Джоанна Линдсей

Цветок в его руках

© Johanna Lindsey, 2015

© Перевод. Т.А. Перцева, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

Глава 1

– Я думал, мистер Грант, вы покинули территорию.

Диган с высоты разглядывал улыбавшегося ему шерифа Росса, подаваясь вперед, чтобы успокоить коня, прежде чем тот встанет на дыбы. Паломино[1] не любит, когда незнакомые люди подходят слишком близко. Как ни странно, выстрелов он не пугался. Чужаки – дело другое.

– Уезжаю сегодня. Просто хотел убедиться, что в церкви стрелять не будут.

– Об этом беспокоиться не стоит. Распри закончились еще на прошлой неделе, как только влюбленная парочка согласилась отныне идти в одной упряжке. Так вы придете на свадьбу?

Диган оглядел стоящую в конце улицы церковь.

Сегодня породнятся две семьи: Каллаханы и Уоррены. Они уже собрались в церкви. Жители городка туда только направились, желая стать свидетелями счастливого события, но при этом старались держаться подальше от Дигана, сидевшего на коне прямо посреди улицы. Как бы ему ни хотелось присутствовать на праздничном событии, Диган знал, какой эффект произведет его присутствие. И он уже попрощался, с кем хотел.

Потому он спокойно покачал головой:

– Не стоит никого расстраивать в такой день.

– Думаю, народ Нэшарта к этому времени вас достаточно хорошо узнал, – хмыкнул шериф.

– В том-то и беда. Они меня знают.

Диган слегка покраснел. Росс вел себя дружелюбно, и это было странно. Обычно шерифы держались с Диганом довольно холодно, а когда узнавали, кто он, просили поскорее убраться из города. Но Росс этого не сделал, вероятно, из уважения к Закери Каллахану, который нанял Дигана, чтобы тот следил за порядком до свадьбы. Конечно, никто не был до конца уверен, что свадьба состоится. Невеста из семьи Уоррен росла на Востоке, в богатстве и роскоши – и должна была выйти замуж за Хантера Каллахана, ковбоя, уроженца Нэшарта, штат Монтана, которого в глаза не видела.

Тиффани понравилась Дигану с первого взгляда. Она напоминала о доме – доме, в который он никогда не вернется. Но она не была из домовитых хозяюшек. Ей плохо удавалось не казаться чинной и чопорной. Истинная Тиффани, элегантная и утонченная, постоянно выглядывала из-под маски простушки. Он невольно усомнился в своей интуиции, когда она приручила поросенка и объявила своим домашним любимцем. Это сбило его с толку, зато восхитило Хантера. Неудивительно, что Хантер по уши влюбился в будущую жену, даже не узнав, какая она на самом деле.

Дигана наняли предотвратить кровопролитие между двумя враждующими семьями. Выбор оказался удачным, работа была сделана. Пора двигаться дальше. Но у шерифа сделалось то же выражение лица, что и несколько дней назад: тогда у него хватило наглости попросить Дигана временно занять его должность, пока он съездит на Восток, чтобы найти жену. Похоже, свадьбы имеют подобное воздействие на всех городских холостяков и заставляют желающих жениться мужчин еще более рьяно искать невест. На Западе очень трудно найти незамужнюю женщину…

Тогда Диган отказался от предложения шерифа и сейчас помешал его повторить, заметив:

– Если бы я когда-нибудь и согласился стать шерифом, то исключительно в том месте, где меня не знают.

– Но ваше имя способно отвести все беды, – настаивал Росс.

– Скорее, наоборот, принесет беду. Вы знаете это не хуже меня, шериф. До тех пор, пока не вымрут бандиты и умелые стрелки, всегда будут смельчаки, желающие доказать, что стреляют быстрее меня. А теперь идите в церковь или пропустите церемонию. Я только дождусь, когда новобрачные покинут церковь, а потом уеду.

– Что ж, могу сказать, Диган Грант, что если захотите вернуться, здесь для вас всегда будет дом. И моя должность, если пожелаете.

Диган едва заметно улыбнулся, когда шериф ушел. Он никогда не собирался задерживаться в каком-либо месте, пока не оказался в Нэшарте. Конечно, он и не оставался нигде так долго, как здесь. И уж точно не привык к тому, что его принимают так, будто он член семьи, так, как принимали Каллаханы. Они даже выделили ему место за обеденным столом и спальню в своем доме. Обычно наниматели старались, чтобы он держался от их семей как можно дальше. И конечно, никогда не сближались с ним. Он на мгновение задумался о предложении шерифа, потому что здешние люди действительно ему нравились, и будет жаль расставаться с ними. Но сказанное им Россу было правдой. Теперь, когда проблема с рудниками Нэшарта разрешилась и две враждующих семьи породнились через брак детей, Нэшарт снова станет мирным городом, возможно, навсегда. Но если он останется, спокойствию скоро придет конец.

Многие люди считают, что под словом «миротворец» подразумевается всего-навсего человек, умеющий выхватить пистолет быстрее любого противника. А выхваченный пистолет был весомым аргументом, способным сохранить мир между воюющими сторонами, даже если из него не выпущено ни единой пули. Именно эту роль выполнял Диган в Нэшарте. Миротворца. Ему не пришлось никого убивать, и он выхватил пистолет только однажды, чтобы вразумить Роя Уоррена, и это было еще до того, как Диган узнал, что Рой – один из братьев Тиффани.

Открытое ландо[2] медленно ехало по улице в сопровождении трех всадников. Диган приехал в город с Каллаханами и полагал, что Уоррены уже в церкви, но, как оказалось, ошибся. В экипаже сидела невеста с родителями. Отец ее правил лошадьми. Братья держались чуть поодаль, чтобы поднятая копытами пыль не садилась на них. Завидев Дигана, Фрэнк Уоррен натянул поводья, а Тиффани встала и приветствовала Дигана грациозным реверансом.

– Опаздываете на свадьбу, – заметил он.

– Невестам позволено опаздывать, – усмехнулась Тиффани, – хотя, клянусь, я не пугаю Хантера, что передумала выходить замуж. Просто хотела выглядеть как можно лучше… для него, а это отняло немного больше времени, чем предполагалось.

– И вам это удалось. Хантер – настоящий счастливчик.

В этот момент Диган действительно завидовал другу. Тиффани была очень красива, а сегодня выглядела ослепительно в привезенном с Востока модном подвенечном наряде и тончайшей кружевной вуали.

– Уверены, что не хотите присоединиться к нам?

Вчера он прискакал на ранчо Уорренов, чтобы попрощаться и сказать Тиффани, что не будет присутствовать на брачной церемонии.

– Я хочу дождаться вашего выхода из церкви после венчания, а потом отправлюсь в Калифорнию.

– Хантер сказал, что его отец пытался снова нанять вас, присмотреть за его сыном Морганом, пока будете в округе Батте, но вы туда не едете?

– Слишком много народа знает меня в Батте. Я поеду северным маршрутом, который проходит через Хелену. Но Закери просил запугать мальчишку и добиться, чтобы тот вернулся домой, а это бесполезно, если у Моргана до сих пор не прошла золотая лихорадка…

– Что же. Не могу сказать, будто не рада, что ваша работа здесь закончена, – широко улыбнулась Тиффани. – Вы сделали все, чтобы никого не убили, пока мы с Хантером пытались понять, предназначены ли друг для друга, и за это вам мое сердечное спасибо.

– И мое, – согласился Фрэнк Уоррен.

– В самом деле, – добавила его жена Роуз. – Мои мальчики признались, что боялись…

– Ма! – перебил сконфуженный Рой Уоррен.

– Ну, спокойствие на всех фронтах было настоящим благословением божьим, – докончила Роуз.

Фрэнк откашлялся:

– Дорогая, не думаю, что мистер Грант хочет быть приравненным к благословению божьему.

– Вздор! – фыркнула Роуз. – Он знает, о чем я.

– Нам пора, – сказал Фрэнк, показывая на церковь.

Диган окинул взглядом улицу и увидел перед церковью Закери Каллахана. Тот обеспокоенно осматривался и делал знаки Фрэнку поспешить.

– Полагаю, я действительно заставила Хантера волноваться, – рассмеялась Тиффани, – а может, не его, а будущего свекра? Безопасного вам путешествия, Диган.

Она снова села. Фрэнк подстегнул лошадей. Все трое братьев Уоррен кивнули, проезжая мимо. А Тиффани неожиданно окликнула его:

– Если когда-нибудь найдете свое счастье, привозите к нам жену, познакомиться и подружиться!

Диган едва не рассмеялся. Почему все женщины считают, будто только женщина сможет сделать мужчину счастливым? Сам он знал, что никогда не поймет, правда ли это, потому что женщины его боялись. Даже Тиффани. И не знал, как изменить это, не повредив своей репутации, потому даже не пытался.

– Эй, мистер, не можете решить, куда ехать?

Диган обернулся и увидел мужчину, ведущего лошадь в поводу. Незнакомец уверенно шел через центр города. Желтый клеенчатый дождевик с откинутой полой открывал пистолет на бедре: верная примета того, что он ищет неприятностей на свою голову. Когда мужчина подошел ближе, Диган увидел, что он молод, худощав, а кожа на лице настолько гладкая, что его можно было легко принять за девушку.

Диган не собирался отвечать на ехидный вопрос. Он вполне мог уехать сейчас и пропустить выход молодых из церкви. Но он знал, что мальчишки его пошиба не любят, когда их игнорируют.

– Сколько тебе лет, малыш?

– Семнадцать. Впрочем, это не ваше дело, так что не называйте меня малышом! Меня зовут…

– Это мне неинтересно.

Юнец расстроенно понурился.

– А в этом городе все такие злобные, как вы?

Злобные?

Диган поднял черную бровь. Его обзывали по-всякому, но злобным?.. И парень остановил свою чалую лошадь в нескольких футах от коня Дигана. Очевидно, ему было, что сказать, а вокруг кроме Дигана ни души: главная улица совсем опустела, весь город собрался в церкви. Только владельцы лавок все еще стояли за прилавками, по крайней мере половина торчала за витринами. Чужаку совершенно невозможно проехать через город незамеченным.

Диган сказал себе, что не будет подозревать каждого, кто приближается к нему, в том, что это вооруженный бандит. На Западе полно дружелюбных людей и существуют десятки причин, по которым мужчины носят оружие. Не все уезжают из дома, чтобы сделать себе имя, бросая вызов каждому стрелку, хорошо владеющему оружием!

Поэтому он немного смягчился:

– Тебе нужна помощь?

– Да, слышал от золотоискателей в Батте, что здесь жил Диган Грант.

– Он всего лишь ненадолго задержался.

– Так я его упустил?

– Это зависит от того, зачем он тебе понадобился.

– Что?!

– Если хочешь помериться с ним силой, это твой удачный день. Если хочешь нанять его, опять же, это твой удачный день. Если у тебя какие-то иные причины, возможно, это твой неудачный день. Итак?

– Значит, вы знаете, где его найти?

– Ты уже его нашел.

Парень улыбнулся так широко, что Дигану на миг показалось, что интуиция его на этот раз подвела. Оказалось, что нет.

– Ровно в полдень, завтра, прямо здесь, – объявил юнец с самоуверенной улыбкой.

Никаких пояснений не требовалось. Полдень – именно то время, когда происходили все перестрелки между вооруженными мужчинами: в этот час ни один из противников не попадет в невыгодное положение и не будет ослеплен беспощадным солнечным светом.

Прежде чем ответить, Диган поднял глаза к небу, определяя положение светила:

– Сейчас почти полдень. Так что, если собираемся сделать это, сделаем сегодня. Пойди, привяжи свою лошадь, если не хочешь, чтобы она словила шальную пулю.

Сам он отвел своего паломино к ближайшей коновязи, спешился и забросил на нее поводья. Юнец последовал за ним и сделал то же самое, не ожидая, что, когда Диган обогнет лошадей, в его руке уже будет пистолет.

Он злобно уставился на Дигана и медленно убрал руку с оружия.

– Так ты заработал репутацию? Обманом и хитростью? – прошипел он.

– Убивая мужчин. Не мальчиков. И это не обман, а попытка спасти твою жизнь, – пояснил Диган и, отобрав у него пистолет, вынул обойму и высыпал патроны на землю, после чего вернул оружие владельцу.

– Полагаю, ты еще не все понял. Мы сделаем это. Если победишь, можешь вновь зарядить пистолет и попробуем еще раз. Если победителем стану я, ты уберешься отсюда и будешь рад, что еще дышишь. Ну, как? Справедливо?

– Черт возьми, нет! Как насчет того, чтобы сделать это, как полагается, в присутствии свидетелей?

– Оглянись и поймешь, что за тобой наблюдают. И я предлагаю тебе именно то, за чем ты пришел: шанс проверить, кто из нас проворнее, только без кровопролития. Заодно и штанишки не намочишь от страха, что сейчас умрешь. Если хорошенько подумаешь, поймешь, что это лучшее испытание на скорость. Ты успокоишься, не будешь бояться, руки не станут потеть, что может послужить причиной промаха. Да, и если победишь, у тебя остается право хвастаться всем в округе.

Диган снял пиджак и повесил на луку седла. Если он и живет на Западе, это еще не причина отказываться от красивых вещей, к которым привык. Нет, конечно, ему пришлось кое-чем пожертвовать, но только не манерой одеваться. Черный пиджак безупречного кроя, черный шелковый жилет, белоснежная рубашка из тонкого полотна. Отполированные до зеркального блеска черные сапоги, шпоры из настоящего серебра. А кобура была сделана на заказ.

Он вышел на улицу, подальше от перекрестка. Не хотел, чтобы друзья видели это, если чересчур рано выйдут из церкви. Юноша последовал его примеру и оставил дождевик на седле лошади, прежде чем отойти от противника на нужное расстояние. Он все еще нервничал. Интересно, проделывал он нечто подобное раньше или это его первая перестрелка? Жаль, что такие юнцы не учатся на своих ошибках. Лучше бы ему вернуться домой. Может, он так и поступит, когда все будет закончено.

– Вы не собираетесь разрядить и свой пистолет? – нерешительно спросил парень.

– Нет. За нами наблюдают свидетели, помнишь? Это не убийство. Просто состязание на скорость. Докажи, что знаешь, как это делать.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем ладонь мальчишки замерла над оружием. Он явно побаивается, несмотря на все заверения Дигана. Тот видел, как дрожат его пальцы.

Диган, наконец, вздохнул:

– Я даю тебе фору. Можешь выхватить пистолет первым. В любое время.

– Так вы не позволите мне победить?

– Нет.

Диган выхватил пистолет и так же молниеносно сунул его в кобуру.

– Видел?

Парень попытался. Но его пистолет все еще был в кобуре, когда дуло пистолета Дигана уперлось ему в грудь.

– Дело в том, малыш, что я еще и не промахиваюсь. Итак, мы закончили?

– Да, сэр.

Глава 2

– Макс, проснись! Макс Доусон!

Темные глаза широко открылись, несколько раз моргнули, прежде чем уставиться на смазливую ночную бабочку с надутыми губками, стоящую у кровати.

– Можно и не кричать так, Луэлла. Да еще называть меня полным именем!

– Прости, милый, я бы не кричала, проснись ты пораньше. Чудо еще, что ты вообще можешь спать в этом заведении, под стоны и охи со всех сторон.

– Главное – что ты молчишь и не возражаешь против моего пребывания в этой восхитительно мягкой постели, так что все остальное – просто легкий шум ветерка, – ухмыльнулся Макс.

– Поразительно, что при таком крепком сне тебя не поймали!

– Твоя дверь заперта, не так ли?

– Разумеется.

– И никто не влез в окно?

– Кроме тебя – никто.

– Вот видишь, полная безопасность и мягкая постель. Единственное место, где я могу крепко выспаться. В моем лагере на холмах малейший звук и треснувшая под ногой ветка немедленно меня разбудят. Кроме того, никто не ищет меня в этих местах.

– Почему же ты потребовал будить тебя на рассвете, до того, как помощники шерифа начинают обход? Кстати, это было полчаса назад. Вот столько времени тебя и бужу.

– Черт возьми, почему ты не сказала? Ненавижу оказываться в городе после рассвета!

– Но если никто не ищет…

– Никто не шарит по углам в поисках Макса Доусона. Но плакаты с моей физиономией и обещанием награды за поимку добрались и так далеко на север. Когда я их вижу, непременно срываю, но шериф продолжает развешивать новые. Должно быть, ему прислали целую груду.

Макс встал с постели полностью одетым, если не считать пальто и шляпы, которые тут же были вытащены и надеты. Кобура тоже валялась в сторонке. Луэлле не нравилось спать рядом с длинноствольным «кольтом», хотя она привыкла к оружию и на всякий случай держала в бюро маленький «дерринджер». Но было еще кое-что, что она ненавидела куда сильнее.

– Мог бы, по крайней мере, стащить перед сном свою чертову обувь, – пробурчала она, глядя на потертые сапоги, только сейчас покинувшие ее кровать.

– Не могу, потому что должен действовать быстро. Вот так, – пояснил Макс, открывая окно и вылезая на крышу крыльца борделя. И только потом спрыгнул на землю. Луэлла следила за ним из окна. Стоя там в одной сорочке, она услышала свист с другой стороны улицы, но не потрудилась прикрыться. В конце концов, частью ее обязанностей было привлекать клиентов в бордель. В Хелене оказалось чересчур много публичных домов, и конкуренция была свирепой.

Слишком много борделей, слишком много миллионеров, слишком много золотоискателей, слишком много людей. Но Хелена была самым известным городом на территории Монтаны с тех пор, как в 1864 году в ущелье неподалеку нашли золото. Восемнадцать лет спустя люди все еще ехали в Хелену, хотя большинство городов, возникших на пике золотой лихорадки, превратились в призраки. Даже Вирджиния-Сити, находившийся подальше к югу, умирал, несмотря на то, что в лучшие дни мог похвастаться населением в три тысячи человек. Но мэр Хелены, с ее различными предприятиями, не полагался исключительно на золото. Имелись и другие источники дохода. Город также был столицей, и кроме того, сюда вели железную дорогу. Через год-другой она, возможно, достигнет Хелены, и это будет означать, что город не пойдет ко дну, когда все золото будет выбрано.

Луэлла думала, что Хелена окажется подходящим местом, чтобы найти мужчину, который на ней женится. Но пока что она получала предложения исключительно от золотоискателей, а у них не было собственных домов, да и больших денег тоже. У них попросту не имелось средств, чтобы завести семью. А те, у кого они были, не горели желанием жениться на шлюхе, с которой можно переспать за несколько монет.

Луэлла бросила взгляд на Большого Ала, парня, свистнувшего ей. Он рано встал и подметал крыльцо своего салуна напротив борделя. Ал был одним из ее постоянных клиентов и всегда обращался с ней бережно. Она уже подумывала о нем, как о возможном муже, но тут Макс спас ее, и она мгновенно влюбилась. Так глупо поддаваться подобным эмоциям, особенно для такой, как она!

Но при этом Луэлла по-прежнему поглядывала на Ала: землевладелец, бизнесмен и в придачу холост. Его салун был одним из многих в городе, который никогда не закрывался на ночь. Впрочем, как и хозяйка заведения Луэллы, Джозефина Эйри или, как ее прозвали, Чикаго Джо, владела не только этим, но и еще несколькими борделями. Эта мадам была женщиной деловой и искренне считала счастливым человеком того, кто не нуждается в напоминаниях о времени, когда лежит с женщиной.

Большой Ал широко улыбнулся Луэлле, не глядя, куда метет. Пыль полетела на его клиента, прислонившегося к столбику крыльца и, очевидно, решившего выпить. Мужчина был модно одет. Луэлла посчитала его бизнесменом, но, увидев пистолет на бедре, быстро отвела глаза. Должно быть, и Ал его побаивается, если позволил ему пить на улице. Большой Ал никогда раньше такого не допускал. Он поспешно вбежал в салун, пока посетитель не заметил пыль на своих начищенных сапогах.

Луэлла не любила стрелков, хотя спала со многими. Стрелки пугали ее, потому что в пылу драки действовали не кулаками, а выхватывали пистолеты. Макс, вероятно, тоже, но Макс – дело другое. И что можно не любить в Максе Доусоне?

– Увидимся на следующей неделе, Луэлла! – крикнул Макс.

– Конечно, милый, – откликнулась Луэлла и помахала рукой, но конь Макса уже летел во весь опор по дороге, ведущей из города.

Она закрыла окно и вернулась в постель. Оставалось надеяться, что стрелок не заметил ее и не нанесет в скором времени визита.

Глава 3

Диган наблюдал, как малыш, поджав хвост, улепетывает из города. Он видел, как тот покидает бордель. Обычно такое поспешное бегство означало, что скоро появится кто-то с пистолетом в руке и начнет стрелять. Но этого не случилось. Мало того, в окне появилась хорошенькая блондинка в одной сорочке и помахала на прощанье.

Небольшая сцена побега показалась достаточно странной, и потому Диган присматривался куда внимательнее, чем обычно. Он всегда точно знал, что происходит вокруг него, но старался сосредоточиться на том, что, по его мнению, может быть опасным. Длинное пальто, надетое юнцом поверх черных штанов и рубашки, было не обычным дождевиком, а дорогой замшевой вещью. Его рыжевато-коричневая широкополая шляпа была либо новой, либо бережно хранимой, потому что на ней не было ни единой вмятины. Зато светло-коричневые сапоги были безбожно потерты и исцарапаны, а белый платок служил доказательством того, что у парня нет вкуса. Любопытный контраст составляли темные глаза и короткие почти белые, едва видневшиеся из-под шляпы волосы. Лицо было совсем детским. Еще один мальчишка, такой молодой, что даже усы не растут, однако на бедре висит пистолет. Почему все они склонны к насилию в столь юном возрасте?

Зато у этого, похоже, появилась любовь всей его жизни. Диган видел это по лицу юноши, когда тот вскочил на коня, и слышал в смехе, летевшем за ним, когда он мчался прочь. Жаркая ночка с привлекательной женщиной вполне может быть причиной – или первая влюбленность…

Но тут в голове всплыла одна деталь, которую он смутно припоминал. Диган отступил и уставился на плакат «Разыскиваются», прибитый к столбу, на который он опирался.

Диган уже видел его раньше, просто не обращал внимания. Тот, кто изобразил разыскиваемого, должен был знать его лично, потому что сходство было невероятным. Преступник, объявленный вне закона, посещает бордель, напротив которого висит плакат с предложением ста тысяч долларов за его поимку?!

Диган покачал головой. В последнее время мальчишки стали чересчур нахальными. Но это его не касается. Сам он наемник, и не собирается выполнять за шерифа его работу.

Диган отнес пустой стакан в салун и остановился у стойки бара. Кроме него единственный посетитель салуна все это время спал, положив голову на стол. Диган даже не остановился тут, если бы не скакал всю ночь, чтобы добраться до Хелены. Салун оказался первым местом, открытым в час, когда Диган проезжал мимо. Он терпеть не мог ночевать под открытым небом и смирялся с этим, только если темнота заставала его на полпути между городами. И по ночам он не любил путешествовать, но на этот раз не слишком устал, чтобы остановиться в предыдущем городе, а предвкушение горячей ванны и мягкой постели гнало его вперед.

– Я возьму бутылку твоего лучшего виски и тряпку для сапог.

Тряпку немедленно пустили к нему по стойке. Лицо хозяина было краснее вареного рака. Бутылку пришлось искать. Вернувшись, хозяин нерешительно пробормотал:

– Должен предупредить: здешний закон запрещает пить на улицах.

– Я и не собирался, – ответил Диган, вынимая деньги. – Не считаю ваше крыльцо улицей.

– Достаточно справедливо, – кивнул мужчина, удостоверившись, что Диган не оскорбился.

– Лучшая гостиница в городе?

– Скорее всего, «Интернешнл». Большое кирпичное здание. Трудно его не заметить, если поедете по главной улице. Вы только сейчас приехали?

Диган не ответил. Его раздражало, что один-единственный его вопрос послужил причиной целой лавины ответных. Он понимал, что это нервная реакция трусливых людей, которые надеялись, что он не будет стрелять, пока говорит.

Диган схватил бутылку и направился к двери.

– Если ищете работу, мистер, сначала обратитесь к шерифу, – окликнул его хозяин. – Люди первым делом обращаются к нему со своими бедами, но у него не всегда хватает времени помочь, хотя есть еще восемь подручных. Город большой. Многие не прочь нанять стрелка, если вы, конечно, таковым являетесь.

Диган коснулся полей широкополой шляпы в знак уважения, но продолжал идти. Он пока не искал работу, поскольку сумел подзаработать деньжат на Западе, причем столько, что мог отойти от дел лет на десять, если бы захотел. Но чем ему заняться? Его воспитывали в ожидании того, что когда-нибудь он станет во главе целой империи. Но он повернулся и ушел навсегда.

Диган вдруг осознал, что город на его вкус чересчур велик. Он предпочитал маленькие городишки, где за милю можно увидеть надвигающуюся беду. Он остановится здесь только затем, чтобы принять ванну, выспаться и пообедать, а потом продолжить путь в Калифорнию, куда и собирался до того, как Закери Каллахан отыскал его и сделал предложение, от которого было невозможно отказаться. Слишком много денег за простую задачу: несколько недель хранить в городе мир.

Не впервые ему платили такие суммы. Это случалось гораздо чаще, чем можно было сосчитать. Одно из преимуществ его репутации, слава о которой распространилась далеко. Второе и последнее преимущество заключалось в том, что он мог выполнить работу и не допустить кровопролития.

Когда-то Дигана беспокоил тот факт, что люди так нервничают в его присутствии. Он привык уверять их, что им нечего бояться. Они успокаивались только до того момента, как он выхватывал пистолет. И он крайне редко оказывался в чужом городе без того, чтобы не выхватить оружие по той или иной причине, если люди узнавали, кто он на самом деле. Поэтому он перестал быть общительным, говорить с людьми, если в этом не было необходимости, перестал называть свое имя. Черт, да чаще всего вообще не имело значения, знали они, кто он или нет. Он даже не мог войти в банк без того, чтобы кто-то не бросился на пол, убежденный, что сейчас произойдет ограбление. А это раздражало! Может, пора вернуться на Восток, хоть это и не его дом?

Диган довольно легко нашел отель «Интернешнл», но никак не ожидал встретить в вестибюле старого знакомого.

– Ну, разве ты не радость для усталых глаз, Диган Грант!

Диган поморщился, услышав свое имя, произнесенное во весь голос.

– Можно потише? – буркнул он, но, обернувшись, тут же улыбнулся.

У него было не так много друзей на Западе, но он вполне мог считать Джона Хейза одним из них. Джону было уже лет сорок пять, но Диган встретил его вскоре после того, как пять лет назад впервые оказался на Западе.

– Что привело вас так далеко на север, шериф?

– Теперь уже маршал[3] Соединенных Штатов, – с улыбкой поправил Джон.

Диган вскинул брови:

– Похоже, я опоздал с поздравлениями.

– Это позволило мне побывать чуть не во всех городах страны, но нет, я не стремился к этой должности. Меня уговорил старый друг, который стал сенатором. Правления железных дорог надавили на политиков в Вашингтоне и потребовали очистить Запад от бандитов. Даже наняли детективов Пинкертона, чтобы расследовать ограбления поездов. Но этого недостаточно. Теперь наше правительство тоже включилось в борьбу. Но что привело тебя в Хелену?

– Выполнял миссию миротворца.

– Так сейчас ты безработный?

– Временно.

– Так это большое облегчение!

Диган весело улыбнулся.

– Я все еще соблюдаю законы, Джон. Неужели считаешь, что меня нужно арестовать?

– Нет, конечно, нет! Но поскольку ты пока что без работы, я хотел бы попросить о возврате старого долга.

– Какой еще долг?

– Если помнишь, я спас тебе жизнь.

– Я и без этого выздоравливал, – фыркнул Диган. – И нечего было тащить меня к доктору.

– Ты был полумертв и истекал кровью, – напомнил Джон.

Он был шерифом в городе, где Дигана ранили. Тройка грабителей банка пыталась вырваться из города, когда объявили тревогу. Они мчались, не разбирая дороги, размахивая оружием и стреляя во все стороны. Диган вмешался, пытаясь помешать убийству невинных людей, но сам словил случайную пулю. Он выехал из города, раненный и почти потеряв сознание. Джон догнал его.

Будь он честен с собой, признался бы, что мог умереть в тот день, если бы продолжал скакать дальше. Рана не слишком беспокоила, потому он и не подозревал, что истекает кровью, оставляя на дороге багряный след.

– Признаю, твой доктор хорошо меня заштопал, – сказал он. – Шрам почти незаметен. Что тебе от меня нужно?

– Заметь, это на время. Мне нужно, чтобы ты за два месяца нашел и привел не меньше трех бандитов. Меня не только попросили очистить Запад, но и сделать это в определенные сроки.

Диган искренне изумился:

– Хочешь превратить меня в охотника за головами? Но я не стремлюсь получать награды за поимку преступников. И не умею выслеживать людей.

– Тебе и необязательно. Большинство этих парней живут на виду в больших городах, как этот, или слишком маленьких для того, чтобы иметь хороших шерифов. Награда довольно велика, двух из разыскиваемых преступников видели в этом округе. Третьего в последний раз видели в Вайоминге. Выбирай сам, за кем хочешь погнаться первым. Как я сказал, список длинный.

– Почему бы тебе самому не взяться за это?

– Потому что ма умирает. Я вчера получил телеграмму. Уже купил билеты, и сегодня мы уезжаем.

– Мы?

– Я беру жену и дочерей.

– Не знал, что ты женат.

– И счастливо! Почти десять лет, – с ухмылкой похвастался Джон. – Нашим девочкам шесть и семь лет, а моя Мег ожидает третьего. Мне приходится много путешествовать, и если я должен пробыть некоторое время на одном месте, всегда беру с собой семью. Сейчас железные дороги протянулись так далеко на запад, что это возможно. Пребывание в Вирджинии может занять месяца два, нужно уладить дела с наследством матери. Если за это время не вычеркну из списка по крайней мере троих преступников, это может стоить мне должности.

– Мне очень жаль твою мать.

Джон кивнул:

– Я знал, что она болеет. Просто не подозревал, что все настолько плохо.

– Полагаю, ты уже просил местного шерифа о помощи?

– Говорил с ним вчера. Но он слишком занят, что неудивительно. Черт, кто мог подумать, что настолько большой город существует в Монтане, которая еще даже не штат!

– Это все золото.

– Ты прав, – согласился Джон. – Так ты поможешь мне, Диган? Мне только нужно закрыть в кутузке троих бандитов. Если закончишь дело раньше, чем через два месяца, спокойно отправляйся в путь. Но пока ты действуешь от моего имени, я должен сделать тебя помощником маршала.

– О черт, ни за что! Я сделаю это, но точно не стану носить бляху законника.

– Тебе необязательно упоминать об этом, если считаешь, что подобные вещи очернят твою репутацию. Это на всякий случай: вдруг тебе нужно будет подтвердить свои полномочия. Возможно, этого делать и не придется. Возьмешь себе всю награду за их головы, и думаю, они окажутся куда более прибыльным делом, чем твоя обычная работа.

– Сомневаюсь.

– Ну, скажем, станет более прибыльным, когда сложишь все денежки вместе. И будет совсем нетрудно их найти. Я собрал много сведений об этих негодяях, куда больше, чем упомянуто в объявлениях об их розыске. Знаю их друзей и членов семьи, все случаи нарушения закона, всех сообщников. Впрочем, некоторые – закоренелые одиночки. У меня много заметок, накопленных за два года. Я только попрошу тебя телеграфировать мне в Вирджинию каждый раз, когда будет пойман и арестован очередной преступник. Тогда я дам понять начальству, что даже когда я отсутствую по семейным делам, по-прежнему придерживаюсь плана.

Диган кивнул.

– При условии, что потом твое начальство не станет выслеживать меня и донимать просьбами продолжить работу.

– Я никому не назову твоего имени, – хмыкнул Джон.

Глава 4

Кожаная сумка, которую дал ему Джон Хейз, напоминала маленький тощий портфель без ручки, зато имела замочек и ключ. Диган не открывал ее, когда вернулся в отель, попрощавшись с Джоном. Просто сбросил на пол вместе с седельными сумками и саквояжем. Самое главное – сон.

Но когда он лег в кровать, заснул не сразу. В мозгу вертелись слова «законник» и «охотник за головами». Подобные занятия не соответствовали его характеру, но он все же согласился на эту работу. По просьбе друга. Нет, потому, что он любил помогать людям, хотя никогда не признавался в этом себе. Это давало некую цель его скитаниям. А Джон Хейз был хорошим человеком.

Проснувшись днем, он понял, что для ужина еще рано, а для обеда слишком поздно. Но Диган все равно встал и спустился в столовую, потому что был очень голоден. При этом он продолжал игнорировать сумку Джона, которая так и осталась лежать на полу.

Как он и ожидал, обеденный зал был закрыт. Портье в вестибюле, который регистрировал Дигана, дал названия ближайших ресторанов, хотя не был уверен, что они открыты.

При виде злобной гримасы постояльца клерк быстро добавил:

– Но если вы подождете в обеденном зале, я пришлю что-нибудь поесть.

– Лучше в мой номер.

– Конечно, сэр. Немедленно.

Диган снова поднялся наверх. Его номер имел прекрасный вид, лучше, чем в большинстве отелей, где он останавливался с самого приезда на Запад, так что он не возражал провести здесь несколько дней, если понадобится. Возможность поесть в номере – приятное дополнение. Чем меньше времени он станет проводить на людях, тем лучше. Он надеялся, что владелец бара, с которым они говорили сегодня утром, не любит сплетничать. Будь это не так, шериф уже наверняка знал бы о его приезде в город. И пусть он не знает имя Дигана, это вряд ли остановит его от попытки найти и выяснить, что за чужак остановился в гостинице.

Несколько минут Диган стоял у окна, из которого открывался панорамный вид на Хелену. Город был выстроен среди низких холмов, окружавших даунтаун. Многочисленные улицы напомнили Дигану о доме, тем более в это время были полны народа. Запад всегда был местом, где люди могут начать новую жизнь. И все же, большая часть территории не считалась безопасной для оседлых жителей. Но это скоро изменится. Недаром миссия Джона – отлавливать и сажать в тюрьму преступников, считающих мирных людей своей добычей. Прогресс, настоящий прогресс придет на Запад вместе с железными дорогами.

В ожидании, пока принесут еду, Диган открыл сумку Джона и разложил на кровати бумаги. Он насчитал двести объявлений о розыске. К каждому были прикреплены одна-две страницы заметок, сделанных Хейзом. На одном объявлении красовался портрет Большого Джима Моусли. Что же, очень удачно. Теперь остается поймать только двух бандитов. Можно вычеркнуть Моусли из списка Джона. Диган собственноручно убил его в прошлом году в Вайоминге. Он не знал, что Моусли разыскивают за убийство, но не удивился – тот попытался выстрелить ему в спину. Видимо, шериф того городка не смог опознать Моусли, вот почему объявление так и не сняли. Интересно, сколько еще людей из списка Джона, насчитывавшего двадцать человек, уже мертвы? Люди, преступающие закон, не могут рассчитывать, что доживут до старости.

А Макс Доусон, бандит с детским лицом, не мертв, и найти его будет легко, учитывая, что только утром он видел его в борделе. Малыш Кейд, еще один из списка. Диган также встречался с ним в Вайоминге. Впрочем, ему почти тридцать, и малышом его трудно назвать. Он так упорно держался подальше от Дигана, что тот посчитал его не столько бандитом, сколько вором. В записках Джона упоминалось, что Кейд потерпел неудачу, пытаясь захватить чужой золотоносный участок, сумел ограбить почтовый дилижанс, но едва не погиб при ограблении банка, которое решился совершить в одиночку. Правда, ему удалось избежать поимки за это и множество других ограблений, свидетели которых в один голос утверждали, что он был среди грабителей. Последний раз его видели несколько месяцев назад в округе Батте, ближе к юго-западу.

Читать дальше не было необходимости. Он намеренно избегал Батте и отправился на север, в Хелену, из-за местных старателей, которые непременно разнесли бы по всему Батте весть о его появлении. Сам Диган не слишком любил выслеживать людей, но Кейд и Доусон, скорее всего, скрывались недалеко отсюда, и этих двоих можно быстро найти и арестовать. Если повезет, через неделю-другую он сможет уехать в Калифорнию.

Но тут его взгляд упал еще на одно объявление, лежавшее рядом с портретом Макса Доусона, за которого давалась тысяча долларов. Такая же награда давалась за Чарлза Биксфорда, и в заметках Джона объяснялось почему. Чарлз Биксфорд, или Рыжий Чарли, обвинялся в убийстве трех женщин, двоих детей и пятнадцати мужчин, погибших при взрыве мэрии в Небраске. В здании находились его жена и двое детей. Но это было только началом серии убийств, продолжавшихся в Небраске и Колорадо и закончившихся в Юте, где его видели в последний раз. Биксфорда не считали безумцем, и все же он убивал невинных людей без всякой на то причины. Кроме того, он застрелил маршала, пытавшегося его арестовать, и ранил второго, повторившего попытку ареста.

И Джону требуется поймать этого убийцу. Джону, женатому человеку, с двумя детьми? Какое же одолжение сделает ему Диган, если поймает наиболее опасных преступников во всем списке!

Он решил поймать их и прибавить Биксфорда в качестве бонуса, а уж потом отправиться в Калифорнию.

Диган укладывал объявления в сумку Джона, когда услышал стук. Он открыл дверь. Молодой мужчина в белом фартуке нервно протянул ему блюдо с затейливыми сандвичами и поспешил прочь. Еды было слишком много, и он съел только половину. Потом, после того, как стоявший в конце коридора слуга подал ему чистое полотенце и заверил, что ванну чистят после каждого использования, воспользовался ванной комнатой. Еще одна ванна, поменьше, стояла в его комнате за ширмой, но в нее нужно было носить воду ведрами, а Дигану не хотелось ждать.

Час спустя он уже седлал коня в ближайшей конюшне. Там его и нашел шериф Хелены. Шериф, высокий мужчина с уверенным видом, приближался к нему, держа в руках ружье. Судя по тому, что он не взял с собой помощников, человеком он был храбрым.

– Мистер, нам здесь неприятности не нужны, так что, я надеюсь, вы седлаете коня, намереваясь покинуть наш прекрасный город.

Диган не собирался долго объясняться, потому просто сказал:

– Я друг маршала Хейза. Вы, думаю, его знаете?

– Знаю.

– Маршал просил помочь ему в одном деле. Если я привезу вам бандита или двух, у вас найдется местечко в тюрьме?

– Разумеется. Подобная помощь всегда приветствуется.

Диган вскочил в седло, коснулся полей шляпы и выехал из конюшни, прежде чем шериф догадался спросить, как его зовут. Возможно, слухи о его репутации не достигли Хелены, но не стоит рассчитывать на это, когда жители Нэшарта и Батте узнают, что он здесь.

Шериф не хуже Дигана знает, что его имя привлечет в город других жаждущих славы стрелков. Останется он здесь или нет, смельчаки будут приезжать сюда в поисках знаменитого Гранта.

Диган поехал прямо в бордель, где проводил время Доусон. Едва одетые женщины, отдыхавшие в большой гостиной, разом встрепенулись при виде красавца-мужчины. Он услышал ласковые приветствия и чувственные обещания. Две дамы спешно оттолкнули друг друга, чтобы первыми до него добежать. Третья, соблазнительно покачивая бедрами, тоже направилась к Дигану, но заметила пистолет у него на бедре и повернула назад. Должно быть, выражение ее лица предупредило остальных. Они больше не старались привлечь его внимание. Некоторые поспешно вышли из комнаты. Но Диган привык к подобной реакции. Женщины боялись его больше, чем мужчины, и почти не пытались это скрыть, даже те, чье общество мог купить любой. А ведь они не знали его. И ничего не знали о нем. И все же при взгляде на Дигана интуиция заставляла их отводить глаза.

Единственным исключением оказалась мадам, которая тоже была в гостиной. Ее обязанностью было сделать так, чтобы каждый мужчина, входивший в ее владения, покидал их счастливым. И даже она нервничала, подходя к Дигану, хотя по ее голосу этого и не скажешь.

– Нечасто я встречаю мужчину, заставляющего меня пожалеть о том, что я замужняя женщина. Меня называют Чикаго Джо. Что вам угодно, мистер?

В комнате сидели три блондинки, но ни одна не была такой хорошенькой, как Луэлла, та, которая с утра стояла у окна, провожая Доусона. Именно с ней он и хотел встретиться.

– Я ищу Луэллу.

– О, она из тех, на кого самый большой спрос, – улыбнулась мадам. – Она наверху, но сейчас занята. Могу я предложить вам выпить или, возможно, другая наша прелестная…

Диган не стал дожидаться окончания фразы и молча шагнул к лестнице. Никто не подумал его остановить.

Луэлла нашлась в угловой комнате, выходившей на улицу. Дверь не была заперта, но сейчас у нее находился клиент. Она лежала на смятой постели, клиент только раздевался. Оба испуганно уставились на стоящего в дверях Дигана.

– Мне нужно обменяться парой слов с леди, – пояснил он клиенту. – Можете либо подождать в коридоре, либо взять другую, если уж так не терпится. Но освободите…

Мужчина уже схватил рубашку и сапоги, и, низко опустив голову, промчался мимо Дигана. Луэлла встала и, накинув тонкий халатик, обернулась к Дигану:

– Пара слов, вот как? Ну, разве вы не красавчик? Уберите пистолет и мы с вами прекрасно поладим, мистер.

Диган сразу увидел, что она храбрится. Женщины обычно становились дерзкими, стоило ему снять кобуру. Но Луэлла пятилась к бюро, где, вероятно, держала оружие. Диган поспешно вошел в комнату, чтобы не дать ей наделать глупостей.

– Я здесь не ради твоих прелестей, – успокоил он. – Но ты должна сказать, где логово Макса Доусона. Где он прячется, когда не наносит тебе визиты?

Она недоуменно моргнула. Брови озабоченно сошлись:

– Я ничего не знаю.

– Уверена?

Она перебежала на другую сторону кровати. Хоть какое-то препятствие между ними. Диган понял, что умудрился напугать ее своим тоном. Ненамеренно. Он бы и хотел утешить ее, но это не послужит его интересам. Потому он холодно уточнил:

– Если мне придется ждать следующей недели, пока Доусон снова не прокрадется в твое окно, кого-то обязательно пристрелят во время ареста. И скорее всего, это будет Доусон, если попытается сбежать. В объявлении о его розыске не говорится, «живым или мертвым», но и не уточняется, обязательно ли он должен быть живым.

– Откуда вы знаете, что… О, это вы были у бара сегодня утром. Если вам нужен Макс, почему бы просто за ним не проследить?

– Я не хочу ждать. Он мне нужен сейчас.

Это заявление было встречено долгим молчанием, прежде чем она задала вопрос полным трогательной надежды голосом:

– Вы не застрелите Макса, если в этом не будет необходимости?

– Нет. Если не будет необходимости.

Диган предполагал, что молодой Доусон питает некие чувства к девушке, но удивился, обнаружив, что она, очевидно, отвечает на них. По крайней мере, ее желанием было нечто большее, чем просто защитить щедрого клиента.

Поэтому Диган добавил:

– Если можешь показать мне, в каком месте он прячется, я сумею застать его врасплох. В этом случае, могу гарантировать, кровь не прольется. Но если придется ловить Макса, когда он снова тебя навестит, почти наверняка кончится тем, что он будет лежать мертвым у твоих ног. Так или иначе, мне необходимо его найти. Попытаешься спасти ему жизнь или нет?

Луэлла села на край кровати и отвернулась. Диган увидел, что она плачет. Из чистой вежливости он постарался не фыркнуть – он уж точно не настолько доверчив, чтобы растаять при виде слез, которые легко могут оказаться фальшью. Впрочем, его бы не тронули даже настоящие. Нужно что-то чувствовать к человеку, чтобы его слезы имели силу. А он очень давно не испытывал ничего подобного.

Дигану все же пришлось подождать, пока девушка справится со своей нерешительностью. Несколько раз прикусив губу, она стала умолять красивыми голубыми глазами. Бесполезно.

Наконец, Луэлла что-то сообразила и даже тихо застонала, прежде чем признаться:

– Макс нашел заброшенную хижину в холмах. Какой-то глупый старатель построил ее много лет назад, вообразив, будто отыщет много золота вдалеке от ущелья, где копали все остальные.

– Откуда ты знаешь, что она была заброшена?

Она гневно уставилась на него:

– Макс не убивал хозяина, если вы на это намекаете! В хижине остались инструменты, а вокруг много ям, даже вырытая рядом с хижиной пещера в склоне холма. Это Макс предположил, что хижина принадлежала старателю. Не я.

– Так ты там не была?

– Нет. Я никогда не выхожу за пределы города. Макс упомянул, что нашел хижину, когда мы встречались в прошлом месяце, и сказал, что пока поживет там. Оттуда открывается красивый вид на Хелену, так что я предположила, что она выстроена повыше, возможно, в лесистых холмах по пути к горе Биг-Белт.

– Но это только твои предположения?

– Поблизости должна водиться дичь. Потому что на прошлой неделе Макс принес нам оленя, а на позапрошлой – пару кроликов.

– Он так платит за твои услуги?

– Нет, просто он очень милый.

– Милый убийца и грабитель банков?

Луэлла упрямо выдвинула подбородок.

– Макс ни в чем не виноват.

– Это решать не нам с тобой, а суду присяжных, – отрезал Диган, прежде чем выйти из комнаты.

Глава 5

Закери и Мэри Каллахан пили кофе на переднем крыльце своего дома на ранчо, когда вдали показалось облако пыли, катившееся к ним.

– Ты ждешь гостей сегодня? – спросил жену Закери.

– Нет, – покачала головой Мэри.

– У меня тоже нет друзей, которые приезжали бы в экипаже. Не видишь, кто в нем?

– Он недостаточно близко, – пробормотала Мэри, прищурившись. – Но похоже, там две шляпки, так что, полагаю, это Роуз Уоррен с горничной.

– Но охранники – не люди Уоррена. Я бы узнал лошадей. И по-моему, ты говорила, что Роуз приезжала вчера, когда я был на ранчо.

– Это так. Но Тиффани и Хартер скоро едут в Нью-Йорк. А Роуз очень тревожится за их брак. Не можешь же ты осуждать ее потому, что она сама хочет посмотреть, получается ли у них…

– Но со свадьбы прошла всего неделя. А эти двое почти не выходят из спальни, так что никто ничего еще не знает.

– Собственно говоря, я сама бы волновалась, если бы они не оставались в спальне. Или прошло так много лет, что ты не помнишь, как было, когда мы только обвенчались? – хмыкнула Мэри.

Он подался вперед и нежно поцеловал жену.

– Если бы не ранчо, которое требует постоянного присмотра…

– Напомню тебе эти слова сегодня вечером, – хихикнула Мэри.

Оглянувшись на клубы пыли, Закери заключил:

– Думаю, ты права. Уж больно крупное перо на одной шляпке. Ни у кого в городе, кроме нашей невестки, нет такой шляпы, если не считать ее матери.

– Я ошиблась. Вряд ли Роуз распаковала свои шляпки. И раньше, когда жила здесь, никогда не носила такие. Предпочитает широкие поля. Такие, как у меня. Чтобы лицо не загорело.

– Тогда я сдаюсь.

– Прекрасно. Если сдержишь любопытство еще на несколько минут, точно узнаешь, кто едет в гости, – посоветовала Мэри.

Когда экипаж остановился у крыльца, Мэри встала, чтобы приветствовать визитеров, и на ходу добавила:

– Или не узнаешь.

Молодая женщина определенно была не из Нэшарта или какого-то соседнего города. Если бы не ее богатая одежда – синий шелк, эти черные волосы, голубые глаза и возраст – около двадцати пяти лет, Мэри предположила бы, что это Дженнифер Флеминг, которую Фрэнк Уоррен выписал из Чикаго на должность экономки. Та девушка, которой подражала Тиффани, когда Дженнифер была их экономкой. Мэри не могла отвести глаз от модного наряда приезжей. Три ряда коротких оборок спускались по обе стороны ее короткого жакета, от плеч до талии, а в центре шел ряд перламутровых пуговиц. Еще один ряд оборок пересекал ее юбку, которая была задрапирована сзади под турнюр. Подумать только, это всего лишь дорожный ансамбль, и все же он может затмить самый модный наряд на любой вечеринке в Нэшарте.

Перед ней была леди, богатая городская леди, и теперь любопытство Мэри перевесило интерес супруга. Леди такого сорта не появляются в Монтане без очень веской причины.

Ее спутница была старше и не так элегантно одета. Двое сопровождающих, ехавших по обе стороны повозки, тоже были не местными парнями: городские костюмы, котелки и ремни с пистолетными кобурами. Определенно, это профессиональные охранники. Один спешился, чтобы помочь женщинам спуститься. Закери встал и поднялся на крыльцо. Мэри последовала за ним. К крыльцу направились только молодая леди и ее компаньонка.

– Мистер и миссис Каллахан, полагаю? – спросила девушка.

– Здесь полно Каллаханов и более чем одна миссис, – буркнул Закери.

Леди пришла в восторг, несмотря на уклончивый ответ.

– Значит, я приехала по верному адресу. Я Эллисон Монтгомери. Это моя горничная Дениз. Мы прибыли из самого Чикаго, чтобы найти моего жениха Дигана Гранта. Детективы, которых я наняла, проследили за ним до вашего ранчо.

– Вы немного опоздали, – покачал головой Закери. – Диган работал на меня. Но теперь его работа закончена. Он уехал на прошлой неделе, после свадьбы.

Лицо Эллисон омрачилось:

– Он женат?..

– Нет. Женился наш сын Хантер, – поспешно вставила Мэри. – Но Диган никогда не упоминал о невесте.

– Да он и о себе никогда не говорил, – ухмыльнулся Закери.

– Не могу сказать, что не разочарована, – вздохнула Эллисон. – Жаль, что его здесь нет. Не знаете случайно, куда он мог поехать?

– На запад, то есть он может быть где угодно, – ответил Закери.

– А вдруг Хантер знает больше? – воскликнула Мэри. – Закери, сходи за ним, а я пока принесу кофе. Прошу, проходите в гостиную, мисс Монтгомери. Там куда прохладнее в это время дня.

– Спасибо, вы очень любезны, – поблагодарила Эллисон и поднялась на крыльцо в сопровождении горничной.

Подойдя к спальне молодых, Закери постучал:

– Хантер, ты мне нужен внизу.

– Уходи, па, я занят, – завопил Хантер.

Но отец легко перекрыл его голос:

– Так прекращай свои занятия и приводи свою жену. У нас…

– Тиффани тоже занята, и я не собираюсь ей мешать. Проваливай!

Закери прислонился ухом к двери и услышал смешок, затем страстный стон. Он выразительно закатил глаза, немного подумал и снова стал колотить в дверь:

– Приехала невеста Дигана и хочет знать, где его найти. Это действительно не может ждать.

Ровно через секунду Хантер открыл дверь, придерживая расстегнутые штаны. Больше на нем ничего не было.

– У Дигана есть невеста? Не верю!

– Пойди, сам посмотри.

Одевшись, Хантер и Тиффани поспешно сбежали вниз. Но замерли, как вкопанные, увидев женщину, сидевшую на диване в гостиной. Хантер сначала решил, что отец попросту придумал уловку, чтобы выманить их из спальни, в которой они провели всю неделю. Но Тиффани знала, что свекор не станет шутить насчет невесты Дигана, так что не удивилась при виде молодой красавицы и подошла, чтобы представиться.

Хантер помедлил, виновато улыбнулся Мэри и поцеловал в щеку. Та поставила поднос с кофейником, который только сейчас принесла в гостиную.

– Доброе утро, ма… А что, сейчас утро?

– Ты бы знал, какое сейчас время дня, если бы не решил провести здесь медовый месяц.

– Но в Нью-Йорке придется каждый день ездить по магазинам. Когда-нибудь мы туда доберемся.

– Тогда веди себя прилично. У нас гости.

– Вижу, – буркнул Хантер, усаживаясь на подлокотник дивана, поближе к жене. Но при этом у него был крайне негостеприимный вид. Устремив взгляд на Эллисон Монтгомери, он сказал:

– Будь у Дигана невеста, он не продавал бы свое умение владеть пистолетом по всему Западу! Так кто вы на самом деле?

– Хантер! – укоризненно воскликнула Тиффани. Гостья залилась краской, и немудрено: ее все равно что назвали лгуньей в присутствии хозяев и не пожалели для этого слов.

– Вижу, что мне следует объясниться.

– Да, это неплохая идея, – согласился Хантер.

Мэри налила гостьям кофе, но Эллисон не притронулась к чашке.

– Вы правы, – начала она. – Мы с Диганом больше не помолвлены, но когда-то были. Не покинь он Чикаго, сейчас стали бы мужем и женой. Он не знает, что я его простила.

– Простили? За что? – не выдержала Тиффани.

Глаза Эллисон наполнились слезами, и она быстро заморгала.

– Мы были друзьями с детства и так любили друг друга. Но Диган стал флиртовать – и не только – с другой молодой женщиной в вечер нашей помолвки. Я не осуждала ее. Мы еще не были женаты, и… я понимаю, что такое бывает. Но мои родители возмутились и заставили меня разорвать помолвку. Я не хотела этого, но не могла пойти против них. Надеялась, что родители смягчатся и мы с Диганом помиримся. Но он покинул Чикаго до того, как они передумали.

– Почему вы ждали так долго, чтобы поехать на поиски Дигана и попытаться все исправить? – поинтересовался Хантер уже дружелюбнее.

– Все советовали дать ему год-другой, чтобы он остепенился, и уверяли, что тогда он вернется. Но прошло пять лет! Я пыталась забыть его. Позволяла другим мужчинам ухаживать за мной, старалась влюбиться, но не смогла забыть Дигана. Мы с ним предназначены друг для друга. Я просто напомню ему об этом, скажу о своей любви и прощу его.

– Ни за что не подумал бы, что Диган – житель большого города, – заметил Закери.

– А вот я подумала бы, – широко улыбнулась Тиффани.

– Рыбак рыбака, рыжик, – поддразнил Хантер жену.

– Вы не знаете, куда направлялся Диган? – спросила Эллисон новобрачных. – Я ищу его не только ради себя. Его отец болен. Диган должен вернуться.

– Он направлялся в Калифорнию через Хелену. На север, – охотно пояснила Тиффани.

– Но мог по пути остановиться в любом городе и, возможно, так и сделает, – добавил Хантер. – В конце концов, он наемник.

– Мне так и сказали, – тепло улыбнулась Эллисон. – Большое спасибо. Если я поспешу, возможно, успею нагнать его.

– В жизни не подумал бы, что Диган уехал на Запад из-за разбитого сердца, – заметил Хантер, как только Эллисон Монтгомери ушла.

– Я вообще не представляла, что у него может быть разбито сердце, – отрезала Тиффани.

– Я думал, ты уже перестала его опасаться, – вскинул брови Хантер.

– Перестала. Но скажи, можешь представить Дигана Гранта, умирающего от любви?

– Нет, но он очень мне нравится. Если эта городская девчонка сделает его счастливым, надеюсь, она его догонит. Кстати, о том, кто кого догонит: спорим, я первым взбегу по лестнице?

Глава 6

Четыре дня и пять вечеров ушли у Дигана на то, чтобы найти лачугу в холмах. Он не доверял Луэлле, опасаясь, что та неверно указала ему направление. Лес по пути к горам Биг-Белт был слишком далеко от Хелены. Требовался целый день пути и, возможно, переход через Миссури, чтобы добраться до гор. Хотя на реке наверняка была переправа, он сомневался, что бандит вроде Макса Доусона захочет провести около часа в обществе паромщика. Тот может узнать его и известить шерифа, пока Доусон будет с Луэллой. Да и Диган не хотел тратить время на поиски парома. Он лучше прождет неделю в городе, когда Доусон снова приедет. Но Хелену окружали леса, до которых легче было добраться, и он мог поискать там Доусона днем и вернуться в отель вечером. Леса к юго-востоку и к юго-западу были огромными, поэтому поиски продолжались так долго.

Но тут двое старателей на разных участках упомянули о каких-то старых месторождениях на одном из холмов, и именно туда он отправился сегодня. Диган уже начинал сомневаться и в этих сведениях, пока не набрел на две бревенчатых лачуги и настоящий дом, спрятанные в деревьях. Затем наконец увидел хижину на вершине холма. Поскольку дело было ночью, он бы не заметил ее и вернулся в город, если бы не лунный свет, отразившийся в оловянной крыше. Подобравшись ближе, он увидел тусклый огонек, пробивавшийся в щели между дощатыми стенами. Неужели это переносная жаровня?

Он подкрался еще ближе.

Сколоченная из поломанных деревянных ящиков, досок разной длины и других обрезков дерева, хижина едва вмещала маленький топчан и стол со стулом. Стены были такими щелистыми, что ни о каком тепле зимой не могло быть и речи. Но она по крайней мере защищала от дождя в более теплые месяцы. И уж конечно, это было лучше, чем ночевать под открытым небом.

Он едва успел заметить пещеру, о которой упоминала Луэлла, в конце пологой тропы – она была в тени деревьев, футах в тридцати от хижины. Она казалась не более чем дырой на крутом склоне. Прежде всего Диган полез туда. Он был бы раздражен, узнав, что Доусон спит именно там. Трудно представить, о чем думал старатель, выкопавший ее. Решил рыть землю, пока не доберется до горной породы? Вполне могло оказаться, что никакой породы тут нет!

Он вынул из кармана пиджака коробок со спичками, зажег одну и вошел в пещеру. Она была глубока ровно настолько, чтобы ставить туда лошадь на ночь. Животное повернуло голову и глянуло на него, но не издало ни звука. Диган попятился и вернулся на тропинку, ведущую к хижине.

Обошел строение и отыскал вход. Здесь не было деревьев и кустов. Диган увидел кострище. На решетке был оставлен котелок. Огонь потушили на ночь. Рядом лежало седло.

Диган не удивился. Хижина загородит огонь от тех, кто окажется у подножия холма. Очевидно, старатель, выстроивший ее, был нелюдим.

Диган подобрался к входу. Если когда-то здесь была дверь, то теперь на ее месте зияла дыра.

Хижина была примерно с него высотой, но вход гораздо ниже. Пришлось пригнуться, чтобы зайти внутрь.

Свет исходил от фонаря на полу, но фитиль был привернут так низко, что в хижине царил полумрак. Все же он сразу увидел лежавшего на полу Доусона. Парень крепко спал. Значит, Луэлла пыталась обмануть Дигана, указав неверное направление. Влюбленность в этом случае чертовски раздражает!

Прошел почти час с тех пор, как Диган нашел это место. Он оставил коня у подножия холма, чтобы слышать каждый издаваемый животным звук. Он передвигался очень медленно, стараясь не наступать на сухие ветки, потому ушло так много времени. Упавших веток было много, но когда он вошел в хижину, скрипнула одна из досок пола. Еще бы! Пол тоже был сколочен из обломков ящиков.

Доусона разбудил шум. Он схватил пистолет, но не успел перевернуться с живота на спину и выстрелить, как Диган сказал:

– Твоя спина – прекрасная мишень, а я никогда не промахиваюсь. И не пытайся сделать то, о чем подумываешь. Учти, для того, чтобы умереть, требуется не больше секунды.

– Можно мне хоть повернуться?

– Только не с пистолетом в руке. Осторожно опусти его, сцепи руки за головой.

Юнец выполнял медленно приказы, очевидно, все еще обдумывая варианты побега. Диган шагнул вперед и придавил сапогом правое запястье Макса так, что пистолет выскользнул на пол. Парень разразился затейливыми ругательствами.

– Повезло тебе, что я никогда не выхожу из себя, – небрежно бросил Диган, поднимая с пола длинноствольный «кольт» и засовывая его за пояс, прежде чем отступить. – Но я легко раздражаюсь, когда устаю, а сегодня чертовски устал, так что вряд ли ты захочешь снова испытывать мое терпение… Вижу, ты так и не заложил руки за голову.

Макс тряс правой рукой, пытаясь убедиться, что запястье не сломано, но в этот раз немедленно подчинился и сцепил руки за головой. Парень, возможно, все еще ругался. Но до ушей Дигана доносилось только невнятное бормотанье, на которое он предпочел не обращать внимания. Сбросив моток бечевки, висевший на плече, он внимательнее оглядел комнату. В ней ничего не было, кроме фонаря, двух седельных сумок и ружья у стены между ними. С колышка в стене свисала рыжеватая шляпа. Парень был полностью одет, если не считать пальто, выполнявшего роль подушки.

– Ты спишь на груде листьев? В самом деле? – развеселился Диган.

– А что, должен был сделать из этой развалины уютный дом? Не собирался оставаться здесь дольше нескольких дней.

– И все же остался. Почему бы тебе просто не снять комнату в городе и жить с комфортом? Хелена достаточно большой город, чтобы там прятаться.

– Только не с моим лицом, красующимся на каждом столбе!

– Так ты и есть Макс Доусон? Спасибо за то, что разъяснил.

– Черт, так ты не был уверен?

– Уверен-то был, но здесь не так много света, верно?

Диган нагнулся и вывернул фитиль. В комнате стало немного светлее.

– Здесь совсем не осталось масла, – предостерег Доусон.

– Если оно выгорит, мы это переживем. Сейчас можешь сесть.

Макс осторожно сел и стряхнул с рубашки сухие листья, нагнув голову, застегнул кожаный жилет. На нем была та же одежда, что и несколько дней назад, включая белый платок. Только выглядел парень так, словно извалялся в грязи.

Диган тут же вспомнил, что вчера шел дождь, и должно быть, парень поскользнулся и упал. Грязь засохла на щеке, рукаве и коленях, даже в пепельных волосах, отчего они торчали вихрами.

Заметив неровные, рваные пряди, Диган спросил:

– Где нож, которым ты расправился со своими волосами?

– У меня его больше нет.

– Если придется спросить еще раз, я заставлю тебя раздеться.

Макс выудил нож из сапога и рассерженно швырнул к ногам Дигана, прежде чем с перекошенным лицом уставиться на врага. Но гримаса тут же исчезла, а темные глаза округлились. Но не от страха. Страх было легко узнать, но и удивление тоже. На лице парня было именно удивление.

– Никогда не видел, чтобы охотник за головами так одевался, – выпалил он и опустил глаза.

Прежде чем ответить, Диган спрятал нож в сапог:

– Я не охотник за головами.

– Никогда не видел, чтобы законник так модно одевался.

– Я не законник. Просто делаю одолжение другу.

– Не мог выбрать другого времени для своей чертовой благодетели? – прошипел Макс.

Диган рассмеялся. Боже, он действительно устал, если позволил себе признаться в помощи другу. В работе такого рода нельзя выказывать эмоции. Улыбку могут не так понять. Смех может растопить страх там, где это не нужно. Хмурое лицо может побудить уже испуганного противника выхватить пистолет. Но Доусон пока что не выглядел испуганным. Только злым, как черт. Впрочем, он еще малыш, судя по виду, ему лет пятнадцать-шестнадцать. Такие мальчишки могут быть безоглядно дерзкими и храбрыми, забывая о здравом смысле. А этот вытаращил на него глаза, и все из-за проклятого смеха.

Диган ногой подтолкнул к Максу моток веревки:

– Обвяжи концом щиколотки. Если сплутуешь и не затянешь веревку, тебе не понравится, как я ее затяну.

В глазах парня снова сверкнул гнев, губы сжались в тонкую линию. Он вовсе не торопился затягивать веревку. Грант слишком устал, чтобы его торопить. Как только Доусон будет связан, Диган сможет немного поспать.

– Почему ты торчишь в окрестностях Хелены, малыш? Из-за девушки?

– Какой девушки? – переспросил Доусон, не поднимая глаз.

– Которую ты постоянно навещаешь в городе.

Трясущийся от злости Макс попытался встать, но ноги были связаны на совесть.

– Если ты что-то сделал Луэлле…

– Я похож на человека, способного что-то сделать женщине?

– Черт побери, да!

– Хотя я без труда могу выяснить все, что мне нужно, не прибегая к насилию?

– Потому что ты выглядишь опасным, – хмыкнул Макс. – Тебя все боятся.

Диган пожал плечами:

– Я просто перекинулся с ней словечком. Она не слишком разговорчива, мало того, пыталась направить меня в другую сторону, подальше от тебя.

Доусон расплылся в улыбке.

– Она хороший друг и знает, что я невиновен.

– Ничего такого она не знает. Просто верит в то, что ты ей наплел.

– Но я невиновен!

На этот раз в голосе парня не было враждебности, только грусть, что удивило Дигана. Но он предположил, что именно такими приемами мальчишка убедил в своей невиновности Луэллу и всех, кто мог узнать его. Лучше бы приберег свой спектакль для присяжных.

– Невинность не вывешивается на плакатах о розыске преступников. Кстати, твоя возлюбленная – единственная причина, по которой ты тут торчишь, или задумал ограбить еще один банк?

– Я пробирался в Канаду, но услышал, что там большинство говорит на французском, и передумал. Я знаю испанский, но не французский. Может, мне лучше отправиться в Мексику?

– Пока что ты отправишься в тюрьму. Надеюсь, это ты уже понял?

– Я не так глуп, щеголь, – прорычал Доусон.

Последнее было спорным утверждением. Нарушение закона обязательно было связано с чьей-то глупостью или отчаянием. По крайней мере, если речь шла о мужчинах. Но такие мальчишки могли совершить преступление просто ради забавы, потому что слишком молоды и бесшабашны, чтобы думать о последствиях. Максу Доусону, наконец, придется повзрослеть.

– Становись на колени.

– Зачем?

Диган не ответил. Молча ждал. Не в его привычках было говорить много. За многие годы он разговорился лишь однажды, с Тиффани Уоррен, когда та изображала экономку Каллаханов. Но Тиффани напоминала ему о стольких вещах, от которых он отказался. И она так и сыпала вопросами, несмотря на то, как сильно нервничала в его присутствии, поэтому было трудно отмалчиваться.

Но Доусон пробуждал в нем любопытство с того момента, как он увидел парня, вылезавшего в окно борделя. Такой живой, такой энергичный. Смеющийся. Счастливый бандит. Но Диган посчитал, что причиной этому первая влюбленность.

Парень встал на колени. Диган проверил узлы веревки и для верности несколько раз обернул ею ноги Доусона.

– А теперь руки.

Через несколько минут Доусон был надежно связан веревкой, тянувшейся от ног до скрученных рук и шеи, на которой красовалось несколько петель.

– Да ты хоть представляешь, как это неудобно? – яростно взвыл Макс, когда Диган толкнул его на пол, так, чтобы он мог лежать на боку.

– Не могу сказать, что представляю. Но я и закон не нарушаю, не позволяю застать себя врасплох и, черт возьми, ни за что не стал бы вопить, как девчонка. Так что заткнись ко всем чертям, Доусон!

– Ты прямо сейчас повезешь меня в кутузку?

– Утром, – пояснил Диган. – Я почти не спал последние четверо суток, с тех пор, как стал искать твою паршивую задницу.

С этими словами он схватил ружье парня и вышел, чтобы привести коня. Паломино предупредит его, если кто-то приблизится к хижине. Впрочем, он не ожидал гостей. Знай Луэлла точно, где живет Доусон, наверняка давным-давно поднялась бы сюда, чтобы предупредить.

Снова войдя в хижину, Диган увидел мальчишку на том же месте, где оставил его, лежащим на груде листьев. Правда, он поднял ноги как можно выше, чтобы ослабить давление веревочной петли на шее. Ничего страшного, если он не будет пытаться ослабить путы.

Диган сел и осторожно прислонился к стене, боясь, что если навалиться как следует, стена просто завалится. Через несколько секунд он уже спал.

Глава 7

Разбудил его тихий скрип дерева. Открыв глаза, Диган увидел, как Доусон тихо крадется к входу: седельные сумки в руках, пальто и шляпа уже надеты. Очевидно, Диган так утомился, что забыл проверить груду листьев, служившую бандиту матрасом. Очень зря. Листья могли скрывать много всякой всячины. Скорее всего, еще один нож.

– На твоем месте я бы не стал этого делать, – проворчал он.

Но мальчишка, не послушавшись, вылетел из хижины. Диган выругался и ринулся за ним, едва не споткнувшись о брошенные у порога сумки. Он не стал вынимать пистолет, хотя мишень ясно рисовалась в лунном свете. Никогда не стрелял человеку в спину и не собирался начинать. И у него было чувство, что Доусон слишком отчаялся, чтобы остановиться, даже если бы он выстрелил.

Парень не побежал за лошадью. Развернуть животное в пещерке, служившей укрытием, означало потерять слишком много времени. Он просто несся вниз по склону холма, к свободе, виляя между деревьями и, вероятно, надеясь, что Диган потеряет его из виду, он спрячется, а потом вернется за дошадью. И это вполне могло сработать. Здесь было полно деревьев, за которыми можно скрыться. Но парень был коротышкой, а у Дигана ноги длинные.

Он успел ухватить полу длинного пальто, развевавшегося за спиной мальчишки, и дернул на себя. Это могло бы остановить Доусона. Но юнец сбросил его на ходу, оставив в руке Дигана, и продолжал бежать. Диган отбросил вещь и вновь догнал Макса. На этот раз он схватился за жилет, но проклятый мальчишка проделал то же самое. Дигану достались лишь жесткая кожа и смех, донесшийся до него. Так Доусон планировал все это, расстегнув жилет на ходу? Невероятно! Похоже на жестокую шутку, и Диган был ее объектом.

Он не гнался так ни за кем, разве что в детстве, когда играл с приятелями. Со дня приезда на Запад он еще не попадал в ситуации, когда приходилось за кем-то гоняться. Его пистолет мог бы положить конец этой бессмыслице, но он так и не вынул оружие. И больше не попадет на удочку Доусона, поскольку парень, вероятно, уже расстегивал рубашку для третьей попытки.

– Сдавайся, щеголь! – заорал Макс, не оглядываясь. – Меня ты не поймаешь!

Диган с ходу свалил его на землю с такой силой, что у Доусона перехватило дыхание, учитывая разницу в весе. Парень лежал неподвижно, можно было подумать, что он без сознания. Или придумывает очередной трюк? Но Дигану надоели детские игры.

