Сергей Варлашин

ЮНЫЕ ДАРОВАНИЯ. ХУДОЖНИК

Пролог

С тех пор, как я решил бесповоротно и окончательно встать на путь художника, утекло не мало воды и красок. Я добровольно выбрал стезю творца и живописца, решив посвятить себя этому на всю жизнь. Ещё я уверен, что художниками обычно рождаются, а не становятся. Бог или кто там, просто ставит на таком человеке ещё до утробы матери, клеймо, печать или штамп соответствующий «Художник». Да хоть татуировку, как хотите. Всё. Потом все мы знаем, как, он попадает в утробу матери, оттуда наружу и только появляется на свет, уже кричит и просит дать ему кисть и палитру. Хотите сказать, что это не так? Значит, вы не проштампованы. Нет на вашей душе соответствующего штрихкода или благословения быть художником. Вы кто-то другой (ая). Ну а если, в вас нет даже тени сомнений, то поздравляю, коллега.

Почувствовав в себе соответствующие, творческие, внеземные силы — творить, я пришёл к умозаключению, что надо заниматься только этим и больше ничем в жизни. Только так, можно набраться должной силы, основательно отпив из того колодца. Главное в жизни, заниматься тем, что только твоё и ничьё более, тогда всё получится. Так я продал всё, имеющееся у меня материальное, в квартире и купил чердак. В том же элитном шестиэтажном доме, почти на окраине. Шестиэтажном, потому что теперь весь мой чердак был оборудован в одну огромную, грандиозную по замыслу студию и представлял собой вполне жилой, шестой этаж.

Здесь же я теперь и живу. Вместо пятикомнатной, скучной квартиры с большой жилплощадью. Во всех направлениях большие окна, некоторые от пола. С потрясающим видом на шикарный ночной город. Ремонт был произведён в стиле кантри-барокко с моим внимательным пристрастием к дизайну и прочим мелочам. Через три месяца волокиты и переезда, все деньги ушли на студию. Единственное, что я не продал это мотоцикл Honda. Остаться без средства передвижения было никак нельзя. Даже чтобы купить кожаные диваны, ковры и оборудовать пару лишних лоджий.

Только всё это лишь предпосылка к главному. Перевернули мою жизнь на корню, не переезд и твёрдое желание заниматься в жизни одним любимым делом, а скорее одна единственная встреча. Сейчас я уже точно могу это видеть, спустя всё, что произошло. Точно могу запечатлеть на бумаге. Только вместо холста и кистей у меня будет перо и чернила, а если не сгущать краски и быть ближе к правде, то плоская клавиатура включённого ноутбука.

Есть у меня два лучших друга, каждый из них уверен в этом не менее меня самого. Один художник до мозга костей, ну это я сам естественно. Второй почти что духовник, мы зовём его предсказатель. Ему бы в монахи податься, да он негодник, слишком привязан к обычной жизни мирянина. Ну а последний, третий, скептик. Пропащая душа. Поехал он тут месяц назад в отпуск, да влип в одну невероятную историю, о чём и поведал нам, когда мы собрались в ресторане «Звездочёт».

Я на встречу естественно опоздал. Натура творческая, не взыщите. Они и не осуждают, мои опоздания. Так вот Лучемир, отъявленный скептик, подарил мне медальон. Точнее не подарил, а дал на время подержать у себя, чтобы он не бередил ему душевные раны. Неженка, тоже мне. Но друг есть друг, а его желание закон. Нет не закон, скорее священная обязанность его друга, то есть меня. Мне как раз, подобной атрибутики не хватает при написании чего-нибудь этакого, душетрепещущего. С тех самых пор и той встречи, жизнь моя круто изменилась и всё лично во мне, поменялось. Так что, я не смог ничего предугадать заранее.

Глава 1 Выставка

В ту же ночь, как из ресторана, со встречи лучших друзей, на такси, я прямиком вернулся домой, то был приятно удивлён. Мой дом оказался просторнейшей студией, с одним единственным, итальянским чёрным кожаным диваном, по цене в половину моего мотоцикла, подаренного родителями. Но отчего то, сон на нём, не спешил ко мне. Я пытался идти к нему сам, вытянувшись в струнку, а иногда сворачиваясь калачиком, но из этого всё равно ничего не выходило. Зато, мою голову необъяснимым образом заполняли полуосознанные мысли и смутные проекты. Их все, я хотел воплотить в живописи, но всё никак не реализовывал скопившийся потенциал.

Я спрыгнул с дивана. Медальон колыхнулся и шлёпнул мне по груди. Я его просто так примерил. Но как-то, за чисткой зубов у зеркала, позабыл снять, да так и лёг спать. Лучемир предупреждал, чтобы я его берёг, как зеницу ока. Где ему лучшее место, как ни у меня на шее. Уж со мной-то, он точно будет в полной безопасности. Через голову случайно не слетит, если я вдруг поплавать захочу или покувыркаться. Замок очень мудрёный и прочный. Толщина странного плетения, внушительная, так что её не порвёт наверно, даже бойцовская собака. Если ей надеть её, вместо ошейника, посадить за неё на цепь и дразнить кошками. Проверять, конечно, я не буду, но и так понятно, лучший вариант — носить на себе. Студия теперь большая, мало ли куда он может закатиться. Вот перед другом, потом неловко будет.

Одев, пушистые тапочки и шёлковый фиолетовый халат, пошёл делать зарисовки. За зарисовками пролетело часа два. Зарисовки, плавно переросли в эскизы, на готовых семнадцати холстах. Они давно уже стояли и ждали случая, то есть моего вдохновения. Раз уж ночь поспать не задалась, принялся рисовать. Точнее живописать, рисуют только дети мелками на асфальте. Вдохновенная лунная ночь, несла меня потоками, по своей бурной реке. Так что я лишь едва, успевал окунать кисти в краски и справляться с течением. Рифы возбуждения и подводные камни озарений, били по дну лодки фантазии, так что я даже подскакивал.

Под настроение в ход шло всё, но в основном классика и метал: doom, black, pagan и gothic. На третий день, единственный свободный стол заполняли бесчисленные чашечки от чая, кофе и воды. Кроме жидкостей, я почти ничего не ел. Разве что, случайно завалявшийся пакет с апельсинами. Что не говори, а кислоты и фруктоза необходимы в таких случаях. Вдоль стен стояли и сохли готовые картины. Может быть это накопительный эффект кофеина? Однако усталости, чувства опустошённости и желания поспать, я не испытывал.

Утром третьего дня, перед тем, как прилечь и отключится, примерно на неделю, сфотографировал искоса, весь ряд картин, у стены и запостил в злосчастные социальные сети. Бывает, спать не хочешь, но стоит лечь, душа сразу покидает тело. Я так и хотел поступить, но бессовестный телефон, не дал мне этого сделать.

— Алло.

— Привет дружище. Ну, ты натворил! Это за прошедшие три месяца? Я думал, ты переездом занимался.

— Я как бы спать собираюсь.

— Какое спать? Восемь утра на носу. У меня есть, как раз подходящий бомонд, которому срочно нужно посетить, какую-нибудь выставку современного художника. Я перешерстил весь город. Сегодня-завтра никто не выставляется. Сегодня вечером, срочно нужно их уже, куда-нибудь вывести. Они гости. Завтра их в нашем городе не будет. Их культурно развлекательная программа, подошла к концу. Ты уж будь другом. Подсоби.

— Сырые.

— Чего?

— Картины ещё сырые. Им сохнуть неделю-две. Рам нет. Заказывать надо, это пару дней займёт минимум. Рамщика надо вызывать с каталогом. Подбирать индивидуально всё, к каждой картине. Понимаешь?

— Понимаю друг. Сейчас я приеду к тебе и всё обмозгуем.

— Давай. Да, кстати. Константин.

— Чего ещё?

— Только кофе по пути возьми. У меня закончилось.

— Не вопрос.

Я положил трубку. Ну вот, поспать выйдет в лучшем случае час. Но это спасительный час. Устроившись поудобнее, прямо в халате, я задремал. Через десять минут, в дверь яростно звонили. Пришлось открывать. Константин стоял на пороге. В одной руке мешочек зернового кофе. В другой, портфель. При галстуке. Солидный. Он работает, организатором увеселительного досуга, в его всевозможных сферах. Один раз, он устраивал выставку моих картин. Но помещение подобрал не очень подходящее, и публика собралась соответствующая. Автора не поняли, а соответственно, купили картин мало. Но это было пару лет назад. С тех пор, мы не общались.

— Ты что от моего подъезда мне звонил?

— Да нет. Я уже ехал к тебе. Извини что так долго. Меня отвлекла твоя просьба с кофе.

— Долго? Блин. — Я почесал подбородок с четырёхнедельной окладистой бородой. — У меня же кофемолки нет. Ты молотый не мог взять?

— Ты как всегда капризен. Узнаю, старого доброго друга. — это он подразумевает, под старой дружбой, провальную выставку двухлетней давности. — Ну, ты меня впускай скорее.

Увидев картины у стены, он снял очки, протёр платочком и принялся восхищаться. Восхищение его проявлялось, в виде молчания и бесконечного протирая очков. К слову, Константин обычно не затыкался. Поэтому его молчание могло говорить только о том, что он действительно под впечатлением. Всё это время, минут пять, я стоял позади него и грыз зёрна кофе. Кофемолки-то нет. Даже подробить зёрна нечем. Внезапно, организатор пришёл в себя.

— Продашь сейчас одну?

— Сначала выставка, — взял я его на аркан.

— Ну разумеется, — он пришёл в себя от увиденного. — В общем. Рамы делать не будем. Они и так у тебя, — морща лоб, он глубокомысленно подбирал слово. — Потрясные! Мы устроим такой показ друг мой! Такой показ! Нужна лишь кофемашина. К вечеру мы картины, на стены частично повесим. Часть оставим прямо на полу, как есть. У тебя тут солидная студия я смотрю. Впечатляет. А виды из окон какие. Моей публике это очень понравится.

— Что за публика?

— Да с соседних городов, местная интеллектуальная элита ушла в отрыв и вот на третий день, безудержного отдыха, всех потянуло на искусство. Оно и понятно. Здоровье оно не железное.

— Ладно. Ты организатор, вот всё и организуй. Студия более чем, как ты видишь, картины готовы. С моей стороны все условия выполнены. С тебя сегодня в семь ноль-ноль, кофемашина самая лучшая и закуски, угощения и прочее. Сам видишь, студия пуста, нужно наполнение на фуршет гостям. Плюс, новая публика. Сумма, как обычно. С учётом, того что студию тебе искать не надо, бомонд в том числе, у тебя уже созрел сам, это почти благотворительность с моей стороны. Кстати сумма вознаграждения, будет только с продаж. Не будет продаж, не будет суммы. Я на мели. Всё в студию ушло.

— Договорились, — жадно потёр руки, организатор Константин. — Предчувствуя, как легко за один вечер, сделает деньги. — Ты только оденься прилично. Халат у тебя стильный, но в такую серьёзную студию, как-то не вписывается. — Константин начал, что-то записывать в блокнот, агрессивно черкая по его страницам, скрипучим карандашом. Затем сунул его в портфель и стал собираться уходить.

— Чем тебе не нравится мой халат? — провожал я его до двери. — Это, между прочим, натуральный шёлк.

— Халат нравится лично мне. Ты хоть в нём, по улице ходи. Но вечерняя публика, тебя не поймёт. А если она тебя не поймёт, прощай наши бабки. Доходчиво объясняю?

— Уговорил. Халат сниму.

— Только голый, не останься, — выходя из двери, сказал Константин. — Опустившись на пару лестничных пролётов, добавил. — Не забудь, что нибудь, ещё потом одеть к вечеру.

Остаться голым кстати, идея. Одеть-то ведь больше нечего. Последние джинсы и футболку я крепко изляпал краской, за эти три сверхпродуктивных дня, беспрерывных художеств. Не халат же шёлковый я буду гробить, в конце концов.

К вечеру я всё же подготовился. Тем, что проспал до шести вечера. В дверь позвонили. Это была наёмная служба доставки, от имени Константина. Они внесли на шестой этаж, всё необходимое и даже расставили по студии, строго по имеющейся у них схеме. В центре пять столов, они застелили бардовой скатертью, с золотым, однообразным узором, больше похожей на парчу. Установили кофемашину. Подключили и проверили, сварив и опробовав несколько предлагаемых ею напитков. Столы, быстро были заставлены холодными закусками, фруктами и сладостями, больше похожими на южные. Потом они принялись расставлять картины, где я, уже лично контролировал этот процесс, чтобы ничего ненароком не смазалось.

Через полчаса всё было готово и они ушли. Только вот стульев никаких совершенно нет. Разве что мой диван в стороне, с видом из окна до пола, на ночной город. Но обычно никто не сидит на подобных мероприятиях. Не принято. Ходи, смотри, общайся. Ведь если ты приглашён, то ты здесь не более чем на пару-тройку часов. Перекусив расставленным угощением, я уселся за диван. Зазвонил телефон.

— Через минуту, держи дверь открытой. Мы заходим. — Константин отключился.

— Приличные, до неприличия, — сказал я на гудки в ответ. — Могли бы и опоздать.

Только я открыл дверь, как мне тут же улыбнулась одна особа. Она была в белом платье. Больше напоминающем, свадебное, чем вечернее. Голова особы, была увита переплетениями, хитрых, тонких, чёрных косичек. При виде меня в не запахнутом халате, она приложила руку в белой перчатке к губам и мило заулыбалась. На помощь, мне или особе, Константин выпрыгнул зайцем, буквально из ниоткуда.

— Привет, привет! — заговорил он громко. — А вот и мы пожаловали! — когда он затащил меня за руку внутрь, то потея, сквозь зубы быстро зашептал. — Иди скорее переоденься! Или ты так и будешь ходить, в чём мать родила?

— Я не голый. Между прочим, — не согласился я. — На мне халат. Трусы и тапочки. Вот.

— Ладно-ладно, только давай быстрее. Переоденься. Прошу тебя, — он отлип от меня и стал впускать, затолпившуюся толпу иногороднего бомонда.

Я переоделся. Но не в заляпанные рваные джинсы и майку, о которую в процессе работы, часто вытирал руки. Нет. На мне красовался новенький, фирменный мотокомбинезон, из чёрной кожи. Пушистые белые тапочки к нему не шли, потому я одел мотоботы. К тому времени, публика расстелилась равномерно по студии. Кому-то нравилось смотреть в окна, кому-то пришлись по душе семнадцать полотен, с ещё свежей, сильно пахнущей краской. В общей сложности накопилось, не менее сорока человек. При длине помещения, шестьдесят метров и ширине в двадцать пять, они чувствовали себя, совсем даже не тесно и вполне вольготно.

А что до меня. То я тоже, неплохо проводил время, сидя на диване и смотря попеременно, то в окно, то на прибывших людей и их реакцию в целом. Константин ведь был профессионал, и нас не посчитал нужным представить. С порога он понёс, какую-то чушь и подвёл всех к столу, тогда как пришли сюда, явно не за хлебом и даже не за зрелищами. Пришли сюда, чтобы прикоснуться к вселенской любви, которую я, как доверенный проводник, украдкой изобразил, со всем воодушевлением.

Когда все удовлетворились видами картин, у людей возникли вопросы. Нелепыми ответами на которые, Константин более не мог их удовлетворить. Только тогда, он впервые поступил правильно. Элементарно, переведя на меня стрелки.

— О, об этом вам стоит поговорить с самим художником и автором картин, у него на этот счёт подлинное мнение.

— Ты нас, наконец, познакомишь? — спросила та девушка, которая застала меня с порога в халате.

— С удовольствием, если смогу его сейчас найти.

— Кай! Кай, ты где? — он не видел меня, потому что, в чёрной коже, на фоне такого же дивана, меня действительно было трудно заметить.

— Здравствуйте, дорогие ценители изобразительного искусства, — сказал я вставая с дивана. — Меня зовут Кай. Я автор картин данных картин. Рад приветствовать всех вас в моей скромной, но уютной студии.

— Здравствуйте Кай. Меня зовут Елизавета. У вас потрясающее видение.

— Благодарю Елизавета. Прошу оставить условности и называть меня, на «ты», я ещё слишком молод.

— Хорошо. Я много посетила выставок за всё время, но твоя меня впечатлила больше всего. Дело не только в уютной, но такой пустой, олицетворяющей саму пустоту, студии. Теперь я буду называть тебя, любимым своим художником. Могу ли я поговорить с тобой сейчас, один на один.

