успела рассказать о том, кто она и откуда, и о своём путешествии. Помня предостережение рыбы, Миньли сочла за благо не упоминать о Драконе, поджидавшем её в лесу. Было приятно ступать по узорчатым дорожкам, сложенным из цветных камешков. Солнце постепенно отходило ко сну, точно цветок, складывающий лепестки, и когда они дошли до беседки, уже опустилась ночь.

– Значит, – сказал князь, – ты ищешь Хранителя Города?

– Да. – Миньли выжидательно смотрела на него.

– И ты думаешь, что этот Хранитель – я?

– Да, – сказала Миньли. – Вы знаете, что такое «взятое взаймы»? Можете мне это дать?

– Взятое взаймы… – повторил князь.

Они стояли перед входом в Межлунную беседку. Теперь Миньли поняла, откуда взялось такое необычное название. Беседка и впрямь располагалась между двух лун: одна – та, что в небе, другая – её отражение в озере. Эта вторая луна покоилась в воде, будто огромная сияющая жемчужина, и князь задумчиво смотрел на неё.

– Давай перекусим, – сказал он наконец, – а потом подумаем, как нам быть.

Миньли вошла в беседку, где их ждали два стула и столик из дерева гинкго, изукрашенный затейливой резьбой. На полу стояла изящная витая корзина, достававшая Миньли до пояса. Князь нетерпеливо поднял крышку, и воздух наполнился такими аппетитными запахами, что у Миньли сразу заурчало в животе.

Князь расставил на столе угощение: нежные розовые креветки, ароматная лапша со свининой, бобы «драконья борода», изумрудно-зелёные перья лука, суп из тофу цвета белого нефрита. На дне корзины дожидался своей очереди чайник с чаем и всевозможные сласти. Князь вручил Миньли причудливые золотые палочки для еды (довольно увесистые, так что поначалу у неё не очень-то получалось с ними управляться) – и, подбадриваемая князем, она принялась уплетать самый вкусный ужин в своей жизни.

– Я не знаю, что такое «взятое взаймы», – сказал князь, прихлёбывая чай.

Они покончили с основными блюдами и приступили к лакомствам. Миньли надкусила пирожное в форме черепахи, наполненное красной бобовой помадкой, сладкой и нежной, – вкус, который прежде был ей неведом. Она проглотила кусочек, и всё её нутро, от глотки до живота, наполнилось удивительным теплом.

– Но мне кажется, я догадываюсь, – продолжил князь.

Миньли, сделав над собой огромное усилие, отложила пирожное и посмотрела на князя.

– Догадываетесь? – с надеждой спросила она. – Так что же это, по-вашему?

– Ты знаешь, почему этот город называется Городом Яркого Лунного Света? – спросил вместо ответа князь.

Миньли помотала головой.

– Это имя дал ему мой прапрадед. Раньше это был Городок в Дальнем Далеке. Но прапрадед, придя к власти, переименовал его в Город Яркого Лунного Света. Люди думают, это потому, что у него была душа поэта. Так-то оно так, но дело не только в этом. Ты слышала историю о магистрате, который попытался перехитрить Лунного Старца?

Миньли кивнула.

– Он хотел убить девочку, которой было суждено стать женой его сына, – сказала она, – но у него ничего не вышло. Они всё равно поженились.

– А, так ты всё знаешь, – улыбнулся князь. – Этот магистрат был отцом моего прапрадеда. А этот город – тот самый город, которым стал править сын магистрата, когда он породнился с императорской семьёй и сделался князем.

– Значит, это правдивая история! – воскликнула Миньли.

– Да. В моей семье она передаётся из поколения в поколение, – ответил князь. – Однако есть в ней ещё одна часть, которую мало кто знает.

Неизвестная часть истории о Лунном Старце

Услышав от Лунного Старца, что его, магистрата, сыну предназначено судьбой жениться на дочери бакалейщика, магистрат Тигр рассвирепел. Он обеими руками вцепился в страницу из Книги Судьбы, выдернул её и хотел было разорвать пополам, но тут наткнулся на взгляд Лунного Старца – и замер, словно скованный лунным светом по рукам и ногам. В наступившей тишине гнев магистрата Тигра обернулся страхом.

Наконец Лунный Старец угрюмо кивнул.

– Страницы Книги Судьбы не так-то легко вырвать, – сказал он, – но эта была послана тебе задолго до того, как я её позаимствовал; поэтому, пожалуй, даже справедливо, что она в конце концов оказалась у тебя. Можешь её взять. Книга Судьбы наделила её новыми свойствами, хотя для тебя она будет так же бесполезна с ними, как и без них.

И, не сказав больше ни слова, Лунный Старец встал и направился к вершине горы. Магистрату оставалось только остолбенело смотреть ему в спину и в оглушительной тишине сжимать в кулаке вырванную страницу.

– Он вырвал страницу из Книги Судьбы?! – прошептала Миньли.

– Да, – подтвердил князь, – но так никогда и не смог её прочесть. Поэтому для него она оставалась совершенно бесполезной, как и сказал Лунный Старец.

Князь вышел из беседки и ступил на горбатый мостик между двух лун.

– Идём! – позвал он.

Миньли последовала за ним. Князь сунул руку за пазуху и достал оттуда мешочек с золотым шитьём.

– Здесь, – медленно произнёс он, – лежит та самая вырванная страница. В нашей семье её передают по наследству, от отца к сыну. Все князья Города Яркого Лунного Света пытались её прочесть, но тщетно. И никто из нас так и не понял, что имел в виду Лунный Старец, говоря, что он её позаимствовал.

Затаив дыхание, Миньли смотрела, как князь достаёт из расшитого золотом мешочка листок бумаги. Бумага оказалась очень тонкой и бледной, даже бледнее, чем тофу цвета белого нефрита, который они ели на ужин. И она излучала сияние, подсвечивая золотые нити, которыми был расшит мешочек.

– Мой прапрадед первым догадался, – продолжал князь, – что слова на этом листке видны только в ярком лунном свете. Вот он и назвал наш город Городом Яркого Лунного Света, чтобы напомнить об этом будущим князьям, своим потомкам.

Миньли зачарованно смотрела на листок. В лунном свете на бумаге виднелась одна-единственная строчка, состоящая из бледных, похожих на тень значков. Но Миньли не могла её прочесть, потому что язык этот был ей неведом.

– Вот я и думаю, – проговорил князь, – что эта страничка, которую Лунный Старец, по его словам, позаимствовал, этот один-единственный листок, вырванный из Книги Судьбы, – он и есть то самое, что взято взаймы. То, что ты ищешь.

– Конечно! – воскликнула Миньли. Радость вспыхнула в ней – и тут же угасла: она подумала о том, как бережно хранит князь эту страничку, как он носит её на груди, словно бесценное сокровище. Не может быть, чтобы он просто взял да и отдал ей эту драгоценность…

Князь тем временем продолжил свой рассказ:

– Посвятив много лет исследованиям, мой прапрадед всё-таки сумел расшифровать эту строчку. Тогда-то и выяснилось, что слова в ней меняются в зависимости от того, как обстоят дела. С тех самых пор всякий раз, когда князь Города Яркого Лунного Света оказывается в затруднительном положении, он заглядывает в эту строчку, ища совета.

– И она говорит ему, что делать?

– Да, – усмехнулся князь, – но не так, как ты думаешь. Порой её смысл загадочнее, чем сама задача.

С этими словами князь опустил взгляд на листок, прочёл строку, и на лице его появилось изумлённое выражение.

– Что там написано? – взволнованно спросила Миньли.

– «Теряешь только то, за что цепляешься», – медленно произнёс князь.

Слова его, казалось, застыли в воздухе. Вокруг было тихо, лишь страничка из Книги Судьбы еле слышно шелестела под лёгким ветерком. Миньли, онемев, смотрела, как листок легонько трепещет на ветру, как будто приветливо машет ей.

– Так что, – проговорил князь, – похоже, твоя просьба заслуживает рассмотрения. Видимо, строчка говорит нам именно об этом. Я должен подумать.

Миньли всё так же молча и озадаченно смотрела на него.

– Из поколения в поколение, – вслух размышлял князь, – мои предки хранили эту страничку как бесценное сокровище; мы чтили её за духовную силу и власть, передавали по наследству и изучали, лелеяли её и поклонялись ей. Мы ценили её выше золота и нефрита. Но что она представляет собой на самом деле?

Миньли покачала головой; она вовсе не была уверена, что вопрос обращён к ней.

– На самом деле, – ответил сам себе князь, – эта страничка – всего лишь свидетельство гневливости одного из моих предков, его злобности, жестокости и жадности. Но мы почему-то об этом не задумываемся. Вместо этого мы бережём её пуще глаза; все до единого правители Города Яркого Лунного Света всегда держали её при себе, не смея с ней расстаться.

Ветер подул сильнее, по поверхности озера пробежала рябь, и та луна, что в воде, задрожала.

– Мы, – продолжил князь, вновь обращаясь к себе, а не к Миньли, – всегда боялись её потерять. Но если я сам решу расстаться с ней, значит, это не будет потерей.

Миньли похолодела. Ещё миг – и князь примет решение. Решение, от которого зависит судьба её семьи. Потому что, если он не отдаст ей страничку сейчас, больше она её никогда не увидит.

– Тем более, – рассуждал князь, – что этой страничке вовсе не была уготована участь нашей фамильной драгоценности. Кому бы она ни принадлежала изначально, она вырвана из Книги Судьбы – книги, у которой нет и не может быть владельца. Так что, – заключил он, – пора ей вернуться в Книгу.

Ветер снова тронул озёрную гладь. Миньли глянула вниз и увидела своё встревоженное лицо, такое же бледное, почти белое, как отражение луны рядом с ним.

– Теряешь только то, за что цепляешься, – повторил сам себе князь. Он посмотрел на листок, затем на Миньли. Наконец лицо его стало спокойным и безмятежным, а губы тронула улыбка. – Значит, принимая решение отдать листок тебе, я его не теряю.

И с этими словами он вложил страничку в дрожащие руки Миньли.

Глава 24

А за городом, в лесу, Миньли ждал Дракон.

Когда Миньли миновала древних каменных львов и ворота за ней закрылись, Дракон долго смотрел ей вслед. Он вдруг осознал, что никогда раньше у него не было друга, а теперь есть! Это было странное и донельзя приятное чувство.

Может быть, именно поэтому на вторую ночь, когда совсем стемнело и взошла луна, Дракон выбрался из укрытия и двинулся к запертому спящему городу. Он думал (хотя вряд ли кому-нибудь бы в этом признался), что если постоять у ворот, то, возможно, будет не так одиноко…

Серебристый лунный свет освещал грубую каменную стену и статуи львов-стражей. Приближаясь к городским воротам, Дракон не сводил глаз с этих львов. Их грузные тела тяжело давили на каменные пьедесталы. Лев, чья резная волнистая грива походила в ночи на венок, опирался передней лапой на каменный шар, львица придерживала львёнка, и львёнок этот, казалось, усмехался, глядя на дракона. Да и взрослые львы тоже ухмылялись, словно тайком смотрели на что-то забавное.

– Неужто я такой смешной? – пробурчал Дракон, проходя мимо них.

– Да! – прыснул львёнок, выворачиваясь из-под материнской лапы. – Ужасно смешной!

От изумления Дракон отпрыгнул назад, а львёнок залился счастливым смехом.

Взрослые львы на своих пьедесталах одновременно встрепенулись.

– Сяо Мяо! – укоризненно произнесла львица. – Не смейся над драконом. Он, должно быть, заблудился. К тому же ты прекрасно знаешь правила: не шевелиться при чужих!

– Но это же дракон, – возразил львёнок, – а не человек. Это не считается. К тому же он такой потешный – со смеху помрёшь! Огромный дракон, а крадётся, как мышка!

– Сяо Мяо! – взревел папа-лев.

Львёнок прижал уши и замер, хотя видно было, что не слишком-то он и испугался. Тем временем Дракон обрёл наконец дар речи:

– Так вы живые!

– Разумеется, живые, – подтвердил папа-лев, с любопытством разглядывая Дракона. – Всё в этом мире живое – и земля, по которой ты ступаешь, и вон те деревья… Мы были живыми, даже когда были ещё не львами, а всего лишь каменными глыбами. Просто в виде львов мы стали немного выразительнее.

– Ты ведь ещё совсем юный дракон, верно? – ласково спросила львица. – На вид тебе всего лет сто, самое большее – полтораста. Но ты не огорчайся: драконы очень быстро всему учатся.

– Сто лет! – воскликнул львёнок. – Мне и то больше! Мне уже восемьсот шестьдесят восемь.

– А ума так и не набрался, – заметил папа-лев. – Дразнишь маленьких…

– Скажи, что ты тут делаешь? – спросил львёнок уже вполне дружелюбно, без бахвальства. – Драконы очень редко спускаются на землю. Ты что, заблудился?

Дракон впервые в жизни разговаривал с львами, но это явно были доброжелательные львы, поэтому он рассказал им всё от начала до конца – как он появился на свет, как жил в лесу, как познакомился с Миньли и как они с ней отправились искать Лунного Старца и взятое взаймы. Львы ни разу его не перебили, хотя львёнок пару раз тихонько хихикнул.

– Выходит, ты тот самый дракон? – восхитился львёнок, дослушав до конца. – Тот самый, страшный и ужасный, который развалил дворец магистрата Тигра, отца князя? Ну и дел ты натворил!

Дракон вопросительно уставился на взрослых львов.

– Лет сто назад, – принялась объяснять львица, – магистрату Тигру, отцу тогдашнего князя, пришлось бежать из родной деревни. Его дворец разрушил какой-то дракон, и жители деревни изгнали магистрата, заявив, что он приносит несчастье. И тогда он явился сюда. Он поселился у сына и зажил припеваючи, проматывая сыновнее богатство и пользуясь его властью – властью князя Города Яркого Лунного Света. Для Города настали тяжёлые времена, потому что магистрат Тигр и его вельможи были порочными и алчными. Нас, львов, всё это очень беспокоило.

– Вас? – удивился Дракон. – Но почему? Вам-то до этого какое дело?

– Самое прямое, – ответил лев. – Ведь мы – Хранители Города, и наш долг – следить, чтобы всё в нём шло хорошо и правильно. А увидев, что по городу бежит трещина, мы безмерно встревожились! – С этими словами лев протянул Дракону свой каменный шар – и Дракон увидел глубокую застарелую трещину, наполовину забитую пылью.

– И что же вы сделали? – спросил Дракон.

Нить судьбы

Мы отчаянно боялись за город. Времена становились всё беспокойнее, участились тайные заговоры и мятежи. Трещина в нашем мире всё углублялась. Ещё чуть-чуть, чуяли мы, и он расколется надвое.

Однажды ночью, изнывая от волнения, мы увидели человеческую фигуру, бредущую в лунном свете. Старый и сгорбленный, человек, однако же, излучал сияние, точно горящий фонарь. Увидев у него в руках сумку и огромную книгу, мы сразу догадались, что это Лунный Старец, и окликнули его.

– Помоги нам! – взмолились мы. – Помоги сделать так, чтобы наш город не развалился!

Лунный Старец посмотрел на треснувший шар и на наши умоляющие морды. Ни слова не говоря, он сел напротив, открыл свою книгу и, поглаживая бороду, принялся перелистывать страницы.

Через несколько минут Старец открыл свою суму, достал оттуда красную нить и вручил нам.

– Храните её до тех пор, пока она будет вам нужна, – велел нам Лунный Старец и, захлопнув книгу, удалился, не слушая наших слов благодарности.

Мы знали, что Лунный Старец доверил нам нить судьбы, одну из тех самых нитей, которыми он связывал людские судьбы. Это был чудесный дар. И хотя Старец не дал нам никаких наставлений, мы сами догадались, что, если трещина станет совсем угрожающей, нитью нужно будет обвязать город.

После этого, ночь за ночью, мы следили за нашим шаром, готовые завязать нить при первых же признаках опасности. Не зная, на что способна эта нить и насколько она могущественна, мы не осмеливались воспользоваться ею без крайней необходимости.

Однако трещина не увеличивалась. А князь внезапно отрёкся от своего отца. Он изгнал его вместе со свитой, и в город вернулись мир и согласие. Мало-помалу трещина начала заполняться пылью. А нить так и не пригодилась, но мы её бережно храним. Вот она.

Закончив свой рассказ, лев приподнял лапу и показал расплющенную красную нитку, сложенную в несколько раз.

– Он одолжил вам нить! – воскликнул Дракон. – Значит, это она! Миньли сказала, что ей нужно попросить у Хранителя Города взятое взаймы. Ты – Хранитель Города, а это – то, что нам нужно!