Шляпа парня скатилась ниже по склону холма. Когда он рухнул на землю, Диган встал с него, вцепился в взъерошенные светлые волосы и поднял Макса на ноги. Парень встал, размахивая кулаками. Диган снова толкнул его на землю и, опустившись на колено, удерживал вытянутой рукой, обыскивая карманы в поисках ножа, которым парень перерезал веревки. Он отбивался руками и ногами, но не мог достать лица Дигана, а тот едва ощущал удары в грудь, но его ужасно раздражали тычки коленями. Тут Макс решил сменить тактику и попытался сбросить руку Дигана с живота. И опять безуспешно.

– Я мог бы перерезать тебе горло, пока ты спал, но не сделал этого, – прорычал Макс.

– Два очка тебе, малыш.

– За твою жизнь? Это сто чертовых очков, если спросишь меня.

– Я не спрашиваю.

Нож не нашелся. Возможно, лежит в сапоге. Диган решал, стоит ли ему врезать парню, чтобы он отключился, и донести до хижины или рисковать получить сапогом в лицо, если заставить его снять обувь прямо здесь. И поскольку Доусон причинил ему немало беспокойства, он решил в пользу нокаута. Кроме того, сейчас это очень удобно сделать, пока он придерживает Макса рукой.

Но Макс заметил летевший в лицо кулак, повернулся на бок и прикрыл голову руками. Движение было таким внезапным, что кулак Дигана соскользнул вниз и коснулся чего-то мягкого.

От неожиданности он вскочил.

– Какого…

Малыш все еще корчился на земле, как девочка. О черт, только не это! Должно быть, кисет с деньгами или что-то в этом роде, спрятанный под рубашкой на груди Доусона, могли показаться тем, что он почувствовал. Он не желает иметь дело с проклятой девчонкой!

– Вставай! – прорычал Диган.

Парень поднялся, настороженно глядя на него. Диган схватил Макса за шиворот и повел к вершине холма. Он не стал поднимать сброшенную Максом одежду. Его трясло от бешенства. Да что там, он в жизни не злился так, как в эту минуту!

Диган втолкнул Макса в хижину и только тогда отпустил. Фонарь все еще горел. Теперь в темных глазах Макса плескался страх. Давно пора!

– Вот что сейчас будет, – тихо предупредил Диган. – Ты снимешь рубашку.

– Черта с два!

Макс пятился, пока не уперся в стену.

– Если я сделаю это сам, на твоей рубашке не останется ни единой пуговицы. Если это твоя единственная, тем хуже для тебя. Меня интересуешь не ты. Только то, что у тебя под одеждой.

– Ну есть у меня грудь, так что? Тебе необязательно ее видеть, когда ты уже коснулся…

– Никаких претензий и притворства, и не смей приказывать мне, парень! Покажи, или я увижу сам. Выбор за тобой.

Диган увидел влажный блеск в темных глазах, яростно смотревших на него. Он мог бы сжалиться, не будь так взбешен и раздражен. Если Макс девчонка, что ему с ней делать, черт возьми?

Рубашка расстегивалась очень медленно. Если бы не жажда убийства в ее взгляде, Диган подумал бы, что она его соблазняет. Она отвела полу черной рубашки, открыв грудь, небольшую, но достаточно пухлую и, по его мнению, невероятно красивую. Именно это заставило осознать, каким он был дураком, когда так долго обходился без женщины.

Она стала открывать другую грудь. Должно быть, он глазел на нее слишком долго. Если вначале она не старалась соблазнить его, делала это сейчас. Ему стоило поймать ее на этом. Показать, что бывает, когда играешь с огнем. Но, может быть, она получит все, чего добивается?

Он отвернулся:

– Прикройся.

Неизвестно, послушалась ли, но она налетела на него со спины и принялась колотить:

– Счастлив, сукин сын? Это ни черта не меняет, как тебе хорошо известно!

Разве? Возможно, нет. Макс Доусон, женщина, все еще разыскивается за убийство и ограбление банка. Что бы сделал Джон Хейз при подобных обстоятельствах? Его обязанность, разумеется, арестовать и доставить ее в тюрьму, а уж дело суда решить, виновна она или нет.

Барабанившие по спине кулаки не сильно досаждали ему; он загораживал выход из хижины, потому не сразу обернулся к ней. Дал ей время застегнуть рубашку, а себе – забыть о том, что эта рубашка прикрывает. Когда он все же обернулся, Макс металась по крохотной комнате, пиная обрезки веревки и сухие листья – единственное, что можно было пнуть.

Фонарь стоял в переднем углу, справа от Дигана, веревка лежала слева, она и близко не подходила. Держалась от него как можно дальше. Хорошо, что он захватил целый моток. Придется использовать весь остаток.

– Сними сапоги, – велел он.

Она остановилась, чтобы пронзить его негодующим взглядом, но все же плюхнулась на пол и потянулась к сапогу.

– Конечно! Почему бы нет! Можно подумать, здесь недостаточно воняет!

Когда первый сапог был отброшен, на пол упала пара ножей. Третий оказался в другом. Диган покачал головой, не веря собственным глазам. Один нож точно был спрятан под листьями. Она не смогла бы сунуть руку в сапог, когда была связана. Определенно, она соблюла все меры предосторожности, натолкав в сапоги столько оружия.

Он глянул на ее ноги и увидел поношенные серые носки в дырках. Интересно, снимала ли она сапоги до этого момента? И мылась ли вообще? Должно быть, да, потому что от нее не несло потом. Но наверняка не умывалась после дождя. Заляпанное грязью лицо выглядело маской и не самой красивой. Знала ли она, как выглядит? И есть ли у нее зеркало?

Теперь, когда он знал, куда смотреть, видел два бугорка под ее рубашкой. Жесткий кожаный жилет служил корсетом, расплющив и скрыв их. Дигану следовало бы собрать ее вещи, разбросанные по склону холма, и позволить ей надеть жилет. И все же он никак не мог принять тот факт, что под этим грубым, грязным обличьем скрывалась женщина.

Он обшаривал ее глазами. Широкая черная рубашка была заправлена в такие же широкие черные штаны, что делало ее талию и бедра бесформенными. Она правильно выбрала одежду, скрывавшую ее женскую фигуру. Он никогда не поверил бы, что Макс Доусон – женщина, если бы своими глазами не видел ее прелестные грудки.

Диган поднял все три ножа и выбросил за порог, прежде чем приказать:

– Можешь надеть сапоги, но оставайся на месте.

– У тебя доброе сердце, щеголь, – съязвила она.

Он поднял с пола обрезок веревки, достаточно длинный, чтобы связать ей руки за спиной. И хотя не мог заставить себя скрутить ее, как прежде, знал, что связанные руки помешают новой попытке сбежать.

Потому он взял остаток веревки и обернул ее руки и торс, толкнул к дальней стене и усадил так, чтобы девушка могла к ней прислониться.

– Беру свои слова назад. У тебя вовсе нет сердца.

– Заткнись, – глухо бросил он, – иначе привяжу тебя к дереву.

– Предпочитаю дерево, если это означает, что мне не придется быть в одной комнате с тобой.

– Я не предлагаю.

Диган хотел сесть рядом, чтобы покрепче ее связать, но передумал. Если он свяжет их щиколотки вместе, они будут вынуждены сидеть рядом и во сне она может свалиться на него и вымазать высохшей грязью.

Он вышел принести фляжку с водой. Вернувшись, протянул ее девушке. Та неохотно выпила. Он снял белый платок и тщательно намочил. Она попыталась увернуться от тряпки, но не хватило сил. Девушка упала на бок. Он поднял ее и снова усадил, чтобы докончить начатое.

– Мне понадобится платок, прежде чем ты потащишь меня в тюрьму.

Он поднял платок и показал, как он грязен.

– Сначала его надо постирать.

– Мне все равно, в каком он виде, – настаивала девушка. – Мне он очень нужен, и не затем, чтобы защитить лицо во время пыльной бури.

– Могу представить.

– Не можешь. Он мне необходим, чтобы скрыть отсутствие того бугорка на горле, как у тебя.

– Да. Я это уже понял. И этот бугорок называется адамовым яблоком.

– Можно подумать, что мне не наплевать, как это называется. Завяжи платок у меня на шее.

– Сделаешь это утром, когда он высохнет, – буркнул Диган, повесив платок на колышек в стене. А когда повернулся к ней, на мгновение замер. Он изо всех сил старался не смотреть на нее, когда обтирал платком. Но теперь было трудно не понять очевидного. Он не корил себя за то, что не заметил этого раньше. Слишком много видел он безусых юнцов с девичьими лицами, чтобы понять, в чем дело, даже не будь Макс так грязен. Но теперь, когда грязь счищена, Макс Доусон был слишком красив.

Глава 8

Макс открыла глаза и сразу зажмурилась. Она не собиралась спать, потому что хотела в последний раз попытаться сбежать. Особых планов побега не было, разве что вывернуться из этой веревки и раздобыть один из ножей, которые ее тюремщик выбросил за порог. Он не проснулся раньше, когда она почти выбралась из хижины. Если бы не проклятые доски пола, наспех прибитые друг к другу, сейчас бы она была на свободе и мчалась в Мексику, а Ноубл летел бы, как ветер, и все ради нее. Она знала, что следовало вышвырнуть эти доски, когда перебралась в хижину, но так надоело спать на земле!

Она жалела, что пришлось покинуть домик, который нашла в Калифорнии. Там было так уютно, в ту первую зиму, когда она была в бегах, что она торчала там до осени и осталась бы еще, не возвратись владелец. Макс тосковала и по дому, из которого ушла почти два года назад. После того, как стали появляться объявления о розыске, она стала думать, что никогда не сможет вернуться. Но этот щеголь намерен отослать ее в Техас, на виселицу. И какого черта ему понадобилось, этому типу, одетому, как профессиональный игрок? Весь в черном, кроме белой рубашки, выглядевшей мягче, чем все те, которые у нее когда-либо были.

Он, к тому же, красив. Может, даже слишком. Высок, широкоплеч. Одежда сидит так, словно шилась у дорогого портного. Ни усов, ни бороды, но сегодня утром на лице виднелась темная щетина. Волнистые темные волосы, не длинные, но и не короткие. Непроницаемые серые глаза. Она один раз слышала его смех. Правда, он сразу замолчал, и она также видела, как он хмурится. И больше никаких признаков, что у него, как у всех нормальных людей, есть эмоции. Зато у него прекрасные оружейный ремень и кобура, просто глаз не отвести. Серебряная гравировка? Кто бы знал, что могут быть такие ремни! Или он любит похвастаться?

Мужчины, которые так одевались, только прибыли с Востока, но зеленые молокососы не носили пистолетов таким образом, словно умели с ними обращаться. Этот же слишком модно одет, слишком уверен в себе. А когда хмурился, мог запугать до смерти любого. Но из-за невозможности сбежать она была слишком зла, чтобы бояться.

Он все еще спал рядом с ней, спиной к стене, слегка согнув ноги. Когда она попыталась встать, сразу поняла, в чем дело. Дьявол! Едва она заснула, он связал их ноги вместе! Ее были вытянуты. Он не мог вытянуть свои, не оттащив ее от стены! И проснулся бы, стоило бы ей пошевелиться! А может, и нет – он жаловался, что прошлой ночью очень устал.

Судя по свету, проникающему через дверной проем, солнце едва встало, а ему все еще не удалось выспаться.

Она нагнулась посмотреть, нельзя ли высвободить ногу из обмотанного веревкой сапога. Ничего не получилось. Веревка была туго затянута. Макс чувствовала, как она сдавливает щиколотку сквозь обувь.

– Сколько тебе лет, Макс?

Она слегка поморщилась, испугавшись неожиданно раздавшегося голоса:

– Какой сейчас месяц?

Он фыркнул, словно сомневаясь, что она не знает. Макс заскрипела зубами. Какая досада, что он уже проснулся! Теперь с побегом ничего не выйдет, разве что убедить щеголя отпустить ее. Но она боялась, что вместо уговоров просто зарычит на него! Он опережает ее на каждом шагу. Никому это раньше не удавалось, даже старому ублюдку Карлу Бингему, который вовлек ее в эту историю, подохнув в тот момент, когда вовсе не должен был умирать.

Она по-прежнему не знала, что случилось. Потому что до сих пор не встретила того, кому могла бы довериться. Того, кто мог бы помочь переправить письмо ее бабушке. Так было до того, как она приехала в Хелену. Подружившись с Луэллой, она наконец написала бабушке и попросила послать ответ на адрес Луэллы, которая передаст ей письмо. Она ожидала его со дня на день! Но теперь ничего не получит, и все из-за него!

Макс была так зла, что могла сорваться на крик, и слишком взбешена, чтобы смотреть на своего тюремщика. Но он ничего не сказал, только спросил о ее возрасте, потому она прислонилась к стене и честно ответила:

– Если сейчас июль, полагаю, мне двадцать лет. Если еще нет, то скоро будет. Не пыталась запоминать числа, только времена года. И с прошлого года не видела газеты. Почему бы тебе не держать свой скептицизм при себе?

– Ты бросаешься такими словами, как «скептицизм», и все же коверкаешь английский. Где ты выросла?

– В Техасе, и если ты отошлешь меня туда, то, считай, убьешь. Вынесет ли это твоя совесть?

– Не уверен, что у меня есть таковая.

Он подался вперед и развязал их ноги, после чего встал. А вот она, со все еще связанными за спиной руками и веревкой, обмотавшей предплечья и торс, не могла стоять не шатаясь, и потому предпочла сидеть. Мужчина схватил со стены белый платок и бросил ей на колени, словно намекнув, что развяжет руки, чтобы она надела его. Но вместо этого вышел из хижины.

Она встала, как могла быстро, и ринулась к дверному проему. Его нигде не было видно. И ее ножей – тоже. Зато ее конь был здесь, но он расседлал его прошлой ночью, так что, пока руки и тело перемотаны веревкой, она не сможет сесть на него.

Макс попыталась растянуть веревку на запястьях, чтобы вытащить руку.

– Почему ты назвалась Максом Доусоном?

Она разочарованно вздохнула. Ее тюремщик выходил только для того, чтобы облегчиться.

– Я ничего не выдумывала. Меня назвали в честь отца, Максуэлла Доусона, поскольку я оказалась первенцем, и не было уверенности, что у него когда-нибудь появится сын, хотя малыш родился через несколько лет. Меня зовут Максин, но в семье всегда называли Макс, а жители Бингем-Хиллз, где мы жили, знали меня только как Макс, вероятно, именно потому это имя стоит на объявлениях о розыске.

– Но почему ты продолжаешь одеваться, как мужчина? Неужели не думала, что женское платье скроет тебя от властей лучше, чем любое убежище?

– Да, я подумывала об этом, – призналась она. – Но разве тебе не ясно, что одинокой женщине куда опаснее находиться среди мужчин, чем парню, похожему на бандита? Кроме того, никто не принимает всерьез девушку с пистолетом. А мне нравится иметь при себе пистолет. Я чертовски хорошо с ним управляюсь, знаешь ли. Повезло тебе, что успел выхватить его раньше.

– А твои волосы? На объявлении твой портрет с короткими волосами.

– Я остригла их гораздо раньше, чем пришлось покинуть Техас. Но бабушка стригла их куда более умело. Считала что это делало меня не такой привлекательной для мальчишек, вечно отиравшихся у нашего дома. Но не помогло.

Он кивнул, словно соглашаясь с тем, что короткие волосы портят ее. Но с таким лицом трудно оставаться незамеченным. С тех пор, как Максин покинула дом, надев одежду брата, приходилось носить широкополую шляпу, мазать лицо грязью и представляться Максом, чтобы люди принимали ее за смазливого мальчишку. Даже Луэлла ничего не поняла и во время второй встречи пришлось сказать ей правду.

Словно прочитав ее мысли, он спросил:

– Учитывая все вышесказанное, как же ты повстречала такую, как Луэлла?

Макс широко улыбнулась:

– Да уж не совсем обычным путем. Я спасла ее в ту ночь, когда впервые появилась в Хелене. Обычно она не покидает борделя, во всяком случае, ночью и одна. Но другая девушка из борделя заболела. Луэллу послали за доктором, а трое пьяных бродяг, решивших с ней поразвлечься, потащили бедняжку в темный переулок. Я избегала главной улицы и пробиралась задворками. Будь все иначе, я, возможно, не услышала бы ее криков.

– Ты разогнала троих? Или просто пристрелила? – удивился он.

– Даже стрелять не пришлось, – фыркнула она. – Пусть я выгляжу юнцом, но опасна, как любой мужчина с пистолетом наготове. Они сбежали, а я проводила Луэллу в бордель. Я впервые оказалась в таком месте, и мне было очень любопытно, настолько, что я проводила ее в комнату, когда она меня туда пригласила. Может, собиралась отблагодарить меня обычным способом. Когда вспоминаю это, кажется ужасно забавным, как быстро я оттуда сбежала.

– Так она не знала, что ты девушка?

– О, зато теперь знает и хранит мою тайну. Но в ту ночь не знала. Мне было не по себе из-за того, что бросила ее без объяснений, поэтому я вернулась на той же неделе, после того, как нашла эту хижину. У нее был выходной, и мы проговорили всю ночь. Никогда раньше не находила подругу так быстро. Черт, да она моя единственная подруга, с тех пор как я сбежала из дома. И раз в неделю, когда у Луэллы выходной, она позволяет мне спать в своей постели. Я так скучаю по мягкой перине, – ухмыльнулась Макс.

Негодяй встал перед ней, но ей казалось, что он над ней навис. Макс была довольно высокой для женщины, пять футов восемь дюймов, но он был выше на целую голову. Она не доставит ему удовольствия, посмотрев на него снизу вверх!

Макс вернулась в хижину.

Он поднял платок, упавший с ее колен, когда она встала, и последовал за ней. Макс повернулась, надеясь, что он разрежет веревки на ее запястьях. Но напрасно. Он накинул платок ей на шею и собственноручно завязал, отчего Макс заскрипела зубами. Неужели он так и оставит в лесу ее пальто и шляпу? Она не сможет их надеть сама, пока связаны руки.

– Почему в объявлениях не указано, что ты женщина?

Макс пожала плечами, но он стоял слишком близко и, должно быть, не заметил. Потому она ответила:

– Эти объявления рассылаются из Бингема, штат Техас. Местные жители хотят меня вернуть. Может, решили, что если предложить так много денег за женщину, по моим следам ринутся не только охотники за головами, но и законники, если понимаешь, о чем я. Заметь, это только моя догадка. Но я рада, что они по какой-то причине опустили эту крошечную деталь, или пришлось бы кого-нибудь убить по-настоящему.

– Это твой способ убедить меня, что ты пока еще никого не убила? – спросил он, все еще стоя у нее за спиной.

– А получилось?

Сегодня утром этого типа так и разбирает любопытство. Но на этот вопрос он не позаботился ответить, вместо этого спросил сам:

– У тебя здесь есть какая-нибудь еда?

Прежде чем сказать, она еще дальше отодвинулась от него:

– Ничего. Если я голодна, обычно охочусь в лесу.

– Ты ешь одно мясо?

Похоже, он голоден. Ее отчаянный порыв соблазнить его прошлой ночью не сработал, да это и неудивительно, если вспомнить, какая она грязная и злая. Слава богу, что не успела подумать о том, что случилось бы, если бы ей это удалось. Но еда! Бабушка любила повторять, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. В ее седельных сумках есть даже кое-какие пряности, и она сможет использовать их, чтобы приготовить нечто особенное!

Повернувшись, она робко улыбнулась.

– Мне небезопасно покупать продукты в городе. Но если ты голоден, я могу кого-нибудь подстрелить.

– Ты и твое ружье расстались навсегда, – обронил он.

Макс снова сжала зубы. Больше она не попытается взывать к его доброму сердцу, потому что у него, очевидно, сердца нет. Придется сбежать по пути в Техас, куда он повезет ее на суд. Если суд вообще состоится. Обвинение в убийстве любимого всеми основателя Бингем-Хиллз, также бывшего мэром городка, владевшего большей его частью и поддерживавшего половину жителей… нет, она не дождется суда. Ее сразу пошлют на виселицу. А Макс даже не убивала этого ублюдка!

Глава 9

Невероятно!

Макс так и кипела. Этот негодяй тащил ее за собой на проклятой веревке, словно животное! Отвязал конец и вцепился в него! Сначала привел ее лошадь, привязал у хижины, а потом стащил девушку с холма взять пальто и жилет.

А вот шляпы нигде не было видно. Поискав всего пять минут, он махнул рукой. Макс изнемогала от бешенства. Ему следовало собрать ее вещи прошлой ночью, а не ждать, пока ветер унесет шляпу!

– А как тебя называют, щеголь? – процедила она, когда они снова стали подниматься наверх. – Хочу знать, кого убью, когда освобожусь!

– Диган Грант, – сообщил он, не оглянувшись.

Макс едва не поперхнулась:

– Ну и дела! Наемник!

На это он вообще не ответил. Но кто будет называться чужим именем? Говорили, что он лучше всех в стране владеет оружием, но Макс напомнила себе, что сплетни редко бывают правдивы. Вот она блестяще владеет оружием, лучше, чем он. Только у нее не было шанса это доказать.

Вернувшись в хижину, он и не подумал развязать ее или хотя бы отпустить веревку, когда отправился седлать коня. Все, что она могла делать, – стоять и наблюдать. Это было не так уж неприятно. Она невольно залюбовалась его могучим торсом, длинными ногами и распиравшими пиджак плечами. Диган Грант был прекрасно сложен. Почти идеально. Неудивительно, что она пыталась обольстить его, чтобы вырваться на свободу. И если бы добилась успеха, возможно, ни о чем бы не жалела. Достойный обмен: ее девственность за жизнь. Но она еще не была готова совершить этот обмен.

Интересно, есть ли у него милашки в тех городах, через которые он проезжал?

Эта забавная мысль вызвала у нее улыбку. Если он воспользовался чужим именем, это вполне могло быть правдой. Но если он действительно тот самый пресловутый стрелок Диган Грант, это может быть правдой, только если он никому не открывает своего имени. Какая женщина захочет мужчину, которому суждено умереть молодым? Или имеющего репутацию человека крайне опасного? Правда, она могла понять, почему женщин тянет к таким красавцам. Но влюбиться в него? Невероятно! Он из тех, кого бабушка называла сердцеедами.

– Ты находишь что-то забавное в своем положении? – осведомился он.

– Черт побери, нет! Но я – натура добродушная. Иногда даже смеюсь в одиночестве. Если на ум приходит что-то смешное.

Она хотела постучать себя по голове, но горестно охнула, вспомнив, что не может двигать руками.

– Но ты пробудешь в моем обществе недостаточно долго, чтобы заметить это. Слава богу!

– Так ты воображаешь, что можешь сбежать? – весело спросил он, хотя лицо оставалось серьезным.

– Я думаю, что тюрьма Хелены меньше чем в часе пути отсюда.

– Именно так. И почему ты ухмыляешься?

Макс была раздражена настолько, чтобы сказать правду:

– Твое имя. И то обстоятельство, что тебе, скорее всего, сложно покорить женщину после того, как она его услышит.

– Им нет нужды слышать его, когда от меня так и несет смертью, – бесстрастно ответил он.

– В самом деле? Так при виде тебя они удирают? Вот об этом я не догадывалась.

– Почему?

– Ну… если я и убежала бы, то не поэтому. Ты, щеголь, – смертный приговор, нависший над моей головой. Этого более чем достаточно, чтобы никогда тебя не видеть.

Он стал разматывать веревку, стягивавшую ее руки, и снова сматывать в клубок. Потом повернул спиной к себе. Она предположила, что сейчас он перережет ее путы ножом, но опять ошиблась. Он долго развязывал узлы. Хочет еще раз использовать веревку? Чертов щеголь подумал обо всем!

– Тебе нужно облегчиться перед отъездом?

– И ты отпустишь меня в кусты одну? – ахнула она.

– Нет.

Макс решила, что скоро сломает зубы, которые сжимала так часто.

– Ни за что, – прорычала она. – Я скорее намочу штаны. Лучше это, чем ты будешь стоять надо мной!

– Можешь воспользоваться хижиной. Все равно ты сюда не вернешься, так что это значения не имеет.

Макс удивилась. Так под этой устрашающей маской кроется джентльмен?

Но она не дала ему возможности передумать; когда стала растирать руки, едва не заплакала от боли и поспешила в хижину, пока он седлал Ноубла. Ее гнедой мерин был спокойной скотинкой. И всего лишь раз оглянулся на Дигана, прежде чем полностью стал его игнорировать.

Когда Макс снова вышла из хижины, ее жилет и пальто уже были перекинуты через седло лошади Дигана. Довольная, что одежду вернули, она решила одеться, но когда подошла ближе, его лошадь попыталась укусить ее. Ей так и хотелось ударить наглого коня по носу, но щеголю это не понравится, даже если удар будет несильным. Поэтому ей пришлось пробубнить несколько ласковых слов и пару раз нежно погладить животное, чтобы забрать одежду.

Макс быстро натянула жилет, застегнула его, накинула пальто. Обычно летом она пальто не носила – было жарко. Она надевала его только когда бывала на людях, а теперь ее поведут через весь город. Чем больше одежды закрывает ее грудь, тем лучше. Но без «кольта» в кобуре она чувствовала себя голой, потому что так много времени провела с ним. Даже разряженный пистолет мог остановить врага. Но Диган не отдаст ей оружие.

Собираясь залезть на коня, она увидела Дигана, стоявшего рядом с сараем, и рассмеялась. Оказывается, он все это время целился в нее из пистолета!

– Я не собиралась сбегать с твоей лошадью.

– Он бы тебе не позволил.

– Хочешь пари? – улыбнулась она.

Он не обратил на это внимания.

– Если у тебя здесь что-то спрятано, самое время сказать.

– У меня нет ничего, что стоило бы прятать.

По привычке она схватила холодный котелок и решетку с погасшего костра, чтобы сунуть в седельные сумки, уже притороченные к седлу, но тут же поняла, что вряд ли будет готовить там, куда едет. Ужас грядущего больно обжег ее. Тюрьма, а потом клетка, в которой ее повезут в Техас, чтобы повесить за убийство, которого она не совершала. Она видела фургон для перевозок заключенных по дороге в Юту. И клетка была крошечной.

Повернувшись, она посмотрела на своего тюремщика. Холодное отчаяние охватило ее.

– Не делай этого. Тебе не нужна награда. Ты сам это знаешь! Отпусти меня!

Дуло пистолета все еще смотрело на нее, очевидно, потому что она не была связана и стояла рядом со своим мерином.

– Пока что тебе удавалось увернуться от охотников за головами, но теперь за тебя взялся маршал. Я нашел тебя легко, а ведь не умею выслеживать людей. Зато маршал Хейз умеет.

– Но я невиновна!

– В таком случае, должна радоваться, что сможешь доказать это в суде.

– Никакого суда не будет, если Карл Бингем действительно умер.

– Если?

Она поспешно закрыла рот. Разговаривать с ним – все равно что толковать с ослом. И как она может объяснить, что убитый человек может оказаться жив? Вероятно, ему попросту все равно. Для него она всего лишь крупная награда и средство отдать долг своему другу-маршалу.

– Хорошо. Я поеду добровольно, если сделаешь мне одолжение.

– Я уже сделал тебе одолжение, – напомнил он. – Не пристрелил.

– А я не перерезала тебе горло вчера ночью, хотя могла бы. Но ты получишь за меня огромные деньги. Так, по крайней мере, мог бы сначала сделать мне крошечное одолжение.

Она даже выдавила несколько слезинок, чтобы умаслить его, но он лишь вскинул черные брови:

– Не трудись. Слезы на меня не действуют.

Он не выказал презрения, разгадав ее усилия манипулировать им. Но и не повеселел. Неужели работа наемником так ожесточила его, что он потерял способность чувствовать? Зато она эту способность сохранила. И сейчас широко улыбнулась, чтобы это показать.

– Вот это уже облегчение! Я сама их ненавижу. Но сам понимаешь, должна была попытаться.

– Разумеется.

– Вот что я хотела сказать, – продолжала она. – Прошло почти два года с тех пор, как я покинула дом, и все это время не знала, как живут мои родные. И не могла сообщить им, что жива. Однажды я прокралась к дому, но там были три помощника шерифа. И я не могла подобраться ближе, чтобы поговорить с бабушкой. Я даже ждала в лесу, надеясь, что брат поедет охотиться. Но вместо него появились незнакомые люди из города, и я не могла задерживаться надолго, тем более что Джонни мог выбрать не эту дорогу. Он, в отличие от меня, никогда не любил охотиться. Я не стала рисковать, послав письмо в Бингем-Хиллз со своим именем на нем или попросить кого-то переслать ответ, потому что не встретила никого, кому могла бы довериться… до недавнего времени.

Все еще целясь в нее одной рукой, он быстро отвязал Ноубла другой.

– Я не остаюсь на одном месте достаточно долго, чтобы получать письма, да и ты вряд ли пробудешь в Хелене столько времени. Садись в седло, – добавил он, взяв поводья Ноубла.

– Я не просила тебя об этом. Луэлла – первый друг, который появился с тех пор, как я уехала из Техаса. Она отослала мое письмо месяц назад. Я ожидала, что получу ответ бабушки, когда в последний раз навещала ее. Этого не случилось, но сейчас, возможно, письмо уже у нее. Не мог бы ты остановиться у борделя, узнать, так ли это, и дать мне возможность попрощаться с Луэллой?

Он не сказал «да», но и не сказал «нет», поэтому она придержала язык, когда они начали спускаться с холма. Макс удивилась, когда он не связал ее снова, видимо, посчитав, что достаточно держать поводья ее лошади, чтобы она никуда не делась. Может, и так, но она все еще думала над возможностью побега. Если пришпорить Ноубла и пустить в галоп, поводья вырвутся из руки Гранта, даже если он будет их держать. Но он мог привязать их к луке седла. Трудно сказать, так ли это: все загораживает его широкая спина. Зато ее спина в этом случае станет прекрасной мишенью. Или он может застрелить Ноубла.

И словно конь мог понять ее мысли, она нагнулась, почесала его холку и прошептала:

– Не волнуйся, я не сделаю ничего, чтобы навлечь на нас пулю.

Хорошо бы все пули полетели в Гранта!

Он приторочил ружье к ее седлу. Возможно, потому, что на его седле не было специального кольца для ружей. Наемные стрелки не имели дела с ружьями, и она была готова поставить на кон свою лошадь, что Диган Грант никогда не нуждался в таковом, чтобы раздобыть охотой еду. Наверняка останавливался поесть в любом городе, через который проезжал, а вот ей приходилось огибать населенные места. Она была уверена, что ружье разряжено, даже не потрудилась проверить это. Зато осторожно отклонилась назад, чтобы пошарить в седельной сумке, где хранила запасы патронов. Но ее постигла неудача. Он и это предусмотрел! Но она могла подъехать к нему достаточно близко, чтобы огреть по голове прикладом.

– Подбери свою шляпу, только не наделай глупостей. Я не намерен убивать тебя, но без зазрения совести всажу пулю в ногу, если снова попытаешься бежать.

Макс опустила глаза и увидела свою шляпу, лежащую на земле между ними. Она и забыла о ней. В отличие от него. Макс быстро подняла ее и снова вскочила в седло. Они уже почти покинули холмистую местность. Солнце оседлало вершину Биг-Белт на востоке. Макс вдруг почувствовала голод. Сколько ей придется ждать еды в тюрьме?

Черт, она так умело избегала людей, не считая фермеров, у которых меняла свежую дичь на овощи, зелень и патроны. Диган, вероятно, думал, что она ест только мясо и ягоды. Но это не так. Она знала, как выживать самостоятельно. Вот только вместе с самостоятельностью пришло одиночество, с которым не всегда было легко справиться. Поэтому она немного ослабила бдительность в Хелене: была очень счастлива иметь подругу. И пробыла здесь дольше, чем следовало бы.

Диган повел лошадей дорогой, которой обычно въезжала в город Макс. Возможно, путь пройдет мимо борделя Луэллы. Возможно.

Она старалась не питать слишком больших надежд. Но если они проедут мимо и он не остановится, она определенно спрыгнет с лошади. А вдруг он не заметит, как она проскользнет в двери заведения мадам Джо?

Но он остановился, спешился и привязал лошадей к столбу. Макс, не веря глазам, тоже спешилась. Медленно, слишком медленно. Он схватил ее за плечо и толкнул к двери борделя. Она стала подниматься по ступенькам, но оглянулась проверить, стоит ли Диган у двери. И вопросительно на него уставилась.

Тот кивнул:

– Десять минут, малыш. Если я пожалею о своем одолжении, тебе это не понравится.

Неужели он собирается ждать ее в гостиной?

Макс, вне себя от восторга, ринулась наверх.

Путь к побегу открыт!

Глава 10

Макс не сумела бесшумно закрыть дверь в комнату Луэллы. Она не хотела громко стучать, но слишком быстро вбежала, и дверь захлопнулась. Шум разбудил Луэллу. Она перевернулась на спину и даже улыбнулась, но тут же широко раскрыла глаза.

– Что стряслось? Обычно ты не…

– Мне нужен твой пистолет, – перебила Макс.

Луэлла кивнула в сторону бюро:

– Верхний ящик. Но где твой?

– Его забрали, когда схватили меня. Кое-кто пробрался в мою хижину, и у меня всего минута, чтобы сбежать отсюда, или он потащит меня в тюрьму.

– О боже, стрелок! Он нашел тебя?

– Да.

– Но я послала его к Биг-Белт! Была уверена, что он неделями будет бродить по лесу, пытаясь тебя найти, и я смогла бы предупредить тебя на следующей неделе.

– Полагаю, он доверяет тебе не больше, чем мне, – буркнула Макс, сунув маленький «дерринджер» в карман пальто.

Луэлла соскочила с постели и открыла еще несколько ящиков комода.

– Подожди. Я дам тебе сменную одежду. Ты ужасно грязная!

Макс хмыкнула, представив, как ускачет почти полуголой, в платье с огромным вырезом.

– Лу, у меня нет времени. Разве что для этого.

Она наспех обняла Луэллу, но та не хотела ее отпускать. Как она будет скучать по этой девушке! И расплачется в тот момент, когда выберется отсюда.

В последний раз обняв Луэллу, она метнулась к окну.

– Не наделай глупостей, Макс. Этот стрелок выглядит уж очень опасным.

– Не наделаю, если буду действовать быстро. Я отдам тебе пистолет, как только уверюсь, что он покинул город.

Она уже вылезала из окна, когда Луэлла крикнула ей вслед:

– Подожди! Это пришло вчера.

Схватив письмо с тумбочки, она подбежала к Макс. Та с сияющей улыбкой сунула письмо в другой карман.

– Спасибо. Если там хорошие новости, я смогу вернуться домой.

– Я буду скучать, – грустно прошептала Луэлла, но Макс уже скользила по крыше крыльца. Как обычно, свесилась с боковой стороны, подождала немного и спрыгнула на землю. И оторопела. Между ней и лошадьми стоял Диган, до которого было меньше фута. Последний чертов шанс удрать от него, и он снова ее перехитрил!

– Не слишком радуйся…

Она сунула руку в карман, но заметила в его руке пистолет, и потому добавила:

– Ладно, можешь погладить себя по головке. Только скажи, как ты догадался?

– Если бы ты немного подумала, прежде чем так опозориться, уже знала бы ответ. Думаешь, я расспрашивал всех в городе, какой бордель ты посещаешь и в какое окно предпочитаешь вылезать?

– Ты видел меня?! – завопила она. – Почему же тогда не остановил?

– Потому что маршал Хейз еще не попросил меня об одолжении. Я просто увидел счастливого мальчишку, покидавшего… подругу.

К бешенству и ярости прибавился стыд.

– Почему же позволил мне идти туда одной? Чтобы испытать?

– Полагаю, будь это так, я был бы разочарован.

– Это шутка? Словно ты способен что-то чувствовать. Скажи, что не сделал бы того же самого, окажись на моем месте?

– Сбегать через окно? Нет, я вряд ли выбрал такой способ, но у меня в распоряжении есть другие, которых нет у тебя.

– У меня не было выбора!

– Ты получила одолжение, о котором просила. Может, оставим все споры? И ты вылезла в окно, кое-что позаимствовав перед этим. Отдавай оружие своей подруги.

– Ничего я не заимствовала, – буркнула она, отступив.

– У тебя дурная привычка – вечно лгать.

Он схватил ее за лацкан пальто и сунул руку в карман. Макс стала молотить его кулаками, но он вытащил «дерринджер» вместе с бельем, которое Луэлла вручила ей, когда они обнимались на прощанье. Макс даже не смутилась, когда он положил добычу в свой карман, и всадила кулак ему в щеку. Но тут же выругалась, понимая, что ее руке досталось сильнее, чем его скуле. Очевидно, для Дигана это стало последней каплей, потому что он закинул ее на плечо.

От изумления Макс потеряла дар речи. На секунду. Но тут же стала вопить, извиваться, размахивать руками, колотить его по спине. Вот только ее удары ничуть не волновали Дигана. Потому она сдалась и просто придерживала шляпу руками.

– Если будешь извиваться, все поймут, что ты девчонка, – предостерег он безучастным тоном, который Макс уже ненавидела.

– Можно подумать, теперь это имеет значение!

– Ну, значит, будешь выглядеть полной дурой, не так ли? – усмехнулся он.

Она успокоилась. Должно быть, Диган успел схватить поводья коней, потому что она услышала топот копыт.

В такой унизительной позе он пронес ее два, а может, три квартала. И каждый раз, когда она пыталась извернуться, чтобы посмотреть, куда идет Грант, он подкидывал ее на плече так, что у нее дух захватывало, поэтому она прекратила стараться. Макс так и не поняла, куда он направляется. Она не знала, где находится офис шерифа, но не могла поверить, что он внесет ее туда в таком виде.

Диган вошел в здание, и все разговоры резко прервались. Он медленно, слишком медленно позволил ей соскользнуть по своему телу, и она вдруг почувствовала в нем не врага, а мужчину. Ощутила прикосновение мускулистой груди к ее грудям, словно они обнимались, вдохнула запах его волос и шеи. Эта близость лишала ее равновесия. Она не привыкла к объятиям мужчины.

Макс охнула, почувствовав, как пальцы Дигана медленно скользят по ее ягодицам, а потом по спине. Прикосновение было таким интимным, что в животе стало горячо, а дыхание участилось. Но она сразу поняла, что он делает. Ищет оружие!

– Мог бы просто спросить, – прошипела она, когда ее ноги, наконец, коснулись земли.

– Бесполезно спрашивать тебя о чем-то, – усмехнулся он и слегка оттолкнул ее. От страха упасть у Макс перехватило дыхание. Но она приземлилась на стул, к которому он ее подвел. Она фыркнула, но оглядевшись, поняла, что они в ресторане. За столиками завтракали девять человек. Они снова стали переговариваться, но Макс заметила, что все избегают смотреть в сторону Дигана. Трое даже встали и поспешили выйти. Некоторые глазели на Макс. Еще бы, ее бояться нечего!

Она подвинула стул ближе к столу и жизнерадостно спросила:

– Платишь ты? У меня ни цента.

Он не сел.

– Снимай сапоги.

– Опять?!

– Ты права. Я сделал ошибку, позволив тебе идти к Луэлле одной.

– Клянусь…

– Я уже понял, что ты все время врешь. И только что сделала это снова, когда сказала, что у тебя нет ни цента. Я видел деньги в твоих седельных сумках.

– Они не мои. Я скорее умру с голоду, чем потрачу эти деньги.

– Сильно сказано, – сухо заметил он и, показав на ее ноги, повторил: – Просто сними сапоги, вытряхни и снова надень. Пока не сделаешь этого, не поешь.

Макс что-то пробормотала себе под нос, но отодвинула стул и сделала, как было приказано. Поразительно, что он собирался покормить ее, прежде чем сдать шерифу. Наверное, следовало быть благодарной, но она не могла смотреть на него иначе, чем как на самый жуткий кошмар. Невозможно благодарить кошмар за причиненные муки.

Когда она снова придвинулась к столу, Диган подошел сзади и снял ее шляпу. Она принялась протестовать, но заметила, что он снял и свою черную шляпу и повесил на вешалку, стоящую в углу, что снова выдало в нем джентльмена. Бабушка всегда сбивала с младшего брата шляпу, прежде чем позволить Джонни сесть за стол. Макс знала, что брату всего лишь хотелось позлить бабушку. Боже, как она по ним тосковала! Они все, что осталось от ее семьи.

Макс потянулась было за письмом, но, хоть она и умирала от желания узнать, что написала бабушка, это слишком личное, чтобы читать в присутствии бездушного стрелка. А вдруг она заплачет? Настоящими слезами… Нельзя позволить дать ему понять, что иногда она тоже может быть мягкой.

Прежде чем вернуться к столу, Диган провел рукой по темным волосам. Макс не потрудилась сделать то же самое, зная, что ее волосы все равно невозможно привести в порядок. У нее даже больше не было расчески. Прежняя давно сломалась, и она так и не купила новую.

Он все еще не сел.

– Я возьму твое пальто.

– Ну уж этому не бы…

– Здесь тепло, – заметил он. – И тебе больше ни к чему скрывать, кто ты, или до тебя еще не дошло?

Если вспомнить, что именно она ощутила, соскальзывая с его плеча, он прав, но Макс решительно отрезала:

– Дошло, но не смей думать так обо мне!

– Как?

– Как о девушке.

Он ничего не ответил. Только глаза закатил. По крайней мере, она была уверена, что закатил бы, если бы оттаял настолько, чтобы показать свои чувства. Но он промолчал и сел справа от нее, лицом к обеим дверям в зале. Осторожничает, независимо от того, где находится? Или всегда ожидает неприятностей? Возможно, последнее, учитывая, что род его занятий был ясен с первого взгляда.

Диган подозвал официанта и сделал заказ на двоих, не спросив, чего хочет она. Но Макс было все равно. Она так давно не была в ресторане, что станет радоваться любому блюду.

– Скажи, почему ты считаешь себя невиновной?

Макс застыла, уставившись на него. Он же говорил, что ему все равно, виновна она или нет, что его дело – доставить преступницу в тюрьму, а не решать ее судьбу. Так почему он спрашивает, если не верит ни единому ее слову?

Глава 11

– Играешь со мной, щеголь? Мы оба знаем, что тебе плевать, почему я пошла по этой дорожке, – выпалила Макс и плотно сжала губы. Если воспитание Дигана требовало завести вежливую беседу за столом, пусть найдет другую тему, которой можно ее донимать.

– Именно это вы скажете на суде, мисс Доусон?

– Не называй меня так, – прошипела она. – И я уже сказала: суда не будет. Жители этого города хотят вернуть меня, чтобы повесить.

– Почему?

– Потому что Карл Бингем, человек, в убийстве которого меня обвинили, был основателем Бингем-Хиллз, а заодно владельцем и мэром, и лучшим другом всех жителей, кроме меня. Он сдавал дома большинству горожан и был крайне снисходительным хозяином, все его любили. Даже я когда-то им восхищалась. Нужна немалая сила воли и отвага, чтобы выстроить город в такой глуши, когда до ближайшего форта день езды на резвой лошади, а потом надеяться, что туда придут жить люди. Карл расклеил объявления о новом городе по всему Востоку и не разорился в ожидании, пока там появятся жители. Он уже был богат, когда приехал в Техас, и сначала не стремился стать еще богаче. Может быть, потом, когда стал расширять границы города. Ему хотелось оставить наследие, выстроить мирный, процветающий город на том месте, которое когда-то было совсем не мирным. Большинство людей считают, что ему это удалось.

– Поэтому ты его убила?

Она пристально взглянула на него:

– Так ты хочешь услышать мой рассказ или нет?

Он не ответил, но его взгляд был куда красноречивее, поэтому она неохотно продолжила:

– Пока я росла, жизнь в Бингем-Хиллз была прекрасна. У меня было много друзей, девчонок и мальчишек, с которыми я ходила в школу. У нас было столько развлечений: охота, рыбалка, лошади. Я даже училась шить и ходила в кружок, хотя шитье мне давалось плохо. Но мы больше сплетничали, чем шили, и много смеялись. Но все изменилось, когда мне исполнилось шестнадцать, потому что мальчишки не оставляли меня в покое. Тогда я округлилась и отрастила длинные светлые волосы. Я говорила, почему их остригла, но это не замаскировало мои другие достоинства…

Его взгляд упал на ее жилет, отчего Макс слегка покраснела.

– Потому что бабушка настаивала, чтобы я одевалась, как полагается девушке, в юбки и блузки, кроме времени, когда я охотилась. Мальчишки продолжали толпиться у меня под окнами, а мои подружки завидовали и перестали со мной разговаривать. Бабушка то и дело разгоняла парней метлой, а мой брат Джонни прятался в кустах и стрелялся в них камнями из рогатки. Но даже это не мешало им постоянно ошиваться у дома.

– Так ты не всегда носила пистолет?

– Господи, конечно нет. Мне бы в голову не пришло цеплять пистолет на пояс юбки… Тогда.

Она грустно усмехнулась:

– В семье я была охотником… после того, как па уехал и больше не вернулся. Я никогда не носила ружья в городе. Но всегда хранила маленький пистолет в кармане юбки, когда Бингем-младший стал гораздо более настойчивым, чем остальные: повадился бросать непристойные замечания и приставать, когда мне исполнилось шестнадцать.

– Мэр?

– Нет, его сын, Эван. Когда-то мы вместе с ним и его лучшим другом Томом ходили на рыбалку, пока Эван не стал хвастаться, что я выйду за него, потому что так сказал Карл. Я не верила, что мэр мог сказать такое, но после этого избегала Эвана и его дружков. Тогда он стал просить меня выйти за него. В тот год он сделал предложение в восьмой раз. Я не согласилась бы, даже если бы в то время не ухаживала за молодым человеком, недавно приехавшим в город.

– Что ты делала?!

Макс недоуменно уставилась на него:

– Мне действительно следует объяснить, что такое ухаживание?

– Думаю, не мешало бы.

– Я не говорю, что просила Билли Джонсона жениться на мне, если ты это имеешь в виду. Я, конечно, человек дерзкий, но не настолько. Правда, Билли уехал из Бингем-Хиллз прежде, чем мне исполнилось семнадцать, и тогда сам мэр попросил меня выйти за него замуж. Наверное, мне не следовало смеяться над предложением старого дурака.

Диган вскинул брови:

– Сколько лет ему было?

– Черт, он старше бабушки лет на десять! Даже она расхохоталась, когда я обо всем рассказала. Эван – поздний ребенок. Ходили слухи, что Карл сменил четырех жен, пытаясь получить ребенка, пока, наконец, ему это удалось. Но после того, как я ему отказала, он, должно быть, сообразил, что, обесчестив меня, вынудит бабушку настаивать на свадьбе.

– И у него получилось?

– Я же сказала, он сообразил. У него ничего не вышло. Но он, конечно, попытался, ублюдок! Заставил свою марионетку шерифа как-то утром доставить меня к нему домой. И даже избавился от большинства слуг, отпустив их на целый день. Оставалась только полуглухая кухарка, которая не услышала бы моих криков. Я бы и не узнала, что она в доме, не сообщи мне Карл, что когда все будет кончено, я могу остаться на ленч и что еда скоро будет готова. Думаю, он в самом деле ожидал, что потом я буду спокойна и вежлива, словно обесчестить девушку было для него обычным делом. Но когда он повалил меня на диван, я сумела достать пистолет из кармана, так что он отскочил. Я даже ткнула пистолетом ему в брюхо, чтобы он понял, насколько все серьезно.

– Так ты в него стреляла?

– Нет, но клянусь, обязательно выстрелила бы. Оказалось, что мой брат Джонни заметил, что шериф тащит меня в дом Бингема, и проследил за нами. Подождал, пока уйдет шериф, и стал подсматривать в окна. Вот и увидел, что Карл пытался взять меня силой. Но в тот день никто не умер. Карл был еще жив, когда я уходила. И даже не я подстрелила его. Это брат выстрелил в открытое окно, пытаясь меня защитить. А Карл опустил глаза и увидел кровь. Ну и упал в обморок, как девчонка. Вот и подумал, что это я выстрелила в него. Я надеялась, что так и будет. Не хотела, чтобы брата арестовали за доброе дело. Поэтому сбежала, чтобы все свалили на меня.

– И это, очевидно, сработало, – заметил Диган.

– Да. Меня обвинили в том, что я ранила его в плечо. Обычная царапина, и крови почти не было. Я проверила перед уходом, боясь, что он истечет кровью, прежде чем его найдут. Хотела дать Карлу время остыть и опомниться, может, жениться на молодой женщине и простить меня за попытку защитить себя. Но он и его сын послали за мной погоню. Я несколько месяцев не могла оторваться от преследователей. Карл хорошо платит, когда очень сильно чего-то хочет. И его сыночек Эван не лучше отца. Но еще до конца года охотник за головами нашел меня и сунул под нос объявление о розыске за убийство.

– И как ты выпуталась из всего этого?

Но тут подошел официант с подносом, и она не ответила. Не могла отвести глаз от тарелок, на которых громоздились оладьи и сосиски. В корзинке лежали ломтики подсушенного ржаного хлеба и слоеные пирожки. Она была слишком голодна, чтобы тут же не приняться за еду, и жадно проглотила половину всего, что было на тарелке, прежде чем ответить:

– К тому времени у меня уже был револьвер, но охотник за головами заставил меня его отбросить. Пришлось убедить его, что он ошибся, и доказать, что я девушка.

– Так же, как доказала мне?

Она зарделась. Вспомнила, что прошлой ночью он случайно нащупал ее грудь, когда был готов ударить. И ей не пришлось ему показывать. Она заливалась краской каждый раз, когда думала об этом. О том, как пыталась его соблазнить. До чего же стыдно!

Она злобно уставилась на Дигана, но все же процедила:

– Нет. Я просто пофлиртовала с ним немного и сняла жилет, показав, что не пыталась его провести. Жилет! Не рубашку. Потом вежливо попросила его убраться из моего пристанища ко всем чертям. А когда уезжала, сделала все, чтобы он за мной не проследил.

– Снова врешь.

– К чему мне лгать насчет того, о чем я могла вообще умолчать?

– Охотник за головами не передумал бы, даже увидев, что ты девушка. Особенно потому, что твои портреты на объявлениях очень похожи.

Она задорно усмехнулась:

– Правда? По крайней мере на новых объявлениях. Вся история с охотником за головами произошла год назад, и портрет не был и вполовину так хорош. Там я походила на зеленого восемнадцатилетнего юнца. Но даже увидев это объявление с обещанием награды, я не могла поверить, что Карл умер от той царапины.

– Иногда раны воспаляются.

– Да, знаю, но Карл наверняка вызвал лучших докторов города. Мертв он или жив, я не могу вернуться, потому что меня наверняка повесят.

– А пока развлекаешься ограблениями банков? – осведомился Диган.

– Дурацкая шутка, – проворчала она. – В тот день я собралась уезжать. Остановилась, чтобы взять свои деньги из банка. Все шестьдесят четыре доллара, которые заработала продажей мяса в городе. В Бингем-Хиллз только один банк, которым тоже владел Карл, а управлял Уилсон Кокс. Банк был настолько маленьким, что кроме Кокса других сотрудников не имелось, и если тот делал перерыв на ленч, некому было обслуживать клиентов. А он даже не трудился запирать двери. Возможно, полагал, что всем в городе хорошо известно: бесполезно идти туда в полдень. Но мне откуда было знать?! Я очень редко бывала в банке. Вошла и попросила выдать деньги. Но Уилсон отказался меня обслуживать. Мы поспорили, но он стоял на своем. Хотел заставить меня ждать полчаса, хотя сидел прямо перед ящиком с наличными!

– Поэтому ты ограбила банк.

– Ничего подобного. Просто вынула пистолет и сказала Уилсону, чтобы он прекратил жевать минуты на две и отдал мои деньги. Он сунул деньги в мешок и с раздраженным видом швырнул мне. Можно подумать, меня его упрямство не взбесило! Только через неделю, когда я полезла в мешок, нашла сто три доллара лишних. Он не мог просто протянуть мне деньги, и в спешке схватил мешок, где уже лежали чьи-то сто три доллара. Это он ошибся, думаю, просто хотел, чтобы я поскорее убралась, а он мог вернуться к ленчу.

– Эти деньги ты отказываешься тратить?

– Да, и когда-нибудь отдам все до последнего цента.

– Ты права, дурацкая история, если все так и было.

– Так и было. Почему же ты не смеешься?

Он не ответил. Очевидно, не поверил тому, что она только сейчас рассказала. Впрочем, если бы и ответил, какая разница? Он уже дал ясно понять, что решать ее судьбу – не его дело. Он просто передаст ее в руки закона, чтобы другие подумали, как с ней быть!

Он встал и взял шляпы:

– Пора ехать.

Она не пошевелилась. Вот оно. Офис шерифа всего в паре кварталов отсюда. Неужели Диган пристрелит ее при свидетелях, если она в последний раз попытается сбежать?

Глава 12

– Что бы ты там ни замыслила, малышка, даже не думай. Да, я всажу пулю тебе в ногу. И да, сделаю это прямо здесь, на случай, если ты гадаешь, посмею ли…

– Теперь ты еще и мысли читаешь? – буркнула Макс.

Он бросил деньги на стол и кивком показал на дверь:

– Сначала мы заедем ко мне в отель, так что веди себя как следует, чтобы мне не пришлось снова закидывать тебя на плечо.

Еще одна передышка?

Макс встала и пошла к двери, но, вспомнив, что ее в любую минуту могут бесцеремонно дернуть обратно, остановилась, чтобы подождать Дигана. И тут же столкнулась с ним, потому что он оказался прямо за спиной. И услышала его раздраженный вздох. О господи, она опять вывела его из себя. Значит, это возможно?

Макс ухмыльнулась бы, если бы не мысль о том, что сегодня он бросит ее в тюрьму. Можно подумать, ей какая-то польза от того, что он тоже способен на какие-то чувства. Все равно они скоро расстанутся.

Он не дал ей вскочить в седло. Просто взял поводья коней и повел их и Макс по улице, где в этот час было уже полно народа, в основном, старатели, но и предприниматели тоже. По мостовой скакали ковбои. Перед лавками стояли повозки, развозившие товары, женщины с висевшими на руках корзинками покупали продукты. Оглядевшись, Макс заметила, что в отличие от Дигана не привлекает внимания. Люди украдкой посматривали на него. Макс посчитала это свойством человеческой натуры: опасность всегда притягивает взгляды.

Они прошли до следующего квартала. Он остановился у конюшни и заплатил за обеих лошадей, велев их расчесать и покормить. И хотя вряд ли это займет много времени, Макс все же посчитала остановку очередной проволочкой. И радовалась, пока не сообразила, что тюрьма, должно быть, уже совсем близко. Вряд ли она снова увидит Ноубла.

Макс в последний раз обняла мерина и прошептала извинения, на случай, если больше они никогда не встретятся. Им много пришлось вынести. Сколько раз он уносил ее от беды! Черт, она не хотела с ним прощаться.

– Как по-твоему, они позволят Ноублу отправиться вместе…

– Кому?

– Моему коню, – пояснила Макс.

– Красивое имя.

– Я дала ему эту кличку, чтобы ободрить[4].

И тут она добавила шепотом, чтобы Ноубл не услышал:

– В молодости он был немного неуклюжим… Они позволят ему идти со мной, даже если посадят меня в тесную клетку и повезут до самого Техаса?

Он молча отдал ей седельные сумки. Но остановился, чтобы посмотреть на нее, возможно, потому, что в голосе Макс звучали надежда и сожаление. И хотя она изо всех сил пыталась скрыть овладевшие ею эмоции, было ясно, что она испытывает в эту минуту.

Но взгляд Дигана был как всегда непроницаем.

– Полагаю, ты говоришь о транспортировке заключенных, – ответил он наконец. – Но тебя еще не осудили.

– В таком случае как меня повезут в Техас?

Он пожал плечами и закинул на плечо свои седельные сумки.

– Поездом, дилижансом или лошадью. Но тебя обязательно закуют в кандалы. Волнуешься?

– Да, я переживаю за свою спину. Она наверняка переломится во время долгого путешествия. В этих клетках нельзя стоять.

Он снова не ответил, ему было безразлично. Да и какое ему дело? Она для него всего лишь деньги. Притом большие. Сегодня она сделает его богатым, если он, конечно, еще небогат.

Его отель был напротив конюшни. Войдя, Макс словно оказалась в другом мире, в окружении бархатных диванов и кресел, резных столиков с дорогими вазами на них, огромных картин, сверкающих мраморных полов, зажженных люстр. Широко раскрыв глаза, она осматривалась, пока Диган не увлек ее к стойке портье. Она думала, что он разбогатеет, получив за нее награду, но разве бедный человек может позволить себе остановиться в таком элегантном отеле?

– Мистер Грант! – вежливо воскликнул портье. – Вам пришла телеграмма.

При этом портье, протянув Дигану клочок бумаги, с любопытством рассматривал Макс. Может, он видел объявления о розыске, расклеенные по городу? Или просто слишком тактичен, чтобы расспрашивать Дигана о неумытом ковбое, которого тот взял в спутники?

Макс стояла достаточно близко к Дигану, чтобы тоже прочесть телеграмму. Она была послана из детективного агентства Пинкертона, с просьбой встретиться завтра по конфиденциальному делу.

– Твой друг? – спросила она, постучав по бумаге.

– Нет. Возможно, связано с работой, которую я выполняю для маршала Хейза. Он упоминал, что детективы Пинкертона расследуют ограбления поездов, – пояснил он и почти раздраженно добавил: – Хейз не должен был говорить своему начальству, что я временно его замещаю. Похоже, он проболтался.

– А может, они думают, что ты стал… – ухмыльнулась Макс, но он так посмотрел на нее, что она осеклась и тихо признала: – Ладно, неудачная шутка. Кроме того, железные дороги перестанут работать, если ты начнешь грабить.

Его взгляд стал таким мрачным, что она поежилась:

– Я уже заткнулась.

Она удивилась, услышав, как он потребовал горячей воды в свой номер, но ничего не сказала. Говорить с ним настолько тяжело, что уж лучше промолчать. А она и без того слишком много наболтала. Вероятно, это нервное. Он и правда немного выводил ее из себя, но только потому, что она не могла его разгадать. Когда имеешь дело с другими людьми, можно понять, на что они способны. Диган Грант не перестает удивлять.

Но по пути в его номер Макс стала гадать, на что ему горячая вода. Он собирается принять ванну до того, как отправит ее в тюрьму? Но это очень странно. Или он так аккуратен? Собственно говоря, судя по его холеной внешности, он из тех, кто каждый день принимает ванну, независимо ни от чего, а тут пропустил день-другой, пока разыскивал ее в лесу. Поэтому не может ждать ни минуты, чтобы вымыться. Жаль, что он не сказал этого вслух, вот она бы посмеялась!

Когда-то она сама была такой… давным-давно. Теперь у нее не было такой роскоши, пришлось привыкнуть к грязи.

Но когда они подошли к комнате на втором этаже, ей расхотелось смеяться. Что, если он предложит потереть ему спину? Это будет означать, что она прикоснется к его жесткому, сильному, мускулистому телу. Она не может. Не может! И так ее совершенно вывел из равновесия тот момент в ресторане, когда пришлось прижаться к его телу своим. О чем он только думает, когда собирается принять ванну в ее присутствии?

Макс замерла, когда он открыл дверь. Вот оно, время бежать. Но он, словно прочитав мысли девушки, положил ладонь на ее поясницу, и подтолкнул вперед.

Прекрасный номер. Но такие отели Макс видела редко. Большая кровать с дорогим темно-красным парчовым покрывалом, два мягких стула с темно-розовой обивкой. Между ними низкий столик. У окна письменный стол, у стены – большой гардероб, на полу ковер с пышным ворсом. Если бы в комнате не было его саквояжа, она подумала бы, что Диган здесь впервые: в номере царила безупречная чистота.

Макс положила седельные сумки на пол и подошла к одному из окон. Оба выходили на улицу, и под ними не было крыши крыльца, на которую можно выпрыгнуть.

Дьявол!

Повернувшись, она увидела, что Диган снимает чистое белье с кровати, сворачивает в комок и выбрасывает в коридор. Когда он вернулся, она вскинула брови. Но он не собирался ничего объяснять. Зато оставил дверь открытой. Если он пройдет вглубь комнаты, она может попробовать ринуться к выходу.

Но тут принесли воду. Двое молодых людей занесли ведра в руках и вылили их в ванну за ширмой в углу. Как быстро здесь исполняют приказания!

Но они еще не закончили. Через несколько минут были принесены еще четыре ведра. Вероятно, берут воду на этом же этаже.

Одно ведро они оставили полным, очевидно, чтобы смывать мыльную пену, а потом спросили Дигана, нужно ли ему что-то еще. Он покачал головой и закрыл за ними двери, прежде чем подступить к Макс.

– Раздевайся!

– Ни за что, – прошипела она, скрестив руки на груди.

– Я не прошу. Я приказываю.

Ее сердце тревожно заколотилось, когда он отошел от двери. Он хочет, чтобы она помылась, а потом затащит в постель! Потому и снял белье, чтобы не осталось свидетельства ее…

Она в отчаянии метнулась к двери. Но его руки сомкнулись на ее талии, прежде чем она успела добежать до порога. Макс повернулась и стала колотить его, но упала на кровать, когда он легонько ее подтолкнул.

– Если не разденешься сама, я стащу с тебя одежду, так что выбирай.

Распахнув голубые глаза, она наблюдала, как он запирает дверь, снимает пиджак, аккуратно кладет на стул и шагает к кровати.

Глава 13

У Макс осталось несколько мгновений, чтобы решить, что делать… Надо было подавить нараставшую панику и хорошенько подумать. Диган, очевидно, хотел ее: почему не обернуть это в свою пользу и поторговаться с ним – девственность в обмен на ее свободу?

Она вскарабкалась на постель и переползла на другую сторону, чтобы дать себе еще несколько секунд. Можно ли сделать это, чтобы он не понял, как она боится? Но, по крайней мере, стоит попытаться.

Макс глубоко вздохнула.

– Я сама разденусь, – объявила она с кокетливой улыбкой и, согнув ногу в колене, принялась расстегивать рубашку.

Диган вопросительно поднял брови:

– Снова за свое?

Макс замерла, чувствуя, как горячо становится щекам. Ей было так стыдно, что она неверно истолковала его намерения, что даже слов не нашлось.

– Ванна для тебя, – продолжал он, словно не заметив ее унижения. – Можешь раздеться за ширмой.

И все это из-за ванны, о которой она мечтала? Но у него должна быть причина, и не та, которую она выдумала. И, как выяснилось, ошиблась.

– Почему ты хочешь, чтобы я вымылась? Боишься, что не получишь награду, если сдашь грязную преступницу?

– Ты смотрелась в зеркало? – только и спросил он.

Макс знала, какая она чумазая, но была полна решимости больше не краснеть. И упрямо вскинула подбородок.

– Я не стану мыться, пока ты в комнате.

Он стал обходить кровать. Она снова перекатилась на другую сторону и побежала к ширме в углу. И в очередной раз сжала зубы, когда он приказал:

– Швырни одежду сюда, пока сидишь в ванне.

Она рывком стащила сапоги, перегнулась через ширму и швырнула ему сапоги. Только один ударил ему в грудь. Но прежде чем снова нырнуть за ширму, она успела увидеть, как он нахмурился.

– Может, мне снова проверить, есть ли у тебя оружие?

– Нет! Ты не посмеешь!

Макс никогда еще не раздевалась так быстро, перебрасывая каждый предмет одежды через перегородку, даже штаны, носки и ремни. Она не даст ему предлога прийти сюда, проверить, все ли сделано по его приказу. Прошел целый год с тех пор, как она могла похвастаться тем, что принимала ванну. Она больше не будет скандалить с ним по этому поводу и даже поблагодарила бы, если бы не ненавидела так сильно. Собственно говоря, у нее не было причин ненавидеть его. Разве то, что он поймал ее и станет причиной ее смерти.

Рядом с маленькой ванной стоял короткий узкий столик с полотенцами и баночками с мягким мылом. Никаких грубых самодельных брусков в этом отеле.

Макс развернула полотенце, посмотреть, насколько оно велико, и фыркнула. Мягкое, но недостаточно большое, чтобы завернуться.

Она услышала, как закрылась дверь, а в замке повернулся ключ, и выглянула поверх ширмы. Он оставил ее одну в комнате!

Но, оглядевшись, Макс увидела, что он взял с собой все: их седельные сумки, ее одежду, даже свой саквояж, не оставив ничего. Ей даже нечем было прикрыться, если не считать полотенец! Но главное – не оставил ей ничего, из чего можно было сделать импровизированную веревку и спуститься по ней из окна. Теперь она поняла, почему он собрал и унес все постельное белье.

Принял все предосторожности, как уже делал раньше, и все же утверждает, что он не охотник за головами. Чертовски умен и готов к любой неожиданности. А она никак не может бежать по городу голая, даже если сумеет пробраться по карнизу к другому открытому окну. И при этом, вероятно, упадет и сломает себе шею.

Вздохнув, Макс села в ванну и с мечтательной улыбкой погрузилась в воду по шею. Бывали моменты, когда она все дни проводила в седле и неделями не могла найти уединенную речку или источник, чтобы искупаться. В холмах была пара прудов, спрятанных в зарослях, поэтому она каждые несколько дней ездила к большому озеру на востоке, мылась и стирала одежду. Но это вовсе не было приятно, поскольку приходилось возвращаться в хижину вымокшей до нитки.

Она старательно вымылась с головы до ног, сознавая, что не помнит, когда в последний раз была такой чистой. А голова! Мыло, которое она таскала в седельной сумке, было таким грубым, что ужасно раздражало кожу головы, так что она давно перестала намыливать волосы. Но их не промоешь одной водой. Не то, что сейчас. Они уже почти высохли и при малейшем движении разлетались во все стороны. Макс даже встала, чтобы посмотреть на это в овальное зеркальце над туалетным столиком. И засмеялась. Макс немного подобрела к Дигану, получив от него такой подарок. Совсем чуть-чуть… Может, просто слегка успокоилась, хотя настороженность все еще оставалась.

– Ты что, заснула там? – спросил Диган.

Услышав его голос и шорох придвигаемых к ширме седельных сумок, она мгновенно вспомнила о своем положении. Пора идти в тюрьму.

Макс повернула голову к Дигану:

– Нет, я как раз ждала, когда принесешь одежду.

Увидев, что сумки по-прежнему лежат довольно далеко, она поняла, что он сейчас это исправит, и поспешно завопила:

– Я сама возьму!

Она вылезла из ванны, наскоро вытерлась и, протянув руку из-за ширмы, подтащила сумки к себе. Вынула единственную смену одежды и увидела на дне сумки сорочку, мягкую и тонкую. Поэтому Макс нечасто ее надевала. Но теперь, когда все вещи все равно конфискуют в тюрьме, стоит надеть все самое лучшее.

– Я забыл это, – сообщил Диган. Через ширму полетело белье Луэллы. Она едва успела поймать его, прежде чем оно оказалось в воде. Макс тоже забыла, что он выхватил из ее кармана не только «дерринджер». Она натянула панталоны и покраснела: Диган видел, какие они красивые, и даже держал их в руках.

Макс оделась и вышла из-за ширмы, с сумками и чистыми носками в руках. Диган проводил ее взглядом. Не нужно было смотреть на него, чтобы чувствовать это.

Остальная одежда лежала на кровати, на полу валялись сапоги. Она взяла их и подошла к стулу, чтобы натянуть. Не хотела сидеть на кровати, вид которой напоминал, какой дурой она была, когда снова пыталась соблазнить его. Этот мужчина равнодушен к ее чарам. Пусть будет так. Она все равно сбежит и долго не будет показывать нос, когда отъедет на приличное расстояние.

Глава 14

– Волосы выглядят получше. Очень грубо ты их обкорнала.

Макс зарделась. Замечание Дигана дало понять, что он по-прежнему глазеет на нее. Но она последовала его примеру, ничего не ответила и, старательно отводя взгляд, пересекла комнату. Потом решила оглянуться и увидела, как он складывает ширму и прислоняет к стене. Ей это казалось странным, пока он не подошел к стойке для бритья. Его волосы были мокрыми, значит, он тоже где-то мылся, но побриться не успел. Она поняла: он сложил ширму, чтобы не терять ее из виду, пока бреется.

Макс с небрежным видом подошла к двери, пользуясь тем, что Диган был занят. Нужно проверить. Попыталась повернуть ручку. Безуспешно. Он снова запер дверь.

Макс была уверена: он видел, что она сейчас сделала, но ничего не сказал.

Она побродила по комнате, но утомившись, стала следить, как он бреется. Бог хорошо потрудился, создавая его. Но в мире всегда сохраняется равновесие. Никто из нас не совершенен. Вот и он – слишком красив и слишком опасен.

– Я часто брила па до того, как он уехал, – неожиданно для себя выпалила она. – Он любил, чтобы все было гладко, но носил усы. Я хорошо умею брить. Хочешь, покажу?

У него вырвался смешок, такой короткий, что она так и не поняла, было ли это на самом деле. Но тут же сообразила, что он таким образом выразил свое мнение о подобной идее: бритва в ее руке у самого его горла!

Однако Макс больше интересовал тот факт, что он засмеялся, пусть и презрительно, очевидно, этого не желая.

– Тебя никак не назовешь смешливым, верно? – осторожно спросила она, не ожидая ответа, потому что он целиком сосредоточился на бритье. Но ответ она получила:

– В моей профессии эмоции вредны.

– Потому что ты убиваешь людей? – предположила Макс.

– В этом-то и дело: когда прекрасно владеешь оружием, вовсе ни к чему убивать. С другой стороны, я потерял счет тем, кого пришлось ранить, но, как правило, они от этого не умирали.

– Так ты никого не убил, даже защищая свою жизнь?

– Этого я не сказал.

На этом разговор закончился. Но Диган, конечно, убийца. Это написано на нем крупными буквами.

Она еще немного понаблюдала за ним. Он был крайне медлителен и методичен, когда брился, возможно, потому, что она мешала ему сосредоточиться.

Макс ухмыльнулась. Она могла побрить его куда быстрее и ни разу не порезать.

– А чем ты занимаешься, когда не стреляешь в людей? – не удержалась она.

– Берусь за работу, где можно применить мое искусство.

– Наемник? И ты никогда не брался прикончить кого-то?

– Это не работа. Это убийство.

– Так и у тебя есть принципы? – удивилась она. – Приятно знать.

Поскольку Диган оставил это заявление без внимания, она позволила ему закончить бритье. Макс хотелось заполучить мыло, которое ужасно ей понравилось – она порылась в сумках, лежавших у ванны, нашла свой маленький кожаный кисет и высыпала его содержимое в ванну.