— Конечно, я к твоим услугам. Мы можем отойти, в свободную часть помещения. Если гости будут не против, — гости были не против, мы отошли.

Диван, занял какой-то тип и нам, пришлось отойти к окну, с видом на окраину и лес.

— Ты словно пронзил моё сердце, кистью и я снова, чувствуя себя живой.

— Признаться, Елизавета, я и сам словно не жил до сего момента. Словно пребывая в каком-то сне. Но теперь, когда границы разрушены и уже никогда не будут восстановлены, я наконец передал, полноту своей микровселенной, для тебя и для всех присутствующих. Это вышло само собой. Не специально.

— Это чувствуется, все мои друзья в восторге. Я дочь, видных деятелей искусства. Мой отец, как и вы, художник, очень известный. Мать актриса. К сожалению, я не обладаю этими дарами. Зато занимаюсь, продвижением молодых талантов, например, таких как вы, то есть ты.

— Твой дар, это красота. Говорю это без лести. Как художник, — она немного зарумянилась.

— У вас, то есть у тебя Кай, очень необычный вид, эти русые волосы до пояса и кожаный костюм. Всё это часть, хитро поставленного представления? В том числе пустая студия, с одним диваном?

— Не совсем, у меня просто ушли все деньги на эту студию, а это мой мотокомбинезон. — честно сказал я улыбаясь. — Волосы, просто волосы.

— На счёт денег, можешь больше не беспокоиться, я внесу свой вклад, в развитие искусства. В том числе это сделают, мои друзья. Картины, я не позволю с твоего позволения, никому выкупать. Пока они, не объедут половину Европы и некоторые другие страны за континентом. Что ты на это скажешь?

— А какая будет примерно сумма? — Елизавета озвучила сумму и я выпал в приятный осадок, нет сознания, не потерял, но пошатнулся, когда узнал, что сумма названа в валюте. — Скажу, что как минимум одну треть спущу на благотворительность. Одному мне, столько будет лишку.

— Ну, это уже твоё персональное право Кай, как распоряжаться деньгами. Завтра я пришлю к тебе человека от меня, подписать всё документы и оставить первый аванс, — она протянула мне тоненькую ручку.

— Договорились Елизавета, — пожал я её ручку.

— А теперь, если вы не против, пройдём к моим друзьям, ведь они твои гости. Пока Константин, окончательно не испортил всем настроение. Но я всем даю шанс, даже плохим организаторам.

— Это лишь говорит, о твоём высоком благородстве Елизавета.

Константин совсем утух, поняв, что больше от него не требуется быть клоуном. Все переключились на меня. Я отвечал на вопросы, даже пытался шутить. Остаток вечер, прошёл в лёгком возбуждении и веселье, к общей радости. Разошлись вместо положенных десяти часов, только к одиннадцати. На душе у меня осталось довольно радостное чувство, от общения с прекрасными людьми.

Я закрыл за ними дверь, налил себе горячего шоколада и с шоколадным пирожным, проследовал к дивану. За диваном сидел субъект, явно относящийся к музыке. Это я понял по его длинной чёрной шевелюре, вытатуированным рукавам, гриме на лице и похожих на мои, но вытертых, кожаных штанах, отнюдь не байкерских. Он сидел, с чашкой чёрного кофе и задумчиво выпускал струи дыма в потолок.

— Как тебе выставка? — спросил я его, присаживаясь на другом конце дивана.

За окном окончательно стемнело. Зажглись бесчисленные огни и звёзды.

— Да я хз, меня пригласили. Сказали, какой-то художник в ударе будет.

— Ну и как он тебе?

— Парень, как парень. Не понимаю я в этом. Я больше по музыке специализируюсь.

— Внятно. Ну, я и есть тот художник.

— Да? — посмотрел он на меня. — А выглядишь как музыкант.

— Ну, мы с друзьями играем, конечно. В группе. У нас даже название есть. «Бездна». Но наши записи, гуляют только в сети. Мы не даём концерты. Потому не так популярны.

— Раз такое дело, приходи завтра ко мне на концерт. Агент дал парочку билетов. Вот не знал, кому дать. Вот тебе один.

— Обычно такие вещи дают друзьям, — я принял билет.

— Мои друзья, это моя группа. Они все будут на концерте. Без вариантов. Родственники не одобряют моё творчество, а даже если бы и одобряли, всё равно не приехали бы. Очень старые.

— Как называется твоя группа? На билете нет названия.

— «Костёр». Я солист и лидер группы. Меня зовут Мусс.

— Кай, — я пожал ему руку.

— Заведение скоро закроют да?

— Нет, я здесь живу, — он осмотрелся и кивнул.

— Круто. Сейчас я уйду. Кофе вот только допью. Он горячий, а я губы обжог абсентом горящим. На днях.

Минут пять, мы ещё сидели молча, пили горячий шоколад и кофе. Затем он ушёл. Без лишних слов. Мы деятели искусства, все во всём, друг с другом похожи. Обжигаемся, на очевидных вещах, и никогда не знаем, где нас ожидает большая удача.

Глава 2 Концерт

Ночь прошла, а суббота была в разгаре. Как только я проснулся, то сразу заказал новые холсты с доставкой на дом. После обеда ко мне пришёл человек от Елизаветы. Мы подписали бумаги, на моё согласие, в участии моих картин в кругосветной выставке. Он вручил мне копии документов и конверт с банковской карточкой, на которую был открыт счёт. Затем бережно, с использованием третьих лиц, вынес все картины. Когда агент покинул меня, следом пришёл курьер с заказанными ранее холстами. Наступил вечер, и пора было, собираться на концерт. Одел шлем, запер студию и спустившись, завел скучающий без движения мотоцикл.

Концерт проводился в здании бывшей консерватории. Улицу заполняли толпы фанатов, поэтому мне пришлось припарковаться на соседней улице, напротив банка и ресторана. Кругом дорогие иномарки и камеры, это очень важно, когда оставляешь на полночи, приличный мотоцикл в малознакомой части, центра города.

Взглянув на длинную, извивающуюся очередь, состоявшую из людей возраста от восемнадцати до тридцати пяти лет, я чуть не передумал. Фэйсконтроль, работал медленно. Рядом с консерваторией остановился роскошный чёрный глухой фургон, слегка испещрённый жирными царапинами, добавляющими ему только особой атмосферности. Почти перекрыв дорогу, он сразу возмутил колонну машин, позади него. Дверь откатилась и из салона, стал выходить состав группы, из пяти человек. Шестым с ними вышел очень бородатый мужчина лет сорока, по видимости их продюсер. Фургон рванул с места и течение машин восстановилось. Среди них был и знакомый мне Мусс, по вине которого я был сегодня здесь, а у меня в кармане лежал пригласительный билет.

Для них открылись другие двери. Они быстро пошли к ним, пока с воплями и криками их не обступила толпа фанатов. Ближе всего, ко мне стояла ещё одна особь женского пола. Именно особь. Она была целиком затянута в тугой латекс. Её чёрные прямые волосы были распущены и доходили ей до бёдер. Оглядев мельком, друг друга сверху вниз, мы, не сговариваясь, направились в сторону группы. Участники группы «Костёр» прошли уже внутрь, а нас остановили два серьёзных охранника, выше меня на голову. При моём росте метр восемьдесят, они выглядели как настоящие громилы, правда, с интеллигентными лицами.

Они хотели нас остановить, но я достал билет. Охранник молча показал мне рукой на соседний вход, от которого к нам приближалась толпа, и я хотел открыть рот, чтобы объяснить ему, что я особый гость. Однако, меня опередила особь в чёрном.

— Впускай нас громила, — сунула она ему чуть не в лицо, такой же билет как у меня. — Пока разъярённая толпа вон тех зомби вас не порвала, — толпа с опасным гамом ликования, приближалась и охранник занервничал. — Эй, огненный абсент! Помнишь меня.

— Кто это такие? — спросил оглянувшийся продюсер у солиста.

— Эээ. — оглядев нас, он обратился к продюсеру. — Это мои друзья. Селена и Кай. Ты сам хотел, чтобы я их пригласил.

— Впустите их, — распорядился продюсер. — Пока фанаты не ворвались, и двери скорее закройте.

Охрана впустила нас и только закрыла за нами дверь, как разъярённая толпа зомби, стала скрежетать пальцами по стальной двери и скандировать название группы: «Костёр! Костёр! Костёр».

— До концерта полчаса, — сказал нам продюсер. — Идите пока в бар. Моим ребятам надо порепетировать и настроиться. Мы и так опоздали на час.

— Хорошо, — сказал я ему. — Привет Мусс, — махнул я рукой.

— Располагайтесь пока, очень скоро мы начнём жечь, — ответил он уходя.

Нам, как новоиспечённым друзьям солиста, пришлось проследовать в бар. В баре было темно, лишь подсветка стенки с напитками, да люминесценция барной стойки. Мы с особью женского пола, по имени Селена, присели за стол. Стулья за столом со спинкой, гораздо удобнее для длительного ожидания.

Между нами образовалась связь. Мы были единственными приглашёнными, но не знакомы друг с другом. Я посмотрел в её глаза, чёрные, как два обсидиана. Прекрасное, отчуждённое, бледное лицо, прямой нос, ярко красные губы. На пальцах множественные кольца и когти, на кончиках пальцев хищно заострённые, чёрные ноготки. Она могла бы с лёгкостью сыграть, самую готическую королеву вампиров в человеческой истории, даже не имея актёрских навыков или талантов. Но что-то подсказывало мне, что у неё они были с избытком. Передо мной сидит, явный представитель моего вида — прирождённый деятель культуры.

В свою очередь, она изучала меня. Зловещее, но только со стороны, безмолвие, длилось не более пяти минут. Честно не знаю, кто из нас проиграл бы эту битву и первым покинул поле боя молчанки, потому что нас отвлекли. Совсем молодой бармен, откашлялся. Не знаю, как давно он здесь появился. Я тонул с головой в её омутах.

— Что нибудь желаете? — учтиво поинтересовался он.

— «Кровавую Мери», — сказала она властным голосом, требующим немедленного подчинения и капитуляции.

— Мне тоже, — у меня просто не было выбора.

— Если ты не любишь блэк, то нам не о чем говорить, — резко сказала она мне.

— Тру норвежиан блэк метал! — выпалил я не думая.

— Через минуту, на стол нам были поставлены, два бокала с «кровавой Мери».

— За искусство. — предложила она тост и я окончательно потерялся в её зловещем, готическом обаянии.

Выпили мы залпом. На глаза мне опустилась кровавая пелена, но сразу стало спокойнее и проще. С самого начала, между нами не было никакой границы. Какая, обычно бывает, между незнакомыми людьми.

— Тебя зовут Селена.

— Да капитан. А тебя Кай надо полагать. Псевдоним?

— Нет, это моё имя, но ничего общего с одноимённой сказкой и её главным персонажем, с холодным сердцем, я не имею.

— Жаль. Я могла бы стать снежной королевой, — я сглотнул.

— А почему не Гердой? Раз уж на то пошло.

— Потому что Герда его спасла, а королева подарила холодную вечность.

— Я подумаю над этим. Так ты давно знаешь Мусс? Это имя или вообще что, оно склоняется?

— Не знаю. Позавчера, когда я была в баре, он зашёл один после полуночи и заказал, самое радиоактивное пойло, которое у нас было. Ему налили швейцарский абсент. Он прозрачный, восемьдесят семь градусов. Его надо сначала поджечь на пару секунд, чтобы убрать хотя бы с десяток лишних градусов. Так он становится мягкий на вкус, как дыня.

— Ты ходишь по барам, после полуночи?

— Нет, я владелица и управляющая. Он спросил, кто хочет к нему присоединиться, потому, как он не пьёт один. Мне было скучно, я присоединилась и мы выпили по три порции. На последней, он сильно обжог губы. Дилетант. Но всё равно уважаю его. За музыку. Беспощадный doom metal по мне. Он ничего не сказал. Только оставил на стойке деньги и билет на свой концерт. Наш бармен гоповатый малый, поэтому билет взяла я. Держу его только за то, что он виртуозно владеет ремеслом подбрасывания и хватания. Я же знала, что Мусс, оставил билет именно мне. За смелость и компанию.

— Желаете, что нибудь ещё или продолжить? — спросил вновь бармен, услышав речь о человеке с такой же профессией.

— Два кофе, — сказал я.

— Без сахара. Чёрные, — добавила Селена.

— Разумеется. За кого ты меня принимаешь? — я осмелился улыбнуться и о чудо, она показала верхний ряд ровных белых зубов с немного выступающими, как у хищника клыками, я бы удивился, если бы было по-другому.

— Значит это вы друзья с Мусс. Он тогда не представился кстати.

— Не совсем. Я художник. Он случайно попал в числе не свойственной ему компании, на мою выставку вчера вечером. Вот и отдал последний билет.

— Подозрительно всё это. На какую тематику, ты пишешь картины?

— Последняя серия из семнадцати картин, была посвящена безграничной вселенской любви, идущей к нам в виде света.

— Звучит бредово, но я бы хотела на это посмотреть.

— Можно устроить. Завтра утром, их должны будут забрать на турне, для выставок в других городах и странах.

— А как же сам автор, разве не должен участвовать в них, своим присутствием.

— В моём случае нет. Я договорился с организаторшей, что напишу ещё одну тематическую серию работ. В ближайшую пару недель. Потом, когда они обойдут мир и пересекутся в одном месте, туда я и заявлюсь.

— Ты знаешь в душе, я тоже художник. Как нибудь, я покажу тебе и свои творения. Если оно до этого дойдёт.

Мимо бара начали ссыпаться люди со всех сторон. Стало шумно. Некоторые из них, торопились опрокинуть, что нибудь в себя перед концертом. Для поднятия боевого духа. В основном это были те, кто не успел этого сделать, до концерта. Мы поднялись из-за столика и проследовали в концертный зал. Из него уже доносились короткие гитарные рифы и звуки настройки аппаратуры.

Группа не зря называлась «Костёр». Жгли они в буквальном смысле. Если бы я, был их продюсером, то непременно предложил им переименоваться в «Напалм». Правда слово «костёр», больше подходило им для названия, потому что метал, был отчасти «паганый», то есть языческий, а «напалм» с его милитаристическим назначением был бы здесь неуместен.

Выйдя с концерта в полном накале эмоциональных страстей, выжженных фольклорными и роковыми мотивами музыки, в последних композициях, мы решили ещё выпить. По чашечке кофе. Таким образом, выйти из мира божественной, но тяжёлой для большинства людей музыки, перед отправкой в другой мир. Мир живописи и изобразительного искусства. Бармен всё не появлялся, а разгорячённые не меньше нашего фанаты схлынули. Вышла сама группа в полном составе, села рядом, за широкий стол, на диваны. Изможденные, но ободрённые, сырые и тяжело дышавшие они стали призывать бармена.

— Бармена я отправил домой, — сказал вставший за стойку продюсер. — Поздно уже. Вам как обычно?

— Да, ты прекрасно знаешь, — ответил барабанщик. — Но сначала еда!

— Присоединяйтесь, — сказал, блестя влажным лицом Мусс, похудевший за время концерта, минимум на пару килограмм. — Нечего в сторонке сидеть.

— Я видел, как они отрывались вдвоём, — сказал басист. — Дьявольская парочка, твои друзья Мусс. Почему ты нам о них, ничего не рассказывал.

— Потому что сам их вижу второй раз. Это Глим — наш басист. Это Барабах — наш барабанщик. Зорк — ритм и темп гитара. Ева — она у нас второй клавишник и вокал, первый умер. Играет она от бога. Меня вы знаете — вокал, соло гитара.

— Приятно познакомится, вы отличная команда. Я Кай, а её зовут Селена.

— Как богиня луны? — спросил Барабах.

— Я тебе сейчас уши отгрызу, — серьёзно сказала Селена.

— Всё-всё, я с миром. Просто уточнить хотел, — показал ладони Барабах и правильно сделал, лучше в тигра палкой не тыкать, особенно если между вами нет стальных прутьев.

Продюсер принёс пару подносов уже остывающей еды и орешки. Люблю орешки. Особенно фундук. Они пили пиво. На вопрос что будем пить мы, Селена сказала, что не пьёт, а я что за рулём. После прекрасного ужина в компании творческих людей и обсуждений мира метала, группа захотела на боковую, а мы ушли.