– Наверное, так и есть, – сказал лев, глядя на нитку. – Может быть, я затем и хранил её столько лет, чтобы теперь передать тебе.

И лев опустил нить в протянутую драконью лапу.

Глава 25

Дни без Миньли тянулись долго и уныло. Проснувшись, мама и папа первым делом кидались к постели Миньли: вдруг она вернулась? Когда наступали сумерки, они бегом неслись с поля: вдруг дочь уже дома? А вечером, поставив на стол рис для Миньли и положив рядом палочки, они вздрагивали всякий раз, когда за окном раздавались шаги.

Но постель и дом неизменно оказывались пустыми, а шаги – соседскими. И хотя после встречи с продавцом золотых рыбок мама перестала злиться, она с каждым днём становилась всё худее и бледнее, а из папиных глаз ушёл блеск.

Однажды ночью сквозь сон папа вдруг услышал голос:

– Дружище, просыпайся скорее! Ты нужен жене.

Проснувшись, папа обнаружил, что мамы нет рядом. Она сидела у постели Миньли, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

– Ох, жена… – тихо произнёс папа, садясь к ней.

Мама обернулась. Лицо её блестело от слёз.

– А что, если Миньли так и не вернётся? Никогда?

В папиных глазах тоже сверкнули слёзы.

– Не знаю, – проговорил он, утирая их тыльной стороной ладони.

– И я не знаю.

Мама в отчаянии зарылась лицом в подушку Миньли. Папа гладил её по голове, время от времени закрывая глаза, чтобы прогнать прочь тоску и отчаяние. Наконец, когда мамины всхлипы стали реже и тише, он заговорил:

– Помнишь, я рассказывал тебе про секрет счастья? Про листок, на котором много-много раз было написано одно-единственное слово?

Мама, не оборачиваясь, кивнула, и папины губы дрогнули в улыбке.

– Я часто думал о том, что это было за слово, – сказал он. – «Мудрость»? «Честь»? Или, быть может, «любовь»? Или «доверие»? Долгое время мне приятно было считать, что это было слово «доброта».

Мама по-прежнему лежала лицом в подушку, но уже не вздрагивала, и папа знал, что она его слушает.

– Но теперь, – продолжил он, – я думаю, что это было слово «надежда».

В окно проник бледный свет – луна вырвалась из-за облаков. Мама подняла голову и посмотрела на папу. Потом утёрла слёзы рукавом и печально улыбнулась.

– Может быть, – сказала она. – Может быть, ты и прав.

И она положила мокрую от слёз руку на его ладонь.

Глава 26

Наутро Миньли проснулась в беседке на полу. Однако выспалась она прекрасно, потому что спала, как выяснилось, на шёлковых подушках под тяжёлым роскошным одеялом. На лице у неё плясали в нежном солнечном свете тени листьев, а ветерок слегка колыхал поверхность озера, оказавшегося изумрудно-зелёным, как свежий мох. Утром императорский сад был так же прекрасен, как и ночью.

Рядом с собой Миньли обнаружила столик с чайником, рисовой кашей и варёными яйцами, окрашенными чаем. Завтрак, поняла она и тут же заметила по другую руку дорожную сумку из жёлтой парчи. В сумке было скромное одеяльце Миньли, миска с нарисованным на ней кроликом (и, конечно же, с иглой и кусочком бамбука внутри), палочки для еды, изрядный запас пирожных и её собственный кувшин из тыквы, полный свежей чистой воды. А на самом верху лежал расшитый золотом мешочек со страничкой из Книги Судьбы. Миньли обеими руками прижала его к груди.

«Ну вот, теперь у меня есть взятое взаймы, – подумала она. – То есть я надеюсь, что это оно».

Наскоро позавтракав, Миньли крадучись вышла из беседки. Ей отчаянно захотелось побродить по узорным мозаичным дорожкам среди самоцветной листвы, но она понимала, что любая встреча со слугами князя окажется роковой. Помнила она и о том, что за городом её терпеливо ждёт Дракон. Поэтому Миньли сразу, не мешкая, направилась на цыпочках к потайной двери и покинула прекрасный сад и Внутренний город.

Только выйдя из сада, она поняла, что ещё совсем рано. Внешний город спал; рыночные прилавки были пусты, зонтики сложены. Миньли поспешила к городским воротам, с трудом протиснулась в них (с помощью железного лома, который она нашла поблизости, ей удалось приподнять задвижку и приоткрыть одну из створок) – и застыла в ужасе: Дракон мирно спал прямо у ворот, рядом с каменными львами! Когда же Миньли растолкала его, он принялся зевать, да так громко, что она перепугалась ещё сильней и быстро повела его в укрытие.

– Что ты делал у самых ворот?! Ты ведь должен был ждать меня в лесу! А вдруг бы тебя кто-то заметил?

– Зато я раздобыл взятое взаймы!

– Что ты такое говоришь? – изумилась Миньли. – Это я раздобыла взятое взаймы!

Торопливо, взахлёб они поведали друг другу о своих ночных приключениях. Дракон уставился на страничку из Книги Судьбы. Миньли растерянно смотрела на красную нить в драконьей лапе.

– Так которое же из них настоящее? – спросил Дракон.

– Пожалуй, – ответила Миньли, – это ещё один вопрос для Лунного Старца.

Глава 27

Раздобыв страничку и нитку, Миньли и Дракон продолжили своё путешествие. Миньли снова наладила компас, и они шли туда, куда указывало остриё иглы. Но теперь путь их лежал по пустынным каменистым холмам с крутыми склонами. Деревьев вокруг не было; неукротимый ледяной ветер, завывая, обжигал щёки Миньли и толкал путников в грудь, точно не желая пускать дальше.

Ближе к вечеру, карабкаясь по скалистому склону, Дракон вдруг воскликнул:

– Смотри! Что это там, впереди?

Далеко впереди маячило ярко-жёлтое пятно, точно золотой самородок на фоне сумрачных холмов.

– Может быть, лес? – предположила Миньли. – Деревья с жёлтыми листьями… – Она посмотрела по сторонам, на унылые серые камни. – Да нет, откуда тут деревья…

– Наверное, это деревня. – Дракон, прищурившись, вглядывался в даль. – И мы сможем раздобыть для тебя тёплую одежду…

Сам Дракон холода не боялся – драконы не мёрзнут, – но ему было больно смотреть на дрожащую Миньли.

– Мы не успеем дойти туда засветло, – сказала Миньли. – Но, кажется, вон там пещера. Давай мы в ней переночуем, а утром пойдём в деревню… если, конечно, это деревня.

Дракон согласился, и они устроились на ночлег в пещере. Голод они утолили княжескими пирожными, но как пригодилось бы сейчас Миньли толстое, стёганое шёлковое одеяло, под которым она провела предыдущую ночь! Здесь, в пещере, они были надежно укрыты от ветра, но земля была холодной, и ноги окоченели. Миньли торопливо развела костёр и с облегчением вздохнула, когда воздух в пещере начал согреваться.

Однако заснуть ей в эту ночь так и не удалось. Спина и плечи были укутаны, рядом уютно сопел Дракон, потрескивал огонь – а глаза всё равно не закрывались. Мысли плясали у неё в голове, как пыль на ветру. Она думала о маме и папе – и о том, что у мальчика с буйволом нет мамы и папы. С острым чувством вины она вспоминала, как мама и папа пораньше отправляли её с поля домой, как ей всегда доставалась первая порция риса, как вечерами, укладываясь в свою тёплую постель, она знала, что родители рядом с ней, – и как, должно быть, плохо им сейчас, когда её нет рядом с ними. У мальчика с буйволом ничего этого нет. У него есть только хижина с грязным полом, охапка сена вместо кровати, буйвол… и тайная подруга. Однако он отказался взять монету и только рассмеялся. Всё это было не очень понятно. И ещё Миньли почему-то было немного стыдно.

Она помотала головой, отгоняя эти мысли, – и тут снаружи донёсся непонятный звук. Миньли вскинула голову. Что это? Звук послышался снова. Похоже на раскат грома. Неужели собирается гроза? Нужно пойти посмотреть. Она тихонько встала и выскользнула из пещеры…

…и пронзительно взвизгнула. Это был не гром. Это был тигриный рык!

Гигантский ТИГР оскалился, снова зарычал и бросился прямо на Миньли!

Глава 28

Мама и папа ужинали под завывания ветра. Ставни на окнах тряслись и стучали, свет от фонаря колыхался, и весь дом будто ходил ходуном. Мама и папа переглянулись и, не говоря ни слова, одновременно встали и подошли к окну.

– В этом ветре слышится страх, – сказала рыбка. – Страх и тревога.

– Это ураган? – спросила мама.

Папа покосился на рыбку. Та глядела на него большими выпуклыми глазами.

– Не знаю, – ответил он маме.

Деревья гнулись так, словно само небо с силой пригибало их к земле. Ветер снова взвыл, и в дом ворвался порыв холодного воздуха. Вода в аквариуме пошла рябью, рыбка заметалась, а папа и мама поёжились.

– А если Миньли сейчас под открытым небом? – Мамин голос дрогнул.

– Будем надеяться, что нет, – сказал папа.

Ветер выл и скрежетал, колотил в окна, с корнями вырывал деревья. Всё вокруг сотрясалось, только луна в небесах оставалась неподвижной.

Мама смотрела на луну, и губы её беззвучно шевелились. Папа догадался, чтó она делает, и поступил так же.

– Пожалуйста, – безмолвно взмолился он, обращаясь к луне, – пожалуйста, прошу тебя, присмотри за Миньли. Защити её, сбереги!

Луна сияла всё так же безучастно.

Глава 29

Вопль Миньли застыл на лету. Прямо на неё мчался огромный тигр. В оскаленной пасти сверкали клыки; когти, острые как кинжалы, целились ей в грудь. Спасения не было.

Вдруг сбоку мелькнуло что-то алое и с ходу отбросило в сторону тигриные когти. Миньли ахнула. Раздался страшный рёв – это взревел Дракон, когда когти полоснули его по лапе. Вложив в удар всю свою силу и ярость, Дракон другой лапой отшвырнул тигра прочь, да так, что тот кувыркнулся в воздухе.

– ВОН ОТСЮДА! – прогрохотал Дракон.

Миньли сжалась. Она и представить не могла, что у её Дракона бывает такой голос.

Тигр злобно зыркал исподлобья – точьв-точь избалованный мальчишка, у которого отняли игрушку. Теперь стало ясно, что это не просто тигр. Он был поистине огромный – больше лошади, больше буйвола – и мутно-зелёный, как песок на берегу, забрызганный океанской пеной. Даже в тусклом свете луны было видно, что глаза его налиты ненавистью.

– ВОН! – повторил Дракон.

Только тут Миньли поняла, что её Дракон гораздо, гораздо больше, чем этот тигр. Но из-за лютой злобы, сверкавшей в тигриных глазах, казалось, что силы у них равны.

Издав напоследок ещё один злобный рык, тигр всё-таки повернулся и ушёл прочь. Дракон по-прежнему грозно возвышался в полный рост, пока даже тигриная тень не скрылась из виду.

– Миньли, ты цела?

– Этот тигр… – медленно, точно в полусне, проговорила Миньли, – хотел меня убить.

– Знаю, – ответил Дракон. – Он очень злой. По-настоящему злой. Я сразу это почувствовал, когда ты закричала.

Сама не понимая почему, Миньли громко разрыдалась. Тигриный рык по-прежнему эхом отдавался у неё в ушах; она словно наяву видела эти страшные когти и клыки. Только теперь, когда опасность миновала, ужас настиг её.

– Всё хорошо, – Дракон нежно положил лапу ей на плечо.

И тут Миньли заметила на его лапе четыре длинных, глубоких кровоточащих пореза – следы тигриных когтей. Она вздрогнула и утёрла слёзы.

– Ты ранен…

Царапины распухали на глазах.

– Всё хорошо, – повторил Дракон. – Не волнуйся. На нас, драконах, всё быстро заживает.

Они вернулись в пещеру. Миньли промыла раны водой из кувшина и обернула лапу Дракона своим покрывалом, но кровь не унималась.

– Что-то мне не по себе, – хрипло проговорил Дракон, и взгляд его помутнел. – Я лучше посплю.

– Поспи, поспи! А когда проснёшься, тебе станет легче.

Однако в горле у Миньли стоял комок. С Драконом явно творилось неладное. Она это точно знала. Во сне он хрипел, метался и дышал всё тяжелее, а шкура была влажной. Всякий раз, разворачивая покрывало, Миньли вздрагивала и отшатывалась: раны почернели, из них сочилась ужасная на вид бурая жидкость. Миньли била дрожь, и вовсе не от холода.

«Ему всё хуже и хуже, – думала она. – Нужно бежать за помощью. Но как оставить его одного? Что же мне делать?»

Когда первый солнечный луч проник в пещеру, Дракон дышал всё так же хрипло. Миньли принялась будить его, но он не просыпался, и ей стало совсем страшно.

«Что же делать, что?! – Мысль её металась, словно вспугнутая бабочка. – Знаю! Я пойду в ту жёлтую деревню. Вдруг там найдётся кто-нибудь, кто сумеет нам помочь!»

– Я иду за подмогой, – прошептала она в драконье ухо. – Скоро вернусь. Ты только держись, ладно?

Но Дракон ничего не ответил. В глазах у Миньли защипало, и она выбежала из пещеры, даже не прихватив ничего из своих вещей.

Солнце уже поднялось, и Миньли зажмурилась от яркого света. Ветер по-прежнему яростно дул, но она, не замечая этого, со всех ног неслась вверх по склону, к жёлтому пятну, маячившему высоко на горе.

Глава 30

Миньли упрямо карабкалась по каменистому склону. Идти было всё труднее. На каждом шагу будто из земли вырастали скалы и огромные булыжники. Миньли то и дело спотыкалась и сбивалась с пути. Она так стремилась к цели, что не сразу расслышала негромкий рык – но, расслышав, замерла как вкопанная. Тигр!

Вверху, над кривой скалой, мелькнул кончик зелёного хвоста. Миньли присела, подобрала с земли заострённый камень и ползком двинулась вверх.

Тигр ходил из стороны в сторону по небольшой каменной площадке, точно кого-то поджидая. Миньли крепче сжала камень в кулаке.

И вдруг она беззвучно ахнула. Пухленькая девчушка в ослепительно алой одежде бежала прямо к тигру! «Берегись!» – хотела крикнуть ей Миньли, но не успела – кто-то, подкравшись сзади, зажал ей рот и прошипел:

– Тш-ш!

В ужасе обернувшись, Миньли оказалась нос к носу с мальчишкой, на вид того же возраста, что и девочка в красном. Под серым покрывалом, служившим ему накидкой, виднелся такой же алый наряд, сшитый из лоскутов. Лицо у мальчика было круглое, розовое и могло бы, наверное, показаться весёлым, если бы он не хмурился.

– Тише! – Он умоляюще прижал палец к губам.

Миньли кивнула.

– О Великий Зелёный Тигр! – малышка раболепно распростёрлась на земле перед зверем. – О Могущественный Дух магистрата, которому посмели досадить мои недостойные предки! По вашему повелению нас с братом послали вам в жертву.

Тигр свирепо зарычал. Девочка сжалась в комочек.

– Простите, о Великий, – прозвенел дрожащий голосок, – да, послали нас двоих, но, когда мы шли сюда, на нас набросился другой огромный хищник и схватил моего брата, так что теперь вам достанусь только я одна.

Тигр издал гневный рёв.

– Да, да! – подтвердила девочка. – Так всё и было!

История, которую девочка рассказала Зелёному Тигру

Когда дедушка А-Гон сообщил, что вы требуете каждый месяц приносить вам в жертву двоих детей, в семье поднялся переполох. Все плакали, кричали, стонали. Но ничего нельзя было поделать. Это была плата за оскорбление, которое нанесли вам наши предки, сказал дедушка, и если мы будем платить эту дань, то вы помилуете остальных членов семьи. Да, цена высока, но, зная о вашем безграничном могуществе, мы не смели ослушаться.

Итак, мы с братом решили стать первыми жертвами. Под стоны и причитания родни мы отправились к вам.

Но вдруг из-за скал выпрыгнул страшный зверь! Он был похож на вас – хотя, конечно, не такой сильный и красивый. И ещё он был совсем тёмный, цвета ночных теней. Когда он заревел на нас, мы, задрожав, припали к земле, но я выкрикнула:

– Не ешь нас, зверь! Мы принадлежим Великому Зелёному Тигру!

При этих словах зверь перестал реветь.

– Зелёному Тигру? – прорычал он.