Диган повернулся и уставился на нее, возможно, потому что не хотел, чтобы она оказалась у него за спиной.

– От чего ты избавилась?

– От золотого песка, – честно ответила она, и схватив горшочек с мылом, перелила содержимое в кисет. – Я немного намыла, когда впервые оказалась здесь.

– Ты предпочла мыло золоту?!

– Да этот песок, скорее всего, ничего не стоит. Мыло для меня куда важнее.

– Почему ты просто не взяла горшочек?

– Это будет воровством.

– А стащить мыло – не воровство?

– Конечно нет. Откуда в отеле узнают, что ты не истратил все на такое большое тело?

– Хотя бы потому, что я моюсь в ванной в конце коридора и слуга это знает.

– Ну ладно, подумаешь, возьмут с тебя несколько лишних центов. Что сделано, то сделано, – заявила она, сунув кисет в сумку, и тут же нахмурилась: – Мне позволят принять ванну в тюрьме?

Он уже отвернулся к овальному зеркальцу:

– Понятия не имею. Не доводилось видеть тюремную камеру изнутри.

Конечно, не доводилось! Наверняка он стрелял в любого шерифа, который пытался его арестовать.

Макс отодвинулась от него и подошла к стулу, где оставила пальто. Пока он отвлекся, занявшись собой, было самое время прочитать письмо бабушки.

Она вынула из кармана конверт и открыла. Глаза сразу наполнились слезами при виде знакомого почерка:

«Дорогая Макс!

Я так тревожилась за тебя! И очень рада получить твое письмо и узнать, что ты здорова. Полагаю, за последние двадцать месяцев ты пережила больше трудностей и бед, чем я и Джонни. Мы так по тебе скучаем! Я давно болею. Пожалуйста, возвращайся домой. Несмотря на трагедию, из-за которой ты была вынуждена уехать, я знаю, что с тобой обойдутся справедливо, как только все объяснишь…»

Сердце Макс упало. Что значит «я давно болею»? А под «трагедией» она подразумевает смерть Карла?

– В моем саквояже есть сумка.

Голос Дигана вернул ее к реальности.

– Возьми ее и скажи, если узнаешь кого-то на этих объявлениях.

Смахнув слезы, чтобы Диган не увидел, Макс спрятала письмо и конверт в карман пальто. Она дочитает, когда останется одна в тюрьме.

Макс повернулась, открыла саквояж, вынула тонкую кожаную сумку. Под ней лежал ее «кольт». Макс подняла его.

– Не возражаешь, если я пристегну его к ремню? – спросила она, подняв пистолет. – Я беспокоюсь, когда не чувствую его вес на правом бедре.

– Возражаю.

– Но там нет патронов.

– Он и без патронов достаточно тяжел.

Она скорчила гримасу. Неужели ему вечно нужно все предусмотреть?

Макс сунула пистолет в саквояж, принесла сумку, открыла, вынула стопку объявлений и стала их просматривать.

Но тут же подняла глаза и спросила:

– Почему я это листаю?

– До возвращения маршала Хейза мне нужно привести к шерифу троих бандитов.

– Решил собрать всех сразу, чтобы сдать скопом шерифу? Я не против, – улыбнулась она.

Он промолчал. Раздумывает?

Макс нашла объявление со своим портретом и прочитала страницу с заметками маршала.

– Здесь говорится, что у меня нет образования! – возмутилась она. – Наглая ложь.

– Возможно, всего лишь предположение. Основанное на твоем отвратительном говоре.

Она подняла брови:

– Надеюсь, ты уже понял, что мне плевать, нравится тебе мое произношение или нет.

– Я уже догадался.

Его губы слегка изогнулись, но она не поняла, улыбка ли это. Возможно, нет. Но она определенно расслышала нотки иронии в его голосе.

– Здесь также говорится, что мне всего пятнадцать. Эти сведения не из Техаса. Должно быть, твой друг получил их от одного из фермеров, которому я продала мясо.

– Может, ты и права, поскольку он знал, что ты скрываешься в его округе.

– «Макс Доусон опаснее, чем кажется на вид», – прочитала она вслух. – Вот это забавно.

– Зато точно, – парировал Диган, потирая то место на груди, куда попал сапог.

Макс выразительно подняла глаза к небу и отложила объявления. Она встречала двоих в своих скитаниях. О троих только слышала. Только за одного давали такую же большую награду, как за нее. Чарлз Биксфорд, жестокий убийца, погубивший пятнадцать человек, также известный, как Красный Чарли. Макс бесило, что ее сравнивают с таким безжалостным, опасным человеком. Это было несправедливо, даже если Карл умер от той царапины. Почему жители Бингем-Хиллз так хотят ее вернуть? И почему бабушка просит ее приехать, если за голову Макс назначена такая высокая цена?

– Что я получу, если помогу тебе? – сварливо спросила она.

– Я еще не решил.

Что это означает, черт возьми? Она не собиралась помогать ему, приближая тем самым собственную смерть!

Поэтому она засунула объявления обратно в сумку и швырнула в его саквояж. Да еще и руки на груди скрестила, подначивая его еще раз попросить помощи. Уж тогда она рассмеется ему в лицо!

Но он не дал Макс этого шанса. Просто посмотрел на ее упрямую физиономию и больше не заговаривал о проклятых объявлениях. Когда убрал бритву, поднял вещи и объявил:

– Пора идти.

Она начинала ненавидеть эти два слова. Но не тронулась с места, только руку протянула:

– Сначала мое пальто.

– Нет, – отрезал он и перекинул длинное пальто через плечо. – Ты пока что чистая. Останься такой хоть ненадолго.

Макс и не шевельнулась, потому он добавил:

– Теперь нет нужды скрывать, что ты женщина. Особенно когда ты рядом со мной. Кроме того, под этим жилетом ничего не видно.

Она так ненавидит, когда он прав! Но шериф все равно узнает, вернее, ему все равно доложат, что Макс Доусон – женщина, так что нет смысла бороться, если уже проиграла.

Она послушалась, но поскольку Диган, похоже, покидал отель навсегда, не сдержала любопытства:

– Ты забыл о завтрашней встрече с детективом?

– Незнакомые мне люди не имеют права диктовать, что мне делать. Если это важно, детектив может прийти ко мне. Если нет, значит, дело не так много значит.

– Ты всегда делаешь по-своему или не делаешь вообще, верно?

Грант опять не ответил. Перед тем как выйти из отеля, он остановился у стойки портье. Пока он платил за номер, а может, и оставлял записку детективу, Макс воспользовалась своим последним шансом сбежать – бросив свои вещи, она вылетела из двери. При этом она в любую секунду ожидала пули в спину. Может, она уже ранена, просто ничего не почувствовала и не слышала выстрела из-за гулкого стука сердца, отдававшегося в ушах. Но ее ничего не остановило, и потому она продолжала бежать.

Есть сотни и даже тысячи мест, где она может скрыться в этом городе до темноты. Потом прокрадется в конюшню за мерином и еще до утра будет далеко отсюда.

Но она выбрала единственное место, где Диган не станет ее искать. Отель, в котором он останавливался.

Обогнув большое здание, она уверилась, что Диган не висит у нее на хвосте, прежде чем нырнуть в здание через черный ход, куда подвозили продукты. Немного постояла, чтобы отдышаться и успокоить колотившееся сердце, и только потом улыбнулась. Она сделала это! Перехитрила лиса!

– Ты слишком предсказуема, – сказал подошедший сзади Диган.

– Ты не видел, как я сюда заходила, – бросила она, не оборачиваясь.

– Мне и не требовалось. Я знал, что ты не сбежишь без своего мыла!

Неужели стрелок только что пошутил?

Макс чувствовала, что он находит ситуацию забавной, и это вывело ее из себя. Не ответив, она резко развернулась, сильно ткнула его локтем и попыталась пнуть в самое болезненное место. На ее беду, ему удалось парировать удар, который позволил бы ей снова сбежать. Мало того, стиснул стальной хваткой ее плечи и снова провел ее по отелю. Она знала, что ей не вырваться. Но все же пыталась, сопротивляясь всю дорогу до вестибюля.

Наверное, стоило быть благодарной за то, что он не всадил ей в ногу обещанную пулю. Конечно, она не была у него на виду все время. Или он следил за ней? Может быть, увидел, как она свернула за угол здания, и догадался, что она снова забежала в отель. В этом переулке больше негде было спрятаться. Неужели он воспротивился порыву выстрелить в нее? Но какая разница, если он все равно ее поймал. Опять.

Диган отпустил Макс, когда снова остановился у стойки портье, но не спускал с девушки глаз, когда она нагнулась, чтобы поднять седельные сумки, все еще валявшиеся посреди вестибюля, где она их бросила. Потом определила примерное расстояние между собой и Диганом и взглянула на дверь. Наверное, поэтому она первой увидела красивую даму, входившую в отель. Черные волосы завиты в букли и локоны, модная маленькая шляпка ловко сидит на изящной головке. Слои и оборки шелка и кружева, пальто собрано сзади, образуя турнюр. Макс впервые видела такую прелестную леди.

При виде Дигана молодая женщина замерла. Синие глаза широко раскрылись.

Макс привыкла к такой реакции женщин на Дигана. Она, возможно, немедленно выскочит на улицу.

– Диган? – ахнула леди. – Диган Грант? Наконец-то я нашла тебя, дорогой!

Глава 15

Диган не верил глазам. Это безумие! Элиссон Монтгомери в Хелене?

Он был уверен, что больше никогда не увидит ее! Но она здесь и такая же красивая, какой он ее помнил.

Старые воспоминания нахлынули на него, хорошие и нет. Но последнее было всего ярче, потому что преследовало его почти все это время.

Он мысленно отстранился от нее и воспоминаний и в тот же момент понял, что Макс исчезла.

Диган помчался через дорогу, к конюшне, где оставил лошадей, в надежде, что поймает ее, пока она будет седлать мерина. Но ему следовало знать, что она не настолько глупа. И не рискнула бы тратить время, поскольку не могла рассчитывать, что Эллисон отвлечет его надолго. Так и вышло. Но появление Эллисон шокировало его настолько, что Макс сумела улизнуть.

Он велел конюху охранять ее коня и дал ему денег, чтобы он глядел в оба и не дал его украсть. Она захочет покинуть город и наверняка попытается раздобыть своего Ноубла. Другого она не станет красть. Эта женщина отказывалась тратить деньги, ей не принадлежавшие, так что определенно не похитит чужую лошадь. Но зато с ее язычком может уболтать любого мужчину взять ее с собой.

Эта мысль взбесила Дигана, но это было ничто по сравнению с тем, что он ощутил, когда в конюшне появилась Эллисон. Ей не следовало быть здесь, в Хелене. Недаром он уехал на Запад в надежде, что их дороги никогда не пересекутся.

И снова на него обрушились воспоминания.

– Думай о Макс, – приказал он себе. Убийца или нет, она стала глотком свежего воздуха после всего, что с ним произошло. И где, черт возьми, она прячется, пока ждет, что он перестанет ее искать?

– Ты просто ушел, не сказав мне ни единого слова? – возмущенно протянула Эллисон. – В самом деле, Диган!

И он снова сделал это – ушел от нее и воспоминаний. Нужно обыскать бордель Луэллы. Вполне очевидное укромное местечко для Макс, даже слишком. Он не ожидал найти ее там, но должен был проверить.

– Диган, ты не смеешь!

У самой двери он развернулся:

– Не знаю и знать не хочу, что привело тебя сюда. Поезжай домой, Эллисон.

– Я здесь ради тебя.

– В таком случае ты зря потратила время.

– Мы были друзьями до того, как стали любовниками, – вздохнула она. – И я все еще твоя невеста.

– Черта с два.

– Ты не можешь все еще злиться на меня из-за одной ночи! И это после всех лет, когда я ждала твоего возвращения!

– И все это время была мне верна? Снова собираешься лгать?

– Я искала тебя! Без конца нанимала детективов! А они приезжали с глупыми слухами о том, что ты стал кем-то вроде pistolier[5] и взял за обычай убивать людей. Совершенный абсурд! Не могу сказать, скольких я уволила за эти глупости!

– Здесь это называется не так.

– Мне абсолютно безразлично, как ты желаешь назвать свое занятие. Разумеется, никто из нас этому не поверил. Кроме твоего брата. Флинт посчитал это забавным и усмотрел иронию в том, что теперь ты носишь оружие, хотя всегда его ненавидел. Настаивал, что это верный признак того, что ты не вернешься. Но я не поверила.

Теперь ее тон стал чересчур торжествующим.

– Могу поклясться. И как ты оказалась здесь?

– Друг сказал, что я, скорее всего, не с того конца принялась за поиски. Он упомянул об агентстве Пинкеров… То есть Пинкереров.

– «Пинкертон»?

– Да. Именно. Их люди работают по всей стране. Тот славный человек, который помог мне, провел несколько дней, рассылая телеграммы своим коллегам. Через неделю он уведомил меня, что я могу найти тебя в маленьком городке Нэшарте, на этой забытой богом территории. Но к тому времени, как я приехала в Нэшарт, узнала, что ты уже…

– Это он прислал мне телеграмму с просьбой о завтрашней встрече? Один из твоих пинкертонов? – перебил он.

– Да. Но только для того, чтобы не дать тебе покинуть этот город до моего приезда. А я вовсе не была уверена, что успею. Такое утомительное путешествие! Но Каллаханы сказали мне, что ты намерен отправиться дальше на запад, так что я рискнула приехать в надежде, что застану тебя здесь. И я успела.

Диган решил, что в последний раз делился своими намерениями с кем-либо, другом или нет.

– Я уже сказал тебе, Эллисон, но полагаю, нужно повторить. Ты зря потратила время, приехав сюда.

– Но я нашла тебя! – воскликнула она. – И не только ради себя. Ты должен вернуться домой, пока этот дом еще существует. Флинт…

– Я не желаю это слышать, – снова перебил он. – И плевать мне на то, что происходит дома! Я навсегда оборвал родственные связи.

– Ты не можешь так говорить! – возмутилась она.

– Могу.

Диган почувствовал, как ее взгляд скользит по нему и останавливается на ремне с кобурой.

– Ты… изменился.

– Ты – нет.

– Раньше ты прислушивался к голосу здравого смысла.

– Раньше я много что делал, был послушным сыном, любящим братом, преданным женихом. Но ты все отняла у меня, не так ли?

– Тебе необязательно было уезжать.

– Разве? Хочешь знать, что случилось бы, останься я дома? – усмехнулся Диган и, медленно подойдя, положил руки ей на плечи. Она немедленно обняла его и подняла лицо, очевидно, решив, что он хочет ее поцеловать. Грант оттолкнул ее. Неизвестно, что бы он сделал – рассудок взял верх, и он просто ушел.

Стоило Дигану открыть дверь конюшни, как прогремел выстрел и пуля пробила стену рядом с ним. Слишком близко, чтобы быть случайной. Выхватив пистолет, он окинул взглядом разбегавшихся в панике людей. Засада при свете дня? Похоже, что это Джейкоб Рид, только он способен на такое. Недаром он искал Гранта вот уже несколько лет. Этот человек был так одержим местью за смерть брата от его рук, что сам был готов погибнуть за это.

Эллисон тоже услышала выстрел и поспешила к Дигану. Тот схватил ее за плечо и втолкнул обратно в конюшню.

– Ложись, пока тебя не подстрелили!

– А ты? Это просто жуткое место! В Чикаго такого бы не случилось! Только там твое место!

Проигнорировав ее слова, он продолжал искать стрелка. Крыши домов напротив казались пустыми, но на них было где спрятаться. Кроме того, на другой стороне улицы было несколько открытых окон, особенно в отеле. Стрелок может быть повсюду. А может, кто-то случайно спустил курок, и ему стыдно признаться. Он вышел из конюшни, чтобы проверить свое предположение, готовый к новым выстрелам, которых не последовало. Если кто-то и пытался убить его, вряд ли сделает вторую попытку, когда он готов обороняться. А он и так потерял немало времени, нужно искать Макс.

Эллисон была достаточно умна, чтобы на этот раз не последовать за ним. Но это не означало, что он может забыть о ней. Он более чем поражен ее появлением в Хелене. Почему светская дама, принадлежавшая к одной из богатейших семей Чикаго, проделала такой путь, чтобы найти его? Ему не следовало позволять ей так много говорить, а может, наоборот, стоило сдержаться и позволить ей выговориться? Что она имела в виду, утверждая, что ему нужно вернуться домой, пока дом еще существует? Неужели Флинт разоряет семью, потому что не знает, как вести дела? Означает ли это, что отец умер? Если именно это хочет сообщить Эллисон, он не даст ей увидеть, как подействовала на него новость. Сумеет ли он? Диган не был в этом уверен. Покидая дом, он решил больше никогда не видеться с родными, ничего о них не слышать. Ему все равно, что с ними будет. Он не просто оборвал все связи, но и выкинул чертовы веревки.

Прежде чем идти в любимый бордель Макс, он сделал крюк, чтобы послать телеграмму старому знакомому в Чикаго.

Бляха Джона Хейза очень пригодилась в борделе, заглушив все протесты, с которыми могла выступить мадам, будучи против обыска ее заведения.

Обыск занял пару часов, потому что Диган все делал тщательно. Зашел в каждую комнату, заглянул под каждую кровать, в каждый сундук, буфет и гардероб, пугая клиентов и женщин в различной степени наготы или деловито одевавшихся. Но он был прав. Макс слишком умна, чтобы вернуться туда, где он будет искать ее в первую очередь. Так где, черт побери, она прячется?

Прежде чем обшарить салуны, кафе и переулки, он вернулся на телеграф, где получил ответ на свою телеграмму. И отец, и брат живы и продолжают заниматься тем, чем занимались пять лет назад. Что бы ни затеяла Эллисон Монтгомери, это касается только ее, а не родных, и точно не его семьи и всего, что было для него важно.

Остаток дня Диган провел в поисках Макс, и все больше раздражался. Никто не видел, как она выбегала из отеля, никто не видел, как она заходила в салун или магазин, или метнулась в переулок. Как это возможно?

Он перестал показывать объявление о ее розыске, когда два крайне подозрительных типа подслушали его разговор с владельцем конюшни в пяти кварталах от той, где стояли его лошади. Парни поблагодарили его за наводку и заявили, что если Макс Доусон скрывается поблизости, им уж точно не помешает тысяча долларов. Ему не понравилось, что кто-то другой может схватить Макс. Она его пленница.

Вернувшись в отель вечером, он не встретился с Эллисон, но увидел сидевших в вестибюле ее сторожевых псов. Они явно наблюдали за ним. Здоровенные вооруженные парни. Она путешествовала с ними. Но он не станет вспоминать о ней.

На следующее утро Диган встал рано, чтобы обыскать вторую половину города. Никто из тех, с кем он говорил, не видел Макс, но каждый радовался, что бандита, за голову которого была назначена такая высокая награда, видели в городе, и тут же заверял, что тоже начинает поиски. К полудню Диган отправился в ближайший лагерь золотоискателей, расспросить людей, но получил тот же ответ. Никто в глаза не видел Макса Доусона. Он даже добрался до хижины, подумав, что она попросила кого-то отвезти ее туда. Но там было пусто.

Когда он вошел в вестибюль отеля, охранники по-прежнему сидели и наблюдали. Портье вручил ему записку, которую он разорвал, увидев почерк Эллисон. Ужиная в своем номере, он решил, что Макс каким-то образом удалось выбраться из города. Она оказалась достаточно ловкой, чтобы обойтись без лошади. Неприятно признавать это, но Диган расстроился. Пусть он еще не решил, что с ней делать, но уже наслаждался ее обществом. Она так пыталась казаться мальчишкой, но когда променяла золотой песок на жидкое мыло, выглядела истинной женщиной.

В ней не было ни капли притворства, только дерзость и смелость. Ее первая попытка обольщения была смехотворной, хотя, нужно признать, он едва не поддался соблазну. Нет никаких сомнений: его влечет к ней. Ее бравада и вспыльчивость, которые она не умела сдерживать, были забавны. Она невыносима и прелестна. О, более того, умывшись, она оказалась слишком красивой для его душевного спокойствия, так что ему следовало радоваться, что он не смог ее найти. И все же он не радовался.

Диган вынул сумку Джона и стал перебирать объявления о розыске. Он потерял чересчур много времени в Хелене. Нужно хоть как-то постараться отплатить Хейзу за добро.

Он рано выписался из отеля и забрал свою лошадь. Но перед этим долго смотрел на гнедого мерина Макс. И почти решил забрать его с собой. Но она сумела сбежать. Перехитрила его и обошла по всем фронтам. Он не собирался преследовать ее, чтобы отомстить… если она все еще здесь. Он оставил ее пальто вместе с седлом. Макс делала все, чтобы скрыть, кто она на самом деле. И он понимал это. Он сам старался скрыть от всех, кто он есть, потому и носил напоказ пистолет.

Из отеля он захватил мешок с едой, столько, чтобы хватило на несколько дней. Но нужно кое-что еще, прежде чем покинуть город. Бутылка виски. Он не привык выслеживать людей или съезжать с протоптанной дороги, а поиски Малыша Кейда могут потребовать провести ночь-другую в открытом месте. И хотя дни становились неприятно жаркими, ночи вполне могли быть холодными, и пара глотков виски согреют его. Поэтому он прямиком направился в единственный салун, который открыт утром. Салун Большого Ала.

Прежде чем войти, он оглянулся на бордель. Окна открыты, но в доме тихо. Возможно, девушки еще спят. Двое мужчин, спотыкаясь, выбрались из дверей: очевидно, они провели там ночь. Они перешли улицу и ввалились в салун вместо того, чтобы идти домой, и похоже, о чем-то добродушно пререкались.

Диган не обратил на них внимания и вошел было в салун, чтобы приобрести бутылку, но остановился, услышав, как мужчины спорят о том, кто первым поимеет новую девчонку Чикаго Джо. Повернувшись, он спросил:

– Когда появилась новая девчонка?

– Два дня назад, мистер. Но к ней уже выстроилась длинная очередь, и мы в ней первые.

– Видели ее?

– Пока никто не видел, но мадам утверждает, что она самая красивая блондинка из ее шлюх, которая когда-либо появлялась в Монтане.

Диган покинул салон, убрал виски в седельную сумку и повел лошадь через улицу. Мадам Джо была в гостиной. Интересно, спит ли когда-нибудь эта женщина?

Она сидела на диване с чашкой кофе в руке. По обе стороны устроились две ее девочки в утренних одеяниях, состоящих из прозрачного нижнего белья, едва прикрытого распахнутыми халатиками.

Джо улыбнулась ему. Одна девушка последовала ее примеру, пристально оглядывая его. Диган знал, что близкое знакомство успокаивает дамские нервы. А он бывал в борделе уже трижды – все из-за Макс – и никого не убил. Поэтому женщины не считали его столь уж большой угрозой. Теперь они рассматривали его как законника.

– Я начинаю думать, что мы вам понравились, помощник маршала, – промурлыкала мадам. – Что на этот раз? Удовольствие или все еще дело?

– Это зависит…

– От чего?

– От того, кто хочет новую девушку: закон или только лишь ваши клиенты.

Джо рассмеялась и подмигнула:

– Эта милая девочка абсолютно невинна. И провинилась разве только в том, что слишком хорошенькая.

– Я возьму ее на день.

– Она еще не готова. Только обучается.

– Тогда я научу ее кое-каким штукам. И не склонен ждать.

Мадам слегка нахмурилась, словно собираясь возразить, но передумала. Пожала плечами и кивком показала в сторону лестницы.

– Как угодно. Второй этаж справа. Но не жалуйтесь, если не понравится.

– Тебе в самом деле нужно многому научиться, верно, солнышко? Вот это следует спустить вниз, а не подтягивать наверх.

Макс оставила старания подтянуть выше тесное бюстье из красного атласа и глянула на Кэнди. Та прислонилась к косяку, обмахиваясь длинным розовым пером. Кэнди любила розовое, и весь ее гардероб был розового цвета. Короткая юбка в оборках, которая сейчас была на Макс, принадлежала Кэнди. Темно-красное бюстье было позаимствовано у Скарлет.

Девушки Чикаго Джо были одной большой семьей. Они смеялись, подшучивали, дразнили, но любили друг друга. И считали себя счастливицами. Им повезло работать в чистом, спокойном месте. Некоторые бордели напоминали серпентарии, где иногда случались и убийства соперниц. Но Луэлла заверила Макс, что здесь такого не бывало. Все девушки тепло ее встретили и многие настаивали, чтобы она взяла их одежду, пока не заработает достаточно денег на покупку собственной.

Макс искренне наслаждалась, примеряя одежду. Она никогда не носила таких ярких цветов, коротких платьев с низкими вырезами и подчеркивающих все изгибы корсетов. В них она выглядела совершенно иным человеком, настолько отличавшимся от того, кем она являлась на самом деле, что было смешно. Многие вещи были либо чересчур тесными, либо слишком свободными или короткими. Мало что ей подошло. Но Макс напоминала себе, что их придется носить всего несколько дней.

Девушки навещали ее не только чтобы пополнить гардероб. Они также советовали, как обращаться с мужчинами, как лучше им угодить.

– Только не зли их, – предупредила Скарлет во время такой беседы. – Иногда это бывает интересно, но по большей части – совсем нет.

– И комплименты, – добавила пухленькая коротышка Сью Энни. – Мужчины любят чувствовать себя особенными, даже если это неправда.

– Но это может обернуться против тебя. Так что не отходи от правды слишком уж далеко, – фыркнула Кэнди.

Макс вспыхнула. Несколько раз она даже осмелилась выпалить:

– Неужели это так?!

Луэлла пыталась выгнать девушек из комнаты Макс, твердя, что сама обучит ее ремеслу. Но они лишь старались помочь, поскольку не знали, что Макс использует бордель как убежище. Поэтому она стеснялась попросить оставить ее в покое.

Макс вовсе не собиралась жить в борделе, когда прокралась туда, сбежав от Дигана. Она боялась, что красивая брюнетка, назвавшая Дигана «дорогим», не отвлечет его надолго. Но, как оказалось, ошиблась. Она сумела снова выскользнуть в заднюю дверь, но на этот раз по пути схватила пиджак из раздевалки служащих, чтобы Диган не понял, во что она одета.

Низко опустив голову и держась позади домов, чтобы никто ее не заметил, она направилась прямо в бордель, вошла через черный ход и побежала наверх, в комнату Луэллы.

Все это время она была в панике, уверенная, что в любую минуту сюда ворвется Диган, но нужно было занять денег у Луэллы, чтобы выбраться из города. Но Луэлла стала ее раздевать, требуя, чтобы она надела платье, потому что есть надежный план. Макс спрячется там, где помощник маршала никогда не подумает ее искать – среди девочек мадам Джо.

Макс знала, что это рискованно. Но риска все равно не избежать, если она намерена обмануть Дигана и улизнуть из города.

Луэлла позвала кое-кого из девушек, чтобы познакомить с Макс, но о своем плане не рассказала. И сделала это как раз вовремя, потому что тут же услышала, как Диган идет к ее комнате, и накинула на Макс зеленое платье в оборках, чтобы все выглядело так, словно она одевается. И это сработало! Все, что увидел Диган, – ноги Макс. Он даже не заметил Луэллу, нырнувшую за спины девушек, которые окружили Макс, так что, вероятно, посчитал, что они помогают Луэлле. Заглянув в ее гардероб, он стал обыскивать другую комнату. Когда он наконец ушел из борделя, Луэлла закончила одевать Макс и представила ее мадам Джо как старую подругу, которая хотела заняться этим ремеслом. Мадам была более чем приветлива и даже согласилась позволить ей всему обучиться, прежде чем начать работать, и дала ей отдельную комнату.

Поскольку Макс всеми силами старалась избежать Дигана и представителей закона, она сильно тревожилась, когда девушки без стука входили в ее комнату, как только что сделала Кэнди.

– Джо больше не хочет ждать, – предупредила Кэнди. – Клиенты уже встали в длинную очередь. Им не терпится навестить тебя.

– Но я здесь только два дня, – побледнела Макс.

Кэнди ухмыльнулась и, подойдя ближе, дернула вниз красное бюстье:

– Вот так лучше. И не требуется несколько дней, чтобы сделать мужчину счастливым. Не знаю, о чем думала Луэлла, когда предложила, чтобы тебе дали столько времени.

Но этого хотела сама Макс. Хотела убедиться, что Диган уехал, прежде чем она сама покинет город. Может, стоит уехать сегодня, до того, как мадам разгадает обман и пошлет к ней клиента.

Заманчивая мысль… Но ей придется уходить пешком и без оружия. Даже если Ноубл все еще в городе, она не посмеет пойти за ним. Диган наверняка оставил в конюшне охранника, надеясь на ее появление. Пропади ты пропадом, Диган Грант!

Сразу после ухода Кэнди Макс посмотрела на свои груди, желая понять, что подразумевала девушка под словом «лучше», и фыркнула. Ее соски почти видны!

Она снова подтянула бюстье повыше, раздраженная такой дерзостью. Никто не понимает, что если оставить немного тайны, это только усилит в клиенте предвкушение невиданных восторгов. Но нет! Эти девушки откровенно выставляли себя напоказ, считая, что это лучший способ завлечь мужчину.

– Если ты так нарядилась для меня, то не стоит.

У Макс перехватило дыхание. Она везде узнала бы этот голос.

Девушка подняла глаза, посмотреть, насколько он сердит, но тут же тихо ахнула.

Видеть, как Диган потерял дар речи при виде модно одетой леди в отеле, дорогого стоило. Она хихикала каждый раз, вспоминая это, потому что та дама помогла ей обрести свободу. Но сейчас ей было не до смеха, хотя Диган определенно был изумлен тем, что на ней надето. И он медленно осознавал все, что видел: длинные ноги, почти голые, так как розовая юбка достигала только середины бедер; руки и плечи были полностью обнажены, груди – наполовину. Последние дни Макс сгорала от стыда, но это было ничто по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. И ее щеки были горячи не только потому, что она взбесилась, снова попав в плен. Правда, он тоже зол, потому что она сбежала и скрывалась от него два дня прямо здесь, в городе, но он не выказывал никаких эмоций, потому что был слишком занят, раздевая ее глазами. Не будь это Диган, она поклялась бы, что он только что возжелал ее.

Макс скрестила руки на груди:

– Ты не должен был возвращаться сюда.

– Возвращаться? – переспросил он, медленно проходя в комнату.

Она ехидно ухмыльнулась бы, не будь так зла на него.

– Вчера ты прошел мимо меня, когда обыскивал бордель.

Диган поднял брови:

– Где ты пряталась?

Ей не стоило ничего объяснять. Будь он хоть сколько-нибудь любопытным, предположения могли бы свести его с ума. Но он не выказал интереса, потому она признала:

– Я сделала вид, будто одеваюсь, и прикрыла лицо платьем. Ты увидел только мои ноги.

– Не знал, что они такие стройные, – заметил он, вновь пожирая ее взглядом. – Повезло, что не обнажила груди. Потому что я не забыл, как они выглядят.

Макс не могла справиться со злостью и унижением, охватившими ее. Поэтому она опустила прикрывавшие грудь руки и повернулась. Эффект был не тот, которого она ожидала, – он схватил ее. Она стала вырываться, надеясь, что верно направленный удар позволит отскочить на приличное расстояние. Но и тут у нее ничего не вышло. Они упали на постель – или он намеренно толкнул ее так, чтобы она приземлилась на покрывало, а он оказался сверху? Макс так и не поняла. Но она немедленно прикрыла ладонями груди, и именно туда упал его взгляд.

– Не смей прятать товар, за который я заплатил, – бросил он.

Она охнула. Неужели Грант вообразил, будто она здесь для этого?!

– Если хочешь женщину, пройдись по коридору. Их там с полдюжины.

– А если я хочу только тебя?

Слова пронеслись над ней теплым ветерком. Было слишком легко открыть объятия именно этому мужчине. Но он не стал бы торговаться! Она пыталась в ту ночь, когда ее поймали, но он не проявил ни малейшего интереса. Она была готова заключить сделку вчера утром, а он всего-навсего приказал принять ванну, чтобы отдать ее в руки шерифа умытой и чистой.

Но Макс тоже умела выражаться ясно:

– Жаль, но не выйдет, – отрезала она, оттолкнувшись от него, чтобы встать. Диган позволил ей, но не успела она повернуться, как он оказался у нее за спиной. Его пальцы двигались по ее животу медленными, чувственными кругами, притягивая Макс к мужской груди.

– Подними руки и закинь за голову, – приказал он.

– Ты арестуешь меня?

– Позже. Пока что я хочу получить доступ к твоим… прелестям.

Прежде чем она успела опомниться от потрясения, его руки скользнули по ее грудям и остановились только для того, чтобы нежно их сжать. Он снова сделал это. О боже!

Спирали жара выстрелили прямо в низ живота, обездвижив на мгновение. Даже ее колени ослабели; ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Потребовалась каждая унция воли, которой она обладала, чтобы повернуться, сбежав от его ласк, но как только она взглянула в его глаза и увидела, как они горят, желание едва не испепелило ее. Отстранившись, Макс отвернулась, чтобы не видеть столь обнаженной чувственности. И Диган снова позволил ей.

– Так ты пока что обучаешься, а не практикуешься с мужчиной? – внезапно спросил он.

Макс расслышала веселые нотки в его голосе. Он хотел, чтобы она это заметила. Значит, только дразнит ее? Или язвит по поводу выбора убежища?

Скорее всего, последнее. Потому что он добавил:

– Так вот как ты прячешься? Позволяя мадам объявить всему городу, что в меню у нее новая смазливая блондинка?

Она едва не зашипела от ярости:

– Мадам не должна была делать этого!

– Почему нет? Большая польза для бизнеса. Но если бы я действительно думал, что ты выбрала жизнь под красным фонарем, то перекинул бы тебя через колено и задал хорошую порку.

Вот это Диган, которого она знает. Холодный и бессердечный.

– К счастью, от тебя это не зависит.

– Но и у тебя нет выбора, Максин. Пора идти. Можешь надеть свою одежду, иначе я выведу тебя отсюда в таком виде. Решай сама. Мне абсолютно все равно.

– Переоденусь, – пробурчала она. – Только выйди на минуту.

– Ни за что. Здесь есть дверь и окно. Без меня ты не выйдешь ни тем, ни другим путем.

Последние два дня она ни разу не скрежетала зубами. Но передышка закончилась.

В маленькой комнате не было ширмы, за которой можно было переодеться. Это бордель. Никто ничего не скрывал. Но она отказывалась устроить Дигану спектакль.

Макс распахнула маленький гардероб, схватила шляпу и нахлобучила на лоб. Ей хотелось вопить. Она была так близка к свободе! И уже решила покинуть город. К ночи ее бы уже не было здесь.

Может, на крики прибегут вышибалы мадам Джо и поколотят Дигана? Они всегда сидят в передней, чтобы не допустить драк в борделе. И она снова сможет улизнуть, пока он будет ссориться с ними… нет, он просто их застрелит и сделает это быстро.

Держась спиной к Дигану, она натянула штаны, прежде чем расстегнуть юбочку и стащить через голову.

– Можно мне позаимствовать это?

Макс узнала голос Скарлет и на миг подумала, что та обращается к Дигану, но девушка прошептала:

– Молодец! Когда закончишь, пошли его в мою комнату.

– Он не мой клиент, – призналась Макс.

Но Скарлет только хмыкнула и вышла из комнаты с юбкой в руке. При этом она буквально ела глазами Дигана. Макс попыталась не скрежетать зубами и закончила одеваться, натянув рубашку прямо на бюстье и заправив в штаны. Теперь, когда она была полностью прикрыта, дело пошло быстрее. Она подняла седельные сумки.

– Какое разочарование! – вздохнул Диган, забирая их у Макс.

Снова старается ее поддеть? Но теперь, надев свои одежды, она снова стала собой и не позволит отвести себя в тюрьму без борьбы.

Но тут в комнату неожиданно ворвалась Луэлла и, как мать-наседка, встала между Диганом и Макс:

– Как ты можешь так поступать?! – вопила она. – Макс не преступница! Ты не имеешь права посылать на виселицу невинных людей!

Непроницаемое выражение его лица не изменилось, и Луэлла сообразила, что зря сотрясает воздух. Схватила Макс, крепко обняла и зарыдала так громко, что в комнату вбежали другие девушки. Макс честно старалась успокоить Луэллу, но сама была готова расплакаться, поняв, что больше никогда не увидит подругу. А слезы, видимо, были заразительны, потому что другие девушки тоже заплакали.

Диган, что-то раздраженно шипя, схватил Макс за руку, чтобы оторвать от Луэллы и вытащить из комнаты. Но девушки последовали за ними, заливаясь слезами.

– Не смей делать ей больно! – крикнула Луэлла.

Диган не остановился, но тон его был зловещим:

– Не волнуйтесь, мисс Доусон получит ровно то, что заслужила.

Глава 16

– Мы едем в Батте, – объявил Диган ей на ухо.

Мы?!

Они были в квартале от борделя. Макс немедленно перестала отбиваться, но так и не поняла, что он затеял. Почему не мог сказать ей раньше? Хотя бы два дня назад, когда они выходили из номера отеля?

Когда-нибудь неразговорчивость выйдет ему боком!

И он не только пробудил в ней надежду, рассчитывая, что она прекратит сопротивление, но и повел ее в конюшню, за лошадью. Макс успела лишь обнять Ноубла и порадоваться, что он снова с ней, прежде чем Диган схватил ее и связал ей руки. Поразительно, что он ждал так долго, чтобы ее связать. Сбежав от него, она понимала, что больше он не выпустит ее из виду. Но сейчас Макс смогла сесть в седло и со связанными руками, а он, взяв поводья, вывел ее из города по южной дороге, шедшей до самой Юты. По ней возили разные припасы на территорию Монтаны для Дальнего Запада.

Она подождала, пока Хелена останется далеко позади, прежде чем дала волю любопытству:

– Ты не поладил с шерифом Хелены? Поэтому везешь меня к другому?

– К вечеру мы будем в Батте.

– Это более ста миль отсюда!

– Скорее, пятьдесят, может, немногим больше. Если читала заметки маршала, знаешь, что Малыша Кейда видели в Батте.

– Так ты намерен собрать всех троих, прежде чем засадить тюрьму?

Он не счел нужным ответить, а Макс поняла, что он не ответил и на два предыдущих вопроса. Будь у нее в руках поводья, она немедленно остановилась бы. Но такой роскоши ей не дано. Она решила, что всякие разговоры с ним вызывают не только злость и раздражение, но и причиняют одни неприятности, потому замолчала и просто наслаждалась тем, что пока еще не сидит в тюремной камере.

Лошади шли рысью, так что без устали проскакали довольно большое расстояние. Они ни разу не отдохнули и не свернули с дороги. Весь последний час в желудке Макс урчало, но она продолжала держать язык за зубами и намеревалась молчать, пока он сам о чем-то не спросит. И тогда она, в свою очередь, позлорадствует, потому что не намерена отвечать.

Благими намерениями…

Диган отвел коней к небольшому холму, где росли тенистые деревья, цветущие кусты и деревья поменьше. Холм возвышался не так далеко от дороги, и можно было видеть, кто проезжает мимо. Пока что им встречались лишь немногочисленные всадники, по большей части старатели, направлявшиеся в лагеря золотоискателей к югу от Хелены; они также миновали несколько фургонов, телегу, запряженную волами, и пару ковбоев, выглядевших как бродяги и съехавших с дороги, чтобы не встретиться с Диганом. Макс иронично усмехнулась, наблюдая за ними. Диган, похоже, ничего не заметил.

Когда Грант развязал ей руки, она спешилась и размяла ноги, обходя холм так, чтобы он не подумал, будто она собирается сбежать. На солнце росли фиолетовые люпины и желтые с черной сердцевиной рудбекии. Макс увидела дилижанс, мчавшийся по дороге. Хорошо, что ее и Дигана не накрыло веером пыли, разлетавшейся во все стороны. Кто сидит в экипаже? Эта дорога – главный маршрут переселенцев, приезжавших на территорию. Дилижанс ходил по маршруту Вирджиния-Сити – Форт Бентон, на реке Миссури, дальше к северу. Менее часа назад они проехали маленький городок Боулдер, выросший вокруг одной из почтовых станций. Боулдер находился на полпути к Батте, так что к вечеру они действительно могут там оказаться, тем более в это время года солнце садилось не раньше девяти вечера.

Диган отвязывал мешок от седла. Макс могла предложить поохотиться, чтобы раздобыть ужин, но твердо решила больше с ним не разговаривать. Она почуяла запах свежего хлеба до того, как он вынул буханку из мешка. Разломил надвое и бросил ей половину. Затем на свет появился круг сыра, половина которого тоже досталась ей.

– Не бросай это, – попросила она, подходя ближе.

Ей хотелось посмотреть, вынет ли он еще что-нибудь, но Диган принялся за еду, поэтому она подошла к большому дубу, уселась под ним, прислонившись к стволу, и последовала его примеру. Простая еда, и все же такая вкусная! Ей редко приходилось есть хлеб с сыром, и сейчас она смаковала каждый кусочек.

Диган первым закончил есть, открыл кожаную сумку своего друга и вынул все объявления о розыске. Подошел к дереву и сел рядом с Макс. Их плечи почти соприкасались, но она не двигалась.

Сытая, убаюканная пением птиц и жужжанием пчел, она мгновенно забыла обет молчания и, глядя на объявления, спросила:

– Что ты пытаешься понять?

– Я говорил, что нужно поймать трех бандитов. Только тогда я отдам долг Джону и поеду дальше.

Макс решила, что только выиграет, если ему понадобится поймать других изгоев, из которых можно выбирать. В этом случае можно попробовать уговорить его исключить ее из общего числа. Поэтому она изменила решение не помогать Дигану и выхватила у него объявления. Наскоро пролистала и вытащила одно:

– Этот парень скрывается в Колорадо. Я пробыла в этом штате целых восемь месяцев и видела его достаточно часто. Он был с какой-то девушкой. Мне он показался семейным человеком. Не грабителем банков.

– Внешность бывает обманчива.

Она враждебно уставилась на него, прекрасно понимая, что реплика брошена в ее адрес. Но он смотрел не на нее, а на объявление, поэтому она показала на второе:

– Этот парень – Биксфорд, которого называют Красным Чарли. Я видела ужас на лицах людей, когда о нем упоминали. Он подкрадывается незаметно, безжалостно убивает, взрывает здания вместе с людьми… Вот поэтому люди надеются, что его поймают, прежде чем он объявится у них на дороге.

– Необычный метод убийства…

Поскольку Диган больше ничего не сказал о злобном убийце, она вытянула еще одно объявление:

– А вот этот скрывался в одном лагере со мной. В начале этой весны, когда я неспешно пробиралась сквозь Вайоминг. Я остановилась еще до темноты, чтобы поохотиться, и жарила кролика и пару форелей. Его привлек запах.

– Ты рыбачишь?

– Не совсем обычным способом, по крайней мере с тех пор, как покинула дом. Обычно я носила с собой маленькую сеть, но однажды пришлось быстро покинуть лагерь, и я оставила ее там. Но в тот день у меня еще была сеть, и я набрела на речку, в которой кишела рыба. Так или иначе, этот парень выглядел голодным, мы были очень далеко от любого города, а у меня имелось достаточно еды, чтобы поделиться с ним. Не знала, что он в розыске. Он назвал свое имя, совершенно мне незнакомое. Он казался достаточно безвредным и путешествовал один.

– Так для тебя привычное дело – принимать любого бродягу, который наткнется на твой лагерь?

Она различила неодобрение в его голосе. Очевидно, он не знал, каково это – избегать людей, месяцами никого не видеть и ни с кем не говорить.

– Черт побери, нет. Но как ты уже догадался, я болтушка, а потолковать было не с кем, если не считать Ноубла. А он упорно не отвечает, так что я сделала исключение. В ту ночь я не спала, не настолько я доверчива. Но утром он уехал, а я осталась еще на день, чтобы выспаться.

– Полагаю, ты что-то узнала о нем, если сейчас вспомнила.

– В заметках говорится, что в последний раз его видели в Аризоне, но он сказал, что провел зиму в Монтане, выгоняя из организма золотую лихорадку. Он действительно приехал с севера, а утром направился на юг. Он упоминал, что едет домой, в Канзас, где у брата ферма. Можешь добавить это к заметкам своего друга, если не считаешь, что я и сейчас лгу.

Он не стал соглашаться или спорить с ней, только спросил:

– Что-то еще?

– Да. Уилли Нолан и его банда больше не орудуют на железных дорогах Канзаса. Теперь он и его парни предпочитают линию Нортерн Пасифик, на территории Дакоты, к востоку отсюда.

Он взял у нее объявление:

– В самом деле?

– Тебе это интересно?

– В этом году моего друга ограбили, когда она ехала в Нэшарт.

Она?! Значит, Макс верно предположила: у него подружки в каждом городе. Это ужасно раздражало, хотя она не знала почему. Конечно, ей необязательно искать причины раздражаться на Дигана. Ей куда труднее найти причину не делать этого.

Но его реплика о «друге» напомнила Макс о той, которая, сама того не зная, пришла ей на помощь.

– Кто эта шикарная леди, которая была так счастлива видеть тебя в Хелене?

Диган наконец взглянул на нее, и Макс тут же пожалела об этом. Она почти ощутила внезапно хлынувший от него холод.

– Не важно.

– Правда?

Он не собирался ничего объяснять.

– Откуда ты узнала, что банда Нолана орудует в Дакоте?

– Не смей вешать на меня ограбления поездов, – прорычала она.

– Это был просто вопрос, Макс.

Значит, она слишком чувствительна?

Макс вздохнула, прежде чем сказать:

– Я подслушала разговор старателей. Когда отправилась в один из лагерей Хелены, чтобы поменять мясо на масло для фонаря. Один из них приехал в Монтану на поезде Нортерн Пасифик и стал свидетелем одного из ограблений. Он раньше жил в Канзасе и признал двоих грабителей, как членов банды Нолана.

– Но в розыске Уилл Нолан. Старатель видел его во время ограбления?

– Понятия не имею. Я только слышала, как он советовал другу, покидавшему лагерь, не брать с собой в поезд ничего ценного или ехать другим маршрутом. Потому он и рассказал эту длинную историю о том, как его ограбили в поезде и кто это сделал.

Они услышали шум: по дороге мчался отряд всадников. Вот оно, наказание. Один из помощников, должно быть, узнал ее, когда они выезжали из Хелены.

– Зря ты так помрачнела, – усмехнулся Диган, поднимаясь. – Они не за тобой.

– Откуда ты знаешь?

– Узнаю этого белого жеребца. На таком ездит Джейкоб Рид.

– Никогда о нем не слышала. Кто он?

– Несколько лет назад я пристрелил его брата. Это была честная драка. Джейкоб видел все своими глазами. И по-прежнему горит желанием убить меня за это. Он пытался в тот же день, и гнался за мной на этом жеребце.

– И он все еще жив?!

Диган пожал плечами:

– Он был вне себя от гнева и скорби. За это не убивают. Я надеялся, что пара ран заставит его прийти в себя и внять доводам разума. Но все, что он сделал, – отправился к доктору. В прошлом году я узнал, что с тех пор он повсюду меня ищет.

– И судя по всему, подбирается все ближе. А может, сейчас он гонится не за тобой?

– Я бы на это не рассчитывал. Слишком долго пробыл в Монтане, и много людей знают об этом. И кто-то стрелял в меня в Хелене. У меня было такое чувство, что это Рид. Встань за дерево, – велел он и повел лошадей по склону холма с другой стороны. – Я предпочел бы не иметь дела с Ридом и его дружками, пока ты рядом.

– Боишься, что я поймаю случайную пулю?

– Боюсь, что придется стрелять в тебя, когда ты воспользуешься тем, что я отвлекся, и сбежишь.

– Конечно, я бы сбежала, – усмехнулась она. – Но могла бы позаботиться о твоей проблеме с Ридом, если бы ты не отобрал все ружейные патроны. Мне очень легко сбить с коней всех пятерых, пока они едут мимо.

– Так ты киллер?

Кажется, он разочарован!

Макс фыркнула:

– Я попадаю в любую движущуюся цель. Если получится ранить каждого, они немедленно вернутся в Боулдер, к ближайшему доктору.

– Или начнут перестрелку, которая продлится до темноты.

Такая вероятность существовала, если нанесенные ей раны будут недостаточно тяжелыми, потому она мысленно согласилась и добавила:

– Здесь неподалеку, в холмах, проходит дорога, которая приведет нас прямо на юг. По пути нам встретится пара больших озер.

– Откуда ты так много знаешь о западной местности? Я думал, ты ехала сюда через Вайоминг.

– Так и есть, но мы всего в нескольких часах езды от моей хижины. Я не могла рисковать и ездить в Хелену чаще, чем раз в неделю. Потому и занимала себя поездками по округе. Полезно знать, где протекают ручьи и большие реки и где расположены озера. Может, поездка займет лишний час или около того, прежде чем мы сможем повернуть к Батте, но путь через холмы позволит нам не столкнуться с этой шайкой на главной дороге.

– Или мы просто можем подождать здесь подольше, – заметил он.

– Или ты просто можешь прикончить Джейкоба Рида, – возразила она. – Кроме того, ты не найдешь Малыша Кейда в Батте. Он знает, что его разыскивают, так что будет избегать городов, как и я. Но если он где-то в этих местах, то будет останавливаться поблизости от воды, а здесь, между этими холмами и Батте, полно рек и озер. Скорее всего, тебе все равно придется обыскивать эту местность. Кто знает, вдруг тебе повезет, и ты сможешь сегодня вечером сдать нас шерифу Батте.

– Садимся на лошадей и едем, – заявил он.

Она выглянула из-за дерева, пытаясь убедиться, что Рид и его друзья давно ускакали, и только потом направилась к лошади. Но он схватил ее и потянул ее к своему паломино.

– Что?.. – начала она.

– Ты не можешь ехать впереди. Я не смогу спрятать тебя, если понадобится.

Ехать с ним? Она стала отступать, но не смотрела под ноги и, споткнувшись о большой камень, упала и покатилась вниз, давя цветы и натыкаясь на упавшие с дуба желуди. На этом ее беды не кончились. Над ухом послышалось жужжание пчел – она ощутила боль от первого укуса. Запаниковав, Макс вскочила, стала бить себя по рукам, ногам и голове, и уже решила было, что отогнала их, как ее тут же вновь ужалили. Тогда Макс сорвала жилет и принялась беспорядочно хлопать им по телу. Но очередной укус в спину заставил ее завопить:

– Диган! Избавь меня от них!

Она поспешно расстегнула рубашку и спустила с плеч:

– Скорее!

Он оттянул ее рубашку, осмотрел спину и сказал:

– Одна только сейчас улетела.

– А есть и еще? Похоже, они изжалили мне всю спину.

– Пчелы улетели, но я вижу несколько красных пятен, и одну на задней стороне левого предплечья.

– Ненавижу пчел!

– Все будет в порядке.

– Я в этом не уверена. Бабушка говорила, что в детстве я вся распухла от укуса пчелы. Я этого не помню, но она остерегла меня, велев держаться подальше от пчел.

– Лучше бы она предупредила тебя не путаться в собственных ногах.

Это должно быть шуткой? Или он просто пытался отвлечь ее от жгучей боли? Так или иначе, вместо того, чтобы поблагодарить, она свирепо на него уставилась. Но тут же ахнула, когда он добавил:

– Единственное, что я знаю о пчелиных укусах, – необходимо как можно быстрее вынуть жало, иначе яд распространится по телу. Снимай рубашку.

Глава 17

«Это была самая тяжелая в моей жизни поездка», – подумала Макс уже в десятый раз. И не из-за волдырей на спине и предплечье, в которые превратились пчелиные укусы. Хотя они все еще горели, но не так сильно, как раньше. Главное, чтобы ткань рубашки о них не терлась, и тогда боль была почти незаметна. И не пришлось смущаться, когда Диган вынимал жала, потому что она не сняла рубашку. Просто спускала с плеч и приподнимала полы, позволяя ему добраться до укусов. Но близость к нему волновала Макс. Она не могла расслабиться, потому что иначе прислонялась к груди Дигана. Не могла не касаться ногами его ног, поэтому просто не знала, куда их девать. Хотя она сидела впереди, он даже не отдал ей поводья! И постоянно касался ее, когда управлял лошадью!

Все это совершенно бесполезно! Она вполне могла ехать на собственной лошади.

Но тут на нее нахлынули ощущения, которых она никак не должна была испытывать. И это застало ее врасплох. Сердце замирало, когда его нога слегка двигалась под ее бедром… Будто ласкала. По спине бежал озноб, когда его дыхание касалось ее шеи. Прикосновение его плеча, когда он оглядывался назад, заставляло ее краснеть. Почему он не может сидеть смирно?!

– Посади меня на Ноубла, – потребовала Макс наконец. – Я могу окликать тебя, когда нужно будет свернуть.

– Луэлла не получила твоего письма?

А это еще откуда, черт возьми? Или он просто старается отвлечь ее от боли от пчелиных укусов? И ей нужно было отвлечься – от него – поэтому она ответила:

– Получила.

– Хорошие новости или плохие?

– По большей части плохие, но кое-что мне непонятно. И у меня не было возможности его дочитать.

– Тогда дочитай. Возможно, тогда поймешь.

Он прав. Хотя письмо ее огорчило, бабушка могла дописать в конце что-то обнадеживающее. Макс сняла пальто, когда они остановились на холме, и потому ее так жестоко искусали. Но сейчас пальто на ней, и она снова вытащила письмо из кармана. И через несколько минут едва не рыдала. Какая-то часть письма по-прежнему была неясна, но когда бабушка снова упомянула о трагедии, которую пережил Бингем-Хиллз, она, наконец, осознала тот факт, что Карл мертв. Макс так долго цеплялась за надежду, что сможет приехать домой, где ее не ждет петля. Теперь эта надежда умерла, и Диган сделает все, чтобы она не смогла избежать зловещей судьбы.

Она снова сунула письмо в карман, слишком безутешная, чтобы сказать хотя бы слово. В конце говорилось о том, как теперь живут бабушка и Джонни. Джонни взял на себя ее роль охотника в семье и правой руки бабушки на ферме. Впрочем, у него не было особого выбора. Она и брат были совсем разными. Она сносила беды и удары, не жалуясь… не слишком жалуясь. Он был хорошим стрелком, но не любил охотиться или работать на ферме. И Макс знала: Джонни чересчур чувствителен, чтобы не терзаться угрызениями совести из-за того, что она взяла вину на себя. Теперь все думают, что это она стреляла в Карла. Макс знала, что младший брат не сможет выжить один в дикой местности, как выживала она. Поэтому взяла с бабушки обещание не дать ему выложить дурацкую исповедь о своей роли в стрельбе.

Конечно, она не думала, что будет отсутствовать так долго. Это ей следовало заботиться о бабушке. Она взяла на себя эту миссию, как только научилась стрелять, сразу после исчезновения отца. У Джонни были большие мечты: стать моряком, как отец, повидать мир. Не случись всего этого, он, возможно, покинул бы Техас. Может быть, его желание исполнится в этом году.

– Все еще сбита с толку или оказалось, что новости еще хуже?

Широкая дорога через лощину позволяла коням скакать быстро. Но Макс, глубоко погруженная в размышления, едва не пропустила самый простой выезд из лощины, отчего пришлось пустить коней шагом. Но почему Дигана так внезапно одолело любопытство насчет письма бабушки? Возможно, просто скука. Может, стоит рассказать ему плохие новости? Если под маской равнодушия кроется хоть капля совести, она может вселить в него чувство вины за то, что он станет причиной ее смерти. Пусть даже он не признается в этом!

– Ну… Бабушка была счастлива узнать, что я жива, потому что она до этого не получала от меня писем. Но она хочет, чтобы я приехала, потому что скучает по мне, да и здоровье подводит.

– Мне очень жаль, что она больна. Но что тебя смущает? Что она просит тебя вернуться?

– Именно так. Она сказала, что, несмотря на смерть Карла, уверена в том, что со мной обойдутся справедливо, если я приеду и объясню свои поступки. Именно это не совсем понятно, поскольку она знает, что я не стреляла в Карла и взяла с нее слово сделать все, чтобы Джонни ни в чем не признался. Она знает также, что я никогда не упомяну его имени. Но меня тревожит, что она не рассказала, чем болеет. Она всегда была здорова и, даже когда заболевала, не жаловалась.

– Так ты считаешь, что написала письмо не она?

Ее глаза вспыхнули.

– Мне это в голову не приходило! Я была слишком расстроена, узнав, что новости не таковы, каких я ожидала.

– Это почерк бабушки?

– Похоже, – вынуждена была признать она.

– Она получала письма регулярно или каждое письмо для нее – особый случай?

В Макс загорелся крохотный огонек надежды.

– Я и попросила Луэллу послать письмо, потому что бабушке никогда не приносят почту, и весь город, возможно, узнал о письме еще до того, как оно попало в ее руки.

– Кто заведует почтой в твоем городе?

– Один из арендаторов Карла, конечно.

– Все странности в письме можно объяснить тем, что его перехватили, и кто-то подделал почерк, чтобы заставить тебя приехать и сразу попасть в руки законников.

Макс повернулась и недоверчиво уставилась на него:

– Предполагаешь, что Карл может быть жив?

– Нет, он мертв. Жители Бингем-Хиллз приложили слишком много усилий, чтобы вернуть тебя, предложили огромную награду за поимку и подделали письмо, так что иного вывода быть не может. Но полагаю, что твоя бабушка по-прежнему находится в добром здравии.

На сердце Макс полегчало, но в то же время она ощутила прилив раздражения. Он погасил эту крохотную искорку надежды на то, что дома ее не ждет петля. Но она напомнила себе, что еще не встречала большего скептика, чем Диган. Интересно, это его природное качество или профессия вынудила его стать таковым?

Но тут она осознала нечто тревожное:

– Если ты прав, значит, теперь они знают, где меня найти.

– Тебя уже нашли. Я и нашел.

Как она могла забыть об этом?

Макс плотно сжала губы и больше ничего не сказала, решив сосредоточиться на другой надежде. Надежде улизнуть от него.

– Ты забыла упомянуть о том, что на пути встретится река, – сказал Диган немного спустя.

Он казался раздраженным, что немного развеселило Макс.

– Это одна из двух, которые протекают здесь. Рукава Литл-Боулдер-ривер, но я знаю, где их перейти.

Прежде чем добраться до брода, они увидели человека, удившего рыбу. В другой руке было ружье. Диган подъехал ближе и показал ему объявление с портретом Кейда. Незнакомец покачал головой, но уставился на Макс:

– А вот твое лицо мне знакомо.

Диган отъехал и снова остановился, рядом с золотоискателем, намывавшим золото. Но тот тоже ничего не знал, и они продолжили путь. Миновали двух индианок, стиравших одежду на берегу. На этот раз Диган не остановился.

Перебравшись через реку, они пустили коней галопом, потому что на этой стороне было много проезжих дорог. Но со временем пришлось снизить скорость, поскольку им то и дело встречались люди, в основном старатели-новички. По слухам, вокруг Хелены и Батте было много золота, вновь прибывшие пытались найти свои участки и сделать заявки. Большинство мыли золото несколько месяцев, и если им не сопутствовала удача, нанимались работать на участках других старателей или возвращались домой.

Когда они добрались до второй реки, пришлось ехать еще быстрее, потому что впереди простирался длинный отрезок дороги. Макс начинала думать, что неверно рассчитала время, за которое можно доехать до Батте. Вечер уже начинался, а они не миновали даже первое озеро. Она не собиралась высказывать это вслух, но возможно, сегодня им придется ночевать под звездами. Собственно говоря, ей было страшно упоминать об этом. Щеголь не из тех, кто раскидывает лагерь под открытым небом.

Когда они оказались на широком плоскогорье к северу от первого озера, Диган позволил ей снова сесть в седло. Макс была слишком рада снова оказаться на некотором расстоянии от него, что даже не замечала предстоящего пути: им нужно еще одолеть несколько тропинок, прежде чем вернуться на дорогу в Батте. Но они скакали достаточно быстро, чтобы очень скоро увидеть огромное водное пространство, вокруг которого было разбито много лагерей, в основном, старательских. Кто-то еще мыл золото, остальные уже готовили ужин. Они проехали мимо семейства из восьми человек, по виду фермеров. Макс улыбнулась, подумав, что здесь скоро вырастет настоящее поселение. Очевидно, сюда стекалось больше народа, чем она видела за все это время. Ветерок доносил запах еды и веселые звуки гармоники.

Макс была не против провести здесь ночь. Нужно только сказать Дигану, что они не успеют в Батте до темноты. Может, и успели бы, если пуститься в путь прямо сейчас, но она не прочь солгать и заявить, что уже слишком поздно. Зато она получит возможность постирать вторую смену одежды. И еще один шанс сбежать… если Диган не умеет плавать. В этом случае она заплывет так далеко, что скроется из виду, и тогда она выберется на берег совсем в другом месте. Очень не хотелось остаться без лошади и вещей, но сейчас не время быть разборчивой. Не в ее положении.

Однако когда они спешились у самой большой группы старателей, сидевших вокруг костра, Макс вдруг потеряла уверенность в том, что сможет проплыть такое расстояние. В пути она совсем забыла о проклятых пчелиных укусах, но поморщилась от боли, когда ткань рубашки коснулась волдыря на руке. Может, вода успокоит жжение. А может, она настолько отчаялась, что уже не почувствует боли.

Она все еще размышляла, стоит ли рискнуть, когда какой-то старатель спросил:

– Ты Макс Доусон?

Сказано это было достаточно громко, чтобы несколько старателей вскочили и направились к ней. Макс инстинктивно потянулась к пистолету на бедре, но его там не было! Зато был Диган, внезапно оказавшийся между ней и старателями. Пистолет, как по волшебству, оказался в его руке. Ему и не нужно было что-то объяснять. Большинство мужчин снова сели, пытаясь избежать его взгляда. Один нерешительно протянул объявление о розыске, которое они передавали друг другу.

Но тут старатель выпалил:

– Поезжайте вниз по озеру, мистер. Вчера там появился подозрительный парень, который еще не уехал, но не могу сказать, что хорошо его рассмотрел.

– Крайне обязан, – ответил Диган и кивком велел Макс снова сесть в седло. Она с радостью послушалась, только слегка поморщилась, когда рубашка снова коснулась укусов. Вот тебе и планы побега. Вряд ли стоит оставаться без защиты Дигана, тем более что пистолета у нее нет.

Он повел коней к одиночке, сидевшему у огня. Макс не узнала мужчину по портрету на объявлении и поэтому очень удивилась, когда Диган спросил:

– Малыш Кейд?

– Нет, – пробормотал тот настороженно. – И я никогда не слышал…

Диган выхватил пистолет. Мужчина мгновенно сдался и высоко поднял руки.

– Ладно-ладно, это имя, которым я называюсь. Только не стреляйте!

Макс закатила глаза. Неужели Диган так влияет на большинство мужчин? Или только на трусов, вроде Кейда?

Она спешилась, подождав, пока Диган первым спрыгнет на землю, и повернулась, чтобы полюбоваться озером. Он тем временем связывал Кейда. Ее план еще мог бы сработать, невзирая на пчелиные укусы, если бы не пристальное внимание старателей. Они несомненно помогут Дигану выловить ее из озера.

– Остаемся на ночь? – спросила она со вздохом.

– Нет, и постарайся быть хоть в чем-то полезной. Погаси огонь.

Она шагнула вперед, но сначала прошептала ему в спину:

– Откуда ты знал, что это он?

– Возраст, манера себя вести.

– Что ты имеешь в виду?

– Он не убийца. Скорее уж, неудачливый вор.

– Я вас слышу, – проворчал Кейд.

Макс засыпала землей костер. Диган седлал коня Кейда.

– Возможно, ты предпочтешь тюрьму такой жизни, – сказал он Кейду. – Там каждый день приносят еду, и есть кровать, которая не промокнет во время дождя. Когда ты ел в последний раз?

– Два дня назад у меня кончились деньги. Старатели, намывавшие золото, кишат повсюду и дерутся из-за границ, словно могут подать заявку на чертово озеро. Но стоило мне показаться, как они сговорились и стали выставлять охранников в каждом лагере.

– Потому что ты не похож на старателя и не обзавелся снаряжением, – предположила Макс. – И ты собирался их ограбить, верно?

– Ну, да, – неохотно признал Кейд. – Но я пытался намыть золота, даже нашел два самородка, только еще не добрался до города, чтобы их продать.

– Возможно, тюремный срок даст тебе время найти новую цель в жизни, – предположил Диган.

– Новую… что?

Макс снова закатила глаза:

– Он хочет сказать, что это может помочь тебе осознать, что так жить нехорошо.

Глава 18

– Теперь понимаю, почему люди называют это место самым богатым на земле холмом, – благоговейно прошептала Макс, когда Диган остановил лошадей, чтобы взглянуть сверху на огромный город золотоискателей. – А я думала, что больше Хелены здесь города нет.

– Ты прочесывала холмы к северу отсюда, но не была раньше в Батте?

– Я избегаю городов и больших дорог, – пожала она плечами, но поскольку он вроде бы сам изучал Батте впервые, добавила: – А почему ты не бывал здесь?

– Просто старался держаться подальше. Некоторые старатели, временно жившие в последнем городе, где я останавливался, были из Батте и, вернувшись, разнесли повсюду, что я нахожусь где-то в округе. Я уже видел результат этого.

– Хочешь сказать, что Рид и его дружки искали тебя, уже зная, где ты?

– И это не считая других встреч. Слухи на Западе распространяются чертовски быстро.

Он определенно жаловался. Пусть и беззлобно, но она все же усмехнулась:

– О чем еще говорить? Ты здесь самая пикантная, самая волнующая новость.

Он искоса глянул на Макс. Она широко улыбнулась, подначивая его опровергнуть сказанное. Но тут Малыш Кейд, ехавший с другого бока от Дигана, проныл:

– Законник, я голоден, как волк. Не можешь поскорее притащить мою задницу в тюрьму, где меня накормят?

Диган связал руки Кейда не за спиной, а впереди, чтобы тот мог управлять конем. И дал ему половину оставшегося от завтрака хлеба, когда они отъехали от озера. Макс хватило бы и этого, но она не была два дня без еды. Зато не слишком спешила попасть в тюрьму.

Они попали в Батте скорее, чем рассчитывала Макс. Сумерки только спускались – в это время года солнце садилось позднее обычного – и она тоже проголодалась.

– Полагаю, ты не собираешься сначала накормить нас? – спросила она с надеждой.

Он не спросил: «Перед чем?» Коротко ответил «нет» и повел их в город.

Макс снова вздохнула. Может, он не найдет офис шерифа. Вдруг этот офис вопреки правилам окажется на какой-то боковой улочке, а не на главной, у всех на виду? И конечно, Диган не унизится настолько, чтобы спросить дорогу. На поиски могут уйти часы, так что есть смысл надеяться.

Но в этом городе повсюду были указатели! Она смотрела как раз на тот, что указывал дорогу к вокзалу!

До сих пор она ухитрялась держаться рядом с Диганом. Даже без помощи поводьев.

– Не знала, что Нортерн Пасифик добралась уже сюда, – заметила она. – Луэлла говорила, что дорога в Хелену дотянется только к следующему году.

– Нортерн Пасифик здесь еще нет, она только идет сюда от Биллингса. Но Ута-энд-Нортен-Рейлуэй появилась здесь в прошлом году. Она соединяется с Трансконтинентал Рейлроуд.

– Если ты знал это, почему не путешествуешь поездом?

– Из окна поезда много не увидишь, и я не спешу поскорее попасть в назначенное место.

– Где это место?

Молчание. Она едва не рассмеялась. Не дай бог, между ними возникнет нормальная беседа, не прерываемая долгими паузами. Но на этот раз, вполне возможно, он прибыл в место назначения.

Макс напряглась. Оставалось надеяться, что в тюрьме не одна камера. Ей не слишком хотелось оказаться в компании еще с кем-то.

Диган спешился и помог Кейду слезть с коня. Макс быстро спрыгнула сама, прежде чем он помог и ей. На крыльце кто-то сидел, шериф или помощник. Трудно сказать, когда не видно бляхи.

– Шериф? – спросил Диган.

– Помощник шерифа Барнз, – ответил тот, коснувшись полей шляпы. – Если вам нужен шериф…

– Не нужен, – перебил Диган, подтолкнув Малыша Кейда вперед. Заодно отдал и объявление о розыске Кейда. Объявление о розыске Макс осталось у него, но помощник шерифа все равно уставился на девушку, стоящую рядом с Диганом у крыльца.

– Знакомое лицо.

Диган проследил за его взглядом и, прежде чем Макс успела открыть рот, ответил:

– Мы часто это слышим. Но она со мной.

Макс почувствовала, как к щекам хлынул жар. Но Диган подтолкнул ее к Ноублу и, не оборачиваясь, бросил помощнику:

– Утром зайду за наградой.

С этими словами он вскочил в седло, явно ожидая, что она последует его примеру. Но Макс приросла к земле от изумления. С трудом опомнившись, она схватила поводья и села в седло. Ноубл последовал за Диганом без команд, поскольку уже привык к хозяйке.

Макс все же оглянулась на тюрьму. Она понятия не имела, почему все произошло именно так и, как ни старалась, не могла догадаться о причинах поступка Дигана. На этот раз он даже не взял поводья ее лошади!

Она догнала его и окинула вопросительным взглядом. Как раз сейчас ей стоило бы держать рот на замке, но не получилось. Слишком она была потрясена.

– Так почему я не в тюрьме вместе с Кейдом? – не выдержала она.

Он внимательно смотрел по сторонам. Может, ищет Рида? Или просто ждет беды?

Макс не была уверена, что Диган вообще ее услышал, и уже хотела спросить снова, когда он ответил:

– Я еще не решил, что с тобой делать.

Она ждала продолжения, но как обычно, не дождалась. Только на этот раз не позволит ему уйти от ответа!

– Потому что веришь в мою невиновность?

– Нет, потому что ты женщина.

Ее глаза вспыхнули. Он шутит?! Откажется от тысячи баксов, потому что хочет остаться джентльменом, а собственноручно бросить женщину в тюрьму означает пересечь невидимую черту, которой до сих пор придерживается? Как получилось, что человек с принципами решился стать наемником?

Она покачала головой.

– Так из чего же ты пытаешься выбрать?

– Это не обсуждается.

Макс удивилась уже тому, что он так много сказал. Но поскольку он решил отвечать на вопросы, она немедленно задала другой:

– Почему ты сказал Барнзу, что я девушка?

– По вполне очевидной причине.