— Предложение посмотреть твои работы в силе? — спросила Селена, как только мы вышли.

— Да вполне.

— Я стою за тем углом, могу поехать за тобой.

— Я стою за тем же углом, пойдём, — махнул я рукой.

— Какой у тебя аппарат! — восхитилась она. — Едем только на нём. Возражений не потерплю.

Мне искренне хотелось посмотреть, как она управляется своим чёрным спортивным двухдверным «Мерседесом», но я не стал настаивать.

— Только у меня для тебя шлема нет, — сказал я ей, как есть. — Совесть не позволяет взять тебя вторым номером, может лучше ты следом?

— Ты сколько за рулём, этой красной красавицы?

— Семь лет.

— Вопрос снят. Заводись, — мне кажется, я был заведен, с того самого момента, как увидел её.

— Роковая ты девушка. Если тебе будет легче, случись что, я себе этого никогда не прощу, — я сел, надел шлем и завёл мотор. — Садись.

Пустой ночной город, встретил нас остывающим да день воздухом и яркими смазанными огнями. Я добросовестно, не превышал отметку в девяносто километров в час, прекрасно зная, что без шлема, и эта скорость воспринимается вполне прилично. Особенно когда сидишь сзади и подлетаешь на всех лежачих, по закону препятствиях. Препятствиях, но не для мотоциклистов.

Мы поднялись ко мне. Я открыл перед ней дверь в свой большой мир, небольшой студии. Постукивая высокими башмачками, она прошлась по студии и провелась пальцем по столу, с ещё не убранными следами фуршета.

— Ты что, здесь живёшь?

— Это так сразу заметно?

— Заметно, — сказала она изучая вид из окон.

Я включил свет, а она стал ходить от картины к картине, то складывая руки вместе на груди, то на животе, то за спиной. То прикладывала палец к уху и склоняла голову. Пожалуй, ни один из приглашенных день назад, так тщательно не изучал картины. Все просто любовались, пытались что-то понять. Но только не она. Она их изучала, будто пытаясь определить, подлинники это или подделки, давно известного художника.

— Отвези меня, пожалуйста, домой, а лучше к машине.

— Тебе не понравились мои работы?

— Твои работы Кай, здесь совершенно ни при чём. Не могу же я остаться с тобой, в первую же ночь знакомства. Даже если мы, не будем спать, — в её словах я уловил несколько смыслов сразу. — Я же, не смотря, ни на что, приличная девушка.

Когда мы ехали назад, она прижималась ко мне так страстно, что это сильно отвлекало меня всю дорогу. Из-за этого, я даже опасался набирать скорость, выше восьмидесяти километров в час. Как воспламенялось горючее в двигателе мотоцикла, так и с той же яркостью и жаром, мои чувства вспыхивали к ней, с каждым поворотом ручки газа. Когда мы приехали, я, не контролируя себя, помог ей слезть с мотоцикла и заключил в свои объятья. Она податливо, в противовес своей натуре, приникла ко мне. Мы слились в горячем поцелуе. Через бесконечные полминуты, я совладал с собой и отстранился, держа её за руки.

— Ну ладно. Совращать тебе буду. Несмотря ни на что, я по-прежнему приличный молодой человек.

В её глазах мелькнул озорной блеск. Я отпустил её. Именно после таких моментов, парня с девушкой или мужчины с женщиной, начинались самые грандиозные катаклизмы и войны на всей земле. Во мне уже пылал пожар, и я готов был ворваться в любую страну под любым флагом, лететь в космос и покорять планеты, чтобы потом поднести к её ногам, право на трон в завоёванных землях.

Я дождался, когда она сядет в машину, посмотрит в зеркало и поедет. Затем одел шлем и поехал за ней. Я не собирался её преследовать, но не мог упустить случая, погоняться за ней. Ведь она изо всех сил, пыталась угнать от меня на своём спортивном мерседесе, наивно полагая, что это у неё получится, а у машины, хватит на это сил. Когда она выехала за город, я прилично от неё отстал и погасил фары. Проследив, как она заехала в гараж с автоматическими воротами, вернулся в студию.

Вооружившись кисточками, я сорвал пелену девственности с холста, первыми смелыми набросками. Как бы я хотел, чтобы сейчас здесь была Селена. Лишь вдумчивое погружение в живописание, увело меня на время от мыслей, о новой, прекрасной и таинственной девушке в чёрном. На рассвете, я на одну минутку прилёг на диван. Витая в творческом кураже, я на мгновение прикрыл глаза. Стоило мне их открыть, вокруг, уже не было так светло. Солнечные лучи не наполняли студию. Вместо этого я, оказался в какой-то каменной башне. По высоте и размерам, она явно была больше, моего шестиэтажного дома.

Сомнения, что это сон ушли, потому что понимание момента осталось со мной. Каменный пол веял прохладой, на стенах висели горящие факелы. В центре зала стояли люди в рясах и с капюшонами на головах. Они проводили, необычный ритуал.

— Здесь посторонние, — сказал главный, не отрываясь от своих действий. — Схватить его и заковать в цепи, пока мы не закончим.

На меня пошёл, высокий мужчина. Капюшон с его головы сдуло порывом ветра, вырвавшимся в окно, обнажив идеальную лысину.

— Как ты сюда проник? — спросил он меня.

— Зенон, мне говорил о таких вещах. Ты просто мой сон. Так что свали, пока я не отсёк твою глупую лысую голову, этим огненным мечом, — провёл я бравую тираду, словно стоял в театре на сцене и посмотрел на свою руку, обнаружив в ней, длинную, толстую кисть, не менее метра.

Лысый замер и открыл рот. Я же удивлённо, смотря на кисть в руке, вместо огненного меча, вспомнил о Зеноне. Что же он мне врал насчёт материализации любого объекта. Я вообще-то меч заказывал. Я навёл кисть на лысого и тот натурально испугался, будто я навёл на него грозное стреляющее оружие.

— На колени, простолюдин! Я здесь не затем, чтобы усмирять своих слуг!

— Я не простолюдин, — стал оправдываться стоя на коленях лысый. — Я удостоен чести быть клириком при верховном жреце.

— Кто смеет прерывать нашу церемонию? — оторвался от своих дел, верховный жрец, повышая голос.

— О, великий, творец утверждает, что проник сюда, чтобы провести церемонию лично, — повернулся к жрецу лысый с объяснениями.

— Да, но почему при творце нет мантии? Он в каком-то фиалковом халате для сна и босиком. Почему вместо жезла света, у него в руках кисть?

— Не знаю? — почесал голову лысый. — Давайте спросим его самого. — он повернулся ко мне и снова открыл рот, но на этот раз в изумлении. — Но великий, на его шеи медальон! Никаких сомнений, к нам пришёл творец, — лысый преклонил лоб к полу.

— Тогда, пусть покажет свою силу! — загорелся нехорошей идеей верховный жрец. — Схватите его. Все сразу!

Глава 3 Предсказание

— Ни шагу мерзавцы! — скорее от неожиданности, чем от ощущения собственных сил, сказал я. — Иначе вы пожалеете! — мой голос, стал предательски садиться. — Стоять! — никто стоять не собирался, засучив рукава клирики приближались. — Ах так! Так отведайте же жезла света!

Первому подошедшему, с покрытым оспинами лицом, я от души дал черенком, утолщающейся под конец кисти, как битой по голове. Он осел на пол и схватился за голову. Второму, я вписал уже с двух рук, словно играл в крикет. Попал по уху, отчего он взвыл и принялся уползать на коленях, держась за окровавленное ухо. Третьему я ткнул пушистой кистью в лицо. Когда он схватился за лицо, вытирать выступившие слезы, ударил ему по ноге. Последний противник был повергнут на земь. Лысый только оторвал голову от пола, но я грозно на него посмотрел, и он опять уткнулся в пол.

— Всё приходится делать самому. — сказал верховный жрец, достав кинжал такой опасной длинны, что я заартачился на месте.

Он сделал пару шагов, и я сразу понял, что пользоваться он своим оружием умеет ловчее, чем я своей художественной битой. Вдруг по ноге моей пошла вибрация, а сквозь халат, пошёл яркий, лазурный свет. На всю башню заиграла Ave Maria И.С.Баха — Гуно. Верховный жрец замер, открыл рот и сам, встав на колени, сделал глубокий поклон.

Я не смел взять телефон, пока он играл её. Мелодия играла громче и громче. Жрец расплакался, как ребёнок. Когда видишь плачущего мужчину в летах, проникаешься всей серьёзностью, вызванных сильных эмоции.

— Прости меня Творец. Ибо я был слеп, пред тобой. Я узрел твою силу и раскаиваюсь. Услышал твою божественную музыку и увидел ангельский свет, идущего от тебя величия. — он откатил в мою сторону свой кинжал. — Покарай меня, если посчитаешь нужным, раз я того заслужил. Я не шелохнуть в ответ.

Я поднял его кинжал. Засунул кисть подмышку. Свободной рукой достал телефон, из кармана халата. Входящий от предсказателя. Ранняя пташка, ничего не скажешь, в пять утра то звонить.

— Привет Зенон.

— Привет Кай. Ты очень бодрый, давно не спишь?

— Вообще не сплю. Нет на это времени. Творю, а сейчас пребываю, в каком-то бренном мире.

— Здорово. Лучемир случайно не у тебя?

— Нет. Не видел его с нашей последней встречи в «Звездочёте».

— Пропал наш друг. Дома его нет. Телефон молчит. Родители не знают где он.

— От любви голову потерял.

— Как бы не потерял её буквально.

— Ладно, не психуй. Объявится, я тебе сразу скажу. Что ты делаешь вечером?

— Ладно. Вечером я свободен.

— Я к тебе заеду.

— Хорошо.

— Пока.

— Прости меня творец, что не узнал тебя и прерываю тебя, — заговорил жрец, подняв голову. — Ты уходишь от нас так быстро?

Я обнаружил, что тело моё становится прозрачным, а зал и всё вокруг, начинает оплывать и истончаться. Словно я пропадал, а вместе со мной, всё вокруг.

— Увы, у меня важная встреча.

— Могу я просить у тебя благословления Творец?

— Можешь. Благословляю! Научитесь живописи, а лучше создайте школу. Вот вам напоминание обо мне и просто сувенир. — Я бросил в его сторону кисть, которой так удачно, отбился от трёх служителей веры. — Не применяйте насилия ко всем подряд. Лучше вообще не применяйте. Научитесь сначала любить и… — я не договорил.

Вокруг меня сильно светило солнце. Я стоял в студии. С телефоном в одной руке и с длинным кинжалом в другой. Прямо напротив меня стоял холст с изображением той самой башни, в которой я был и город на холме, на заднем фоне. Примерный век, средневековье. Из-за тёмных туч пробивался свет и падал на башню, озаряя служителей внутри неё.

— Вот они последствия недосыпания, — сказал я вслух, осторожно положив, реальный, острый кинжал на стол, рядом с палитрой.

Чтобы отвлечься немного от нездоровых событий и предшествующим их дням, со сбитым графиком, я решил отдохнуть. В первую очередь сделал небольшую прогулку на свежем воздухе. Затем сделал заказ через интернет магазин, чтобы обеспечить себя всем необходимым. В список вошли не только фрукты и шоколад с орехами, но и растительные стимуляторы. Женьшень, элеутерококк, родиола розовая, китайский лимонник, зелёный час, королевский и дикий комковой пуэр. Это только краткий пример, моих заказов. Просто чтобы вы поняли, о чём идет речь.

Заказ пришёл через час. Я хорошенько запитал своё тело и мозги всем необходимым. Можно было дальше творить, без ссылки на внезапные чудеса с засыпанием и пробуждением невесть где. После дозаправки, да при свете дня, дело шло куда лучше. Я закончил самый большой холст с горным пейзажем. Вечер наступил внезапно. Это было в первую очередь, связано с естественным освещением из больших окон. Как только на моём холсте заиграли тёплые тона закатного солнца, я стал собираться к Зенону.

После лёгкого ужина, у настоящего ценителя и любителя восточных боевых искусств, мы приступили к чаю. Расхаживая по дому в домашнем кимоно, он заварил нам в глиняный чайник белый чай. Я решился выложить ему свой утренний кошмар. Когда я закончил, он и бровью не повёл.

— Ты Кай измотался, это очевидно. Вот и совершил переход в мир, осознанного сновидения, бесконтрольно. Меня больше интересует, другое. Раз ты утверждаешь, что вытащил оттуда кинжал того жреца, то это уже слишком серьёзно, чтобы пройти мимо твоего случая. Без тщательного разбора, как это у тебя вышло. Ты никаких веществ, случайно не принимал?

— Кофеин. Беспорядочно, последние дни. Разве что. Исключительно натуральный. Из зернового кофе арабика.

— Завязывай ты с ним. В медицине кофеин, называется «триметилксантин», ксантиновый алкалоид. Ободряет да, стимулирует. Напитки с ним тоже приятные. А в чистом виде это белый порошок из мелких кристаллов, очень горький на вкус. Почти все кофеиносодержащие растения и препараты, в том числе зелёный час, чёрный, пуэр, кофе твой любимый, сначала расходуют резерв организма. Затем вмешиваются в личность человека, меняют естественные ритмы его сердца. Ты буквально становишься не собой. Это почти легализованный наркотик, допустимый к использованию, потому что человек его принимающий, лучше программируется извне.

— Да я не злоупотребляю, как ты рассказываешь. Да и потом, с него не может быть таких серьёзных эффектов. Я же не мешок кофе сварил и выпил, предварительно.

— Накопительный эффект тоже даёт плоды. Но на кинжал твой, мы обязательно должны посмотреть, если ты говоришь, что ты вытащил его оттуда, незнамо откуда, это очень интересно.

Пока за вами господин Кай, уже не выехали и раньше меня до него не добрались.

— Кто?

— Кто, значения не имеет, важен сам факт наличия заинтересованных сторон.

— Думаешь, это имеет отношение к исчезновению Лучемира?

— Не думаю. Я уверен, что в этом прослеживается конкретная логическая линия, нужны лишь ещё предпосылки, чтобы достроить её до конца.

— Ладно. Ты что-то погадать там хотел.

— Не погадать, а сделать предсказание.

— Ну, вот я здесь за этим, не будем терять время, уже ночь близится.

Зенон достал большой ватман с распечатанными на нём схемами, коробку цветных частично отполированных, а частично нет, камней и стал раскладывать их в одной ему известной схеме, попутно спросив меня точную дату рождения.

— Что это за способ такой?

— Им пользуются коренные индейцы Бразилии. Карта звёздного неба проецируется, как в астрологии на конкретного человека. После чего ему нужно, несколько раз бросить камни и по мере того как они выпадут, провидец должен будет предсказать судьбу, в крайнем случае предупредить о последствиях.

— У тебя в предках индейцы из Бразилии есть?

— Нет, мне этот метод нравится своей необычностью и отсутствием, сомнительных, ложных выводов. Множество раз проверял. Ты либо видишь в чём дело и так оно и есть, либо не видишь ничего. Готово. Бери это камни и как кости кидай, не глядя на карту сверху.

Взяв цветные окатыши, я тряхнул их в руках и бросил, закрыв глаза, между других камней. Покатавшись и соударявшись друг с другом, они остановились.

— Угум, ещё пару раз кидай.

Я кинул. Зенон взял стопку распечатанных таблиц с графиками, но глаза его тут же остекленели, а потом закатились. Веки расслабились и не закрылись. Я хотел спросить его, как он себя чувствует, но он исправно дышал, хоть и очень медленно. Секунд через десять состояния похожего на транс, резко выдохнув с лёгким прихрапом, он словно очнулся. Так это бывает, когда вдруг заснёшь в дороге, а потом на кочке резко просыпаешься.

— Вот угораздило.

— Чего такое? — запереживал я.

— В транс впал. Со мной такого не бывает кстати. Это только у индейских колдунов так принято. Мне обычно и так мысли и связанное с ним видение приходит.

— Так чего у тебя там, было? Расскажешь?

— На тему того, что у меня там было, что я видел, думал и чувствую, можно пару научно-эзотерических томов написать. Вот что касается твоей личности. То будь чрезвычайно осторожен всё ближайшее время, в выборе новых знакомых. Тебя будут преследовать. Точнее уже преследуют.