– Да, – подтвердила я. – Мы предназначены в жертву Великому Зелёному Тигру, а не тебе. Если ты нас тронешь, Великий Зелёный Тигр рассвирепеет и убьёт тебя!

– Меня?! Ха-ха-ха! – расхохотался зверь. – Этот Зелёный Тигр – дряхлая развалина!

– Нет! – возмутился мой брат. – Великий Зелёный Тигр – самый могущественный зверь на земле! Никто не сравнится с ним! Он непобедим!

Зверь опять рассмеялся:

– Да бумажный поросёнок и то сильней, чем он! Тебя я заберу, а девчонку, так уж и быть, оставлю этому жалкому зелёному коту.

– С этими словами, – закончила девочка свой рассказ, – зверь схватил моего брата и утащил к себе в пещеру.

И она залилась слезами. Миньли покосилась на мальчика. Вид у него был совсем невинный, даже глуповатый, однако он по-прежнему прижимал палец к губам.

Тигр издал рёв, полный злости и досады.

– Но, прежде чем скрыться из виду, он обернулся и сказал… сказал, – девочка запиналась от страха, – он сказал: «Передай Зелёному Тигру, что князь, его сын, оставил тебя ему только из жалости. Так уж и быть, я сжалюсь над папашей, над этим никчёмным, ничтожным старикашкой!»

Зелёный Тигр взревел так, что, казалось, даже камни задрожали. Дрожала и Миньли, но мальчик крепко сжал её руку.

– Я могу показать вам пещеру, куда он уволок моего брата, – пролепетала тем временем девочка.

Тигр молча кивнул. Глаза его сузились от ярости.

Девочка, трепеща от страха, поднялась с земли и повела тигра прочь. Мальчик поманил Миньли за собой, и они крадучись пошли следом.

Глава 31

Миньли и мальчик огибали острые выступы скал и торчащие валуны, ни на миг не выпуская из виду девочку и тигра. Наконец девочка привела тигра на какую-то поляну и остановилась. Миньли и её спутник притаились за соседней скалой. Только переведя дух, Миньли сообразила, что это не скала, а каменный столб, а поляна – вовсе не поляна, а руины: всё, что осталось от покинутого дома, который дожди и ветер почти сровняли с землей.

– Вот! – сказала девочка. – Вот пещера, куда тот хищник затащил моего брата! – И она указала на странное отверстие в земле.

Миньли не сразу поняла, что это – заброшенный колодец. Вход в него был окружён потрескавшимися камнями, и на одном из осколков камня висел клочок красной ткани. Миньли перевела взгляд на мальчика: из его алых штанов был вырван лоскут. Мальчик ухмыльнулся.

– Тот зверь… ваш сын… – прерывающимся голосом проговорила девочка, – он там, внизу. И он ещё сказал…

Она умолкла в нерешительности. Тигр зарычал, веля ей продолжать.

– Он сказал, – девочка судорожно сглотнула, – что вы не посмеете с ним сразиться, потому что вы трус.

Глаза тигра угрожающе сверкнули. Он подкрался к краю колодца и зарычал, вглядываясь в чёрную бездну.

– Он там! – сказала девочка. – Видите?

В глубоком колодце плясали тени, но тёмная вода всё же отразила тигриные клыки и грозно сузившиеся глаза. Решив, что это – тот тёмный зверь, о котором говорила девочка, тигр ощерился. Отражение ощерилось в ответ. Тигр люто взревел. Рёв эхом отразился от стен колодца.

– Это он! – ахнула девочка. – Он вас передразнивает!

Отчаянно царапая когтями каменную кладку колодца, тигр снова заревел – ещё громче, ещё яростнее.

– Какой он бессовестный, этот ваш сын! – негодующе воскликнула девочка. – Как он смеет так оскорблять вас!

Слова девочки, эхо его собственного рёва – всё это привело тигра в неописуемое бешенство. Сам воздух вокруг него, казалось, наполнился злобой. Шерсть на нём встала дыбом, так что каждый волосок был точно острая пика, а зубы сверкали, как острия кинжалов.

От его оглушительного рёва девочка рухнула наземь, а Миньли и мальчик зажали уши. Оскалив зубы и выпустив когти, Тигр взвился на дыбы, готовый к броску. Когда собственный рёв снова вернулся к нему эхом, чаша тигриного гнева переполнилась – и, издав напоследок ещё один прощальный рык, Зелёный Тигр… прыгнул в колодец!

Девочка, мальчик и Миньли, боясь шевельнуться, слушали отзвуки рёва и плеск воды. Наконец рычащее эхо стихло, и наступила тишина.

Глава 32

– Получилось! Получилось! – Мальчик и девочка бросились друг к другу и крепко обнялись. Они были младше Миньли и, как она только теперь заметила, близнецы: совершенно одинаковые круглые лица, сияющие глаза, ямочки на розовых щеках. Серое покрывало, под которым мальчик скрывал свой наряд, упало на землю, и теперь, в одинаковых ярко-красных одеждах, брат и сестра походили на две ягодки. Глядя на них, Миньли тоже расплылась в улыбке.

Пока они, весело смеясь, поздравляли друг друга с чудесным спасением, издали послышался ещё один голос:

– А-Фу! Да-Фу! Где вы?

Близнецы переглянулись.

– А-Гон! – сказала девочка, и они с братом в один голос крикнули: – Мы тут!

К ним стремительным шагом приближался высокий седовласый человек. За спиной у него был мешок, в одной руке – меч, в другой – копьё. Увидев детей, он разжал руки, и оружие со звоном упало на камень.

– А-Фу! Да-Фу! – выдохнул он. – Мы так волновались!

– Мы это сделали, А-Гон! – воскликнул мальчик. – У нас получилось! Тигра больше нет! Всё вышло, как мы задумали!

– Да, – подхватила девочка. – Наш план сработал. Мы заманили его в колодец. Всё вышло, как мы задумали!

– Вам не следовало этого делать, – сказал человек, крепко прижимая их к себе. – Мы ведь говорили вам, что это слишком опасно.

– Вот потому-то мы и улизнули, – улыбнулась девочка. – Мы точно знали, что у нас получится. Ты же сам сказал, что надо обратить его гнев против него самого, что злоба ослепит его; так и вышло!

– Но я не говорил, что это должны делать вы, – возразил человек. Он опустился на колени и обнял детей за плечи. – Разве можно было идти к Зелёному Тигру одним, без старших?

– Но ты ведь не сердишься? – Мальчик заглянул ему в лицо. – Зато теперь всем нам нечего бояться. Можно спокойно ходить где хочешь, и животных больше незачем держать взаперти.

– Ох, Да-Фу! – Дедушка обнял внуков ещё крепче. – И ты, А-Фу! Вы целы и невредимы – это главное. Всё остальное неважно.

Только тут он заметил Миньли, которая смотрела на них во все глаза.

– А это кто? – спросил он и поманил её поближе.

Брат и сестра рта открыть не успели, как Миньли сорвалась с места, подбежала к ним и низко поклонилась старику:

– Пожалуйста… я вас очень прошу… Понимаете, мой друг… Ему очень плохо… Зелёный Тигр ранил его, и…

Дедушка вмиг выпустил внуков из объятий и поднялся на ноги.

– Скорее веди меня к своему другу! Раны, нанесённые Зелёным Тигром, очень опасны. Хорошо, что я прихватил с собой лекарство. Да-Фу, принеси-ка своё покрывало и дай этой девочке – видишь, она замёрзла!

Подхватив красный лоскут, который был вырван из его штанов, мальчик бросился выполнять поручение.

Миньли укуталась в серое покрывало. Она была благодарна за заботу, но ещё больше – за то, что старик сразу поспешил на помощь.

А-Гон жестом велел Миньли показывать дорогу.

– Когда был ранен твой друг? – спросил он и, услышав ответ, нахмурился. – Надо торопиться. Зелёный Тигр – не простой зверь. Его зубы и когти ядовиты. Твой друг умрёт еще до заката, если ему не помочь. К счастью, нужное снадобье у меня при себе.

Миньли судорожно сглотнула и ускорила шаг. Завывания ветра казались теперь зловещими предзнаменованиями, и даже под покрывалом она дрожала от холода. Вдруг они опоздают? Вдруг Дракон… вдруг его уже не спасти?

Глава 33

– Сюда! – Миньли указала на вход в пещеру.

А-Фу, Да-Фу и их дедушка поспешили за ней. А-Гон уже держал наготове пузырёк с целебным снадобьем.

Ворвавшись в пещеру и услышав прерывистое дыхание Дракона, Миньли с облегчением вздохнула: жив! Но близнецы и А-Гон, разглядев в полумраке дракона, оцепенели от страха.

– Твой друг… он что… – срывающимся голосом проговорил мальчик, – …дракон?!

Старик первым пришёл в себя.

– Это неважно, – бросил он. – Где рана? Быстрее!

Осторожно развернув покрывало, которым была укутана драконья лапа, Миньли зажмурилась. Следы когтей походили теперь на раскалённые угли, а сама лапа, по которой расползлись чёрные пятна, – на сгоревшее дерево.

А-Гон не мешкая оттеснил Миньли и принялся лить на раны лекарство из пузырька. Это была прозрачная жёлто-зелёная жидкость с нежным ароматом цветов и лесных трав. «Запах весеннего утра», – подумала Миньли. Старик лил и лил, и гримаса боли постепенно покидала лицо Дракона. Яд растворялся, чёрные пятна исчезали, и дышал Дракон теперь ровнее и спокойнее.

Миньли выдохнула. Только тут до неё дошло, что всё это время она стояла затаив дыхание. За миг до того, как А-Гон ободряюще улыбнулся ей, она уже поняла, что Дракон поправится.

– Да-А-Фу, – позвал старик, и Миньли догадалась, что он называет внуков одним, общим именем. – Бегите домой и расскажите всем, что произошло, иначе они будут беспокоиться. Я остаюсь с драконом. Скажите Аме и остальным женщинам, чтобы сделали ещё лекарства. Когда оно будет готово, принесёте сюда. Дракон должен выпить его, когда проснётся.

– Спасибо, – еле слышно промолвила Миньли.

Старик повернулся к ней и окинул пристальным взглядом её обветренное лицо, спутанные волосы, тени под глазами.

– Всё будет хорошо. Твой друг выздоровеет, – ласково сказал он и снова обратился к внукам: – Да-А-Фу, отведите эту девочку к нам домой. Пусть Ама позаботится о ней. Она уже много дней не спала в тёплой постели.

– Нет, я хочу остаться с Драконом! – запротестовала Миньли. – Ему нужна моя помощь!

– С ним останусь я, – ответил А-Гон. – Не беспокойся, я о нём позабочусь. Самое главное ты уже сделала.

Миньли открыла было рот, чтобы возразить, но вместо этого вдруг широко зевнула – и молча кивнула, поняв, что старик прав. Мальчик взял её за руку, девочка – за другую, и они втроём вышли из пещеры.

Глава 34

– Кто из вас А-Фу, а кто Да-Фу? – спросила Миньли близнецов. – Кстати, меня зовут Миньли.

Дети дружно рассмеялись – точно колокольчики, звенящие в унисон.

– Я А-Фу, – сказала девочка, – а он Да-Фу. Но ты нас можешь называть Да-А-Фу, потому что мы всегда вместе. Нас все так зовут.

Миньли улыбнулась. Она еле переставляла ноги от усталости, однако близнецы были так веселы и жизнерадостны, что это придавало ей сил. Их звонкий смех словно подталкивал её вверх, к яркому жёлтому пятну.

Когда они наконец к нему приблизились, оказалось, что это цветы – целый сад цветущих деревьев. Ветви были густо усеяны жёлтыми цветами, которые под порывами ветра слетали на землю золотым дождём.

– Как красиво… – прошептала Миньли, вдыхая цветочный аромат.

Дети снова рассмеялись. Их алые наряды, золотые деревья – всё было таким ослепительно ярким, что у Миньли заболели глаза.

Но до чего же не похоже было это ало-золотое сияние на каменные крыши деревни, лежащей ниже по склону! Дома в ней, казалось, были высечены из местных скал, шершавых и холодных. Миньли заметила, что, кроме цветущих деревьев, на неподатливой твёрдой почве ничто не росло. Мальчик перехватил её взгляд.

– Это наша деревня, – сказал он. – Деревня Лунного Дождя.

– Деревня Лунного Дождя? – удивилась Миньли. – Какое удивительное название… Почему её не назвали в честь цветущих деревьев?

– А её и назвали, – улыбнулся Да-Фу.

История Деревни Лунного Дождя

Сто с лишним лет назад, когда наши предки внезапно оказались здесь, эти места были пустынны и голы. Над унылой, бесцветной землёй завывал пронзительный ледяной ветер. Но наши предки усердно взялись за дело. Они построили дома из камня, вытесанного из здешних скал, они сшили тёплую одежду и посадили семена в эту неподатливую почву.

Однако, несмотря на все их усилия, земля не породила ни единого дерева, куста или цветка. Казалось, она безнадёжна, – но наши предки продолжали трудиться.

И вот однажды ночью, когда луна была большой и круглой, воздух вдруг задрожал от странного звука. Наши предки подумали, что надвигается ураган, и попрятались по домам.

Ураган и вправду приближался. С неба полетели тяжёлые капли дождя.

Но до чего же он был странный, этот дождь! В свете луны его капли, круглые и гладкие, сияли, точно жемчужины, и исчезали, едва коснувшись земли.

– Это не простой дождь! – говорили наши предки, глядя в окно. – Это жемчуг! Драгоценные камни летят к нам с луны!

Все с мешками и корзинами ринулись на улицу собирать капли этого необычного дождя. Пойманные жемчужины почему-то не исчезали, и вскоре все корзины и мешки были полны.

Однако наутро наши предки обнаружили, что в корзинах у них вовсе не жемчуг и не самоцветы, а… семена. Никто не знал, что это за семена и что с ними делать. Однако из любопытства их посадили в твёрдую почву.

Ночью, когда взошла луна, опять начался этот странный дождь. На сей раз наши предки уже не дали себя одурачить и просто смотрели, как крупные жемчужины тают, касаясь земли. Но наутро семена вдруг дали всходы, словно их полили волшебным настоем.

И вот ночь за ночью на деревню падал дождь из семян, а всходы росли не по дням, а по часам. Вскоре они превратились в прекрасные серебряные деревья с золотыми листьями. Эти деревья были так красивы, что наши предки посадили ещё семена, потом ещё и ещё, пока деревня не украсилась сотнями цветущих деревьев.

С тех пор её и называют Деревней Лунного Дождя. Каждый день мы сажаем новые семена, каждую ночь идёт лунный дождь, каждый день появляются новые ростки. Может быть, ещё через сто лет вся эта каменистая земля покроется деревьями, и гора сделается золотой, как луна.

– Значит, дождь из семян идёт каждую ночь? – переспросила Миньли.

– Каждую лунную ночь, – уточнила девочка. – Потому-то мы его и называем лунным дождём.

– И вы не знаете, почему так происходит? – изумилась Миньли. Хотя она валилась с ног от усталости, ей всё равно было ужасно любопытно.

Дети дружно помотали головами, и прежде чем Миньли успела задать следующий вопрос, Да-Фу указал вперёд. Перед ними были красные ворота, на которых была выведена приветственная надпись.

– Мы здесь! – закричал Да-Фу что было сил. – Идите скорее сюда! Мы вернулись!

Глава 35

Ночью, когда ураган наконец стих, мама сказала папе:

– Страшно представить, во что он превратил нашу деревню!

Наутро деревня и впрямь напоминала руины: на земле валялись обломанные ветви, куски крыш, громоздились кучи листьев, пыли и грязи. И всё же, выйдя на улицу наводить порядок, жители деревни с облегчением заметили, что она пострадала не так уж сильно.

– По крайней мере, все дома стоят на месте, – говорили они друг другу, – и мы точно знаем, что все целы и невредимы…

«…кроме Миньли», – добавляли они про себя.

Мама и папа прекрасно понимали, почему соседи вдруг запинаются и умолкают, но ничего не говорили. Они просто вместе со всеми подбирали упавшие ветки, сметали обломки черепицы и глиняной посуды, чинили покосившиеся ставни. А вечером они молча сидели за столом, глядя на аквариум. Папа хорошо помнил ночные слова рыбки (мама их, конечно, не слышала), поэтому был сам не свой от волнения и всё ждал, пока рыбка заговорит.

Однако она, как ни странно, хранила молчание. Наконец, когда мама вышла помочь соседке, папа решил сам завести разговор с рыбкой.

– Ты говорила, что в ветре слышится страх, – напомнил он. – Это был страх Миньли, да? Чего она испугалась?

Рыбка внимательно смотрела на папу круглыми глазами.

– Ответь мне! Пожалуйста! – упрашивал папа, приникнув к аквариуму.