Она уже привычно сжала зубы:

– Очевидной для тебя, но не для меня. Иначе я бы не спрашивала.

– Он обязательно вспомнит, почему твое лицо показалось ему знакомым, но теперь посчитает, что ты просто похожа на парня, которого разыскивают за убийство. Или предпочитаешь, чтобы он понял, где видел тебя, и начал искать?

– Разве тебе не все равно? – промямлила Макс.

– Все равно. Но меня и так выслеживает много людей. Недоставало еще усердного помощника шерифа!

Ей страстно захотелось развернуть коня и умчаться в противоположном направлении. Она даже поводья держит в руках! Конечно, ему все равно. Все его действия совершаются по причинам, известным только ему и никому другому, и уж конечно не ей. Но кое-какое обстоятельство удерживало ее рядом с ним, и она спросила:

– Полагаю, если я ускачу без тебя, ты все-таки будешь стрелять?

– Да.

– И ожидаешь, что я останусь с тобой, не требуя объяснений, почему это необходимо?

– Да. Пока что.

Она начинала понимать, что, имея дело с этим человеком, должна читать между строк, или, в данном случае, между словами, потому что три слова «да, пока что» содержали бездну смысла. Вполне вероятно, что он может отпустить ее… Рано или поздно.

Этого было достаточно, чтобы ее взъерошенные перышки разгладились, потому она спросила уже более дружелюбно:

– Так мы уезжаем из города, чтобы ускользнуть от Джейкоба Рида?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что я предпочитаю не спать на земле, когда поблизости можно найти постель и крышу над головой.

Она недоуменно моргнула:

– Это важнее, чем возможное нападение пятерых человек?

– Да.

Макс расхохоталась. Очередной каприз щеголя!

Но теперь Диган осадил ее суровым взглядом:

– Есть что еще сказать?

– Только не мне! – задорно улыбнулась она.

По дороге к тюрьме они проехали два маленьких отеля, размером не больше пансионов. Но Диган двигался дальше, возможно, выискивая нечто подобное тому большому отелю, где останавливался в Хелене.

Скоро они оказались в новой части города, с кирпичными домами, где располагались различные фирмы. Макс предположила, что несколько лет назад здесь был пожар. Многие города росли очень быстро, а это означало, что дома строились из дерева. Но стоило возникнуть пожару, уничтожавшему все постройки, как жители решали строиться из более надежных материалов, которые не сгорят до того, как люди погасят огонь.

Диган наконец нашел, что искал, и направился прямо к двухэтажному отелю, достаточно большому для того, чтобы вмещать не менее десяти номеров, а может, и общую ванную. Он наверняка захочет ванну, хотя, скорее всего, мылся в то утро, когда нашел ее. Но ванна каждый день – роскошь для Макс, так что она в купании не нуждалась.

Он заплатил за номер и еду, за конюшню для лошадей, а также за лекарства от пчелиных укусов, попросив служащего отеля доставить их от местного доктора. И только потом повел Макс наверх. Та очень удивилась, узнав о лекарстве. Она считала, что ей прекрасно удавалось скрывать гримасы боли, но, может быть, ошибалась. Поразительно, как много поручений давал Диган, хотя все прекрасно мог сделать и сам. Должно быть, когда-то у него было много слуг, и такие роскошные отели с большим штатом служащих напоминали о прошлом. Диган действительно был истинным щеголем. Так зачем же от всего отказываться?

Они уже были на середине лестницы, когда какой-то человек окликнул снизу:

– Вы Диган Грант?

Диган молниеносно повернулся, положив руку на рукоять пистолета. Он был готов убивать! Мужчина, побледнев, поднял руки и выпалил:

– Я думал, вы захотите знать, что кое-кто вас ищет.

– Джейкоб Рид?

– Нет. Леди. Она не назвалась.

Мужчина поспешно ушел. Неизвестно, извинился бы Диган за то, что испугал его, но теперь он явно успокоился. Макс все еще таращила глаза. Вот это да! Для такого большого человека Грант умел двигаться быстро!

– Еще одна приятельница? – спросила она, когда они вновь стали подниматься.

– Вряд ли.

– Кто-то хочет нанять тебя?

– Пока что у меня есть работа. Так что остальное не важно.

– По-моему, это не работа, а дружеское одолжение. А вот одно из твоих заданий на стороне кажется интересным.

– Интересным для тебя?

– Ну да, – ухмыльнулась она. – Я видела только один поединок. В Бингем-Хиллз ничего подобного не было. Единственный раз я наблюдала стрельбу в Колорадо, но все было очень скучно. Одного подстрелили в ногу, другого – в плечо. Они решили больше не испытывать судьбу и вместе ушли искать доктора. Так что неплохо бы увидеть знаменитого Дигана…

– Мои обычные обязанности удерживают меня на одном месте несколько дней. Сейчас это невозможно, – перебил он.

Ее улыбка стала еще шире.

– Но большинство поединков сами тебя находят, не так ли?

– Так вот как ты мечтаешь добиться свободы! Через мою гибель?

Такого она не ожидала. И теперь впервые увидела его в гневе. От него исходила злость. Глаза стали похожи на грозовые тучи, губы плотно сжаты, превратившись в жесткую линию, подбородок выдвинут вперед. Должно быть, он сильно устал, раз так выдал себя. Скорее всего, он мало спал последнюю пару ночей, когда искал ее в Хелене. Или потерял контроль после того, как едва не прикончил ни в чем не повинного служащего отеля.

Но она не собиралась отвечать ему, тем более что его смерть действительно ее освободит. Он никогда не поверит и даже еще больше рассердится, если она скажет, что не хочет свободы таким путем.

Глава 19

К тому времени, как они добрались до его комнаты, гнев улегся. Очевидно, Диган сумел взять себя в руки. Макс гадала, каким образом ему это так быстро удалось. Возможно, он все еще в ярости, просто не хочет этого показывать. Сегодня этот человек без конца ее удивляет. Лучше бы он прекратил это или хотя бы научился объясняться внятно. Скорее всего, он так привык к одиночеству, что забыл, как вести себя с людьми. Но ей не стоит жаловаться. Если ей придется путешествовать с ним, опыт может оказаться очень интересным. И непредсказуемым.

Макс устроилась как могла удобно, стараясь не думать о четырех пчелиных укусах на спине и одном на левом предплечье. Повесила пальто и жилет на спинку стула и бросила ремни, носки и сапоги на пол у двери. Хотелось бы, конечно, сбросить рубашку, чтобы не тревожить воспаления, но вряд ли стоило делать это в присутствии Дигана.

Единственное окно номера было открыто и выходило на улицу, хотя не слишком шумную. Макс не стала проверять, есть ли шансы сбежать: она решила подождать возможности получше, чем прыжок из окна второго этажа с риском свернуть шею.

В номере стояли бюро и маленький письменный стол со стулом, и если не считать кровати, больше мебели не было. Не так уютно, как в отеле Хелены. Бритвенная стойка и ванна в углу даже не были отгорожены ширмой. Возможно, номер не предназначен для двоих, несмотря на большую кровать.

Макс посмотрела на кровать с улыбкой. Она определенно способна не смеяться над разборчивостью Дигана, если это означает возможность каждую ночь спать на мягком матрасе. Но где ляжет он?!

Еду принесли еще до того, как Диган зажег все лампы в комнате. На маленьком столике расставили тарелки, полные пирогов с курятиной, поставили корзинку с хлебом и масленку. Вошел официант с бутылкой вина.

– Подарок от отеля, сэр, и извинения от кухарки. Если бы рыба не испортилась, мы бы предложили более разнообразное меню.

– Уж и не помню, когда пила вино в последний раз, – заметила Макс, потянувшись к бутылке.

Диган повесил пиджак в гардероб.

– Уверена, что хочешь опробовать это?

Макс широко улыбалась, наливая вино в пустые стаканы на столике.

– Расслабься немного, щеголь. Мы ведь никуда не идем сегодня вечером, верно? Никаких поединков в расписании? Только в постель?

Диган, не ответив, сел за стол. И только выпив, Макс поняла, что он, должно быть, понял из ее трескотни куда больше, чем она имела в виду.

– Я не хотела сказать «вместе», – поспешно выпалила она.

Диган возвел глаза к небу. Он действительно немного смягчился. Вот только совсем не пил. И неудивительно. Диган не станет рисковать, не позволит вину затуманить разум. Ведь только ясная голова и умение владеть оружием сохраняют ему жизнь. А это могло означать, что он годами не брал в рот спиртного. В отличие от Макс: дешевое пойло достать легче легкого, а одиночество было хорошим предлогом, чтобы прокрасться в салун за выпивкой. Но сегодня ей не слишком хотелось пить. Она боялась, что уснет, не успев как следует наесться.

– Расскажи о своей семье.

Она взглянула на Дигана, поднося вилку ко рту:

– Тебе обязательно разговаривать за едой? Помогает пищеварению, или как?

– Ты самая языкастая в мире особа, а теперь не хочешь потолковать? Странно.

– Черт возьми, нет! Я просто гадала, почему ты расположен к нормальной беседе только когда что-то жуешь?

– При условии, что у меня есть собеседник. Не то что девица, признающая, что разговаривает сама с собой.

Она рассмеялась, даже не зная, шутит он ли нет.

– Мама не учила тебя простой вежливости?

– Этому необязательно учить, все зависит от воспитания. Твои родные не молчали во время еды, верно?

– Мы с братом обычно дрались за столом. И без умолку болтали, – усмехнулась она.

– Так вы с братом не ладили?

– В основном – ладили. Но я любила командовать: этакая старшая сестра-всезнайка, обожавшая хвастаться своими достижениями. А он был завистливым младшим братом без каких-либо успехов. Я очень его люблю, но он умел задеть меня за живое. Не назвала бы это достижением, но в этом искусстве его трудно было превзойти.

– Обычно драки за столом не приветствуются, – заметил он.

– Кто бы говорил! – рассмеялась она. – Мы с Джонни были детьми. Обычные ребяческие выходки. Будь я сейчас дома, мы и не подумали бы ссориться.

Она не собиралась впадать в ностальгию из-за тоски по дому и брату, но все же замолчала. Должно быть, эмоции отразились на лице, потому что Диган перестал есть и уставился на нее.

– Я знал свинью по кличке Макс, – неожиданно объявил он.

Брови девушки сошлись:

– Обзываешь меня свиньей?

– Одна леди подружилась с ней и назвала Максимилианом, хотя все звали ее просто Макс. Я вовсе тебя не обзываю.

Она продолжала есть. Несколько глотков – и ее настроение улучшилось.

– Домашняя свинья, вот как? Не удивляюсь. Однажды я полюбила петуха, приносила ему отборные семена, не сердилась, когда он будил меня раньше, чем хотелось бы. Подбадривала его каждый раз, когда он дрался с нашим вторым петухом, тем, что постарше. Утешала, когда он проигрывал. Но в одной такой драке он погиб. Я плакала, как младенец, и едва не застрелила его убийцу, но бабушка помешала, и правильно. Из двух петухов только один может быть главным. После этого я больше никогда не дружила с животными, если не считать Ноубла. Не люблю терять того, к кому привязалась.

– Так ты выросла на ферме?

– Птичьей ферме. Бабушка и дедушка построили дом подальше от города, так что Бингемы не были хозяевами нашей земли. Поскольку они владели почти всем городом, родители сначала спросили разрешения. Разрешение они получили. Но город рос в направлении фермы, так что Карл, вероятно, пожалел, что позволил им строиться.

В дверь снова постучали:

– Должно быть, принесли лекарство, – догадался Диган, поднимаясь со стула. Он взял у посыльного маленький пузырек и запер замок на ночь.

– Если ты поела, нужно натереть этим зельем места укуса.

Макс встала и протянула руку:

– Я сама!

– Не сможешь. Поэтому ложись на живот.

Макс, не двигаясь с места, уставилась на постель.

– Я знаю, ты привыкла заботиться о себе, – добавил он терпеливо. – Но сейчас нуждаешься в помощи, потому что не можешь дотянуться до середины спины. И хотя я вполне способен силой уложить тебя на кровать…

– Знаю! Именно так ты поступил сегодня утром, – не выдержала Макс и тут же пожалела об этом, со стыдом вспомнив их встречу.

– Насколько я припоминаю, ты несколько раз пыталась меня ударить, – ответил Диган.

Ей показалось, что уголки его губ поползли вверх.

– Ты это заслужил, – пробормотала она, краснея.

– Полагаю, места укусов сильно горят. Еще есть причины не принимать помощь?

Если продолжать в этом духе, она будет выглядеть ребячливой и капризной. А укусы жгли все сильнее.

Она подошла к кровати. Подняла рубашку на спине, легла на живот и, сжавшись, стала ждать его прикосновения, не в силах поверить, что позволила это. И не могла поверить, что он способен ей помочь. От сознания, что Диган добр к ней, становилось не по себе.

– Сними рубашку.

Мириады предположений пронеслись в ее голове, но ни одной причины, убедившей ее снять рубашку, не нашлось.

– Нет, – отрезала она.

– Я не шучу, – вздохнул он. – Рубашка сотрет лекарство, которым я собираюсь тебя намазать. Можешь обойтись без нее одну ночь, чтобы дать ранкам возможность зажить.

Почему это звучит так логично?

– Кроме того, это отель, а не бордель.

Зачем он опять об этом вспоминает?!

Но Диган тут же добавил:

– Я уже видел твою спину, когда отпугивал пчел.

Макс заскрипела зубами. Может, он еще вспомнит, что видел ее грудь?

– Очень красивая спина, но у меня нет особых планов на нее. Только намазать укусы.

– Ладно. Мажь, – буркнула она, ухитрившись выпутаться из рубашки, не поднимаясь.

Диган помог ей стянуть рукава с запястий и отбросил рубашку, садясь на край кровати. Макс зажмурилась, готовясь к боли, которая непременно придет, стоит ему дотронуться до нее. Но прикосновение было успокаивающим, она мгновенно ощутила прохладу. И никакой боли. Но она все равно никак не могла расслабиться: мешали его близость и пальцы, легко втиравшие мазь в кожу.

– Где были твои родители, пока ты росла?

Похоже, он пытается ее отвлечь. Но вряд ли это сработает, тем более что Макс приятны его прикосновения. Но она все равно ответила:

– Ма умерла, когда рожала Джонни, и я ее совсем не помню. Па отвез нас к своим родным в Техасе, чтобы со мной рядом была женщина. Но он там не задержался. Через несколько лет уехал, и больше о нем ничего не слышали. Он всегда твердил, что море его зовет.

– Так ты даже не знаешь, жив ли он?

– Умер в море. Нам прислали сверток с его пожитками и запиской от друга, где было сказано, что он утонул. Он так стремился стать моряком, а не умел плавать. Это произошло за несколько месяцев до смерти деда. Именно тогда я стала охотиться и всячески заботиться о бабушке.

– Она больна?

– Нет, бабушка крепкий орешек, но я не хотела, чтобы она жила одна и много работала. Теперь твоя очередь, щеголь.

– Хотелось бы… но меня никто не жалил.

Не это Макс имела в виду, но улыбнулась, восхищенная его умением избегать разговоров о себе. Кроме того, она наслаждалась чудесным избавлением от боли, нежными прикосновениями его пальцев к спине, шее, руке. Довольная и сытая, она слишком хотела спать, чтобы настаивать на его признаниях. И уже почти спала, когда ей показалось, что он коснулся губами ее плеча.

Глава 20

– Вот такого роста, – сказал Диган хозяину лавки. – На голову ниже меня. И тощий.

– Будет лучше, если вы приведете мальчика, чтобы он мог примерить рубашку.

– Не пойдет, – отрезал Диган. – Посмотрите, есть ли у вас что-то, подходящее парню такого размера.

Диган подождал, пока хозяин исчезнет в глубине лавки. Дверь открылась, появились женщина с маленькой девочкой. Когда ребенок показал на ножные кандалы, висевшие у Дигана на шее, женщина повернулась и увела дочь.

Диган снял кандалы и положил на прилавок. Если хозяин вернется с пустыми руками, Диган, по крайней мере, возьмет у него мешок, чтобы спрятать их. Теперь он чувствовал себя виноватым из-за того, что попросил их у шерифа, когда забирал награду за Малыша Кейда. Возможно, кандалы ему не понадобятся, по крайней мере для Макс. А вдруг?.. Но сегодня ей нужна чистая рубашка, чтобы места укусов не воспалились, а он не был уверен, что таковая у нее есть.

Диган закончил дела в Батте, послал телеграмму Джону, извещая его о поимке Малыша, и вернулся в отель. Макс еще спала, когда он уходил, но хотя еще было раннее утро, она вполне могла сбежать. Он предоставил все воле судьбы, только привязал ее запястье к изголовью кровати, но недостаточно туго, боясь потревожить ее сон.

На этот раз он плохо спал из-за близости к ней, тем более после того, как видел ее в борделе в вызывающей одежде и касался этих упругих грудок. После того, как ехал с ней на одном коне, и она почти что сидела у него на коленях. И после того, как слышал ее вздохи удовольствия, когда он втирал лекарство в девичью спину. Диган не мог отрицать, что сильно наслаждается всем этим. Он забылся, потому что она страдала от боли и была очень уязвима, но больше этого не повторится.

Диган вошел в комнату и закрыл дверь, посмотрел, здесь ли она. Хотя он предоставил Макс самой себе, не был уверен, что его не заденет ее побег.

Но Макс по-прежнему спала. Просто невероятно как крепко!

Прошлой ночью он несколько раз мазал ей спину, ухитрившись не разбудить. И получал куда больше удовольствия, чем воображал, и к тому же лекарство помогло – опухоли почти исчезли.

Он положил кандалы на дно саквояжа и повесил новую рубашку на спинку стула, прежде чем со вздохом подойти к кровати. И долго смотрел на Макс. Очень долго. Она все еще спала на животе, накрывшись простыней до середины спины, где Диган вечером ее оставил. Но голова была повернута к нему. Она так прекрасна. Она лишала его покоя.

Диган не удивлялся тому, что Макс пробралась в его сердце, – удивлялся лишь тому, что это произошло так быстро.

– Проснись, – велел он, отвязывая ее руки от изголовья. – Нам несут воду для ванны.

– Нам? – пробормотала она сонно.

– Придется разделить ванну.

– Разделить?

Удивительно, как быстро она приходит к неправильным выводам и тут же расстраивается.

– По отдельности, – пояснил он. – Если хочешь, можем бросить монетку, кто искупается первым. Или можешь смириться с тем фактом, что мое воспитание велит пропустить леди вперед.

Она вскинула брови:

– Вижу, ты действительно джентльмен, верно? Нет, я беру свои слова назад, – поспешно добавила она, заметив наконец веревку на запястье. – Почему ты снова привязал меня? Сам сказал, что не сдашь меня в тюрьму, так зачем мне бежать?

– Потому что я тебе не нравлюсь. Потому что ты предпочитаешь быть сама по себе. Потому что тебе нельзя доверять. Потому что я еще размышляю, стоит ли передать тебя закону. Выбирай.

– Все вместе и еще кое-что, – прорычала она и, едва он развязал последний узел, отдернула руку – отчего простыня соскользнула, открыв взору Дигана ее груди.

– Должно быть, мне приснилось, что прошлой ночью ты был добр ко мне, – промямлила она.

Диган улыбнулся, подумав, что мог сказать то же самое. Но не сказал. Она вдруг поняла, что ничем не прикрыта и, стянув простыню с кровати, накинула ее, как плащ. Какой стыд! Жаль, что ее дерзость имеет определенные границы!

Вспомнив предыдущую ее реплику, он спросил:

– Что ты можешь знать о джентльменах?

– Бингем-Хиллз не такая уж и глушь. У нас есть джентльмены, правда, в основном южане. Семьи, потерявшие все во время войны и переехавшие на Запад, чтобы зализать раны. А ты почему отправился на Запад?

Он не ответил, отчего она ехидно заметила:

– О да, я забыла. Никаких личных сведений… о тебе. И сегодня мне не нужна ванна.

Неужели она будет спорить все утро? Он хмуро уставился на нее, и она сдалась:

– Ладно. Пойду первой.

Волоча за собой простыню, Макс слезла с кровати и размяла ноги, пристально глядя на него. Отметила, что он полностью одет, увидела кобуру пистолета.

– Куда ты ходил, если не считать заказа воды для ванны? О, погоди, неужели в дверь постучалась женщина? – И тут она хмыкнула: – Какая на этот раз?

Он не сразу понял ее вопрос. Только потом вспомнил, что в этом отеле его спрашивала какая-то женщина. Его и раньше нанимали женщины: одна нуждалась в защите во время путешествия, вторая недавно овдовела, а деверь пытался отнять оставленное ей мужем наследство. Но как Диган и сказал Макс прошлой ночью, теперь он не принимал новых предложений работы. И вряд ли женщина, что спрашивала о нем, – его бывшая невеста. Даже если Эллисон настолько глупа, что последовала за ним, вряд ли успела добраться до Батте раньше, чем он. Правда, почтовые дилижансы ходят очень быстро.

Эта мысль вызвала уже привычное раздражение, потому он повернулся и зашагал к окну, пока Макс ничего не заметила. Но он услышал, как она цокнула языком:

– Самая дурная привычка, с которой я когда-либо встречалась.

– Какая именно?

– Ты не отвечаешь на простые вопросы.

Он скрестил руки на груди и снова повернулся к ней:

– В твоих вопросах нет ничего простого. Ты все время стараешься меня спровоцировать. Не стоит делать это так явно.

– Но сработало же! – ухмыльнулась она.

– Я могу задать вопрос получше: зачем тебе это нужно? – буркнул он.

– Потому что ты не так холоден и бесстрастен, как хочешь показать. Несколько раз ты выдавал себя, и я это замечала. Кроме того, мне нравятся спокойные, размеренные беседы. И хотя я призналась, что иногда говорю с собой, могу сказать прямо: мне это не так уж и по душе.

– И что ты хочешь всем этим сказать?

– Когда я пытаюсь чего-то от тебя добиться, такое впечатление, будто я говорю с собой, – выпалила она. – От тебя не убудет, если покажешь, что под маской наемника кроется обычный человек. Поскольку мы с тобой одни, никто не увидит, если ты рассмеешься, и не сбежит в ужасе, если рассердишься.

– Скажи мне кое-что…

– Только если ответишь тем же, – перебила она.

– Почему ты меня не боишься?

Она уставилась на него и расхохоталась:

– И ты спрашиваешь это после всего, что я тебе сказала? В самом деле? Или это твой способ менять тему?

– Ты с первой ночи не боялась меня. Только однажды выказала отчаяние, но не страх.

Макс вскинула брови:

– А ты хочешь, чтобы я тебя боялась?

Хочет ли он? В общем, нет. Он так давно ни с кем не препирался, что совсем забыл, как это раздражает, действует на нервы, но временами и забавляет.

Ему часто хотелось смеяться над сказанным ею, и несколько раз он не удержался. Он совсем не возражал против того, что она не нервничает в его присутствии. Но его сбивало с толку, что она его не боится, в отличие от окружающих.

– В моем деле главное – разбираться в людях. Ты не подпадаешь под обычные категории.

Она возвела руки к небу:

– И ты еще называешь меня странной?

– Нет. Ты либо безрассудна, либо слишком храбра.

– Значит, не слишком вдумывался в происходящее, – усмехнулась она. – Хочешь правду? Я обычно слишком зла на тебя, чтобы испытывать другие чувства.

Он покачал головой.

– Страх – вполне обычная эмоция. Ты можешь злиться, но при этом слишком бояться, чтобы что-то предпринять.

– Ха! Ты знаешь, что в моем случае это не так!

Верно. Она постоянно набрасывалась на него с кулаками, несколько раз пинала, швырялась сапогами, сопротивлялась на каждом шагу, ругала и всеми путями выплескивала ярость и раздражение. Она была прямой и откровенной, открыто выражала свои эмоции, среди них не было страха. Прямо сейчас, судя по выражению лица, она была в восторге от его любопытства, которое ему следовало бы держать при себе.

Ее ответ не удовлетворил его. Отплата за все случаи, когда он не отвечал ей? Или она учится у него избегать темы, которую не хочет обсуждать?

Диган снова повернулся к окну, давая понять, что ему надоели ее выходки. И услышал, как открылась и закрылась дверь в маленький клозет. Удивительно, что таковой есть в номере без отдельной ванной. Отель был новым, так что следовало бы иметь все удобства. Но, возможно, у владельцев просто не хватило денег, когда все уничтожил пожар, о котором Дигану рассказывали, и пришлось строить отель заново. Ванну не отгораживала ширма. Зрелище будет интересным.

– Почему они так долго несут воду? – спросила Макс, выходя из клозета.

– Скорее всего, ее сейчас греют, – пояснил Диган, не оборачиваясь.

Она подошла к нему и встала у окна. Он глянул на ее макушку. После того, как она заснула прошлой ночью, он касался ее волос, и они были мягки как шелк. Лучше не думать об этом. Она больше не куталась в простыню, нашла рубашку, которую носила вчера, и снова надела. Он не сказал ей о той, новой, которую купил, поскольку она скоро будет купаться.

И тут она удивила его, вернувшись к вопросу:

– Знаешь, я сама не представляю, почему не боюсь тебя, щеголь, но позволю себе предположить: ты так красив, что я почти ничего не замечаю, кроме этого. Или потому, что мне сразу стало ясно: ты не убийца. Ты несколько раз мог пристрелить меня, но не сделал этого. Но главное – ты не ударил меня в ту ночь в холмах, хоть и замахнулся. И это доказало, что ты не ударишь женщину. Вот тебе мой ответ.

Но Диган не услышал почти ничего, кроме того, что он красив, и удивился, насколько это ему понравилось.

Глава 21

Макс увидела, как мимо отеля проехал Джейкоб Рид. Он был один, и очевидно, не торопился, рассматривая обе стороны оживленной улицы, по которой спешили люди. Похоже, он высматривал кого-то. Конечно, Дигана можно было заметить и в квартале отсюда, если Рид искал именно его. И судя по сказанному Диганом, она не сомневалась, что Рид делал именно это. Но почему он один? Или решил, что Диган его не помнит? Вполне возможно, потому что в самом Риде не было ничего выдающегося. Лохматые каштановые волосы, густые усы, худоба и не слишком высокий рост. Зато его белый жеребец уж точно был запоминающимся.

– Твой друг, кажется, кого-то ищет, – заметила она.

– Он не друг, – коротко бросил Диган.

Вид у него был отстраненный. Неужели все еще размышляет над их беседой? Она до сих пор удивлялась, что они вообще поговорили. Или упоминание о Риде вновь пробудило испытанный прошлой ночью гнев, когда она призналась, что хотела бы увидеть его в поединке. Впрочем, можно и спросить.

– Ты уже не злишься на меня?

– У меня злой вид?

Макс фыркнула. Будто сам не знает, что обычно по его виду ничего нельзя сказать!

– Не стоит злиться из-за того, что я хотела бы увидеть тебя в действии. Не то чтобы я считала, что ты не победишь. Разве что твоим противником стану я, – улыбнулась она.

– Давай, бери пистолет.

– Правда?

– Ты знаешь, где он.

Она была в таком восторге, что выиграла в споре! Ей даже не пришло в голову задаться вопросом, почему он вдруг позволил ей взять оружие. Макс метнулась в угол, взяла пистолетный ремень, надела, порылась в его саквояже в поисках «кольта», сунула его в кобуру, и повернулась к Дигану. Он тоже обернулся, все еще стоя у окна, на фоне яркого света, что было для нее невыгодно. Но она видела его пистолет: он откинул полу пиджака, открыв оружие. Она действовала быстро – все-таки два года практики, – но никогда не участвовала в настоящих поединках. А Диган был воплощением опасности. Он стоял, выжидая, – холодный и совершенно бесстрастный.

На лбу Макс выступил пот. Это не так просто, как ей казалось! Она хотела быть проворнее его. Быстрее. А вдруг это не так? И ее пистолет не заряжен. В отличие от его пистолета. Что, если он выстрелит по привычке, сам того не желая? Пусть она и проворнее, но сейчас может умереть.

– Ладно, плохая идея. Забудь, – признала она, отворачиваясь.

– Как пожелаешь.

Она громко выдохнула, не сознавая, что до сих пор задерживала дыхание, и опустила пистолет в его саквояж.

Черт побери! Поединки, очевидно, требуют стойкости, которой у нее нет, а ведь этот даже не был настоящим! Но он, по крайней мере, не издевается из-за того, что она поджала хвост! В конце концов, она женщина! Он, возможно, именно этого от нее и ожидал.

В дверь постучали, Диган впустил служащих. На этот раз их было четверо, так что они принесли всю воду зараз.

Как только они вышли из комнаты, Диган сказал:

– На стуле висит новая рубашка.

– Ты купил ее для меня? – ахнула она.

– Ранки должны быть чистыми, пока не заживут, хотя опухоли почти спали, благодаря лекарству.

«И твоему нежному уходу», – подумала она. Это был не сон. Диган Грант продолжал удивлять ее. Она бы поблагодарила его за доброту, если бы он не добавил:

– Пять минут, Макс, и я вернусь.

На этот раз он не унесет ее одежду?

– Десять, – стала торговаться она.

– Восемь, и ни минутой больше, – отрезал он и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.

Макс даже не глянула в сторону окна. Ей по-прежнему не хотелось свернуть шею, прыгая со второго этажа. Но восемь минут – не слишком долгое время для принятия ванны, а она не сомневалась, что Диган ждет прямо за дверью, потому поспешно разделась и вошла в воду. В этом отеле не было шикарного мягкого мыла, но кусочки были сделаны в виде цветов и сладко пахли. Так что Макс не воспользовалась своими запасами.

Как только она помылась и вышла из ванны, сразу поняла, что придется надевать те же штаны, что и вчера. Но зато, благодаря Дигану, у нее была хотя бы чистая рубашка.

Надев ее, Макс обнаружила, что она слишком тесная. Так не пойдет! Однако придется ее носить, больше у Макс ничего нет. Она просто застегнет жилет, хотя обычно носит его расстегнутым.

Ей необходимо больше одежды. Или проводить ночи у костра у озера или реки, а не в дорогих отелях. Путешествие с тем, кто все время командует, не дает ей времени делать необходимое. Но она не может позволить себе покупать новые вещи. Все деньги, которые ей удавалось заработать, она тратила на патроны. Кроме того, пока она с Диганом, не сможет заработать никаких денег, потому что он не позволит ей охотиться.

Макс еще сушила волосы, когда Диган вошел в комнату и направился к ванне. Он не запер дверь. Она посчитала это любопытным, пока не увидела, что он положил пистолет на стойку с полотенцами, в пределах досягаемости. Интересно, выстрелит ли он прямо из ванны, если она вылетит за дверь? Ему следовало запереть дверь, а не искушать ее таким образом.

Она наблюдала, как Диган раздевается, пока он не взялся за пояс штанов. Глаза ее широко раскрылись – она поняла, что сейчас он их спустит, прекрасно зная, что она смотрит на него.

Макс поспешно отвернулась и сказала:

– Мне следовало бы, как тебе, подождать в коридоре.

– Нет.

– Но это неприлично!

– У тебя все неприлично. Повернись ко мне спиной, сядь и сделай вид, что я не голый.

Она зарделась. Он обнажен? Или уже сидит в воде, и тогда она снова может посмотреть на него?

Она не стала рисковать, инстинктивно понимая, что его образ будет навсегда запечатлен в ее памяти. Она и раньше видела голых мужчин, старателей, которых встречала у рек и озер. Они вовсе не стеснялись купаться без одежды в присутствии других мужчин. Но они понятия не имели, что она девушка. Тогда Макс не смущалась, а теперь старалась не смотреть на Дигана, а щеки были багровыми. Все становится иным, когда мужчина так красив – и когда хочется смотреть на него.

Она водила глазами повсюду, кроме того угла, где стояла ванна, но была так взволнована тем, что он раздевался за ее спиной, что случайно повернулась и увидела его в тот момент, когда он бросал штаны в груду остальной одежды.

У Макс перехватило дыхание. Вид его широкой мускулистой спины, упругих бедер и тугих ягодиц вновь вызвал волну жара в ее теле. На какое-то мгновение она хотела протянуть руку и коснуться его, но тут же зажмурилась и вновь отвернулась.

Макс убеждала себя, что не видела его большого, прекрасного, нагого тела. И должна была повторить себе это несколько раз. Но она не смогла перевести дыхания, пока не услышала плеск воды, подсказавший, что теперь он, по крайней мере, хоть частично скрыт.

Макс больше не смотрела на него. Глубоко дыша, она уставилась в противоположную стену и постепенно успокаивалась. Хорошо, что после ванны ему не понадобится бриться, ведь он это сделал еще до купания Макс. Ей стало немного легче от сознания того, что он оденется, как только помоется, а не будет стоять перед зеркальцем полуголый.

– Станем скрываться, пока Джейкоб Рид не покинет город? И у меня будет время постирать?

– Нет.

– Но он ищет тебя прямо сейчас. Ты заметил это, верно?

– Да.

– Если у него есть хоть немного мозгов, начнет проверять отели.

– Я не записывался в журнал, когда въезжал. И уже предупредил служащих, чтобы они забыли, что видели меня.

– Но все уже знают, что ты в городе, – возразила она. – Неужели ты вообразил, что они не станут хвастаться таким постояльцем?

– Люди обычно исполняют мои приказы, – обронил он.

Этому Макс могла поверить. А болтовня помогала игнорировать его наготу, поэтому она продолжила:

– Мне нужен по крайней мере день, чтобы постирать и высушить вещи. Какой смысл купаться, если приходится носить грязную одежду? Сойдет и озеро, если мы здесь не останемся.

– Можешь повернуться, Макс.

Прежде чем послушаться, она осторожно оглянулась. Мокрые волосы Дигана зачесаны назад, но он уже одет, а пистолет снова на бедре. Ей пришло в голову, что его одежду тоже не мешало бы выстирать. Конечно, у него довольно большой саквояж, но она заглядывала внутрь и видела, что он не набит одеждой доверху.

Он пристально оглядел ее, прежде чем сказать:

– Нужно найти для тебя платье, которое ты наденешь, прежде чем мы выйдем в город.

– Не стоит, – фыркнула она. – Я все равно не могу носить его в дороге, так что какой смысл?

– Я сказал: «Прежде чем мы выйдем в город».

Макс покачала головой:

– Слишком много забот, и потом ты не сказал, зачем все это.

– Чтобы не дать охотнику за головами арестовать тебя или убить.

– Я могу идти, опустив голову, как делаю всегда. Никто меня не узнает.

– Это мое решение. Не твое.

Она упрямо ответила:

– Это не твое решение, если я его не надену!

– С удовольствием сделаю это за тебя.

– Не посмеешь! – ахнула она.

– Сама надеялась, что ситуация может оказаться интересной, или единственный твой интерес в том, подстрелят меня или нет?

Он оденет ее! Потому что все еще зол из-за ее намека на то, что она была бы рада видеть его в действии. А может, и нет. Разве в его голосе не звучат веселые нотки?

Он надел шляпу:

– Пойдем.

Она уже привычно заскрежетала зубами, услышав очередной раздражающий приказ, и на этот раз не выдержала:

– Не можешь в конце концов хоть что-то добавить? Вроде: «Пойдем на вокзал». Или «Пойдем, вернемся в Хелену». Или «Пойдем, позавтракаем». Все, что могло бы указать на то, куда мы идем.

– А это имеет значение?

Она вскинула подбородок:

– Имеет, когда я голодна.

– И ты действительно считаешь, что я не накормлю тебя?

И снова эти едва заметные веселые нотки, легкое изменение тона, и на этот раз она была уверена в том, что слышит. Макс сдалась, понимая, что он снова ухитрился не сказать, куда они отправятся.

Глава 22

– Между Батте и Биллингсом много городов. Мы можем остановиться в одном из них и найти прачку.

Макс не удивилась, когда Диган заговорил. Они завтракали – единственное время, когда он не возражал против беседы.

Ресторан при отеле был больше чем наполовину заполнен другими гостями или горожанами. Когда Диган вошел в помещение, только два столика были не заняты. Макс с восторгом узнала, что меню было большим и разнообразным. Ей хотелось бы попробовать всего понемногу, будь она уверена, что все съест. Она остановилась на колбасках, яичнице и половине стейка.

– Почему Биллингс? – поинтересовалась она.

– Там мы сядем на поезд.

– Я думала, ты не любишь поезда.

– Не люблю. Но на этот раз времени слишком мало. Сейчас мне нужно кое-куда попасть и Нортерн Пасифик могут ограбить, пока мы будем в поезде. Это позволит нам не обыскивать всю Дакоту в поисках Нолана.

Похоже, ей суждено долгое пребывание в его обществе! Для того чтобы добраться до Биллингса, потребуется больше недели. Но после того как он схватит Нолана – если схватит – и арестует еще двух бандитов, ему придется решать, будет ли она третьей. Так что ей, возможно, стоит радоваться, что путешествие будет долгим. Куда больше шансов улизнуть.

– О черт! Нет! – неожиданно прорычал Диган.

Макс растерялась, услышав в голосе подлинный гнев, хотя по его лицу нельзя ничего сказать. По крайней мере, он на этот раз злился не на нее.

Она оглянулась посмотреть, на что он смотрит. Опять она? Красивая брюнетка, одетая так же модно, как в Хелене. Но сегодня на ней платье, жакет и шляпка разных оттенков голубого. Миленькая шляпка без полей, защищавших от солнца. Абсолютно бесполезный предмет. Макс не сомневалась, что каждая женщина в ресторане завидовала этой особе и желала носить что-то такое же легкомысленное и красивое.

Макс тихо вздохнула.

Молодая женщина подошла к их столику и села. Получше разглядев ее, Макс поняла: она не просто хорошенькая. Она прекрасна. И абсолютно бесстыдна. Неприлично садиться за столик без приглашения.

– И долго прикажешь гоняться за тобой, Диган? – надула она губки.

– Я не заставлял тебя гоняться за мной, Эллисон. И предупреждал: мне тебе нечего сказать.

– Я тебе не верю!

– Мне все равно.

Он встал и кивком велел Макс сделать то же самое. Она с сожалением оглядела тарелку, на которой оставалось еще много еды, но поспешно встала, боясь, что он поднимет ее силой.

– Диган, подожди! – раздраженно приказала Эллисон, когда он шагнул к двери. – Твой отец…

– Жив. Я уже проверил. Так что игра, которую ты ведешь, закончена, – бросил он на ходу, но женщина продолжала настаивать:

– Даже живой человек может находиться в ужасном состоянии! Он…

Остального Макс не расслышала, потому что они вышли из отеля. Но Эллисон не сдавалась. Выскочила вслед за ними и крикнула:

– Диган Грант, немедленно вернись!

Но он продолжал идти к конюшне на углу соседнего квартала, а Макс бежала следом, постоянно оглядываясь. Модную леди, казалось, вот-вот хватит удар. И Макс не удивилась. Она слишком красива, чтобы терпеть такое безразличие!

– Диган, остановись! – завопила она снова. – Ты должен меня выслушать!

Макс закатила глаза:

– Если никто не знал, что ты в городе, теперь об этом узнают все! Ты действительно позволишь ей так громко выкрикивать твое имя?

Он не ответил, а неприятности уже начались. Джейкоб Рид спустился с дощатого тротуара и направился к Дигану. Он все еще был один… или нет? Вчера, по дороге к Батте с ним было четверо спутников. Макс быстро осмотрелась, но никого знакомого не увидела. Нет… вот они. Должно быть, Рид пронюхал, где остановился Диган и устроил засаду заранее. Она так и знала, служащие отеля не смогут держать язык за зубами и обязательно поделятся волнительной новостью о том, что знаменитый стрелок остановился у них.

– Впереди на крыше лежит человек и целится в тебя из ружья, – предупредила она Дигана. – Это засада.

– Знаю. Я уже разглядел еще двоих.

– Но этого ты не сможешь пристрелить, а вот он тебя – вполне.

– Скорее всего, это будет не важно, если я убью Джейкоба первым. Это его бой. Не их.

Сейчас не время оставаться таким чертовски спокойным или делать предположения! И где четвертый? Улица уже начинала пустеть. Двое шагающих друг к другу яснее ясного выдавали свои намерения. Сейчас это произойдет. И «скорее всего» звучало не слишком убедительно для нее.

– Не думаешь, что будет лучше найти укрытие? – предложила она.

– Тебе – обязательно, – согласился он. – Поскорее вернись в отель.

Ей не нужно было повторять дважды. Макс повернулась и помчалась к отелю. Но шикарная дама не последовала ее примеру. Она по-прежнему шла за Диганом, изящно придерживая юбку на несколько дюймов над землей, и опустив глаза в землю, чтобы не наступить на ком навоза. Вероятно, потому не знала, что происходит, и не могла даже предположить, пока не прозвучат первые выстрелы.

– Сейчас начнется стрельба, – остерегла ее Макс, пробегая мимо. Она не стала дожидаться, чтобы увидеть, повернет ли женщина назад. И вбежала в отель не для того, чтобы прятаться. Немедленно направилась к стойке портье и приказала:

– Отдайте любое оружие, которое у вас хранится.

– Мы не хра…

– То, которое вы держите для защиты, – перебила она и добавила: – Солжете мне, и мистер Грант не оставит здесь живой души.

Угроза оказалась действенной. Портье нагнулся и вытащил из-под стойки ружье. Макс взяла его и спрятала под пальто, вернулась на улицу и быстро пошла по тротуару. Проходя мимо Дигана и Рида, которые подошли друг к другу достаточно близко для разговора, она услышала голос Дигана:

– Я не убил тебя в прошлый раз, потому что ты скорбел о потере брата. У тебя было достаточно времени оправиться от горя.

– Ты весьма уверен для человека, который вот-вот умрет, Грант, – рассмеялся Рид.

Макс шла, не останавливаясь, пока не подошла ближе к приятелям Рида, засевшим на крышах домов на противоположной стороне улицы. Она понимала, что стоит Дигану вытащить пистолет, в него выстрелят из ружья. Макс не собиралась ждать, пока его убьют. Лучше это предотвратить.

Ее снова пробил пот. Это не то, что подстрелить дичь на обед! Животные не стреляют в ответ! Но выбора у нее нет. Она не согласна, что стрелки на крыше не играют роли. И нет времени терзаться угрызениями совести из-за выстрела в человека.

Но она опоздала.

За спиной раздались выстрелы. Макс не спускала глаз с людей на крыше, не смея обернуться и посмотреть, кто победил. Как только друг Рида приподнялся, чтобы лучше прицелиться, Макс выстрелила. Пуля ударила в ружье, разбив его, и, возможно, отхватив несколько пальцев. Он исчез из вида, но она услышала вопль. Макс прицелилась во второго, но тот уже спрятался за трубой. Придется подождать, пока он снова не покажется.

Позади снова послышались выстрелы: очевидно, Диган еще жив, если только в дело не вмешался один из помощников шерифа. Ей по-прежнему не хотелось смотреть. Она не знала, что почувствует, если Диган умрет. Честно говоря, это ей не понравится, иначе почему она здесь и пытается помочь ему, вместо того чтобы воспользоваться идеальной возможностью для побега?

Стрелок, прятавшийся за дымовой трубой, оставил укрытие и побежал к краю плоской крыши. Он решил занять новую позицию и, прежде чем ему это удалось, Макс снова выпустила пулю. Ее выстрел заставил его развернуться и потерять равновесие. Стрелок упал с крыши. Макс поморщилась: он попытался встать, но не смог – возможно, поломал ноги.

Макс вынудила себя оглянуться туда, где шел поединок, и тут же выдохнула: Дигана там не было. Зато был упавший навзничь на мостовой Джейкоб Рид. К этому моменту выстрелы стихли, но никто еще не подошел к нему посмотреть, жив ли он. Зато к Макс, с другого конца города, бежали помощник Барнз и еще один человек. Барнз размахивал пистолетом и, задыхаясь, спрашивал:

– Что здесь случилось?

Она кивнула в сторону Рида:

– Он и его дружки пытались устроить засаду на маршала Гранта. Двоих я так и не нашла.

Не успела она договорить, как тело ударилось о крышу крыльца над их головами и скатилось на тротуар перед ними. У мужчины не было пулевых ранений, однако нос выглядел так, словно кто-то буквально вдавил его в лицо.

– Значит, остался один, если только Грант не позаботился и о нем, – добавила она, скрывая улыбку.

Теперь она хотя бы знала, где сейчас Диган.

Помощники шерифа стали осматривать тела. Макс побежала через улицу проверить, видно ли последнего стрелка на крышах зданий на той стороне, где она сейчас, но движение у конюшни привлекло ее внимание. Это хорошее укрытие и всегда можно взять лошадь и сбежать, если никто из соратников не выжил. Когда она вошла в конюшню и огляделась, там никого не было. Только несколько связок сена у одной стороны дверей и остов фургона у другой. Но на мгновение из-за него выглянул человек и быстро нырнул обратно.

Конюшня была на углу перекрестка, Макс обошла ее и решила зайти через второй вход на другой улице, чтобы прокрасться за остов фургона. При этом она держала ружье перед лицом и целилась на ходу. Пот застилал глаза, очевидно, из-за чертова пальто и чертовой июльской жары. И разумеется, не потому, что она нервничала!

– Вставай, мистер! Положи ружье на землю, только очень медленно. Выстрел с такого расстояния может проделать в тебе достаточно большую дыру, чтобы вместить мой кулак. Предпочту не делать этого, но сделаю при любом резком движении.

– Не стреляй!

Он отбросил ружье и «кольт», и только потом поднялся. Макс обошла фургон, отшвырнула ногой ружье и сунула «кольт» в кобуру. Разглядев человека, она увидела, что он совсем юн, моложе ее, и притом смертельно напуган.

– Ты один из друзей Джейкоба Рида? – спросила она, когда он выполз из-под фургона. – Или просто спрятался от перестрелки?

– Джейкоб спас мне жизнь. Я был перед ним в долгу.

Она не ждала от него оправданий, но он слишком глуп, чтобы это понять.

– Тебе стоило найти другой способ вернуть долг, тот, который не включает убийство. Ты знаешь, что это было убийством, верно? Иначе для чего тогда засада? Нет ничего более трусливого и подлого.

– Думаю, он уже сообразил, – сказал Диган за ее спиной, забирая у нее ружье.

Макс повернулась. С Диганом был один из помощников шерифа, он и увел паренька. Диган вовсе не выглядел так, словно только сейчас был в смертельной опасности и к тому же побывал на крыше. Ни волоска не выбилось из прически. Правда, он все еще был напряжен, словно не отошел от пережитого. Впрочем, Макс тоже, хотя нервозность исчезла, сменившись раздражением.

– В самом деле? Первое, что тебе пришло в голову, – это меня разоружить? Не поблагодарить за спасение жизни?

– Я пожинаю, что посеял, так что отвечаю за все последствия, – заявил Диган. – Эта драка не имела к тебе никакого отношения. Ты должна была благополучно прятаться в отеле.

– Да, но здесь кое-что было доказано, на случай, если ты не заметил, – отпарировала Макс.

– Что ты не умеешь слушать и слушаться?

Она сжала бы зубы, но любопытство одержало верх:

– А что, Рид излечится и снова станет тебя преследовать, или ты его убил?

– Сейчас с ним доктор, но я предупредил, что в следующий раз его убью. Пойдем.

– Знаменитое последнее слово, – пробурчала она. – Я запомню его, чтобы высечь на твоем надгробии.

Глава 23

Макс подумала, что этот день, должно быть, самый жаркий в году. Ни дуновения ветерка. Ни облачка на ярко-синем небе. Будь она одна, укрылась бы в тени около озера или речки и переждала бы жару, прежде чем ехать дальше. Но вряд ли Диган оценит это предложение по достоинству.

Она уже сняла пальто и положила на седло, затем закатала рукава. Но это не помогло. Она уже сбросила жилет и повесила на руку. Не время волноваться насчет того, что ее груди выпирают, натягивая ткань тесной рубашки. Макс даже расстегнула несколько пуговиц. Ничего не помогало. Казалось, от дороги поднимается пар. Влажная жара изнуряла.

Дважды им приходилось съезжать с дороги, чтобы дать проехать дилижансу. Если Диган так спешил в Биллинг, мог бы подумать и понять, что дилижанс доставит их туда гораздо быстрее. Кучера не щадили коней, но меняли их на каждой остановке. И он мог оставить их лошадей в конюшне и забрать на обратном пути. Если, конечно, будет возвращаться этой дорогой. Может, и нет. Он не любил делиться своими планами.

Должно быть, его тоже измучила жара, потому что он снял пиджак, жилет и закатал рукава. Но даже в таком виде выглядел угрожающе. И вовсе не его модная одежда подсказывала людям с ним не связываться. Очевидно, его манера держаться говорила им, что такого человека нужно сторониться, более того, бежать от него подальше. А она сегодня утром спасла ему жизнь. Должно быть, на нее нашло безумие. Худшая идея из всех, что приходили ей в голову. И к тому же, она так и не получила благодарности.

Она ехала с конфискованным у дружка Рида «кольтом» на правом бедре. Должно быть, Диган увидел пистолет, как только она сняла пальто. Значит, позволил ей оставить «кольт» себе? Это его способ отблагодарить ее за помощь в Батте? Или он понимал, что она не станет стрелять в него, как и он в нее. Макс предпочла бы вернуть свой пистолет, но если попросит, он может отобрать и этот, так что лучше не испытывать судьбу.

Он не сказал ни слова с того момента, как они покинули Батте. Молчание ужасно действовало на нервы.

Наконец она не выдержала:

– Я обычно путешествую по лесам и холмам. По крайней мере, под деревьями есть тень.

– Предпочитаю дороги.

– Кроме того, я стараюсь не ездить в такую жару. Посмотри на небо, там ни облачка! А это значит, что ночь будет ясной, и луна – яркой. В такие жаркие дни я просто прячусь…

– Никуда мы не будем прятаться, – перебил он. – Станем спать, когда спят все, чтобы не встретиться с сюрпризом.

– Все остальные, возможно, так же благоразумны, как я, и не выезжают в такую жару, – фыркнула Макс.

Час спустя она попыталась снова:

– Нам нужна вода. Я просто упаду в обморок, если не обольюсь.

– К вечеру доберемся до Джефферсон-ривер.

– До вечера еще долго. По этой дороге я езжу на север. В миле к югу отсюда есть маленькое озеро. Если про него не знать, можно проехать мимо.

Он ответил не сразу:

– Показывай дорогу.

Она повиновалась. Такие уступки слишком редки, чтобы не ухватиться за эту. Ему все нужно сделать по-своему. Откровенно говоря, она ведь тоже предпочитает добиваться своего…

Если верить желудку, прошло два часа после ленча, когда она нашла оленью тропку к озеру. По берегам росли белокорые осины и несколько деревьев желтой сосны, между которыми пестрели полевые цветы, но Макс не увидела сразу всей красоты, потому что неотрывно смотрела на воду глубокого синего цвета. Едва они подъехали туда, она побежала к озеру, сбрасывая на ходу ремни и шляпу, и остановилась только для того, чтобы стащить сапоги, прежде чем вошла в воду, прямо в носках и одежде. Вода была не ледяной, но определенно прохладной. Именно то, что нужно!

Она легла на спину и поплыла, вздыхая от удовольствия.

Диган, однако, не последовал ее примеру, хотя она видела, что ему тоже хочется. Но охладиться в озере в жаркий летний день означает показать свою уязвимость. Не дай бог ему сделать что-то подобное!

Он завел коней в воду и умылся. Вода капала с его рубашки. Тонкая ткань липла к телу, сквозь нее была видна мускулистая грудь. Макс спешно подняла глаза, стараясь смотреть ему в лицо.

– Твоя одежда тут же высохнет, – заметила она. – Иди в воду!

Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить:

– В отличие от тебя я предпочитаю снимать одежду перед купанием.

– Только не делай этого сейчас.

Он продолжал сверлить ее взглядом, но не двигался. Она стала представлять, как он раздевается, вспоминая утро. Ее щеки загорелись. Кажется, от нее стал подниматься пар, хотя вода была прохладной. Макс окунулась с головой, стремясь прогнать мысли о его обнаженном теле. Интересно, делает ли когда-нибудь Диган что-то внезапное, что-то забавное, что-то веселое?

Кого она обманывает? Конечно, такого быть не может!

Поднявшись из воды, она увидела, что он отвернулся и открывает мешок с едой.

– Брось мне мыло, хорошо? – попросила она. – В моих сумках есть кусок. И одежда тоже там. Вполне подходящее время…

– Нет, это может подождать до вечера, когда у нас будет время обсушиться. Давай поедим. Мы не останемся здесь дольше необходимого.

Макс не двинулась с места. Ей и здесь хорошо. И с такого расстояния можно видеть всего Дигана. Он ни за что не поймет, что она смотрит не только на его лицо, но и на тело…

– Выходи из воды, Макс.

– Нет.

– Макс!

– Нет!

Он уронил мешок с едой на землю и стал расстегивать рубашку. Неужели останется голым? Наверняка полезет в воду, только чтобы вытащить ее.

– Ты победил, щеголь, – засмеялась она и вышла на берег. Зайдя за лошадь, она сняла промокшую рубашку и, открыв седельную сумку, взяла сухую. Сухую, но грязную. Сделала гримасу, вытащила вместо этого ночную рубашку Луэллы и натянула. Такая изящная и тонкая, не как у нее, так что, возможно, выдержит такой жаркий день.

– Мне будет куда прохладнее, если ты будешь держаться подальше от дорог, чтобы я могла ехать в этом, – попросила она.

Он обошел лошадь, чтобы понять, о чем она толкует:

– Черта с два ты в этом поедешь. Конечно, в ней прохладнее, но кровь любого мужчины вскипит при виде тебя, а у меня нет настроения стрелять сегодня еще раз.

Макс покраснела. Он не выглядел рассерженным и говорил спокойно, но глаза страстно блеснули, когда он смотрел на ее груди, обтянутые сорочкой. Это он о себе? Неужели это его кровь кипит? Ее кровь, во всяком случае, уже бурлила…

Все произошло так быстро – Диган рывком притянул ее к себе; ноги Макс оторвались от земли, руки обвили его шею, ее губы Диган накрыл своими. Она никогда не испытывала такого безумного порыва. Поцелуи Билли Джонсона были сладостными и милыми, но очень робкими, потому что она заставляла его так нервничать. Но это была безумная страсть. Чистая. Это Диган, мужчина, который, возможно, даже не знает, что такое робость. И это куда сильнее ее взволновало, чем она была способна представить. Жара, дурное настроение… что бы ни заставило его поцеловать ее, она не хотела, чтобы это заканчивалось. Поцелуй был прекрасен, и она вознеслась на седьмое небо. Он целовал ее еще крепче, проникая языком сквозь ее губы с чувственной настойчивостью, от которой внутри что-то расцветало, что-то настолько прекрасное, что она издала сладостный стон. И это было ошибкой: услышав это, Диган крепко сжал ее талию и поставил на землю, отстранив от себя.

Их взгляды пересеклись.

– Вот что может случиться в жаркий день. – Все, что он сказал, прежде чем отошел.

Макс оцепенела. Почему он больше не целует ее? Проклятый кодекс чести джентльмена? Потому что она по-прежнему его узница? Если так, ему вообще не следовало целовать ее.

Разочарование было сильнее стыда. И ведь она даже не победила в споре насчет своей одежды!

И именно разочарование заставило ее крикнуть ему в спину:

– Должно быть, это самый жаркий день из тех, что когда-либо случался в этой местности.

– Должно быть, потому что нет ветра.

– Мне все равно почему. Нам стоит задержаться здесь, где есть тень и вода и можно оставаться в прохладе, пока не зайдет солнце.

– Нет, – отрезал он. Вытащил из саквояжа свою рубашку и бросил ей: – Надень.

Она швырнула рубашку ему в лицо.

– Предпочитаю надеть свою, мокрую. Поможет мне охладиться… Нужно примерно десять чертовых минут, и она начнет дымиться.

Она чуть не добавила «тоже», но он, возможно, догадался, потому что спросил:

– Почему ты злишься?

О боже! Она сама не знала. Вряд ли потому, что он резко прервал поцелуй, которого вообще не должно было случиться. Вполне возможно, это жара и его упрямство. Почему он так непреклонен в своих решениях? Она всего лишь говорила о небольшой задержке в их планах.

Но Макс знала почему. Чем скорее он отдаст дружеский долг маршалу Хейзу, тем скорее избавится от нее.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, прежде чем произнести:

– Не сержусь. И тебе ни к чему извиняться за то, что сейчас произошло.

Его губы чуть скривились.

– Я не собирался извиняться, – бросил он, подходя ближе и протягивая рубашку. Видя, что она по-прежнему не шевелится, он предупредил:

– В этой ночной рубашонке ты попросту обгоришь. Или добиваешься, чтобы я снова натер тебя каким-нибудь средством от ожогов?

– Нет… Я… Ну, это очень… Не важно, – пробормотала она, уверенная, что теперь он подшучивает над ней.

– Тогда надевай, или я помогу тебе ее надеть, – процедил он и тихо добавил: – Впрочем, я не против того, чтобы помочь.

Она поскорее схватила рубашку, пока он не подкрепил слова делом. Но стоило ей продеть руки в рукава, он все равно потянулся к пуговицам. Она не останавливала его. Он все больше сбивал ее с толку. И неожиданно Макс смутилась от такой близости к нему. Может, он снова собирается ее поцеловать? А может, всего лишь переживает, что она обгорит?

Ее тянет к нему. И притяжение становится слишком сильным. Ей следовало бы думать о побеге. Не о его поцелуях! И все же она на что-то надеялась, когда позволила ему застегнуть ее рубашку. В душе все цвело при мысли о том, что он снова захочет ее поцеловать. И ей нравилась его близость. Нравилось, когда он ухаживает за ней. Это невозможно отрицать, хотя его забота о ней тоже озадачивала Макс.

Потребовалось в три раза больше времени, чем необходимо, чтобы застегнуть рубашку, но она не отводила его рук. Не помогала ему. Смотрел ли он на ее груди, или только на пуговицы, которые так медленно вдевал в петли?

У нее перехватило дыхание, когда костяшки его пальцев провели по ее коже. Соскользнула рука? Но это было так чудесно!

Потом он долго смотрел ей в глаза. Зачем? Чтобы понять ее реакцию? Она действительно краснела, и ничего не могла с собой поделать.

Он оставил две пуговицы у шеи расстегнутыми, но поднял воротник. Пальцы снова коснулись кожи.

– Это чтобы шея не обгорела, – пояснил он и отошел, оставив ее удивляться странному покалыванию в спине.

И тут он пошел к озеру, сбрасывая на ходу одежду. Оставил только пистолет, держа его над водой, и наслаждался прохладой. Завороженная Макс не могла оторвать от него взгляд, пока он не вышел из воды. И она вновь увидела его прекрасное тело, но тут же отвернулась, снова покраснев.

Глава 24

Вопреки обычаю, на этот раз, спешно обедая, оба молчали. Макс не пыталась заговорить, потому что была слишком погружена в собственные мысли, ругая себя за то, что попала под его обаяние. Она пыталась свалить все на расслабляющую прохладу озера. Здесь было так приятно, и она жалела, что нельзя остаться подольше.

Но все дело в Дигане. Это человек обворожил ее. Из-за него она испытала так много запретных чувств. Из-за него она ведет себя, как ребенок, становится робкой, и ее все время бросает в жар! Но ей нужно перестать думать о его красоте, о сладости его поцелуев. Он так добр, и даже отдал ей свою модную рубашку, чтобы она не обгорела!

И в этом еще одна беда. Пора перестать думать о том, как он добр, и почаще вспоминать, что он захватил ее и еще может передать властям. Как бы он ей ни нравился, ему нельзя было полностью доверять.

Когда они вернулись на дорогу, наконец подул ветерок. Но он был такой, словно кто-то открыл раскаленную духовку. Некоторое время жара и духота словно навалились на Макс, но потом стало легче. Похоже, ветер переменился, а вместе с ним и погода.

Когда чувство, будто с каждым вдохом ее втягивает в жерло вулкана, унялось, Макс заметила:

– Ты постоянно оглядываешься. Ты слышишь нечто, чего не слышу я?

– Нет.

– Но ты же позаботился о Риде. Или тебя еще кто-то разыскивает?

– Возможно, все стрелки страны.

Она подумала, что он пошутил в своей манере, хотя при этом не улыбался.

– Я имела в виду не тех, кто стремится выхватить пистолет быстрее тебя, чтобы потом хвастаться этим. Я говорю о настоящих врагах, которые жаждут тебя убить.

– Нельзя заниматься тем, чем занимаюсь я, и при этом не иметь врагов. Именно по этой причине я продолжаю идти вперед, никогда не возвращаясь назад.

– Но разве сейчас ты не идешь по своим следам?

– Откуда тебе знать?

– Говорю тебе, щеголь, все только о тебе и толкуют, – рассмеялась она. – Даже до меня дошли новости о том, что тебя видели в районе к востоку отсюда… прежде чем ты решил стать занозой в моей заднице. И ты знаешь о реках, которые встретятся на пути. Значит, переходил их хотя бы раз.

– У меня была работа в Нэшарте.

Она вытаращила глаза. Неужели он только сейчас рассказал что-то о себе, причем не во время еды?

– Мы там остановимся?

– Нет, поезд в Нэшарте не задержится. Может, на обратном пути.

На обратном пути? Куда? Он уже решил, что с ней делать? Обратно, чтобы бросить ее в тюрьму, или обратно, чтобы он мог поймать третьего бандита? Ведь он хочет скрутить Уилли Нолана в Дакоте, и тот станет номером вторым.

Подобные мысли несколько подпортили хорошее настроение, и она до вечера молчала, хотя и заметила несколько кроликов, опоссума и даже рога оленя, спящего в кустах. Любого из этих животных Макс бы не задумываясь убила и приготовила на ужин. Кроме того, она была абсолютно уверена, что сегодня они не доберутся до следующего города. Так что придется раскинуть лагерь.

Прежде чем стемнело, она предложила:

– Если ты вернешь мне ружье – заряженным, – я смогу раздобыть свежего мяса, пока не совсем стемнело.

Очевидно, он решил больше не отвечать ей. Возможно, в мешке у него еще осталась еда. Почему бы ему так и не сказать?

Через десять минут раздался выстрел. Диган так молниеносно выхватил ружье, что успокаивающая Ноубла Макс этого не заметила. Конь от испуга описал полный круг и замер как вкопанный.

Диган уже спешился и сошел с дороги, чтобы поднять подстреленного им кролика. Вернувшись, он привязал тушку к седлу, после чего молча вскочил на коня.

Макс рассмеялась:

– Но ты никогда не свежевал кролика.

– Это пари ты бы выиграла. Оставляю свежевание опытному охотнику.

Возможно, он, сам того не понимая, сделал ей комплимент, и она приняла сказанное как таковой. И снова широко улыбнулась. Хорошее настроение вернулось. Но Диган продолжал оглядываться слишком часто, и так и не объяснил, почему сегодня он так насторожен.

Наконец она снова спросила:

– Кого ты ожидаешь встретить?

– Кто-то стрелял в меня в Хелене. Будь это Рид, пуль было бы больше. Это скорее предупредительный выстрел.

– И ты думаешь, что сделавший это хотел выгнать тебя из города, чтобы убить без свидетелей?

– Это одно возможное объяснение.

– Или это просто случайная пуля.

– А это другое.

Но он, очевидно, предпочитал осторожность и готовился к худшему, стараясь свести к минимуму всякие сюрпризы. Но беспокоился ли Диган, будь он один, или это ее присутствие делает его таким бдительным?

Он вдруг остановился и развернул коня. Макс подъехала ближе и посмотрела на него:

– Что теперь?

– Я подумал, что ты захочешь несколько минут полюбоваться закатом. Женщины, думаю, любят подобные вещи.

О господи! Он снова сделался милым и славным! А она даже не сознавала, что небо за их спинами уже расцвечено оранжевым и розовым. Очень красиво, но интересно, откуда он знает, что женщины ценят красивый вид? И почему остановился, чтобы она могла полюбоваться закатом?

Они задержались там ненадолго, но на душе у нее все равно было тепло. Этот человек продолжал изумлять ее чертами характера, которых никто не ожидал найти в закаленном стрелке. Должно быть, остатки воспитания, привитого Дигану до того, как ему пришлось взяться за оружие. Жаль, что она не была знакома с ним в те времена. Любезный джентльмен? Может, беззаботный? И даже обаятельный?

Нет, только не Диган. Макс просто не могла этого представить.

Уже в сумерках они переехали первую из трех разветвленных рек и в полной темноте перебрались через вторую, где на берегу раскинули лагерь. Здесь росли деревья и много осоки, доходившей до самой воды, но им повезло найти островок голой земли. Она развела костер, Диган расседлал и растер лошадей. Макс ненадолго прекратила работу, наблюдая за ним. Мышцы на спине и плечах перекатывались под влажной тканью белой рубашки. Когда он наклонился, чтобы проверить копыто своего паломино, ее взгляд скользнул по его тугим ягодицам и мускулистым бедрам. Но она тут же поняла, что глазеет на него, вместо того чтобы заняться делами, и отругала себя. Нужно перестать думать о нем, каким бы привлекательным он ни казался. Забыть о том, что он ей нравится. Ничего не изменилось. Она по-прежнему его узница и должна твердо помнить об этом, а не постоянно отвлекаться на него.

Макс вытащила из седельных сумок все необходимое: сковороду, железную решетку на низких ножках, маленькие мешочки с травами, запас которых пополняла всякий раз, когда находила в лугах и лесу. Нашла длинную палку, чтобы поджарить кролика над огнем, и пару больших камней – подложить под нее. Потом освежевала кролика, сняла шкурку, натерла тушку травами, прежде чем пристроить над огнем. Понаблюдала несколько минут и, убедившись, что он не сгорит, пошла мыть руки к реке, прежде чем приняться за стирку. Диган сидел у огня, прислонившись спиной к седлу.

– Что там еще в твоем мешке? – спросила она у Дигана.

– Хлеб, сыр, сандвичи, фрукты. Может, кое-что найдется и на десерт.

– Так нам не нужно свежее мясо? – пробормотала она.

– В общем, нет, – пожал он плечами, – но твой кролик пахнет хорошо.

Она заглянула в его мешок, но тут же покачала головой.

– Если намерен делать набеги на кухню всякий раз перед отъездом из города, можешь раздобыть себе и корзинку для пикников, чтобы еда лежала по отдельности, а не превращалась в несъедобную смесь.

Представив прославленного стрелка, проезжающего по городу с корзинкой, она расхохоталась.

– Не обращай внимания. Это испортит твою репутацию.

Но он не нашел в этом ничего смешного.

– Я вообще-то предпочитаю есть за столом.

«Ну разумеется, а также предпочитаешь спать в постели». Но они, вероятно, в добрых тридцати милях от ближайшего города. Так что сегодня вечером удача ему изменила.

После захода солнца стало гораздо прохладнее, и Макс по опыту знала, что позже температура опустится еще ниже, но пока было достаточно тепло, чтобы постирать вещи. Она может спать в рубашке, одолженной Диганом.

Макс развесила первую партию одежды сушиться на кустах и окликнула его:

– Могу заодно постирать и твою одежду.

– Завтра доберемся до Бозмена. Я могу и подождать.

Он даже не обернулся. Его не интересовало, что она делает. Он просто смотрел в огонь. Макс оглянулась на медленно текущую воду, которая выглядела так соблазнительно. Она почувствует себя куда лучше, если вымоет голову и смоет с тела грязь и пот.

Поэтому Макс зашла за лошадей, чтобы снять почти всю одежду, оставив сорочку и панталоны. Сбросила рубашку Дигана и повесила проветриваться на ближайшем кусте. Засунула брусок мыла за лиф сорочки, вошла в воду с кисетом жидкого мыла и окунулась с головой, намылила лицо и волосы, после чего кинула кожаный кисет на берег, чтобы оттереть пот кусочком мыла.

– Не слишком хорошая идея – спать в мокрой одежде, – сказал Диган с берега.

– Когда вымоюсь, надену твою рубашку, – пояснила она. – Я не пытаюсь привлечь твое внимание. Обычно я и купаюсь одетой.

– В саквояже есть еще одна чистая рубашка, в которой ты можешь спать.

– Спасибо, я возьму.

Вымывшись, она вышла из воды, схватила саквояж и снова спряталась за лошадьми. Открыв его, она увидела «кольт», и, в надежде зарядить его и оставить себе, Макс взяла пистолет того парня и вынула обойму. Но в пистолете не оказалось пуль. Она едва не рассмеялась. Диган, должно быть, вынул их у озера, когда она была в воде и не следила за ним. Вот тебе и надежда на доверие!

Ей пришлось порыться в саквояже, чтобы найти последнюю чистую рубашку. Во время поисков ее пальцы коснулись чего-то металлического, и любопытство подтолкнуло вытащить незнакомый предмет и посмотреть, что это такое. Она определенно не ожидала увидеть два железных кольца, соединенных короткой ржавой цепью.

Подняв кандалы, она вышла из-за лошадей и негодующе заявила:

– Что это, черт побери?

Глава 25

Макс ужасно разозлилась на Дигана. Значит, он способен заковать ее в кандалы, и это после того, как она помогла ему сегодня утром в Батте? Очевидно, ему нужно защищать свои интересы. Она для него все равно что деньги в банке, и Диган не хочет чувствовать себя ограбленным, если она удерет, пока он спит.

Он не сразу ей ответил, и она швырнула в него кандалами. И черт возьми, промахнулась! Вздохнув, Макс отступила назад, переодеться. Но так и не разжала кулаки. И услышала:

– Я не собирался ими пользоваться. Если бы не пришлось.

– Но думал, что придется, – прорычала она.

– Думал, что придется.

День был суматошный, и вряд ли он изменит свое решение заковать ее. Но это ее не успокоило. Ни на секунду.

Надев сапоги, доходившую до колен рубашку Дигана и жилет, Макс натянула повыше носки и повесила пистолет на бедро.

Макс представила, как выглядит со стороны – конечно, она была похожа на чучело. Но ее увидит таковой только Диган, а он не в счет! Но почему-то она все равно жалела, что не захватила из дома хоть одну красивую ночную сорочку… Раньше она об этом не задумывалась, и на то была веская причина. Одинокая девушка на дороге… Нужно быть готовой мгновенно собраться и ускакать, а не разлеживаться, как дома!