— Кто преследует?

— Знать бы наверняка, я бы тебе сказал. Точно известно, что это не совсем люди. Им что-то нужно у тебя забрать, но по каким-то причинам они не могут этого сделать. Вот ещё, я видел, что в твоей жизни появилась девушка, которая изменит твою жизнь. С ней то, ты и должен быть крайне осторожен.

— Очень любопытно Зенон. Что мне теперь со всем этим предсказанием делать? Конкретика, какая нибудь есть? Как раньше, например, ты мне говорил. Было проще.

— Твоё дело слишком сложное и тёмное, как ночной лес. Чтобы я мог рассмотреть его целиком и сразу, с одним маленьким фонариком. Потом сказать, где надо соломки подложить, куда ходить, что делать, а куда не ходить.

— Понятно. Всё равно благодарю. Мне уже пора.

— Так мы поедем за кинжалом?

— Ам. Я тут хотел к одной знакомой в гости завернуть, сразу от тебя.

— Ладно, тогда ты вот, что сделай. Кинжал спрячь завтра в банковскую ячейку, с указанием доступа для меня тоже.

— Всё так серьёзно.

— Серьёзнее, чем ты думаешь. Не забывай, что с девушками тебе надо быть крайне осторожным.

— Хорошо Зенон. Ты меня убедил не совершать глупостей и больше, не пить кофе. Сделаю всё, как ты сказал.

— Ладно, вот тебе от меня пасхалка. Корень мандрагоры. Высушенный и измельчённый. Добавь воды и выпей натощак, если захочешь узреть глубину своих вопросов самостоятельно.

— Это безопасно?

— Так-то мандрагора — натуральный галлюциноген, но твой порошок я заговорил, ничего не бойся.

— Благодарствую сударь. Увидимся.

Выйдя в полном замешательстве от Зенона, я поехал к Селене. Думаешь сначала, вот приду я к другу, сделает он мне предсказание и станет в жизни всё яснее, радостнее и проще. Но он напустит туч, сгустит всё до состояния неопределённости и многовариативной непостижимости вселенной, вручит подозрительный порошок и отпустит с миром.

Селена меня, конечно, не ждала, но она должна знать мой адрес. Вдруг она ко мне приедет сейчас? Девушка она приличная, с её слов, но от такой, жди чего угодно. Телефонами то мы, не обменялись, словно встретились век назад. Ладно, по обстоятельствам. Подъезжая по памяти к её частному дому в лесу, я выключил двигатель и скатился бесшумно по уклону. Я увидел знакомые источники света. Тусклые ночные огни вокруг участка, по столбам забора, слабо освещали окрестности.

Одна ли она живет, или ещё с кем? Есть ли у неё собака, бегающая по участку? Если есть, то вдруг она не одна и вообще их целая стая. Натравленная, растерзать любого, кто проникнет на их территорию. Всё это в обычной ситуации, меня бы сильно беспокоило и заботило, но не сегодня. Мне всего два с половиной десятка. Я полон романтизма и биохимические процессы в моей душе, безусловно, должны меня сейчас же окрылить, чтобы я воспарил к её спальне на втором этаже. Не знаю почему, но её спальня, точно должна быть на втором этаже.

Представляя себя средневековым ниндзя, я с разбега вскочил на забор и осмотрелся. Никого. Ночь. Будки нет. Рычания тоже. Правда собака может быть очень умной. Правильная собака сначала, ждёт, когда злоумышленник пролезет на участок. Пройдёт пару метров, от забора вглубь. И вот тогда, когда у него не будет шансов на спасение бегством, она выпрыгнет из своего укрытия, чтобы цапнуть, за мягкое место. Прятаться ей здесь есть где. Это удручает. Но окрылённый, я сделал красивый, достойный бывалого кота, прыжок в траву. Перекатился и натурально драпанул, к прутьям беседки. Пару мгновений, я представлял как собака, хватает меня за аппетитные части ног и скидывает обратно. Обошлось.

Окно с глухими, тёмными шторами и почти прозрачными занавесками. Похоже на неё. Я тихо постучал в окно. Девушка просыпалась, но тяжело и медленно. Будто я назойливый ветер, тычущий ветками в стекло. Тогда я постучал немного громче. Она окончательно проснулась и включила торшер.

Протерев глаза, на меня уставилась совершенно не знакомая девушка. Наверно она не сразу поняла, что происходит. В ужасе, что я, залез к другой, я скорчил жуткую гримасу. Осознавая, какую сильную я совершил промашку.

От моей жуткой гримасы, девушка завопила на чём свет стоит. Я дёрнулся. Ботинки мои поехали по мшистой черепице. Словно молния, меня прошибло осознание. На мне по-прежнему подшлемник. Кроме как вора-грабителя-маньяка-убийцы, она во мне увидеть никого другого не могла. Когда я спрыгнул, едва успев сгруппироваться, чтобы приземлиться сразу на две ноги, по всему дому включился свет.

Я очутился на заборе и вместе с тем, открылось окно девушки. В него орал разъярённый мужчина. Наверно её отец. Девушка продолжала голосить и плакать. Романтика не только окрыляет, она ещё и сильно отупляет. Только сейчас я понял, что вероломно чуть не влез в соседний дом. Свет из окон, добавил больше видимости в окружении. Вправду, подъезд к дому к моей цели ночного визита, следующий. Не припомню, чтобы здесь были скамьи. Прыжок в темноту быстро меня скрыл. Чёрный мотокомбинезон, окончательно слился с ночью.

Из главных ворот выбежала пара мужчин. Один в трусах и распахнутом халате, держал вертикалку наперевес. Другой, помладше, наверно сын, был с битой. Я сделал внушительную дугу по лесу, чтобы не создать, ни одного лишнего блика, в свете их фонариков и оказался напротив нужного подъезда. Тоже высыпанного, до дома гравием. По бокам, он имел клумбы с цветами и пышную растительность. Он был более перспективным, в плане незаметного проникновения.

Хорошо, что мотоцикл оставил не близко. Словно знал. Тайная операция, должна остаться тайной, во что бы то ни стало. Крадучись, по мягкой почве клумбы, в противоположном мне направлении, я заметил, как фонарики замелькали глубоко в лесу. Это минует опасность, быть застигнутым врасплох. Снова забор. Предупреждения, что есть собака — нет. Никто вроде не лает. Не считая лая издалека. Это тоже не показатель. С забора, я без труда, залез на крышу навеса для машины. С неё перепрыгнул на крышу летней веранды, а оттуда принялся высматривать нужные мне окна.

Спальню своей избранницы ночи, я угадал по ярко-бардовым шторам. Теперь наверняка угадал. Ночь была довольно тёплая. Окно было открыто. Сняв анти москитную сетку, я обнаружил, что кровать пуста.

— Дерзкий отвлекающий манёвр, — сказало босое привидение, возникшее из темноты, в белоснежной ночнушке до пола и распушёнными, до самых ягодиц волосами. — Но можно было просто камень кинуть, в ворота или сразу напрямую ко мне, — на губах её играла улыбка.

— Привет Селена. Ты невероятно обворожительна в своём ночном одеянии. Этой ночью, ты не занята?

— Хотела всю ночь читать, но раз ты заехал. Ты ведь заехал? Я не слышала тебя.

— Заехал, вот там остановился, — я показал пальцем в темноту. — Что ты читаешь?

— Энциклопедию ведьм.

— Наверно увлекательно. Так как насчёт, провести со мной, остаток ночи?

— У тебя конкретная цель есть, чтобы провести ночь со мной?

— Нет, произвольная. Просто очень хотел тебя увидеть, а если ты скучаешь, то мы можем покататься по ночному городу и загороду.

— Затея мне очень нравиться. Я сейчас переоденусь. Ты отвернись пока, я девушка приличная.

Через пять минут, мы вместе спустились с её окна и по проторённому мной маршруту покинули её обитель. В длинном чёрном платье и таком же матовом шлеме, она была богиней ночи. Таинственной и безумно красивой. Всю ночь мы гуляли по городу, попутно меняя направления и места для прогулки, путем переезда с одной точки на другую. К рассвету, когда почти все недурные заведения были закрыты, она выказала желание испить чего-нибудь бодрящего, у меня дома.

Студия на рассвете и закате вообще, всегда отличается самым выгодным светом. Селена, критически осмотрела мои новые потуги и наброски.

— Ну как Селена, тебе нравится? — не удержался я, готовясь выслушать в свой адрес любую критику.

— Ты знаешь Кай. Я не фанатка твоего творчества. Но мне очень нравится, то, что ты делаешь со всеми этими холстами, кистями и красками. Когда я стану твоей поклонницей в живописи, то знай — мы к этому времени расстанемся.

— Значит, ты согласна, что теперь мы вместе. Или как всё это понимать?

— Ну, мазня твоя, мне постольку поскольку. Но глаз, надо признать, определённо радует.

— То есть ты не сторонница классической живописи в принципе.

— Сегодня это не актуально. Вон, любая зеркалка и фотошоп. Твои художества, кстати, не подходят под категорию классики.

— Это потому что моим работам, не сто лет.

— Щас я тебя укушу!

— Сначала поймай.

Мы начали носиться по студии. Я мастерски увиливал от неё до поры до времени. Пока не задел стол. Кинжал со звоном упал на пол. Но это меня не спасло. Она оставила неслабые следы укуса на моём предплечье. Но меня это не так беспокоило, как другое. Она, подняв с пола кинжал, начала с ним кружиться в одиночном вальсе, между моих холстов и я всерьёз опасался, что она проткнёт один из них. Не намеренно конечно, но слишком была высока вероятность случайного ранения, в виде хотя бы простого пореза моих детищ.

— Только не поранься, душа моя, — ответом мне послужил её задорный и почти капризный, отчасти демонический смех.

Глава 4 Кинжал

Солнце неумолимо поднималось. Начинался новый жаркий день. Мы пили по третьей чашечке, замечательного, дикого комкового пуэра, сваренного по моей новой технологии.

— Где ты взял это произведение искусства? — спросила Селена, разглядывая мой артефакт, из подозрительно, разительно, отличающейся, от нашей реальности. — Настоящая находка!

— Это я прошлой ночью, одолжил у одного малознакомого жреца, в обмен на очень большую кисточку и дельный совет, по организации творческого досуга, — она посмотрела на меня, как на психопата. — Ну, там долгая история, ты вроде говорила, что тебя надо подвезти до клуба.

— Бара.

— Клуба-бара. Можем выезжать. Мне ещё в банк заскочить надо. Давай его пока мне.

— Ты с ним обычно путешествуешь по банкам?

— Не всегда, но сегодня он мне нужен будет, по одному дельцу.

— Ты всё утро загадками говоришь, это тебя пуэр, так впирает?

— Очень может быть, — не стал я, ничего объяснять, соглашаясь с её первой версией.

Когда мы ехали до банка, я заметил, как за нами неотступно следовала, одна чёрная машина с полутонированным лобовым стеклом. Я не придал этому большое значение, потому что вскоре она пропала из виду. Мы зашли в банк вместе. Я не мог оставить Селену, на начинающем запекать всё живое, солнце. Ведь она, была в чёрном. Шлем она снять отказалась. Присела на коричневый, кожаный диван, пока я занимался с кинжалом и ячейкой. Дело было сделано, я отзвонился Зенону и предупредил его об этом.

Мы вышли из банка. Тут мне резко не понравилось, как к нам, с обоих сторон, шли двое солидно одетых мужчин. Чёрная тонированная машина, стояла на другой стороне дороги и водитель, посматривая на часы, пристально смотрел на нас и что-то говорил по гарнитуре.

— Перекусим где нибудь? — спросила Селена, щурясь, даже сквозь тонированное забрало, от палящего июньского солнца.

— Садись. Быстро, — сказал я ей, мгновенно заводя мотоцикл. — Держись за меня крепче.

— Чего случилось, ты из-за этих подозрительных, — она проглотила последние слова, потому что я рванул с места, как на гонках, а у неё захватило дыхание.

Ближний к нам тип дёрнулся, но моя Honda быстрее любых прытких типов. Да и чтобы он сделал — бросился под колеса?

Чёрная машина, сделав юзом поворот, рванула за нами, не дожидаясь пока в неё залезут те двое. Моим большим преимуществом было то, что в утренние часы, когда все добираются на работу, движение сильно скованно и у машин остаётся немного манёвра для преследования. Особенно для преследования мотоциклиста. Я никогда не участвовал в гонках, но элементарные навыки, экстремального движения в потоке машин, успел получить за годы практики. Потому мы быстро оторвались от преследования.

Вскоре я заметил двух новых четырёхколёсных загонщиков. Это были обычные, четырёх дверные седаны, делового чёрного цвета. Они подозрительно долго пытались меня преследовать. Пока я снова не стал от них угонять. Наверно в этот раз, мне везло меньше или водители были опытнее, в делах погони. Да и дорога была свободнее, потому что я приложил максимум усилий, чтобы оторваться и скрыться от них. Пользуясь, случаем, я довёз Селену до бара.

— Сильно напугал? — спросил я, сглатывая, чтобы убрать сухость во рту, от избытка адреналина.

— Да ты что, шутишь? Я так никогда в жизни круто не ездила! Когда повторим?

— Не знаю даже, — надеюсь никогда, подумал я, это слишком опасное развлечение. — Вечером могу тебя домой подвезти.

Она горячо поцеловала меня в губы. Без романтики и предупреждения. Без закрытых глаз и роптаний. Мои чувства вспыхнули пожаром. Никогда у меня ещё не было, таких огненных чувств к кому-то.

— При одном условии, — остановил её я. — Ты оставишь мне свой телефон.

— Телефон не оставлю. Он мне нужен по работе. Вот номер, пожалуйста. — выудив из моего кармана ручку, она напила его мне, на тыльной стороне ладони. — Ну, до вечера, гонщик.

— Пока Селена, — она ушла, а я сразу сделал ей пробный звонок, но говорить ничего не стал, повесил трубку.

С тех пор, как я написал последнюю серию картин, я стал ощущать себя буквально всесильным в плане художественной реализации. Стоило мне подумать о каком нибудь художнике прошлого, как он всплывал у меня в памяти со всеми своими картинами до мельчайших деталей. Я мог подолгу рассматривать их, своим внутренним взором и отмечать особенности. Позже, когда я ехал по городу, я обнаружил, что если одновременно рассматривать сразу нескольких художников, например Левитана, Шишкина и Айвазовского, то они словно начинали беседу внутри меня.

— Какой у нас Иван Константинович молодец. Маринист от бога. Вам бы Иван Иванович, с него пример брать. А то всё лес, да поле, — говорил Левитан.

— А вы Исаак Ильич, со своим болотом, не лезьте в мировые имена русской живописи, вам у нас же ещё, учиться и учиться, — не теряя чувства собственного достоинства, отвечал ему Шишкин.

— Полно ссориться коллеги. На одной вотчине рукоплескаем. — мирил их Айвазовский.

— А между прочим Иван Иванович прав, — соглашался я с Шишкиным. — Вам бы не мешало доучиться Исаак Ильич, — я перевёл внутренний взгляд на Айвазовского. — Только про вотчину рукоплесканий, как-то двусмысленно вышло. Не вышел бы конфуз.

— Вы господин хороший, Кай, лучше за дорогой следите, — наставительно сказал мне Шишкин и весьма вовремя, навстречу мне выехали две знакомые машины.

— И откуда вы всё наперёд знаете, профессор?

— Это неважно, Кай. Не дай себе умереть молодым, на этом красном железном коне. Неси наше знание дальше, до самых седых преклонных лет. Передавай традицию русской традиционной живописи.

— Я буду, буду.

Мне пришлось втопить газ. Я уже не слышал, спорили они или обсуждали мою специфическую, но весьма, творческую манеру езды на железном коне. Я почти угнал от них, но меня остановил совершенно не к месту загоревшийся, зелёный свет светофора. Пришлось остановиться. Слишком много было пешеходов, чтобы пытаться их объехать. Можно было напугать их рёвом двигателя и тогда бы они непременно расступились, но я не на шутку опасался критики, от отцов русской живописи. За не достойное отношение к народу.