Рыбка безмолвно вильнула хвостом.

«Неужели она разучилась говорить? – озадаченно думал папа. – Или понимать? А может быть, она никогда ничего и не говорила и я всё это напридумывал?»

Папа приблизил ухо к воде. До него донеслось еле слышное бульканье. Может быть, рыбка что-то шепчет? Он наклонился ещё ниже, затем ещё…

– Что ты делаешь? – изумлённо спросила с порога мама.

Папа рывком поднял голову. С уха капала вода.

– Я? Я ничего, – испуганно произнёс он.

– Ты что, мыл ухо в аквариуме?! – ужаснулась мама.

– Ну… не совсем…

Мама сердито насупилась, но, глядя, как папа с виноватым видом трёт ухо, она сделала нечто удивительное. Нечто такое, чего не делала уже много лет. Мама расхохоталась.

– Ну и дурацкий же у тебя вид! – заливалась она. – Ох, как бы веселилась Миньли, если бы она сейчас тебя видела!

– Это точно, – согласился папа и сам рассмеялся. – Хохотала бы до слёз!

В глазах у папы и мамы тоже стояли слёзы – но вовсе не от смеха.

Глава 36

Миньли до того устала, что плохо помнила, как они дошли до деревни; как все жители выбежали им навстречу; какое веселье началось, когда Да-А-Фу поведали, что Зелёного Тигра больше нет; как полная пожилая женщина ласково обняла её и увела в дом. Только одно она запомнила очень хорошо: волшебное ощущение, охватившее её, когда она рухнула в постель, – такое бывает, когда, вбежав с мороза в дом, берёшь окоченевшими руками тёплую булочку… С этим чудесным чувством Миньли закрыла глаза и провалилась в сон.

Когда она проснулась, над ней, точно три спелых персика, нависали три улыбающихся круглых лица. Это были Да-Фу, А-Фу и их бабушка Ама. Брат и сестра, всё в тех же красных стёганых одёжках (только прореха в штанах Да-Фу была теперь аккуратно залатана), держали в руках маленькие переносные печки. От печек и от улыбок исходили волны тепла и доброты. Миньли улыбнулась.

– Доброе утро! – сказала Ама.

Дети захихикали.

– Точнее, доброй ночи! – сказал Да-Фу. – Ты проспала целый день. Не успеешь встать, как пора будет опять ложиться!

– Да-А-Фу, не дразните девочку, – сказала Ама. – Знаете ведь, как она устала. Ну-ка попей, Миньли.

Ама протянула Миньли чашку чая, и та с благодарностью пригубила. Дымящийся напиток оказался совсем не обжигающим. От первого же глотка у Миньли прибавилось сил. Она отхлебнула ещё. Аромат показался ей знакомым.

– Какой вкусный чай, – сказала она. – Спасибо!

– Это не чай, – ответила А-Фу. – Это то самое средство, которое спасает от тигриного яда.

– Верно, – сказала Ама, – но всё равно это чай, и он вкусный, даже если тебя и не ранил Зелёный Тигр.

Миньли перестала пить. Она вспомнила, что А-Гон велел детям принести в пещеру ещё снадобья.

– А Дракону осталось? – озабоченно спросила она. – Лучше отнесём это ему!

Да-А-Фу опять покатились со смеху:

– Не волнуйся! У нас этого напитка полным-полно. Его заваривают из листьев цветущих деревьев.

– К тому же Да-А-Фу уже отнесли твоему другу большой чайник, – добавила Ама, ласково глядя на Миньли.

– Да, – подтвердила А-Фу. – Твой дракон уже поправляется. Ему гораздо лучше. Когда мы пришли, он разговаривал с А-Гоном. И велел передать тебе спасибо за избавление от яда Зелёного Тигра.

Миньли, обрадовавшись добрым вестям, успокоилась и откинулась на подушки.

– Но кто же он, этот Зелёный Тигр? – спросила она. – Я помню, Да-А-Фу говорили слово «магистрат»… И как вы узнали, что этот чай исцеляет от тигриного яда?

– По чистой случайности, – ответила Ама.

История о Зелёном Тигре и целебном чае

Когда Зелёный Тигр разыскал нас (это было четыре месяца тому назад), мы сразу поняли, что это не обычный зверь. И дело было не в том, что он зелёный, и не в том, что он такой огромный, а в его лютой ненависти к нашей семье. Он нападал на наших свиней, овец и кур, но не ел их, а просто убивал, как будто ради забавы. Он выкладывал их рядами перед нашим порогом, и они умирали в страшных мучениях, отравленные его ядом.

Мы понимали, что это только начало и что недолог тот час, когда он примется за нас. Детей и немногих оставшихся животных мы держали взаперти. Мой муж А-Гон неустанно рылся в учёных книгах, надеясь узнать, что за чудовище мучает нас и чего оно хочет.

Наши запасы съестного уже подходили к концу, когда А-Гон наконец-то выяснил, кто такой этот Зелёный Тигр. Однажды, ещё юношей, А-Гон побывал в одном городке к югу от этих мест и купил там старую книгу – предания наших предков. В ней-то он теперь и вычитал, что Зелёный Тигр – это дух магистрата, которому наши предки попытались открыть секрет счастья, однако он почему-то разгневался на них. Магистрат всю жизнь копил в себе ярость и злобу, так что, когда он умер, дух его, покинув тело, не нашёл покоя и превратился в Зелёного Тигра. Этот Зелёный Тигр, говорилось в книге, разыскивает всех, кто, по его мнению, причинил ему зло. Он хочет покарать нас за обиду, которую мы ему якобы нанесли, а затем, насладившись нашими мучениями, уничтожить нас; потом он примется искать других мнимых виновников своих бед и, найдя, тоже покарает и убьёт – и так без конца. Кто знает, скольким людям он причинил страдания, прежде чем добрался до нас! Быть может, нам повезло, что он нашёл нас всего четыре месяца назад…

Наши мужчины приняли отчаянное решение – устроить охоту на Зелёного Тигра и уничтожить его. Однако силы оказались неравны: Тигр попросту раскрошил все наши копья и дубины и ранил всех охотников. Что бы мы ни делали, из-за тигриного яда нашим раненым с каждым днём становилось всё хуже. У меня уже опускались руки. От безысходности я надумала промыть почерневшие от яда раны горячей водой – животным это не помогло, но вдруг поможет людям? И вот, хоть это было и опасно, я отправилась к колодцу за водой. А возвращаясь, увидела… Тигра!

Он стоял перед нашими воротами и, как это ни странно, словно бы раскладывал в определённом порядке какие-то предметы. Я наблюдала за ним издали, спрятавшись за цветущим деревом. Тигр не заметил меня и вскоре ушёл.

Выждав некоторое время, я бросилась к воротам. Оказалось, Тигр оставил там черепок вазы с изображением луны, изорванную детскую курточку и камень с двумя глубокими следами когтей. Я понимала, что это послание; но что оно означает? Понять это мог только один человек – А-Гон, однако он, тяжело раненный, умирал от тигриного яда… С глазами полными слёз я вбежала в дом.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться в голос, слёзы застили мне глаза. Только когда воздух вокруг меня наполнился благоуханием, я поняла, что в воде, уже закипавшей на огне, плавают листья наших цветущих деревьев. Должно быть, они упали в ведро с водой, пока я пряталась от Зелёного Тигра. Заново идти за водой было опасно – все и так были в ужасе от того, что я осмелилась выйти из дому, – поэтому мне ничего не оставалось, кроме как промыть раны А-Гона отваром из листьев.

И – о чудо! – чёрные пятна стали исчезать на глазах. Тогда я дала А-Гону попить отвара, и дыхание его тотчас выровнялось, а искажённое болью лицо разгладилось. Мы сразу же бросились поить отваром всех наших раненых – и к тому моменту, как последний из них пригубил чудодейственное средство, А-Гон уже сидел на постели, обнимая прижавшихся к нему Да-А-Фу.

– Каким же дураком я был! – сказал он нам. – Как не догадался сразу?! Ненависть и злость не помогут нам победить Зелёного Тигра. Напротив, всё это делает его ещё могущественнее. Гнев придаёт ему силы, однако может обернуться и слабостью: ослеплённый злобой, Тигр станет уязвимым. И если мне удастся разузнать, кто в своё время разозлил его сильнее всех, то, быть может, я смогу…

Я невольно улыбнулась:

– Ты явно выздоравливаешь, А-Гон. Раз ты уже строишь планы… И всё-таки пока тебе лучше отдохнуть.

– Нет! – А-Гон решительно взмахнул рукой. – Мне нужно как можно больше узнать про этого Тигра, сейчас же, немедленно, пока он не натворил новых бед!

Тогда я решила, что А-Гону необходимо тотчас увидеть послание Зелёного Тигра. Мы с Да-А-Фу укутали его одеялами и помогли дойти до ворот. А-Гон, мрачный как туча, осмотрел оставленные Тигром предметы. Как я и думала, он мгновенно понял смысл послания.

– Что говорит Зелёный Тигр? – спросила А-Фу.

– Говорит, что, если мы каждый месяц будем отдавать ему двоих детей, он оставит нас в покое, – ответил А-Гон. – Такое наказание он назначил нам за наших предков. И это только начало…

– А как ты понял, что он сказал? – спросил Да-Фу.

– Два следа когтей рядом с детской одеждой – это значит, что он требует в жертву двоих детей; ваза – символ покоя; луна на ней означает «каждый месяц». Стало быть, он предлагает нам месяц покоя в обмен на двоих детей, – сказал А-Гон. – Но это всё совершенно неважно, потому что мы не отдадим ему и поросёнка.

– Да только мы с А-Фу придумали кое-что получше, – перебил Да-Фу. – А-Гон выяснил, что Зелёного Тигра сильнее всех разгневал его собственный сын, который был князем и изгнал магистрата Тигра из своего княжества. И тогда мы поняли, как нам быть!

– Да, – гордо сказала А-Фу. – Мы решили обмануть Зелёного Тигра и так разозлить его, чтобы он прыгнул в колодец. И у нас получилось!

– Только вот никто не разрешал вам этого делать, – укоризненно покачала головой Ама, и хотя она очень старалась, чтобы голос её звучал строго, всё равно ей не удалось скрыть улыбку. – Ну вот, милая Миньли, теперь ты знаешь про нас всё, а мы про тебя по-прежнему ничего не знаем. Нет, конечно, мы знаем, что тебя зовут Миньли и что ты водишь дружбу с драконом, и ещё мы догадываемся, что ты сейчас очень далеко от дома. Может быть, теперь ты расскажешь нам всё остальное?

И Миньли рассказала. Она рассказала про маму и папу, и про их тяжкий труд на рисовом поле, и про продавца золотых рыбок, и про свою оранжевую рыбку. Она рассказала про Дракона, не умеющего летать, и про обезьян, и про мальчика с буйволом. Рассказала про князя Города Яркого Лунного Света и про взятое взаймы. Она рассказала обо всём, что произошло с ней в пути.

Да-А-Фу и их бабушка смеялись, ахали и округляли глаза от изумления. Порой Ама с сомнением качала головой, порой Да-А-Фу недоверчиво переглядывались – но они ни разу не перебили Миньли.

– И всё это было ради того, чтобы добраться до Бесконечной горы? – уточнил наконец Да-Фу. – Мы знаем, где она.

– Знаете? – Миньли так и подскочила на постели. – Правда?!

– Ну да. Бесконечная гора совсем неподалёку, – сказала А-Фу. – До неё примерно день пути.

Миньли в смятении глядела на них, не находя слов. День пути! Так близко… Невозможно поверить!

– Как только твой Дракон поправится, – сказала Ама, – Да-А-Фу вас туда проводят. А потом ты сможешь вернуться к родителям.

Миньли благодарно улыбнулась. Но, любуясь их круглыми розовыми лицами, такими домашними и милыми, глядя, как прильнули к своей бабушке А-Фу и Да-Фу и как нежно она опустила ладони на их макушки, Миньли подумала о маме и папе – и в горле вдруг так пересохло от тоски, что не помогал даже чай из лепестков цветущих деревьев.

Глава 37

На следующее утро Да-А-Фу разбудили Миньли.

– Вставай, соня! – потянул её за руку Да-Фу. – Идём! Мы хотим тебе кое-что показать!

– Да, – подтвердила А-Фу. – Бежим скорее!

Миньли вслед за ними выбежала на улицу. Там, казалось, был какой-то праздник: все покидали свои дома и спешили к красным воротам деревни. Миньли и не представляла, какая большая семья у Да-А-Фу – тётушки, дядюшки, двоюродные братья и сёстры. Оказывается, тут был не один дом, а много – целая деревня родственников! Добежав вместе со всеми до распахнутых ворот, Миньли замерла – и расплылась в улыбке.

За воротами был Дракон!

Сильный и крепкий, как прежде, он сидел, выпрямив спину и навострив уши, и широко улыбался. В глазах его больше не было туманной пелены, а на теле – отвратительных чёрных пятен; и, не считая четырёх бледных шрамов на лапе, выглядел он точно так же, как до встречи с Зелёным Тигром.

– Ты здоров! – Миньли горячо обняла его.

– А как же! – усмехнулся довольный Дракон. – Я же тебе говорил, что драконы быстро выздоравливают!

– О да, – подтвердил А-Гон из-за спины Миньли. – Как только мы избавились от яда, раны тут же затянулись.

Счастливая Миньли даже не заметила, что вокруг них, с восхищением разглядывая Дракона, собралась почти вся семья Да-А-Фу.

– Дракон, – восхищённо шептал один малыш, – настоящий…

– Мы же вам говорили! – гордо заявляли своим двоюродным братьям и сёстрам Да-А-Фу. – А вы не верили! Ну что, убедились?

– К великому сожалению, дорогой Дракон, – А-Гон возвысил голос, чтобы все его услышали, – мы не можем пригласить тебя в дом, чтобы угостить на славу, – слишком уж ты большой…

– Это ничего, – вмешалась Миньли, – нам всё равно скоро уходить. – Она обернулась к Да-А-Фу: – Если вы всё ещё согласны показать нам дорогу к Бесконечной горе…

– Конечно, согласны! – хором ответили брат с сестрой.

– Да, – добавила Ама, – вам нужно спешить. Чем скорее вы отправитесь в путь, тем скорее ты вернёшься к маме с папой. А это – главное.

Услышав слова жены, А-Гон кивнул.

– Тогда – завтракать, – распорядился он, – а потом мы пойдём провожать наших новых друзей!

И хотя в этой каменистой местности было холодно и ветрено, все вынесли свои миски с рисовой кашей на улицу – когда ещё доведётся поглазеть на настоящего дракона!

Под руководством Амы двое дядюшек выкатили на деревянном помосте огромный котёл и поставили перед Драконом. Котёл был полон, над ним вился пар, и Миньли по запаху сразу поняла, что это – целебный чай. Одна из тётушек, легко ступая, принесла на плечах два подноса, уставленные чашками с чаем. Миньли сразу потянулась за чашкой: устоять перед этим ароматом было невозможно.

– Давайте не будем больше называть его целебным чаем, – предложил один дядюшка. – Просто чай, и всё. Слишком он вкусный, чтобы зваться лекарством. Да и лечить теперь нечего – ведь Зелёного Тигра больше нет!

– Давайте называть его Тигриным чаем, – рассмеялась А-Фу.

– Нет, – серьёзно ответил А-Гон, – давать имена нужно в честь друзей, а не врагов.

– Тогда, – предложил Да-Фу, – назовём его Драконьим чаем – ведь он вылечил Дракона!

Вся семья радостно захлопала в ладоши, и взгляд у Дракона сделался такой растроганный, какого Миньли никогда не видела. Сердце у неё сжалось. До чего же он не привык к чужой доброте, подумала она, – одинокий, огромный, неуклюжий, не умеющий летать…

После завтрака Миньли сложила свои вещи в жёлтую шёлковую сумку – подарок князя, а Ама собрала в дорогу еды.

– Это на всякий случай, – сказала она, укладывая в заплечные мешки Да-А-Фу завёрнутый в листья рис и круто посоленные варёные яйца. – Отведите Миньли к Бесконечной горе и сразу возвращайтесь домой.

– Ты смелая девочка, Миньли, – сказал А-Гон, положив руки ей на плечи, – смелая и смышлёная. Но ты слишком давно не была дома. Поэтому поспеши!

Ама крепко обняла Миньли и набросила ей на плечи тёплую куртку.

– Это мы тебе сшили, пока ты спала. Платье у тебя чересчур тонкое для восхождения на гору.