Макс не успокоилась, даже когда вернулась к костру. Она расстелила лошадиную попону, скрестила ноги и спрятала их под пальто, чтобы Диган не обвинил ее в попытке соблазнить его, пока она заканчивала приготовления к ужину. Она даже застегнула рубашку на все пуговицы. Пришлось закатать рукава: даже с застегнутыми манжетами они свисали едва ли не до колен. Макс постоянно ощущала его взгляд, словно он ожидал продолжения скандала. Никаких скандалов! Она делала вид, что его здесь нет.

Макс отодвинула кролика подальше от огня, чтобы остудить, порылась в мешке с едой и вынула пару яблок и еще что-то. Разрезала хлеб на весу, привыкнув делать это без доски для резки. Не стоило таскать лишний груз, а доска довольно объемная. Положила несколько кусочков на сковороду и поставила греться, предварительно покрошив сверху немного сыра.

Когда-то она ела из оловянной тарелки, но последнее время – прямо со сковороды. Тарелку, как и рыболовную сеть, пришлось оставить как-то ночью, когда она услышала звук треснувшей ветки и, наскоро собравшись, умчалась. Не привыкшая быть в одиночестве и спать под открытым небом, она долгое время всего пугалась, но заставила себя преодолеть эти страхи, принимая разумные меры предосторожности и приучившись уповать на судьбу в любой ситуации. Правда, Макс не рассчитывала, что на ее пути появится кто-то, вроде Дигана, который будет противостоять ей на каждом шагу и разгадает все ее трюки. Зато она чувствовала себя под его защитой.

А вот это странная мысль, учитывая, что он поцеловал ее, и ей это понравилось. Она не собиралась позволить этому случиться снова. Черта с два! Целовать мужчину, который связывал ее и хотел заковать в кандалы? Повезло ему, что она не метнула нож прямо ему в сердце!

– Прекрати дуться.

Она бросила ему нож.

– Тебе лучше взять это, прежде чем я найду ему другое применение.

– Может, отнять и пистолет, который у тебя на бедре? – спросил он, вскинув брови. – Кажется, ты сказала, что хотела ощущать вес оружия на своем бедре. Для спокойствия, – пожав плечами, напомнил он. – И я прекрасно понимаю, что пистолет, с пулями или без них, может стать средством устрашения, которое тебе, скорее всего, понадобится в этой поездке. Правда, не против меня.

Макс действительно говорила, что ей не хватает тяжести оружия. И Диган оглядывался сегодня достаточно часто, чтобы понять: он каждую минуту ожидает беды. Диган даже пытается убедить ее, что это она делает ему одолжение, продолжая носить пистолет. Главное, чтобы в нем не было пуль. Потому что он не доверял ей. Потому что, как ни крути, она его пленница.

Он не потянулся за ножом, который она швырнула ему. Но поднял кандалы с земли и бросил в реку.

– В Хелене ты скрывалась от меня два дня. Больше не спрашивай о моих мотивах, – бросил он.

Что ни говори, объяснение короткое, даже слишком. Но обычно она вообще не получала объяснений, так что этого более чем достаточно. Что-то явно изменилось между ними. И он не собирался уточнять, что именно, а может, и сам не знал.

– Я не видела, чтобы ты выбрасывал веревку, – подчеркнула она.

– У веревки есть много способов применения.

Это его способ заверить, что ее больше не будут связывать? Пора отступить, но она продолжала испытывать свою удачу:

– Ты все-таки выстрелишь, если я попытаюсь сбежать?

– Попробуй и увидишь.

Не твердое «да» на этот раз? По-видимому, это шаг вперед. Она вполне удовлетворена.

Макс разделила кролика и протянула Дигану бо́льший кусок. Второй раз за этот день он не начал разговор за едой. Пришлось это делать ей.

– Ты никогда не упоминал, сколько человек убил, – напомнила она.

– Верно.

Он просто не желает признаваться, сколько смертей на его счету. Может, просто не знает. Вполне возможно. Он сам сказал, что многих ранил, но понятия не имеет, скольких смертельно. Скорее всего, не задерживался настолько, чтобы проверить, все ли нанесенные им раны заживали.

– Ты не рассказывал, как долго работаешь наемником, – продолжала она.

– Ты и не спрашивала.

Макс едва не закатила глаза. Он чертовски хорошо умеет уклоняться от ответов на вопросы.

– Почти пять лет.

– Ты не уроженец Запада, верно?

– Я вырос в Чикаго, посещал лучшие школы, воспитывался с тем, чтобы стать во главе отцовского бизнеса.

Ее глаза загорелись: она не ожидала, что узнает так много нового, хотя говорил он ледяным тоном.

– Так какого черта ты делаешь здесь?

Он не ответил. Она выждала несколько минут, на случай, если Диган решит сказать еще что-нибудь, но он не соизволил открыть рот. Возможно, злился на себя за излишнюю разговорчивость.

Макс попыталась зайти с другого конца.

– Так ты с самого начала не был бродягой?

– Я решил посмотреть страну. Можно сказать, я стал бродягой.

– Ты уже бывал в Техасе?

– Нет, приберег это напоследок.

Она едва не рассмеялась, потому что могла это понять. Техас огромен. Могли уйти годы на то, чтобы увидеть весь штат.

– Может, я могу нанять тебя, чтобы разобраться в том беспорядке, который творится в Бингем-Хиллз? – вырвалось у Макс.

– Ты богата?

– Говорила уже, что у меня нет ни единого цента. Зато имеются другие преимущества, – хмыкнула она.

Он стал подниматься. Она ужаснулась и быстро подскочила, бормоча:

– Я просто пошутила, щеголь. И не раздаю свою благосклонность за свободу или что бы там ни было.

Диган проигнорировал ее и подвинулся ближе к огню, потянувшись за кусочком хлеба. Если бы она могла лягнуть себя, так и сделала бы. Не следовало напоминать ему о благосклонности. Хорошо еще, что он не издевается над ее словами.

Она ошиблась.

– Я припоминаю, что ты намеревалась сделать именно это.

Ей удалось не смутиться и даже задорно ответить:

– Это было до того, как я начала тебе нравиться настолько, чтобы не передать меня шерифу.

Он явно был не согласен с ней, но сказал только:

– Я сказал тебе почему.

Верно, сказал – но еще ничего не решил. И он точно ничего не решил, иначе озвучил бы решение прямо сейчас.

Макс уселась у огня, чтобы закончить ужин в молчании. Она уже чувствовала, как холодает. Но у нее есть пальто и попона. Волосы уже высохли, так что она не волновалась о неудобствах во время сна.

Она доедала яблоко, когда Диган отправился мыть руки в реке. Вернувшись, он протянул ей свой безупречно чистый носовой платок с вышивкой в углу, мягкий как шелк. Кто-то заботливо приготовил для него платки. Жена?

Странно, что такая мысль до сих пор не приходила ей в голову. Он приехал сюда не мальчишкой, а взрослым мужчиной, и скорее всего, давно женился. Но она точно не станет спрашивать об этом. Он может не так понять и решить, что она к нему неравнодушна. И нужно признать, так оно и есть.

Макс вытерла руку о попону и, вопросительно взглянув на Дигана, взяла у него платок. Он смотрел на ее щеки.

– Твое лицо и даже волосы переливаются из-за золотых песчинок. Я, конечно, не возражаю, но когда мы окажемся в городе, это привлечет к тебе лишнее внимание. Может, стоит от них избавиться?

Макс рассмеялась. Она и не думала, что мыло вберет в себя остаток золотого песка на дне кисета.

Девушка стала энергично вытряхивать песчинки из волос, но пришлось несколько раз выбивать из платка золотой песок, чтобы окончательно избавиться от него.

Макс не стала просить Дигана проверять, переливается ли она золотом. Она протянула ему платок, но тот его не взял:

– Оставь себе.

Так с платком не связаны сентиментальные воспоминания? Значит, его вышивала не жена. И есть ли она у него? Черт возьми, теперь это не выходило у Макс из головы! А вдруг она уже видела его жену? Он точно знаком с той женщиной, Эллисон, а та вела себя с Диганом как жена. Кто еще посмел бы говорить с ним таким тоном?

Она пыталась избавиться от мыслей о женитьбе Дигана и продолжала свои вечерние дела: собрала объедки, которые могли привлечь диких животных, подбросила веток в костер и нашла куст, который могла использовать в качестве клозета.

Вернувшись к костру, она увидела, что Диган расстелил свою попону рядом и пил виски. Все это вкупе нервировало Макс. Диган предложил ей бутылку:

– Чтобы не заболеть.

Макс немного расслабилась; но если Диган напьется, может стать угрозой. Она думала отказаться от его предложения, но ветер нещадно морозил ее голые ноги. Потому она решилась сделать глоток и даже не раскашлялась! По-настоящему дешевое пойло. Чистый яд! Раньше Макс пила нечто подобное, и ей не понравилось.

Макс вернула ему бутылку и заметила:

– Ты лежишь слишком близко к моей попоне.

– Как тебе угодно. Можешь лечь рядом со мной, где угодно – но если не первое, то придется связать тебе руки.

Она возмутилась:

– Да ты шутишь! После того, как я спасла тебе жизнь?

– А я-то думал, что ты это сделала из симпатии ко мне. Не так ли?

– Нет, – прорычала она. – Я помогла тебе потому, что не терплю несправедливость, особенно в бою.

Макс поднялась, подвинула попону и, сев, не глядя на него, протянула руки. Ей совсем не хотелось спать рядом с таким неприятным типом.

Диган связал ей руки, и она тут же отвернулась от него и легла у костра. Пальто согревало ноги. Если кто-то сегодня и замерзнет, так это Диган, у него ведь нет с собой одеяла! И она надеялась, что он продрожит от холода всю ночь! У нее тоже нет, но пальто прекрасно его заменяло. По крайней мере до зимы.

Но он все равно придвинул к ней свою попону.

– Нечестно, – прошипела она. – Ты сказал…

– Ты сбежала от меня в Хелене, – перебил он. – А твои слова о том, почему ты помогла мне в Батте, дают понять, что можно ждать от тебя еще одну попытку сбежать. Скажи спасибо, что я не стал связывать тебе ноги.

Это должно утешить ее? Негодяй!

Макс не могла заснуть. Ее трясло от злобы, да и к тому же было еще рано для сна. Она могла пролежать так еще несколько часов… Но больше она ему ни слова не скажет!

Она вздрогнула, услышав его голос:

– Если замерзнешь, всегда можешь лечь ко мне и согреться.

Ее лицо заалело до самых корней волос, хотя знала, что за его словами ничего кроме желания помочь не скрывалось. И почувствовала, как он укрыл ее плечи своим пальто, словно укладывает спать.

Макс не поблагодарила его. Она и сама могла бы это сделать, не свяжи он ей запястья.

Глава 26

Макс резко села, не сразу поняв, где находится и что ее разбудило. Обычно она спала очень крепко. Какой-то шум? Если так, Диган его не услышал. Судя по дыханию, он еще спал.

Она оглядела лагерь. Была середина ночи, огонь погас, и она почти ничего не видела.

Может, разбудить Дигана и попросить проверить, в чем дело?

Но лошади были спокойны, без намека на тревогу. Если шум и был, то его источник уже исчез.

Но тут Макс вздрогнула, почувствовав, как холод ползет по плечам и спине. Когда она села, пальто сползло до талии.

Макс потянулась к нему, но резь в запястьях напомнила, что у нее связаны руки. Все же она попыталась подтянуть пальто, но никак не могла вцепиться в край, потому просто протянула руки к кострищу. Вот только восточный ветерок уносил оставшееся тепло. Она едва не застонала от досады. С таким же успехом она могла остаться голой: тонкая рубашка Дигана не спасала от холода.

Она посмотрела на бутылку виски, оставленную Диганом у костра. Виски ее точно согреет, но похмелье – штука неприятная.

Но она все же потянулась к бутылке и нервно рассмеялась. Однако бутылка была теплой и хотя бы немного согрела руки. Но вскоре Макс совсем заледенела.

Она оглядела Дигана. Он выглядел таким мирным, совсем не опасным. Просто красивый спящий мужчина. А она мало того что проснулась, так еще дрожит от холода. Ему явно было тепло. И почему она сопротивляется?

Макс придвинулась ближе к Дигану и прижалась к его боку, стараясь не разбудить. Так куда лучше. Более того, он своим телом закрывал ее от ветра. Но пальто осталось на попоне, и теперь у нее мерзли ноги. Она попыталась придвинуть их ближе, не касаясь его.

Диган вдруг перевернулся. Ей не хватало проворства вовремя отодвинуться, и теперь она оказалась прижатой к его груди и плечу. Теперь вместо подушки у нее была мускулистая рука и стало гораздо теплее, чем она ожидала. Макс удовлетворенно вздохнула, и тут увидела, что он открыл глаза.

– Мое пальто соскользнуло, – поспешно стала объяснять она. – Я замерзла, а ты сказал, что можно согреться твоим теплом.

Диган навис над ней: он взял пальто и заботливо укрыл ее ноги, притянул к себе и ладонью провел по ее руке.

– Так лучше?

– Нет, мне все еще холодно.

Его рука оказалась на ее спине:

– А теперь?

– Немного лучше.

Диган поцеловал ее. Его губы были теплыми и нежными. Удивительно, как столь опасный, холодный и бесстрастный наемный стрелок может так нежно поцеловать ее и столь сильно взбудоражить чувства.

– Теперь ты согрелась? – прошептал он, чуть касаясь губами ее губ.

Макс не ответила. Она наслаждалась близостью его тела, его поцелуями, ощущениями, пробужденными в ней.

– Уже гораздо лучше, но может быть, тебе стоит поцеловать меня еще раз?

Он вновь стал ее целовать, расстегивая ее рубашку. Она хотела коснуться его, но ее связанные руки помешали ей: без лишних слов он развязал ее.

Это не было бурным страстным порывом, как днем. Разжегшееся между ними ровное пламя становилось жарче, оно вызывало у нее жаркие чувства, сердце билось так сильно, и его биение эхом отдавалось во вскруженной голове. Диган притянул ее ногу к своей и прижал еще сильнее. Но поцелуи по-прежнему были нежны. Они были крепкими, но медленными и искушающими. Он не брал. Он давал.

Макс подняла руку и запустила пальцы в его волосы. Ее сердце билось все сильнее.

Макс наполняло восторгом сознание того, что в его поцелуях не было ничего порывистого. Они были сдержанными, словно обдуманными. Значит, он не остановится. Он предоставил ей возможность остановить его. Как же он, должно быть, удивлен, что она этого не сделала!

Он водил руками по ее бедрам, ягодицам, спине: Диган все еще хотел согреть ее. И у него получалось. Ему удалось это еще тогда, когда он начал целовать ее. Сквозь тонкую ткань сорочки его прикосновения возбуждали ее все сильнее.

– Теперь тебе тепло, – прошептал он. – Мне остановиться?

Она не ответила. Перевернувшись, она легла на него и обхватила его бедра ногами. Диган еще не заметил, что она была без белья. Макс постирала его и повесила за кустом, чтобы он не увидел. И ее ощущения из-за этого были восхитительными. Она почувствовала под собой напряженное возбуждение и, не в силах устоять, стала прижиматься к нему.

Обхватив шею Дигана, она целовала его все крепче, с нарастающей страстью.

Его руки скользнули под рубашку, ласкали гладкую кожу, и Макс захлестнула сладкая, упоительная страсть. Она застонала, когда он сжал ее груди, отчего соски сжались и стали крошечными. Она прижалась к нему еще сильнее. Дыхание перехватило от нараставшего напряжения.

Вдруг он взял ее лицо в ладони, вынудив глянуть на него. Глаза как штормовые серые тучи, хриплый голос:

– Ты знаешь, что произойдет, если это не прекратится?

– Покажи мне, – прошептала она.

Сладостно вздохнув, он уложил ее на спину, лег меж ее бедер, спешно снимая брюки. Макс не заметила, как его естество уже прижималось к ее лону. Соблазняя ее. Дразня. Стоило лишь потянуть руку и направить его силой, и она поймет все. Но пока знание ускользало.

Она сцепила щиколотки за его спиной и притянула еще ближе.

– Покажи мне!

Он проник в нее. Она будто разлетелась, но стала цельной, разбилась, но почувствовала себя совершенной и законченной.

Он начал движение. Ничто на свете не казалось ей таким прекрасным и настоящим! Все случилось за какие-то мгновения: ее накрыла волна сладкого, горячего наслаждения, охватившего все ее тело, поднимавшаяся, перелившаяся через край, пульсирующая. Она кричала во весь голос, вцепилась в его плечи, стараясь двигаться в одном ритме с ним, желая, чтобы он почувствовал нечто подобное тому, что испытала она. И когда он придавил ее к земле всей тяжестью, поняла, что это. И тогда растаяла, как желе на солнце, ноги беспомощно соскользнули с него, на губах заиграла улыбка, полная наслаждения.

«Людям не стоило держать нечто подобное в секрете!» – подумала она. Луэлла пыталась объяснить, что такие отношения с мужчиной могут быть прекрасны, но это оказалось слабым описанием для неземного блаженства.

Он повернулся на бок, увлекая ее за собой. Макс полулежала на его груди. Заведя руку назад, она взяла пальто и укрыла ноги. Больше ей точно ничего не нужно. Она едва не сказала, что из него вышла прекрасная печка, но боялась рассмеяться и промолчала. Все, что бы она ни сказала, обязательно ее рассмешит, настолько хорошо ей сейчас было. Даже его молчание казалось уместным. Она ничуть не возражала.

Глава 27

Макс проснулась первой. Похоже, Диган все еще спал, потому что она по-прежнему лежала, прижавшись к нему. Он еще не открыл глаз, а она уже покраснела. Неужели все это было взаправду, и ночью она ему отдалась? Будь это сном, ее губы наверняка не растягивала бы глупая улыбка.

Она пыталась их поджать, но тщетно, уголки все равно ползли вверх. Так это не сон! Ей бы сгорать от стыда из-за того, что прошлой ночью она перешла все мыслимые и немыслимые границы, – либо делать вид, будто ничего не произошло.

Она попыталась встать, но Диган прижал ее к себе.

– Разумеется, я женюсь на тебе.

Макс оцепенела, потеряв дар речи. Свадьба?

Она тут же сообразила, что в нем снова пробудился джентльмен, на этот раз предлагающий жениться. Он не желал этого, наоборот, считает женитьбу своим долгом перед ней. Из его уст вышло не предложение руки и сердца, а сухая сделка. Диган упоминал, что его воспитывали как наследника империи, готового стать во главе семьи. Вот еще! Если уж она и выйдет замуж, то сделает это, будучи окрыленной любовью и после долгих объяснений в любви. И этого делового предложения ей явно недостаточно.

Она оттолкнула его, схватила пальто и вскочила.

– Не делай мне одолжений, щеголь! Прошлой ночью мне нужно было лишь согреться, и ты об этом позаботился! И ничего более, забудь об этом, и я забуду.

И поскорее отошла, чтобы не наброситься на него с ругательствами и обвинениями. Как он смеет предлагать принести себя в жертву приличиям и заставлять ее сделать то же самое! Кажется, он даже не понял, как оскорбило ее это столь бесстрастное предложение. Наверное, ей стоит держаться с ним так же.

– Не хотелось бы показаться неблагодарной, – заметила она, – но брак с тобой кажется венчанием под дулом пистолета. Я лучше подожду для замужества повод получше, если тебе все равно.

Не получив ответа и даже взгляда, она добавила:

– Ты делаешь предложение каждой женщине, с которой спишь?

– Только девственницам.

Это могло показаться чем-то вроде шутки, не выгляди Диган настолько серьезным. Но она все же рассмеялась:

– Не утверждаю, что не была девственницей, но теперь это вовсе не так важно для меня, особенно теперь, когда впереди маячит виселица. Черт, да я была готова потерять невинность всего в шестнадцать лет.

– Но не потеряла.

Оказалось, что беседа на эту тему раздражает ее, тем более Диган повернулся к ней спиной и стал седлать коня. И не отрывался от своего занятия, даже когда отвечал ей.

– Только потому, что человек, в которого я была влюблена, сбежал. Возможно, это Бингемы его выгнали. Еще тогда они решили, что я достанусь кому-то из них.

– Это ты так говоришь.

– Все еще считаешь, что я лгу?

– Считаю, что теперь я просто обязан выяснить.

Она уставилась на него, не веря своим ушам. Гнев все еще кипел в ней, но усилием воли Макс подавила его. Дареному коню в зубы не смотрят – и на подарки судьбы не рычат.

– Значит ли это то, что я думаю? – нерешительно спросила она.

– Мы отправимся в Техас после того, как я закончу дела в Дакоте.

Он хочет помочь ей!

Макс была на седьмом небе. И все, чего ей это стоило, – невыразимо прекрасная ночь, лучшая в ее жизни. Давно, черт возьми, пора, чтобы удача повернулась к ней лицом.

Девушка все еще улыбалась, когда Диган подошел, чтобы забрать попону из-под нее, чтобы оседлать и ее лошадь. Она поднялась, чтобы забросать землей костер на случай, если какие-то угли еще тлеют, и схватила шляпу и пальто. Она не надела его и не наденет, пока они не доберутся до города. День выдался прекрасный, еще рано и не очень жарко, и даже дул ветерок, так что она надеялась, что он не изнурит ее так, как вчерашний.

В середине дня они оказались в Бозмене. Этот город не был порождением золотой лихорадки и не должен был исчезнуть, как истощится руда. Здесь было много солдат из Форт-Эллис.

Отель был маленьким, но комната – уютной, с вязаными чехлами на мебели и вазами с живыми цветами по сторонам большой кровати.

Диган оставил Макс там, сказав, что придет вовремя и поведет ее обедать. Он захватил с собой саквояж и сообщил, что поищет прачку. Он даже не запер дверь. Знал, что она не сбежит теперь, когда помахал перед ее носом морковкой.

Макс уже решила, что отныне никогда не будет стирать сразу все вещи. Она все еще винила тонкую рубашку Дигана и свои голые ноги за то, что едва не простудилась прошлой ночью. Именно холод заставил ее искать тепла в его объятиях. Глядя на кровать, она гадала, каковы будут ожидания Дигана после случившегося. Но больше такого не повторится. Отныне она будет спать в одежде, давая ему понять, что не нуждается в его тепле.

Через час с лишним ей принесли пакет и воду для ванны. Она подождала, пока останется одна, развернула пакет и со смехом вынула юбку, блузку с оборками и несколько разноцветных лент. Где он это нашел? Купил с чьего-то плеча?

Если не считать комбинезонов и мужских рубашек, готовую одежду, особенно женскую, было очень нелегко найти в магазинах. Женщины, как правило, сами шили себе наряды или находили портних.

Макс вымылась и надела юбку с блузкой до того, как вернется Диган и прикажет ей сделать это. Она не возражала. Юбка с красивым цветочным узором желто-розового цвета была достаточно широка, чтобы надевать нижние юбки, которых у нее не было. На белой блузе – широкая двойная оборка по треугольному вырезу и пуговицы спереди. Жилет больше ей был не нужен.

Макс вплела в волосы красную ленту. В комнате не было большого зеркала, так что она не видела себя, но чувствовала, что прекрасно выглядит и может считаться хорошенькой. Ничего подобного она не испытывала с тех пор, как покинула Техас.

Она выстирала одежду, которую носила с утра, до завтра та должна была высохнуть. Ей становилось скучно. И в желудке урчало, а мешка с едой в комнате не было. Диган велел конюху избавиться от припасов, когда они пришли в город.

Она уже хотела идти на его поиски, когда он открыл дверь и оглядел ее. Но Макс ничего не дождалась, кроме обычного:

– Пойдем.

Она и против этого не возражала. Желание Дигана помочь ей, а не отправлять в тюрьму, все изменило. И теперь нужно делать все, чтобы он не передумал и не отправил ее одну в Техас. Поэтому она не жаловалась на свой голод и его опоздание, не упрекнула, что он почти не взглянул на нее и не упомянул, какая она красивая в новой одежде, купленной им для нее. Пусть Диган помогает ей сейчас, но одно осталось прежним: он чертовски раздражает!

При маленьком отеле, в котором они остановились, не было своего ресторана, но он был на другой стороне улицы. Они переждали, пока проедут два крытых фургона и ковбой, который вел корову к мяснику. Бозмен был процветающим городом и, похоже, быстро рос. Макс увидела газетное издательство и даже библиотеку – по крайней мере, над аптекой была вывеска, утверждавшая, что библиотеку можно найти на втором этаже. Такого она давно не видела. Подумать только: город, в котором есть настоящая библиотека!

Ресторан был полон. Макс заметила, что на нее и Дигана смотрели люди. Он застегнул пиджак, чтобы спрятать пистолет от посторонних глаз. Угловые столики были заняты, а Макс знала, что он любит сидеть именно там, спиной к стене. Но если ему и не понравилось сидеть в центре зала, он этого не показал.

Диган снова вернулся к привычке поддерживать беседу за трапезой. Даже не стал ждать, пока принесут еду.

– Насколько велик твой родной город?

– Не такой большой и оживленный, как Батте, но больше, чем этот. Бингем-Хиллз был основан в сороковых и тогда имел одну длинную главную улицу. Теперь там больше дюжины улиц, пять салунов, три конюшни, два отеля и несколько пансионов. Карл Бингем очень гордился тем, что город растет. Черт, он даже выстроил дома для торговцев, которые хотели жить в комнатах над своими магазинами. Еще одна причина, почему в городе так его любят.

– Тебе нужно твердо помнить, Макс, что этот человек мертв.

– Знаю, но все не могу поверить, что он умер от той раны.

Он раздраженно дернул плечами:

– Пойми, он мертв либо от раны, нанесенной твоим братом, либо его прикончил кто-то другой и свалил на тебя, потому что ты сбежала. И нет других разумных причин для того, чтобы объявление о твоем розыске распространили по всему Западу.

– Конечно, есть, потому что они хотят…

– Выслушай меня. Объявления дают на основании фактов. Ограбление банка, конечно, недоразумение, но ты покинула банк не только со своими деньгами, но и с чужими. Кто-то посчитал, что Бингем мертв – или вот-вот умрет – и сейчас самое время разослать объявления о твоем розыске, где предъявлены все обвинения. Его сын захочет отомстить, не так ли?

– Да, но…

– Позволь мне договорить. Если он не умер, все в твоем городе, а также приезжие и законники, узнали бы об этом, так что объявление убрали бы уже через год. Но этого не произошло.

– А вдруг его не распространяли в Техасе?

В ответ Макс получила такой насмешливый взгляд, что поспешно сжала губы. И все же она сознавала, что зря тешит себя надеждами, даже если просто хочет быть правой. Если все обернется против Макс, ее ждет повешение, и даже Диган не сумеет выстоять против всего города, жаждущего, чтобы она заплатила за смерть любимого основателя.

Диган, очевидно, не учитывал это, потому что продолжал:

– Пока что мы предположим, что его нет в живых. И пока не доберемся туда, не узнаем, как это случилось. Теперь, если сказанное тобой о случившемся до выстрела – правда, нужно понять, почему Бингемы так упорно добивались тебя, что пошли на крайние меры.

– Возможно, им были нужны красивые дети, ведь самих Бингемов трудно назвать симпатичными, – пожала плечами Макс.

– Этого можно было получить другими способами без твоего участия. Разве что кто-то из них влюблен в тебя?

– Если это и так, они прекрасно это доказали, поместив мишень на моей спине.

– Тебе хотелось, чтобы в объявлении не было указано «живой или мертвой», – кивнул он.

– Там не было сказано «живой».

Они замолчали. Когда принесли еду, оба стали пробовать фирменное блюдо шеф-повара: большие рыбные пироги с золотистой корочкой, двумя разными соусами и глазированной морковью.

Как только официант отошел, Диган спросил:

– Что еще у тебя есть такого, что хотели бы иметь Бингемы?

– Одежда, что на мне.

Он слегка прищурился. На этот раз она хмыкнула и добавила:

– У меня нет ничего, что понадобилось бы таким богачам, как Бингемы.

– У тебя есть ферма, стоящая на пути разрастания города, все верно, и город действительно приближается к твоей ферме. Или есть другие направления, в которых можно строить новые дома?

– Есть, конечно, – нахмурилась она.

– И их уже использовали.

– Полагаю, что так. На одном конце высятся холмы, на другом – тянутся большие степные пространства. Карл, в основном, использовал их. Но к востоку находится каменоломня, к которой Карл, скорее всего, не захотел приближаться, а также леса. Единственные незастроенные и ничем не занятые участки – в направлении нашей фермы.

– Значит, ферма твоей семьи препятствует цели Карла Бингема превратить маленький город в огромный.

– Чрезмерно грандиозные планы, – усмехнулась она. – Даже для него. Хотя перед моим побегом шли разговоры, что он планирует провести туда железную дорогу и соединить Бингем-Хиллз с Техасом и Пасифик Рейлроуд, в Форт-Уорт или Абилене. Сумей они сделать это, население города очень быстро удвоилось бы.

– Возможно, Бингем не планировал этого с самого начала, но если он так богат, как ты утверждаешь, сможет заплатить любую цену, которую твоя семья запросит за ферму. Он предлагал купить твою ферму?

– Она не моя.

– Разве ее не оставили твоему отцу?

– Оставили бы, но он умер раньше деда, и ферма перешла бабушке. А она передаст ее Джонни.

– Бингем пытался выкупить ее у бабушки?

– Если и пытался, она мне не рассказывала. Но она жила в нашем доме почти всю свою жизнь. Это ее дом. Она его не продаст.

– Даже если ей предложат целое состояние?

– Нельзя назначать цену за то, что любишь, – покачала головой Макс.

Он не стал продолжать, но уже открыл в ее мозгу ящик Пандоры. Макс считала основной целью Бингемов себя, именно себя. Но если все дело в ферме, что заставило Карла подумать, будто она, став членом его семьи, принесет в приданое ферму? Почему человек, владеющий в городе почти всем, известный и уважаемый, роняет свое достоинство из-за участка земли? Он был готов изнасиловать ее, чтобы надеть на палец обручальное кольцо. Но для того, чтобы она унаследовала ферму, остальные члены семьи должны умереть! О господи, неужели Бингемы расправились с бабушкой и Джонни?!

Она успокоилась и пыталась думать связно. Нет, будь Бингемы способны на убийство, предприняли бы что-то до ее бегства.

Макс вздохнула. Благодаря Дигану ей есть о чем задуматься. Она была так довольна, что он согласился помочь, но теперь переживала, не погибнет ли он, спасая ее. Конечно, он может выстоять против бандитов и других стрелков, но против целого города?

Но они еще далеко от Техаса. Значит, не стоит упоминать об этом сейчас.

Вернувшись в комнату, она увидела большое, мягкое одеяло, которое принесли и положили на кровать. Вероятно, оно может сойти за матрас.

– Я буду спать на полу, – заявила она.

– Кровать большая. Завернешься в это одеяло и будем спать вместе. Если не хочешь, чтобы я тебя касался, можно просто сказать.

Она считала, что он прав, но все равно уточнила:

– Никаких прикосновений. Одеяло согреет меня. Спасибо за то, что подумал об этом.

Ей показалось, что Диган хочет что-то добавить, но он просто вышел из комнаты, чтобы она смогла раздеться и лечь. Макс сняла красивый наряд, надела плотную рубашку и штаны. Возможно, они ей не понадобятся, раз есть одеяло, но рисковать не стоит.

Она легла и завернулась в одеяло. Это куда лучше, чем на полу, но она надеялась, что на этот раз ей не будет слишком жарко.

Глава 28

Макс проснулась и увидела, как Диган, приподнявшись на локте, рассматривает ее. Он был без рубашки, потому Макс засмотрелась на его широкую грудь… возможно, чересчур пристально.

– Ты передумала насчет прикосновений?

Их взгляды встретились. Было так легко сказать «да», но она продолжала стоять на своем. Нельзя повторять случившееся прошлой ночью.

И все же она медлила. Диган подался вперед, и их губы встретились. Она подняла руки, желая оттолкнуть его, но вместо этого провела ими по гладкой коже его груди. Поцелуй стал крепче. Она застонала: до чего же трудно противиться этому мужчине! Но необходимо!

Собрав остатки воли в кулак, она откатилась от него, вскочила с кровати и едва не споткнулась об одеяло на полу. Неудивительно, что он вообразил, будто она передумала! Должно быть, ей стало так жарко, что ночью она скинула с себя одеяло.

Макс услышала, как он встал с постели. Дверь открылась:

– В следующий раз я попрошу для тебя складную кровать…

Услышав стук двери, она поморщилась, но так будет лучше. Никаких обязательств, которые он может не так понять, иначе есть риск его отказа в помощи. И никакой привязанности – тогда она сможет спокойно уйти, когда все закончится. Как уйдет и он.

Поездка поездом в Дакоту прошла мирно и без происшествий, по крайней мере, поезд не ограбили. Смешно считать это неудачей, но Диган думал именно так. Макс просто наслаждалась своим первым путешествием на поезде. Как здорово передвигаться с такой скоростью!

Она так и не сказала Дигану, что помощь может плохо закончиться для него. Он, скорее всего, не согласится с этим, так что ей следовало бы попросту сбежать и добраться до дома, а уж там с достоинством встретить виселицу. Теперь Диган стал немного ей доверять и не ожидает побега. Пока она по-прежнему с ним. Каждый раз, когда появлялась возможность улизнуть до прибытия на вокзал в Биллингсе, она ничего не предпринимала, сама не зная почему. Может, потому, что ей нравилось путешествовать с ним. Может, потому, что у Дигана, вероятно, уже был план, как справиться с тем, что ей грозило, и сначала нужно узнать подробности этого плана. В конце концов, это его профессия. Решать проблемы. И может, она не спрашивает, есть ли у него план, потому что просто не готова расстаться с Диганом. Наверное, просто знает, что у нее есть время. Но как только они сели на поезд в Биллингсе, больше не представилось возможности сбежать, тем более их лошадей погрузили в вагон для скота. И они останутся там, пока не доберутся до места.

Пункт назначения оставался неизвестным, хотя Диган склонялся к городу в центре. В поезде и на станциях он расспросил каждого служащего железной дороги, но узнал только, что поезда западного направления, доставлявшие жалованье работникам, были ограблены, потому их поезд вряд ли подвергнется набегу – денег он не вез. Один служащий согласился показать место последнего ограбления, но это вряд ли хоть чем-нибудь помогло в поисках банды Нолана.

Солдаты, нанятые железной дорогой, детективы и маршалы месяцами искали бандитов, но никто пока что и близко не подошел к раскрытию дела, даже если находил свежие следы.

– Тебе нужен следопыт, – решила Макс, когда они наконец прибыли в Бисмарк на восточном берегу Миссури, протекавшей по территории Дакоты.

Диган и Макс пошли к вагонам для скота, подождать, пока выведут лошадей.

– Охотник, не умеющий читать следы?

Он шутит?

Макс фыркнула:

– Могу, но только звериные, и никогда не пыталась выслеживать людей.

– Это не важно. Следопыт может быть полезен только сразу после ограбления. Мне нужен разведчик. По крайней мере хорошо знающий местность человек, который назовет места, где может залечь банда.

– Ты уже делал нечто подобное раньше?

– Почти.

– Почти? – удивилась Макс.

– Мне нужно было выбрать, куда ехать, когда я ушел из дома. Я слышал, что железная дорога проходила довольно далеко от тех мест. Но приближалась зима. Так что я решил отказаться от северного маршрута, а заодно и от поездов, и направился на восток.

– Трудно поверить, что ты новичок!

– В таком случае, не верь, – усмехнулся Диган.

Макс рассмеялась:

– Но ты же был новичком!

Диган не ответил. Еще бы!

– Ты взял из дома своего жеребца? – поинтересовалась она.

– Нет. У меня был чистокровный конь, участвовавший в скачках, но он захромал на полпути в Канзас, и я застрял между городами. А потом появилась старуха, правившая фургоном, который выглядел еще старше, чем она. Аделаида Миллер, самая сварливая особа, которую я когда-либо встречал. Властная, спорщица и упряма как осел. Отличалась от всех знакомых женщин в Чикаго, как день от ночи. Я не сразу привык к ней.

– Спасен старушкой! Никогда бы не подумала, – поддразнила Макс.

Он продолжал, не обратив на нее внимания:

– Она взяла меня домой к себе, пообещав доставить в город через неделю-другую, когда поедет туда. И переубедить ее не могли ни просьбы, ни деньги. Она не хотела ехать раньше. Мне пришлось прожить у нее месяц. Я быстро понял, что она просто хотела от меня помощи. Нужно было починить все, что развалилось от времени. Но она хотя бы хорошо готовила.

– И жила одна?

Понятно, что это качество важно для него!

Он кивнул. Служащий железной дороги отдал ему поводья. Макс пришлось ждать.

– У нее были свиньи и несколько коров, – продолжал Диган. – И огороды. Большое хозяйство в стороне от проезжих дорог, никаких соседей и двадцать миль до ближайшего города. Ее муж работал на ферме до самой смерти.

– Только не говори, что она заставляла тебя пахать землю! Никогда не поверю!

– Нет, после его кончины она выращивала только овощи и цветы, это было ей по силам. Но она хотела, чтобы я покрасил дом, перетаскал все тяжести, починил и исправил все поломки.

Как бы ей ни было интересно слушать его рассказ – хотя бы потому, что Диган редко откровенничал, – она все же невольно гадала, почему он все это говорит, и он будто прочел ее мысли.

– Стрельба.

– Она хотела, чтобы ты ее научил?

– Нет, она всячески ругала меня за то, что я не ношу оружия, и заставила учиться стрелять. Дала мне «кольт» своего мужа, велела упражняться и не отстала, пока я не стал попадать в каждую мишень.

Макс хохотала, не в силах остановиться. Старуха – учитель лучшего стрелка на Западе?

Диган ушел вперед. Она схватила поводья Ноубла и поспешила за ним.

– Подожди! Ты же понимаешь, как это смешно, так что не злись на меня.

– Аделаида сделала мне одолжение. Мне уже очень скоро понадобился пистолет. Еще до того, как я уехал из Канзаса. Но ты права. Я был зеленым юнцом, когда приехал на Запад. Но оставался таковым не слишком долго.

Она не верила ушам: он сказал ей это!

У нее было чувство, что он никогда ничем не делился с кем-либо другим. Почему она?

Макс не могла сдержать улыбку. Неужели она ему нравится? Как и он ей? Интересная мысль!

– Так куда мы теперь?

– Служащий на станции предположил, что банда Нолана может скрываться в пустынях Дакоты.

– В таком случае, может, позволить им там и сгнить? Сам знаешь, по таким местам почти невозможно передвигаться.

– Я не говорил, что мы туда поедем.

– Прекрасно. Потому что там невозможно находиться. Я достаточно близко подобралась к пустынным землям Вайоминга, чтобы понять – это не лучшее место для путешествия. Сомневаюсь, что это место чем-то отличается от тех. Банда вот уже больше года грабит эту линию в теплое время, всего восемь ограблений. Они не станут сидеть там долго. Не целую же зиму!

– Знаю. И знаю, что банда Нолана грабит только поезда западного направления, до отказа загруженные новыми поселенцами, или те, что везут деньги. Но пустыня – это лишь предположение одного человека, и поскольку она находится в западной части Дакоты, которую мы уже проехали, оставим ее напоследок. Кроме того, я склонен верить, что банда находится ближе к центру. Дакота очень велика, и грабежи случались как в том, так и в другом направлении.

– Мне понравилось ездить на поезде, – улыбнулась Макс. – Можно просто сесть на поезд с деньгами и ждать, пока нас ограбят, как ты и надеялся.

– Надежда основывалась на моем нетерпении, но я не взял в расчет, что могут пострадать невинные люди. Я предпочел бы найти их сам.

– Надеюсь, ты понимаешь, что они могут скрываться у всех на виду, как это делала я. Они даже могут жить здесь, в Бисмарке. И вести себя, как обычные люди. Кто их узнает?

– Кто-то да узнал бы, – покачал он головой. – Это самые крупные ограбления поездов. Сведения о том, что везут на поезде, появляются здесь заранее. Кто-то из служащих передает их Уилли Нолану.

– Так у тебя действительно есть план?!

– В каком-то смысле.

Он не вдавался в подробности. Макс вообще удивилась, что он сказал так много. Но Диган добавил:

– Первый пункт в расписании – ванна и крепкий сон. Если повезет, я найду человека Нолана среди служащих железной дороги, и мы можем покончить с этим очень быстро. Если нет, то стоит завтра объехать окрестности Бисмарка.

– Мог бы, по крайней мере, нанять разведчика.

– Меня уже предупредили, что военные не станут помогать и не отдадут никого из своих. Я имею в виду хороших разведчиков.

– Тогда найми плохого. Любой, знакомый с этой местностью, все лучше, чем совсем никакого проводника.

Глава 29

Джексон Баучер не был разведчиком, зато достаточно хорошо знал все в округе, потому и стал их проводником на следующие несколько дней. Он был метисом, по крайней мере, так говорил. Макс сомневалась, потому что он выглядел как обычный житель Запада. На вид ему было около тридцати, он был приземистым и коренастым, но красивым: бирюзовые глаза и короткие каштановые волосы. Он не носил пистолета, а скакал на коне с ружьем в одной руке и поводьями в другой, а когда спешивался, вовсе не выпускал его из рук.

Он потребовал, чтобы его кормили, и отказывался охотиться. Таковы были его условия, конечно, помимо платы. И он был крайне любопытен, засыпал их вопросами, и отвечать на них приходилось Макс. Если ей хотелось. Диган не отвечал вообще. Джексон знал, что Макс женщина, потому что она не пыталась скрывать это после ухода из Бисмарка. Рядом с Диганом чувствовала себя в полной безопасности. Но Джексон понятия не имел, что ее ищут законники: объявление о ее розыске не попало ни в Бисмарк, ни на одну железнодорожную станцию между Биллингсом и Бисмарком. Макс сама поинтересовалась: в последний раз она видела объявление в Биллингсе.

Вчера Макс отвела Дигана в сторону и спросила, почему он нанял Баучера, если тот не разведчик.

– Он знает местность, – ответил Диган. – И отведет нас в те места, где, по его мнению, может укрываться банда.

Что ж, это тоже вариант.

– Значит, ты не нашел предателя прошлой ночью?

– Я проверил два дешевых салуна, но ничего подозрительного не обнаружил. У меня такое чувство, что это Баучер. Слишком охотно он предложил помощь. Либо очень хочет, чтобы мы нашли банду Нолана, либо старается завести нас подальше, возможно, в ловушку.

– Так мы ему не доверяем? – уточнила Макс.

– Не доверяем. Но вдруг он не лжет. Посмотрим, куда он нас направит.

Джексон был слишком упитанным для безработного человека. И все же он не увольнялся для того, чтобы поехать с ними. Он всегда уходил от ответа на вопросы о работе и вообще старался не отвечать, так что Макс была согласна с Диганом: Джексон имел свои мотивы, причем не самые благородные.

В часе-двух езды от Бисмарка было много ферм новых поселенцев, которые, скорее всего, приехали, как только железная дорога протянулась сюда. Но дальше к северу попадалось все меньше процветающих хозяйств. Многие дома были брошены, а некоторые даже сожжены. Время от времени встречались простые хижины, и почти все они были пустыми. Джексон вел их к жилым домам, чтобы Диган смог расспросить обитателей.

В первый день поисков они остановились на обед под одиноким деревом. Мешок Дигана с едой был наполнен бесхитростными продуктами, которые не испортятся за несколько дней. Перед обедом Диган растер лошадей: они скакали во весь опор.

Макс села, прислонившись к дереву. Как только стало жарко, она сняла пальто, и пистолет оказался на виду. Джексон устроился рядом и положил ружье на колени.

– Знаешь, как этим пользоваться? – полюбопытствовал он, глядя на ее «кольт».

Макс решила, что это один из тех случаев, когда отсутствие патронов в пистолете не имело значения, и нехотя обронила:

– Не знала бы – не носила.

Он уставился на Дигана:

– Ты и он?..

Макс тоже глазела на стоящего к ним спиной Дигана, и Джексон это заметил. Иногда она просто не могла отвести от Дигана взгляд. И поняла, на что намекнул Джексон.

– Нет. Я его наняла. Но он не примется за работу, пока не закончит это дело.

– Но он маршал. С чего ему работать на тебя? – удивился Джексон.

До этого момента Макс не догадывалась, что Баучер не знает о репутации Дигана. Это изумило ее, потому что, насколько ей было известно, другие люди в Дакоте, с которыми он говорил, прекрасно о нем знали.

Впрочем, какая разница! Она едва не рассмеялась. Диган платит ему, потому Джексон не должен его опасаться – если, конечно, он тот, за кого себя выдает.

– У нас соглашение, – равнодушно обронила она. – Я помогаю ему с его проблемами, потом он помогает решить мои.

– Какие?

– Это личное, – уклончиво ответила она.

– Жаль.

Она мгновенно вскинула на него глаза, не совсем поняв, что он имел в виду. Неужели она ему нравится? Нет, она так не думала. До этого момента.

Поднявшись, он добавил:

– Тебе стоит вернуться в город. Я отвезу его, куда ему надо.

Это было сказано слишком уверенно. У Макс больше не было сомнений в том, что Баучер лжет и как-то связан с бандой Нолана. Либо он их осведомитель, либо один из грабителей. Он, очевидно, знал, где находятся бандиты. Вполне вероятно, что он возьмет Макс с Диганом на мушку и сдаст Уилли Нолану. Но Диган готов к такому повороту событий. Плану Джексона не суждено сбыться, пусть он и не расставался с ружьем. Если он даже и попытается что-то сделать, то Диган его неприятно удивит.

Они спали в сарае траппера[6], почти пустом, не считая нескольких металлических капканов с засохшей кровью на них. Траппер Артемус Гейнс жил рядом, в маленькой лачуге. Между строениями были протянуты веревки, на которых сушились шкуры всех размеров.

Изголодавшийся по общению Гейнс пригласил их пообедать и предложил ночлег. Он знал Джексона. Во всяком случае, они беседовали как старые друзья. Артемус даже попытался уговорить его остаться на недельку-другую, чтобы присмотреть за лачугой, а он тем временем съездит в Бисмарк за припасами и навестит брата. Макс не могла понять, почему он так беспокоится, что кто-то во время его отсутствия попытается занять маленькую однокомнатную лачужку. Но Джексон пообещал ему вернуться, когда выполнит работу.

Утром они скакали много часов, не встретив ни одного здания. Лишь ближе к полудню увидели вдали небольшое ранчо. На лугах паслось почти полсотни коров. Макс увидела загон с лошадьми, амбар и другие хозяйственные постройки. Нигде не было ни души, но судя по дыму, поднимавшемуся из трубы, в доме готовили еду.

Макс не спускала глаз с Джексона и потому сразу увидела, как он развернул коня и галопом помчался в противоположном направлении. Диган тоже развернулся, но никак не среагировал на его побег.

– Теперь мне любопытно, почему он привел нас прямо в логово Нолана и его банды, если не хотел, чтобы мы попали в ловушку.

– Думаешь, они на этом ранчо?

– А с чего бы Баучер так внезапно сбежал? Похоже, не у тебя одной привычка скрываться на видном месте. Ранчо – прекрасное укрытие для большой группы мужчин, тем более поблизости никто не живет, чтобы видеть, ухаживают они за скотом или нет. Пойдем со мной.

Он отъехал той же дорогой, что и Джексон. Она догнала его и сухо произнесла:

– Ранчо в другой стороне.

– И ты близко к нему не подойдешь.

Макс даже застонала от досады:

– Только не говори, что поедешь туда один!

– И не собираюсь.

Макс немного успокоилась, когда он остановился за небольшой рощицей и отдал ей свои седельные сумки. В них лежали все патроны и оружие, которое он отнял у нее в ночь их встречи. Она положила их себе на колени и быстро зарядила ружье и «кольт», рассовала по карманам остальные патроны и протянула ему сумки обратно.

– Отсюда почти ничего не видно, – вздохнула она, оглянувшись на дом.

– Хорошее укрытие для тебя.

– Диган! Ты же знаешь, я могу помочь. По крайней мере, если подойду немного ближе. Зачем давать мне пули, если не хочешь моей помощи? – рассердилась она.

– На случай, если что-то пойдет не так, и тебе придется возвращаться в город одной.

Услышав это, она побледнела. Вполне возможно, так и будет, если он пойдет на банду в одиночку. А ведь в этом нет необходимости! Есть столько других способов!

И Макс решила упомянуть самый очевидный из них:

– Ты помощник маршала. Мог бы собрать людей в Бисмарке, ведь теперь мы знаем, где скрывается банда.

– Если их слишком много, я так и сделаю, но не узнаю точно, пока не подберусь ближе. При последнем ограблении бандитов было не меньше десяти, и в первый раз все плохо для них кончилось. В тот день они потеряли шестерых.

Ее паника немного улеглась:

– Думаешь, осталось только четверо?

– Нет, они наверняка взяли в банду новых. Может, не шестерых, но взяли. Только это не поединок, Макс. Если их не так много, обогну дом и застану их врасплох. Есть шанс, что они не успеют ответить. Если найду кого-то в хозяйственных постройках, возможно, смогу скрутить несколько человек, прежде чем доберусь до Уилли Нолана. Но я ничего не смогу сделать, если буду волноваться за тебя. Поэтому хочу услышать от тебя клятву, что ты будешь сидеть здесь, подальше от всего этого.

– Ладно, – пробормотала она, спешиваясь.

– Я не слышу.

– Обещаю! – прорычала она.

– И тебе можно верить?

Макс яростно уставилась на него:

– Я никогда не давала тебе обещаний раньше, потому что никогда их не нарушаю. Если ты умрешь сегодня, клянусь, что никогда тебя не прощу.

– Справедливо, – согласился он.

Глядя вслед Дигану, Макс раздраженно пнула ближайший пучок травы, подумав о тупоголовых мулах. С ним все будет хорошо. Она знала это. Он привык иметь дело с подобными ситуациями. В отличие от нее. Она бы помешала… Ох, он действительно сказал, что волновался бы за нее?

Немного успокоившись и потеряв Дигана из виду, Макс решила приготовиться к долгому ожиданию и устроиться поудобнее. Отпила из фляжки, дала немного воды Ноублу. Внезапно послышался стук копыт, и Макс насторожилась. Всадники прибывали с того пути, откуда они приехали. Неужели Джексон решил вернуться? Хорошо бы…

Приглядевшись, она поняла, что всадники ей незнакомы. Шансов на то, что это не банда Нолана, не было. Она спешно провела рукой по пыльному боку коня, вымазала лицо и подбородок налипшей грязью и пониже надвинула шляпу. Она уже потянулась за «кольтом», но порадовалась, что не успела: два дула смотрели прямо ей в лицо. Пришлось решать быстро.

– Привет, парни! Я Макс Доусон. Мистер Баучер показал мне это место. Сказал, что Уилли Нолану есть что предложить человеку с моими навыками. Я пришел, куда нужно?

– Мог бы сам выяснить, – заметил один из всадников.

– Макс Доусон! Ха! – расплылся в улыбке второй. – Это не тебя ищут за убийство в Канзасе? Уверен, что видел там объявление о твоем розыске.

Возможно, он просто проверял ее, а тут не было причин лгать.

– Меня ищут в Техасе. Но объявление разослали по всему Западу. Так у вас есть хорошо оплачиваемая работенка?

– Возможно. Решение за Уилли. Пойдем, познакомишься с ним.

Он поехал к дому, а второй подождал, пока Макс последует за ним, чтобы не выпускать ее из вида. Она надеялась, что Диган не видит этого и посчитает, что она всего лишь нарушила обещание. Вполне возможно, она и не нуждается в спасении. Разве бандиты не доверяют другим бандитам? По крайней мере один из них точно знал, кто такой Макс Доусон.

Над крыльцом был навес от солнца, но ступеней не оказалось, как и перил.

Как ей хотелось, чтобы Диган появился из-за угла с пистолетом наготове! Пусть у нее уверенный вид, но на самом деле ей страшно. Ей никогда раньше не приходилось попадать в подобные ситуации. И ничто не задержало ее у входа в дом, потому что шедший за ней всадник втолкнул ее внутрь.

Она оказалась в большой комнате, где у одной стены расположилась кухня и обеденный стол, у другой – диван и стулья. В глубине виднелся коридор, который, скорее всего, вел в спальни, но разглядеть в полумраке было невозможно. Двое мужчин играли в карты за столом. Молодой человек, на вид не старше Макс, что-то мешал в котелке на очаге. Еще один, похожий на первого, по всей видимости, его брат, сидел, прислонившись к стене. Он казался чем-то рассерженным.

У Макс замерло сердце. Она насчитала шесть человек. Диган не сможет их обезоружить, как рассчитывал. А что, если это еще не все члены банды? Но ей нужно было делать все, чтобы ее не подстрелили.

Она вразвалочку вошла в комнату, стараясь, чтобы за спиной никого не было. Если Диган ворвется сюда, она сможет пристрелить нескольких, прежде чем они вспомнят о ее присутствии. Но пока что все смотрели только на нее.

Один из сидящих за столом встал. На вид ему было около сорока лет. Высокий и тощий, с длинными руками.

– Кто это? – спросил он, нахмурившись.

– Его послал Джексон.

– С каких это пор Джексон кого-то нам посылает?

– С тех пор, как узнал, что я ищу работу, за которую щедро платят, – поспешно вставила Макс. – И мне плевать, в чем она заключается!

– Это так? – бросил он, все еще хмурясь. – И кто ты такой?

– Макс Доусон. Если ты и не знаешь меня, то твой приятель точно что-то да слышал.

– Его ищут за убийство и… что еще? Не помню точно, – вмешался один из всадников, узнавший ее.

– Ограбление банка, – пояснила Макс. – И если ты Уилли Нолан, я бы хотел участвовать в следующем дельце.

– Полагаю, ты не возражаешь против убийств ради своей доли? За последнее время железная дорога удвоила количество охранников на поездах.

– Совсем не возражаю, главное получить больше денег. Надоело постоянно жить без цента в кармане.

– Здесь не разбогатеешь, – проворчал один из братьев, все еще помешивая что-то в котелке.

– Заткнись, Барт! – рявкнул Нолан.

Похоже, в банде есть разногласия. Макс размышляла, нельзя ли разжечь ссору.

– О какой доле шла речь? – попыталась она.

– Как новичок, ты получишь меньше, пока не проявишь себя в бою, – ответил Нолан. – Но деньги все равно неплохие, главное – тянуть свою лямку.

Добавив последнее, он кинул брезгливый взгляд в сторону Барта, лицо которого было перекошено от гнева. Что бы ни натворили эти двое, босс явно не позволял им это забыть.

В эту минуту и появился Диган.

– Кто владеет этим ранчо? – громко спросил он, стоя за дверью.

Нолан немедленно взглянул на Макс:

– Смотрю, здесь слишком много народа сегодня. Или ты привел с собой кого-то?

– Никого я не приводил, – отмахнулась она, но тут же смело добавила: – Я могу позаботиться о нем, если хочешь.

– Останься на месте, – приказал Нолан и шагнул к двери, но не вышел к Дигану. Тот появился в дверях. Вот тебе и застал их врасплох!

Он сбросил пиджак. Теперь его «кольт» был на виду, а выражение лица – верх недружелюбия. Но когда он увидел Макс, его глаза загорелись, и она испугалась, что он больше заинтересован в ее спасении, чем в поимке преступников. Если он даст понять, что знает ее, после того, как она только что это отрицала, дело плохо…

Она уже хотела сказать нечто такое, чтобы все поняли, что между ними нет ничего общего, когда он коснулся полей шляпы и повторил:

– Кто владеет этим ранчо?

Макс перевела дух. Конечно! Один короткий взгляд, брошенный Диганом на Макс, дал ему понять, что она не заложница, в нее не целились и даже не связали.

– Я хозяин, – сказал Нолан. – Но ты вряд ли ковбой. Что привело тебя сюда?

– Я Диган Грант.

– Стрелок? Тот самый Диган Грант? – хмыкнул Нолан. – Может, хочешь сменить род занятий?

– Если ты Уилли Нолан, моя работа почти сделана, – заверил Диган.

Макс поежилась. Даже ей ответ показался чересчур прямым. Нолан мгновенно помрачнел, но по-прежнему сохранял спокойствие. На его стороне был численный перевес.

– Я с тобой не враждовал, стрелок. Чего ты хочешь от меня?

– Просто одолжение другу.

– За жалкую награду?

– Награда едва покроет мои расходы. А вот ты в тюремной камере – это и есть мое одолжение другу. При этом тебе не нужно умирать, Нолан. Можешь просто пойти со мной.

– Я заплачу тебе вдвое больше, если немедленно ускачешь отсюда и сделаешь вид, будто никогда меня не видел. И это чертовски великодушно, если знать второй вариант.

– Дело в том, – бесстрастно ответил Диган, – что никто не умрет. Только ты, если очень уж на этом настаиваешь.

– Джимми и я на это не подписывались, – бросил Барт и, вскочив, бросился вглубь дома. Он не добежал даже до темного коридора – Нолан в тот же миг застрелил его. Он был из его банды!

Джимми, все еще стоявший у стены, с горестным воплем выхватил пистолет. И тут стали стрелять все. Поднялась беспорядочная пальба.

Макс нырнула за диван и выхватила пистолет. Но поскольку больше никто не догадался спрятаться, стрельба закончилась за несколько секунд. Она медленно встала и спрятала в кобуру оружие, так и не пущенное в ход.

Пол был завален телами убитых. Джимми выжил и рыдал над телом брата. Диган, слава богу, по-прежнему стоял, а остальные, похоже, были мертвы.

И тут она услышала его коронное:

– Пойдем.

Не дожидаясь ответа, Диган вышел из дома.

Макс, еще не понимая, на том ли она свете, побежала за ним. А он уже подошел к своей лошади и забрался в седло.

Макс подошла к нему:

– Мы не будем никого хоронить?

– Нолан мертв? – спросил он мягче обычного.

– Да, убит выстрелом в спину. Определенно мертв. Думаю, это сделал тот парень, что плакал над телом брата. Ты не видел?..

Диган молча развернул лошадь и поехал. И только тогда она увидела кровь на том месте, где только что стоял он.

Глава 30

Макс гнала коня, чтобы не отстать от Дигана. И убеждала себя, что он не может быть ранен, ведь он скачет верхом. Он сидел в седле прямо, как обычно расправив плечи. Не заметь она кровь, даже и не подумала бы, что с ним что-то неладно.

Нет. Это так. Его внезапный отъезд был слишком странным, ведь нужно было отвезти тело Уилли Нолана в Бисмарк, чтобы доказать, что он мертв. Но, возможно, достаточно послать сюда шерифа. Джексон, этот трус, сможет показать дорогу, если только она не пристрелит его на месте. Он привел их в логово банды, отправил на верную смерть, и не сорвись Джимми из-за смерти брата, они, возможно, были бы уже мертвы.

Теперь Макс ехала впереди Дигана, стараясь оглядываться как можно чаще. Она не могла сказать, куда его ранили. Она не видела выражения боли на его лице. Да и выкажет ли человек, вечно скрывающий свои чувства, что ему больно? Он не надел пиджак, но на нем был черный шелковый жилет, и если на нем и была кровь, увидеть ее невозможно.

Она остановила коня и просто спросила:

– Тяжело ранен?

– Не настолько, что не могу скакать верхом.

Это должно было ободрить Макс. Но не смогло. Ведь она надеялась, что он невредим.

– Остановись, и мы посмотрим.

– Нет, – отрезал он, но тут же добавил: – Если я слезу с лошади, может не хватить сил снова вскочить в седло.

Это означало, что рана тяжелая. Волна страха оглушила Макс.

– Может, вернуться на ранчо? Это займет несколько минут, а там наверняка есть кровать. Тебе нужно лечь!

– Нет. Мне нужно добраться до города, так что перестань донимать меня своей болтовней и продолжай ехать.

С этими словами он пустил коня в галоп и обогнал ее. Если он так упрямо стремится попасть в город, то рана действительно тяжелая и ему нужен доктор. Но до города больше дня езды. Выдержит ли он такое? Нет, если рана все еще кровоточит.

Когда Диган снова придержал коня, уже не держался в седле так прямо. Ее сердце сбилось с ритма, когда он едва покачнулся.

– Надеюсь, ты не собираешься терять сознание? – резко спросила Макс. Ответом послужил злобный взгляд, поэтому она поспешно пояснила: – Я имею в виду, упасть в обморок.

– Если и упаду, ты сможешь вернуться в город, верно?

– Да, но я не оставлю тебя одного, так что даже не…

– У тебя может не остаться выбора, – перебил он.

Паника снова поднялась в ней. Он не может быть ранен серьезно! Не Диган! И чем она может помочь ему? Раньше ей никогда не приходилось иметь дело с пулевыми ранениями, только с царапинами и синяками, и даже тогда с ней была бабушка с полным арсеналом мазей и лекарств на все случаи жизни. И бабушкины знания! Бабушка умела лечить все!

– Этот траппер Артемус Гейнс может нам помочь, – в отчаянии выпалила она. – Вынет пулю. У него наверняка есть какие-то средства на крайний случай, хоть что-нибудь, чтобы облегчить боль.

– Кто сказал, что мне больно?

– А это не так?

– Больше не больно.

Она не знала, хорошая ли это новость или ужасная. Но полагала, что лачуга траппера примерно в часе езды, к тому же она была по пути в город. Диган наверняка сможет одолеть это расстояние. И конечно, согласится остановиться там.

Через полчаса он снова покачнулся, и на этот раз так сильно, что Макс испугалась: возможно, он уже без сознания.

– Диган!

– Что? – проворчал он.

– Я думала, ты… не важно.

– Начинай трещать снова, Макс.

– Мы почти добрались до траппера. Не падай с лошади, черт возьми.

Она задала ему с десяток других вопросов, любых, лишь бы дождаться ответа, и рычала на него, когда он реагировал недостаточно быстро. Но каждый раз, когда его качало то влево, то вправо, ее сердце замирало снова и снова. Она не сможет помешать ему упасть, но знала; если он упадет, то в таком состоянии может сильно разбиться.

– Держись, Диган, – лихорадочно пробормотала она. – Лачуга уже видна. Еще чуть-чуть и теряй сознание, если захочешь.

– Я не… потеряю сознания.

Он оставался в седле ровно столько, чтобы добраться до лачуги. К этому времени он уже почти лежал на шее коня. Макс быстро спешилась и заорала:

– Мистер Гейнс! Мне нужна помощь!

Открылась дверь – но в ней оказался Джексон Баучер. Он молча подошел к Дигану, стащил его с лошади и, внеся внутрь, уложил на кровать траппера. Диган застонал от боли. Макс оттолкнула Джексона и зашипела:

– Не мог быть помягче?!

Джексон пожал плечами:

– Он едва… он почти терял сознание.

Она вгляделась в Дигана. Джексон был прав. Грант был в глубоком обмороке. И теперь она наконец увидела кровь: вся левая сторона жилета и брюки были пропитаны ею. Она схватила одно из одеял Артемуса и подложила под Дигана, чтобы оно хоть немного впитало багровую жидкость. Она повернулась к Джексону – тот протягивал ей небольшой кисет.

– Это поможет вылечить рану. Старый индейский рецепт от моей бабушки, одной из двух женщин, которых выменял дед, когда приехал из Канады.

– Меня не интересует история твоей семьи.

– Оно вытягивает яды, – пояснил Джексон.

– Диган не отравлен.

Он снова пожал плечами:

– Бабка сказала, что оно и воспаление снимет.

Макс не взяла кисет, потому что не доверяла Джексону. Она была зла на него, ведь Диган мог бы остаться целым, если бы Баучер не сбежал, как трус.

– Где траппер? – спросила она.

Джексон бросил кисет в изножье узкой кровати.

– Арти отправился в город, как только я вернулся. Возможно, пробудет там неделю или больше.

Она кивком показала на дверь.

– Можешь тоже убираться. Я сама прослежу за его хозяйством.

– Я обещал…

Она выхватила пистолет и прицелилась:

– Вон! Твои дружки мертвы.

Он забрал свои вещи, прежде чем сказать:

– Они мне не друзья.

– Но ты работал на них, не так ли?

Это был риторический вопрос, но он пожал плечами:

– Они хорошо платили. Я не хотел вечно спасаться бегством, расплачиваясь за сделанную ради денег глупость.

Макс подняла брови:

– И ты надеялся, что Диган решит эту проблему за тебя?

– А разве он не решил?

– Ты мог бы помочь.

– Я не убиваю людей. Ни плохих, ни хороших. Никогда не убивал и не буду.

– А спасать не пробовал? Ему нужен доктор. Есть тут доктор ближе, чем в Бисмарке?

– Нет. Он и не протянет долго, если будет ждать доктора. Даже если тот сейчас в городе.

Стоило ли спрашивать, если этому человеку все равно нельзя довериться?

– Уезжай. Я не выдам твою тайну. А Диган охотился только на Нолана, так что ему все равно.

– Едем со мной.

Она взвела спусковой крючок. Выходя, он закрыл за собой дверь.

Глава 31

– Ты свежуешь животных, так что можешь сделать и это.

Она растерялась, услышав голос Дигана, – не думала, что он пришел в себя. И жаль, что пришел.

Она замерла над ним с ножом в руке, глядя на все еще кровоточащую рану. Пуля попала в левый бок, прямо над ремнем. Стоило вынуть ее, нельзя оставлять ее в ране. Макс почти уговорила себя сделать это. Если кровотечение остановится, она сможет доставить его к доктору в Бисмарк.

Диган обвисал мертвым грузом, и Макс потратила добрых десять минут, чтобы снять с него рубашку. Ее пришлось поднять до плеч, чтобы стащить рукава. Должно быть, это и привело его в чувство, хотя он не издавал ни звука и до этой минуты молчал.

Макс медленно подняла голову. Его глаза были полузакрыты, но он смотрел на нее.

– Я… никогда не делала этого раньше, – предупредила она.

– Я совершенно уверен, что ты все сделаешь, как надо.

Уверен? Почему же она не уверена?

Макс вышла из дома, собрала их седельные сумки и его саквояж и все принесла в лачугу. В сумке Дигана нашла наполовину полную бутылку виски.

– Выпей, – приказала она, сунув ему бутылку.

– Не нужно.

– Мне нужно, чтобы ты выпил. Если начнешь кричать, нож может соскользнуть, и я выпущу тебе кишки.

Он так и не взял бутылку.

– Сначала протри лезвие и полей рану. Затем я выпью.

Но прежде чем она вышла, он добавил:

– И помой руки.

Именно это она и собиралась сделать. Похоже, он куда больше ее знает об извлечении пуль.

Вернувшись, Макс полила алкоголем рану Дигана. Тот издал тихий стон, больше похожий на шипение. Но даже этот звук резанул ее слух и встревожил. Она сама отпила из горлышка и отдала бутылку Дигану. Он сделал глоток и поморщился.

– Видишь пулю?

Она всмотрелась в рану и покачала головой:

– Слишком много крови.

– Попробуй нащупать пальцем.

– Черт возьми, нет!

– Макс.

Она вздохнула, подняла указательный палец над ранением и зажмурилась.

– Не заставляй меня потерять веру в тебя, – предупредил Диган.

Он шутил. Это должно было быть шуткой.

– Я стараюсь ни на что не отвлекаться, – проворчала она и опустила палец в рану. Одна фаланга, две… Она боялась, что придется попробовать еще раз, только средним пальцем, но тут нащупала пулю. Диган лежал тихо, но она все равно старалась сильно не тревожить раненую плоть. Аккуратно вытащив палец из раны, она вытерла его платком и взялась за нож, лежавший у Дигана на груди.

– Теперь тебе самое время снова терять сознание, – посоветовала она.

Его глаза были закрыты, но он ответил:

– Я бы велел тебе поспешить и поскорее с этим покончить, но…

– А вот я бы велела тебе заткнуться.

– Уже.

– Пожалуйста, постарайся не кричать, – попросила она, проникая ножом в рану.

Рана оказалась глубокой, Макс действовала крайне осторожно, поэтому прошла целая вечность, прежде чем она поддела пулю, которая постоянно соскальзывала. К тому времени, как все закончилось, Макс была мокрой от пота, а Диган по-прежнему молчал, так и не издав ни звука. Она взглянула на него и увидела, что ему повезло снова отключиться. Теперь нужно как можно скорее зашить рану, пока он не пришел в себя.

Она стала лихорадочно рыться в его вещах. У него обязательно должна быть нитка с иголкой. Он такой аккуратный и наверняка может пришить пуговицу или починить прореху.

Но Макс ничего не нашла. Обыскала все ящики и коробочки траппера, но безрезультатно. Лачуга была маленькой и скудно меблированной: узкая кровать, стул, столик, буфет и полки, также сундук с бельем и одеждой. У него тоже не было иглы. Оставался только один способ остановить кровотечение и закрыть рану.

Макс разожгла огонь в очаге и положила туда нож с самым широким лезвием. И закрыла глаза. Она понятия не имела, как долго нужно держать нож на огне, сколько времени прижимать его к ране. Она могла бы спросить у Дигана, но тот по-прежнему был без сознания. Какое это счастье для него. Да и для нее тоже!

Пока лезвие калилось, она разорвала на бинты одну из чистых простыней Артемуса. Может, он и не заметит, пока они не уедут. Она раздела Дигана, чтобы ему было удобнее. Макс оставила бы ему подштанники, но кровь просочилась сквозь брюки. Прикрывая его простыней, она старательно смотрела в потолок. Как бы ей ни хотелось посмотреть, она не посмела отвлекаться. Сначала нужно закончить обработку раны.

Она вынесла окровавленную одежду Дигана из дома, положила в ведро и накачала воды из колодца, чтобы замочить вещи. Удивительно, что траппер решил вырыть колодец, ведь неподалеку был маленький пруд. Но, возможно, он охотился у пруда, потому что животные приходили на водопой, и не хотел оставлять там свой запах. Нужно будет проверить эту теорию до заката.

Макс оттягивала неизбежное, хотя знала, что рану прижечь все равно придется. Должно быть, лезвие уже достаточно накалилось.

Прежде чем коснуться ножа, она обернула руку рубашкой. Ручка была кожаной, но под кожей был металл, и жар мог проступить через нее.

Вопреки ожиданиям Макс ручка не нагрелась. Макс метнулась к кровати и прижала раскаленное лезвие к ране. От запаха и шипения горящей плоти ее затошнило. Глаза Дигана широко раскрылись. Он подскочил с подушки, но тут же упал обратно и вновь потерял сознание. Слава богу. Не в силах выносить смрад, Макс схватила нож и выбежала на улицу, где ее все же вырвало. Но она молилась, чтобы все было сделано правильно и кровь остановилась. Если придется сделать это снова, она умрет.