Серый, деловой седан поравнялся со мной. Тонированное стекло плавно отъехало вниз. С места водителя, на меня смотрел остролицый, больше напоминающий лицом тритона, неприятный субъект. Рядом с ним сидел такой же, назовём вещи своими именами — урод. Он натягивал на руки плотнее, перчатки. Они не выражали эмоций. Их гнетущие пустые глаза, напрягали меня, больше, чем вся погоня вместе взятая. Второй урод вышел. Обходя машину, направился ко мне. Он двигался слишком самоуверенно, чтобы можно было понять, что ничего хорошего от него ждать не придётся. Если он намерен, что-то сейчас со мной сделать, то сделает это без промедлений.

Загорелся оранжевый свет. Я показал ему средний палец и был таков. Благо пешеходы уже все разошлись. Мне даже послышался смех Айвазовского. Но я мог ошибаться, это вполне мог быть и Левитан. Сквозь шум мотора и низкую звукопроницаемость шлема, я мог легко ошибиться. Не каждый день, слышишь их смех. Сравнить не с чем.

Домой, я донёсся несказанно быстро. Второго номера за плечами не было, и я ехал гораздо увереннее и манёвреннее. Ворота открылись. Я въехал и оставил мотоцикл во внутреннем дворе. Лифт домчал меня до пятого этажа, а оттуда я поднялся пешком. Что там говорил мой друг и предсказатель Зенон? Что мне для защиты нужны кристаллы? Это можно устроить.

Сделав через сеть массу заказов, к вечеру я расставил по всей студии невероятное количество всевозможных горных хрусталей и их производных. Самый большой, был метровой высоты, его доставили прямо на камне, родом с Урала. При солнечном свете, они наполняли студию таким красочным мерцанием, что хотелось немедленно творить, позабыв обо всём на свете. Чем я незамедлительно и занялся.

В моей голове, как и в студии, отныне была полная, хрустальная ясность и тишина. Творя весь вечер и ночь напролёт, я чуть не вышел, на чистую суть бытия. Меня отвлёк звонок.

— Раз уж ты меня привёз, тебя меня и отвозить, — сказала жизнерадостная Селена.

— Хорошая мысль, мне нужно дать глазам отдохнуть от всего этого сияния вокруг.

— Слушай, а у тебя же должна быть электрогитара.

— Была, всё ушло в студию. Хорошо, что напомнила, нужно срочно заказать.

— Да уж! Представь, какой хороший будет звук в полупустой студии на шестом этаже. Можно ещё и окна открыть!

— Я тебя понял Селена. В общем выезжаю.

— Ага.

Ночной город встретил меня покоем. Преследователей не наблюдалось. Хрустали подействовали как-никак. Сам я был умиротворён и вдумчив. Селена уже стояла у бара, в роскошном, длинном чёрном платье и с надетым шлемом на голове.

— Давно стоишь, чернявая красавица?

— Только вышла. Поехали ко мне.

— Прекрасная мысль.

Прибыв к её дому, мы застали интересную картину. Четверо мужчин, в жёлтых комбинезонах, заканчивали растягивать провода по деревьям, столбам и земле. Вешать прожектора и фонари. На жёлто-красном фургоне красовалась надпись «СигнализацияПлюс — защита вашего дома».

— Ты смотри Кай. Сосед, после твоих диверсий и полазейств, сигнализацию установил.

— Хорошо хоть не мины вкапывает и колючую проволоку со рвами не делает.

— Мины, — оживилась Селена. — Это было бы забавно. Может нам тоже в газоны их вкапать, чтобы ночные ухажёры меньше ходили?

— Теперь уже можно. Главное я об этом знаю, а другим не обязательно.

— Ужинать будешь?

— Безусловно. С утра ни крошки во рту.

— Как же ты функционируешь до сих пор?

— Адреналин. Китайский лимонник и вода. Незримая для всех кроме меня, энергия горного хрусталя.

— Ты самый странный тип, из всех кого я знаю. Тебя даже Мусс, не может превзойти.

— Ему и не надо, он и так суперстар приличной высоты.

После ужина, Селена показала мне свои наклонности. Одной из них, была скрипка и игра на ней. Она умело обращалась с ней, играя самые разные мелодии, в том числе собственного сочинения. Было приятно и здорово, что музыка так сильно влечёт её по жизни.

— Надо как нибудь, нам устроить дуэт у меня дома, там действительно хорошая акустическая геометрия.

— Ты вроде говорил, что играешь с друзьями, пригласи и их. Устроим вечер музыки.

— Один куда-то пропал. Тот, что Лучемир. Ну а вдвоём на не потянуть заготовленный репертуар.

— Вот его место и займу я.

— Тогда в ближайшее время, мы, что нибудь придумаем.

За окном, со стороны соседа, заревела сирена. Включились прожектора и фонари со всех сторон. Мы выглянули в окно, посмотреть что происходит. Несколько, подозрительно знакомых личностей, улепётывали со всех ног, в сторону леса. Благим матом, кричал им вослед сосед. Он дал пару выстрелов в воздух.

— Тоже домом ошиблись, — хихикала Селена. — Это те, о ком я подумала?

— Скорее всего. Как они на нас вышли? Прости, что я привёл их до тебя. Я не заметил, что за нами следили.

— Что им от тебя надо?

— Если бы я это знал сам. Так ведь они ничего не говорят.

Через десять минут приехала полиция. Сосед им долго рассказывал, как его дом, уже две ночи штурмуют подлецы, воры, шпионы, террористы. Всем до зарезу нужна, только его толстая и не очень красивая дочь. Мы дождались, когда они уедут. Селена меня проводила, одарив новым влекущим поцелуем. От него у меня загорелась кровь, на всю оставшуюся ночь.

Полиция и выстрелы соседа явно спугнули злоумышленников. Дорога до дома была спокойная. Да на всякий случай, я ещё нарезал немного кругов, чтобы убедиться основательней.

Дома сну не хотелось уделять внимание. Я продолжил творить, подкрепляясь цитрусовыми, зелёным чаем и имбирём с мёдом. В коротком перерыве, в срочном порядке, заказал гитару и комбик на сто ватт. Хватило бы и сорока и пятидесяти ватт с избытком, чтобы приятно обрадовать Селену, в образе брутального гитариста. Но с сотней лучше. С сотней, перед соседями будет не стыдно. Перед теми, которые живут на первом этаже. С сотней звук зычнее, сочнее и слаще. Пока я довольно потирал, перепачканные маслом и растворителем ладошки, зазвонил телефон.

— Привет Зенон. Как твои дела насущные?

— Нормально. Я по поводу нашей ячейки звоню.

— Ну как тебе, мой сувенир?

— Сейчас я к тебе заеду. Через десять минут. Ты дома?

— Да, ожидаю.

Как и положено, ровно через десять минут, можно было засекать по секундомеру, прибыл предсказатель. Зайдя ко мне, он даже присвистнул.

— Ничего себя ты тут развернулся! А кристаллов-то, сколько и камней с друзами! Ты что святым стать при жизни собрался?

— Да, как тебе, кстати, мой новый дом? Не желаешь музыкальный вечер устроить со мной и ещё одной талантливой скрипачкой.

— Девушкой в чёрном?

— А как ты узнал? А ладно, не имеет значения. Как там Лучемир, кстати? Не объявился ещё?

— Как в воду канул. Никто ничего не знает.

— Ну и ладно. Натура специфическая у него, скептическая. Объявится. Никуда не денется. Ты там про сувенир, что-то хотел сказать.

— Хотел. Слушай сюда. Этот твой сувенир, я не опознал ни у одного из двух знакомых специалистов, по древностям. Оба говорят одно, кинжал древнее некуда, по возрасту ему лет больше, чем Будде Шакьямуни. Однако мастерство, с которым он выполнен, не уступает самым современным технологиям.

— Я тебе и так скажу, откуда он. Без экспертного заключения. Попал я в башню в осознанном сне, по ходу.

— Сновидении, — поправил меня Зенон.

— Да не суть. А там ритуал-обряд. Короче, я сначала за жизнь свою, малость испугался. Фанатики всё же в балахонах, но потом материализовал кисть в руке, как ты учил. Да надавал по щам всем. Да так удачно, что от меня вроде отстали, кроме упоротого жреца. Он верить не хотел, что я пацифист. Тогда на помощь мне пришла Аве Мария.

— Да ладно? Что ты несёшь такое? Я же тебя предупреждал, о вреде кофеина.

— Ну, в смысле музыка с телефона.

— Ты туда ещё и вещь пронёс! — ошалел Зенон.

— Слушай дальше. Тот взмолился, кинжал мне свой кинул. Убей, говорит меня, я не достоин твоего величия и всё в таком духе. Ну, я ему кисть подарил, чтобы равноценный обмен был. Сам забрал его кинжал, вдруг он опять, во что-то новое уверует и на меня с ним, по новой набросится. Потом я вернулся обратно, быстро и безболезненно, как и проник туда.

— Хорошо, что ты ему телефон не подарил. А то устроил бы раньше времени прогресс.

— Это ты к чему клонишь?

— К тому, что забрался ты в какой-то мир другой. Ты не сновидение своё создал, как я тебя учил. Вот и предмет достал оттуда, вполне материальный. Как и телефон пронёс. То, что ты пронёс туда ещё и свой телефон, а потом создал там кисть! Это вообще за гранью моего понимания.

— Это ж ты мой духовник, вот и объясни подробнее.

— С твоей то новой способностью! Это тебе надо быть моим духовником. Кстати видел я тут, твои картины потрясающие. Ты гениальностью случайно, малость, не страдаешь, последнее время? Все её признаки на холстах.

— Страдаю. Только скорее, малость, юношеским романтизмом и радикальной бессонницей. Вызванной, искусственно. Чтобы не тратить время на такое бесполезное занятие, как сон.

— Ага, но вид у тебя вроде здоровый.

— Мучает меня и момент с преследованиями участившимися, — я рассказал ему подробно о всех случаях погони. — Так что, как видишь, — я показал ему некоторые готовые картины. — На гениальность, времени остаётся не так уж много, как хотелось бы.

— Кай, друг мой. Я уверен, всё началось именно с того момента, как ты посетил тот мир. Касательно всех твоих преследований. С тех пор кто-то или что-то, кому не понравился твой безвизовый «въезд», хотят от тебя получить объяснений как минимум.

— Скорее они хотят получить, забранный кинжал, объяснения, а следом и мою жизнь.

— Не исключено. Кстати затея с камнями и друзами тебе удалась на славу. Я имел ввиду, что тебе просто надо носить их, с собой. Достаточно кулона или браслета. Однако, ты здесь устроил настоящий музей камня! Но в целом, это великолепная мысль. Ты здесь экранирован. Теперь от всего. Примерно так же, как глава правительства в подземном секретном бункере, предназначенном для защиты от атомной войны, экранирован от дождика.

— В общем, ты одобряешь. Они и просто мне настроение повышают. Рабочий тонус с ними, высок, скажу я тебе.

— Да в такой обстановке, даже двоечник заядлый, светилом науки через неделю станет.

— Ну, полно Зенон. Хочешь чаю?

— Давай. Кинжал, я кстати, в другой банк перетащил. Мне твой выбор, показался ненадёжным. Проверенный временем частный банк, не от государства, предпочтительней. Особенно в плане утайки подобных вещей. Вот тебе данные по нему, — он достал мне листок с надписями от руки. — Запомни, а потом сожги.

— Ты не предсказатель Зенон. Ты конспиратор.

— Ну, извините мой друг, — развел беззащитно он руками. — Это не я по мирам скачу, как дитя на деревянном коне по комнатам, таская конфеты со всех столов подряд. Без спроса. Вид у тебя, кстати, донельзя влюблённый.

— Что есть, то есть и этого, не отнять.

Вкратце, я рассказал ему о своей прекрасной Селене. Чтобы он морально подготовился, к вечеру музыки. Мы ещё посидели, прикончили не один чайник чая. Только к концу ночи, Зенон уехал домой.

Глава 5 Лучемир

Зенон уехал домой, а я, не ложась спать, посвятил остаток ночи картинам. Меня пытался донимать Сальвадор Дали, пытаясь внушить мне, свою верную аксиому жизни. Но я не вёлся, на его провокации и неуклонно, развивал свой собственный стиль. Он всё настаивал, что нарисовать яблоко таким, как оно есть, есть сущий идиотизм. Я был с ним согласен, полное копирование объекта, имеет место быть, только если это происходит в рамках обучения. Но никак не следствие дальнейшей, профессиональной карьеры художника, добившегося хоть каких нибудь, стоящих результатов.

В конце концов, Дали отправился спать, потому что больше его наставлений, с очень сильным испанским акцентом, я не слышал. Утром, примерно к семи, пока ещё не настала жара, я отправился на прогулку по окрестным улицам. Дела делами, работа работой, а гулять я просто должен выбираться. Это продлит моё здоровье и задаст настроение на весь день. Взяв один из велосипедов для общего пользования, стоящих во внутреннем дворе, я вышел за дверь и покатил, навстречу ещё прохладному в тени, утреннему воздуху.

Выписывая крутые повороты, я вошёл во вкус. Набрав, приличную скорость и стараясь её не сбавлять, поехал в сторону леса. После недавней беседы с Шишкиным, уж очень захотелось живого леса. Хотелось ощутить, его полновластную, укутывающую тотальность жизни. Скорость мне ещё не давала сбавить, безумно энергичная музыка industrial и dark electro chaos. Её я специально закачал в MP-3 плеер, для подобных покатушек. В зеркала я вдруг заметил, как одна чёрная машина неуклонно следует за мной. Наверно всё это мания преследования. Приличная контора использует не только чёрные машины, в крайнем случае, замаскированные. Чёрные, слишком напускные и непристойно отдают футуризмом, ровно, как и серебряные.

Однако это пустяки. Заезд в любую пешеходную зону, делает меня недосягаемым. Я свернул в сторону припарковых дорожек и спортивных площадок. Там нет места для машин и им негде проехать. Чёрная, проехала мимо, даже не останавливаясь. Как известно, если у вас мания преследования, это ещё не значит, что за вами не следят. Руководствуясь этим оптимистичным принципом, я стал выбирать путь для покатушек, соответствующий. Подальше от дорог.

Я бы стал нервничать, если бы музыка и так не ввела меня, в перевозбуждённое состояние. Перебить которое, уже ничем нельзя в принципе. Я вошёл, словно в ритм третьего дыхания и был готов преодолеть, хоть горный веломарафон любой сложности и дальности. И всё же, лес разделяла пара дорог. Мне пришлось примкнуть к черте бордюра, перед самим переходом, на ту сторону, чтобы спешиться. В этот-то момент, ко мне и подъехала очередная, Чёрная машина и нагло моргнула фарами.

Несмотря на неё, я так же нагло и с вызовом махнул ей рукой, в знак приветствия. Последовал по зебре. У машины открылось окно, но я делал вид, что боковым зрением в упор её не замечаю. На той стороне дороги, произошла та же самая история. Мне было не до них. У меня в ушах играла музыка. Велосипед со злыми полудорожными покрышками, требовал скорости и новых виражей. Я честно собирался их ему дать. Дверь второй машины открылась, а я уже укатил в лес.

У меня было впечатление, что пару раз за мной гнались другие велосипедисты и бегуны, но я умело уходил от погонь. Терялся на бесчисленных тропах и утопал в зелени. Сначала мне приспичило остановиться, по вполне естественной нужде. Потом, просто попить из бутылки на креплении к раме. Я снял наушники и отдышался. Меня потревожил телефон. Незнакомый, скрытый номер.

— Алло.

— Доброе утро Кай. Звонит вам, руководитель группы утреннего преследования на тонированных, чёрных машинах. Когда накатаетесь по парку, буду ждать вас в центре спортивной площадки. Это на главном выезде. Есть о чём поговорить. Гоняться за вами больше не будем. В кошки мышки, вы играть умеете. Здоровья у вас много. Мои сотрудники уже в этом, наглядно убедились.

— Доброе утро. Хорошо. Буду минут через двадцать, всё зависит от того, будут меня вновь преследовать или нет.

— Договорились. Я махну вам рукой, когда увижу.

— Угум. Ну, до встреч.

Немного жаль, что преследования больше не будет. Я давно не испытывал столько стимула, чтобы так упорно и горячо тренироваться. Прогулочной скоростью, я вернулся в указанное руководителем место встречи. Никаких подозрительных машин, больше мне не попадалось. Никто не смотрел на меня, сверх меры и не пытался преследовать. Спортивная и объединённая с ней детская площадки были не пустыми. Все кто там был, занимались своим телом, кроме одного мужчины в светлых брюках, заправленной рубашке и свернутого пиджака на коленях.