Пёстрая куртка была сшита из разноцветных лоскутов – синих, фиолетовых, алых. Миньли с признательностью улыбнулась: от холодного ветра у неё бежали мурашки по коже, но она стеснялась попросить тёплую одежду – ведь эти люди и так уже столько для неё сделали. Надев куртку, Миньли подивилась тому, какая она тёплая, словно из меха, хотя совсем тонкая на вид.

– Идём! – позвали её Да-А-Фу. Когда Да-Фу призывно взмахнул рукой, Миньли заметила, что на рукаве у него зияет большущая дыра. Она перевела взгляд на свою новую куртку и ахнула: один из алых лоскутов на ней был в точности той же формы, что и эта дырка.

Все родственники Да-А-Фу кричали «до свиданья» и махали руками – и у каждого на рукаве была прореха. Слова прощания застряли у Миньли в горле, а ноги словно приросли к земле. Так вот из чего сшита её куртка!

– Идём же! – А-Фу потянула её за руку, высунув ладошку из дырки в рукаве. – Надо спешить!

– Да, – сказал Дракон. – Нужно идти быстро, чтобы дети поскорее вернулись в свою деревню.

Миньли кивнула. Она помахала на прощанье рукой, вложив в этот жест всю свою признательность, – и в ответ ей заколыхалось целое море дырявых рукавов.

Глава 38

Миньли и Дракон шагали за Да-А-Фу по крутым каменистым склонам. Ветер дул всё яростней, однако идти было нетрудно: всякий раз, когда на пути попадалась яма или расщелина, Дракон переносил всех троих на себе. Миньли уже успела позабыть, как приятно путешествовать с таким заботливым и надёжным спутником. А Да-А-Фу, сидя на спине Дракона, покатывались со смеху. Они донельзя походили на две спелые ягоды боярышника. От их алых одежд, которые сливались цветом с самим Драконом, и от весёлого смеха словно становилось теплее. Только высунув руки из рукавов, Миньли осознала, до чего же холодно в этих горах.

– Осталось совсем немного, – сказала наконец А-Фу. – Скоро покажется Бесконечная гора.

– А Лунного Старца вы не встречали? – спросила Миньли. – Кто-нибудь вообще видел его?

Да-А-Фу покачали головами.

– Никто и никогда, – ответил Да-Фу. – То есть никто из нашей деревни.

– Но мы точно знаем, что именно он перенёс сюда наших предков, – добавила А-Фу.

– Перенёс? Лунный Старец? – удивилась Миньли. – Как это?

История о предках Да-А-Фу

Хотя наши предки не стали скрывать от магистрата секрет счастья, счастливым он так и не стал. И вот однажды к ним на взмыленном коне прискакал сосед.

– Я только что из города, – выговорил он, тяжело дыша. – Всю дорогу гнал коня, боялся, что не успею вас предупредить. Магистрат уверен, что ответ, который вы ему послали, – это обман, уловка, а подлинный секрет счастья вы от него скрываете. Он решил покарать вас – и теперь движется с войском сюда, чтобы стереть с лица земли вашу деревню и всех вас погубить. Бегите скорее, пока не поздно! Времени осталось совсем мало: наутро они будут здесь!

Поднялась паника. Сыновья и дочери, тёти и дяди, дети и внуки – всё огромное семейство было вне себя от страха. Не испугался один И И – прадед и глава семьи. Он поднял руку, и все притихли.

– В наш дом пришла беда, – сказал И И, – перед которой мы бессильны. Никуда мы бежать не будем. Солдаты в два счёта нас отыщут, и тогда магистрат будет лютовать ещё страшнее. Я не собираюсь тратить последние часы и минуты жизни на то, чтобы мчаться в страхе невесть куда.

Он посмотрел на ярко-голубое небо, на солнце, сияющее над горной вершиной за нашей деревней. Трудно было поверить, что беда так близко.

– Малыши, – обратился И И к детям, – ну-ка тащите сюда своих любимых воздушных змеев.

Затем он обратился к взрослым.

– Сыновья мои и дочери, – сказал он, – давайте отправимся на пикник. Устроим настоящий пир. Пусть всем будет вдоволь самой вкусной еды и чая. Не будем терять времени, которое нам отпущено. Проведём его как всегда – вместе и счастливо.

Все закивали в ответ на мудрые слова И И – и наши предки, не мешкая, взялись за дело. Они вскипятили огромные чаны воды и заварили самый изысканный чай из хризантем; они наполнили корзины золотистыми пирожками, пирожными с заварным кремом, тушёными цыплятами, жареной свининой, пышными сдобными булочками и крутыми яйцами, сваренными в чае. Они достали из чуланов сверкающих воздушных змеев в виде жуков и бабочек, и те блестели и переливались на солнце.

Когда все приготовления закончились, И И улыбнулся, сложил в заплечный мешок любимые книги и сказал:

– Идёмте на гору!

Вся семья, все до единого отправились вверх, и только деревья махали им на прощанье ветками. Они поднимались всё выше и выше, туда, где воздушные змеи могли вольно парить в воздухе, не путаясь в ветвях. Они остановились только тогда, когда между ними и небом не осталось никаких препятствий.

И они чудесно провели время. Дети с весёлым смехом носились с воздушными змеями. Взрослые наслаждались чаем и великолепным угощением. Глава семьи раскрыл свои любимые книги. Он читал стихи, от которых женщины мечтательно вздыхали, вспоминал истории, от которых у мужчин захватывало дух, пел песни, которые дети хором подхватывали.

Однако это прекрасное время пролетело слишком быстро, и день стал клониться к закату. Уже взошла луна, и детям велели опускать воздушных змеев на землю.

– А зачем? – спросил большой мальчик. – Мы всё равно запустили их в последний раз…

– Да, – подхватила его сестра. – Пусть летят куда хотят!

И вместо того, чтобы сматывать верёвочки воздушных змеев, дети их перерезали.

Как только змеи оказались на воле, вдруг налетел мощный порыв ветра. Он подхватил всех бабочек, жуков и драконов и унёс в небо. Один за другим змеи скрывались из виду, словно отправлялись к себе домой на луну, сопровождаемые тихими печальными вздохами. Никто не произнёс ни слова, но все мечтали точно так же исчезнуть, растаять в воздухе, скрыться от того страшного и неотвратимого, что ждало их наутро.

Наши предки молча двинулись вниз. Шли они долго, так долго, что луна успела подняться совсем высоко, и у всех зуб на зуб не попадал от холода.

– Мы заблудились? – спросил наконец маленький мальчик. – Это же какая-то другая дорога.

– Этого не может быть, – ответила его мама. – Как мы могли заблудиться? Вниз ведёт всего одна дорога.

– И всё же ребёнок прав, – промолвил И И. – Взгляните вон на ту скалу. Я никогда прежде её не видел, хотя мы сотни раз поднимались на эту гору и спускались с неё.

– И деревьев здесь нет, – сказала маленькая девочка. – У нас всегда росли деревья, а здесь только голые камни…

– И ещё здесь холодно, – заметила другая, постарше. – Чересчур холодно для ранней осени.

– Что же это значит? – спросила одна из женщин.

– Я думаю, – медленно проговорил И И, – что это не наша гора. Мы каким-то образом оказались на другой горе.

– Но как?! И почему?

Не успел И И открыть рта, как раздался детский крик:

– Деревня! Наша деревня! Смотрите, вот она!

И это действительно была она. Красные створки ворот были широко распахнуты, окна домов освещены, цыплята пищали, собаки прыгали и заливались радостным лаем…

Нашим предкам казалось, что всё это им снится. Все вещи были на прежних местах, в точности там, где они их оставили: грязные котлы и сковородки в тазах с водой, бельё на верёвках. Даже книга, которую читал утром И И, была открыта на той же странице. Он ходил из комнаты в комнату, из дома в дом, а вся семья гуськом следовала за ним. Наконец он нашёл кое-что неожиданное: в петле ворот застрял яркий шёлковый лоскут. Старик обернулся к семье. Все обступили его.

– Произошло чудо, – сказал И И. – Нас перенесли сюда, в это место, где магистрату нас не найти. Мы спасены!

– Но кто это сделал? Как? – раздавалось сквозь общий ликующий вопль.

Глава семьи оглядел каменистую пустошь, посмотрел в тёмно-синее небо, на котором сияла луна, и наконец перевёл взгляд на полоску яркого шёлка.

– Этот лоскуток – от воздушного змея, – объяснил он. – Дети отпустили змеев в небо, и те, должно быть, донесли наши мольбы до Лунного Старца, а он решил, что наше место здесь. Только он, и никто другой, мог переменить нашу участь. Ибо, – старый И И поднял руку к небу, – кроме нас с вами тут есть только луна.

– И с тех пор ваша семья живёт здесь? – спросил Дракон.

Дети кивнули.

– Вот уже больше ста лет мы живём на горе, – сказал Да-Фу. – И нас становится всё больше. Иногда мы спускаемся вниз, иногда люди приходят к нам, и всем, кому у нас нравится, мы с радостью позволяем остаться.

– Значит… – начала было Миньли, но осеклась, потому что Да-Фу указал на горизонт.

То, что увидели там Миньли и Дракон, могло быть только Бесконечной горой – обителью Лунного Старца.

Глава 39

Она была так огромна, эта Бесконечная гора, что Бесплодная гора в сравнении с нею показалась бы камешком. Не было видно ни вершины, ни подножия – гора словно вырастала из ущелья, уходившего вниз к самым основаниям земли. Миньли стояла на краю гигантской пропасти, отделявшей её от Бесконечной горы, и ей казалось, что она стоит на краю света. Зелёным самоцветом гора вонзалась в небо и исчезала в серебристой дымке.

– Вот и она, – сказал Да-Фу, – Бесконечная гора.

– Лунный Старец наверняка живёт здесь, – сказала А-Фу. – Ведь вершина этой горы достаёт до самой луны.

– Но как же нам туда добраться? – спросила Миньли. Она так долго смотрела вверх, что у неё закружилась голова.

– Если б я умел летать! – с досадой произнёс Дракон. – Мы бы сразу перенеслись к Лунному Старцу!

– Если б ты умел летать, – рассмеялась А-Фу, – тебе не нужно было бы к Лунному Старцу!

– Похоже, – сказала Миньли, – к нему можно попасть только по воздуху.

– Должен быть и другой путь, – возразила А-Фу.

– Точно, – согласился с ней Да-Фу. – Наверное, нужно просто сказать Лунному Старцу, что вы хотите с ним встретиться.

– Но как это сделать? – спросил Дракон. – Послать ему письмо?

Миньли снова посмотрела в небо, напряжённо думая. «Послать ему письмо… послать письмо…» – эхом отдавались у неё в голове слова Дракона. Она как будто бы искала спичку, чтобы зажечь фонарь: миг – и всё прояснится. Ветер задувал ей в уши, словно пытаясь что-то подсказать. Миньли смотрела, как взлетают вверх косички А-Фу. Та подняла руки, чтобы поправить волосы, и рукава её с большими прорехами затрепетали на ветру, как хвост воздушного змея.

– Знаю! – подпрыгнула Миньли! – Придумала! Мы поступим, как ваши предки!

Она опустилась на колени и принялась быстро-быстро рыться в своей дорожной суме. Дракон и близнецы с любопытством смотрели на неё. Наконец Миньли нашла, что искала.

– Вот! – воскликнула она. – Мы запустим к Лунному Старцу воздушного змея. А сделаю я его вот из этого и из этого. – Она торжествующе помахала перед ними листком бумаги и красной нитью. – Уж такого-то змея Старец наверняка заметит!

Да-А-Фу и Дракон радостно заулыбались, и они тотчас все вместе смастерили змея. Они прикрепили страницу из Книги Судьбы к палочкам для еды, а потом привязали к получившемуся змею красную нить. Но когда, завязав узелок, они попытались оторвать кончик нити – А-Фу утверждала, что змей должен выглядеть аккуратно, – оказалось, что укоротить красную нить невозможно!

– Это же нить судьбы, – наконец понял Дракон после безуспешных попыток перерезать нить когтем. (До него все по очереди пытались её оборвать, а Да-Фу – даже перекусить зубами.) – Её не разорвёшь. Мы должны были сразу догадаться.

– Ладно, змей и так получился хороший, – сказала Миньли. – Но чтобы отправить его к луне, нам ведь нужно перерезать нить?

– Не нужно, – сказал Да-Фу. – Просто, когда нитка кончится, выпустишь её из рук, и всё.

– И верно, – кивнула Миньли, разматывая нить. – Не такая уж она и длинная.

– Надеюсь, её длины хватит, чтобы змей взлетел! – озабоченно сказала А-Фу.

И они принялись запускать змея. Миньли держала нить, а Да-Фу со змеем в руках бежал по склону. Змей взмыл в воздух и стал набирать высоту. Он поднимался выше и выше, а Миньли всё разматывала и разматывала нитку…

– Ну? Кончилась? Не кончилась? – наперебой спрашивали все, но Миньли только мотала головой. Нить казалась бесконечной. Змей в небесах был уже размером с монетку, а она всё вилась и вилась. Постепенно змей скрылся из виду, и только нить еле заметной царапиной краснела на темнеющем небе.

– Это волшебная нить, – восхищённо прошептал Да-Фу.

– Разумеется, – спокойно произнёс Дракон. – Ведь это нить судьбы. Если нам суждено увидеться с Лунным Старцем, значит, нить дотянется до него.

– Тогда, похоже, вам и вправду это суждено! – обрадовалась А-Фу, но, взглянув на потемневшее небо, нахмурилась. – Вам, но не нам! Да-Фу, пора возвращаться домой. Мы и так задержались. После истории с Зелёным Тигром нам лучше не волновать лишний раз Аму и А-Гона!

– А вам разве не о чём спросить Лунного Старца? – поинтересовалась Миньли. – Вы не хотите изменить свою судьбу?

– Конечно, нет, – со смехом ответил Да-Фу. – С чего бы нам вдруг захотелось менять свою судьбу?

И, распрощавшись с Миньли и Драконом, Да-А-Фу вприпрыжку, пританцовывая, побежали вниз по склону. Слушая, как тает вдали их звонкий смех, Миньли снова подумала о маме и папе – как они ждут её дома, далеко-далеко отсюда…

Небо становилось всё темнее, словно свежезаваренный чай, и луна была уже высоко. Миньли с Драконом, задрав головы, в тишине смотрели на красную нить. И тут вдруг нить в руке дёрнулась и натянулась.

– Что-то случилось! – воскликнула Миньли.

– Сматывай нить! – велел Дракон. – Тяни змея назад!

– Не получится, – сказала Миньли, с трудом удерживая упругую, натянувшуюся нить. – Она тяжёлая!

Дракон протянул лапы из-за спины Миньли и тоже ухватился за нить. Вместе, пыхтя, они тянули и тянули, словно пытались сдёрнуть с неба саму луну.

Однако и нить тянулась и тянулась без конца. Они сматывали её, а она становилась всё толще и толще. И когда она сделалась толщиной с мизинец Миньли, воздух вдруг наполнился грохотом и гулом, словно ветер запел в деревянных колокольчиках.

– Нить изменилась! – проговорил Дракон, тяжело дыша.

И действительно: нить – только теперь это была уже не нить, а шёлковый канат – словно бы треснула вдоль по всей длине, превратившись в диковинную паутину, укреплённую по обе стороны бамбуковыми шестами.

– Да это же… – ахнула Миньли, – это же мост!

Глава 40

Мама стояла у окна. Звёзды, всходя одна за другой, дырявили тёмно-синий бархат ночного неба. Дни без Миньли тянулись долго, а вечера ещё дольше. Мама не находила себе места. И как это рыбка может так спокойно дремать в аквариуме?

Подставив лицо ночному ветру, мама думала о Миньли. Она закусила губу, вздохнула и зажмурилась, борясь со слезами. Когда она открыла глаза, рядом с ней стоял папа.

– Я понимаю, – сказал он и накрыл её руку своей.

– Как трудно ждать… – проговорила мама.

– Да, – сказал папа, – мы с тобой – как дракон в ожидании жемчужины.

– Что-что? – переспросила мама.

– Ничего, – смущённо махнул рукой папа. – Просто сказка.

Ветерок поглаживал их лица ласково, точно искусный целитель.

– Я бы послушала, – сказала мама. – Глядишь, и время быстрее пролетит.

Папа удивлённо посмотрел на неё и с еле заметной улыбкой кивнул.

История драконовой жемчужины

Как-то раз один дракон нашёл большой белый камень, круглый, обточенный океаном и ветром. Пока дракон его разглядывал, камень прямо у него в лапах начал светиться бледным матовым светом. «Какой прекрасный камень! – подумал дракон. – Я сделаю из него жемчужину».