Глава 32

Днем Диган пару раз открывал глаза, но тут же засыпал. Макс посчитала это хорошим знаком. Сон поможет ему исцелиться. А у нее было много дел. Она нашла люк в подвале за сараем, где были запасы сушеного мяса и солонины. Их было больше, чем овощей, что неудивительно, если учесть род занятий Артемуса. Тот наверняка разрешил Джексону пользоваться всем, что лежало в подвале, но теперь нужно кормить двоих, так что придется возместить съеденное. Она взяла все, что нужно для рагу, выстирала одежду Дигана и развесила сушить, наполнила водой колоду за лачугой, где траппер, похоже, держал коня, когда был дома. Он даже сколотил что-то вроде шаткого навеса, чтобы укрыть животное. Какой в этом смысл? Чтобы снег зимой не попадал в колоду? Навес слишком узкий. Может, у него просто не хватило дерева? К углу лачуги была прикреплена длинная кожаная привязь, чтобы лошадь могла пастись на травке. Макс требовалось две привязи, и она сделала вторую из веревки Дигана, расседлала и растерла лошадей.

Пруд был близко, за деревьями, на опушке леса в сторону Бисмарка. Когда они ехали с Джексоном, она с трудом заметила его. Тем утром она надеялась ускользнуть и искупаться, но проспала и встала не первой, так что ничего не получилось. Зато сейчас уже была возможность искупаться, и не важно, что она спугнет животных. Диган по-прежнему был без сознания, и главное, мимо не проезжали всадники, потому она позволила себе раздеться. Потом она долго ругала себя за это. После похорон брата Джимми мог возвращаться в Бисмарк этой дорогой, Джексон мог прокрасться обратно, и к тому же она не знала, что на другом конце леса – там, возможно, кто-то живет.

Макс решилась разведать местность. Одевшись и взяв ружье, она углубилась в лес. Поскольку траппер ожидал возвращения Джексона, скорее всего, снял капканы, но все же она шла осторожно, вглядываясь в землю. Не хватало еще наступить на капкан, который без помощи не открыть.

В лесу было полно мелкой дичи, но оленей Макс не видела. И прицелилась в жирную куропатку. Нужно бросить ее в подвал на завтрашний ленч. Остальная стая разлетелась.

Она поискала яйца и уложила четыре штуки в шейную косынку. Увидела и семейство диких индеек, но прошла мимо. Очень утомительно ощипывать такую крупную птицу. К тому же у диких индеек обычно жесткое мясо.

Она не дошла до противоположного конца леса, оказавшегося гораздо больше, чем представлялось. И не увидела ни одного жилища. На обратном пути она собрала ягоды. Если у Артемуса есть сахар или мед, можно сделать соус к куропатке… Если она не съест их по пути.

Хотя до заката осталось совсем недолго, Диган все еще спал. Она остановилась у кровати, отвела прядь волос со лба и долго смотрела на спящего. Он слишком красив. Даже в этом состоянии в нем не было ничего отталкивающего. Он перепугал ее до смерти своей раной. То, что она испытала при этом, было ужасно. А рано или поздно им придется расстаться. Вернется ли он домой в Чикаго, где живет прекрасная Эллисон, теперь, когда узнал, что она хочет его возвращения?

Эта мысль ей не понравилась. Макс постаралась поскорее выбросить ее из головы.

Она укрыла его ноги простыней. У нее не было никакой мази, поэтому она не перевязала рану и с ужасом смотрела на почерневшую кожу. Но прижигание помогло. Кровь остановилась.

Макс намочила тряпку, согрела в ладонях и очень медленно и осторожно, чтобы не разбудить Дигана, стала стирать кровь. Но он пошевелился и даже попытался сесть, прежде чем упасть на подушку.

– Какого черта? – выдохнул он.

Макс съежилась. Он поднял голову достаточно высоко, чтобы увидеть обугленную плоть, и теперь обвиняет ее?

– Я поискала нитку с иголкой, – поспешно пояснила она. – Правда. Обшарила комнату и твои сумки. Хотела уж сделать иголку из дерева, даже начала остругивать, но поняла, что ты можешь занозиться.

– Ты шутишь, верно?

– Разумеется, – ухмыльнулась она.

– Похоже, я доставил тебе уйму неприятностей. Тебе просто нужно было привезти доктора.

– Я подумывала об этом. Но на дорогу ушли бы два дня, и я уверена, к тому времени ты просто истек бы кровью.

Она осмотрела его бок. Хоть она и пыталась прижать лезвие только к ране, примерно на дюйм по обе стороны от нее сгорела кожа.

– Надеюсь, рана все еще не болит? – с надеждой спросила она.

– Все еще?

– По пути сюда ты сказал, что не чувствуешь боли. Это сильно меня обеспокоило.

– Тебе вообще не стоит думать об этом, особенно сейчас.

Макс снова поежилась, представив боль, которую он терпел, и повернулась к огню.

– Обед горячий. Если не сможешь поесть, покормлю тебя с ложки.

Он фыркнул. Ободряющий звук, которого он раньше никогда не издавал в ее присутствии. Видимо, он слишком сильно ослаб, потому и оттаял.

Она принесла ему миску с едой и поискала в мешке Дигана оставшийся хлеб. Пусть Диган макает его в рагу! А ей пора проверить запасы Артемуса, посмотреть, есть ли у него мука и закваска. Тогда она сможет испечь свежий хлеб. Может, траппер просто жил на мясе, фруктах и диких овощах, как она сама. В лесу она видела много грибов и одуванчиков. Завтра соберет.

Диган нашел в себе силы чуть приподняться, чтобы поесть. Даже подложил себе под спину подушку и прислонился к стене. Изголовья у кровати не было, только рама, но на ней хотя бы лежал матрас. Все лучше, чем пол, где будет спать она. Макс понятия не имела, сколько времени уйдет, прежде чем он поправится и снова сможет сесть в седло. Но он сильный и крепкий, так что нужно не больше недели-двух. При виде Дигана, державшего миску с рагу, она ощутила такое счастье!

Макс положила себе рагу и придвинула единственный стул к кровати, чтобы поесть вместе с Диганом. Хорошо, что у него есть аппетит. «Добрый знак», – решила она.

– Что ты положила в рагу? – спросил он.

Она расплылась в улыбке. Разговор!

– Овощной банан, грибы и сушеную крольчатину, так что не жди, что мясо будет мягким. Я хорошенько посмотрю, что еще есть в погребе, и завтра сготовлю что-то посвежее. На ленч уже задуман суп из куропатки.

– Ты охотилась?

– Не совсем. Немного побродила в лесу и спугнула стайку куропаток. Успела подстрелить одну, прежде чем остальные разлетелись.

Тут она рискнула проверить, действительно ли он смягчился и согласится ли говорить о себе.

– Как считаешь, твоя приятельница сдалась и вернулась домой?

– Она мне не приятельница. Больше не приятельница.

– Но когда-то была?

– Мы росли вместе с ней. И брат тоже.

Его тон стал ледяным. Поэтому она постаралась сменить тему:

– Сколько у тебя было братьев и сестер?

– Сестра умерла подростком. Остались только мой брат Флинт и я.

– Вы похожи?

– Нет, ничуть. И никогда не были.

– Так Флинт улыбается и смеется, и не убивает людей?

Это было сказано с улыбкой – пусть видит, что она шутит. Но его взгляд все-таки был злобным:

– Он не работает.

– Ну да, точно, ведь твоя семья живет в большом городе и богата. И это сделало из него избалованного бездельника.

Он не ответил. Но видимо, нашел разговор о брате приемлемым, потому пояснил:

– Флинт очень обаятелен. И может выживать только благодаря своему обаянию, не важно, в богатстве или бедности. Будь он честолюбив, стал бы видным политиком, но наш отец никогда не поощрял таких стремлений.

– Так это тебя воспитывали, чтобы стать во главе? Не его?

– Его тоже следовало бы готовить к этому. О чем наш отец, возможно, сейчас сожалеет!

– Расскажи об отце. Почему ты его ненавидишь? – спросила она.

– Вовсе нет. Никакой ненависти.

– Тебе просто все равно, что с ним будет?

– Мы не поняли друг друга.

– По какому поводу?

Он снова не ответил, только протянул ей пустую миску. Она пошла к двери помыть посуду и едва расслышала ответ:

– Он попросил у меня нечто такое, чего я не был готов дать. Он стоял на своем. Я тоже. Поэтому и уехал.

Вот так и было?

Макс была окончательно сбита с толку. Неужели несогласие между отцом и сыном может быть таким сильным, что сын отвернулся от богатства, привилегии и всего, к чему его готовили?

Глава 33

Диган целовал Макс, но знал, что этого делать нельзя. Он поклялся, что не станет снова целовать ее. Принял твердое решение. Что случилось? Почему он передумал?

Он не мог связно мыслить, да и не хотел: ведь она так нежно льнула к нему. Откуда этот аромат роз и запах свежего сена? Ведь Макс не пахла розами…

Диган поднял голову и увидел разбросанное вокруг сено и Эллисон, лежащую под ним. Ему не следовало любить ее в конюшне, но она страстно целовала его, и это был счастливейший день в его жизни. День, когда она выбрала его, – и он не мог сдержаться.

Она была его первой любовью. Единственной любовью. Флинт тоже любил ее. Их борьба за Эллисон была слишком яростной и продолжалась с того времени, когда они были детьми и просто дрались за ее внимание. Когда оба стали взрослыми, захотели жениться на ней. Эллисон поощряла их соперничество, наслаждаясь сознанием того, что двое самых завидных женихов в городе принадлежат ей.

Диган и Флинт продолжали бороться, иногда дело доходило до кулаков. Оба желали ее, но по-прежнему оставались братьями. Их родственная связь была сильнее. Диган был бы бесконечно разочарован, но все же радовался бы за Флинта, выбери его Эллисон. И Флинт сдался бы без возражений, прими она предложение Дигана. Меньшего никто не ждал.

Счастье Дигана растаяло. Аделаида Миллер вопила на него:

– Если не сумеешь поразить цель, умрешь! Будь внимательней, парень!

Он не любил оружия. Последним, которое он держал, был дуэльный пистолет отца. После того, что он сделал, поклялся никогда не касаться его. Но теперь пистолет вновь был в его руке. И опять он слышит крик, побудивший взять его. Он услышал ее крик и помчался наверх. Вверх по вьющейся лестнице, по бесконечным ступенькам. Почему они не кончаются? И жара, страшная жара. Наверное, горит дом. Может, она кричит именно поэтому? Но он не чувствует дыма. Только аромат роз. Ее аромат. Это он гонит Дигана наверх. Она кричит, и как бы быстро он ни летел, он не может добежать до нее. Но он должен ее спасти! Она для него – все, но чертова лестница не заканчивается…

– Я не собиралась его использовать, – говорит женский голос. – Ему нельзя доверять. Ни на секунду! А вдруг это яд? Но я пришла в такое отчаяние, когда твой жар усилился! Ты слышишь меня? Черт возьми, Диган, я думала, ты идешь на поправку!

Это голос Макс и ее трогательное раздражение, от которого так и хочется улыбнуться! Диган почувствовал, как на грудь кладут что-то мокрое. Он не открывал глаз. Не понимал, сон это или нет. Если сон, пусть он не заканчивается. Только бы не кошмар!

– Кому ты не доверяешь? – спросил он.

– Слава богу! – ахнула Макс. – Тебе нужно поесть, пока ты в сознании.

Он открыл глаза и увидел протянутую миску.

– Что это?

– Суп из индейки с одуванчиками и стеблями крапивы.

Он осторожно повернулся на бок, еще не осознав, сон ли это или реальность. Вид у Макс был встревоженным.

– Случилось что-то?

– Ты два дня не приходил в себя, Диган, – заявила она. – Испугал меня до смерти! Ешь суп. Нужно восстановить силы. Может, тогда спокойно заснешь.

Он действительно заснул и, к счастью, на этот раз без кошмаров. Когда он проснулся, в лачуге было почти темно, лишь от очага исходил тусклый свет. Макс спала в углу, на конских попонах. Она ничем не укрыта, но окна и дверь были закрыты, потому огонь поддерживал тепло. К тому же она была одета и спала на боку, подложив под голову пальто. Видимо, очень устала, ухаживая за ним. Еще одно одолжение, сделанное ему Макс.

Кое-как обмотавшись простыней, Диган поковылял на воздух, облегчиться. Он и не помнил, когда в последний раз чувствовал такую слабость. Его качало. Он даже не был уверен, что сможет снова добраться до кровати. Сил не было совершенно. И болела не только рана, а все тело. Но Макс рассердится на него, если утром увидит, что он упал за порогом. Поэтому он усилием воли дотащил себя до кровати. Ему даже удалось не разбудить ее.

Диган несколько минут сидел, глядя на Макс. Она была такой милой и невинной, поджав босые ноги и свернувшись калачиком. Но сброшенная косынка и расстегнутая до груди рубашка делали ее соблазнительной. Диган видел округлость ее грудей… Ему никогда не забыть ту ночь в Монтане.

После их первого поцелуя в тот день он не был удивлен случившимся ночью. Очень много вело к этому, слишком часто он видел ее полураздетой, хотел этого, когда она была одета, как и сейчас.

Самым трудным было спросить, остановиться ли ему. Наутро она рассердилась и отвергла его предложение, не приняв его благородного порыва. Пусть будет так. Все это было ошибкой, и она не позволила им еще сильнее ошибиться. Что она тогда сказала? Что подождет лучшего случая выйти замуж? И была права. Есть только одна причина для этого: когда человек делает тебя счастливым, и это взаимно.

Макс спасла ему жизнь, вытащив пулю. И в Батте пыталась ему помочь. Он обязан разобраться с ее проблемами в Техасе.

Диган снова заснул, и кошмар вернулся. Он наконец добрался до верхней площадки лестницы.

Глава 34

Макс проснулась в поту. Наверное, не стоило закрывать окна перед сном. Но мухи не оставляли в покое рану Дигана – она битый час охотилась на них. К тому же Макс боялась, что прохладный воздух снова вызовет жар у раненого.

Макс направилась к пруду, захватив брусок мыла. Она хотела наскоро вымыться и вернуться до того, как очнется Диган, поскольку по-прежнему тревожилась за него. Последние два дня были кошмаром! Она думала, что он умрет: кожа была горяча, как раскаленная печь. Она даже плакала, понимая, что не может ему помочь. Едва не решилась снова открыть его рану и заново прижечь. Обтирала лицо и грудь холодной водой, но и это не помогало. Не помогло ничего!

Наконец она отчаялась настолько, чтобы посыпать рану порошком из кисета Джексона. Состояние Дигана улучшилось прямо на глазах. Краснота, расползавшаяся вокруг раны, стала уменьшаться, а утром последние признаки воспаления исчезли. Через три дня на ране образовался струп, так что она, скорее всего, не обожгла его так сильно, как казалось.

Когда она, освежившись, вернулась в лачугу, Диган по-прежнему спал. Макс подумывала нагреть воды и обтереть его тряпкой, пока он не очнулся. Она не хотела делать это вчера вечером. Он так мирно спал, что не стоило его тревожить. Ее слишком сильно напугала его лихорадка. Он метался, бредил, даже кричал, а она боялась отойти и спала на стуле рядом с кроватью, пока не свалилась на пол и ушибла локоть.

Одно дело – обтирать его прохладной водой, пока он в бреду. Но делать что-то столь интимное, когда он может проснуться и взглянуть на нее – разные вещи. Она решила, что не стоит. Если ему лучше, сможет умыться сам.

Поэтому она отправилась готовить обед.

– Мне нужна ванна, – сказал Диган.

Макс улыбнулась себе под нос. Проснулся и по обыкновению начал командовать!

– Никаких ванн, щеголь! Нельзя мочить рану! Я принесу тебе воды, умоешься, но только после того, как съешь это.

Она дала ему миску с кукурузным пюре, взяла себе порцию и уселась на стул, который так и не отодвигала от кровати с тех пор, как у Дигана начался жар.

– Как ты себя чувствуешь сегодня? – спросила она.

– Устал так, словно не спал месяц.

– Да, лихорадка очень выматывает. В детстве у меня однажды была высокая температура, но бабушка знала, как быстро ее сбить. Жаль, я не спросила, как она это делает.

– Сколько дней я спал?

– Почти три дня.

– Я был отравлен?

– В смысле?

– Ты что-то сказала насчет яда, или мне приснилось?

– А, это! – догадалась Макс. – Ты, может, помнишь, что Джексон был здесь, когда мы приехали. Он помог уложить тебя в постель и оставил кисет с порошком. Утверждал, что он лечит раны, но я ему не поверила. Но пришлось воспользоваться им, когда ничего не помогало. Оказалось, что порошок прекрасно действует.

– Джексон все еще здесь?

– Уехал. Я настояла.

– Потому что он лжец и трус?

– Да. Он признал, что был человеком Нолана в городе. Сказал, что пытался сбежать, когда они кого-то убили, но ему не позволили. Он использовал тебя, чтобы решить свою проблему. Если хочешь знать, это ему следовало бы заплатить тебе за работу, а не наоборот.

– Спасибо за то, что ухаживала за мной.

Макс немного покраснела и неловко улыбнулась.

– Я просто сделала все, чтобы ты оставался живым, пока не поможешь мне в Бингем-Хиллз.

– Это не требовало столь нежной заботы.

Теперь она залилась краской. Она вовсе не была нежна с ним, более того, так отчаялась и боялась потерять его, что однажды ударила, пытаясь привести в чувство. И сейчас быстро сменила тему:

– Так от кого пахнет розами?

– Прости?

– Ты сказал, что я не пахну розами. Так оно и было, поэтому с кем ты говорил? Кто благоухал розами?

– Когда?

– В твоем сне.

– Не помню.

Неужели он сейчас солгал ей? Должно быть, действительно был беспомощен, если говорил такое во сне. Макс, вероятно, сумеет вызвать его на разговор о себе, если умело подведет к этому. И если это его не утомит. Сейчас его выздоровление куда важнее ее любопытства.

– Что еще я сказал? – допытывался он.

– Немного. У тебя была такая температура, что ты нес невнятицу. Сказал, что ненавидишь оружие. Мне показалось это весьма забавным. Ты действительно его ненавидел?

– Где мой пистолет?

Хмыкнув, она нашла его «кольт» и положила на небольшой ящик у кровати, который траппер использовал вместо тумбочки.

– И не думай, что можешь не ответить на вопрос, – шутливо предупредила она.

Несколько секунд он смотрел на нее. Наверное, спорил с собой, стоит ли отвечать. Но все же сказал:

– В Чикаго мне ни разу не пришлось задумываться об оружии. В больших городах не стреляют и не носят пистолетов. Оружие есть только у полиции или преступников. У отца была пара дуэльных пистолетов, которые он держал в кабинете заряженными, напоказ: ценное приобретение, которое принадлежало еще деду в те дни, когда честь защищалась поединком. Ему ни разу не представилось случая воспользоваться ими. А моя сестра Айви была убита в перестрелке между пытавшимся сбежать вором и полицейским, гнавшимся за ним по городской улице.

– Мне так жаль, – охнула Макс.

– Этого не должно было случиться, – продолжал он. – Моя мать ушла за покупками и только вышла из магазина, как все случилось у нее на глазах. Она винила себя.

– Почему? Конечно, это трагедия, но…

– Потому что утром Айви должна была ехать с Флинтом в Линкольн-парк. Мать обычно делала покупки одна, но в тот день ей хотелось общества дочери, вот она и настояла, чтобы Айви отправилась с ней. Полагаю, я возненавидел оружие, потому что сестру застрелили.

И все же он взялся за пистолет, когда оказался на Западе, мало того, именно поэтому стал знаменит. Значит, было нечто такое, что он ненавидел даже больше, что-то, заставившее его вести абсолютно другую жизнь.

– Твоя мать жива?

– Нет. Прошло меньше года после смерти Айви, и она умерла. Не смогла жить с чувством вины.

Макс вздохнула. Она и представить не могла, что Дигану пришлось перенести такую трагедию. Неудивительно, что он старается не выказывать эмоций. Неужели это заставило его потерять способность чувствовать? Но она знала, что он способен испытывать страсть. Она могла бы поклясться в этом! Может, она придавала слишком много значения смерти его сестры? Может, он не выказывает чувств потому, что, как он намекал ей, его род занятий не позволяет ему?

Она взяла пустую миску, наполнила, протянула ему, снова села и как бы между прочим заметила:

– Ты говорил, твой отец пожалел, что не воспитывал Флинта, как тебя. Но неужели не мог научить его всему, чему учил тебя? Учиться никогда не поздно.

– Когда ты вырос, ни за что не отвечая и не ожидая, что можешь иметь какие-то обязанности, уже поздно. Самые важные решения Флинта заключались в том, какой бал посетить и кого после потащить в постель. От чего-то более серьезного он бежит, как от чумы.

– Похоже, тебе не слишком нравится его беззаботная натура, – заметила Макс.

– Вовсе нет. Мы с братом были близки.

– Были?

– Когда я жил дома.

– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас мы не так уж далеко от Чикаго. Дорога дотянулась и сюда, так что до Чикаго не больше двух дней пути. Я не возражаю против небольшой проволочки, если хочешь узнать…

– Нет.

А она думала, что, предложив это, сделает ему одолжение. Очевидно, это не так.

Бросив на него раздраженный взгляд, она пробормотала:

– Я слышала, как твоя приятельница кричала на тебя, что человеку необязательно умирать, чтобы отвратно себя чувствовать. Похоже, с твоим отцом что-то случилось.

– Эллисон любит преувеличивать. Можно сказать, это ее сильная сторона.

– Так почему ты не обратил внимания на ее слова? Потому что просто им не поверил?

– Если бы отец хотел моего возвращения, приехал бы сам и нашел меня, а не послал Эллисон Монтгомери.

Макс выразительно закатила глаза:

– Ты очень странный, знаешь ли.

– Не знаю.

– Конечно, странный. В тебе нет не только эмоций, но и любопытства. Почему ты не спросил ее, что с отцом?

– Я убедился, что он жив. Все остальное не важно, поскольку я не вернусь. Никогда.

Он отвел глаза от Макс и продолжил есть. Вероятно, это означает, что больше он не склонен говорить о своей семье. Словно развелся с ней, как мужчина разводится с…

– Ты женат?

Его взгляд медленно вернулся к ней.

– Неужели я сделал бы тебе предложение, если бы был женат?

– Ты не спрашивал. Просто сказал, что женишься на мне. Большая разница, щеголь.

С этими словами она поспешно выбежала наружу и отошла достаточно далеко, чтобы он не слышал ее мысли по этому поводу. Ее трясло от раздражения.

Глава 35

Они пробыли в лачуге еще десять дней. Макс ожидала, что траппер вернется с минуты на минуту, если только Джексон не нашел Артемуса и не сказал, что у него новые гости. Траппер мог не спешить и подождать, чтобы наверняка получить обратно кровать в полное пользование. Она надеялась, что это именно так.

Но Диган уже поговаривал об отъезде. Теперь он снова мог ходить, хоть и медленно, но боль его не отпускала. Конечно, этого он ей не говорил, но она замечала, что он часто морщится и хватается за бок. А в седле ему придется совсем туго. Даже если ехать не галопом, рана может открыться от тряски. Поэтому Макс убедила Дигана остаться до возвращения Артемуса или, по крайней мере, еще хоть на несколько дней.

Атмосфера в лачуге была самой дружеской. Они старались не действовать друг другу на нервы и взяли за привычку каждый вечер любоваться закатами. Закаты в Дакоте были на редкость красивы: небо окрашивалось в оранжевые и багровые тона, и не было ни холмов, ни деревьев – ничто не могло скрыть от них это восхитительное зрелище. Макс выносила из дома стул, а сама садилась возле Дигана на землю. Он всегда смотрел на Макс, чтобы поймать ее улыбку в тот момент, когда солнце скользнет за горизонт. И она тоже смотрела на него. Ей так нравился его взгляд в этот момент!

И почему-то, когда их глаза встречались, она находила это мгновение более интимным, чем поцелуй.

Самое время предупредить его, что помочь ей будет не так просто, как он думает. Макс надеялась на то, что Карл жив, но Диган был убежден в обратном, и она не могла больше цепляться за мысль, что он ошибается.

Но Диган не знал, что Карла уважали так сильно, что никому не был нужен суд, чтобы признать ее вину. Как только они увидят Макс, сразу потащат к ближайшему дереву и линчуют, и даже Диган не сумеет защитить ее от разъяренной толпы, насчитывавшей сотни людей. Эван Бингем потерпел неудачу, пытаясь надеть ей кольцо на палец, не так ли? И хорошо, что в конце концов Бингемы не получат желаемого, хоть она и не сможет позлорадствовать.

Эта тема была слишком тяжелой, так что она молчала. Все равно нужно сказать Дигану до того, как они отправятся на юг. Макс не хотела сбивать его с толку просьбами оставить ее одну. Может, стоило просто сбежать? Все, что угодно, лишь бы не обсуждать это.

Макс все чаще думала о побеге, тем более что сейчас идеально подходящий момент. Дигану гораздо лучше, теперь он сам может о себе позаботиться. Он даже сможет вернуться в Бисмарк, где окончательно поправится. Она оставит ему записку с благодарностью за предложение помощи и объяснит, почему это предложение может его погубить. Убедив ее, что Карл мертв, он также уверил ее, что дело безнадежно. Но этого она ему не скажет. К несчастью, у траппера не было ни чернил, ни бумаги. Но Макс сумеет заставить себя уехать, даже не оставив записки.

Сегодня она для разминки погоняла лошадей на широкой дороге, которая вела в Бисмарк, а потом отправилась на охоту, готовила и пекла хлеб. Вот-вот спустятся сумерки, и она повела своего коня к пруду. А после купанья решилась добраться до другого конца леса, посмотреть, что там. Она действительно разозлится, если найдет город, о котором Джексон забыл упомянуть.

Макс уже подала Дигану ранний ужин: жареные фазаны с тушеными грибами и бесформенные кукурузные булочки, которые испекла в оловянной форме Артемуса. Но Диган съел так много, что заснул еще до того, как она помыла посуду, так что сегодня они не полюбуются закатом. Но она еще успеет вернуться вовремя, если он вдруг проснется.

Она разделась и вошла в воду, сжимая брусок мыла. Диган знал, где она купалась каждый день. Ему не нравилось, что Макс ходит туда одна, и последние несколько дней он стал провожать ее к пруду: еще один признак выздоровления. И стоял на своем. Даже не восстановив силы, Диган мог быть непоколебим. Обычно он стоял футах в двадцати от пруда, чтобы услышать ее крик в случае опасности, но при этом уважал ее желание остаться одной.

Она уже поплыла к берегу, чтобы выйти из воды, но вдруг заметила, что больше не одна, и замерла. Из-за деревьев вышел невысокий, коренастый мужчина и направил свой пистолет на нее. Его лицо было в тени. Через мгновение к нему присоединились еще двое. И все с пистолетами.

Троица медленно направлялась к ней. Бежать было некуда. Пруд был слишком мал, и ее выловят, прежде чем она успеет переплыть его… или застрелят за попытку к бегству. А без одежды она не сможет сойти за преступника и, уж конечно, нечего пытаться убедить их, что она мальчик. Они сразу же поймут, что она женщина. Если уже не поняли.

Макс принесла седельные сумки только потому, что не хотела держать в руке мокрый брусок мыла, и они были почти пусты, если не считать патронов. Она уже вынула чистую одежду, которая висела на кусте у края воды, рядом с грязной. Остальные вещи: посуда, специи, жидкое мыло, которым она пользовалась каждые три дня, чтобы растянуть запас, – были в лачуге. В сумках лежали и деньги: не было смысла вынимать их. И вот теперь их наверняка украдут. Возможно, незнакомцы удовлетворятся этим. А может, и нет. Но это определенно не друзья, раз целятся в нее из пистолетов.

Страх завладел ей. Скорее всего, Макс уже убили бы, если бы им от нее не было что-то нужно.

Она слишком далеко от лачуги. Так что Диган не услышит ее крика, даже если успел проснуться. На седле, под пальто и жилетом, висел ремень с пистолетом, но эти трое отрезали ей путь к Ноублу.

Вдруг тот, что стоял ближе всех, заговорил:

– Пора ехать домой, Макс.

Макс на мгновение замерла, прежде чем вглядеться в мужчину. И задохнулась от ужаса.

– Это ты, Грейди Пайк?

Он не ответил, но теперь она его узнала. Черные волосы длиннее обычного, возможно потому, что он был вечно занят и не находил времени их подстричь, близко посаженные зеленые глаза под сведенными бровями. Теперь она знала, кто перед ней, и от этого ее страх только усилился.

Грейди Пайк был шерифом Бингем-Хиллз, тем самым шерифом – марионеткой Карла Бингема. В свои почти сорок лет он был шерифом так долго, сколько помнила себя Макс. Карл об этом позаботился. Как мэр, именно он определял, когда будут проходить выборы и состоятся ли они вообще. Если кто-то хотел выставить свою кандидатуру на пост шерифа, ему приходилось очень быстро передумать.

В молодости Грейди был славным парнем, и когда видел в городе Макс, всегда бросал ей леденец, которых у него были полны карманы. Тогда Макс была ребенком… Тогда еще у Карла не было проблем, связанных с ней и ее семьей, и он не творил подлости, чтобы эти проблемы обойти. О его проделках не знал никто. Кроме Грейди.

Энди Уайгер, помощник Грейди, был вторым доверенным лицом Карла. Этот пухлый коротышка лет тридцати, с курчавыми каштановыми волосами и карими глазами следовал приказам, не задавая вопросов. Энди возглавлял погоню за ней до самого Канзаса. Храбростью он не отличался, так что ему, должно быть, пообещали нечто особенное, если он забрался так далеко. Возможно, должность Грейди, когда тот уйдет на покой. Однако трудно было представить, что Грейди когда-то уйдет на покой с назначения, которое было сделано пожизненно.

Третьего она не узнала. Он выглядел моложе, лет двадцати пяти: светлые волосы, голубые глаза и легкая хромота на правую ногу. Следопыт, которого они наняли? Как еще они смогли найти ее здесь?

– Как вы нашли меня? – выпалила она.

– Выходи из воды, – коротко приказал Грейди.

Макс покачала головой:

– Пока не отвернетесь, не выйду.

Конечно, она нарывается на неприятности. Грейди явно не хотел выпускать ее из вида. Но все же сделал знак своим людям отвернуться и последовал их примеру. Но по-прежнему стоял между ней и Ноублом. Поэтому она спешно вышла из воды и оделась. Натянув рубашку и штаны, она переспросила:

– Так как вы меня нашли?

Все трое снова повернулись к ней. Но ответил Энди:

– Мы бы и не нашли, скорее всего, если бы ты не путешествовала в компании Дигана Гранта. Его передвижения легко проследить: он очень заметен.

Диган был прав. Письмо бабушки было подделано. И они, скорее всего, проследили ее до борделя Луэллы. Та и сказала им, что Макс уехала с Диганом. А может, проговорилась мадам Джо. Но это еще не объясняет, почему они нашли ее в глуши Дакоты. Грейди и Энди всю жизнь провели в городе и не умеют выслеживать людей.

Грейди продолжал хмуриться, явно не одобряя болтовню Энди. Показав ружьем на ее лошадь, он велел помощнику:

– Возьми ее пистолет. А ты, Макс, прекрати задавать вопросы. Нам вовсе не хотелось ехать в такую даль, а тебя даже в Хелене не оказалось, когда мы туда добрались. От тебя больше неприятностей, чем ты того стоишь, так что заткнись или поедешь домой в кандалах.

Макс едва не взорвалась от негодования. Этот человек притащил ее в дом Карла в то злополучное утро! Он наверняка знал, что задумал его покровитель, и все же сделал это!

– Вы, по крайней мере, могли бы сказать мне, жив Карл или мертв, – прошипела она.

– Может, тебе стоило остаться и узнать самой, – проворчал он. – Значит, кандалы.

– Ладно, – согласилась она.

Энди порылся в ее сумках, швырнул на землю одежду и повесил ремень с пистолетом на плечо. Макс, кипя от возмущения, надела жилет и пальто и села, чтобы натянуть сапоги. Она подозревала, что они будут скакать во весь опор, чтобы как можно быстрее оторваться от Дигана. Или они уверены, что превосходят его числом? А может, считают, что бляхи помешают Дигану их убить?

Она решила проверить свое предположение:

– Могу я, по крайней мере, захватить все свои вещи и попрощаться с Диганом?

– Вот это так шуточка! Смешно, – фыркнул Энди. Но вид у него был вовсе не веселый. И она заметила, что он нервно поглядывает в сторону лачуги. Неужели эти трое следили за Макс, стремясь застать ее одну? Они знают, кто такой Диган и что он из себя представляет. И не рискнули бы арестовать ее в его присутствии, поскольку дело могло обернуться совсем не в их пользу.

– Смотрю, разбогатела?

Она снова взглянула на Энди, державшего пачку денег.

– Это принадлежит банку Бингем-Хиллз. Уилсон Кокс дал их мне по ошибке.

– И ты хранила их все это время, чтобы отдать обратно? – недоверчиво спросил Энди.

– Хранила.

– Ну да, конечно, – фыркнул он.

Надев сапоги и шляпу, Макс тоже посмотрела на лачугу. Поскольку почти все ее вещи остались там, Диган не посчитает, что она сбежала сама, верно? Или решит, что она пожертвовала своими пожитками, чтобы он не тратил время на ее поиски?

Лачуга не была видна за деревьями. Но если она сумеет подобраться ближе, Диган услышит ее крик. А вдруг ей выстрелят в спину? Он определенно услышит выстрел, но какой в этом смысл, если она уже будет мертва?!

Все же она должна попытаться. Грейди не сказал, что ее ждет в Техасе, а это означает только одно: они понимают, что если признаются, что везут ее на виселицу, всю долгую дорогу до Техаса она будет сражаться не на жизнь, а на смерть. Но неужели вообразили, что она подчинится им, если не будет знать правды? Может быть. Ложная надежда может заставить любого наделать глупостей, даже мирно ехать в компании своих палачей.

– Ты же не хочешь разозлить меня, Макс? – прошипел Грейди, словно клещами сжимая ее руку.

Он читает мысли?! Неужели Грейди понял, что она готова сбежать? Он уже зол. Она тоже разозлилась бы, если бы пришлось ехать за кем-то так далеко. Но она потеряла шанс подобраться ближе к лачуге. Грейди уже вел ее в противоположном направлении.

Скоро Макс увидела их лошадей за деревьями, которых сторожил четвертый. Когда он повернулся, она поняла, кто привел к ней законников.

– Ты сукин сын! – завопила она при виде Джексона Баучера и ринулась к нему, но Грейди рывком отдернул ее назад. Джексон выглядел совершенно невозмутимым. Этот ублюдок даже пожал плечами.

– Ты никогда не упоминала, что тебя ищет закон, – только и сказал он.

– Конечно, я убийца и грабительница банков. И рассказываю об этом каждому, кто захочет слушать. А если я освобожусь, добавлю тебя к списку убитых мною людей.

– Разве ее не нужно связать? – спросил Джексон.

– Вы будете ее охранять, мистер Баучер, – хмыкнул Энди.

Ее действительно связали, мало того, заткнули рот шарфом, чем взбесили еще сильнее. Они ехали по лесу, и только когда оставили лачугу далеко позади, выбрались на дорогу к Бисмарку. Когда они седлали коней, Грейди упомянул, что нужно успеть на утренний поезд. Если так и будет, Диган никогда их не догонит… Если вообще захочет догонять.

Глава 36

Диган не удивился, что так долго спал. Скоро он станет жирным и ленивым, если они не уедут в ближайшие дни. Все, что он делает, – ест и спит. Конечно, тело нуждалось в отдыхе, но Макс слишком много готовит. Впрочем, и ей делать почти нечего, разве что стряпать и приставать к нему, требуя, чтобы ел и спал побольше. У нее поразительное умение донимать, трещать без умолку… и соблазнять его, даже не прилагая усилий. Она вообще хороша во многом.

Как давно никто о нем не заботился! Возможно, он привык к такой жизни… жизни с Макс. Жизни сладкой, полной сюрпризов и сильной страсти, без единого момента скуки. Быть рядом с ней, в постели или нет – все равно что удерживать в руках лесной пожар… или пытаться удержать.

Они будут жить не в лесной глуши, а в городском доме. В любом городе.

На ум пришел Нэшарт. Сколько же неприятностей он принесет городу, если примет предложение шерифа Росса и осядет там?

Наступил рассвет, и Диган, лежа в постели, наблюдал, как белый свет медленно заливает лачугу. Царила странная тишина, никаких звуков, кроме щебета ранних пташек. Значит, Макс все еще спит. Обычно она первым делом разводила огонь, чтобы выгнать из лачуги утреннюю прохладу.

Как только он поднялся, сразу понял, что Макс здесь нет. Выйдя из дома, он обнаружил, что ее лошади тоже нет, потому медленно зашагал к пруду. Вряд ли она поехала охотиться так рано. Кроме того, она ездила вчера и привезла много дичи. Сказала даже, что заметила одинокого бизона, которого, к его облегчению, оставила в покое. Поэтому день-другой она бы не охотилась, а он надеялся, что они не пробудут здесь так долго. Теперь он наверняка может держаться в седле, почти не испытывая боли. По крайней мере, не свалится с лошади.

Для нее рано и купаться, но где еще она может быть?

По пути к пруду он окликивал ее. Ответом было молчание. Но не уедет же она сейчас, когда он поправился! Нет, эта мысль даже не должна в голову ему приходить! Женщина не станет так помогать, чтобы потом бросить, когда настанет его черед помочь ей.

Как только он добрался до пруда, сразу заметил много следов на земле. Они были оставлены явно не Макс: отпечатки были от сапог гораздо большего размера, чем она носила. Их оставили двое или, может, больше мужчин – слишком много следов, чтобы сказать точно. Более того, одну из лошадей – скорее всего, Ноубла, увели на юг через лес. Земля уже успела высохнуть, так что следы были оставлены давно.

При виде следов Диган испытал совершенно чуждые для него чувства, напоминавшие панику и страх. Но они не помогут ему вернуть Макс, поэтому он отбросил все эмоции и вернулся в лачугу. Диган собрал ее и свои вещи, оседлал коня и не обращал внимания, что легкая боль становилась все сильнее. Несмотря на это, он ехал по следам, пока не нашел место, где была стоянка незнакомцев, и поскакал дальше во весь опор.

Грант добрался до Бисмарка еще до заката, сразу направился прямо в офис шерифа, узнать, не привозили ли охотники за головами Макс, чтобы получить награду. Но в тюрьме ее не было, а шериф оставил записку с предупреждением, что его не будет в городе несколько дней. Если ее захватили охотники за головами, это объясняет, почему она еще не в тюрьме. Возможно, они все еще в городе, просто ждут возвращения шерифа.

Он отправился на вокзал, который был закрыт на ночь, на стене висело короткое расписание. Поезд на Запад уходил каждый день рано утром. Тот, что уходил на Восток, – каждый вечер. Похоже, до завтрашнего утра он не узнает, сколько пассажиров уехали сегодня и в каком направлении. Но пока что он может обыскать отели. Если Макс все еще в Бисмарке, он ее найдет.

Диган поставил лошадь в конюшню, и его ждала внезапная удача: нашелся Ноубл. Его паломино узнал мерина Макс: они долго были вместе. Это заставило Дигана поискать гнедого. Хоть он ничем и не выделялся, на шее была маленькая белая отметина, прямо под гривой, где ее сложно заметить. Но он столько раз растирал гнедого, что запомнил отметину.

Пришлось позвать владельца конюшни.

– Кто оставил эту лошадь здесь, мужчина или женщина? – спросил он, показав на гнедого.

– Джексон Баучер.

– Кто был с ним?

– Никого. Он приехал в город на своей лошади и вел в поводу эту. Мистер Баучер всегда ставит коней здесь. Он спросил, не хочу ли я купить мерина, но я отказался. У меня есть свои кони.

Паника Дигана настолько усилилась, что он просто доверился интуиции и помчался в ближайший пансион, где ему и посоветовали разведчика, когда они с Макс прибыли в Бисмарк. Он боялся, что Макс мертва, иначе как объяснить то, что она оставила Ноубла. Впрочем, другие варианты ему в голову и не могли прийти. Мозг сверлила одна мысль: нужно поскорее добраться до Джексона Баучера. Она не доверяла так называемому полукровке и знала, что он работал на банду Нолана. Видимо, он решил не оставлять в живых свидетеля. Но почему он ждал так долго, чтобы явиться за ней? Может, все это время искал людей, готовых помочь? Нет, пожелай Джексон убить Макс, убил бы сразу, как только они вернулись в лачугу и Диган был без сознания.

Диган не стал стучать – пинком вышиб дверь. Джексон сидел в маленькой ванне, а в комнате больше никого не было. Баучер потянулся было к ружью, лежавшему на полу возле ванны, но рука его дрогнула, когда дуло пистолета Дигана уставилось ему в лицо.

– Она жива! – выпалил он.

– Где она?

– В поезде, идущем на Запад.

Диган взвел спусковой крючок:

– Лжешь. Она не оставила бы лошадь.

– У нее не было выхода.

– Говори быстрее, Баучер.

– Я думал, ты ранен.

– Раны заживают. Скажи что-то, что я хочу услышать, пока еще можешь говорить.

– Это были законники. Шериф и два помощника. Я услышал, как они спрашивают в городе о тебе и о ней. Нашел их и спросил, в чем дело. Они показали объявление о ее розыске. Такие деньги! Трудно было пройти мимо.

– Так ты привел их прямо к нам?

– К ней. Они не желали иметь с тобой дела и надеялись, что ты не вмешаешься. Мы скакали всю ночь, чтобы они смогли уехать утренним поездом.

– Ее везут в Техас?

– Так они сказали.

– Почему же ее лошадь все еще здесь?

– У них не было своих лошадей. Они приехали на поезде, передвигались дилижансами и думали, что лошади им не понадобятся… пока не приехали сюда. Полдня ушло, чтобы найти того, кто согласится дать лошадей напрокат. Они не хотели ничего покупать. Когда мы вернулись в город, один из них бросил мне поводья ее лошади и сказал, что я могу оставить ее себе в качестве награды за помощь в дельце, еще и без кровопролития.

– Тебе эту лошадь не видать.

– Конечно, не видать.

– Кроме того, я заберу и деньги, которые тебе дали. Ты на ней не наживешься!

– Но она вне закона! – запротестовал Джексон.

– Это ложь. Я собираюсь все выяснить и оправдать ее. Твое вмешательство привело лишь к тому, что сейчас мне очень хочется тебя пристрелить. Если они чем-то ее обидят, я вернусь и убью тебя. А теперь говори, где деньги!

– У меня их нет, – признался Джексон. – Шериф уехал и ничем не мог помочь, а в этом городе нет телеграфа. Но они сказали, что пришлют деньги, как только доберутся до дома.

– Ты не только подлец, но и доверчивый дурак, – бросил Диган и повернулся к двери.

– Эй! А как насчет денег, которые мне должен ты?

– Ты никак шутишь, верно?

Но Диган не стал ждать ответа.

Глава 37

– Ты ведь не из Бингем-Хиллз?

Макс впервые смогла поговорить с Солом Бембри с глазу на глаз, когда Грейди и Энди не было рядом. Они наконец освободили ей рот. Грейди ужасно злился на нее за то, что она орала на него, ему не нравились и подробные описания того, как Диган разделается с ним, как только догонит всю компанию. Поэтому шарф развязывали только во время обеда.

Они находились на почтовой станции к востоку от Бозмена. Сколько их было, этих станций, с тех пор, как они сошли с поезда в Биллингсе! Не все они были в городах. В отличие от Боулдера, выросшего вокруг почтовой станции, на этой имелась только фактория[7]. У них оставалась примерно четверть часа, чтобы поесть и облегчиться, прежде чем дилижанс снова пустится в путь со свежими лошадями и новым кучером.

Сола оставили охранять Макс, пока та сидела за столом, а Грейди и Энди пошли за едой. Руки ее были связаны спереди.

– Теперь живу в Бингем-Хиллз, – ответил Сол. – Перебрался туда с женой и ребятишками. Никогда в жизни не осваивался в городе так быстро, как в этом. Сам я плотник по профессии.

– Что же ты делаешь в компании этой парочки?

– Я переехал в Бингем-Хиллз, услышав, что город растет, но к тому времени он уже перестал расширяться. Я пытался делать мебель, но на нее почти не было спроса. Уже хотел уехать, но меня уговорили остаться. Пообещали, что скоро город вновь будет процветать, а пока предложили должность помощника шерифа. Но я не ожидал, что придется ехать так далеко. Скучаю по семье.

Она едва не фыркнула. Он отсутствовал меньше месяца, а ее не было почти два года. Это она тосковала по семье. Позволят ли ей увидеть бабушку или сразу линчуют?

– Ты видел мою бабушку? Твоя жена, возможно, покупает у нее яйца.

– Кто не видел вдову Доусон? – ухмыльнулся он.

– Как она?

Сол пожал плечами:

– Когда встретил ее в последний раз, была здорова.

Еще одно доказательство того, что письмо бабушки подделано!

– Как насчет моего брата Джонни?

– Я не думаю, что его знаю, – буркнул он, но при этом глянул на Грейди и Энди, подходивших к столу. – Думаю, тебе стоит прекратить…

Прекратить что? Спрашивать? Волноваться? Переживать за бабушку? Скорее всего, первое. Очевидно, у него приказ ничего ей не говорить, даже о родных. Приказ Грейди. А поскольку он сидит рядом, она больше не сможет задавать вопросы подобного рода.

Макс взяла кусочек хлеба с тарелки, которую поставил перед ней Энди, потом оглянулась на дверь, словно услышала что-то на улице. Она уже проделывала нечто подобное в нескольких городах: заставляла нервничать своих тюремщиков, выводя их из себя. Они невольно начинали следить за входом любого салуна и ресторана, куда заходили. Это было ее маленькой местью. Постоянное напоминание о том, что Диган следует за ними. И это действительно их беспокоило.

Но если он и погнался за ними, все равно не сможет догнать. Они ни разу не задержались в дороге, тут и дураку будет ясно, а уж они точно знали это. Если Диган сел на поезд, значит, опоздал на день, он не может обогнать поезд. Дилижансы едут медленнее поездов, но все же быстрее лошади, ведь кучера не останавливаются, чтобы накормить животных и дать им отдохнуть, а меняют их на каждой станции. Диган может перегнать дилижанс только в том случае, если оставит своего паломино и будет пересаживаться на других коней, а Макс представить не могла, что он пойдет на нечто подобное. Кроме того, он должен где-то спать, а дилижансы не останавливались и на ночь. Была только одна станция, когда кучера не менялись. Так что, как ни посмотри, они все равно опережают Дигана на день… если он все же решил ее искать.

Ей обязательно нужно сбежать и спрятаться где-нибудь рядом с дорогой и ждать Дигана. Или задержать их каким-то образом. Но побег вряд ли удастся. Если во время остановки с ней не было охранника, то рука Грейди сжимала ее запястье. Ее ни на секунду не выпускали из вида. Даже в дилижансе она сидела между тюремщиками. Грейди явно ожидал, что она выкинет что-то, чтобы сбежать, и делал все, чтобы это ей не удалось.

Едва она доела, Грейди встал.

– Поднимайся, пора ехать, – бросил он, прежде чем надежно заткнуть ей рот.

Пока он тащил ее к дилижансу, она пыталась придумать план. Возможно, они приедут в Батте завтра или даже сегодня, ближе к вечеру, где снова сядут в поезд – ее последний шанс сбежать. Перед приездом туда она притворится, что внезапно заболела. Что-то серьезное, чтобы Грейди пришлось отвести ее к доктору. Если она сумеет заставить его пропустить поезд, Диган, скорее всего, прибудет в Батте следующим дилижансом. Главное – изобразить тяжкую болезнь. Может, рвоту или лихорадку. Иначе Грейди не поверит. А она не могла придумать ничего правдоподобного, разве что упасть в обморок – но Грейди вполне может ущипнуть ее, чтобы проверить, не притворяется ли. Вот каким подлым стал когда-то порядочный шериф!

Первым в дилижанс сел Грейди, затем Энди втолкнул Макс. Грейди заставил ее сесть между ними, а Сол занял последнее место на скамье, рядом с Уайгером. Напротив устроились темноволосый человек, в пиджаке и брюках, женщина в большой шляпе и ее маленький сын, вертящий в руках огромную деревянную лошадь. Они сели на последней остановке, и мужчина, похоже, не имел никакого отношения к женщине и ребенку. Вместе с ними сел ковбой, привязавший коня к задку экипажа.

Теперь дилижанс был полон, и это немного задержит его в пути. Темноволосый мужчина почти все время спал, а когда бодрствовал, говорил мало. Женщина постарше, увидев кляп и связанные руки, то и дело бросала на Макс неодобрительные взгляды. Мальчик уставился на нее и спросил у матери, почему у этого парня завязан рот.

– Не смотри на него, Томми. Он бандит, – велела мать. Грейди кивнул.

Зато ковбой с интересом воззрился на Макс.

– Почему он связан и с завязанным ртом? – выпалил он. Вместо ответа Грейди показал ему свою бляху.

Макс задалась вопросом: если сейчас упасть в обморок, ущипнет ли ее Грейди в присутствии свидетелей? Конечно, это будет не так драматично, как если бы она стояла. Нужно просто обмякнуть и привалиться к Грейди или Энди. А у нее останется время сделать это снова, до того, как они доберутся до Батте, на случай, если тюремщики усомнятся, что она больна.

Она выждала, пока дилижанс проехал полпути до следующей станции, и решила попытаться. Но кто-то еще тоже ждал этого момента. Дилижанс замедлил ход и остановился. Темноволосый мужчина уже успел выхватить пистолет. Грейди смотрел в одно окно, Сол – в другое, очевидно, пытаясь понять, почему они остановились. Возможно, она единственная из всех заметила, что пистолет вынут не для самообороны и был нацелен на них. Их грабят прямо в дилижансе?!

– Бросьте оружие, – велел темноволосый.

Если бы не кляп, Макс бы ухмыльнулась. Если деньги будут украдены, и не останется средств, чтобы быстро добраться до Техаса, Грейди и его люди застрянут в Батте на несколько недель! Если, конечно, останутся в живых. Но судя по выражению лица Грейди, он тоже это понял и не собирался сдаваться без боя.

Он не сразу потянулся к пистолету. Сол уже уронил свой на пол. Зато Энди решил быть героем. Он выхватил пистолет и прицелился, за что и получил пулю. В этот момент женщина, вместо того чтобы завопить, ударила сумкой темноволосого, который сидел рядом с ней. И ударила именно в то место, куда нужно: по руке, державшей пистолет.

Грабитель не выронил ружья, но теперь дуло было направлено в пол. Грейди, улучив момент, выстрелил в грабителя и выпрыгнул из дилижанса, чтобы расправиться с тем, кто его остановил. Энди качнулся вперед, все еще держа пистолет в обмякшей руке, которая лежала прямо рядом с Макс…

– На твоем месте я бы не стал, – остерег ковбой.

Дьявол! Теперь уже он выхватил оружие. Она не поняла, сообщник ли он грабителей или помогает законникам. А женщина со спасительной сумочкой поспешно окинула его взглядом и заключила в объятия мальчика, пытаясь закрыть его от мертвеца на соседнем месте.

Макс подалась вперед, взглянуть, что с Энди. Он был еще жив: глаза открыты, лицо искажено болью. Она глянула на рану и поморщилась, увидев, что пуля прошла совсем близко от сердца. Он нуждается в докторе. Если только не умрет, пока они доберутся до него.

Глава 38

Оказалось, что грабителей всего двое, и теперь оба были мертвы. Тела привязали к крыше дилижанса и отвезут к шерифу в Батте, который распорядится насчет похорон.

Неудачное ограбление задержало их ненадолго, минут на двадцать. Энди потерял сознание, как только дилижанс вновь пустился в путь, но все еще дышал. Сол прижимал к его ране платок, протянутый женщиной, пытаясь остановить кровь.

До Батте оставалась еще одна остановка, но кроме дома и конюшни там ничего не было. Макс попыталась сквозь кляп посоветовать вынуть пулю, но Грейди не ответил, только туже завязал шарф. Ублюдок. Впрочем, она сама могла бы развязать узел, ведь ее руки были связаны впереди. Но каждый раз, когда она пыталась это сделать, Грейди стягивал концы шарфа с новой силой, причиняя боль.

Наконец она сдалась и перестала стараться. Но в последний раз он предупредил ее, что свяжет руки за спиной, если она хоть раз избавится от кляпа. Единственная причина, по которой они еще не сделали этого – пришлось бы развязывать ее и связывать каждый раз, когда они обедали, а это лишняя возня.

Они прибыли в Батте ранним утром следующего дня. Энди прямиком отнесли к доктору на носилках. Грейди подхватил свой саквояж и седельные сумки Макс и, схватив ее за руку, пошел следом.

Откуда-то донесся свисток поезда. Услышав его, Грейди выругался. Она рассмеялась, почти поддавшись соблазну вытащить кляп. Они, скорее всего, успели бы на этот поезд, если бы не ранение Энди.

Но как только доктор принялся вынимать пулю, Грейди все-таки отправился на вокзал, таща ее за собой, и это тревожило Макс. Неужели он оставит Энди здесь, лишь бы успеть на следующий поезд? Он и Энди были друзьями и много лет работали вместе. Конечно, он не оставит его. Это будет слишком бессердечно даже для Грейди.

Расписание поездов было вывешено на стене. Следующий отправится только завтра, в десять утра. Грейди купил три билета, ответив на ее вопрос: он уедет без Энди. Но проволочка – то, что ей нужно. Может, Диган успеет их перехватить. Если он вовремя узнает, в каком направлении ее увезли, чтобы сесть на утренний поезд до Бисмарка. Если после этого он успеет на те же дилижансы, что и она. Если вообще поедет за ней. Слишком много «если», и это никак ее не успокаивало.

Они вернулись к доктору, ожидать новостей о состоянии Энди. Немного позже к ним присоединился Сол, и Грейди послал его снять номер в ближайшем отеле. Один номер. Макс стала возражать сквозь кляп. Ей необходима чертова ванна. Она не мылась уже неделю, с тех пор, как они поймали ее у пруда.

Грейди наконец стащил с нее шарф:

– Что?

– Мне нужен свой номер.

– Нет.

– Тогда мне нужно побыть одной и принять ванну. И вам тоже. От нас несет.

Это утверждение он оспаривать не мог. Снова заткнул рот и повел ее к отелю. Сол все еще стоял у стойки и записывал их имена в журнал. Грейди оставил Макс и вещи с ним.

– Позаботься, чтобы она приняла ванну. Но не оставляй ее одну в комнате, – велел он Солу и ушел обратно к доктору.

Красная как рак Макс пошла за Солом. Правда, он был смущен еще больше, чем она. Как только принесли воду, он взял стул, поставил к окну и сел спиной к ней. Макс могла бы сказать ему, чтобы не трудился. Она не собиралась раздеваться. Но сняла кляп. И в итоге, выйдя из ванны, залила водой весь пол. Но ей было все равно, она даже не извинилась, когда Сол вытер пол полотенцем.

– Тебе бы следовало хоть переодеться в сухое, – промямлил он.

– Мне вообще не следовало здесь быть, – пробормотала она в ответ. – Диган уже вез меня домой.

– Ну да, конечно. Джексон Баучер сказал, что стрелок опасно ранен.

– Джексон – лживый грабитель поездов, – отпарировала она, немного преувеличив. – Диган достаточно поправился, чтобы путешествовать. На следующий день мы отправлялись бы в Техас. Все, чего вы добились, выкрав меня, – обозлили его. Представляю, что будет, когда он найдет вас.

Сол отпрянул:

– Думаю, тебе лучше завязать рот, пока Грейди не пришел.

Она проигнорировала совет и встала у окна, где теплый ветерок сушил одежду. Бесполезно лгать Солу. Он может быть настолько простодушен, что поверит каждому ее слову, но главный здесь Грейди, а он не оставит ее без кляпа настолько, чтобы позволить ей что-то сказать. А если она и успеет сказать, он точно не поверит. Да и какая разница? Дело сделано. Теперь она у них в лапах. А Диган… может быть, придет.

Глава 39

В эту ночь Грейди и Сол позволили Макс спать на кровати. Грейди вытянулся перед дверью, несмотря на то, что запер замок. Сол лег у окна. Видимо, все было сделано, чтобы она не убежала, пока они спят. Будь в комнате что-то твердое, она треснула бы Грейди по башке и удрала, не разбудив Сола. Да, она попыталась бы. Но в комнате не было ничего такого, что бы не разбилось при ударе. Шум будет оглушительный. Так что она первой уснула и последней проснулась.

Сол повел ее вниз завтракать, пока Грейди отправился навестить Энди. Сол рассказал, что Энди повезло. Пуля ударилась о ребро, не успев попасть в сердце. Ребро треснуло, но доктор дал хороший прогноз и заверил Грейди, что при надлежащем уходе Энди скоро поправился. А это означает, что путешествовать ему придется нескоро.

Грейди, очевидно, сильно переживал, но что-то подталкивало его вернуться в Техас немедленно, и дело было не в Макс. Бингем-Хиллз ждал два года, чтобы повесить ее. Несколько лишних недель роли не сыграют. Она подозревала, что Грейди гоним страхом перед Диганом. Иного объяснения нет.

Неужели Грейди считал, что Диган пристрелит его, как только увидит? Может быть. Конечно, наша слава идет впереди нас, более того, она зачастую преувеличена, а слухи приукрашены сплетниками. Грейди, видимо, слышал самую красочную историю о Дигане Гранте, с перечислением имен всех знаменитых стрелков, которых он, по слухам, пристрелил.

Так или иначе, Грейди понятия не имел, что у Дигана свой кодекс чести, требовавший справедливого боя, а она не собиралась выдавать эту информацию. Ей нравилось видеть его тревогу. Видеть и злорадствовать.

Грейди вернулся еще до конца завтрака и почти выгнал их из отеля. По ее расчетам, до отбытия поезда оставалось полчаса. Надо было поторопиться с осуществлением плана, чтобы задержаться еще на день.

Макс оглядывала улицы в поисках Дигана. Его так легко увидеть!

Но Дигана не было, а до вокзала, маленького здания с кассой и телеграфом, уже рукой подать. На перроне уже собралась целая толпа людей, пассажиров и провожающих. Поезд уже подали. Дигана не было и тут. А ведь это единственное место, куда бы он обязательно пришел… если бы был в Батте.

Она почти не сопротивлялась, когда ее втолкнули в поезд в Бисмарке, потому что руки были связаны за спиной, а рот был туго завязан шарфом. Но сейчас, сознавая, что умрет в ту же минуту, как выйдет из поезда, она вытолкнула кляп и стала кричать и вырываться из рук Грейди. Люди стали выбегать из лавок на шум, чтобы понять, что случилось. Грейди это не понравилось. Она явно пыталась устроить представление. Он решил отвесить ей пару оплеух, замахнулся…

И тут прогремел выстрел.

Пусть и издали, звук был достаточно громким, чтобы Грейди замер. Макс замолчала и попыталась понять направление, откуда стреляли. Она оглянулась, ожидая увидеть местного шерифа или помощника Барнза, но никого не было. Однако стоящие впереди люди разбежались и ее сердце подскочило. Из поезда выходил Диган. Он услышал ее крики! Обыскивал поезд, желая убедиться, что ее там нет.

Она рванулась к Дигану, но забыла о Грейди, который держал ее руку. Его пальцы сжались еще сильнее. Она повернулась и изо всех сил ударила его по голове связанными руками. Черт, ей было ужасно больно, но его хватка ослабла, и она сумела вырваться.

Сол не успел ее остановить – она подлетела к Дигану. Она так хотела броситься к нему в объятия, но пришлось сдерживаться. Она же не сумасшедшая! Нельзя так вести себя с таким мужчиной, да еще когда намечается перестрелка!

Но она действительно спятила. Не смогла удержаться и заключила Дигана в кольцо связанных рук. Он обнял ее, и она услышала шепот:

– Макси…

Ощущая телом его силу, она чувствовала себя в безопасности и на седьмом небе от счастья.

Он отстранил ее от себя и оглядел с головы до ног, задержав взгляд на кляпе. Она принялась развязывать узел, но он отвел ее руки и сделал это сам.

Теперь Макс широко улыбалась. Он пришел за ней! И ехал тем же маршрутом, не останавливаясь, чтобы принять ванну, побриться или сменить одежду. И скорее всего, почти не спал. Сейчас он не выглядел таким безупречно аккуратным, как обычно. И был весь в пыли, как они вчера, когда вышли из дилижанса. Должно быть, это ему противно, но все же он смирился с отсутствием обычных удобств, чтобы спасти ее.

Макс по-прежнему хотелось обнять его, но осторожность победила:

– Я думала, ты не успеешь.

– Они били тебя?

– Нет.

– Это законники?

– Да, прямо из Бингем-Хиллз.

Он отшвырнул кляп и снова уставился на Грейди и Сола, которые приближались так нерешительно, что едва передвигали ноги.

– В Бисмарке было куплено четыре билета, – сказал Диган Макс. – Где третий?

– Энди Уэйгера подстрелили. Его отвезли к доктору в Батте. Они так спешат добраться домой, что собираются оставить его здесь.

– Это сделала ты?

Макс покачала головой:

– В дилижансе нас пытались ограбить, но в итоге погибли сами грабители. Я не смогла завладеть пистолетом, а они отобрали мой. Я бы хотела его вернуть. Они и коня моего отдали, подонки.

– А в остальном с тобой все хорошо?

– Если не считать ссадин на запястьях от веревки, да, теперь со мной все лучше некуда, – улыбнулась она.

– Но как им удалось заткнуть тебе рот, когда ты могла стянуть шарф?

– Угрожали связать мне руки за спиной каждый раз, когда я пыталась его снять, – фыркнула она.

– Только не говорите, что сами не хотите ее заткнуть, – заявил Грейди. – Она постоянно трещит.

Макс оцепенела. Она не слышала, как они подкрались. И какой жизнерадостный голос у Грейди! Неужели собирается договориться с Диганом?

Она повернулась. Они были безоружны. Умно с их стороны. Но они должны знать, что больше ее не получат!

– Это не то, что вы думаете, мистер Грант, – продолжал Грейди, заикаясь, потому что не получил ответа. – Ее хотят видеть в Техасе по другой причине, и вас это не касается.

– Неужели? Притом что вы похитили ее у меня?

– Если дело в награде…

– Не в награде.

– Хорошо, потому что обвинения против нее были сняты в прошлом году.

Ну конечно, ему они сказали!

– И почему ты не мог сказать это мне?! – прорычала Макс, окинув Грейди взглядом, полным ненависти.

– Если это правда, вам не следовало увозить ее, как преступницу, – вмешался Диган.

– Не примите за оскорбление, мистер Грант, но после того, что мы о вас слышали, не хотели мериться с вами силой в дакотской глуши. И я не думал, что вы нам поверите, узнав, что за ее возвращение больше не дадут награды.

– Я не убийца, – холодно бросил Диган. – И предпочитаю не становиться таковым сегодня. Поэтому предлагаю быстро объяснить мне, почему вы вообще похитили девушку, если закон ее больше не преследует.

Грейди полез во внутренний карман пальто. Диган тут же показал свое искусство владения оружием. Пистолет появился в руке прежде, чем кто-то увидел, как его выхватили.

Пайк немедленно поднял руки, поспешно бормоча:

– Документ в моем пальто все объяснит.

Но Диган не убрал пистолет в кобуру:

– Достань и отдай Макс… после того, как снимешь с нее проклятые веревки.

Сол, настороженно косясь на Дигана, выступил вперед и разрезал путы Макс. Та едва удержалась от смеха: Дигана злит то, что ее связали. Можно подумать, он не делал то же самое! Она плотнее сжала губы, чтобы не хихикнуть.

Грейди и Сол подобрались, готовясь к атаке. Но все это не имело ни капли смысла. Значит, все обвинения сняты? Поверить невозможно! Она свободна? Если только это не была неуклюжая попытка Грейди скормить Дигану порцию лжи и заставить его просто уйти! Но будь обвинения действительно сняты, Грейди мог рассказать об этом в лачуге траппера. И если она свободна, что делает здесь?

Он протянул ей сложенный листок бумаги. Она развернула его и стала читать, и тут же широко раскрытыми глазами уставилась на Грейди:

– Карл жив? Я знала, что этот старпер слишком живуч, чтобы протянуть ноги!

– Имей хоть немного уважения к нашему мэру и своему опекуну, – сухо процедил Грейди.

Макс побледнела:

– Бабушка умерла?

– Нет, что ты. Но суд признал ее недостойной воспитывать тебя.

– Недостойна?! Черта с два! – взорвалась Макс.

– Это правда, – заверил Грейди. – Это официальный документ, дочитай и поймешь почему: Элла Доусон позволила тебе вырасти необузданной сорвиголовой. Никто не сомневается, что она любит тебя, но позволяла делать все, что тебе в голову взбредет, вместо того чтобы наставить на путь истинный. Она даже позволила тебе сбежать! И поскольку в вашей семье нет взрослых мужчин, суд назначил тебе и брату нового опекуна. А мне поручили привезти тебя домой, чтобы воспитать как порядочную женщину.

– Почему назначили Карла? – допытывалась она.

– Он единственный был готов взять на себя эту ответственность.

– Ты хоть знаешь, сколько мне лет, Грейди Пайк? – зловеще прищурилась Макс. – Я не нуждаюсь в опекунах.

– Тебе нет двадцати одного года и ты не замужем, – напомнил Грейди. – А закон требует, чтобы до совершеннолетия о тебе заботился достойный взрослый человек.

Диган взял у нее документ, но по-прежнему холодно смотрел на Грейди:

– И все же, с подопечными не следует обращаться как с преступниками, мистер Пайк.

– Шериф Пайк. Когда подопечные не идут добровольно, их связывают.

– А вы просили ее идти добровольно?

– Он вообще ничего мне не сказал, Диган, – вставила Макс. – Потому что знал: я все равно ему не поверю.

– Ты бы исчезла при первой возможности, когда бы узнала, кто твой новый опекун, – отрезал Пайк. – И, мистер Грант, документ законен.

– Так же законен, как объявления о розыске? – уточнил Диган.

Грейди залился краской гнева и смущения.

– Почему меня обвинили в убийстве, если никто не умер? – прошипела Макс.

– Ты ранила человека, и он едва не умер, – обозлился Грейди. – А вы, мистер Грант, если сомневаетесь, покажите документ местному судье. Я знал, что Макс будет протестовать, поэтому ничего ей не сказал. Вот и все.

– Понятно, – кивнул Диган. – Она остается со мной.

– Мы не можем вернуться домой с пустыми руками, – взвился Грейди.

– Не вернетесь, – заверил Диган, убирая пистолет. – Я закончил свои дела в Дакоте. Мы уже ехали бы в Техас, поженились к этому времени, если бы меня не подстрелили. И вы не посмели бы вмешаться.

– Вы намеревались жениться на ней?

– Я и сейчас намерен.

Прекрасно придумано!

Макс просто лопалась от злорадства. Но Грейди заподозрил неладное.

– Докажите!

– Простите, вы о чем?

– Если она не выйдет замуж к концу дня, то поедет со мной.

Глава 40

– На случай, если тебе интересно, я нахожу твой щебет очаровательным, – заявил Диган с обычным бесстрастным выражением лица, когда они уходили с вокзала.

Макс разразилась хохотом. Реплика мгновенно ослабила ее напряжение. Она не знала, как выйдет из положения Диган, но, должно быть, у него был план.

– Твоя лошадь у меня, – добавил он.

Макс восторженно взвизгнула и снова бросилась ему на шею. Он в свою очередь обнял ее и стиснул, может, слишком крепко, и тут же отпустил, сжав ее талию. Ощущение ей понравилось. Но она не забыла о присутствии Грейди, который не отставал от них ни на шаг. Диган продолжал свой спектакль, пытаясь убедить его, что они – счастливая парочка. Но он не мог выглядеть чересчур нежным женихом. В конце концов, нужно же поддерживать репутацию!

Когда они снова двинулись в путь, она догадалась спросить:

– Как ты заполучил мою лошадь?

– Баучер был счастлив ее вернуть.

– Счастлив?

– Он даже был мне благодарен.

Она улыбнулась, но тут же разочарованно застонала:

– Но ты все равно не мог привести с собой Ноубла, верно? Если ехал дилижансами, не мог взять наших лошадей! У них не было бы возможности передохнуть.

– Кучер решил проблему. Предложил прикрепить к задку экипажа платформу от фургона. Он и раньше это делал, хоть и не на такие расстояния. Но все получилось. Платформу пришлось заменить только один раз, потому что она оказалась не такой крепкой, как дилижанс. И поскольку я скупил все места, лошадям не пришлось тянуть лишнюю тяжесть.

Макс втайне изумилась. Неужели он пошел на такие траты и заботы? Это уже попахивало отчаянием. Но она не могла представить Дигана Гранта отчаявшимся.

– Я не думала, что ты успеешь вовремя. Была уверена, что ты ни за что не оставишь своего паломино. И я рада, что ты придумал, как взять лошадей.

– Мы навестим Ноубла после того, как я приму ванну.

Впереди уже виднелась церковь, и он вел ее туда.

– Ты ведь пошутил, верно? – прошептала Макс.

– Не было других вариантов, – коротко ответил Диган.

Они вошли в простую церквушку с белым шпилем, но там никого не было. Макс облегченно вздохнула, но Диган взял ее за руку и повел в соседнее здание, откуда доносились женские голоса и смех.

После стука дверь открыла пожилая женщина, в ужасе вытаращившая глаза при виде стрелка.

– Это дом священника? – спросил Диган.

– Да, но сейчас его нет дома. Я его жена. Возможно, смогу вам помочь.

За спиной женщины появились две ее подруги, одна из них держала спицы и моток шерсти. Очевидно, их визит помешал заседанию кружка рукоделия.

– Мне нужен священник, провести брачную церемонию, – объяснил Диган.

– Ваши имена?

– Диган Грант и Максин Доусон.

Ее глаза раскрылись еще шире, а одна из подруг что-то прошептала ей на ухо. Женщина улыбнулась Дигану:

– Мой муж будет дома к пяти часам. Уверена, что он будет рад поженить вас.

– Прекрасно. Главное, чтобы он успел до заката.

Макс понимала, что Диган сказал это из-за Грейди и Сола, которые по-прежнему следовали за ними на почтительном расстоянии. Они отправились искать отель. Макс повела Дигана прочь от того, в котором останавливалась на ночь с законниками.