На родителя он не походил, слишком быстро он уловил моё приближение и больше не отвлекался на других прохожих. Я остановился рядом, а он махнул мне рукой и встал.

— Желаете пройтись, Кай? — сказал мужчина, с определённо простой и непримечательной внешностью, примерно сорока лет. — Меня зовут Эдуард.

— Желаю посидеть Эдуард, но пройтись, тоже не против.

— Я бы не организовал нашу встречу сегодня утром, если бы не недавнее исчезновение вашего друга по имени Лучемир.

— Меня тоже тяготит его исчезновение. Однако с чем связан ваш интерес?

— Начальство моего управления, — он ненавящего показал мне корочки удостоверения, с двумя заглавными буквами «СК», но они, не о чём, мне не сказали. — Желает найти пропавшего человека и установить личности злоумышленников, с которыми вероятно, связано его исчезновение.

— Вы думаете, я вхожу в их число?

— Напротив. Я и мои коллеги считаем, что вы тоже подвернулись, их преследованию со стороны. Мы намерены защитить вас от них. Пока вы бесследно не пропали, как ваш друг. Они часто следят за вами.

— Откуда вы знаете?

— Мы сами за вами следим.

— Зачем? Я ещё не настолько знаменитая и одиозная личность, какой хотелось бы быть. Неужели с последней частной выставки, моя живопись стала так популярна, что теперь у меня масса поклонников?

— Согласен. Как личность и художник вы им не интересны. Другое дело, что их, возможно, интересует то, что было у вашего друга Лучемира. А теперь они думают, что это что-то, он передал вам и теперь они буквально охотятся на вас.

— Тогда, ничего интересного их и ваше управление не ждёт. Кроме картин и честного слова, боюсь мне нечего больше вам предложить.

— Занятно верю. Так может быть, вы знаете, где может находиться Лучемир?

— Вы же только что сказали, что он бесследно исчез.

— Бесследно для нас. Для своих друзей, он мог оставить лазейку. Если конечно его уже не нашли первыми они.

— Кто это они? — я уже собирался уйти, потому что он не отвечал. — Вы Эдуард, говорите загадками. Пожалуй, мне пора возвращаться.

— Тёмные силы, — сказал он, когда я уже сел на велосипед. — Не смотрите так на меня, я подобрал конкретные слова к данной ситуации. Проясняющие её, в целом.

— Как это понимать?

— Думайте, как хотите.

— Тёмные силы? — я наигранно осмотрелся по сторонам. — Где же камеры? Вы меня тут разыгрываете.

— Хотите, чтобы вас, все оставили в покое?

— Есть такое.

— Тогда разыщите друга, или то, что он прячет от всех.

— А что он, может прятать от всех? На что это вообще похоже?

— До свиданья Кай. — Эдуард, пошёл в другом направлении. — Мы друг друга поняли.

— До свиданья.

Он ушёл. Тёмное дело заварил Лучемир. Медальон на моей груди, сейчас словно подрагивал. Моя кожа под ним, зудела. Уж, не из-за него ли, это всё происходит? Странный супер реалистичный осознанный сон, то есть сновидение. Потом кинжал этот. Потом, преследователи на авто, с безэмоциональными лицами. Напоминающими, резиновые маски или кукол. Теперь ещё и Эдуард из «управления» объявился. Что это ещё за «управление» такое? Но раз он не ответил, на что похоже то, что прячет Лучемир, значит, либо не желает этого говорить, либо он вовсе этого не знает. У них там своя школа экстра психологии, пойди, пойми-догадайся, о его умственных вывертах и приёмах. Это ведь только кажется всё простым и очевидным. На деле порой, за этим стоит, выверенная и точно откалиброванная «управлением» система. Но что-то меня понесло не туда.

От велопрогулки, у меня разыгрался волчий аппетит. Прекрасно понимая, что до дома я не доеду, желудок съест сам себя раньше, я завернул на улицу, полную разных кафе. Выбрал подходящее. Припарковал велосипед к специальной парковке с замками и зашёл внутрь. Поднялся на второй этаж. Сел в угол у окна. Столики разделяли высокие плетни, заросшие виноградом и ему производными плющами. На полке, с выключенным светильником, кто-то забыл газету.

На обложке была какая-то крупная церковь. На середине церкви, красовалась ярко-белая буква «М». Сверху, жирным чёрным шрифтом, было напечатано заглавие. «Метро сквозь древний храм!». Интригует. От газеты пахло свежими чернилами, дата сегодняшняя. Дожидаясь официанта, я открыл её, чтобы немного утолить информационный голод. Вдруг, он каким-нибудь образом, утолит голод действительный.

Первая статья была, про психа-маньяка, по кличке Моцарт. Отрывок гласил: «Он делает движения ножом, когда полосует свою жертву. Во время прослушивания того же самого, оригинального композитора Моцарта.» Ниже приводилась аналогия, симфонии в нотах и его схемы движений ножом. Что за бред и чернуха?! Неужели это люди читают сегодня? Официанта видно не было, и я от безысходности открыл следующую страницу.

«Уже сегодня подошла к концу полная реконструкция Метро. Через все храмы нашего города, будут проложены новые станции, а старые законсервированы, под бомбоубежища. Каждая станция будет называться в честь храма, монастыря или церкви. Попасть в храм или Метро, будет возможно, теперь через главный вход. Чтобы оказаться в храме, вам нужно будет пойти по указателю налево, а чтобы спуститься в метро, по соответствующему указателю вправо».

Ниже были приведены доводы, этой блестяще вотворённой затеи. Я глубоко вдохнул, чтобы не разразиться смехом и продолжить чтение. Вдруг меня отвлёк, включённый кем-то звук на телевизоре. Там был прямой репортаж, с нарезкой кадров из лучших станций Метро. СМИ буквально атакует! Я отложил газету и выглянул в окно.

Ко мне подошёл официант, с подносом. Чайник, две чашки, свежие фрукты, пирожные. Поставил всё это на стол.

— Благодарю вас. Я это не заказывал, но мне подходит, — официант, ничего не сказав, сел напротив.

— Можете не благодарить, это всё для меня, — сказал учтиво официант, скептическим голосом Лучемира.

— Опля. Неожиданный вираж. Друг мой. Как я рад.

— Ага, по имени меня не называй. Делай вид, что всё нормально.

На голове Лучемира, был парик средней длины, из кудрявых, чёрных волос. На гладко выбритом лице читалось лёгкое раздражение, от того, что чай остывший. Я и подумать не мог, что он умеет, так мастерски перевоплощаться, в кого попало.

— Думаю, тебе есть, что мне рассказать, в прошествии полторы недели отсутствия.

— Что, прижали тебя уже?

— Ну, скажем, начинают донимать. Полчаса назад, некий господин Эдуард из управления, интересовался лично, твоим здоровьем и местом нахождения. Попутно спрашивая, где ты прячешь то, что всем нужно.

— Помнишь я в «Звездочёте» дал тебе, кое-что подержать?

— Я так и знал. Я так и знал! Лу!

— Ага! Кай, ори потише. Пожалуйста. В общем, слушай сюда, если хочешь здравствовать и дальше. Ты ни при каких условиях, не должен, ни кому о нём говорить. Тем более никому давать этот медальон, ты не имеешь права, если хочешь, чтобы с тобой всё было в порядке. Меня ты, разумеется, не видел и не слышал. Куда это ты полез? Он что при тебе?

— Ну да, вот, — я показал ему цепочку.

— Убери! — шикнул на меня Лучемир. — Короче, береги себя и его. А ещё, ничему не удивляйся, что будет с тобой происходить. А будет с тобой происходить теперь всякое. Твоя резко ставшая популярной выставка, тому ярчайший пример.

— Ну нет, — я отмахнулся. — Это мой природный дар, тому виной.

— Ага, догадливый мой друг, — согласился Лучемир. — Подпитанный силой, сам знаешь чего.

— Как ты меня нашёл?

— Вот тут Кай, я бессилен, даже в догадках. Это всё происки медальона. Он себя ещё не так покажет, ты подожди. Подбросишь меня, кое-куда?

— Легко, а куда тебе? — Лучемир вдруг затих.

В кафе образовалась полная тишина. Мы привстали, чтобы посмотреть, что происходит. У лестничного пролёта, стояли два мужчины в серых двойках. Лица без эмоций, взгляды пустые.

— Чёрт. — Лучемир быстро присел и опустил меня. — Это ты их привёл. Валить нам надо!

— Господин Эдуард из управления, уже о них говорил. Назвав тёмными силами. Они уже меня преследовали кстати.

— Не важно, кто они. Кай, я не слышал, где ты припарковался?

— Вот под этими окнами.

— Отлично, — он распахнул окно. — Давай за мной, спустимся по вывеске.

— Опасный ты стал, — сказал я следуя за ним, когда мы спустились, на нас сверху из окна смотрели те два типа в сером. — Я был не прав Лучемир. Они умеют выражать эмоции, вон какие рожи злые, ты посмотри.

— Кай, в натуре, не тупи, — сильно заволновался Лучемир. — Где твой мотоцикл?!

— Дома стоит.

— На чём же ты приехал!?

— Вот на этом, — я отстегнул цепь велосипеда и сел. — Садись уже.

— Гони! — торопил меня Лучемир.

С двумя взрослыми пассажирами на борту, это было нелегко. Медленно и упорно, я набирал скорость. Один злобный тип, уже спустился сверху и бежал за нами. Только я был злобнее его, потому что был голодный и успел выпить только чашку холодного, дрянного чая. Он сначала нагонял нас, но по мере того, как злость моя росла, он постепенно отстал.

Двуногие, против двухколесных, так же беспомощны и смешны в своих потугах, как и четырёхколёсные против двухколёсных на моторной основе. Второй злодей, выбежал из кафе и прыгнул в машину. Скрипнув колёсами по асфальту, поехал за нами. По пути, он подсадил двуногого напарника и вместе они догнали бы нас и сбили, не поверни я по окрику Лучемира в подворотню.

Мы ехали теперь исключительно дворами и тихими пешеходными улочками. Через пятнадцать минут, мои ноги набухли и горели, как у велоспортсмена. Меня сменил Лучемир. Мы ещё ехали минут десять, пока он не попросил меня слезть. Затем попросил отдать ему велосипед, в дальнейшее, индивидуальное распоряжение. Распрощались второпях, как требовал того экстренный случай. Он сказал, что по возможности, свяжется ещё со мной.

— Да что ты всё с этой раскладушкой шарахаешься? Хочешь, я подарю тебе приличный смартфон?

— Не люблю навороченные гаджеты. — скептически отнёсся Лучемир к моему предложению.

— Тебя твой скептицизм, до добра не доведёт. Мне вот интересно, твоя девушка тоже с раскладушкой ходит?

— Она вообще им не пользуется.

— Тяжелый случай. Ладно-ладно, молчу. Чего ты так недобро смотришь?

— Всё до связи Кай. В крайнем случае, медальон сам нас сведёт. Если сочтёт нужным, — сказал он это так, словно медальон, имел свой собственный разум.

C каждым, новым, прожитым днём, жизнь моя преображалась. Становилась всё красочнее и разнообразнее. Как и жизнь любого одарённого художника. Я решил проверить. Что же это, за медальон такой, мне дал погонять Лучемир? Зенон уже проверил кинжал и я собирался поступить так же. Я как раз знал, одного его знакомого специалиста, по имени Артём. Работающего, при институте истории и специализирующегося на предметах древности и старины.

Для этого, мне пришлось воспользоваться услугами метро. Зайдя в него через храм, было не совсем понятно, чего этим пытались добиться затейники. Принижения уровня церкви в социальной иерархии или возведения самого метро, в священный культ. Если последнее, то им этого удастся добиться, только в случае, если начнётся ядерная война. Точно также выйдя из храма, но уже другого, на другой станции, во мне боролись смешанные чувства. Сам собой, сформулировался главный вопрос. Кому и зачем всё это понадобилось?

До института истории я дошел так и не найдя в себе ответа, на этот вопрос. Ответа более-менее, соответствующего разумности. Впрочем, это волновало меня только до момента, как я встретил Артёма.

— Привет история!

— Привет. У меня собрание через час, ты по делу?

— Ты угадал. Я снял медальон с шеи и показал его ему.

— Очень интересно, — сказал он, закрыв за мной дверь на ключ. — Прорвало там у вас что-ли копилку древностей?

— Не без этого, — неопределённо ответил я.

Артём изучал браслет минут десять. Потом ещё пять. Чем больше он это делал, используя электронный микроскоп и прочие химические реактивы, тем большее просветление, проступало на его лице. Я уже сам улыбался, надеясь получить ответы на свои вопросы. Да поскорее. Артём, снял очки. Просиял на мгновение, как горный заснеженный мыс на утреннем солнце. После вернул на прежнее место очки, а мне отдал медальон.

— Что скажешь? — спросил я, одевая медальон и приходя в замешательство.

— Скажу, что вы меня совсем замучали! — улыбаясь, сказал он. — Я думал, что моя степень кандидата наук, присуждена мне не зря. Однако вижу, это не так. Я думал, могу легко определить возраст и происхождение любой вещи. Хотя бы приблизительно. Но теперь, второй раз понимаю, что я не всесилен. Это обидно.

— Очень содержательно. А есть что-нибудь, по существу предмета?

— По существу предмета, — посерьёзнел Артём, вновь снимая очки. — Я не знаю, что это и откуда. Вот если бы это был не ты, а какой-нибудь лысеющий профессор. Я бы сказал, что это новодел, на свободную художественную тематику, с красивыми узорами. Но не могу. В некоторых местах, патина слишком древняя. Примерная датировка может уходить на тысячи лет в прошлое, точный век я тебе могу сказать, только если оставишь его на точную радиологическую экспертизу. Но ты этого делать, я уверен не станешь.

— Откуда такая уверенность?

— Стоимость этой вещицы, может превысить годовое финансирование, у нашего города.

— Я не главный финансист. Сколько это примерно?

— Ну, в общем, эта вещь бесценна, чтобы её можно было вот так просто, носить на себе. Либо будет оценена, непомерно дорого. Даже может стать достоянием страны.

— Ты ничего не видел, — сказал я ему так серьёзно, как никогда, и дал купюру самого высокого наминала.

— У меня второй раз за неделю такое. С Зеноном, было примерно то же самое.

— Так почему, ты его секрет мне рассказал?

— Он честно признался, что кинжал не его, а твой. Сказал, чтобы я тоже, хранил язык за зубами.

— Ну, раз ты всё знаешь. Не буду тебя задерживать. У тебя ведь совещание скоро, правильно я понимаю?

— Да, вы ребят, если пришельцы сами по природе, то можете мне сказать. Я никому вас не выдам.

— Не. Мы не такие, — улыбнулся я уходя. — Но если что интересное будет, шепну тебе, как нибудь по секрету, для архива истории, но не сегодня.

— И на том спасибо, — закрыл за мной задумчивый Артём.

Будет ему теперь, вдвойне, о чём подумать. Наедине с собой и со своим багажом знаний, в области витиеватой истории.

Глава 6 Переход

Несмотря на жару, перед тем как выйти из института, я одел капюшон. Мера, конечно, не архи какая эффективная, чтобы скрыть свою личность. Учитывая, что отследить мой телефон, было делом пары плевков. Но так оно надёжнее. Поглядывая на отражающие всё и вся, витрины и рекламные вывески, я искал, не следует ли кто за мной теперь. Выходило, что нет, а если следуют, то делают это старательно.

Перед тем как зайти в метро, я обнаружил, что неподалёку от меня, остановилась серебристая машина. Двери открылись и из неё, вышла четверка в сером, с безучастными лицами. От такой толпы, будет сложно скрыться. Не ускоряясь, я зашёл в двери храма и только, оказавшись за ними, побежал в сторону эскалатора. Стоп. Этого они и ждут. Лучше спрятаться, а потом выйти наружу. Следуя вдоль древних колонн из красного кирпича, превратившихся от времени в тёмно бурые, я встал в нишу в стене. Позади меня, был истёршийся лик безвестного святого.

Как вот интересно святые понимали, что они святые? В чём отличие святого, от сумасшедшего возомнившего себя им. Надеяться на здравую оценку со стороны совершенно нельзя. Ведь если человечество сошло с ума, а единственные кто выходят из порочного круга это святые, то получается замкнутый круг. С другой стороны разница в том, что сумасшедший не сможет показывать чудеса. Но что тогда делать настоящему святому, если он не будет показывать чудеса? Эти и другие дурные мысли навещали меня, пока я вжимался в нишу, как ребёнок, играющий в прятки.