И день за днём, месяц за месяцем, год за годом дракон неустанно, забыв про еду и сон, превращал свой камень в жемчужину. Он обтачивал его когтями и обтёсывал чешуйками. Он нежил его в облаках, омывал под дождём и купал в Небесной реке. Он полировал его бледными лепестками хризантем. Наконец жемчужина была готова – безупречно гладкая и круглая, излучавшая ровное сияние. Она была прекрасна, эта жемчужина. В ней не было изъяна. Когда дракон любовался ею, из глаза у него выкатилась слеза – слеза усталости и умиления – и упала прямо на жемчужину. Жемчужина впитала эту слезу, и тут же сияние её, прежде тускловатое, сделалось ослепительным! От наслаждения дракон широко улыбнулся – и уснул в жемчужном свете.

Он спал, а жемчужина сияла, и свет её был так прекрасен, что привлёк внимание самой Небесной Царицы-матери. Узнав, что это дивное сияние исходит от чудесной драконовой жемчужины, она послала двоих слуг выкрасть её. Слугам это не стоило никакого труда – ведь дракон, утомлённый годами работы, спал без просыпу.

Заполучив жемчужину, Царица-мать была поражена её красотой. Никакая другая жемчужина, никакой драгоценный камень, никакие сокровища неба и земли не могли сравниться с нею. Царица-мать приказала устроить тайник в глубинах своего царства. Проникнуть туда можно было, только открыв девять запертых дверей. В этот тайник Царица поместила жемчужину, а девять ключей от замков на дверях повесила себе на пояс.

Проснувшись и обнаружив, что жемчужины нет, обезумевший от горя дракон бросился на поиски. Он искал жемчужину в горах и океанах, в реках и долинах. Он метался туда-сюда по Небесной реке, осматривая все звёзды до единой. Все они блестели, но ни одна не излучала такого чистого и ясного света, как его жемчужина.

Прошло много времени, и дракон прекратил поиски. Он не знал, где ещё искать, и не представлял, где может скрываться его жемчужина. Однако он не утратил надежды рано или поздно найти её. Он просто ждал, пока она сама подаст ему знак.

И ждал он не напрасно. В день своего рождения Царица-мать устроила пышное празднество и пригласила всех бессмертных обитателей небес на Персиковый пир. Великолепные блюда, приготовленные из персиков бессмертия, сменяли друг друга. К каждому блюду подавали ароматное и крепкое персиковое вино, и всякий раз, опустошив свой бокал, Царица-мать требовала наполнить его снова.

Наконец хмель ударил ей в голову, и когда гости осыпали её льстивыми похвалами и роскошными подарками, Царица-мать неосмотрительно решила похвастаться своим краденым сокровищем.

– Друзья мои, – сказала она пылко, – ваши подарки и речи прекрасны, но у меня есть нечто такое, что сразу их затмит.

С этими словами она достала девять ключей, отомкнула девять замков и вытащила на свет драконову жемчужину. Над столом раздались изумлённые возгласы. Ослепительное сияние проникло за стены дворца.

И тут дракон, который всё это время был начеку, рывком поднял голову.

– Моя жемчужина! – воскликнул он и молнией полетел на свет.

Он ворвался во дворец Царицы-матери и врезался прямо в толпу бессмертных, которые восхищённо разглядывали жемчужину, пока Царица бахвалилась ею, раздуваясь от гордости.

– Это моя жемчужина! – вскричал дракон. – Отдай!

Царица-мать пришла в ярость:

– Как ты смеешь?! Она моя!

– Нет, моя! – возразил дракон и, глядя на её зардевшиеся от стыда щёки и бегающие глаза, добавил: – Ты ведь выкрала её, верно?

– Мне незачем красть! – взорвалась Царица. – Я – Небесная Царица-мать! Мне и так принадлежат все сокровища, созданные небом и землёй!

– Эта жемчужина не создана ни небом, ни землёй, – сказал дракон. – Я сам сделал её, потратив на это годы труда. И она принадлежит мне!

Видя, что дракон не отступает, Царица-мать в панике заметалась. Прижимая к себе жемчужину, она выскочила из дворца в сад. Дракон ринулся за ней, не желая вновь упустить своё заветное сокровище. А за драконом выбежали все гости, и поднялся такой шум и переполох, что Небесный Дед (обычно избегавший помпезных застолий дочери) прервал своё уединение в тиши кабинета и вышел посмотреть, что же происходит за стенами дворца.

Царица-мать, сама не своя, носилась по саду, окружённая толпой бессмертных. Заметив, что за ней гонятся уже не только дракон и все гости, но и её отец, Царица-мать, ошалевшая от страха, выбросила жемчужину за садовую ограду.

Дракон в ужасе взревел. Все бросились к ограде. Оказалось, что жемчужина попала в Небесную реку. В лазурной воде, отделявшей землю от неба, жемчужина словно выросла и начала сиять ещё ярче.

Дракон хотел было нырнуть в реку, но Небесный Дед удержал его.

– Оставь её там, – сказал он, – и пусть вам обоим будет стыдно, тебе и моей дочке. Эта жемчужина не принадлежит никому. Разве ты не видишь – её место там, где каждый обитатель земли и неба сможет любоваться её красотой?

Дракон и Царица-мать кивнули, пристыженные, а гости принялись наперебой восхвалять мудрость Небесного Деда. Восхваляют её и жители земли, ибо с того дня им сияет с небес та самая жемчужина – луна.

Папа закончил сказку, и в доме воцарились тишина и покой. Наконец мама еле слышно вздохнула и улыбнулась.

– Если бы Миньли была здесь, она бы спросила: «Папа, что, всё так и было?»

– И мне пришлось бы ответить ей: «Наверное, нет», – улыбнулся в ответ папа. – Потому что, когда я был совсем маленьким, мне довелось краем глаза увидеть очень редкую драконову жемчужину. Её несли самому императору, и сотни солдат охраняли её по пути, а луна, как всегда, спокойно светила в небе.

– В океане не одна жемчужина, а много, – вмешалась в разговор рыбка. – И драконовых жемчужин тоже много. Хотя, конечно, та, что превратилась в луну, крупнее всех.

Папа пристально взглянул на рыбку, затем на маму, но те, похоже, не замечали друг друга, и ни та, ни другая не ответила на его взгляд.

– Кажется, я что-то слышала об этом, – сказала мама. – Говорили, что эта жемчужина стоит столько же, сколько всё состояние императора. Одна-единственная жемчужина, вообрази! Она вполне могла принадлежать дракону.

В голосе мамы не было зависти, с какой она обычно говорила о чужом богатстве. В лунном сиянии мама преобразилась: годы досады, обиды и тяжкого труда словно растаяли как дым, и осталась лишь светлая печаль. Папино сердце наполнилось нежностью.

Но мама всё так же задумчиво смотрела в окно и знать не знала о папиных мыслях, как и о том, что рыбка умеет говорить.

Глава 41

– Должно быть, этот мост ведёт на вершину Бесконечной горы, – предположил Дракон, – к Лунному Старцу.

Ухватившись за бамбуковые стойки, Миньли и Дракон надёжно укрепили свой конец моста на земле. Мост подрагивал в лунном свете. Он тянулся насколько хватало глаз, легонько покачиваясь на фоне неба, подобно тончайшей красной паутине.

– Боюсь, мы по нему не пройдём, – с сомнением сказала Миньли.

Дракон тоже недоверчиво глядел на узкий и хрупкий на вид верёвочный мост.

– Я сюда не протиснусь, – сказал Дракон. – И мост не выдержит моего веса.

– А вдруг он волшебный, как нить? – предположила Миньли. – Вдруг он тоже растягивается? Ты попробуй!

Дракон ступил на мост одной лапой. Мост прогнулся и угрожающе заскрипел, несколько бамбуковых стоек полетело в ущелье. Дракон поспешно попятился.

– Должно быть, – проговорил он, – мне не суждено увидеть Лунного Старца.

Дракон опустил веки. Годы печали и безысходности были написаны на его лице. Слёзы обожгли глаза Миньли. Такой долгий, полный надежды путь – и такое разочарование.

– Если бы я мог летать… – только и произнёс Дракон.

– Ты сможешь! – уверенно сказала Миньли, смахивая слёзы. – Меня одну этот мост запросто выдержит. Я задам Лунному Старцу твой вопрос и сразу вернусь.

Дракон просиял:

– Правда?! Ты его спросишь?

Миньли кивнула.

– Я буду ждать тебя здесь, – сказал Дракон. – И не сдвинусь с места, пока ты не вернёшься. Ты передашь мне его ответ, и мы полетим к тебе домой.

– Тогда мне лучше поспешить.

Миньли улыбнулась, но, когда она вновь посмотрела на мост, висящий над бездной и уходящий в никуда, лицо её вытянулось.

– Я буду ждать тебя здесь, – повторил Дракон.

Миньли кивнула.

Она сделала глубокий вдох и, ухватившись за перила, осторожно ступила на мост и двинулась вперёд.

Глава 42

Миньли шагала по красному верёвочному мосту. Вокруг было тихо-тихо. Она слышала лишь своё дыхание и стук собственного сердца. С тех пор как Дракон и земля скрылись из виду, Миньли не видела ничего, кроме ночного неба, и потому не знала, сколько уже прошла и сколько осталось, идёт ли она несколько часов или несколько дней. Мост казался бесконечным.

Однако очень медленно, почти незаметно, ночная тьма начала рассеиваться. С каждым шагом мир вокруг становился всё светлее. И в этом свете небо внизу оказалось безбрежным озером с чистейшей прозрачной водой, а ночные облака – водными лилиями. А впереди, точно дальний берег, виднелась стена, излучавшая сияние, – гладкая, молочно-белая, как жемчуг, и тоже словно бы бесконечная.

И всё же стена была не сплошной. Наконец приблизившись к ней, Миньли увидела прямо перед собой круглое отверстие. В проёме стоял белый кролик, показавшийся ей поначалу нефритовой статуэткой. Только когда Миньли сошла с моста и кролик шагнул к ней, она поняла, что он живой.

– Наконец-то, – сказал кролик. – Ты немножко опоздала. Что, обезьяны не пускали?

Миньли, потеряв дар речи, только кивнула. Кролик как две капли воды походил на того, что был нарисован на её голубой миске.

– Ладно, идём, – сказал он. – Имей в виду, с Лунным Старцем надо говорить коротко и ясно. Он очень занят и терпеть не может пустой болтовни.

Вслед за кроликом Миньли вошла в белый сад и ступила на гладкий и блестящий каменный мостик, который словно рос из земли. Откуда-то донеслись звуки, похожие на барабанный бой, и водная гладь под мостом слегка заколебалась. Окинув взглядом окрестности, Миньли увидела вдалеке фигуру человека, рубившего дерево – одно-единственное; других деревьев нигде не было видно. Стук доносился от ударов его топора. Человек рубил и рубил, ветви сотрясались, листья, цветы и семена летели во все стороны и падали в воду, точно капли дождя.

– Это Лунный Старец? – спросила Миньли.

– Где? – Кролик проследил за её взглядом. – А-а, нет. Это У Кан.

– А зачем он рубит это дерево? – спросила Миньли. Ей было очень жаль единственного дерева на Бесконечной горе.

– До чего ж ты любопытная, – покачал головой кролик. – Вообще-то вопросы тут задают Лунному Старцу. Но, если ты так уж хочешь знать, У Кан каждую ночь пытается срубить это дерево.

– Каждую ночь? – не удержавшись, переспросила Миньли.

– Да, – подтвердил кролик.

История У Кана

У Кана все считали счастливчиком. У него была красавица-жена, здоровые дети, просторный и удобный сельский дом и процветающее хозяйство. Родители и брат У Кана тоже жили с ним, а все соседи были ему верными друзьями. Но У Кану всегда чего-то не хватало. Он решил, что работа на земле больше не приносит ему радости. Собрав в последний раз урожай (как всегда, обильный), У Кан заявил друзьям, что переезжает в город.

– Почему?! – удивились друзья.

– Я хочу большего, – ответил У Кан.

– Но ведь мы были так счастливы вместе! – сказали они.

– Этого мало, – возразил У Кан.

Он собрал свои пожитки, продал дом, хозяйство и всю свою землю и переехал в город с женой, детьми, родителями и братом. Жить всем вместе в небольшой квартире было тесно и неудобно. У Кан поступил в подмастерья к мебельщику, и семья мало-помалу начала привыкать к новому житью. Но в тот самый день, когда он вырезал своё первое буковое кресло, У Кан заявил, что бросает всё и перебирается в столицу.

– Но почему? – опешили родители.

– Я хочу большего, – ответил У Кан.

– Но ведь мы были так счастливы вместе! – сказали они.

– Этого мало, – возразил У Кан.

И вот, взяв с собой жену и детей, У Кан оставил родителей и брата в городе и перебрался в столицу в поисках чего-то лучшего. Они поселились на окраине, на грязной улице, в землянке, втиснутой между двумя обшарпанными домишками. Об уютной, хотя и тесной квартире и о просторном сельском доме оставалось только вспоминать. Однако жена и дети У Кана приспособились и к этому. А сам он всё искал чего-то большего, но никак не мог найти. Он хотел было открыть свою лавку, но бросил, едва обучившись считать на счётах; собрался учиться на чиновника, но передумал, как только научился сносно держать кисть. У Кан всегда хотел большего.

– Не стать ли тебе бессмертным? – спросил его однажды младший сын. – Ведь большего и пожелать нельзя.

– Пожалуй, ты прав, – поразмыслив, сказал У Кан.

Он собрал узелок и, оставив жену и детей, отправился на поиски какого-нибудь бессмертного, чтобы поступить к нему в ученики.

– Не уходи! – взмолилась жена, когда он переступал порог. – Ведь мы одна семья!

– Этого мало, – отрезал У Кан.

Он долго странствовал в поисках бессмертного и однажды ночью повстречал Лунного Старца.

– Наконец-то бессмертный! – вскричал У Кан. – О господин, согласишься ли ты взять меня в ученики?

Лунный Старец вовсе не собирался брать себе учеников, но У Кан так умолял его, что тот, несмотря на дурные предчувствия, согласился. Он привёл У Кана к Бесконечной горе и принялся обучать чудесам, от которых любой замер бы в благоговении. Однако У Кан, верный себе, был недоволен и, как всегда, хотел большего. Лунный Старец учил его ходить над звёздным небом по мосту из ночных птиц за красными нитями судьбы, которые пряла его внучка – Божественная Пряха, – и У Кан усердно выполнял всё, что было велено, но через три дня ему стало скучно. «Учитель, – сказал он, – наверное, ты можешь обучить меня чему-нибудь ещё!»

Тогда Старец взялся учить У Кана связывать нити судьбы и запечатывать узелки лунным светом. И вновь У Кан прилежно повторял за учителем, но уже через два дня сделался рассеянным и невнимательным. «Учитель, я точно знаю, ты можешь научить меня чему-нибудь ещё!»

Тогда Лунный Старец раскрыл священную Книгу Судьбы и начал учить У Кана разбирать её тексты. Однако не прошло и дня, как У Кан воскликнул: «Но ведь наверняка есть что-то ещё!»

Лунный Старец захлопнул книгу.

– Да, – сказал он, – есть.

И он без единого слова повёл У Кана в пустынную часть Бесконечной горы. Там Старец ударил по земле своим посохом, и из скалы выросло серебристое дерево. Всё так же молча Лунный Старец привязал один конец красной нити к дереву, а другой – к поясу У Кана.

– Мне осталось дать тебе всего один урок, – сказал Лунный Старец, вручая У Кану топор, – урок терпения и умения довольствоваться тем, что есть. Когда срубишь это дерево, я пойму, что ты усвоил урок.

У Кан пожал плечами и, не задумываясь, принялся что было сил махать топором. Он и не замечал, что каждая зарубка мгновенно затягивалась и от каждого удара топора только новые и новые семена летели в ночное небесное озеро.

С тех пор У Кан и рубит дерево каждую ночь. Связанный с деревом нитью судьбы, он не может его бросить и обречён рубить, пока не усвоит урок Лунного Старца, – или же до конца времён.

Кролик закончил свой рассказ, и они с Миньли некоторое время шли молча, слыша лишь удары топора да шорох семян, летящих в озеро.

«Эти семена… – сказала себе Миньли, – они ведь потом падают с неба на землю… в Деревню Лунного Дождя! Так вот отчего идёт этот странный лунный дождь – оттого, что У Кан стучит по дереву топором! И цветущие деревья – они тоже вырастают из этих семян, которые падают с дерева здесь, на Бесконечной горе…»

Но тут её раздумья прервал кролик, который внезапно остановился.

– Вон там, – сказал он, указывая на круглое отверстие в каменной стене, – сидит Лунный Старец.