Диган приказал принести воду для ванны и, усевшись в номере, принялся читать документ, отданный ему Грейди. Тот просил вернуть его, но Диган проигнорировал все просьбы. Приятно знать, что единственный, кто игнорирует этого человека, – Диган! Только плохо, что его уловку разгадали. Он наверняка не ожидал этого.

Макс подошла к окну и увидела Грейди. Тот стоял на другой стороне улицы, наблюдая за входом в отель. Сол, скорее всего, охранял черный ход. Макс и Дигану удастся удрать только в темноте, когда их не увидят и не остановят.

Когда Диган отложил бумагу, она спросила:

– Хочешь найти судью и удостовериться, что там все правильно? Именно поэтому не отдал его Грейди?

– Я изучал юриспруденцию в Чикагском университете по настоянию отца. Он хотел, чтобы я мог на равных разговаривать с адвокатами, его и не только.

Он махнул рукой в сторону документа:

– Не сомневаюсь, что в нем все правильно. Но методы Карла Бингема, которыми он его получил, наверняка незаконны.

Макс кивнула:

– В Бингем-Хиллз нет постоянного судьи, только окружной, который время от времени приезжает. И всегда останавливается в доме Бингемов. Грейди давно сидит в кармане Карла, и судья, скорее всего, – тоже.

– Теперь не важно, так ли это, или он просто сделал одолжение мэру. Документ нужно аннулировать, а это можно сделать только по достижении тобой двадцати одного года или в случае твоего замужества. Поэтому сегодня мы поженимся.

– Но ты же не предложил это всерьез?

– Теперь предлагаю.

– Почему?! – ахнула Макс.

– Это самый простой и безопасный способ доставить тебя в Техас и узнать, почему Карл Бингем так стремится взять над тобой контроль. Не волнуйся, это не будет браком во всех смыслах этого слова. Просто иного выхода нет. Я не забыл, что ты собиралась выходить замуж только по любви. И по каким-то причинам поверил тебе. Кроме того, есть способы «разжениться» после того, как мы поймем, что происходит в Бингем-Хиллз.

– Имеешь в виду аннулирование брака?

– Да.

Он постучал по документу пальцем:

– Это еще одно средство взять тебя под контроль. Что нужно сделать, чтобы Бингем перестал добиваться того трофея, который ты можешь ему принести? Нужно, чтобы этот трофей стал для него недосягаем.

– Так если я выйду замуж, для него все будет кончено?

– Вполне возможно.

– Или вместо этого сделает тебя мишенью, – выпалила она. И не веря собственным глазам, увидела, как он улыбнулся.

– Я был мишенью все эти годы и уже привык.

Вот только она не привыкла считать его мишенью. Но временный брак может помочь избавиться от Бингема. До сих пор ею было легко манипулировать, особенно если бы какая-либо из интриг Карла удалась. Теперь Карлу придется иметь дело с Диганом, а мужчины общаются друг с другом иначе, чем с женщинами. Карлу придется быть осторожнее.

Принесли горячую воду. Диган предложил, чтобы Макс искупалась первой, отгородив ванну ширмой, а он тем временем побреется. Он также велел ей открыть мешок с едой. Еды там не было, но она с радостью увидела свои оставленные в лачуге вещи, включая юбку с цветочным узором и белую блузку, купленные для нее Диганом. Теперь она сможет надеть их в церковь!

Они поели в соседнем ресторане. Грейди и Сол сидели за ближайшим столом. Эти двое даже не пытались скрывать, что следят за ними!

Макс чувствовала, что это забавляет Дигана, потому что он сказал:

– Может, пригласить их за наш столик?

Он, разумеется, этого не сделал, но продлил ленч еще на час, велев подать кофе и дополнительный десерт, только чтобы посмотреть, уйдут ли законники первыми. Они не ушли.

После долгого ленча они зашли на телеграф. Диган объяснил, что нужно сообщить маршалу Хейзу о бандитах, которых можно вычеркнуть из списка, включая и ее, поскольку обвинения были сняты. До того, как они выехали в Дакоту, он успел послать Джону известие о Малыше Кейде, но еще не представилось возможности дать ему знать, что Уилли Нолан и его банда больше не будут грабить поезда.

Потом, к восторгу Макс, он повел ее навестить Ноубла. Похоже, как и Диган, мерин прекрасно выдержал поездку. Пока Диган мылся, она спросила его о ране. Он заверил ее, что испытывает разве что легкую боль, но Макс сомневалась, что он признался бы, будь что-то неладно.

Ближе к пяти часам вечера они отправились в церковь. Макс мучили сомнения насчет предстоящего события, и эти сомнения все росли по мере приближения к церкви.

– Уверен, что хочешь этого? – спросила она Дигана.

– Я уже сказал: это временная мера, к тому же позволяющая избежать кровопролития.

Он бы пристрелил Грейди из-за нее? Ну, не убил бы… Но, возможно, ранил без колебаний.

Совсем не такой представляла Макс свою свадьбу. Ни родных, ни друзей – и пистолет у бедра жениха. Но это не настоящий брак… недостаточно настоящий, чтобы длиться долго. Нужно все время повторять себе это. И забыть, как сильно происходящее напоминает свадьбу под дулом пистолета.

Было невозможно не заметить собравшуюся у входа в церковь толпу. Диган и Макс поняли, в чем дело, только когда подошли ближе и услышали чей-то крик:

– Вот он! Знаменитый стрелок, который сегодня женится!

Люди вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть Дигана и невесту. Макс сообразила, что для этих людей Диган – знаменитость, особенно после недавнего поединка с Джейкобом Ридом. Тут даже был помощник Барнз. Макс была потрясена. Диган казался раздраженным. Он ринулся вперед, пытаясь пробраться в церковь.

Но тут вперед выступил человек, из-за которого они и оказались здесь:

– Подождите, – велел Грейди Дигану. – Я тут подумал и понял, что вам, возможно, требуется разрешение ее опекуна на замужество.

Диган повернулся и выхватил пистолет:

– Не требуется.

Толпа ахнула и дружно отступила. Но никто не ушел – все жадно глазели на Дигана. Пайк не отступил. Белый, как снег, Сол пытался оттащить его, но Грейди словно прирос к месту. Может, поэтому Диган добавил:

– Я выполняю ваше требование, шериф Пайк. Женюсь на Макс до заката. И это случится прямо сейчас. Я добьюсь этого любым способом.

Угроза была неприкрытой. Грейди, кажется, хотел сказать что-то еще, но собравшиеся вдруг зааплодировали Дигану. Макс едва не рассмеялась. Пайк так долго был шерифом, что не привык, когда его приказы игнорируют. Но Бингем-Хиллз был мирным городом, где никогда не появлялись такие люди, как Диган. Грейди просто не знал, каково это – иметь дело со стрелком такого калибра. И уж точно впервые столкнулся с тем, что толпа выступает против него.

Несмотря на кислую физиономию Грейди, Диган посчитал вопрос улаженным и повел Макс в церковь. Грейди и Сол упрямо следовали за ними и протиснулись в передний ряд, где устроились между двумя сидящими женщинами. Одна прикладывала к глазам платочек:

– Я так люблю свадьбы!

Церковь быстро заполнилась людьми, которым не терпелось стать свидетелями церемонии. Диган обменялся рукопожатием со священником, который представился и затем спросил:

– Почему такая внезапная спешка со свадьбой, мистер Грант?

– Моя невеста всю последнюю неделю была связана, а теперь освободилась.

С этими словами Диган оглянулся на побагровевшего от ярости Грейди. Макс едва сдержала смех, увидев его лицо.

Священник, не подозревая об истинном смысле игры Дигана, начал церемонию.

– Мы собрались сегодня, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака. Если кто-то из присутствующих может указать на причину, по которой они не могут вступить в законный священный брак, то пусть скажет сейчас или же молчит об этом отныне и навсегда.

Макс затаила дыхание, отказываясь смотреть на Грейди. Если он что-то ляпнет, она сама его пристрелит. Она услышала какую-то возню за спиной и все-таки оглянулась. Грейди действительно встал, но обе женщины дружно потянули его обратно. Священник, ничего не заметив, продолжал:

– У вас есть кольца?

Диган не ответил. Макс тихо застонала и уловила ехидную ухмылку Грейди, ведь теперь церемония должна прекратиться. Конечно, у Дигана не было колец! Она тоже о них не подумала!

Но тут поднялся незнакомый пожилой мужчина:

– Мы с женой рады одолжить вам кольца для церемонии. В этих кольцах пятьдесят лет счастливой жизни.

Общий облегченный вздох донесся из толпы. Макс последовала примеру людей. Пусть свадьба ненастоящая, но ей больше всего на свете захотелось, чтобы она состоялась. Она заверила себя, что это только из-за стремления разрушить планы Карла. Так почему она на седьмом небе, слыша, как Диган приносит обеты?

– Я, Диган Грант, беру тебя, Максин Доусон, в жены, отныне и вовеки, в радости или горе, богатстве или бедности, болезни и здравии и клянусь любить и беречь, пока смерть не разлучит нас.

И она повторила эти обеты Дигану.

Их объявили мужем и женой, и Диган быстро поцеловал ее. Боже, как ликовали старые леди! Но новобрачных ждал другой сюрприз.

– Моя жена и ее подруги просили вас выйти другим ходом. Пожалуйста, – попросил священник. – Пожалуйста, не расстраивайте ее, иначе мне несдобровать. Идите за мной.

Последнее было сказано довольно громко, вероятно, приглашение относилось ко всем собравшимся. Во дворе были накрыты столы и скрипачи при виде новобрачных заиграли веселую мелодию. Жена священника с подругами устроили им праздник!

Макс была тронута заботой и великодушием незнакомых людей и пришла в полный восторг. Она думала, что ее свадьба будет фальшивкой, каковой и являлась на самом деле, но сейчас так не казалось. Все смеялись, болтали, веселились, не считая Грейди. Макс даже заметила, как одна женщина ударила его по руке, когда он потянулся к блюду с едой. Он пытался помешать свадьбе, поэтому никому не нравилось его присутствие.

Позже он подошел к ней и Дигану. Макс надеялась, что он желает попрощаться, тем более что здесь ему не рады, но она плохо знала Грейди. Ни поздравлений, ни удивления по поводу того, что они все-таки поженились. Он просто спросил, успеют ли они к утреннему поезду.

– Обычно я считаю оскорблением, когда кто-то называет меня лгуном, шериф Пайк.

– Я не… – попытался заверить Грейди.

– Но это день моей свадьбы, поэтому я вас прощаю. Я уже сказал, что завтра мы едем в Техас. Сомневаться в этом – все равно что назвать меня лгуном.

– Но вы не сказали, когда едете, – оправдывался Грейди.

– Потому что это не важно и, собственно говоря, перестало быть вашей заботой в тот момент, когда Макс объявили моей женой. Однако позвольте уверить, что она скорее предпочтет навестить родных, чем отправиться в свадебное путешествие. Так что, скорее всего, утром мы отправимся на юг. Но сделайте одолжение нам обоим и больше не спрашивайте.

Макс подумала, что видеть Грейди со связанными руками было бы лучшим свадебным подарком. Чудо, что она не рассмеялась вслух! Но она не сомневалась, что Грейди и Сол все-таки последуют за ними в Техас, несмотря на все предупреждения Дигана. Слишком уж Пайк предан Карлу Бингему и его интересам!

Веселье продолжалось. Макс была уверена, что все уже поздравили их. Но ошиблась.

– Да будь я проклят! – воскликнул вдруг Диган.

Она воззрилась на мужчину, подходившего к Дигану с протянутой рукой. Он был высок и очень красив: черноволосый со светло-голубыми глазами.

– Ты знаешь его? – прошептала она.

Мужчина подошел и представился, ответив на ее вопрос:

– Я Морган Каллахан.

– Я так и думал, – кивнул Диган, пожимая ему руку.

– Да. Мы с Хантером знаем, что очень похожи. Поздравляю со свадьбой, но прошу, скажите, что вы здесь не из-за меня.

– Вовсе нет! Почему вы так посчитали?

– Я слышал, как старатели толковали, что вы работали на моего отца. И знаю, как он относится к тому, что я предпочитаю искать золото, а не работать с семьей на ранчо.

– Но это дело ваше и Закери. И он нанял меня вовсе не поэтому.

– Так это правда? Вы действительно сделали все, чтобы свадьба моего брата и девушки из семьи Уоррен состоялась?

– Я бы сказал, Хантер сам этого добился.

– Удивительно! Он так протестовал против сговора родителей, висевшего над ним, как дамоклов меч! Я решил, что этой свадьбы не будет, если его не поволокут к алтарю силой.

– Поверьте, ничто не могло бы удержать Хантера от женитьбы. Сами все поймете, когда увидите его жену.

– Жаль, что я пропустил такой праздник, – улыбнулся Морган. – Но я напал на жилу и собирался поехать домой, как только улажу споры с соперницей, леди-старателем. И нет, я не собирался вас нанять. Но, может, я попрошу разрешения поцеловать невесту, раз уж не удалось поцеловать жену брата!

– Ни малейшего шанса, – отрезал Диган, обнимая Макс за талию.

Макс не понимала, серьезен ли он или шутит, но Морган, смеясь, настаивал:

– Я же не Хантер, которому удается очаровать любую, на кого падет его взгляд! Но не собираюсь спорить со знаменитым Диганом Грантом. Долгой и счастливой совместной жизни!

Когда он отошел, некоторые дамы осмелились попросить Дигана исполнить первый танец с женой. Макс тихо ахнула, боясь реакции. Но он изумил ее, поведя к другим танцующим парам. Играли западный вальс, стремительнее традиционного. Темп немного замедлился, когда они стали танцевать, и Диган притянул Макс к себе так близко, что она смогла положить голову ему на плечо. Ее улыбка стала мечтательной. Но тут она зевнула и сама рассмеялась над собой.

– Ты устала, – встревожился Диган.

Ей много пришлось пережить за эту неделю в качестве узницы Грейди. Кроме того, она достаточно нервничала перед свадьбой, пусть это и был обман.

– Немного, – призналась она.

– Пойдем.

На этот раз она не возражала. Провожаемые добрыми пожеланиями и счастливыми слезами любящих свадьбы леди и замечанием жены священника насчет того, что эта свадьба утроила приход церкви, Диган и сонная Макс вернулись в отель.

Глава 41

– Твой шериф слишком подозрителен, и поскольку все в городе знают, что мы поженились, нельзя рисковать и вносить в номер походную кровать.

Макс предположила, что Диган уже распорядился насчет кровати, как делал в других отелях, где они останавливались после Бозмена. Но нельзя же его винить за то, что позабыл обо всем, после того, что случилось сегодня.

– Я могу спать на полу, – предложил он.

– Мы ляжем на кровать, но при условии, что ты останешься на своей стороне.

В памяти проснулось воспоминание о том утре в Бозмене. Тогда, ощутив на себе пристальный взгляд, она проснулась и увидела его полуобнаженное тело. И поцелуй… Зря она это вспомнила. Теперь она не сможет думать ни о чем другом.

И все же он только что намекнул, что это может произойти снова. Поэтому она возразила, но шутливым тоном:

– Думаешь, Грейди вломится сюда утром, чтобы осмотреть простыни?

– Не думаю, что у него наготове есть предсмертное желание.

– А вот я не знаю. Грейди может быть чертовски решительным. Особенно если вобьет себе в голову, что наш брак – ненастоящий.

Макс зевнула, но продолжала шутить:

– Я буду охранять простыни своим телом и даже заберу с собой утром. Но возможно, стоит раздеться, на случай, если у него все же есть предсмертное желание. А вдруг он заберется в окно среди ночи так, что мы не услышим!

– Пытаешься рассмешить меня?

– Не получается? – усмехнулась она.

– Раздеться совсем? Звучит неплохо.

Теперь его очередь подшучивать над ней? Или с ним случилось то же, что и с ней? И никто не узнает, что они уже были любовниками? Но брак еще может быть аннулирован. Им нужно только немного соврать.

И все же он шел к ней с самым решительным видом. Не понимая, что он задумал, она отступала, пока не прижалась к стене.

– Ты же не боишься меня, Макси? Так что ты делаешь?

Кажется ей, или у него веселый голос?

– Обычно ты не подходишь так близко.

– Для этого есть веская причина.

– Так что ты делаешь?

– Собираюсь восполнить то, что пропустил в церкви: поцеловать невесту.

– Но ты поцеловал меня.

– Это было так быстро, что я думал, ты не заметила. И этот поцелуй под взглядами недружелюбного свидетеля не считается. Я думал, что в своем первом браке ты захочешь получить настоящий.

Успел напомнить, что это ее не последний брак, но он хочет скрепить его настоящим поцелуем? Он шутит? Возможно. Ей не следовало дразнить его. Теперь они квиты.

Она положила руку ему на грудь.

– Мы можем оставить все так, как было – фальшивый брак.

– Настолько фальшивый, Макси, насколько ты захочешь, – тихо сказал он, подавшись вперед. – Но ты получишь поцелуй. На память.

Словно она могла забыть что-то, связанное с ним! Но она не могла уклониться от его губ. Впрочем, она не так усердно и пыталась. И очень быстро обнаружила, что этот поцелуй вовсе не того рода, какой она могла бы получить в церкви. Ни в какое сравнение.

Диган положил ее ногу себе на бедро и прижал еще сильнее. Он играл с ее языком: обводил, искушал – и требовал ответа. Но никаких уговоров уже не требовалось. Ее тело отреагировало на него, как всегда. Не осознавая, Макс обняла его одной рукой и зарылась пальцами в его волосы. Другой проникла под его пиджак, но помешал жилет. Остановится ли он хоть на пару секунд, чтобы она могла избавить его от одежды?

Он остановился и не на пару секунд. Отступил так быстро, что она едва не упала.

Его глаза жарко пылали, но голос оставался таким же бесстрастным, как обычно:

– Ну вот. На случай, если они залегли на крыше дома напротив и наблюдают за окнами.

– Так это только напоказ? – ахнула Макс.

– Конечно.

Ей хотелось ударить его.

– Я слишком устала, чтобы играть в подобные игры.

Макс оттолкнулась от стены, стянула блузку и бросила на стул. За ней последовали сапоги и носки. Пришлось попрыгать на одной ноге, но она была слишком раздосадована, чтобы сесть. Расстегнула юбку, позволила ей сползти на пол, прежде чем промаршировать к кровати и откинуть одеяла. Она заползла в центр кровати и вытянулась так, словно ждала, что он к ней присоединится. Но она точно не ждала… Пока полуобнаженный Диган не лег рядом.

– Это не для Грейди, – тихо признался он. – Это для нас.

– Ч-что ты д-делаешь? – заикаясь, пробормотала Макс.

Поцеловав ее, он ответил:

– Расслабься и повернись на живот. Я разотру тебе спину.

Как бы сильно она ни устала, трудно отказаться от такого милого предложения.

Она легла на живот, и массаж был так приятен, что она все больше и больше уплывала в сон. Он перевернул ее на спину и стал снова целовать. Его губы скользили все ниже. Он стал покусывать ее шею, вызывая бегущий по спине озноб предвкушения. Диган поцеловал ее плечо, коснулся груди, обвел пальцем сосок так нежно, что она охнула. Но Диган не останавливался, продолжая ласкать ее. Его губы спускались все ниже, оставляя дорожку из поцелуев. Он провел кончиком языка по другой груди. Макс застонала, охваченная пламенем, судорожно гладя его по волосам, зарываясь в них рукой. Теперь Диган целовал обе груди, сжимая их.

Теперь он целовал ее живот, поглаживая бедра. Что он делает? Собирается осыпать ее поцелуями до самых кончиков пальцев на ногах?

Она потеряла способность думать. Только нежилась в неземном блаженстве, которое дарили его руки и губы. Ощущения были такими острыми, что ей приходилось глубоко дышать, закрыв глаза. И когда он дотронулся до самого чувствительного местечка ее тела, Макс забилась в экстазе.

Она была так шокирована, поражена, счастлива и все же слишком устала, чтобы понять, что только сейчас произошло. Уплывая в сон, она, кажется, услышала шепот Дигана:

– Спокойной ночи, миссис Грант…

Глава 42

Коул Каллахан гнал коня, чтобы успеть на ранчо. С ним не было материнской шляпки, за которой его послали в город. С тех пор, как Эллисон Монтгомери навестила родителей, Мэри купила такую же шляпку, как у нее, и заказала на Востоке еще одну. Теперь его каждый день посылали в город, узнать, не прибыла ли шляпка. Леди с Востока произвела огромное впечатление на его родителей. Жаль, что в день ее приезда его не было дома!

Родители как раз приехали с ранчо домой, на ленч. Он застал их в тот момент, когда они покидали конюшню, и поспешно спрыгнул с лошади. Мэри выглядела разочарованной, не увидев шляпки, но он знал, что сможет исправить положение волнующей новостью:

– Я получил телеграмму от Моргана! – воскликнул он с широкой улыбкой.

Закери, фыркнув, взял у сына запечатанное послание.

– После долгого молчания он, наконец, решил дать нам знать, что жив?

– А ты тревожился, что с ним что-то случилось? – спросила Мэри.

– Конечно нет, но он этого не знает.

– Надо было распечатать телеграмму, – нетерпеливо бросил Коул. – Чего ты ждешь, па?

Закери открыл телеграмму, но после первой же строчки высоко вскинул брови:

– Да будь я проклят! Морган напал на золотую жилу! А я надеялся на новости получше, – вздохнул он.

– Да что может быть лучше? – рассмеялся Коул.

– Что он решил больше не искать золото и вернуться домой навсегда.

– Па, если он напал на жилу, значит, больше не будет мыть золото сам. Для этого у него будут рабочие.

– Но что он там еще пишет? – не выдержала Мэри.

Закери снова стал читать:

– По-моему, он спятил. «Кто знал, что шипы могут быть такими милыми?» Что это означает?!

Мэри выхватила телеграмму из рук мужа.

– Какие-то колючие кусты, должно быть, привели его к этому выводу, – предположила она.

– Или он влюблен в кого-то, кто чертовски его раздражает, – ухмыльнулся Коул.

– Морган влюблен? – хмыкнула Мэри. – Это было бы чудесно! Но я сильно сомневаюсь. Он просто одержим поиском золота! Когда у него было время влюбиться?

– Зато у кое-кого нашлось! – широко улыбнулся Закери. – Прочитай последнюю строчку, Мэри.

– О боже! – воскликнула жена, последовав его совету. – Диган женился!

– Похоже, Морган знает, что Диган работал на меня. Иначе зачем упоминать о свадьбе? – заметил Закери.

– Смеетесь? – вмешался Коул. – Все, что имеет отношение к Дигану Гранту, в два счета разлетается по всему Западу, а я понесу это известие дальше.

Он вскочил на лошадь и помчался в город, вопя на ходу:

– Не ждите меня к обеду!

– А мне понравилась эта Эллисон, – улыбнулась Мэри, вместе с мужем направляясь к дому. – Я так рада, что она сумела догнать Дигана!

– Ты что-то увидела, кроме слова «женился»? – поддел Закери. – Морган пишет, что Диган женился на хорошенькой блондинке, а мисс Монтгомери – брюнетка.

Мэри вскинула брови и вздохнула:

– Полагаю, теперь стоит надеяться, что Эллисон его не догнала. О чем думал стрелок, когда женился на той, кого он едва знает, а не на давно потерянной любви?

* * *

Макс больше не интересовалась пролетавшими за окном поезда пейзажами, а ведь был всего первый день их поездки в Техас! Но поскольку это было уже третьим ее путешествием поездом, восторг новизны угас. Она даже подумывала задремать, хотя вовсе не устала.

По крайней мере, хоть не пришлось быть наедине с Диганом. Она все еще краснела, вспоминая свою брачную ночь. Девушки в борделе не рассказывали ни о чем подобном. Утром Диган почувствовал ее смущение и сказал:

– Не стоит краснеть из-за того, что было ночью. Все женатые люди так делают. Я говорил тебе, что брак может быть фальшью, насколько ты этого захочешь. И все так и останется, пока не попросишь меня о другом.

Поезд, на котором они ехали, не был новомодным, с отдельными купе. Они сидели в общем вагоне с другими пассажирами. День, ночь – и они окажутся в Техасе. Грейди и Сол тоже были где-то в поезде. Она видела, как они садились в Батте. Но они перешли в другой вагон. А может, об этом позаботился Диган.

Первый этап путешествия был гораздо короче, чем представляла Макс. Ближе к вечеру они доберутся до главной узловой станции Огден, штат Юта, где пересядут на поезд, идущий в восточном направлении, который рано или поздно доставит их к техасскому поезду.

Но вечером в вагоне-ресторане Диган сказал:

– Завтра у нас могут быть неприятности с нашим другом Пайком.

– Какой он друг! – фыркнула она. – Но почему? Эти двое всячески нас избегают.

– Они хотят сесть на восточный поезд завтра, но я подумываю провести несколько дней в Огдене, прежде чем продолжить путь.

– Почему?

– Нужно закончить одно дело.

Но она не позволит ему отделаться таким коротким объяснением!

– Какое именно дело?

– Джон Хейз прислал в Батте телеграмму. Он получил известия от Службы американских маршалов, что в окрестностях Огдена видели Чарлза Биксфорда. Он один из преступников, которого Джону нужно арестовать.

– Я помню объявления о розыске Рыжего Чарли.

– Они не смогли связаться с местным маршалом, а шерифы побаиваются связываться с Биксфордом.

– Так ты решился взять его?

– Да.

Такое изменение в планах совсем не нравилось Макс. Ей не терпелось увидеть бабушку и освободить Джонни от власти Карла. Тот наверняка диктует брату, что делать, с тех пор как проклятое постановление об опекунстве было подписано. Она не ожидала такой проволочки!

Макс кипела от гнева, но как только они после ужина вернулись в свой вагон, заметила:

– Я знаю, что тебе нужно поймать еще одного бандита, дабы вернуть другу долг. Но почему тебе приспичило гоняться за самым опасным? Насколько я припоминаю, в Вайоминге, который мы будем проезжать по пути в Техас, есть парочка других, а еще парочка имеется в Колорадо, который тоже по пути. Почему Рыжий Чарли?

– Гоняться за ними нет необходимости. Троих уже можно вычеркнуть из списка.

– Потому что обвинения против меня сняты?

– Нет, потому что из тех двоих в Вайоминге один уже мертв.

Макс не спросила, откуда он это знает. Должно быть, сам видел или убил бандита.

Но теперь, когда она знала, что он уже расправился с тремя, его решение еще больше ее озадачило.

– Ты не сказал мне почему, – напомнила она.

– Потому что Рыжий Чарли убивает только ради удовольствия и уже прикончил одного маршала, который пытался его арестовать. И потому что у Джона есть семья. Если я не стану преследовать Биксфорда, это сделает он.

А у Дигана, значит, семьи нет? Ну да, разумеется, нет. Она не в счет, как и родные в Чикаго. А вот семейный человек Джон Хейз считается. Друг. Она поняла. Но это ей не понравилось еще больше.

– Грейди был настоящим шерифом до того, как стал под управление Карла. Может, он захочет помочь, – пробормотала она.

Диган откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. Она приняла это за ответ. Он больше не желает это обсуждать. Если она надеется, что они останутся вдвоем дольше, чем это потребуется для поездки в Техас, придется попытаться отучить его от этой раздражающей привычки. И да, нужно признать, что Диган изменился с тех пор, как они встретились. Время, которое они провели одни в Дакоте, смягчило его. Они беседовали не только за обедом. И больше он не замыкался, как моллюск в раковине, по крайней мере с ней. Пожалуй, только когда она говорила глупости – вроде тех, что ему может понадобиться помощь.

Глава 43

– Неужели? И даже ванну сначала не примешь?

Диган уходил из номера отеля, куда они только что зашли, чтобы расспросить людей в городе. Его отказ от ванны создал у Макс впечатление, что он надеялся закончить дело сегодня, чтобы завтра они могли отправиться в Техас.

– Огден – большой город, – добавил он, – но я еще до обеда узнаю, здесь ли Рыжий Чарли. Запри дверь.

Она бы с удовольствием выбралась из номера сама и порасспрашивала людей, чтобы помочь ему, но приказ запереть дверь напомнил ей, что Грейди и Сол поселились в том же отеле сразу после них. Хотя Грейди видел церемонию венчания, вполне способен похитить ее, если застанет одну. Карл приказал Грейди привезти ее. Позволить ей впорхнуть в Бингем-Хиллз вместе с Диганом будет означать, что он не выполнил приказа. Они с Диганом впервые разлучились с того момента, как он спас ее в Батте.

Она приняла ванну и встала у окна, надеясь увидеть, как возвращается Диган. Но так и не увидев его, подумала, что, может, все-таки стоит выйти из отеля и помочь мужу. Ей вернули пистолет, и она не расставалась с ним с самого отъезда из Батте. И сможет справиться с Грейди, если только тот не застанет ее врасплох.

Но она осталась в номере. Не хотела, чтобы Диган вернулся и не застал ее.

Макс продолжала смотреть на улицу и увидела человека-гору, который вполне мог оказаться Рыжим Чарли: огненные всклокоченные, торчавшие во все стороны волосы, напоминавшие крысиное гнездо, и густая рыжая борода. В зубах зажат окурок толстой сигары. Он был одет в потрепанный пиджак поверх фермерского комбинезона, такого поношенного, словно незнакомец не менял одежды с тех пор, как покинул Небраску. Он шагал посреди улицы и смеялся, когда люди разбегались во все стороны.

Мужчину таких размеров будет нелегко арестовать. Скорее всего, его не остановит даже выстрел. При таком избытке плоти он не почувствует пулю. А Диган слишком прямолинеен, наверняка ожидает, что человек должен упасть после его выстрела, а не броситься на него в ярости. По мнению Макс, именно так отреагирует великан.

Она надеялась, что это не Рыжий Чарли. Надеялась, что Диган не узнает в нем Чарли, если увидит.

Но он узнал. Диган спустился с крыльца здания поодаль отеля. Он окликнул Биксфорда по имени. Макс вцепилась в подоконник, когда гигант в комбинезоне остановился и медленно повернулся.

В руке Диган уже держал пистолет. Чарли вроде бы был безоружен: на комбинезоне не было ремня. Но он, казалось, ничуть не тревожился из-за Дигана. Диган настораживал всех – но не этого человека. Он спокойно вытащил очередную сигару и зажег ее от окурка, и вдруг швырнул ее в Дигана. Сигара упала у его ног. И тут Макс заметила, что у сигары был фитиль. Это динамит!

Диган бросился к колоде с водой для лошадей на другой стороне улицы. Но взрыв случился слишком быстро. Макс побледнела, не зная, успел ли Диган укрыться за колодой, но та все равно разлетелась. Столбики крыльца за колодой повалились, и крыша рухнула. Магазинная витрина превратилась в груду осколков. А убийца, этот ублюдок, продолжал утробно хохотать, шествуя по улице.

Лихорадочно бегая глазами по куче обломков, Макс не могла дышать, пока не увидела медленно поднимавшегося на ноги Дигана. Вода была повсюду, так что его одежда насквозь промокла. Это было почти невозможно, но задняя стенка колоды уцелела, хоть остальных уже не было. И в руке Дигана по-прежнему был пистолет.

Первый выстрел ударил в бедро Чарли, но лишь заставил того обернуться. Вторая пуля попала в руку, шарившую в кармане в поисках новой динамитной шашки. И тут рыжий великан повел себя именно так, как и думала Макс. Рыжий Чарли ринулся на Дигана. Третья пуля поразила другую ногу, ударив в колено. Должно быть, это была страшная боль. Одна долгая секунда – и его нога подвернулась, а он рухнул на землю.

Дигану следовало бы пустить ему пулю в голову. Макс бы пустила. Кто заплачет по этому убийце?

Но Диган окончательно обезвредил Биксфорда, ранив в руку. Теперь тот больше не сможет взрывать! А Диган не выстрелит в безоружного, даже если никто не поблагодарит его за то, что сохранил жизнь убийце.

Макс ринулась вниз и выскочила на улицу. На этот раз она без колебаний бросилась на шею Дигану, как только до него добежала, не обращая внимания на собравшуюся толпу, включая местного шерифа и техасских законников.

Она прибежала как раз вовремя, чтобы услышать ворчание Грейди:

– Было бы неплохо, упомяни вы о том, что вас назначили маршалом.

Очевидно, он только что заметил бляху, которую надел сегодня Диган.

– Зачем? – безразлично спросил Диган. – Это не имеет никакого значения ни для ваших дел, ни для моих.

– Биксфорд взорвал шахту в Кулвилле к югу отсюда и убил пятерых. Но я не был уверен, что это он. Припер его к стенке, но он все отрицал, так что я не смог бросить его в тюрьму. Но велел за ним наблюдать, чтобы он не покинул город. Для опознания едет свидетель, но он в пути вот уже три недели. Полагаю, необходимо сообщить шерифу Кулвилла, что больше свидетель не требуется. Мы были не в курсе, что он разыскивается за серийные убийства. Спасибо за помощь, маршал.

Тут все начали говорить. Макс перестала слушать и прижалась к груди Дигана. Мерное биение его сердца успокаивало. Она удивилась, что он ее не отстранил и даже обнял. Должно быть, она выставляет его не в лучшем свете таким поведением на публике, особенно когда вокруг них собралось полгорода, обсуждая взрыв. Но никто не боялся Дигана, наоборот, все его благодарили, к чему он явно не привык. Такое чувство, будто никто здесь не знал, кто он такой, а если и знал, то это было не важно после того, что он только что сделал для города. Возможно, Диган становится своим в любом обществе, как только люди узнают, о его благородстве. Он просто не оставался настолько долго, чтобы жители это поняли.

– Я тебя измучил, – вздохнул Диган, ведя ее обратно в отель и по-прежнему обнимая за плечи.

– И это все, что ты можешь сказать? Тебя едва не взорвали! Тебе следовало сначала стрелять, а потом уж спрашивать, действительно ли он Рыжий Чарли, и не давать ему времени кидаться динамитом.

– Ты все видела?

– Видела. И если воображаешь, что, погибнув, избавишься от меня, – ошибаешься. Поэтому больше так не делай.

Она знала, что мелет чушь. Но не возьмет назад ни одного слова. И вовсе не смягчилась, когда он заверил:

– Буду иметь в виду.

Глава 44

Три дня спустя они сошли с поезда, чтобы провести ночь в Каунсил-Блафс, штат Айова, и отыскали отель. Диган едва слышно заметил:

– Если хочешь отдельный номер, нужно, чтобы наши друзья посчитали, что мы поссорились.

И еще тише добавил:

– Поэтому дай мне пощечину.

– Черта с два.

– Сделай это, и до того, как мы уйдем из вестибюля. Мы можем помириться у них на глазах после ночлега, прежде чем отправимся в Техас.

Но Макс не могла ударить Дигана против своего желания. Ее уже раздражала его угодливость и готовность выполнить всякую ее прихоть. С самой свадьбы он, независимо от того, наблюдают за ними или нет, вел себя как муж. Теперь она даже научилась понимать, когда ему весело. Он никогда не улыбается, но тон становится мягче и в обычно холодных серых глазах мелькают искорки. Она готова была побиться об заклад, что сейчас он смеется про себя. Но ей было не до смеха.

Но Макс закрыла рот и гневно уставилась на ищейку Грейди, стоявшего у входа в отель и наблюдающего, как они беседуют с портье. Грейди все еще сомневался в том, что их брак настоящий, и из кожи вон лез, чтобы это доказать. И предположение, что за их номером наблюдают, чтобы понять, чем они занимаются ночью, имело веские основания. В Огдене она заметила Сола спящим на крыше здания напротив отеля с подзорной трубой в руках. Она показала на Сола Дигану, но тот только пожал плечами. Возможно, это его забавляло.

Макс думала, что провести ночь в одной кровати, не касаясь друг друга, будет так же мучительно для него, как для нее. Не тут-то было. Он прекрасно провел ночь в Огдене и был не против делить постель и сегодня вечером. Мало того, засмеялся, когда она предложила занять отдельный номер.

Не будь ночи такими жаркими, не пришлось бы открывать окна. А занавески были такими тонкими, что ветер раздувал их, так что приходилось спать в одной кровати. Но может быть, она слишком торопится? А вдруг в этом отеле плотные шторы?

Они поднялись в отель не сразу, так что она не могла выяснить. Диган только велел отнести туда вещи. Они решили прогулять лошадей, перед обедом приняли ванну, и Макс не могла дождаться, когда заберется в седло.

Лошади застоялись, поэтому они долго разминали их в Огдене, и Диган хотел сделать то же самое сегодня, а завтра они сядут на южный поезд. Они далеко, очень далеко забрались на восток, чтобы найти поезд, который доставит их прямиком в Техас, но путешествие поездом Трансконтинентал Рейлроуд займет всего несколько дней. Макс была рада возможности увидеть Каунсил-Блафс, город, вошедший в историю. Именно там начиналась железнодорожная линия, идущая через всю страну, продолжавшая западные линии от Айовы до самого западного побережья. Макс не стала говорить Дигану, что они примерно в дне езды от Чикаго, тот наверняка сам все понимал. Если он и собирался когда-нибудь вернуться домой, не упоминал об этом. Но это будет только после того, как он уладит ее проблемы. В этом она была уверена.

Прогулка вышла прекрасной и имела дополнительное достоинство: Грейди сходил с ума от бешенства, ведь у него не было лошади и он не мог проследить за ними.

Макс и Диган держались дорог, потому что в окрестностях было слишком много ферм. Когда они остановили лошадей, решив повернуть обратно, она заметила:

– Мы могли бы сойти с поезда на одной из промежуточных станций до того, как поезд окажется в Форт-Уэрте. Мы потратим всего один лишний день, чтобы одолеть весь путь, вместо того, чтобы тащиться в дилижансе весь последний отрезок дороги до дома.

– А твои друзья составят нам компанию.

– Может, перестанешь называть их моими друзьями? Но у них нет лошадей. Поэтому они не смогут последовать за нами.

– Пайк – техасский шериф. Позаимствует или конфискует лошадей с почтовой станции.

– Ты в самом деле думаешь, что он так поступит?

– Да. И я бы предпочел не ночевать под открытым небом в их обществе.

– Значит, придется ехать дилижансом. Не слишком приятная перспектива.

– Тогда считай проблему решенной.

– Собираешься пристрелить их до того, как мы сядем в дилижанс? – ухмыльнулась Макс.

Диган не счел нужным ответить, а она получила от него очередной жесткий взгляд. Но только рассмеялась и, крикнув: «Догоняй!» – помчалась к городу.

Поднявшись в номер, Макс обнаружила, что занавески тонкие. Зато в номере была ванная с проточной водой. Конечно, это же Восток, но все же сюрприз приятный.

Но ее ждал еще один сюрприз. После того, как они вымылись, Диган повел ее по магазинам. Он нашел место, где продавались мужская и женская одежда для повседневной носки, аксессуары и даже готовые костюмы для мальчиков и мужчин.

– Жаль, что мы не пробудем здесь так долго, чтобы сходить к модистке, – вздохнул он.

– Дома у меня полно прекрасных платьев. Больше мне вряд ли понадобится.

– Возможно, у нас разное представление о прекрасном, – ответил Диган.

Она не совсем поняла, что под этим подразумевается, пока не вспомнила его приятельницу Эллисон и ее модные туалеты. И закатила глаза. Нет, таких у нее определенно нет. И если бы она так одевалась, выглядела бы в Бингем-Хиллз белой вороной.

Макс купила новые носки и косынку и несколько минут глазела на витрину со шляпками. Диган потянулся было к одной, но Макс покачала головой и отошла. Ей ни к чему такие бесполезные вещи, которым она точно не найдет применения.

Но позже он рассмешил ее, нахлобучив ей на голову широкополую шляпу, такую же черную, как у него, но не такую модную. А потом он нашел моток тонкой крученой веревки, обмотал вокруг тульи и закрепил красивой камеей. И случилось чудо: ковбойская шляпа превратилась в изящную женскую шляпку. Макс была ужасно тронута таким жестом.

Но еще большим сюрпризом оказалось обручальное кольцо, которое Диган надел ей на палец, перед тем как они вышли из магазина. Он поднес ее руку к губам и поцеловал украшение. Именно тогда она поняла, что он купил такое же и себе.

Потрясенная Макс огляделась в поисках Грейди и Сола, но их тут не было, значит, он делал это не напоказ.

– Тебе необязательно было покупать кольца, – прошептала она, глядя на кусочек золота, обвивший палец.

– Знаю. Но теперь твой враг сразу увидит, что ты замужем, и тебе не придется вытаскивать свидетельство о браке каждый раз, чтобы доказать это. Слишком много мужчин станет посматривать в твою сторону теперь, когда не будешь скрывать, что ты женщина.

– Хочешь убедить меня, что ревнуешь? – расхохоталась Макс.

– Не сработало, верно?

– Ну не знаю… Может быть, чуть-чуть.

Они поели в модном ресторане, предлагавшем французскую кухню, которой Макс до сих пор не пробовала. Грейди и Сола по-прежнему не было, отчего ее настроение стало еще лучше. Макс даже выпила полбутылки вина в надежде, что оно поможет ей уснуть ночью. Диган ограничился одним бокалом, да и тот не допил. Он никогда не расслаблялся. И не страдал бессонницей.

Но и Макс будет спать крепко. После такого чудесного дня она словно оттаяла и едва передвигала ноги. Когда они вернулись в отель, Макс широко раздвинула занавески и даже показала нос на случай, если Сол караулит на крыше со своей подзорной трубой. Злорадно посмеиваясь, она разделась до нижнего белья и легла. И почти заснула к тому времени, когда Диган присоединился к ней.

И тут сна как не бывало! Матрас оказался слишком мягким и просел, когда Диган лег рядом. Она едва не скатилась к нему, но успела ухватиться за край матраса и тихо выругалась.

– Если чего-то хочешь, только попроси.

«Нет, он не мог сказать такого», – твердила она себе.

– Все прекрасно.

– Уверена?

– Да!

Какой уж тут сон! Опять она была в предвкушении чего-то восхитительного, действующего на и без того измученные нервы. На мгновение Макс ощутила жар его тела и отвернулась, но тепло осталось с ней. И ее воображение обезумело, когда она была так близка к нему. Неужели он опять голый?

Она не видела его до того, как он лег в постель, но теперь уж точно не повернется!

Диган погасил лампы, но свет от новомодных городских фонарей проникал в окна.

Час спустя она все еще смотрела в стену, пытаясь не сжимать кулаки. Может, прогуляться? Ей нужно сделать хоть что-то, но если она встанет с постели, Диган проснется. Он всегда просыпался от малейшего движения или звука. И именно поэтому Макс даже не шевельнулась, но если это будет продолжаться, попросту закричит! Да и спит ли он вообще? Трудно сказать. Он так неподвижен, словно чего-то ждет.

Не выдержав, она повернулась и толкнула его локтем в бок:

– Ты так и будешь лежать или приласкаешь меня хоть немного? Это сводит меня с…

Договорить она не успела – он уже лежал на ней. Не представляй она эту сцену сотни раз, могла бы удивиться.

– И не смей останавливаться на этот раз, – предупредила она.

– Да, мэм, – прошептал Диган, широко улыбаясь. Он ей улыбается!

Она ответила сияющей улыбкой и изо всех сил обняла его. И в этот момент ее залило чудесное тепло, унесшее все огорчения и досаду. Почти все.

Когда их губы соприкоснулись, она обвила руками его шею. С небольшим затруднением он снял с нее белье. Не торопясь, он раздевал ее, осыпая ласками. Похоже, ему хотелось касаться ее всюду, даже пальцев. Он гладил ее бока и ноги, обхватившие его бедра, даже дотронулся до ее ступни. Его пальцы медленно прокладывали искусительную дорожку на ее теле, успокаивая и возбуждая.

Макс вспомнила о той ночи, когда он согревал ее, растирая тело. Тогда ситуация вышла из-под контроля. Тогда он делал это, чувствуя, что она вот-вот взорвется? Нет, сегодня его прикосновения были более чувственными. Он расслаблял ее, но не давал забыть о том, что ее ждет впереди. И не прекращал ее целовать, слегка покусывая кожу, стремясь показать, как много кроется в этой удивительной близости кроме страстного взрыва в конце.

Но страсть все же росла, росла и расцветала, словно жила своей собственной жизнью. Дыхание Макс участилось. Она вцепилась в Дигана дрожащими руками. Когда его пальцы скользнули меж ее ног, в ней воспламенились жаркие желания, пожиравшие ее тело, как пламя пожирает сухой куст. Она застонала от наплыва обжигающих ощущений и чуть не засмеялась над этим. Она выгнулась навстречу ему, хоть и не хотела этого делать. А может, хотела. Все, должно быть, было написано у нее на лице, потому что Диган отвечал всем ее желаниям. Он оперся руками о кровать, навис над Макс и медленно вошел в нее, глядя в глаза. Она вдруг поняла, как сильно желает видеть его лицо, когда он будет на пике и…

О боже!

Макс перелилась через край. Диган последовал за ней.

Глава 45

Макс не хотела вставать. На душе было так спокойно, так хорошо. Давно уже она не была так счастлива! Давно прекрасные чувства не владели ей! Вчерашняя ночь избавила ее от страхов, горечи, обид и досады, которые преследовали ее последнее время. Диган любил ее так горячо, так страстно!

Вчерашняя ночь казалась почти настоящей брачной ночью. Вряд ли она когда-нибудь ощутит такое блаженство… Все началось с того, что Макс переступила границу, и отступать она не собиралась. Они с Диганом недолго пробудут вместе. Зачем снова спускаться в ад, когда можно наслаждаться раем все то время, которое им осталось?

Но у Дигана, похоже, были другие мысли. Ей придется подождать и посмотреть, извинится ли он за прошлую ночь. А может, стоит извиниться ей… Нет! Если он не поймет, как сильно она наслаждалась, лучше помолчать. Но черт, ей будет стыдно.

Диган был в ванной, но дверь не закрыл. Похоже, он брился.

Макс быстро оделась и подошла к порогу ванной, немного покраснев. При виде Дигана ее окатило волной смущения. Он был с голым торсом, в одних брюках и сапогах, а на поясе висел пистолет.

– Ты когда-нибудь позволишь мне сделать это за тебя?

– Скорее всего нет, – покачал он головой и тут же добавил: – Не то чтобы я тебе не доверял.

– Почему же нет?

– Потому что если подойдешь ближе, один из нас точно не будет думать о бритье.

Вот оно! Он все еще хочет ее и не собирается извиняться за прошлую ночь. Она улыбнулась бы, не будь это такой болезненной темой. Притяжение между ними было сильным, даже слишком, тем более когда выходило из-под контроля. Ему это не понравится, ведь он всегда и все должен контролировать! Но прошлой ночью он не жаловался. Только за закрытой дверью он мог позволить себе немного расслабиться.

– Так это… – Она кивком показала на кровать. – Ничего не изменило, верно?

– Немного изменило.

– Я хотела сказать, мы намерены по-прежнему аннулировать брак? Хотя теперь придется лгать?

Он продолжал бриться.

– Насчет этого не волнуйся. Я солгу за тебя, если ты хочешь.

Опять он угождает ей! Исполняет ее желание! Можно подумать, только от нее зависит, останутся ли они мужем и женой. Но видимо, так и есть. Он предложил жениться на ней после их первой ночи, и в нем было достаточно благородства, чтобы делать все возможное сейчас, ведь ей нужна помощь. Будет несправедливо, если он хочет совсем не этого.

– Тогда я снимаю возражения насчет того, чтобы делить постель, на случай, если ты гадал, как я к этому отношусь.

Выпалив это, она отвернулась, чтобы он не увидел, как ярко вспыхнули ее щеки. Он положил руку ей на плечо. Приятная дрожь прошла по ее телу.

– Тебе незачем стесняться меня, Макси, – мягко сказал он. – Раньше ты не боялась высказывать свое мнение. И это мне нравится.

Нравится? Но есть умение выражать свое мнение, а есть дерзость. Последнее как раз относится к ней. Очевидно, он не хотел ее смущать.

Она хотела положить ладонь на его руку, но он взъерошил ей волосы.

– У нас есть время найти тебе парикмахера.

Определенно у него настоящий дар ободрить ее. Когда ему хочется, конечно.

Она со смехом повернулась:

– Они вечно стараются побрить тебя налысо, если не следить за ними в оба глаза. Я могу подождать, пока будем добираться домой. Бабушка прекрасно умеет стричь меня. – Но она начала пятиться, прежде чем с улыбкой добавить: – Вдруг ты захочешь, чтобы она и тебя подстригла. Обещаю, она не отрежет того, что тебе необходимо.

Он рассмеялся. Макс хлопнула глазами от удивления.

– Прекрати, – велел он, но в голосе по-прежнему звучали веселые нотки. – Ты не впервые слышишь мой смех.

– Два раза – не так уж много, – возразила она.

– Я много смеюсь, ты просто не слышала.

Он пошел умываться, а Макс широко улыбнулась. Муж определенно освоился с ней.

Макс думала, что возвращение в Техас будет более мучительным, более трогательным. Ведь это ее дом, который она знала, куда стремилась вернуться. Она была уверена, что при встрече с родными эмоции нахлынут на нее, но ее слишком долго не было в Техасе, чтобы она считала его единственным пригодным для жизни местом. Оказалось, что она скучала только по родным, не по Техасу. И несмотря на предвкушение встречи, ей было немного не по себе, и это чувство только усиливалось по мере приближения к Бингем-Хиллз.

Ее проблемы скоро будут решены, если у Дигана все получится. Но теперь Макс не была уверена, что хочет остаться в Бингем-Хиллз. У нее было много хорошего связано с этим городом, она любила местных людей, но ее терзают и скверные воспоминания. И как она может остаться, если Диган уедет? Разве она возвращается не для того, чтобы понять суть интриг Карла и узнать, чего он от нее хочет? Но теперь это волновало ее не так сильно, как то, что скоро им с Диганом придется расстаться. Вот она, истинная причина ее переживаний, то, что легло на сердце тяжким грузом и никак не уходит.

Но нужно не обращать на это внимания и делать вид, что у нее все прекрасно. Диган пристально наблюдал за ней и сразу поймет, что с ней что-то не так, если она себя хоть чем-то выдаст. Поэтому Макс по-прежнему дразнилась, шутила, пыталась рассмешить его, хоть и, как всегда, безуспешно. Но было трудно проделывать все это, когда ей вовсе не до веселья.

Днем воздух был раскален, но на ночь приходилось зажигать в дилижансе переносную жаровню. Когда Диган, после того, как она пожаловалась, что не хочет сидеть в дилижансе с Грейди и Солом, пообещал решить проблему, Макс и не подозревала, что он попросту купит все места, чтобы ехать с ней вдвоем. При мысли об этом она то и дело смеялась. Но, зная Грейди, можно предположить, что он отстанет от них всего на полдня. Может, и меньше, потому что Диган убедил кучера задержаться на последних двух остановках, чтобы их кони успели отдохнуть.

Дорога из Форт-Уэрта заняла меньше двух дней. Они вышли из дилижанса в двух милях от Бингем-Хиллз, чтобы сесть на лошадей и свернуть на ферму, не проезжая через город. Макс хотела встретиться с родными без посторонних глаз, до того, как Карл узнает, что она дома.

И тут она увидела его: дом, в котором выросла. Раньше она не понимала, как убого он выглядит издалека. Именно таким он и покажется Дигану. Но это было не так, его всего лишь нужно подкрасить, а сделать это было некому. Макс слишком долго отсутствовала.

Дом был деревянным, а фасад – каменным. Камень добавили после того, как Карл устроил каменоломню прямо возле города. Одноэтажный, но довольно большой, он выходил фасадом на лес и большой участок – у деда так и не дошли руки посадить там что-то. На одной стороне были огород и сад трав, на другой – маленькая конюшня, где стояли три лошади и повозка, на которой бабушка ездила в город продавать яйца. Сама Макс предпочитала ходить пешком, даже когда город был еще не таким большим и далеко от фермы.

Курятники располагались на заднем дворе, но выходили на ведущую в город дорогу. Теперь Макс поняла, почему Карл решил что-то предпринять: его просто раздражали курятники. Может, Диган прав, и единственная причина интереса Бингемов к ней – желание наложить лапы на ферму? Но значит, кому-то точно не повезет. Она не видела здесь возможного компромисса.

Вдруг Макс заметила бабушку на заднем дворе. Та возвращалась в дом с полной корзинкой яиц – она столько раз видела это раньше, что сейчас этот вид согрел ей сердце. Она не видела помощников шерифа перед входом в дом. Ведь Карл посчитал, что победил, добившись опекунства над ней и братом, так что в охране не было нужды.

– Плачешь? – спросил Диган, подъезжая ближе.

– Нет, – рассмеялась она, хотя по щекам струились слезы счастья. – Но я сейчас обгоню тебя, вот увидишь!

Глава 46

– Ба! Ба, я дома! – крикнула Макс, подбегая к бабушке.

Элла была так удивлена, что уронила корзину и бросилась к Макс. По щекам женщины текли слезы.

– Наконец-то! Не думала, что этот день когда-нибудь настанет!

– Я тоже! Так по тебе скучала, – всхлипнула Макс, прижимая к груди бабушку. Ей недоставало даже этого запаха, нежных прикосновений и безграничной любви.

– Слава богу, ты дома! Я так за тебя тревожилась!

Слезы Макс никак не хотели останавливаться, да и Элла продолжала рыдать. Непонятно, как у них получалось еще и смеяться!

Элла повела Макс в кухню черным ходом и немедленно подошла к плите, чтобы налить кофе. Макс уселась за стол и оглядела комнату. Она соскучилась и по дому. Здесь было все, что собрали дед с бабкой за всю свою жизнь. Стены были увешаны картинами, написанными Эллой. До того, как умер дед, она много писала, но потом на живопись почти не оставалось времени.

Элле было немного за пятьдесят. Она вышла замуж молодой и рано родила детей, из которых выжил только Максуэлл, подаривший ей внуков. Зрение по-прежнему было острым, волосы только начинали седеть, к тому же седина была почти незаметна в пепельных, как у Макс, прядях. Но Макс увидела, что бабушка похудела, а на лице появились новые морщинки. Эти два года нелегко дались семье Доусон.

Элла присоединилась к внучке после того, как принесла ей кусочек пирога с персиками. Макс улыбнулась. Бабушка твердо верила в то, что еда – пища не только для тела, но и для души. И в запасе у нее всегда были пирог или пирожное. Пусть дедушка вовсе не собирался быть фермером, но все равно посадил для жены много фруктовых деревьев.

– Как надолго ты можешь остаться? – спросила Элла.

– Я никуда не спешу.

– Разве тебя привез не шериф Пайк?

– Пытался, – ухмыльнулась Макс. – Но у меня есть хороший друг, который помог обойти последнюю интригу мэра.

Понизив голос до шепота, она объяснила:

– Диган Грант женился на мне, чтобы выхватить из лап Карла. Но это временно, пока мы не узнаем, что на самом деле нужно Карлу.

Глаза Эллы загорелись, но слезы вновь полились по лицу.

– Ты замужем! А я не была на свадьбе!

Макс сжала руку бабушки.

– Это ненастоящая свадьба. То есть свадьба была настоящей, но мы оба знаем, что это ненадолго. Придется подождать, пока мне не исполнится двадцать один год, чтобы аннулировать брак. Хотя, если Карл не сдастся…

– Я знаю, чего хочет мэр, – вздохнула Элла. – Но когда ты была здесь, еще не догадывалась. Очень давно он пытался купить у меня ферму, а я совсем об этом забыла. Только потом поняла, что он пытается заполучить ферму другим способом – через тебя. Все стало ясно, когда меня позвали в суд со смехотворными обвинениями в неправильном воспитании. Мне даже не дали сказать ни одного слова в свою защиту. Пришлось сидеть и молча выслушивать, какая я ужасная родительница и бабушка.

– Это вовсе не так! – горячо воскликнула Макс.

– Теперь это не важно. Ты нашла способ разрушить его планы. Ходили слухи, что Карл разослал за пределы Техаса объявления о твоем розыске, чтобы поскорее вернуть тебя. Но ни у одного жителя Бингем-Хиллз не хватило храбрости выступить против него, – сказала Элла и покачала головой. – Я потеряла уважение к людям этого города. Только я пыталась возразить, он сказал, что я сошла с ума, после чего выдвинул против меня обвинения.

– Это правда, бабушка. Карл превратил меня в бандита, за голову которого назначил тысячу долларов.

– Я презираю этого человека, но так горжусь тобой, Макс, за то, что сумела выжить в одиночку и нашла способ перехитрить Карла.

– Идея пожениться была не моя, а Дигана, но да, Карлу не понравится, что его обвели вокруг пальца, предъявив простое свидетельство о браке. Но как его назначение моим опекуном поможет ему получить ферму?

– Это давало ему власть выдать тебя за кого он пожелает, включая его самого или сына, если тот вернется домой, а твои протесты не имели бы ни малейшего значения.

– Погоди, что случилось с Эваном? – удивилась Макс.

– Покинул город вскоре после твоего бегства. Где он – неизвестно. Думаю, он действительно любил тебя, Макс, и ненавидел все, что вытворял с тобой его отец. Так или иначе, как только один из Бингемов женился бы на тебе, Карл стал бы старшим мужчиной в семье, что дало бы ему законное право принимать решения за всех нас. Никто бы глазом не моргнул, если бы одно из этих решений было бы о сносе фермы.

– Но теперь этого не будет, бабушка! Теперь Диган – старший в семье мужчина.

– Где же твой временный муж?

Макс знала, что Диган дает им с бабушкой время освоиться и объяснить его присутствие.

– Он позаботится о лошадях. Вы с ним скоро встретитесь. Только… он стрелок, бабушка, – предупредила она. – Так что ты не нервничай в его присутствии.

– Он сможет противостоять мэру?

– Справляться с неприятностями – его работа, – хмыкнула Макс. – Но почему ты никогда не говорила, что Карл пытался купить у тебя ферму? Когда это было?

– Ты и Джонни были еще детьми. Это произошло сразу после смерти отца. Карл давал мне хорошую цену за ферму, потом бо́льшую, а под конец – запредельную.

– Ты никогда не хотела подумать над предложением?

– Я люблю этот дом, но кроме того…

Элла не успела договорить: в дверях появился Диган, все его шесть футов три дюйма. Он почтительно поднес руку к полям шляпы, прежде чем ее снять, и к изумлению Макс, улыбнулся бабушке. Макс быстро их познакомила, но все же бабушка не сразу обрела дар речи. Даже улыбаясь, Диган все еще выглядел опасным.

– Садитесь, – неожиданно приказала Элла. – По какой бы причине вы ни помогали Макс, я буду вечно вам благодарна.

– Возможно, он в первую очередь захочет ванну, бабушка, – хихикнула Макс.

– Ты читаешь мои мысли, – согласился Диган.

– Вторая дверь направо. Мы накачали воды для ванны, только она не горячая. Но я сейчас нагрею, – предложила Макс, поднимаясь.

– Вы можете оставить вещи в комнате моего внука, мистер Грант, – сказала Элла.

Макс круто развернулась:

– Он не будет делить комнату с Джонни!

– Все в порядке, дорогая. Джонни ночует в другом месте.

– Диган будет жить в одной комнате со мной. Нужно создать впечатление, что мы действительно муж и жена.

Диган спешно решил уйти:

– Дайте мне знать, когда решите.

Макс гневно уставилась ему в спину. Он, очевидно, не желал объясняться.

Обняв Эллу за плечи, она прошептала:

– Все хорошо. У нас была брачная ночь.

– Максин Доусон!

Макс поежилась и решила, что ложь будет самым быстрым способом окончить эту неловкую беседу.

– Нам пришлось. Грейди шпионил за нами. Если Карл узнает, что брак ненастоящий, я снова окажусь в его власти и он получит все. Кроме того… мне нравится делить постель с мужем, – призналась она шепотом.

– Так вы останетесь вместе?

– Нет, но…

– Вы останетесь вместе, – твердо объявила Элла.

Макс тяжело вздохнула, поскольку никогда не могла спорить с Эллой. Позже, после отъезда Дигана, она постарается объяснить, почему этот брак долго не продлится.

Но сейчас у нее было дело поважнее:

– Где Джонни?

– В доме мэра, полагаю. Там ему больше нравится. Мэр сбил его с толку и заморочил голову модной одеждой и слугами, выполняющими его желания, а также обещаниями послать его осенью в колледж на Восток.

– И он выбрал все это после того, как стрелял в Карла, пытаясь меня спасти? Его не заставляют оставаться там из-за этого дурацкого постановления об опекунстве?

– Для него это смена обстановки, и трудно его винить в чем-то. Он был так одинок и очень скучал. Только и твердил о том, что уйдет в море, как отец.

– Но он же не собирался оставить тебя одну? – нахмурилась Макс.

– Нет, он ждал, когда этот кошмар закончится и ты приедешь домой… или тебя привезут. Мэр заверил его, что ты будешь здесь до того, как он уедет в школу. И Джонни все равно приходит сюда каждый день, чтобы помочь мне, так что увидишь его уже завтра, если не раньше.

– Но теперь он может вернуться домой. Диган стал членом нашей семьи, и это отменяет любое постановление об опекунстве.

– Не уверена, что Джимми захочет вернуться. Если он узнает, что ты остаешься здесь, возможно, тут же направится в ближайший порт.

В отличие от брата и отца Макс не желала побывать в чужих странах. Она уже навидалась многого в своей стране, такого, что лучше бы и не видеть. Но Джонни рассказывал ей о своей мечте путешествовать по миру, поэтому слова Эммы ее не удивили.

– Что бы ни решил Джонни, он достаточно взрослый, чтобы жить самостоятельно, так что не стоит волноваться за него, бабушка.

– Я всегда буду волноваться за вас обоих, – проворчала Элла. – А ты даже не начала греть воду для мужа!

Мужа? Как убедить Эллу, что Диган ей не муж, если Макс так мечтает о том, чтобы он с ней остался?

Глава 47

– Бабушка готовит на обед что-то особенное. Она уже поймала двух кур. Полагаю, считает, что ты много ешь, – заявила Макс, присаживаясь рядом с Диганом на крыльцо.

Диган повернулся к ней, решив, что она представляет собой вид куда более приятный. Она переоделась, и сейчас на ней было одно из платьев, остававшихся в доме: льняное, голубого в зеленую полоску цвета, отчего ее глаза приобрели синеватый оттенок. Она была настоящей красавицей даже в старом платье и с грубо остриженными волосами. Но он хотел бы видеть ее в шелках, хотя бы один раз. До того…

Он не додумал. Обычно он с нетерпением ждал момента, когда сможет отправляться дальше, но не сейчас.

– Твоя бабушка напоминает мне Аделаиду Миллер, – заметил он.

– Называешь ее сварливой?

– Нет. Только властной.

Макс ухмыльнулась и положила руку на перила.

– Может, немного. Но ты ей все больше нравишься.

Точно так же, как ему – Макс? Она проникла ему в душу, разрушив все стены, которые он возводил много лет, и это было не очень хорошо. Диган больше не сможет оставаться равнодушным, только не с ней.

Он оглянулся на город, и его взгляд упал на дом на холме. Как замок лорда, откуда открывается вид на владения. Кто он: недостойный вождь или тиран, правящий железным кулаком? Скоро Диган узнает.

Он кивком показал на дом:

– Полагаю, это резиденция вашего мэра?

– Он называет это поместьем.

– Я бы так его не назвал.

– А он называет, и только потому, что в доме больше пяти спален. Бабушка говорит, что Карл много лет достраивал его на вершине холма, – пояснила Макс, но тут же предупредила: – Тебе нужно держать ухо востро, пока ты здесь, Диган. Невозможно предсказать, как поступит Карл, узнав, что ты его перехитрил.

– Я выгляжу встревоженным?

Она глянула на него:

– А ты вообще когда-нибудь выглядишь встревоженным?

Вместо ответа он взъерошил ее волосы:

– Бабушка их еще не постригла.

– Дай ей время. Мы только что приехали. И она заметила мою прическу, не сомневайся. Подняла прядь волос и фыркнула. Можешь быть уверен, завтра утром она станет охотиться на меня с ножницами в руках.

В этот момент они оба увидели Грейди Пайка, мчавшегося к дому со стороны города. Макс прижалась к Дигану, он обнял ее за плечи. Ему не нравилось, что Пайк заставляет Макс нервничать. Не нравилось, как этот человек обращается с ней. И все в угоду законам, установленным Бингемом. Чудо, что Диган еще сдерживался и не пристрелил негодяя. Его постоянно подмывало это сделать.

Грейди остановил коня у самого крыльца.

– Мэр хотел бы поговорить с вами, мистер Грант. Вы приглашены в его дом на обед.

– Вам так нравится быть мальчиком на побегушках, Пайк?

– Это дело официальное, – буркнул Грейди.

– Ничуть. И сегодня я обедаю с женой и ее семьей. Но потом нанесу визит мэру. Можете сказать ему, что я не могу дождаться.

Грейди ответил яростным взглядом, развернул лошадь и помчался к городу.

– Я поеду с тобой, – решительно заявила Макс.

– Ни за что. У тебя не хватит выдержки, – отрезал он, но тут же, смягчившись, добавил: – Зато ты можешь меня спасти, если я окажусь в тюрьме.

– Он не посмеет, – прорычала она, но, взглянув на него, фыркнула: – О, ты шутил!

– Но я не исключаю такой возможности. Впрочем, я знаю о Карле Бингеме только с твоих слов, а ты любишь преувеличивать. Кроме того, у тебя гость.

Проследив за его взглядом, она взвизгнула и слетела с крыльца, чтобы обнять брата:

– Джонни!

Диган прислонился к перилам, наблюдая, как молодой человек подхватил и закружил Макс, сдавив ее в медвежьих объятиях. С первого взгляда было ясно, что это брат и сестра. У обоих светлые волосы, похожие черты лица. Она была прекрасна, он – красив. И хотя парень на несколько лет младше Макс, все же был выше ее на полголовы.

– Взгляни на себя! Вот уж вытянулся, младший братец! – восклицала Макс.

– Тебя долго не было.

Тон парня был таким осуждающим, что сестра ущипнула его за руку:

– Не по своей воле!

Уязвленный Джонни пробормотал:

– Здесь без тебя был сущий кошмар. Я ожидал твоего возвращения в прошлом году, когда мэр стал нашим опекуном.

– Я об этом не знала, а, узнав, бежала бы со всех ног в противоположном направлении. Пусть он снял обвинения против меня, но не позаботился отозвать объявления о розыске!

Они подошли к крыльцу, и Джонни уставился на Дигана.

– Господи боже, это правда? – ахнул он. – Ты привезла с собой мужа?

– Кто тебе сказал?

– Уж точно не Карл, – пожаловался Джонни. – Я услышал, как слуги сплетничали после визита шерифа.

– Бабушка сказала, что осенью ты собираешься в колледж. Твоя идея?

– Да не то чтобы я так уж хотел учиться дальше. Но я думал, что если Карл откажется послать меня в колледж, это раскроет все его лицемерие. Но он не отказал, и это лучше, чем остаться в Бингем-Хиллз. Любое место лучше, чем этот город.

– Значит, тебе не нравится жить в доме Карла?

– Смеешься?

– Но ты уж точно одурачил бабушку, – покачала головой Макс. – Она уверена, что тебе там нравится.

– Я всячески притворялся. Не хотел, чтобы она обо мне беспокоилась.

– Мы все уладим, Джонни. Обещаю. Не думаю, что теперь Карл останется твоим опекуном. У нашей семьи есть новый глава. Пойдем, познакомишься, – предложила Макс и добавила, хоть и шепотом, но Диган все равно расслышал: – Не бойся его. Он на нашей стороне.

Глава 48

Диган гнал лошадь вверх по холму, столь крутому, что прогулка пешком была бы утомительной, тем более для человека возраста Карла Бингема – может, поэтому перед домом стояли лошади и экипаж. Бингем и хотел жить так высоко, чтобы видеть весь основанный им город, но не учел, как сложно будет подниматься в гору. Его двухэтажный дом был выстроен из камня и окружен широкой верандой.

Дигана проводили в парадную гостиную. Такую же можно было встретить в богатых домах Чикаго. Обставлена безвкусно, слишком роскошно, но очевидно, что всю мебель привезли с Востока. Скорее всего, ею почти не пользовались и выставляли напоказ, чтобы произвести впечатление на местных жителей.

Его не заставили ждать долго. Слуга подошел и попросил Дигана пройти в кабинет мэра. Бингем уже был там.

Он был не так стар, как описывала Макс, лет шестидесяти пяти, не больше. И все же выглядел здоровым и крепким, на лице почти не было морщин; грива белых волос, бакенбарды и светло-зеленые глаза, в которых не было злобы. Дигану с трудом верилось, что этот человек способен так запугать Макс. Он казался совершенно безобидным, но Диган вдруг почувствовал, что это всего лишь иллюзия. Под маской публичной персоны скрывается его истинная натура. Неудивительно, что он так долго дурачил город.

– Полагаю, взаимные представления необязательны, – заметил Карл, показывая на удобный стул напротив большого письменного стола. – Возможно, вы пользуетесь недоброй славой на Западе, мистер Грант, но здесь мы о вас не слышали… до сегодняшнего дня.

– Это имеет значение?

– Полагаю, нет. Виски?

– Нет.

Бутылка и стаканы стояли на столе. Карл налил себе виски. Пока мэр станет держать руки на столе, пистолет Дигана будет лежать в кобуре. Угрозы бесполезны. Они потеряют смысл, как только он уедет из Бингем-Хиллз. Но кое-что все же необходимо сказать:

– Если бы вы изнасиловали Макс, эта встреча состоялась бы по иной причине. Вы ведь знаете это, верно?

Карл растерялся на кратчайшее мгновение, прежде чем уверенно ответить:

– Вы бы не убили меня.

– Убил.

Уверенность мгновенно испарилась, и истинное лицо этого человека мгновенно проявилось, когда он горячо пожаловался:

– Она стреляла в меня.

– Самооборона. Правда не на вашей стороне. Я пришел требовать объяснений. Хочу знать, почему из-за вас она была вынуждена покинуть город почти на два года.

Карл вздохнул и откинулся на спинку кресла со стаканом в руках, еще не сделав ни глотка.

– Я привык получать все, что хочу. Потому и основал этот город двадцать лет назад и сделал его таким, каким вы его видите сегодня. Попомните мои слова, когда-нибудь он станет соперничать с Форт-Уэртом. Это мой город. Я контролирую все, что здесь происходит. Я думал, Макс будет счастлива выйти за моего мальчика, когда подрастет. У нее были бы слуги, исполняющие ее желания, любые модные платья – все, чего пожелает ее маленькое сердечко. В жизни бы не подумал, что она откажется от всего этого.