Серые прошли мимо и стали спускаться по эскалатору. Сработало. Я собирался уходить, но вдруг обнаружил, что звуки как-то приутихли, а яркость и цветность всего вокруг померкла. Не хватало мне сейчас в обморок упасть, от перегрева на жаре, например. Но в храме было прохладно. Я обернулся, потому что не чувствовал позади себя, каменную опору. Вместо стершегося лика святого, увидел коридор, в слабом жёлтом свете. Меня тянуло внутрь.

Делая первые шаги, я вновь оглянулся. Вдруг, кто нибудь, ещё смотрит сейчас. Глаза упёрлись в тёмно-бардовый цвет кирпичей, а рука, в их не иллюзорную твердь. Может это какая нибудь хитроумная ловушка серых? Маловероятно, слишком замудрёная. Тогда что это? Ответы можно найти, только если идти дальше.

Сложно описать словами, когда пространство вокруг и позади тебя свёрнуто, как например толстый журнал или газета. Свёрнуто в трубочку. По которой, я сейчас, как паук или жучок, шёл вперёд. Это свёрнутое пространство давило. Я был уверен, что если задержаться на месте, хоть на минуту, то мой коридор, как журнал, свернётся в такую тугую спираль, что меня просто не станет. Идти вперёд не страшнее, чем вариант, оказаться быть расплющенным и свёрнутым в пространстве.

Вдруг стало легче дышать. Словно давление воздуха стало резко падать. Будто с высокогорной вершины, я вновь очутился в низовье, на равнине подножия горы. Со свежим ветром, лугов и леса. Ощущение, что я буду расплющен пространством, незаметно покидало меня. Света почти не осталось и мне, пришлось держаться за каменные, холодные стены, покрытые испариной. Стойкий затхлый запах подземелья, наполнил ноздри. Впереди, была узкая полоска белого света. Когда я подошёл поближе, это оказалась щель приоткрытой двери. Дверь гуляла на ветре и щель, то становилась шире, то уже. Нащупав ручку двери, я потянул дверь на себе.

Меня обдало обеденным жаром дня. Яркое солнце слепило округу. Прикладывая руку к лицу, я осмотрелся и к немалому изумлению, обнаружил, что стою посреди кладбища. Лес шумит от ветра по краю, благодать. Выйти мне удалось из натурального склепа. Меня заметила, какая-то пожилая женщина, возившаяся поблизости с цветами на могилке и выдергивающая сорняки.

— Я, я, я. — причитала она с нелепым выражением лица. — Я же там была. Там никого не было. — сама себя убеждала она. — Чур, чур меня! — вскрикнула она и помчалась, прочь, довольно живо для своего возраста.

— Не было, а теперь есть. — по традиции классического монолога, сказал я сам себе.

Открыв дверь в склеп ещё раз, я внимательно изучил его тесное помещение. Никаких коридоров, люков, дверей или окон, вот что странно. Осмотрел себя, вид приличный. Спортивная одежда, ничего предосудительного во внешнем облике нет. Выбираясь с кладбища, я его узнал. В четырёх километрах мой дом. Не близко, но и я никуда не тороплюсь. Прошло времени, не более трёх минут, с тех пор я зашёл в храм-метро, близ исторического института. И вот я здесь, примерно в двенадцати километрах от того места. Неплохой способ перемещения. Жаль только неконтролируемый. Четыре километра в минуту или 66.6 метра в секунду.

Домой я вернулся минут за сорок. Ничего примечательно в моей прогулке больше не было. Кроме сильного желания поесть, но я твёрдо решил идти домой. В пути мне встретился один забавный рекламный плакат. На нём была реклама, нового интернет браузера, под названием «Бог». Лозунг его поисковика гласил: «Задай вопрос богу». Это меня дико позабавило, и я вернулся домой дико голодный, но довольно весёлый.

А не закатить ли мне целую линейку картин, на эту тематику? Каждый приличный художник находил откровения для своих картин в вопросе концепции той или иной религии. Я, как уважающий себя деятель культуры, просто обязан вплотную заняться этим вопросом. Но сразу после реализации уже задуманной и текущей линейки.

Оставшийся день я творил дома. Вечером, смело орудуя кистями, я обдумывал план побега из реальности, в поисках познания загадки Селены. Она целиком представляла для меня одну высокую, но стройную загадку. Мне было непонятно, что именно мне в ней нравится. Такое бывает, когда видишь приличный мотоцикл, а тебе в нём нравится сразу всё. Звук, скорость, движение, чёрный цвет, светила, в общем всё. Когда я собрался ехать к Селене в клуб или если её там нет, то домой, зазвонил мой домофон.

— Кай на связи.

— Привет, — это была Селена.

— Селена, — сказал я с удовольствием её имя. — А я чуть было к тебе не уехал.

— Ты телефон выключил, чтобы мне сюрприз сделать, не окажись ты сейчас дома?

— Ой, да он сломался.

— Так и будем через трубку говорить? Тут люди ходят, звук на громкой связи, они мне мешают.

— Ой, заходи конечно.

Я впустил её, а сам стал метаться по студии в поисках приличной, свежекупленной одежды. Ботинки, чёрные джинсы и такая же приталенная рубашка, быстро оказались на мне, вместо халата. Только причесаться не успел. Я открыл ей дверь. По обыкновению, вся в чёрном. На ней было неимоверно короткое, обтягивающее платье из мягкой кожи и плащ до пола. Я закусил губу.

— Оделся ты прилично, а на голове бардак. Я с тобой таким на улицу не выйду. У тебя есть расчёска?

— Где-то была, здесь, — я стал искать расчёску, но она меня поймала и поцеловала. — Была.

— Ты что не любишь поцелуи?

— Люблю. Но они не главное.

— А что главное?

— Главное это ты, мой чёрный бриллиант, во всём своём мистическом и загадочном свете. Ты мой личный вакуум, в котором я, только и могу дышать. Пустота моя. Моя любимая чёрная материя. Вселенная ты моя неизведанная.

— Потише-потише, — засмеялась она, когда я сжал её в своих объятьях. — А то выдавишь меня как тюбик с красной краской. Верю-верю, можешь не надрываться дальше. Покажи мне лучше свои новые картины, я вся истекаю любопытством, когда представляю, как ты здесь творишь.

Я показал ей свои новые законченные картины. Она смотрела на них очень неоднозначно. Иногда на лице её было восхищение, иногда непонимание, иногда сильное возбуждение. В целом ей очень понравилось.

— Мне вот эти понравились очень. Особенно эта, где рептилии в приличной одежде сидят в ресторане и едят. Та где две ящерицы на двухместном велосипеде совершают поездку в горах моя любимая. А ещё вот эти две, где крокодилы играют в театре и змеи танцуют балет. Пикник детёнышей черепах вообще бомба. Ты это всё сам придумал?

— В мире ничего нельзя придумать. Всё уже есть и висит в информационном пространстве. Что-то можно и так сорвать как яблоко с ветки, чего-то нужно дождаться, чтобы само упало, а где-то нужно покачать дерево, что упало. Почти всё, что здесь есть, само упало и оказалось в поле зрения моей наблюдательности.

— Я вот смотрю на твои картины, да на тебя и вижу, что тебя гнетёт какая-то проблема. Ты может уже, поделишься ей со мной? Я к тебе далеко не безразлична, мы с тобой виделись намеренно, больше чем пару раз. Для меня это показатель. Я к себе людей, обычно не подпускаю вовсе.

— Есть у меня вопросы, в которых наука бессильна, хотя исходят они как раз, из её высших сфер проявления. — признался я.

Далее Селена убедила меня, что там, где наука бессильна, нужно обращаться к нелогичному объяснению. Девушки на этот счёт более практичны. Это им подведомственная сторона луны. Знает она, как раз одну хорошую, городскую колдунку. Та без вопросов и лишних формальностей, должна раскрыть мои вопросы и пролить на них, свет истины. К ней мы и поехали, на её спортивном мерседесе. Мне показалось это очень хорошей затеей, особенно в плане конспирации. Я попросил её заехать во внутренний двор, после чего прилёг на своём сиденье и велел выезжать, будто она совсем одна. Она воспользовалась случаем и прокомментировала мои опасения слежки.

— А ты смешной.

Вечерняя поездка, быстро перерастала в ночную. Мы остановились у четырёх этажного малопримечательного дома. Она взяла меня за руку, и мы пошли наверх. Лифта не было. Поднялись пешком на последний этаж. В коридоре нас встретила девочка. Сказала подождать минуту на диване, пока она нас не позовёт.

— Заходите, — ровно через минуту нас пригласила та же девочка.

— Здравствуй Инна, — сказала Селена женщине, за низким диваном, перед таким же низким столом, на котором стоял большой хрустальный шар, в окружении просторной квадратной комнаты.

— Здравствуй Селена. Ты ведь сегодня не сама ко мне, как я вижу.

— Всё верно. Уже оставляю вас, пошли цветочек, порисуем мелками на стенах, — сказала она девочке и взяв её за руку, вышла в коридор, прикрыв за нами дверь.

— Тебя Кай зовут верно? — я кивнул. — Присаживайся. Я Инна. Селена спрашивала о тебе, ещё две недели назад, но я её зря не обнадёживала, ждала, когда ты сам её найдёшь.

— В таком случае, вам, то есть тебе, надо обязательно познакомиться с моим другом пр.

— Предсказателем, — закончила она за меня.

— Нда, его Зенон зовут, — сказал я, чтобы она первой не успела произнести его имя. — она улыбнулась, достала пульт из под подушки, и убавила общее освещение, до полумрака.

— Что тебя интересует Кай? — её лицо сделалось спокойным и созерцательным.

— О, меня многое интересует, — я положил руку на подбородок.

— Тогда какой для тебя самый важный вопрос?

— Есть у меня одна загадка в жизни. Но не такая странная, как Селена, другая. Я снял с шеи медальон и положил его на стол, перед Инной.

Взгляд предсказательницы впился в медальон, а хрустальный шар тут же задрожал и запрыгал по столу, словно его привязали за невидимые лески и стали подёргивать.

— В опасные игры ты играешь Кай, — сказала она, положив руку на хрустальный шар, а когда убрала, он больше не дрожал. — Твой медальон настолько же опасен, насколько полезен. Из-за него твоя жизнь, перевернулась с ног на голову. Ты имеешь дело с артефактом таким сильным, что я сама боюсь, даже прикасаться к нему.

— Я знаю минимум троих человек, кто уже прикасался к нему. Ничего с ними не стало плохого, по крайней мере, в тот самый момент.

— Я не возьму с тебя никакой платы, только потому, что ты его мне показал и позволишь до него дотронуться. Не смотря, на трепет, вселяемый мне им и риск.

— Будь так любезна, — я показал ей перевёрнутую ладонь, в знак одобрения.

— Она осторожно взяла в руки медальон и когда собиралась его надеть, её скрутило в приступе. Она лежала с минуту на диване, выронив его обратно на стол, с закрытыми глазами и шевелящимися губами. По лицу её обильно стекали ручейки пота. Только я потянулся к медальону и взял его, как она тут же вскочила с дивана с одними белками в глазах и как хищная кошка, хотела вспороть мне горло растопыренными пальцами с длинными ногтями. Я так резко завалился назад, что она не успела это сделать.

Перехватив инициативу, я схватил её за руку и волосы. Как следует, припечатал лицом в стол. Одного удара оказалось достаточно, чтобы она простонала и пришла в себя.

— Ты уж прости, пожалуйста, но ты первая начала, — сказал я одевая обратно медальон. — Ничего личного, всё в рамках допустимой самообороны.

— Ты понял, теперь, что ты должен быть с ним, крайне осторожен впредь?

— Безусловно, — теперь я испытывал некую неловкость. — Могу я как-то от них защититься, от этих, эм. — на помощь пришли слова Эдуарда. — Тёмных сил.

— Тёмных сил? Ну как банально. Кто тебе только такое сказал? — я сконфузился. — Впрочем, чего ещё от них ожидать, — усмехнулась Инна. — Твой друг, уже дал тебе ценные советы. Могу разве что добавить, твоё лучшее оружие, это твои рабочие кисти.

— Тут вы очень правы, один раз я уже применил кисть, как оружие и весьма эффективно.

— Ну вот. Вот ещё, возьми его с собой, — она указала мне на хрустальный шар. Пусть стоит у тебя на рабочем столе. Чтобы тебе не приходилось, постоянно бегать ко мне или своему другу. Не благодари. Денег я тоже не возьму.

— Но почему? За прием же есть фиксированная сумма. Как же вы без него будете теперь?

— Всё просто, через деньги, на меня могут выйти, эти так называемые тобой «тёмные силы». Мне теперь и так придётся подчистить здесь всё, после того, как я прикоснулась к медальону. Развивай свой дар, медленно, не дай его силе бить через край и опустошать тебя. — Я уже собирался выйти, но она добавила на прощание. — Вот ещё на дорогу. Будь осторожен, совершая быстрые переходы. На счёт шара не волнуйся, у меня ещё есть.

В коридоре, стояла Селена с девочкой. Меловая доска для рисования была изрисована цветными мелками, подробными схемами ритуалов.

— Ты чему её научила? Она ещё совсем дитя.

— Вообще-то это она меня научила, — оправдалась Селена.

— Ая-яй-яй. — сказал я девочке, но она, пожав плечами, только улыбалась.

Мы вышли на улицу. Если бы не редкие фонари, то обильная темнота, летней безлунной ночи, совсем бы обступила нас, со всех сторон. Фары прорезали нам коридор света и мы, поехали по нему ко мне домой. Не доехали мы ровно половину. Селена вышла из машины и предложила мне, взять её за руку на прогулку. Далеко идти не пришлось. Она всё время смотрела под ноги и наконец, когда нашла то, что искала. Мы перестали петлять. Это был увесистый камень с дороги, размером с яблоко.

Предвидя направление её мысли, а потом и камня, я лицезрел, как витрина свадебного салона сначала стала иметь аккуратное ровное отверстие. В тот же момент она рухнула целиком. С грохотом, рушась на мелкие осколки. Мы побежали. Точнее она побежала, утягивая меня за руку, с места преступления. Ничем иным как хулиганством, я это не мог назвать. Добежав до машины, я сел, как ни в чём не бывало, на красное кожаное сиденье и не стал требовать объяснений.

— И что даже не спросишь? — с широкими глазами спросила она меня, заводясь.

— Нет. Я ценю твой бунтарский дух. Всё остальное мне не интересно.

— Хм, — был её ответ, прежде чем мы умчались оттуда со свистом.

Прибыв ко мней домой, она пропала в душе. Это у них, если говорить о бунтарках женского пола в общем, так принято, пропадать в душе. Я её и не торопил. Мне было чем заняться. Я зажёг и расставил везде красные свечи. Открыл бутылку, красного австрийского вина. Включил медитативный dark ambient. В общем, подготовил всё, чтобы провести первое нормальное свидание.

Моя муза вышла из душа, в одном платье и босиком. Чёрные, как маслины с ветки, она распустила сырые волосы. Вода с них капала на пол. Мы сели на стол по-турецки, и я налил нам по бокалу вина. Более чем романтическая обстановка, со свечами вокруг, располагала на приятные беседы. Она начала первая.

— Ты знал, что у меня есть сестра?

— Я догадывался, что ты не единственный ребёнок в семье, но наверняка знать не мог. У меня было мало времени, чтобы устроить за вами качественную слежку.

— Тем лучше. Однажды, она пришла ко мне в бар со своими друзьями и попросила всех посторонних удалиться. Дабы она, со своей компанией друзей, смогла там тихо посидеть и отпраздновать в почти домашней атмосфере, свой день рожденья. Я тут же вымела поганой метлой, всех постояльцев. Под предлогом, что у нас проблемы с газом сегодня и оставаться здесь опасно. Все без труда и проблем слиняли. Кому охота задохнуться или взлететь на воздух в любимом элитном баре. Одна пара в сильном подпитии, конечно, заупрямилась, мол, они готовы помочь, но наш охранник ростом под потолок, одним видом, смог их переубедить удалиться. За что ему, отдельная благодарность. Тебе ещё интересно?