Глава 43

Миньли шагнула в обнесённый стенами двор и замерла. Земля во дворе была затянута бесчисленными красными нитями, точно замысловатым кружевом. В кружево были вплетены тысячи и тысячи крошечных глиняных фигурок высотой не больше мизинца. А в центре, точно паук, восседал Лунный Старец.

Он сидел скрестив ноги, с огромной книгой на коленях, и, наклонив голову, рассматривал две глиняные фигурки, так что Миньли видела только его макушку. Однако она разглядела ещё и руки – тонкие, морщинистые, ловко связывающие эти фигурки красной нитью. Перед ним стояла открытая сумка, полная таких ниток. Миньли сразу узнала эту сумку, и сердце у неё едва не выпрыгнуло из груди. Тёмно-синий шёлк, серебряная вышивка, – да это же сумка подруги мальчика с буйволом, приходившей к нему звёздной ночью! «Выходит, она и есть Божественная Пряха! – осенило Миньли. – Это она прядёт красную нить для Лунного Старца! Я же видела, видела, что она не такая, как другие. Не мудрено, что она знала, где искать князя!»

Лунный Старец не глядя нашарил свой посох, корявый и узловатый, и постучал по земле. Глиняные фигурки взмыли с его ладони и приземлились в противоположных углах двора. Соединившая их красная нить вплелась в общий узор.

Старец наконец посмотрел на Миньли. Серебристая борода струилась сверкающим водопадом, растворяясь в складках одежд, а глаза были черны, как ночное небо.

– А, – сказал он, – вот и ты.

Миньли кивнула и низко поклонилась. Она хотела опуститься на колени, но побоялась сдвинуть с места глиняные фигурки.

– Ну так иди сюда, – пробурчал Лунный Старец и снова ударил посохом в землю. Со звуком, похожим на хлопанье крыльев, фигурки расступились перед Миньли. – Знаю, что у тебя ко мне вопросы, – сказал Старец. – Раз в девяносто девять лет кто-то является сюда с вопросами. Но я отвечаю всего на один. Так что смотри не ошибись.

Всего один вопрос! От ужаса у Миньли подкосились ноги, и она замедлила шаг. Получается, что она не может задать вопрос Дракона? Или… или свой собственный…

Она открывала и закрывала рот, точно рыба, выброшенная на берег. Что же делать? Тяжкий труд на рисовом поле, папины дрожащие руки, мамины вздохи… воспоминания водопадом обрушились на неё. Нет, она должна изменить судьбу своей семьи! Она затем и пришла сюда!

Но, подумав о Драконе и о том, как он терпеливо ждёт её, Миньли вздрогнула, точно от удара. Воспоминания опять посыпались, как семена с дерева У Кана: вот они радостно хохочут, одурачив обезьян; вот Дракон неуклюже пробирается через лес; вот он с грозным рёвом отбрасывает в воздух Зелёного Тигра; вот он кладёт лапу ей, плачущей, на плечо; вот с надеждой смотрит ей в глаза у верёвочного моста…

«Дракон – мой друг! Что же мне делать, что?» Мысли прыгали у неё в голове, словно кипящий в котле рис; каждый шаг отзывался в ушах гулким эхом, и Миньли уже не понимала, что это стучит: её собственное сердце или топор У Кана вдалеке. Она шла мимо статуэток, и ей казалось, что она видит фигурки продавца золотых рыбок, и мальчика с буйволом, и князя, и Да-А-Фу – и все они молча ждут её решения. Ей отчаянно хотелось замедлить шаг, чтобы выиграть время, однако ноги отказывались слушаться: её тянуло к Лунному Старцу, как воздушного змея, когда сматывают нитку, – и вот она уже стоит перед ним, так и не решив, какой вопрос задать!

Лунный Старец выжидающе смотрел на неё, и взгляд его был непроницаем, как ночное небо. Миньли опустила взгляд в его книгу… и сразу узнала страницу. Это была страничка из Книги Судьбы, та самая, что дал ей князь! Все складки и дырочки, появившиеся, когда Миньли делала из листка воздушного змея, были на месте. Однако листок чудесным образом вновь прирос к книге, и только тончайшая линия, словно шрам, позволяла догадаться, что когда-то он был вырван.

Надпись на странице опять изменилась. Там по-прежнему была всего одна строка, бегущая сверху вниз. Но теперь Миньли вдруг поняла, что может прочесть эти слова. Точнее, слово. Потому что вся строка состояла из одного-единственного слова, повторённого много раз. И слово это было – благодарность.

И внезапно, словно разошлись облака и показалась полная луна, Миньли со всей ясностью поняла, о чём ей спросить Лунного Старца.

– Там, за мостом, меня ждёт один дракон, – сказала она. – Почему он не умеет летать?

Глава 44

Мама и папа всё так же тихо и печально ждали Миньли. И хотя оба говорили себе, что верят Миньли и что она наверняка вот-вот вернётся, мама всё чаще стояла у окна, глубоко задумавшись, а папа с каждым днём старел и седел. Единственным их утешением были вечера, когда папа рассказывал очередную историю, чтобы скоротать время. Спрятавшись в эти сказки, они забывались и представляли, что Миньли сейчас с ними и тоже слушает.

Однажды вечером, когда сияла полная луна, мама вдруг сказала:

– Знаешь, муж, сегодня я сама хочу рассказать тебе одну историю.

Папа слегка удивился, но молча кивнул.

История, рассказанная мамой

Жила-была женщина. У неё был добрый муж и красавица-дочка. Деревня их стояла в тени огромной горы, и земля там была неплодородной, так что жили они бедно, и дом у них был маленький. И всё же они не голодали, в зной у них всегда была вода, а в холод в очаге всегда горел огонь. Однако женщина вечно была недовольна.

Она сердилась на бесплодную гору и на скудную почву и с горькой обидой жевала пустой, ничем не сдобренный рис. Она хмурилась, глядя на их простую одежду, и раздражённо вздыхала из-за тесноты в доме.

Не было дня, когда бы эта женщина не ворчала. Когда кто-то заговаривал о золоте и драгоценных камнях, её переполняла зависть. «Ну почему у нас ничего нет? – ныла она. – Ни сокровищ, ни денег. Почему мы так бедны?»

Её муж и дочь с каждым днём работали всё усердней, надеясь, что рано или поздно в их дом придёт изобилие. Но бесчувственная земля была равнодушна к их усилиям, поэтому дом оставался тесным, одежда – скромной, а риса едва хватало на троих. И женщина по-прежнему жаловалась. Её досада с каждым днём разрасталась, как сорняки.

Погружённая в свои обиды, женщина и не замечала, что в душе дочери она тоже посеяла семена раздражения. И они дали всходы. Раньше дочке нравилось, как они живут, а теперь она всё чаще мрачнела и задумывалась. Рис стал казаться ей пресным, любимая яркая одежда – грубой и жёсткой, а дом, по которому ей так нравилось бегать, вдруг сделался тесным и душным.

И вот наконец, не в силах справиться с недовольством, дочь однажды ночью ускользнула из дома. Она поклялась себе, что не вернётся, пока не сумеет принести в родительский дом богатство и счастье.

Только тогда женщина поняла, как глупо она вела себя. Дом без дочери оказался большим и пустынным, а лишняя порция риса не лезла в горло. Проводя дни в одиночестве, страхе и тревоге, женщина проклинала себя за себялюбие и безрассудство. Как счастлива она была прежде, когда не осознавала этого! Только теперь ей стало ясно, что никакие самоцветы и наряды не сравнятся с весёлым смехом дочери, с её любовью и нежностью; что раньше в их доме всегда жила радость – точно подарок, который ждёт, чтобы его открыли. Она плакала и плакала, но слёзы не приносили утешения. Ведь оказалось, что всё время, пока она мечтала о сокровищах, самое драгоценное сокровище было рядом с ней, а она этого не замечала.

И когда она поняла всё это, ей не осталось ничего другого, как пойти к мужу, попросить у него прощения и надеяться, что когда-нибудь ей удастся извиниться и перед дочерью. Она не знала, простят ли они её, но дала себе слово, что будет терпеливо ждать прощения. И слово её твёрдо, как гора, которая высится над их домом.

Закончив свой рассказ, мама села на пол у папиных ног и, точно дитя, положила голову ему на колени.

– Муж, – сказала она, – я всё время винила тебя в том, что Миньли убежала из дома. Но я ошибалась. Это я виновата. Миньли видела, что я недовольна нашей судьбой; если бы я не брюзжала, она бы не ушла. Прости меня, если можешь. Мне очень стыдно.

Папа молчал, не в силах вымолвить ни слова. Луна за окном была такой полной, что, казалось, вот-вот лопнет. В глазах у него защипало. Он нежно положил руку маме на голову.

– Вот и славно! – сказала рыбка. – Если заботиться о счастье тех, кто рядом, то те, кто далеко, тоже непременно возвратятся.

Мама рывком повернула голову к аквариуму, круглыми от изумления глазами посмотрела на папу и прошептала:

– Рыбка… она что-то сказала?

Глава 45

Дракон ждал. Он не отходил от моста ни днём, ни ночью. Ночами звёзды укрывали небо, словно снежинки, которые падают на чёрный камень, а потом тают под первыми лучами солнца. На рассвете красные верёвки сливались с небом и мост исчезал из виду, а вечером показывался снова. То и дело налетал леденящий ветер, разгоняя серебристую дымку, и было очень неуютно. Но Дракон ждал.

На третью ночь, когда луна пошла на убыль, на мосту показалась крошечная фигурка. Дракон издал ликующий рёв и подпрыгнул, а фигурка всё приближалась и приближалась… Миньли!

– Миньли, ты вернулась! – радостно завопил Дракон. – Ну что? Ты видела его? Задала ему мой вопрос?

– Да, да, – заливалась смехом Миньли, обнимая Дракона. – Я спросила. И он ответил. Так что теперь я всё знаю! Я знаю, как тебе взлететь!

– Как? – спросил Дракон.

Миньли забралась ему на спину и обеими руками вцепилась в каменный шар на его голове.

– Сделай глубокий вдох, – велела она Дракону и, дёрнув что было сил, сорвала шар.

– Ой! – вскрикнул Дракон и вдруг улыбнулся. – Как легко стало… Легко и спокойно.

– Лунный Старец сказал, что ты не сможешь летать, пока не убрать это у тебя с головы, – объяснила Миньли. – Сказал, что этот шар придавливает тебя к земле.

– Точно, так и было! – рассмеялся Дракон и впервые в жизни взмыл ввысь – Миньли едва успела обхватить его шею свободной рукой. Ветер засвистел, словно вторя их смеху, подхватил их и радостно подбросил в ночное небо. Серебристые облака обняли их и тут же расступились – Дракон, рассекая тьму, рвался вверх, к бледной луне, которая будто бы улыбалась им, излучая мягкий свет. Они неслись всё выше, мимо звёзд, и Миньли закрыла глаза от наслаждения… – А ты-то как? – спросил Дракон, когда они, вдоволь налетавшись, опустились на землю. – Лунный Старец сказал, как изменить твою судьбу?

Миньли молчала. Дракон обернулся к ней.

– Что случилось? – встревоженно спросил он. – Не сказал?

– Я не спрашивала, – призналась Миньли. – Мне разрешили задать только один вопрос.

– Что?! – встрепенулся Дракон. – Как же так? Ты должна узнать! Ты прошла такой путь – и всё зря?! Мы немедленно летим туда, и ты его спросишь!

Не успела Миньли возразить, как верёвочный мост пронзительно заскрипел. Повернувшись, они увидели, как бамбуковые стойки, скрежеща, царапают землю. Мост оторвался от земли: там, на том конце, кто-то тянул его что было сил. Стойки загрохотали друг о друга, и красный мост исчез во мраке.

– Лунный Старец больше не станет со мной говорить, – сказала Миньли. – Он ответит на следующий вопрос только через девяносто девять лет.

– Но как же… – растерянно пробормотал Дракон, – как же ты? Твоя судьба… твои родители…

– Всё в порядке, – успокоила его Миньли. – Просто, когда мне пришлось выбирать, я вдруг поняла, что мне незачем задавать этот вопрос.

– Незачем? – не понял Дракон.

– Да, – подтвердила Миньли, и на неё опять нахлынули воспоминания. Смех мальчика с буйволом, когда он отказался от монеты. Великодушная улыбка князя, который по доброй воле расставался с семейной реликвией. Слова, которые сказали ей на прощанье Да-А-Фу: «С чего бы нам захотелось менять свою судьбу?» Миньли в смятении помотала головой – и внезапно, в один миг всё поняла. Для счастья нужен не дом, полный золота и нефрита, а нечто большее. Нечто такое, что у неё уже есть и что она совсем не хочет менять! – Я не стала задавать этот вопрос, – с улыбкой повторила она, – потому что ответ я и так знаю.

Глава 46

Луна тем временем стала бледной и прозрачной; светлеющее небо просвечивало сквозь неё. Солнце уже просыпалось, и Миньли отчаянно хотелось поскорее оказаться дома. Дракон, прождавший у моста три ночи и три дня, за это время отдохнул и набрался сил, так что они решили покинуть Бесконечную гору не мешкая.

Как только Дракон взмыл в небо, тревожные мысли разом оставили Миньли. Дракон словно плясал в воздухе, его счастье передавалась ей, и от этого она чувствовала себя лёгкой, как облака вокруг. Солнце как будто согрело ей сердце, радость забурлила внутри. Теперь Миньли точно знала, что задала правильный вопрос.

Но прежде чем отправиться к Бесплодной горе, Миньли с Драконом покружили над Деревней Лунного Дождя. Да-А-Фу, Ама, А-Гон и все их родные высыпали из серых каменных домов и принялись махать что было сил, а их дырявые рукава трепетали на ветру.

– Не останавливайтесь! – с улыбкой кричала Ама. – Скорее летите домой!

Миньли махала им на прощанье до тех пор, пока цветущие деревья не стали совсем крошечными, словно кто-то мазнул по горе кистью с золотой краской.

Путешествовать верхом на летящем драконе куда быстрее, чем идти пешком. Миг – и они уже над Городом Яркого Лунного Света. С высоты кварталы Внешнего и Внутреннего города казались гигантским лабиринтом, а каменные львы – Хранители Города – парой крошечных глиняных собачек. Миньли разглядела крышу лачуги мальчика с буйволом, но самого мальчика видно не было. «Спит ещё, наверное, – подумала Миньли. – Интересно, приходила ли к нему прошлой ночью Божественная Пряха»?

Но когда, миновав Город, они пролетали над заливом, Миньли увидела нечто поразительное: навстречу им, рассекая небесную лазурь, мчалось оранжевое пятно. Дракон тоже заметил его и замедлил полёт. Пятно всё приближалось. Теперь ошибиться было невозможно. Это был другой дракон!

Он был оранжевый, цвета спелой мякоти манго. Точнее, это был не дракон, а дракониха. При виде Миньли и Дракона она кокетливо улыбнулась.

– Привет, – проговорил Дракон сдавленным голосом. Миньли посмотрела на него с удивлением.

Оранжевая дракониха не сказала ни слова в ответ – только подмигнула, пролетая мимо. Дракон так и завис в воздухе, словно заворожённый. Дракониха снижалась, направляясь к воде, а он провожал её взглядом, пока она не превратилась в ярко-рыжую точку.

– Наконец-то ты встретил другого дракона! – воскликнула Миньли. – Здорово, правда?

– Да… – рассеянно проговорил Дракон. Затем он встряхнулся, словно пробуждаясь: – Я её найду. Вернусь сюда и найду. Только сначала отвезу тебя домой.

Миньли недоумённо нахмурилась: что это с ним? Однако в оранжевой драконихе было что-то знакомое: её чешуйки блестели на солнце, как рыбья чешуя в воде. И эти чёрные глаза, и то, как она кивнула, точно они давно знают друг друга… Миньли улыбнулась.

Через несколько часов земля внизу стала превращаться в расплывчатое пятно. Миньли то дремала, то просыпалась; полёт убаюкивал её. До чего же далеко забрались они с Драконом, сонно думала она, и как хорошо, что теперь он умеет летать! Не успело солнце опуститься за горизонт, как показался край персиковой рощи. Верхушки персиковых деревьев приветливо покачивались на ветру; а когда они миновали рощу, Миньли показалось даже, что она видит обезьян – под рыболовной сетью, вокруг горшка с рисом…

Дракон по-прежнему вёл себя странно. Когда впереди, взрезая оранжево-розовое закатное небо, показалась знакомая чёрная вершина Бесплодной горы, он замедлил полёт и почти завис в воздухе.

– Что это за гора? – спросил он.

– Это Бесплодная гора, – ответила Миньли. – Прямо за ней, у Нефритовой реки, стоит моя деревня.