Он обвел рукой комнату.

– Знаете, я бы сделал и кое-что похуже, лишь бы избавиться от мозолящей глаза фермы. Но не сделал. Я не настолько бессовестный и беспощадный, как она обо мне думает. Иногда меня заносит, вроде того случая, когда пытался обесчестить ее, чтобы довести до алтаря. Но тогда я был в отчаянии.

– По какой причине?

– Девушка стала настоящей красавицей. Половина мужчин города были в нее влюблены. Еще немного – и кто-нибудь увел бы ее.

– Ошибаетесь. Заставьте ее делать что-то против воли, и она будет сражаться не на жизнь, а на смерть. И это я проверил лично.

– Что же, упрямство – фамильная черта. Я предложил вдове Доусон целое состояние за ее ферму. Даже предложил разобрать дом и построить там, где она пожелает, и к тому же она бы разбогатела. Но эта женщина лишена здравого смысла. Она даже не желала обсуждать это. Но мое предложение по-прежнему в силе.

– За время отсутствия Макс вы могли приказать сровнять с землей несколько холмов к югу отсюда или превратить лес в парк и строить вокруг него. Это вам не приходило в голову, мэр?

– Приходило, конечно, но эта ферма все равно будет мозолить глаза! Вдова восстала против нас! Она мешает прогрессу, и это влияет на весь город, а не только на меня! Я люблю Бингем-Хиллз и готов сделать ради него все на свете.

– Даже вынудить Макс выйти за вас или вашего сына.

– Но потом она все равно была бы счастлива. Все женщины обожают богатство и шик.

Диган только головой покачал:

– А тем временем вы заставили бы ее уговорить бабушку продать ферму?

– Я бы не стал делать ничего подобного. Появление Макс в моей семье делает меня главой ее семьи.

– Теперь это звание принадлежит мне.

– Будем говорить прямо, мистер Грант, – это слишком мирный для человека ваших талантов город. И мы оба знаем, что вы не собираетесь заниматься разведением кур, – усмехнулся мэр.

– Разумеется, нет, – согласился Диган.

– Мне не нужна земля Доусонов. Я по-прежнему хочу Макс. Может, я не дал ясно это понять. В моей семье необходимы ее отвага и сила духа. Подумать только, девушка выживала два года под открытым небом и в черт знает какой глуши. Макс сможет дать мне сыновей, которые будут достойно управлять моим наследием.

Диган вынудил себя не потянуться к пистолету:

– Но у вас уже есть сын, не так ли? Что с ним случилось?

– Чертов дурень уехал. Сказал, что не желает застрять здесь и что я слишком многого от него прошу.

Карл раздраженно взмахнул рукой:

– Я готов заплатить вам, сколько попросите, за то, что подпишете прошение о разводе, которое я подготовил.

Диган встал.

– Макс не продается. Если предложите это еще раз, или когда-нибудь приблизитесь к ней, не только увидите, как быстро я выхватываю пистолет, но и услышите свист пули.

Карл подскочил, раскрасневшись от гнева:

– Каковы же ваши намерения?

– У меня тоже есть предложение, – ответил Диган и передал Карлу листок бумаги с ценой, которую Элла могла бы попросить за ферму.

Карл глянул на цифры:

– Вы спятили?

– Сюда включена компенсация Макс за украденные два года ее жизни. Кроме того, вы подвергали ее опасности вашими фальшивыми объявлениями о розыске.

Все еще закипая от злобы, Карл прошипел:

– Если я соглашусь на это, вы уберетесь к чертям из моего города и никогда не вернетесь?

– Пока что я собираюсь увезти Макс отсюда. Другие мои планы вас не касаются.

– Надеюсь, вы заберете женщин с собой. Всех женщин.

– Их всего две.

– Думаю, в их число он включил и меня, – капризно протянула Эллисон Монтгомери, возникнув у него за спиной. – Похоже, я истощила запасы здешнего гостеприимства.

Диган закрыл глаза.

Неужели опять?

Глава 49

– Разве ты не устала, малышка, после целого дня в дилижансе, добираясь сюда?

Макс не повернулась, когда бабушка села рядом с ней на ступеньки крыльца. Она не сводила глаз с ведущей из города дороги, по которой должен был вернуться Диган. Сумерки уже спустились. Он отсутствовал гораздо дольше, чем следовало бы.

– Устала, но ни за что не усну, пока мы не узнаем, что происходит в доме мэра. Диган поехал туда без всякого плана. Он может пригрозить Карлу, и это сработает, пока он здесь. Но как только уедет, Карл снова начнет плести интриги.

– Пока не получит желаемое.

Она резко вскинула голову.

– Не пойдет! Карл не победит! Особенно после того, через что, по его милости, пришлось пройти мне… нам.

Эмма обняла ее за талию:

– Ты уедешь вместе с мужем?

– Я еще не думала об этом, – призналась Макс. – Из-за Карла я должна оставаться замужней женщиной по крайней мере год.

– Благодаря Карлу ты встретила своего мужа.

Макс вздрогнула. В сущности, это правда. Но она тут же вздохнула:

– Не уверена, что это может считаться благом, бабушка.

– Вздор! – упрекнула Элла. – Ты уже призналась, что желаешь Дигана, а это вещь необыкновенная. Именно это верный признак, что этот человек создан для тебя. Это то, что говорит о зарождении любви.

– Правда?

– Ну… Не всегда. Но в большинстве случаев. Можно желать человека, которого не любишь, но это может плохо кончиться, поэтому лучше надеяться, что этого не произойдет. Тебе нравится этот парень?

– Да. Мне всегда хочется смеяться, когда я рядом с ним. И я с ума схожу от желания. Мало того, до смерти пугаюсь, когда ему грозит что-то, словно он родной, словно…

– Ты любишь его.

Тугой узел в груди затянулся еще сильнее.

– Надеюсь, нет, бабушка. Потому что это не слишком приятное чувство.

– Если оно безответное – да, – хмыкнула Элла. – Но если взаимное, это самое большое в мире чудо. Так что разберись в своих чувствах, дорогая, прежде чем отпустить Дигана.

– Вряд ли в этом деле у меня есть право голоса. Не представляю, чтобы Диган где-то осел! Кроме того, он не захочет, чтобы я вечно таскалась за ним. Я для него что-то вроде работы. А когда он заканчивает работу, перебирается в другое место и начинает все сначала.

– Что он испытывает к тебе?

Макс подняла глаза к небу:

– Забавно, что ты спрашиваешь. Диган – закрытая книга, с замком на переплете. Никто и никогда не прочтет этих страниц, даже я.

Элла поцеловала ее в щеку.

– Пойду сварю кофе. Если твой муж не вернется в ближайший час, кофе нам понадобится.

– Пожалуй, я должна выяснить, что задержало Дигана.

– Возьми с собой Джонни. Не хочу, чтобы ты одна ехала к Карлу.

Макс кивнула и пошла в спальню. Надев ремень с пистолетом поверх платья, на всякий случай схватила ружье. Джонни ждал ее у входной двери и рассмеялся, когда она отдала ружье ему:

– Совсем как в старые времена, Макс, – поддразнил он.

– Будем надеяться, что нет. Я просто хочу убедиться, что Карл не бросил Дигана в тюрьму.

– Как ты узнала, что я еду сюда, черт возьми?

При виде Эллисон Диган не сразу пришел в себя. Она здесь? В Бингем-Хиллз? И очевидно, Эллисон – гостья мэра.

Карл не позаботился опровергнуть ее утверждение, что она исчерпала все запасы его гостеприимства. Только откашлялся и поспешил выйти, оставив их одних.

– Я наняла хороших частных сыщиков, – пояснила Эллисон, подходя ближе. – Один просто землю носом роет, поскольку решил, что влюблен в меня.

Диган продолжал молча смотреть на Эллисон, что разочаровало ее настолько, что она снизошла до объяснений:

– Если хочешь знать, он глупец! Вообразил, что выстрел в Хелене испугает тебя и поскорее прогонит домой, в Чикаго, как я и хотела. Я, разумеется, была вне себя и накричала на негодяя! В тот день он мог попасть в меня!

– Или все же это было твоей идеей?

– Вздор! Я все еще люблю тебя, дорогой. И никогда не причинила бы тебе зла!

– Жаль, что ты не всегда испытывала те же чувства, – заметил Диган и, не обратив внимания на внезапно вспыхнувший на ее щеках румянец, добавил: – Переходи к той части, где говорится о том, как ты умудрилась добраться до этого города раньше, чем сюда приехал я.

– Один из моих охранников, Майлз, остался со мной, чтобы загладить вину за фиаско в Хелене. Он пообещал следить за тобой, конечно, на безопасном расстоянии. Он последовал за тобой в Дакоту и потерял тебя, но снова напал на след, когда ты вернулся в Батте. Я уехала обратно в Чикаго, но получила телеграмму от Майлза, в которой говорилось, что ты доставил бандита в Бингем-Хиллз. Я успела сесть на поезд до Форт-Уэрта, и прибыла несколькими днями раньше тебя. Жаль, что не ты прибыл первым. Ожидание здесь, пусть всего двухдневое, было невыносимым.

– Но каким образом ты добилась приглашения в дом мэра?

– Я даже не пыталась. Он был в восторге, что кто-то столь высокого положения посетил его городишко. Поэтому не отказалась от его приглашения провести два дня в его доме.

– И ты действительно так досадила ему?

– Возможно, я иногда жаловалась, – пожала она плечами, но, увидев его вскинутые брови, добавила: – Ну ладно, я слишком часто жаловалась! Но ты не поверишь, какая скука в этом городе. А напыщенный старик всячески намеревался произвести на меня впечатление. Можно подумать, здесь есть что-то примечательное.

– Значит, мэр заранее знал о моем приезде? – уточнил Диган.

– Приехал не только ты, – рассмеялась она. – Удивительно, как легко было проследить за тобой. Люди замечают не только твое появление в городе. Майлз сказал, что они знают, когда и в каком направлении ты уезжаешь, более того, счастливы поделиться сведениями. Очевидно, дурная слава ходит за тобой по пятам, только не в Техасе. Я действительно назвала мэру Бингему твое имя, когда объясняла цель моего приезда сюда – встретить друга, – но он впервые слышал о тебе, а я не собиралась его просвещать. Я понятия не имела, что он ждет твою пленницу, пока не услышала сегодня его разговор с шерифом.

– Она не моя пленница. Она моя жена.

Эллисон разинула рот от удивления:

– Ты женился на ней?! Как ты мог жениться на ком-то вроде нее? Я не поверила Майлзу, сказавшему, что в Батте ты женился!

– Поезжай домой, Эллисон, и начни новую жизнь, – сказал перед уходом Диган.

Он покинул дом мэра, но Эллисон продолжала идти за ним.

– Диган, пожалуйста. Я больше не могу без тебя жить. Твое место в Чикаго. Со мной.

– Нет, – бросил на ходу Диган.

– Но нам было так хорошо вдвоем. Ты сам это знаешь. И мы снова можем быть вместе.

Она загородила ему дорогу.

– Ты должен вернуться домой!

– Не можешь же ты верить, что я все еще люблю тебя! Признавайся, каковы твои истинные мотивы! Недаром же ты преследуешь меня!

Множество эмоций промелькнуло на лице Эллисон: досада, сожаление, даже гнев, но потом она вздохнула.

– Наши семьи всегда были тесно связаны, и скандал коснулся всех нас.

– Наша разорванная помолвка не может быть предметом сплетен до сих пор.

– Дело не в этом, а в твоем отце. Я пыталась сказать, но ты не желал слушать. Он стал всеобщим посмешищем. Уже не помню, когда он выходил из дома трезвым. Он воображает, что все как раньше, и это стоило ему бизнеса, клиентов, даже собственности, когда он не смог вовремя выплатить проценты по закладной, потому что был слишком пьян, чтобы помнить сроки выплат.

– У него есть Флинт.

– Флинт пытался перехватить у отца бразды правления, нужно отдать ему должное. Он всячески старался занять твое место. Но у него нет способностей к бизнесу. И он только ухудшил положение. И сейчас тоже стал жалким пьяницей. Два сапога – пара! И все потому, что ты отвернулся от своей семьи.

– Можно ли винить меня в этом, если я уехал из-за тебя?

– В том-то и дело! Ты не должен был уезжать. Это подкосило твоего отца. Ты был его гордостью и радостью. Он хотел передать все тебе в наследство. А когда ты исчез, ему все стало безразлично. И теперь его империя рушится. Только ты можешь исправить это, Диган. Теперь ты понимаешь, почему обязан вернуться.

Диган посчитал, что она преувеличивает. Она всегда была склонна делать из всего драму.

– Как я уже говорил, все связи с моей семьей и тобой разорваны навсегда. И больше не нужно никаких мученических попыток воскресить угасшую любовь.

– Я пыталась урезонить тебя! – взорвалась Эллисон. – Пыталась убедить тебя по-хорошему! Но ты, по всей видимости, понимаешь теперь только один язык – оружия!

Из кармана платья она вынула пистолет и прицелилась в Дигана. Она выглядела достаточно взбешенной, чтобы спустить курок.

– И что ты намерена делать с пистолетом? – осведомился он.

Но не успел он хоть что-то добавить, как прозвучали два выстрела. Эллисон вскрикнула и уронила пистолет, потрясенно уставилась на боковую сторону дома. Диган выхватил оружие и увидел, как к вершине холма мчится Макс с дымящимся пистолетом в руке, а следом и Джонни с ружьем. Диган круто развернулся, пытаясь увидеть, в кого стреляла Макс, и надеясь, что ее целью не был Карл Бингем. Но по земле с воплями катался незнакомый молодой мужчина, сжимавший свою окровавленную руку. Рядом валялся «кольт», из которого, скорее всего, был сделан второй выстрел.

– Он целился тебе в спину! – негодующе воскликнула Макс, подлетая к Дигану. – И какого дьявола делает здесь она?! Пытается убить тебя?

– Господи, нет! – в ужасе пролепетала Эллисон.

На крыльце появился привлеченный шумом Карл.

– Что тут творится? Кто разбил мое окно? – допрашивал он, но при виде стоявшей рядом с Диганом Макс его гнев сменился широкой улыбкой. Грейди, вышедший вслед за Карлом, положил руку на его плечо и предупредил:

– Осторожнее. Она, возможно, явилась сюда, чтобы снова стрелять в вас.

Все они услышали это, но Макс, завидев Карла, не смогла сдержать ярости. Махнув пистолетом в сторону Эллисон и раненого, она завопила:

– Ты два года ждал, чтобы повесить кого-то, Карл Бингем! Теперь у тебя сразу двое!

Глава 50

Карл спустился с крыльца и направился к Макс:

– Я хочу, чтобы кто-то сказал мне, из-за чего вся эта стрельба. А еще мне нужно поговорить с тобой, Макс.

Диган так и не убрал пистолет:

– Я предупреждал вас, мэр, что пристрелю, если вы хоть раз окажетесь с ней рядом. Желаете, чтобы я это доказал?

Лицо Карла исказилось от гнева, но он остановился. И все же обратился к Макс:

– В кого ты стреляла на этот раз?

Грейди подбежал к раненому и помог подняться. Макс увидела, что это крупный молодой человек, одетый как городской пижон, в костюм и галстук-ленточку.

– Он! – выпалила она, показывая на раненого. – Он пытался стрелять в Дигана!

– Майлз, как вы могли?! – гневно вскричала Эллисон.

– Я увидел, как вы целились в него из пистолета. И всего лишь защищал вас. Он бы убил вас, Эллисон! И вам он не нужен, – пыхтел Майлз, пытаясь вырваться из рук Грейди, но тот держал его крепко. – Он ничтожный тип! Всего лишь какой-то стрелок! Я сумею позаботиться о вас! Я вас люблю!

– Нет, – покачала головой Эллисон и, всхлипывая, шагнула к Дигану, но едва не упала без чувств. Диган успел подхватить ее.

– Что происходит? – спросил сестру Джонни.

Макс не могла ответить, потому что не знала. Но почувствовала резкий укол ревности при виде того, как Диган что-то тихо говорит расстроенной женщине в его объятиях.

На крыльцо вышли слуги Карла и стали спрашивать, могут ли чем-то помочь. Грейди увел Майлза, сказав на ходу Карлу:

– Похоже, это его пуля разбила ваше окно.

– Немедленно брось его в тюрьму, – велел Карл. – Я позже подумаю, как вышибить его из города.

Диган, все еще обнимая Эллисон, обратился к Карлу:

– Вам лучше увести свою гостью.

– Она больше здесь не гостья, – процедил Карл. – Потому что намеревалась стрелять в вас.

– Нет, не намеревалась. Она всего лишь пыталась меня припугнуть.

Макс увидела, как Карл скептически поднял брови. Даже Грейди, должно быть, услышал, потому обернулся и закатил глаза.

– Я не стану предъявлять обвинение ей и ее охраннику, – продолжал Диган. – Она согласилась сесть в первый же утренний дилижанс, проезжающий через город. Позаботьтесь, чтобы она это сделала.

– Обязательно, – проворчал Карл. – Мне следовало бы догадаться, что от нее можно ждать неприятностей.

Он неохотно взял Эллисон под руку, но глядел при этом на Макс. Откровенное желание в этом взгляде не понравилось Дигану так же, как и Макс, потому он произнес:

– Поверьте, Бингем, вы в последний раз видите Макс Доусон.

Глаза Карла злобно сверкнули, но он молча повел Эллисон в дом.

Диган повернулся к Макс и Джонни и коротко приказал:

– Пойдем.

И Макс впервые в жизни была рада слышать это слово.

Джонни помчался вперед, поскорее сообщить бабушке, что волноваться не из-за чего. Диган настоял, чтобы Макс села на паломино. Она послушалась, но на этот раз сама держала поводья Ноубла.

– Похоже, у тебя вошло в привычку спасать мне жизнь, – тихо заметил Диган.

– Я думала, что Карл постарается избавиться от тебя, а не твоя леди и не ее охранник.

– Поэтому ты прискакала к дому Карла?

– Ты слишком задержался.

– Не ожидал, что там окажется Эллисон. Она узнала, куда мы направляемся, еще до нашего приезда. Бингем предложил ей остановиться у него, но очень скоро об этом пожалел. Очевидно, вырванная из своей естественной среды Элли может быть настоящим снобом.

– Ты этого о ней не знал?

– Что она не способна приспосабливаться и крайне нетерпима? Не знал.

– И пахнет от нее розами.

Диган слегка нахмурился:

– Это ее любимый аромат, но о чем ты?

– Тебе снились розы, помнишь? И очевидно, она!

Он наклонился так близко, что Макс ощутила его дыхание:

– Ты, кажется, ревнуешь.

– К этой ищейке? – фыркнула она.

– Хорошее сравнение, – согласился Диган. – Но если тебя это интересует, она моя бывшая невеста. Если я и видел ее во сне, пока горел в лихорадке, это был всего лишь кошмар. И это все, чем она сейчас стала для меня. Кошмаром, от которого я бы хотел избавиться.

Макс поразилась тому, что Диган, наконец, соизволил упомянуть о своих прежних отношениях с этой женщиной, но ее любопытство по-прежнему хлестало через край:

– Кто разорвал помолвку: ты или она?

– Она. Когда всплыло, что еще до свадьбы она была мне неверна.

Она съежилась от жалости к нему и неуклюже попыталась утешить:

– Лучше до, чем после.

– Это как посмотреть.

– Так ты не питаешь к ней никаких чувств? – спросила Макс с деланой небрежностью.

– А ты теперь думаешь, что я способен чувствовать? – усмехнулся Диган.

– Ты знаешь, о чем я, – отмахнулась она. – И не сможешь убедить меня, что высечен из камня. Думаю, мы уже установили, что твоя бесчувственность проявляется исключительно тогда, когда дело касается работы. Так у тебя еще остались к ней чувства?

– Кроме отвращения и редких вспышек гнева, нет. Мало того, если она не находится в моем городе, то перестает для меня существовать. Больше я о ней почти не думаю.

Это определенно говорило о многом.

Макс с трудом сдержала счастливую улыбку, радуясь, что эта женщина осталась для Дигана всего лишь скверным воспоминанием.

Но тут он сказал:

– Эллисон поступила глупо, целясь в меня из пистолета, потому что отчаялась вернуть меня в Чикаго. У нее какая-то причина желать моего возвращения. Она подозревала, что охранник влюблен в нее, но была удивлена не меньше меня, когда он стал стрелять.

«Интересно, правда ли это?»

Но вслух Макс сказала только:

– И ты понятия не имеешь, почему она так упорно старается вернуть тебя в Чикаго?

– Нет, но хватит меня изводить.

– Никого я не извожу, – вспылила Макс. – Просто предполагаю. Большая разница, щеголь.

– Ладно, предполагаешь. Но в любом случае я уже решил повезти тебя в Чикаго, когда закончим все дела здесь. Купим тебе новый гардероб.

– Ты уж точно любишь бросаться деньгами, – засмеялась Макс.

– Ну почему? Может, решишь, что тебе там нравится, и захочешь остаться.

– Я, в большом городе? А ты останешься?

– Возможно, нет. Я больше не подхожу для такой жизни. Но, полагаю, можно было бы навестить родных, пока мы там.

«Возможно, нет»? Уклончивый ответ. И все может измениться, когда он попадет в Чикаго и снова увидится с отцом и братом. Это она не соответствует его прежней жизни. Не он. Может, ей стоит оставить эту тему.

Они доехали до фермы и отвели лошадей в конюшню. Подходя к дому, Диган спросил:

– Как по-твоему, бабушка еще не спит?

– Уверена, что она умирает от желания поскорее узнать, что сказал Карл.

Как и сама Макс. В той суматохе, что случилась у дома Карла, она не успела узнать, что Карл и Диган сказали друг другу об охоте на нее, постановлении об опеке и ферме.

Добежав до крыльца, она сказала:

– Бьюсь об заклад, бабушка на кухне вместе с Джонни. Пойдем.

Шагнув к двери, Макс обернулась и протянула ему руку. Было нетрудно ошибиться: она в своем доме, с родными людьми, которых любила, – и им в тот момент она неосознанно протягивала руку, поняв все, лишь когда Диган вложил в ее ладонь свою.

Макс смутилась. Как легко обращаться с ним, будто с родным человеком! Как с мужем. И как легко он принимал эту роль! Она не хотела, чтобы он чувствовал себя, как в капкане, из-за своего благородства. Он не собирался оставаться ее мужем вечно. И ясно дал понять это перед свадьбой. Так почему он хочет отвезти ее в Чикаго? Ей хотелось бы думать, что он не желает расставаться с ней, но покупка одежды – просто глупый предлог. Если только им не следует поскорее выбираться из Техаса, прежде чем снова начнется пальба. Его встреча с Карлом не могла пройти слишком гладко. Нет, будь это так, Диган сказал бы немедленно.

Она отпустила его руку только на кухне, где к ним немедленно поспешила Элла:

– Я так рада, что вы оба в безопасности! Джонни рассказал о перестрелке. Но я хочу знать, собирается Карл оставить нас в покое?

– Посмотрим, – ответил Диган, когда все уселись за стол. – Я не сказал ему ничего определенного. Не мое дело принимать решения за вас, но если хотите знать, с точки зрения делового человека, я понимаю его мотивы. Вы для него нечто вроде валуна на дороге. Если город не растет, значит, рано или поздно умирает. Но ты тоже была права, Макс. Карл действительно надеялся дать тебе свою фамилию и даже предложил мне взятку за развод с тобой. Этот человек омерзителен.

– За этим столом вы возражений по такому поводу не дождетесь, – кивнула Элла.

– Бабушка, Диган сказал Карлу, что пристрелит его, если он приблизится ко мне снова.

Элла широко улыбнулась, и Макс с ухмылкой добавила:

– Как приятно было орать на этого человека!

– Сомневаюсь, что он еще хочет жениться на тебе, увидев сегодня вечером, как хорошо ты стреляешь, – вставил Диган. – Но он по-прежнему хочет любым способом заполучить ферму. Я не обещал, что вы ее продадите, но сказал, что посоветую вам, какую сумму просить с учетом компенсации Макс за то, что он с ней сделал. Я могу получить от него достаточно денег, чтобы вы смогли построить новую ферму где угодно, любого размера, какого только захотите, или жить в покое и относительном богатстве. Вам больше никогда не придется работать.

– Это было бы неплохо, – согласилась Элла. – Главное, чтобы Макс жила со мной или поблизости и у Джонни была комната, когда он приедет нас навестить.

– Но ты любишь этот дом, ба! – запротестовала Макс, вскакивая.

– Я люблю тебя и твоего брата, – поправила Элла. – И да, обстановку этого дома, которую собирала всю жизнь. Но не дерево, окружающее нас, малышка. Дело в том, что когда мэр впервые предложил мне купить ферму, я думала, что ты когда-нибудь выйдешь замуж и будешь жить поблизости, поэтому и отказала ему. Я не собиралась перебираться в деревню, где я редко бы виделась с тобой, особенно после твоего замужества.

Макс вздохнула.

– Кроме того, – с горечью добавила Элла, – за последние два года я окончательно разлюбила этот город. Так что, если хочешь уехать, скажи мне когда, и я начну собираться.

Макс, не веря ушам, обратилась к Дигану:

– Полагаю, все решено.

Тот не был удивлен.

– Вы можете поехать со мной в Чикаго, посмотреть, как живет другая половина страны. Вблизи есть немало красивых городков, которые могут вам понравиться. Там тоже можно завести ферму. Я могу также предложить и другие места. В своих путешествиях я набредал на славные маленькие города, некоторые из них вполне мирные.

– Хочешь сказать, стали мирными после твоего отъезда? – не удержалась Макс.

Подумать только, он ухмыльнулся!

– И там нет мэров-интриганов.

– Похоже на план, – заключил Джонни со смешком.

Глава 51

Как выяснилось, мэр прислал чуть ли не половину города, чтобы помочь им собраться. Макс поняла, что Карл хотел как можно скорее выпроводить их из Бингем-Хиллз. Элла же увидела в этом попытку примирения. По крайней мере, он, в отличие от большинства жителей, не пришел попрощаться с ними. Главное – никогда больше не видеть Карла Бингема, и тогда они могут спокойно уехать.

Макс пошла в банк и отдала Уилсону Коксу деньги, которые тот по ошибке отдал ей, а также хорошенько его отчитала. Мерзкий скунс деньги взял, но в остальном абсолютно ее проигнорировал. Все же, выплеснув старое раздражение, давившее на грудь, Макс успокоилась и пришла в хорошее настроение.

Были и слезы: плакала Элла. Она приехала в Бингем-Хиллз, когда здесь была всего одна короткая улочка. Знала по именам всех в городе, а имен становилось все больше. Макс начала сомневаться, стоит ли увозить бабушку из города, где она прожила так долго, но Эмма обняла ее и прошептала, что очень волнуется, но ждет не дождется, когда обоснуется на новом месте. Кроме того, ей хотелось побывать в таком большом городе, как Чикаго, а еще она собиралась снова начать писать картины. Поэтому Макс решила, что бабушка не захочет заводить новую ферму, особенно после того, как Диган упомянул, что она будет достаточно богата, чтобы никогда больше не работать.

Когда дилижанс добрался до Форт-Уэрта, пришлось подождать день, чтобы их догнали два фургона с вещами. Макс думала сначала, что им понадобится больше фургонов, но Элла решила оставить всю мебель молодой семье, которая была очень добра к ней во время отсутствия Макс.

Им пришлось провести ночь в Форт-Уэрте, где Макс делила комнату с бабушкой, а не с Диганом. Только поздно ночью ее вдруг осенило: исходившая от Карла Бингема угроза миновала. Больше ей не нужно ждать до двадцати одного года, чтобы аннулировать брак. Как только они прибудут в город, Диган, скорее всего, отведет ее к адвокату, чтобы начать процедуру.

Той ночью она плакала, пока не уснула. И даже умудрилась делать это так тихо, чтобы не разбудить бабушку.

Каким-то образом Макс сумела провести остаток путешествия, не показав, насколько жалка и несчастна. Помогло нескрываемое волнение Джонни. Диган, очевидно, отвел его в сторонку для разговора по душам и убедил, что он может уйти в море в любое время, но сейчас лучше получить образование, если у него к этому склонность.

Чикаго оказался удивительным городом. Макс и представить себе не могла, что увидит нечто подобное: суета, бесчисленный поток пешеходов, высокие здания, подумать только, некоторые были пятиэтажными!

Диган отвез их прямо в отель. Макс была разочарована. Она думала, что увидит его родных. Но к своему изумлению, обнаружила, что он тоже намерен остановиться в отеле. Больше всего она поразилась, когда он проводил ее в номер и оставил там свой саквояж.

– Я думал, что придется сменить отель, если на этот раз нам не дадут три номера, – заметил он.

– На этот раз?

– Да. В Форт-Уэрте пришлось выходить из положения. У них было всего два номера.

Огромное облегчение нахлынуло на Макс. Какое счастье! Она думала, что он не спал с ней в Форт-Уэрте, потому что больше не хотел оставаться ее мужем. Но они все еще женаты и не только по закону, и она будет наслаждаться каждой минутой, пока еще остается женой Дигана!

Но он снова направился к двери.

– Куда ты? – спросила она.

– Мы отвезем твою бабушку в банк, открыть счет, и найдем тебе модистку.

– Но мы только что приехали.

– Для того чтобы сшить одежду, требуется время, – пояснил он. – А воров в большом городе не так легко определить, как на Западе. Я почувствую себя лучше, когда деньги Эллы благополучно окажутся в банке. Уверен, что и ей тоже станет легче.

– Вряд ли она знает, что ты привез их сюда, – рассмеялась Макс.

– Я и не собирался оставлять их в банке Бингема. Хотя продажа была законной и все документы подписаны, он все же заплатил в сто раз больше стоимости фермы и, скорее всего, когда-нибудь об этом пожалеет. Если уже не пожалел!

– Но это всего лишь скромная компенсация за то, что он…

– Ты хотела, чтобы я убил его?

– А ты убил бы?

– Ты уже знаешь ответ. Он политик и бизнесмен, который не носит оружия.

– А ты вооружен образованием, которое дают бизнесменам, – засмеялась Макс. – Возможно, куда более смертоносное оружие против Бингема. Бьюсь об заклад, он не ожидал такого от стрелка.

– Не ожидал.

Сначала они заехали в банк. Макс была потрясена, когда оказалось, что даже в таком огромном городе, где живут тысячи людей, все банковские служащие, которых они встретили, называли Дигана по имени. И все были почтительны и даже дружелюбны, но никто не нервничал, хотя он еще не убрал пистолет и не сменил одежду, чтобы больше походить на городского жителя.

– Насколько я поняла, ты часто приходил сюда? – спросила она, когда они шли в кабинет директора.

– Да, – коротко ответил он.

Директор выскочил навстречу:

– Слава богу, вы дома, мистер Грант! – воскликнул он. – Ваш отец годами не посещал заседание совета директоров, а ваш брат так мало интересуется делами, что просто голосует вместе с большинством.

– Я пришел не на заседание совета директоров. Хочу открыть счет на имя миссис Доусон. Пожалуйста, сделайте это для меня.

– Разумеется, сэр.

– И побыстрее.

– Понимаю.

Пока директор провожал Эллу в кабинет, Макс оттащила Дигана в сторонку:

– Ты владелец этого банка?

– Это один из тех, который основала моя семья. Да.

– Не мог предупредить?

– Зачем? Ты выбрала бы другой? Это надежный банк. И несмотря на очевидное отсутствие руководства за последнее время, члены совета директоров не возражают, чтобы все так и оставалось.

Макс показалось, что Диган здесь необходим, хотя сам он не был удивлен, узнав это. Должно быть, Эллисон Монтгомери рассказала ему что-то о родных, но с Макс он не поделился. И теперь она, сгорая от любопытства, еще больше хотела встретиться с его семьей.

Но пришлось остаток дня провести в элегантной лавке французской модистки, у которой состояла на службе небольшая армия помощниц.

Диган оставил их с бабушкой, велев на прощанье точно следовать совету модистки.

– Она точно знает, что нужно.

– Нужно? Кому? Уж точно не ей! Совершенно бесполезная, по мнению Макс, трата денег!

Но Элле все это ужасно нравилось, и хотя Макс не собиралась в этом признаваться, спустя некоторое время ее тоже заворожили ткани и краски. Им даже подали ленч! Прикатили тележку из ресторана напротив, и официант остался, чтобы им прислуживать. Тканей было столько, что глаза разбегались, хотя она не подозревала, что окончательно растерялась бы, приведи они ее на склад. Ей приносили рулоны материи, по несколько для каждого платья, и просили выбрать. Даже возник спор, когда модистка предложила пустить бархат только на отделку. Но Макс влюбилась в эту ткань и попросила сшить из нее все платья.

Однако модистка наотрез отказалась:

– Это для зимы, мадам. Возвращайтесь осенью и мы покажем вам весь бархат, который у нас есть.

– А если осенью меня здесь уже не будет?

На это у модистки не было ответа, так что Макс добавила:

– Сшейте мне одно бархатное платье, или я уйду.

Она победила в споре. Но как только модистка вышла, Элла шепнула:

– Знаешь, она права. Ты просто сваришься в бархате в такую погоду.

– Всего несколько недель назад я носила кожу и замшу в такую погоду. В бархате куда прохладнее. Но почему она посоветовала носить его в постели? Я не хочу в нем спать.

– Вечернее платье не для постели, малышка. Горожане привыкли носить одежду для каждого времени дня. Утренние платья, дневные, платья для прогулок, вечерние.

Макс скрыла свое удивление и просто заметила:

– Как глупо.

Но тут принесли шляпки.

Глава 52

Последующие дни в Чикаго проходили в водовороте событий. По милости Дигана у Макс появилось столько дел, что было некогда задаваться вопросом, приехал ли он на время или останется навсегда. Он возил ее по городу в открытом экипаже и показывал достопримечательности. Она была уверена, что сможет жить здесь месяцами или годами, но не увидеть всего, что стоило посмотреть. Диган приводил ее в рестораны, где подавали зарубежную еду, которую Макс отказывалась оценить вслух, иногда ей приходилось пить много воды после обеда. Они гуляли в парках, которые он когда-то любил, даже участвовали в скачках на большой аллее, хотя конца не дождались: слишком многие узнавали Дигана и засыпали вопросами, на которые тот не спешил отвечать. В этот день он то и дело повторял три слова «еще не решил».

Неужели он действительно ничего не решил насчет того, стоит ли оставаться в Чикаго, стоит ли вести жену к адвокату?

Он не говорил на эту тему, а Макс боялась упоминать о ней, когда они делили постель, а не просто в ней спали. Макс с нетерпением ждала, когда ночью будет лежать рядом с Диганом, ощущая тепло и силу его большого тела, глядя в потолок темной комнаты или видя его лицо так близко от ее собственного. Она любила касаться его, любила его прикосновения и поцелуи. Рано или поздно оба начинали пылать страстью и ласкали друг друга пылко и безоглядно. Эти чувственные восторги и сейчас изумляли ее. Она не могла и подумать о том, чтобы отказаться от всего этого. Но им придется поговорить, и скоро. Элла уже призналась внучке, что наслаждается первой поездкой в большой город, но жить здесь не хотела бы. Ей не по себе от этой обстановки. Макс чувствовала то же самое. Но она останется, если Диган останется и захочет… захочет, чтобы осталась она.

В отель стали прибывать посыльные с платьями и коробками с обувью. Макс даже не заметила, что в лавке модистки с ее ноги тоже сняли мерку. Кроме этого в номер доставляли шляпные коробки. Она купила все шляпки!

Платья можно повесить в маленький гардероб… пока не привезли остальные, но коробки загромоздили весь номер!

Диган не возражал, но все же сказал:

– Можно перебраться в мой дом. Там найдется место для всех твоих покупок. Некоторые гардеробные по размеру не меньше спален!

– Никому не нужно столько одежды! Я сумею все развесить. Но ты действительно готов поехать к себе домой?

Диган кивнул:

– Сегодня мы навестим моего брата. К этому времени он уже наверняка услышал о моем возвращении. Не хочу, чтобы он думал, будто я его избегаю.

– А твой отец?

– Он, скорее всего, будет дома, но я предпочел бы не подвергать тебя такому испытанию. Если верить Эллисон, он пристрастился к спиртному. Правда, я говорил с его старыми друзьями, и они этого не подтвердили, но говорят, что он почти не выходит из дома. А один сказал, что он спятил и одержим каким-то предприятием, которое не может принести ему прибыли. Так что не знаю, чему верить.

Макс так хотелось обнять его, но она боялась, что Диган воспримет это как жалость. Но она все же нерешительно сказала:

– Мне очень жаль. Неприятно узнавать такое, приехав домой после долгого отсутствия.

– Я ничего приятного и не ожидал. Надеюсь только, что появился не слишком поздно и отец еще оправится. А сейчас иди сюда. Прежде чем ты познакомишься с Флинтом, я объясню, почему эта встреча будет неприятной.

Он сидел в кресле и только что надел ботинки. Она уже была одета в новое платье для прогулок, которое пришлось застегивать Дигану, потому что пуговицы были сзади. Макс собиралась попросить модистку не шить больше таких фасонов, пока Диган не закончил свою работу, поцеловав ее в плечо. Может, она не станет впредь возражать против его помощи…

Платье было сшито из прелестного сиреневого шелка. К нему полагались модный фиолетовый жакет, образующий часть турнюра, кружевной фиолетовый зонтик, который Макс не умела открывать, и миленькая шляпка с пушистым сиреневым пером. Макс было трудно оторваться от зеркала в полный рост, перед которым она любовалась собой. Если бы Бингем-Хиллз мог видеть Макс сейчас, никто бы ее не узнал!

Но она подошла к Дигану, который усадил ее себе на колени. Такого она не ожидала. И как обычно, тело мгновенно отозвалось на его близость, а все мысли вылетели из головы, и…

– Неприятно вспоминать наш разрыв с Эллисон.

Макс будто окатили ведром холодной воды.

– Если тебе все еще больно, необязательно рассказывать мне.

– Не больно. Давно уже прошло. Я думал, что и гнева больше не почувствую, пока Эллисон не появилась и не напомнила мне.

– Может, она просто тревожится за твою семью? По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление.

– Да, но я так и не понял, в чем истинная причина ее приезда. А тогда… в ту ночь, когда мой мир разлетелся на осколки, я опоздал на небольшой званый обед, который отец устраивал дома, чтобы отпраздновать нашу с Эллисон помолвку. Позже я узнал, что отца задержали в банке и родители Эллисон уехали рано, рассерженные тем, что ни меня, ни его за столом не было. У меня не было причины опаздывать.

– Почему же опоздал?

– Честно говоря, я просто забыл об обеде. И если бы не выпил с другом, прежде чем ехать домой, вечер мог бы закончиться иначе.

Макс застыла. Наверное, Эллисон тоже разозлилась из-за того, что он мог забыть нечто столь важное, как обед по случаю помолвки. Но отомстить, изменив ему? Неужели ее злоба так велика? Если только…

– Господи, неужели ты выложил всю правду? Что забыл о таком событии?!

Диган тяжело вздохнул.

– Нет. Когда я приехал, было уже очень поздно. В столовой было пусто. Большинство слуг уже легли спать. И тут со второго этажа донесся крик. Я запаниковал, подумав, что Эллисон ждала меня, но кто-то вломился в наш дом и напал на нее. Нас не впервые грабили по ночам, поэтому я схватил дуэльный пистолет отца, метнулся наверх и выстрелил в человека, напавшего на нее. Я думал, что спасал ее, но это оказалось не так. Она кричала от наслаждения.

Макс обняла его и прижала к себе. Как ужасно, что он все это вспоминает!

Но Диган продолжал:

– После моего отъезда из Чикаго я вдруг понял, что никогда не любил ее по-настоящему. Она была просто призом, который я выиграл в состязании с ее поклонниками, а отец хотел иметь в семье Монтгомери. Ему было все равно, кто из нас женится на ней. Но в то время я был вне себя от горя.

– Если твой гнев остыл, почему ты не вернулся раньше?

– Потому что в ту ночь ранил своего брата. В спину. Он едва не умер. И я почти ослеп от ярости.

– Это был твой брат? – ахнула Макс. – Эллисон изменила тебе с братом?

– Да. Но мой отец окончательно все испортил, настаивая, чтобы я все-таки женился на Эллисон. О нашей помолвке было объявлено, он не хотел скандала. Я чувствовал, что меня предали и отец, и брат, самые близкие мне люди, на которых, как я считал, можно во всем положиться. Единственное, что я мог сделать, – покинуть этот город, пока не натворил что-то похуже.

– И время не излечило рану, правда?

– Наоборот. Я пришел в себя, а они, очевидно, нет. Жаль, я не узнал раньше, как они приняли мой побег, но уехав, ни разу не оглянулся.

– Но это тебя предали во всем. Тебе не за что винить себя.

– Считаешь, что долг жены – защищать мужа?

Она проигнорировала редкую улыбку, которую он ей послал, и честно ответила:

– Ты действительно думаешь, что я бы так поступила, будь ты действительно виноват?

– Да.

Макс фыркнула, но больше для порядка, потому что, возможно, стала бы на его сторону в любом случае. Но все-таки сказала:

– Я констатировала факт, основанный на том, что ты рассказал мне. Но, может, это не все?

– Это все. Ты знаешь это так же хорошо, как я. Ну что, пойдем? Я хочу пораньше прийти, чтобы застать Флинта.

Диган встал и поставил ее на ноги. Но не снял руку с талии жены, когда они пошли к двери. Последнее время он постоянно обнимал ее, словно боялся расстаться. Макс казалось, что он ведет себя, как настоящий муж. Хотя она отказывалась надеяться, все же улыбалась про себя.

Глава 53

Дом Грантов находился в прекрасном районе, далеко от суеты и шума делового центра. Макс ожидала увидеть особняк, но это был пусть и величественный, но таунхаус, ничем не отличавшийся от других, стоявших вдоль улицы. Однако, когда дворецкий впустил их, Макс поняла, что внешний вид дома был обманчив. Внутри он выглядел роскошно. Дворецкий, похоже, не узнал Дигана, но не спросил, к кому они пришли. Словно его предупредили о возможных посетителях. Макс посмотрела на широкую изгибающуюся лестницу в конце огромного вестибюля и представила молодого Дигана, бежавшего наверх с пистолетом в руке. Единственная ночь изменила его жизнь. Но теперь он вернулся. И может снова стать здесь своим, если захочет. Но она так и не узнала, хочет ли он. При всей своей дерзости она боялась узнать правду о том, каковы его планы… в том числе и на нее.

Дворецкий повел их в парадную столовую. Для завтрака было еще слишком рано, но за столом сидели двое – Эллисон Монтгомери и молодой человек, так похожий на Дигана, что Макс сразу поняла: это и есть Флинт Грант. Он был одет по-домашнему, в брюки и парчовый халат, под которым не было рубашки. Эллисон, напротив, была в элегантном утреннем туалете, и при виде Макс распахнула глаза:

– Смотрю, ты прекрасно почистила перышки… Особенно для бандитки, – заметила она ехидно.

– Я оставила пистолет в отеле, – сообщила Макс. – Следовало захватить его с собой?

Эллисон неожиданно рассмеялась, прежде чем обратиться к Дигану:

– Превосходно рассчитал время, Диган! Успел застать его, до того, как он схватится за бутылку со спиртным.

– Мой отец?

– Нет, твой брат.

– Диган, – сухо обронил Флинт в качестве приветствия и, разглядев кобуру, осведомился: – Явился снова стрелять мне в спину?

Диган не обратил внимания на язвительный тон и, кивнув Эллисон, осведомился:

– Что она здесь делает?

– А где еще быть моей жене? Хотя я частенько проклинаю ее, посылая в ад, она не хочет убраться.

Взгляд Дигана скользнул по Эллисон. Макс смотрела на Дигана. Он не любил сюрпризов. Хотя друзья и знакомые, с которыми он виделся с тех пор, как вернулся в Чикаго, сообщили, что его семья в городе, никто не потрудился упомянуть, что брат женился на его бывшей невесте. Макс решила, что эти люди, вероятно, думали, будто он уже знает об этом.

Но когда он обратился к Эллисон, тон был немного суховатым, и только:

– Могла и сказать, что теперь ты моя невестка. Вместо того чтобы намекать на нечто иное.

– Ну, приврала немного. Я была готова сказать и сделать все, лишь бы заставить тебя вернуться к твоим обязанностям здесь. А распространяться о том, что я вышла за твоего брата, означало сыпать соль на рану.

– Рана давно зажила, – отмахнулся Диган.

– Что-то непохоже, – фыркнула она, – особенно когда мы были в этой жуткой конюшне в Хелене. Ты выглядел так, словно был готов убить меня!

– Она имеет свойство пробуждать в мужчине подобные чувства, верно? – злорадно заметил Флинт.

Эллисон осуждающе цокнула языком, но продолжала:

– То, что случилось в ту ночь, не было спланировано, Диган. Мы с Флинтом слишком много выпили, пока ждали тебя. Но если хочешь правды, я рада, что это произошло, потому что мы с тобой никогда бы не стали хорошей парой. Ты стал бы кем-то вроде твоего отца, да и моего тоже. Сплошной бизнес. Никогда нет дома, никогда нет времени сопроводить жену на балы и званые ужины. Меня влекло к тебе, иначе я бы не приняла твоего предложения, но как только я согласилась, меня стали одолевать сомнения. Мне нужен был Флинт не только, чтобы осчастливить меня, но и для того, чтобы оставаться собой. Я поняла это, как только мы поженились. Но потом ситуация продолжала ухудшаться, потому что он усомнился в моей любви.

Флинт пренебрежительно хмыкнул. На Дигана ее речь, похоже, также не произвела впечатления. Макс решила сделать вид, будто не прислушивается к разговору, хотя жадно ловила каждое слово. Подошла к буфету, где было достаточно еды, чтобы прокормить армию, и положила на тарелку все, что попалось на глаза. Но не села. Брать еду, которая все равно пропадет, не так грубо, как садиться за стол без приглашения.

– Где отец? – спросил Диган.

– Он редко бывает дома, – пожал плечами Флинт.

– Почему ты не прекратил это, Флинт?

– Указывать ему, что делать? Ты так шутишь, братец?

– Нет. Он нуждается в помощи. Не в твоем терпении. Мне не нужно было приезжать домой, чтобы это увидеть.

– Несправедливо! – воскликнула Эллисон, защищая мужа. – Флинт честно старался занять твое место, для которого совершенно не подходит!

– Ему необязательно было так стараться, – усмехнулся Диган.

– Ошибаешься. Обязательно, – промямлил Флинт. – Но меня воспитывали не для того, чтобы управлять империей. Мне было предназначено жениться и плодить детей.

– У вас есть дети?

– Нет, для этого требуются двое, которые хоть немного любят друг друга.

Эллисон сжалась:

– Флинт!

Младший брат, не обращая внимания на жену, продолжал:

– Отец вынудил меня жениться на ней, знаешь ли. Заявил, что мы дурно с ней обошлись. Винил меня в том, что я соблазнил ее, хотя, черт побери, влечение было взаимным. А теперь ее семья почти разорилась, поэтому она так яростно борется за эту.

– Я борюсь, потому что люблю тебя, – настаивала Эллисон. – Если бы ты перестал постоянно винить себя в том, что выгнал брата из дома, может, понял бы это.

– Если бы ты любила, слушалась бы! – разозлился Флинт. – Я запретил тебе искать Дигана, но ты все равно поехала.

– Ты был настолько раздавлен сознанием собственной вины, что боялся встретиться с ним, – отрезала Эллисон. – Но все не так плохо, как тебе казалось, не так ли? Я пыталась помочь ради тебя, чтобы ты прекратил себя терзать. Потому что ты не один, Флинт. Сумеет Диган исправить положение или нет, ты не один.

– Как бы там ни было, Флинт, я ей верю, – вздохнул Диган. – И прощаю вас. Обоих. Так что не используйте меня как предлог, чтобы помириться. Что же касается отца, его нужно не выпускать из дома, пока он не избавится от несчастного пристрастия.

– Какое пристрастие? – удивился Флинт.

Диган пристально посмотрел на Эллисон. Она ответила раздраженным взглядом, в котором не было ни капли раскаяния:

– Я же сказала, что приврала немного.

– Немного?

– Но я же вернула тебя сюда, правда?

– Так он не стал пьяницей?

Флинт стал смеяться. Эллисон покачала головой:

– С таким же успехом он мог стать пьяницей, поскольку не уделяет семье никакого внимания. Одержим дурацким новым предприятием, а всего остального просто не существует. А оно даже не прибыльно! Все остальные дела из-за этого страдают, потому что он ими больше не интересуется. И это уже не ложь.

Диган снова взглянул на брата:

– А как насчет тебя?

– Что насчет меня? О, она заявила, что и я спиваюсь? Не удивлен, поскольку хватаюсь за бутылку, как только она появляется в комнате. Но нет! Наверное, я стал пить немного больше обычного, но на это есть причина. Полагаю, тебе не терпелось и меня ограничить в правах?

– По-моему, ты достаточно хорошо знаешь меня, чтобы говорить нечто подобное.

Флинт вздохнул и даже примирительно улыбнулся.

– Прости, я не должен был. Все еще пытаюсь оправдаться – привычка, которую я искренне презираю.

Только сейчас Макс впервые распознала в нем намек на того обаятельного молодого человека, которого описывал Диган. Но тут Флинт поднялся, подошел к брату и обнял его. Последние следы напряженности, которой был наполнен воздух в комнате, растаяли. Макс даже подумала, что все будет прекрасно, если Эллисон станет держать рот на замке. На секунду она казалась вполне довольной, что отношения между братьями Грант улучшились.

– Я скучал по тебе, Диган, – признался Флинт.

– Посмотрим, останутся ли твои чувства прежними, после того, как я дам тебе несколько уроков по управлению отцовской империей, на случай, если он действительно отошел от дел. Он всегда все старался делать сам. И ожидал от меня того же. Но на самом деле его империя – это хорошо слаженный механизм, способный прекрасно действовать при толковом руководстве. Ответственность можно передать другому лицу. Мы с тобой вовсе не обязаны всем заниматься лично.

– Значит, ты не останешься? – предположил Флинт.

– Все будет, как я сказал, независимо от того, уеду я или останусь.

Макс сразу поняла, что прозевала идеальную возможность узнать, каковы планы Дигана. Он даже с родными не поделится?

И следующей мыслью было, что он так ревниво охраняет свои планы, потому что ей они явно не понравятся. Он действительно решил раствориться в закатных лучах, но без нее. Или прикажет ей собрать вещи и убираться своей дорогой. Черта с два!

Она точно знала, что нужно делать. Но не сейчас, когда он вновь встретился с родными.

Диган надолго заперся в кабинете вместе с братом. Они, смеясь, вышли из столовой, а пока обсуждали дела, Макс пришлось завтракать в обществе Эллисон. Ей было крайне неловко. Хотя теперь они стали родственницами, но не имели друг с другом ничего общего, не считая мужчин, за которых вышли замуж.

Макс пришлось терзаться в неведении о собственном будущем еще некоторое время, поскольку им пришлось заехать еще в одно место. Флинт дал Дигану адрес нового предприятия отца. Когда они вышли из экипажа, Макс очень удивилась:

– И это Эллисон презирает? – спросила она со смехом, читая надпись на витрине, рекламирующую последний роман-вестерн издательства.

– Она, видимо, полагает, что дешевые романы не могут приносить прибыль.

– В таком случае, она понятия не имеет, как популярны эти книжонки. А может, просто не в ладах с математикой.

– Дешевые романы издаются уже давно. Меня лишь удивляет то обстоятельство, что отец издает одни вестерны.

– Это Флинт тебе сказал?

Диган кивнул.

– Оказалось, что отец знает, где я провел последние пять лет. А я думал, что он возненавидит все, что связано с моей новой жизнью, включая и места, где я жил.

Макс нахмурилась. Ей было не по себе. Неизвестно, чего ожидать от этой встречи.

Но они уже входили в здание издательства. До этой минуты у нее не было знакомых издателей или финансистов, не говоря уже о человеке, бывшем и тем, и другим. И это отец Дигана! Интересно, он так же любит запугивать людей, как его старший сын? Или он еще хуже?

В вестибюле сидел за столом молодой человек в аккуратном деловом костюме.

– Могу я чем-то помочь… – начал он, но осекся и широко раскрыл глаза.

– Я бы хотел видеть Роберта Гранта, – коротко ответил Диган.

Молодой человек вскочил:

– Да, сэр. Конечно, мистер Грант. Пожалуйста, идите за мной.

Их проводили в комнату, на двери которой изящными золотыми буквами было выведено имя Роберта Гранта. Едва молодой человек открыл дверь, низкий мужской голос рявкнул:

– Новые рукописи класть в пятую стопку! Не мне на стол!

Молодой человек жестом велел Дигану и Макс войти, а сам удалился, закрыв за собой дверь.

Роберт даже не поднял глаз от страниц, которые читал. Тонкие пакеты в почтовой бумаге громоздились на столешнице. Стопки пакетов возвышались на полу.

В представлении Макс Роберт Грант совсем не походил на богатого банкира: закатанные рукава, очки на носу, взъерошенные темные с проседью волосы.

– Я насчитал здесь не менее пятнадцати стопок, – сухо заметил Диган. – Но так и не понял, какая пятая.

Роберт вскинул голову, изумленно уставился на сына и медленно встал.

– Диган! Диган Грант! Тот самый пресловутый стрелок! Самый меткий на Западе! – гордо воскликнул он. – Добро пожаловать домой, сын!

Диган явно растерялся, особенно когда отец обогнул стол и обнял сына. Макс отступила, чтобы не мешать.

– Так ты знал не только, где я жил, но и чем занимался? – спросил Диган.

– Конечно! Я много раз пытался побороть собственную гордость, – сказал Роберт уже мягче, – но она всегда побеждала. Я не думал, что после того, как мы расстались, ты послушаешь меня, если я сам напишу письмо и попрошу вернуться домой.

– Ты был взбешен, – напомнил Диган.

– Я знаю и искренне прошу у тебя прощения. Мне не следовало заставлять тебя жениться на Эллисон или управлять за меня банками, если ты хотел другой жизни. Я послал детективов на поиски в первый же год после твоего отъезда. Потом были и другие детективы, которым было поручено уведомлять меня о всех связанных с тобой событиях. Не могу выразить, как горжусь тем, что ты сумел найти свой путь, стал искателем приключений и не только выжил, но и обрел известность в таком суровом, опасном окружении. Теперь тебя знают все.

Макс не могла поверить глазам. Неужели Диган краснеет?

– Здесь обо мне никто не знает, – ответил он.

– Узнали бы, если ты позволишь опубликовать свой вестерн, – ухмыльнулся Роберт.

– Я не писатель, – отмахнулся Диган.

– С тех пор, как три года назад я начал этот бизнес, мне прислали уже двенадцать рукописей о тебе. Люди пишут о знаменитом стрелке, сочиняют удивительные волнующие истории об опасности и отваге, героизме и мужестве на границе. Не знаю, основаны ли они на реальных событиях, поскольку все писатели обладают умением преувеличивать, как автор последней книги, которую прислали вчера. В ней говорится, что ты женился на женщине, которую разыскивал закон. Но я бы хотел опубликовать все книги. Только не сделаю этого, не получив сначала твоего разрешения.

– Но я действительно женился на женщине, которую разыскивал закон, – подтвердил Диган.

Макс с улыбкой выступила вперед.

– Это я. Это меня разыскивали за убийство и ограбление банка, что, конечно, было неправдой.

Глаза Роберта зажглись:

– Восхитительно! А я думал, Бедовая Джейн – единственная женщина-авантюристка на Западе.

– Кто? – удивилась Макс.

– Марта Джейн Кэнери?..

Но, увидев непонимающий взгляд Макс, Роберт вздохнул:

– Не важно. Вы должны все рассказать о себе!

Макс понравился визит к отцу Дигана куда больше, чем поездка к Флинту. Эллисон сильно преувеличила, рассказывая Дигану о Роберте. Пусть он чересчур ревностно относится к издательскому бизнесу и все время проводит за чтением рукописей, зато сразу видно, что он любил свое дело.

Но к тому времени, как они вернулись в отель, она не передумала: что-то нужно было решить с их браком. Это слишком важно, чтобы и дальше выжидать.

Поднявшись в номер, Макс сразу же сняла жакет, избавилась от турнюра и надела ремень с пистолетом. При виде такого Диган вскинул брови.

– Что ты делаешь?

– Мы вступаем в новый поединок.

– Я думал, ты была согласна, что идея не слишком хороша.

– Сейчас самое время. И ставки таковы: если победишь ты, мы находим адвоката и покончим с этим. Если выиграю я, остаемся мужем и женой навсегда. Ты готов?

– Нет, – весело заявил Диган.

Ожидает, что она снова отступит? На этот раз ни за что! Для нее на карту поставлена дальнейшая жизнь.

– Тогда приготовься, – предупредила она и добавила: – Подожди секунду.

Она вынула все патроны. Страшно подумать, что будет, если вспотевшая рука, соскользнув, случайно нажмет на спусковой крючок. А вот от него таких неприятностей ждать не приходится. Он никогда не нервничает.

Сунув пистолет в кобуру, Макс потрясла руками, прежде чем положить правую на рукоять. Она сумеет сделать это! Другого выхода нет!

– Ладно, я готова, – выпалила она и наконец взглянула на него. Диган, кажется, готов расхохотаться!

– Это не… – начал он.

– Один.

– …обязательно.

– Два.

– Макс!

– Три!

На это раз она действовала быстрее молнии. Но вовсе не поэтому вытаращила глаза. Он едва шевелился. Такого просто быть не может.

Ее улыбка озарила комнату. Он хочет остаться ее мужем!

Макс уронила пистолет и пролетев через комнату, бросилась ему на шею. И блаженно вздохнула, когда он крепко обнял ее.

– Почему ты не сказал мне? – воскликнула она, осыпая его поцелуями.

– Потому что ты выдвинула условия, которых я еще не выполнил. Не важно, что я люблю тебя, Макс. Я все же отпустил бы тебя, даже если бы не появилось счастливой причины оставаться замужем.

– О боже, я так тебя люблю! Как ты мог не понять этого, щеголь?

– Однажды меня уже обманули. Я бы не хотел и на этот раз гадать, что кроется в сердце женщины. И стал бы ухаживать за тобой, как только уладил семейные дела. Я не собирался так легко сдаваться.

Она нежно взяла его лицо ладонями. Ей все еще было трудно поверить, что этот человек, внешне такой холодный и бесчувственный, признался в любви к ней.

– Тебе больше никогда не придется гадать… Разве что я вздумаю подразнить тебя. Но тебе это нравится, верно?

– Нет, – серьезно ответил он. – Но мне нравится дарить тебе радость, так что я примирюсь с твоими шутками. Если, конечно, ты не возражаешь против последствий.

– Вот как?

Он подхватил ее на руки и отнес на кровать. Макс рассмеялась, когда он уронил ее на матрас.

– Придется дразнить тебя чаще.

Они провели остаток дня и ночь в постели. Диган поймал в коридоре горничную и приказал принести еду в номер, пока кухня отеля не закрылась на ночь. Они даже поужинали в постели. А потом в дверь неожиданно постучали, и Дигану пришлось натянуть брюки. Макс зарылась в простыни. Она совсем не была рада услышать голос Эллисон:

– Флинт мирно спит. В первый раз за много лет. Я подумала, что ты должен это знать.

Диган приоткрыл дверь, но не позволил Эллисон войти.

– Это могло подождать до завтра.

– Я хотела поговорить с тобой наедине.

– Я не один.

– Знаю, что здесь твоя жена. Я хотела сказать, поговорить без Флинта. Просто решила заверить, что теперь с ним все будет в порядке. Он никогда не верил, что я его люблю, и в этом крылась причина его страданий. Другая причина – вина за то, что предал тебя.

– А он – истинная причина того, что ты хотела моего возвращения… любой ценой?

– Прости, что солгала, хотя твой отец действительно спятил, – добавила Эллисон со смехом.

– Сомневаюсь. Он просто сменил один род занятий на другой. Совсем как я. И теперь он счастлив, а это главное.

– Полагаю, что ты прав, хотя мы все-таки беспокоимся за него. Знаешь, он так погружен в чтение этих историй, что теряет представление о времени, и чуть ли не каждую ночь остается в своем новом кабинете. Он больше не желает разговаривать со старыми друзьями, поскольку все высмеивают его новое предприятие. Он стал всеобщим посмешищем, а это уже скандал.

– Не думаю, что ему есть до этого дело, как, впрочем, и мне.

– Именно поэтому я ничего тебе не говорила, когда пыталась заманить сюда. Тебя это забавляет, не так ли?

– Немного, – засмеялся Диган.

– Я пришла сюда не для того, чтобы спорить о странном хобби твоего отца. Была уверена, что ты не поможешь мне с настоящей проблемой, если я объясню, что одна моя ошибка, совершенная пять лет назад, все еще разрушает наши жизни. Поэтому и прибегла ко лжи. Флинт не желал признаться, что любит меня, потому что слишком сильно ненавидел себя за то, что выгнал из дома родного брата. Спасибо, что простил его. Теперь у Флинта начнется совсем другая жизнь.

– Мы не собираемся оставаться здесь, Элли. Но будем жить не настолько далеко, чтобы не навещать вас время от времени.

– Спасибо, Диган, за то, что все исправил.

Макс улыбнулась, когда Диган закрыл дверь за бывшей невестой. Он так хорошо умеет решать проблемы. Даже соединять почти распавшиеся семьи.

– Но куда мы поедем, если будем жить недалеко отсюда?

Он вернулся к кровати и снова обнял жену.

– Думаю, в городок Нэшарт, штат Монтана. Я уже знаю местных, и меня ждет работа. Я всегда думал, что когда увижу Техас, настанет время решить, могу ли я осесть на Западе, или пора вернуться обратно на Восток.

– Может, ты хочешь остаться здесь?

– Не дольше, чем придется. Больше я не чувствую Чикаго своим домом. Конечно, мне не хватает изысканной кухни и мягкой постели по ночам каждый день, а не раз в месяц, но кухарок можно нанять. Оказалось, что я тоскую по месту, куда можно приходить. А мое пребывание в доме дружной семьи Закери Каллахана заставило меня задуматься, готов ли я иметь свой собственный дом. Потом я встретил тебя, и все стало на свои места.

– Ты о чем?

– Я перестал задумываться и гадать. Я знаю точно.

Глава 54

– Хантер сказал мне когда-то, что можно построить здесь дом, если все дружно возьмемся за это дело. Я ему не поверил. Посчитал, что невозможно построить дом такого размера.

Стоя рядом с Диганом, обнимавшим ее за талию, Макс восхищалась новым домом. Но она, как и муж, удивлялась, что он почти достроен. Казалось, стоило ей моргнуть, как очередная комната была готова. Весь город решил поддержать нового шерифа. Когда Диган сказал, что в Нэшарте его ждет работа, она подумала, что это очередное задание, а не постоянное назначение.

– Им бы следовало сделать перерыв, – посетовала Макс. – Мы же не собирались перебираться сегодня. А еда почти готова.

Закери Каллахан пожертвовал корову для барбекю, которое устраивали во дворе. Там же поставили длинные столы для блюд, принесенных женщинами.

– Согласен, – кивнул Диган. – Мастера придут только завтра или послезавтра, чтобы завершить постройку. А еще нужно покрасить и оклеить обоями стены, положить ковры, завезти мебель. Полагаю, к концу недели мы дадим первый обед.

Они провели несколько лишних дней в Чикаго, покупая мебель и выбирая расцветку и узор обоев, а также краску для пола. Макс бы хотелось задержаться подольше, рассматривая образцы. Но Диган заверил, что позже она может поменять все, что ей не понравится. Она решила, что это его очередная шутка, но оказалось, что нет. Он хотел, чтобы в доме было все ей по душе. Но ей уже все нравилось просто потому, что это их дом.

Пять спален: одна для Эллы, одна для Джонни, когда он будет приезжать на каникулы. И еще пара для детей, которых они надеялись когда-нибудь завести. А пока они будут служить гостевыми комнатами. Отец Дигана предупредил за большим званым обедом, который устроил им в Чикаго, что собирается часто приезжать в гости. Флинт тоже собирался навестить их в Монтане, но Макс сомневалась, что Эллисон когда-нибудь снова приедет на Запад. Кроме того, Макс послала телеграмму Луэлле, сообщив, где ее можно найти, и вскоре получила ответ. Луэлла, как оказалось, вышла замуж за Большого Ала и теперь была совладелицей его салуна. Она также обещала навестить супругов. Может, пяти спален окажется и недостаточно.

Но дом был выстроен на окраине города, так что, если понадобится, они могут в любую минуту его расширить. При доме был и довольно большой двор, на случай, если Элла захочет потрудиться в саду. Была также и дополнительная комната, где вместо стен в основном были окна, чтобы у Эллы было хорошее освещение, когда она пишет картины. Элла была в восторге и от Нэшарта, и от Дигана.

Макс тоже восхищалась Нэшартом, мирным маленьким городком с дружелюбными жителями. Здесь она могла скакать верхом сколько хотела, и охотиться, когда ей было угодно. Хотя она все слышала о закончившейся в начале лета вражде Каллаханов-Уорренов, познакомившись с обеими семьями, никак не могла поверить, что они когда-то были врагами. Молодые люди с той и другой стороны вели себя так, будто были лучшими друзьями. А Тиффани и Хантер, чья свадьба ознаменовала конец распри, были такими влюбленными, что Макс при виде парочки не могла не улыбаться.

Но к Хантеру Каллахану ей пришлось долго привыкать. Макс никогда раньше не видела человека, который бы так много смеялся и шутил, как он. Зато она сразу полюбила Тиффани и, несмотря на разное воспитание, считала ее хорошей подругой.

– Я так нервничала в присутствии Дигана, когда мы с ним жили у Каллаханов, – призналась Тиффани. – Это было до того, как Хантер узнал, что я обещана ему в жены. От Дигана просто разило опасностью. Ты не испугалась его при первой встрече?

– Нет, – ухмыльнулась Макс.

– В самом деле?

– Он тоже этому удивлялся. Мне нравится думать, что в глубине души он просто был создан для меня. Но на самом деле это не так. Я просто точно знала, что он не причинит мне зла.

– Он изменился, – пораженно прошептала Тиффани. – Это ты его изменила. Боже, вчера я видела, как он смеется!

Макс улыбнулась. Последнее время Диган часто смеялся. Больше стрелок не вел себя настороженно в ее присутствии, да и остальных тоже, потому что считал их друзьями, а этот город – домом. Макс понимала, насколько все меняется, когда находишь свое место.

Через несколько дней после окончания строительства дома они узнали, что резные стенные консоли будут установлены позже, чем ожидалось, хотя мастер привез с собой двух помощников, да и местный плотник вызвался помочь, предложив свою мастерскую. Но все остальное было завершено, поэтому они все равно переехали в конце недели и пригласили Каллаханов на обед, чтобы отпраздновать новоселье. Кухарка с помощниками и две горничные, нанятые Диганом в Чикаго, должны были прибыть только на следующей неделе, так что готовить вызвалась Элла, взяв в помощницы Макс.

Диган привез с Востока так много всего, что Макс боялась: вдруг он решил остаться на Западе только ради нее! Но он объяснил, что в Монтане больше мужчин, чем женщин, и если они хотят получить слуг до начала нового века…

И она поняла.

Сэм Уоррен и Джон Каллахан вызвались стать помощниками Дигана. Он еще не решил, кого выбрать.

– Можешь нанять обоих, – предложила Макс.

– Городу не нужно столько законников.

– Или можешь вместо этого нанять меня.

Макс кокетливо захлопала глазами. Диган шлепнул ее по бедру:

– Конечно, ты хорошо обращаешься с оружием и способна запугать кого угодно, как сто чер…

– Вовсе нет!

– Но я не могу защищать город, если на деле придется защищать тебя, – добавил он, привлек ее к себе и надолго припал к губам. – Потому что ты постоянно меня отвлекаешь.

Макс слишком долго жила одна, полагаясь только на себя, но понимала, что пришло время привыкнуть, что кто-то о ней заботится. И обожала готовность Дигана оградить ее от всех бед. Обожала его силу и нежность. Обожала в муже все.

Что же касается помощников, хоть Диган, возможно, и не нуждался ни в чьей помощи, все же лучше, если они будут, ведь она тоже всей душой желала защитить его. К счастью, в городе было тихо и мирно, но ситуация может измениться в любую минуту. Макс знала: Диган ждал беды и, должно быть, рассказал об этом Хантеру, когда ковбой заехал на следующий день после званого обеда. Она, выйдя на крыльцо, услышала конец разговора:

– Ты слишком много волнуешься, – говорил Хантер. – Как только разнесутся слухи, что ты стал законником, охотники за славой больше не станут вызывать тебя на поединок. Побоятся, что ты бросишь их в тюрьму вместо того, чтобы драться.

Но тут он заметил Макс и воскликнул:

– Макси! Знаешь, думаю, Стрелок не слишком счастлив.

Макс нахмурилась, когда Хантер вскочил на коня и, смеясь, ускакал.

– Почему ты не слишком счастлив? – спросила она мужа. Тот возвел глаза к небу:

– Он имел в виду не меня, а свой подарок нам на новоселье. Хорошо еще, что не притащил поросенка! – с улыбкой воскликнул Диган, протягивая ей щенка.

– Ой, какой милый! – восторженно проворковала Макс и крикнула вслед Хантеру: – Спасибо, Каллахан! – И прошептала: – Нужно поменять кличку.

– Согласен, потому что это девочка.

– Твой друг ужасно злой! – хихикнула Макс.

– Нет, он просто счастливый. И я тоже. Никогда не думал, что найду в этой жизни все, что хочу. Спасибо за то, что любишь меня, Макс.

– У меня просто не было другого выхода, щеголь.

Примечания

1

Паломино – масть лошадей золотисто-рыжего окраса со светлыми гривами и хвостами. – Здесь и далее примеч. ред.

2

Ландо – легкая четырехместная повозка со складывающейся вперед и назад крышей.

3

Здесь: начальник полицейского участка.

4

Ноубл (англ. Noble) – благородный.

5

Бандит (итал.).

6

Траппер (англ. trap – «ловушка») – охотник на пушных зверей в Северной Америке; до XIX в. мех был основным предметом торговли. – Примеч. пер.

7

Фактория – торговое поселение, образованное купцами на иностранной территории или в отдаленных регионах своей страны.

Content

Джоанна Линдсей
Цветок в его руках

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Примечания