– Бесплодная гора, – пробормотал Дракон и полетел дальше медленно-медленно, точно во сне. Миньли даже забеспокоилась – может быть, в воздухе у него с непривычки кружится голова? Но всерьёз задуматься об этом у неё не получилось. В сумерках очертания Бесплодной горы расплывались на фоне неба, но Миньли всё равно не сводила с неё глаз. Ещё чуть-чуть – и покажется Нефритовая река, а рядом – дом!

Однако, долетев до Бесплодной горы, Дракон внезапно остановился и осторожно приземлился у её подножия, на том самом месте, где Миньли когда-то сделала компас.

– Бесплодная гора… – ещё раз повторил он, и опять Миньли удивлённо посмотрела на него. Нет, Дракон сегодня явно не такой, как обычно.

– Да, – сказала она слегка растерянно. – Моя деревня немножко дальше. Отсюда я запросто дойду пешком.

– Хорошо, – согласился Дракон. – Мне почему-то хочется остаться здесь.

– Конечно, оставайся! Только скажи, ты хорошо себя чувствуешь?

Дракон посмотрел на неё и улыбнулся:

– Очень хорошо. Странно, но мне кажется, что я вернулся домой.

Миньли озадаченно наморщила лоб, однако не стала больше задавать вопросов: ей очень хотелось поскорее добраться до мамы и папы. Она крепко обняла Дракона на прощанье, и он обнял её в ответ, но как-то рассеянно.

Миньли протянула ему каменный шар:

– Вот. Он тебе нужен?

– Нет, – всё так же рассеянно ответил Дракон, – если хочешь, возьми себе.

Миньли опять недоумённо сдвинула брови, но желание скорее попасть домой пересилило – и, помахав Дракону, она побежала к своей деревне.

Когда она наконец добралась, уже стояла ночь. Деревня спала. В полной тишине Миньли прокралась в дом.

– Ш-ш-ш, – прошептала бледно-серебристая рыбка. – Родители спят. Добро пожаловать домой.

Миньли слегка удивилась незнакомой рыбке, но улыбнулась в ответ на приветствие. Лунный свет лился на грубые деревянные половицы, полупустая комната сияла серебром, а круглая чаша с рыбкой была будто вторая луна. Обшарпанные стены и истёртые камни серебрились и мерцали, словно накрытые полупрозрачной шёлковой завесой. Никогда ещё Миньли не видела свой дом таким красивым.

Ступая на цыпочках, она положила на стол сумку и Драконов камень, забралась в свою постель, улыбнулась и крепко уснула.

Глава 47

– Миньли!!!

Счастье переполняло маму и папу, рвалось наружу, вспыхивало фейерверками. Они бросились обнимать дочь, а она, не успев ещё открыть глаза, жмурилась от удовольствия. Тёплые волны радости омывали её. Какая чудесная, какая счастливая судьба! Драгоценнее, чем княжеский браслет с золотым драконом, слаще, чем персик из сада Небесной Царицы-матери, прекрасней, чем Божественная Пряха!

Мама с папой перестали обнимать Миньли, только когда в животе у неё заурчало от голода. Мама, достав давно припасённую для такого случая вяленую свинину, собралась готовить любимую кашу Миньли, а папа побежал было за свежей водой для чая – но вдруг издал такой хриплый и сдавленный звук, что Миньли и мама бросились к нему.

– Что это? – спросил он, указывая пальцем на стол, где Миньли оставила свои пожитки. Рыбка весело плескалась в своём аквариуме, а от переливчатого шёлка сумки отскакивали солнечные зайчики.

– Это сумка. Мне её подарил князь Города Яркого Лунного Света, – ответила Миньли. – Красивая, правда?

– Не это! – махнул рукой папа. – Вот это!

Наконец Миньли поняла, что он показывает на Драконов камень.

– Это тоже подарок, от одного друга, – сказала она и вручила камень папе. Тот с огромной осторожностью взял его в руки. На лице его было написано благоговение.

– Это не простой подарок, – прошептал он и принялся легонько протирать каменный шар рукавом. К величайшему удивлению Миньли, слой серой пыли исчезал на глазах, а камень стал излучать мягкий, но сильный свет, шедший словно изнутри. – Это драконова жемчужина.

Миньли и мама уставились на круглый камень.

– Драконова жемчужина… – медленно проговорила мама, затем села и посмотрела на Миньли. – Но ведь драконова жемчужина стоит всех богатств императора…

Миньли открыла рот, но не успела и слова сказать, как с улицы донеслись крики, шум, изумлённые возгласы. Папа поспешно, но бережно поставил драконову жемчужину на стол, и они все втроём выбежали из дома.

То, что они увидели, походило на птичий базар. Казалось, вся деревня высыпала на улицу: все оживлённо переговаривались, кричали, размахивали руками… Мама потянула за рукав соседку:

– Что случилось?

– Бесплодная гора! – воскликнула та. – Бесплодная гора зазеленела!

– Что? – Папа не поверил своим ушам.

– Правда, правда! – подбежала к ним другая соседка. – Наша гора больше не бесплодная! И вода в Нефритовой реке вдруг стала чистой и прозрачной!

Миньли, мама и папа во все глаза глядели на гору. Да, Бесплодная гора больше не нависала над ними мрачной тенью. С рассветом она преобразилась. Голые камни поросли пышной растительностью; она скрыла острые пики, которые так больно взрезали небо, и благодарное небо заключило зелёную гору в свои лазурные объятия. Утренний ветерок ласкал яркую зелень горы и легонько колыхал гладь Нефритовой реки, вода в которой теперь была прозрачной, как слёзы радости.

– Но почему? Отчего? – спросила мама.

– Наверное, Нефритовая Дракониха больше не горюет, – предположил папа. – Должно быть, к ней вернулся кто-то из сыновей, и теперь она счастлива.

«Мой Дракон!» – мысленно ахнула Миньли, и её быстрый ум заработал ещё стремительнее. Дракон сам сказал, что Бесплодная гора кажется ему родным домом. Выходит, он – один из сыновей Нефритовой Драконихи? Но как такое может быть? Ведь он не просто дракон, он – ожившая картина, созданная кистями и тушью… Тушь… И вдруг она ясно, точно это было вчера, вспомнила мамины слова о художнике, приехавшем когда-то на Бесплодную гору: «Он возил камни с горы к реке, чтобы делать тушечницы для растирки туши».

Что, если Дракон появился на свет благодаря тушечнице, изготовленной из камней Бесплодной горы? Горы, в которую превратилось разбитое сердце Нефритовой Драконихи? В таком случае он и вправду один из её сыновей! Стало быть, приведя Дракона к Бесплодной горе, она, Миньли, сама того не ведая, помогла ей зазеленеть…

– Да это же Миньли! – заметил наконец кто-то из соседей. – Глядите все! Миньли вернулась!

Все с криками обступили Миньли, а мама вздохнула. Но это был радостный вздох, вздох счастья, которое бабочкой витало над ними.

– Теперь наша деревня разбогатеет! – улыбнулась мама. – И все мы тоже!

– Да, – подтвердил папа, с любовью глядя на Миньли. – Но величайшее богатство – та, что сегодня к нам вернулась!

Миньли улыбнулась в ответ. И в этот миг, думая о своём путешествии к Бесконечной горе и обратно, она вдруг отчётливо поняла, что, хотя не задала Лунному Старцу ни одного из своих вопросов, он всё равно на них ответил.

Глава 48

Продавец золотых рыбок, щурясь от закатного солнца, толкал повозку вдоль Нефритовой реки. Уже близко, думал он. Сколько же лет прошло с тех пор, как он здесь был? Два года? Нет, наверное, уже три. Да, она вот-вот покажется – несчастная деревня Бесплодной горы.

Или он всё-таки ошибся и это не здесь? В прошлый раз отовсюду виднелась мрачная чёрная гора, укрывавшая деревню зловещей тенью. А сейчас никакой чёрной горы не было и в помине. Всё кругом было немыслимо прекрасно: изумрудно-зелёная гора на фоне розовеющего неба. Неужели он заблудился?

Вдруг высоко в небе мелькнули две фигурки, красная и оранжевая. Продавец рыбок вгляделся: в облаках резвилась парочка драконов. Он изумлённо покачал головой, потёр глаза и снова посмотрел вверх. Никого – только тускнеющее небо да перистые облака. «Померещилось, – подумал он. – Наверное, на солнце перегрелся».

И он покатил повозку дальше. Вода в аквариумах колыхалась, рыбки спокойно глазели по сторонам, сверкая на фоне зелени, точно золото и самоцветы.

Войдя в деревню, продавец вновь засомневался: туда ли он попал? Дорога была вымощена булыжником, вместо захудалых лачуг по обе стороны улицы высились богатые дома с красивыми резными воротами. Вертя головой, он толкал повозку, а к нему сбегались дети в ярких радужных нарядах, как в праздник воздушных змеев.

– Рыбки! Золотые рыбки! – неслись весёлые крики. – Мама! Папа! Купите, пожалуйста!

Родители с добродушными улыбками подходили следом. Не успело солнце опуститься за горизонт, как все рыбки до единой были распроданы. Всё-таки, подумал он, это не та деревня. В той рыбку у него купила одна-единственная девочка.

Но тут он вспомнил историю, которую ему недавно кто-то рассказал. Историю о том, как одна семья, живущая близ Нефритовой реки, преподнесла князю Города Яркого Лунного Света немыслимо щедрый дар, драконову жемчужину, и наотрез отказалась от платы. В благодарность князь одарил жителей деревни семенами и орудиями земледелия, и это принесло им больше богатства, чем принесли бы золото и нефрит. Быть может, это и есть та самая деревня?

– Послушай, малышка, – обратился продавец рыбок к девчушке в розовой, как пион, курточке и ярко-зелёных штанишках, – несколько лет назад тут у вас, в деревне Бесплодной горы, одна девочка убежала из дома. Ты не знаешь, что с ней потом случилось?

– Убежала? Отсюда?! – девочка посмотрела на него с невероятным изумлением. Затем лицо её озарилось догадкой, и она кивнула: – А-а! Ты, должно быть, говоришь о Миньли! Тогда деревня и впрямь называлась деревней Бесплодной горы. А теперь она называется деревней Благодатной горы.

– Миньли… – задумчиво произнёс продавец рыбок. – Кажется, ту девочку звали именно Миньли. Так что с ней всё-таки произошло?

– Она живёт вон там, – девочка махнула рукой. – У них с мамой и папой целых два двора – один перед домом, а другой за домом. А дом ты легко узнаешь: тёмно-красные ворота, а на них портреты счастливых детей.

Продавец золотых рыбок развернул опустевшую повозку к дому Миньли. На тёмно-красных воротах красовались портреты двух круглолицых смеющихся детей в алых одеждах. Глядя на румяные щёки и радостные улыбки нарисованных детей, нельзя было не улыбнуться в ответ. Потянувшись к дверному молоточку в виде ухмыляющейся львиной головы, продавец разглядел, что на левом портрете – девочка, а на правом – мальчик.

Едва он постучал, ворота распахнулись, и он оказался лицом к лицу с женщиной, которую едва узнал. А когда женщина обняла его, как старого друга, он и вовсе усомнился, что это она.

– Это вы! – разулыбалась женщина. – Входите же скорее! Муж вам так обрадуется!

Продавец рыбок, онемев от удивления, прошёл вслед за ней в ворота. Неужели это та самая женщина с сердитыми глазами, которую он повстречал тогда в лесу? А сейчас у неё такое доброе лицо, и вместо грубой одежды – накидка цвета спелой сливы, расшитая цветущими деревьями… Ну и ну…

Качая головой, продавец огляделся по сторонам. Двор походил на перевёрнутый колодец, в котором вместо воды плескалось звёздное небо. «Уж не затем ли, чтобы любоваться небом, построен этот двор?» – подумал он. Сквозь решётчатую дверь из дома во двор лился свет. Во дворе продавец увидел мужчину в окружении толпы детей, в которых он узнал своих недавних покупателей. Одни дети играли на полу с глиняными фигурками мальчиков, буйволов, обезьян и кроликов, другие пили чай, который наливал им хозяин.

– Этот чай – подарок наших дальних друзей, – сказал он, вручая чашку одному из маленьких гостей. – Они называют его Драконьим чаем, потому что…

– Муж! – воскликнула хозяйка дома. – Муж! Посмотри, кто к нам пришёл!

Заметив продавца рыбок, мужчина запнулся на полуслове, и лицо его расплылось в улыбке.

– Вот это да! Милый наш друг!

И, как и его жена, он крепко обнял гостя, прежде чем тот успел учтиво поклониться.

– Давайте же пить чай! Сейчас жена принесёт пирожные!

Продавец наконец обрёл дар речи:

– Как я рад видеть вас и вашу супругу в добром здравии и довольстве! Я был неподалёку и решил снова заглянуть в вашу деревню, чтобы спросить… чтобы узнать… потому что, когда мы виделись с вами в прошлый раз… словом, как поживает ваша дочь?

– Миньли? – Папа рассмеялся и махнул рукой в сторону дома. – Она там, в дальнем дворе. Представляю, как она вам обрадуется! Только она выйдет к нам чуть позже. В это время она обычно смотрит на луну.

– Значит, она вернулась, – кивнул продавец рыбок. – Я так и думал. Но где она была? Что с ней приключилось?

– Друг мой, – папа снова улыбнулся, – вы явились как раз вовремя. Зачем, по-вашему, эти дети здесь собрались? Они приходят каждый вечер, чтобы снова и снова послушать историю Миньли – историю путешествия к Бесконечной горе и обратно. А вы сегодня услышите этот рассказ в первый раз. Садитесь же!

Продавец золотых рыбок с благодарностью опустился на каменную скамью, и тут же в руке у него оказалась чашечка благоуханного чая. Дети гомонили вокруг папы Миньли, с нетерпением ожидая начала рассказа. Тем временем мама, войдя в дом за угощением, оставила дверь открытой, и продавец не удержался и заглянул туда.

В противоположном конце дома тоже оказалась открытая дверь, а за ней, в дальнем дворе, на каменной скамье сидела девочка. У ног её был маленький пруд, в котором плескались рыбки. Лунный свет омывал дворик золотом и серебром, рыбки в пруду светились, как жемчужины, и девочка тоже словно бы излучала волшебный свет. Но сама Миньли, погружённая в грёзы, ничего этого не замечала. Ибо даже в зыбком лунном свете продавец золотых рыбок разглядел загадочную улыбку, с которой Миньли смотрела вверх – туда, где гора говорит с луной.

От автора

К одиннадцати годам я была совершенно равнодушна к своему восточному происхождению. Моя мудрая мама, зная, что ребёнок никогда не полюбит то, что ему навязывают, не предлагала мне познакомиться с культурой предков, а просто, не говоря ни слова, поставила на мои книжные полки с полдюжины сборников китайских легенд и сказок. И я, точно так же не говоря ни слова, начала их читать, не в силах преодолеть притяжение новой книжки.

Поначалу я была разочарована. В переводе на английский от чудесных китайских историй оставался лишь голый остов, а изложены они были так, что порой вообще было трудно понять, о чём идёт речь. Описания попадались редко и были чрезвычайно скудными, а иллюстрации – незатейливыми до примитивности.

Но мало-помалу я перестала замечать эти изъяны. Потому что даже в самом упрощённом виде и без всяких прикрас эти вечные истории завораживали. И я сама начала придумывать подробности. Меня не волновали исторические факты и хронология династий, так что в моём воображении сказки наполнялись диковинными образами и обрастали всё новыми и новыми слоями.

Прошло время, и я заинтересовалась своими корнями. Я побывала в Гонконге, на Тайване и в Китае, восхитилась их необъятностью, и сказки, которые я читала в детстве, словно бы ожили заново. Однако я всё дальше отходила от оригинала и расцвечивала сюжеты всё новыми деталями – теперь уже с позиций американки, хорошо осознающей своё происхождение. Наслаждаясь традиционной китайской игрой слов, построенной на созвучии, я пыталась представить, как эти слова будут звучать по-английски. Я снабдила новыми поворотами сюжеты длиной в одно предложение, я сочинила биографии вскользь упомянутым мифологическим персонажам, я сделала главной героиней смелую и предприимчивую девочку, чего никогда не могло быть в традиционной китайской сказке.

Из всего этого и получилась книга-фантазия «Где гора говорит с луной». Её навеяли китайские народные сказки, пленившие меня в детстве, и сам Китай – эта удивительная страна, которая завораживает меня и теперь, когда я повзрослела. Надеюсь, что и вы проникнетесь её волшебством.

Content

Грейс Лин
Где гора говорит с луной

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

От автора