— Да безумно, Селена. Продолжай пожалуйста, — я долил нам, по новому бокалу.

— Ну, так вот. Отпраздновали они день варенья, я даже заставила метнуться официанта за ингредиентами, чтобы наш шеф-повар, смог приготовить им первоклассный торт.

— У вас там даже шеф-повар есть!

— Ну да, бар то элитный. Я тебя туда, как нибудь свожу. Чисто для галочки. В общем, посидели они, до пяти утра с семи вечера. Я всё это время следила, чтобы все мечты и желания моей любимой сестры-именинницы сбывались, в мгновение ока. К половине шестого кое-как, всех усадила на такси, а сестру лично довезла до дома. Она живет недалеко от меня. А как-то через пару недель, решила я зайти к ней в гости. Она была рада меня видеть, в своём свадебном салоне.

— Так это ты её салон сегодня, — озарился я догадкой и моя улыбка, поплыла к ушам.

— Да ты слушай. В общем, попросила я её, пока мы пили чай, примерить одно платье. Чёрное, оно у них единственное было, его никто не покупал, оно было для контраста с остальными. Так белые платья, ещё белее кажутся. Приём такой, маркетингово-коммерческий, помимо просто вырви глаз, очень яркого света. Да не суть. Это как ещё, нанимают чернолицых, чтобы они контрастировали с бледнолицыми, в особые мероприятия. С краснокожими кстати и желтолицыми, тоже самое на западе делают. Я девушка чистоплотная, она могла бы и разрешить его померить. Да хоть смеха ради. Вдруг бы его действительно купила. Но ты что. Она натура утончённая. Нет и всё. Представляешь?

— Да, у меня богатое воображение. Я как никто другой, сижу на столе с тобой и вижу эту картину маслом.

— Не вздумай её нарисовать. Это я так между делом. Сообщаю для твоей же безопасности окон.

— Кого картину, где мы на столе пьём вино или сестру твою.

— И то и другое. Ну и так мне обидно стало. За себя, за сестру. Я всю жизнь её люблю, балую, всё ей позволяю, а она мне какое то платье, захудалое дать померить отказалась. Знаешь ли ты художник, как сильно обида, может точить женское сердце?

— Сегодня как раз, видел её продукты.

— Ну как я после этого, могла не разбить ей витрину, её проклятого свадебного салона? Да я просто была обязана.

— А давно это было?

— Полгода тому назад.

— Значит, она на тебя, скорее всего не подумает. Если там камер поблизости нет.

— Камер точно нет, я проверяла.

— Могло и такое случиться, что она тебе его хотела подарить потом. На твоё день рожденья, например?

— Могло, но не срослось. Моё день рожденья на следующий день и ничего подобного, она мне не подарила. Оно было продано через пару недель. Кто-то тоже, вот так посторонний зашёл и решил примерить, по приколу. Подошло, понравилось, купили, — она договорила, а лицо стало у неё совсем печальным.

Глава 7 Домник

— А дела у твоей сестры идут хорошо? — чем больше я смотрел, в её две маленькие круглые бездны в глазах, тем больше они манили меня.

— Более чем, — мило говорила она, своими пухленькими губками в несмываемой чёрной помаде.

— Сказала бы заранее, я бы тебе сделал на заказ, самодельную бомбочку с краской.

— Нет, это слишком очевидная месть, — волосы её елозили по столу, с каждым движением головы.

— Коварная у меня девушка! — вырвалось у меня. — Но ты не грусти. Наверно, она тебя очень сильно любит, причина здесь явно была другая, а она, скорее всего, очень хороший человек.

— Мне тоже так кажется. Самое печальное, что это действительно может только так казаться, а не являться на самом деле.

— Будь настоящим мужчиной. — Шептал в моей голове Рембрандт, но я прогнал его.

Больше я ничего не говорил. Лишь посмотрел на её обнажённые ноги и мои руки, невольно коснулись её коленей. Она слегка вздрогнула, но я уже не мог остановиться. Мои руки, нежно гладили её бёдра. Бутылка и бокалы упали со стола. Вино стало разливаться по полу, в одно большое кровавое пятно. Его вид окончательно пробудил во мне, все самые низменные и животные инстинкты, тонко подчёркнутые бокалом превосходного вина. Я повалил её на стол и стал стаскивать с неё платье.

Вскрики стали тише, вздохи слабее. Говорить не хотелось. Вскоре мы перебрались на диван. Дождавшись, когда она заснёт я надел наушники, включил музыку и перенёс свою бушующую страсть на холст. Неистово хотелось творить. Как хочется грешнику, излиться в покаянии. Как хочется святому, уединения для молитв. Так же и мне хотелось привычного ритуала с красками. Под утро, я закончил работу и хотел уже, улизнуть в душ. Вдруг я понял что опоздал, вода там уже зашумела. Дверь приглашающе открыта.

— Пойдёшь, сегодня вечером, к моей сестре в гости?

— Это значит, ты на неё больше не сердишься?

— Я не сержусь на неё нисколечко. Она меня давно приглашает, а я всё с тобой да тобой. Вот встречу нашу с ней и откладывала.

— Заехать за тобой вечером?

— Лучше я за тобой.

— Хорошо.

Только она уехала, как меня заполнили чувства близкой привязанности к ней. Я даже немного пожалел, что так быстро её отпустил. Если всматриваться в любовь как в искусство, то не будет видно разницы. Разве что вместо предмета искусства, будет другой человек. Где совместный акт пребывания вместе и будет отражён, многочисленными его плодами.

Чтобы восполнить эту пустоту, мне просто пришлось, заняться новой концепцией картин, на религиозную тематику. Нет, я не писал лики святых, а просто изображал людей в виде дерева, травы, горы, земли, воды, солнечного света. Эклектика моих воззрений на эту тему, позже вылилась в традиционное видение трёх миров шаманизма. Каждый мир по отдельности, я запечатлевал на четырёх-пяти картинах по очереди, чтобы не мешать всё в одну кучу. Пару веков назад за такие смелые взгляды, меня бы точно подняли на вилы и отнесли на костёр, словно лишнюю ботву с поля.

Я не особо религиозен. Однако в этот день, мне открылась невидимая связь всего со всем. Имеющая, тонкое отношение, к божественному происхождению меня и всего вокруг. Косвенно, я всегда считал это самим собой разумеющимся, но фиксируя это на картинах, я словно доходчиво убедился в этом на практике.

Между тем, надо было организовывать в срочном порядке, выставку с предыдущими картинами. Которые, кстати, подсыхали. Чтобы потом, не мешать их, с новыми по смыслу.

Вечером лил сильный дождь. Он принёс долгожданную прохладу. Вообще, хорошая идея была поехать на машине. Во сколько за мной заедет Селена не сказала, а звонить я посчитал лишним. Да и потом телефон с последнего быстрого перехода, до сих пор не хотел включаться. А жаль, он мне чуть ли не жизнь спас. Только поэтому, заводить новый не хотелось.

— Впускай меня, — ожил домофон в девять часов вечера.

К её приходу я подготовился заранее и был облачён в те же джинсы, чёрные тунику и длинный плащ.

— С каждым разом выглядишь всё лучше и лучше.

— С кем поведёшься, — резонно заметил я, оглядывая её в новом, винтажном по стилю платье, неизменного угольного цвета.

— Обними меня скорее, пока я тебя не съела.

Пришлось стиснуть её в объятия, чтобы лишить хищнических замашек. Двадцать минут, скоростной езды со свежим, ночным, вечерним воздухом и опущенным окнами, взбудоражили меня, мои волосы и настроение. Селена пребывала в таком же духе. Ярко освещённый коттеджный посёлок, кончался озером. Мы доехали почти до самого озера и остановились, у ворот последнего дома.

— Представьтесь, пожалуйста, — сказал роботизированный динамик в столбе.

— Дездемона и Отелло прибыли.

— К сожалению, ваших имен нет в списке.

— Очень странно. Тогда Клеопатра и Марк Антоний.

— К сожа.

— Ладно, я Селена.

— Добро пожаловать Селена, — сказал динамик, и ворота открылись.

— А меня нет в списке?

— Нет. Она тебя ещё не знает. Но в этом нет проблемы. Сегодня я тебя сама представлю.

Мы подъехали к совершенно-прекрасному дому, с белыми колоннами и балюстрадами. Зашли через парадный вход и поднялись на второй этаж. Откуда лилась чудесная музыка в стиле brithpop. Всего было около дюжины парней и девушек. Ещё столько же было за домом у бассейна. Вот уж действительно, к чему озеро рядом, когда есть под носом бассейн. Несколько поджарых парней делали кувырки в воду, но на них никто не смотрел. Всё вели оживлённые беседы. Мне частенько доводилось бывать на квартирниках, но на домниках, ещё ни разу.

К нам подошла высокая, стройная особа в бежевом платье, с белым пушистым котом на плече. У особы была внешность почти такая же, как у Селены. Разве что цвет глаз, был карий, а не смольный.

— Привет Селена, — они обнялись и поцеловались в щёчки. — Этот чудесный, волосатый, молодой человек в плаще, твой парень?

— Да Мила, знакомьтесь. Его зовут Кай.

— Довольно рада знакомству Кай. — Мы легко обнялись, как старые друзья.

— Приятное знакомство Мила.

— Будьте как дома. Никто вас не побеспокоит и можете делать всё, что вам заблагорассудится.

— Как зовут это пушистое чудо? — погладил я кота по голове.

— Меня зовут Гренка. Если ты думаешь, что это смешно, я тебя укушу.

— Рад знакомству Гренка. Ты прекрасный кот.

— Ты ему уже говорила? — удивилась Мила. — Ах, ладно, это не важно, если ты ладишь с моим котом, я с тобой тоже буду ладить. Проверенная временем аксиома.

Селена тоже хотела его погладить, но едва успела отдёрнуть руку. Кот едва не клацнул зубами, в желании её укусить.

— Ты ему не по душе, да? — обратился я к Селене.

— Я его чуть не угробила, один раз, случайно. С тех пор он меня не любит.

— Она меня чуть не выронила, с седьмого этажа! — возмутился кот.

— Она чуть не выронила моего Гренку, с седьмого этажа, — сказала Мила.

Я осмотрелся и внимательно вгляделся в лица сестёр. Они словно не слышали, что говорит нам кот. Я решил не говорить им этого, чтобы раньше времени, не прослыть художником или сумасшедшим. Оба определения, по большому счёту синонимы.

— У Кая такой романтический образ. Он случайно не байкер?

— Байкер, но не случайно.

— Вообще-то он художник, а мотоцикл это его средство передвижения, а не фетиш по жизни, — весьма точно, пришла на помощь Селена.

— Ну, да что мы стоим то всё. Давай уже присядем за стол на балконе, там такое красивое звёздное небо, отражённое в озере и молодая луна, что мы просто обязаны туда немедленно пойти и попить там чаю.

К нам не спешили присоединяться, остальные гости и мне это понравилось. Мне было интересно пообщаться с родным человеком моей возлюбленной, по праву ставшей моей любимой девушкой. Стол, уставленный едой, уже насытил мой глаз, пора было, что-нибудь попробовать в целях полного грехопадения, до чревоугодия. По вкусу пищи в доме, можно многое сказать о его хозяевах. После первого пирожного, я окончательно уверовал, что дом этот с его хозяйкой, мне уже стал не только по душе, но и по животу.

— Он совершенно случайно не тот Кай, картины которого, извиняюсь за грубое выражение, просто «порвали» интернет?

— Да сестрица. Это именно он, — приосанилась выбеленная, до состояния призрака оперы, Селена.

— Тебе очень идёт эта бледность, особенно при свете звёзд. Вы вообще, очень хорошо смотритесь вместе. А если о тебе Кай, то мне лично очень понравилось, твоё творчество. Даже если бы ты, не стал так резко популярен, я бы сказала тебе тоже самое, и даже посоветовала бы одного знакомого арт-дилера.

— Очень точное слово — дилер. Хороший художник словно создаёт визуальный наркотик, передача которого широкой публике просто физически необходима, — сказала Селена.

— Кстати, я тут завтра собрался провести новую выставку, если хочешь Мила, то можешь приходить и приводить всех, кого посчитаешь нужным, — я огляделся, взгляд мой снова приковали, полуобнажённые прыгуны и присоединившиеся к ним прыгунши.

— Не смотри ты на них, их я не приглашу, — заверила меня Мила. — У меня есть более искушённые друзья, на предмет искусства.

— Вот и славно. Но на всякий случай оговорюсь. Выставка будет не такая помпезная, как можно подумать. Напротив она пройдёт в моей скромной студии, среди моих и ваших с Селеной общих друзей.

— Так даже лучше, лишняя массовка и публичность, отнимает у выставки всю соль и сахар. Я обязательно приду. По какому адресу, она будет проходить?

Пока мы говорили, Гренка воровал со стола мини блинчики и быстро их уплетал. Я сказал ей свой адрес. После, мы пошли прогуляться по саду, среди белых статуй и подсвеченных фонтанов. С правой стороны под руку, меня держала Селена, слева Мила. Между нами образовалась такая приятная идиллия, что я совсем забыл о коте, сидящем без конца молча, на её правом плече. Таких послушных и золотых котов, не часто встретишь, скажу я вам. Особенно я ценил его, за эту молчаливость.

Он только раз вмешался в беседу, поинтересовавшись, есть ли у меня дома кошка. На что я с сожалением отметил, что кошки дома не имею, но теперь заведу обязательно. Главное, чтобы она была не болтлива. Тогда он посоветовал мне заводить бенгальскую кошку. Но не в силу его личных предпочтений, а потому что у них, невероятно добрый нрав и молчаливая натура. Я поблагодарил его, потому что действительно был в замешательстве, при выборе породы.

У самого кота Гренки, на спине и голове, были три крупных тёмных пятна. Цвета, поджаренной гренки. Оттуда наверно и его прозвище. А может быть имя? Но я не решался спросить о его происхождении, чтобы не казаться бестактным. Вдруг с моей стороны, для него это будет, крайне неполиткорректным вопросом. Прощай тогда, наша непринуждённая, новоприобретённая дружба. Коты, знаете ли, злопамятные создания. Нужно ценить ту тонкую грань дружбы, на которую они способны.

— Селена, я одобряю твой выбор. Кай прекрасный человек. Он так свободно, не стесняясь, говорит с моим котом. Как я сама иногда стесняюсь, когда мы наедине.

— О, твой кот, большой болтун. Не говорить с ним, было бы большим неприличием, с моей стороны.

Все они разом засмеялись, а вместе с ними я. Вместе с нами, засмеялся и Гренка.

На рассвете, мы проснулись в гостевой комнате, собрались и уехали раньше всех. Селена написала от руки, короткое письмо сестре. Протолкнула конверт, под дверь её спальни. В машине пояснила, что она не любит, когда её будят в такую рань.

— Кстати, всё хотела спросить, кто тебе сказал, как зовут её Кота?

— Наверно догадался. Ты можешь не верить, но иногда имена котов, говорят сами за себя.

— Почему же не поверю, такое очень даже может быть, — она лучисто улыбалась и без грима, выглядела даже слишком живой. — Скажи ещё, что иногда сами коты, говорят за своих хозяев.

— Соглашусь со всеми твоими утверждениями.

— Я тебя домой, сейчас сразу подброшу, а сама в бар наведаюсь. Вечером во сколько у тебя всё начнётся?

— В девять.

— Хорошо, если нужна помощь в подготовке, то я могу придти пораньше.

— Это уже, как тебе велит твоя душа.

— Думаешь, она у меня есть? — прыснула она смехом, чем задала мне отличное настроение, на весь день.

Селена наверно и была моя душа. Так мне с ней было уютно и хорошо.

До шести я творил в новой концепции. После к семи, вызвал знакомое агентство накрыть столы. Пока они носили еду и убранство, я расставлял картины в хаотичном порядке, пытаясь понять, какую за какой и в каком порядке, следует поставить.

Пришлось хорошенько напрячь память, чтобы вспомнить телефон Зенона. Когда мне это удалось, я тут же позвонил ему с общего телефона, на первом этаже и пригласил на выставку. Он приехал самый первый.

— Ты верно, меня поддержать приехал раньше всех.

— Ну да, лучше придти пораньше, вдруг у тебя ничего не готово. Ты бегаешь тут в своём халате, из угла в угол, пытаясь, навести порядок.

— Порядок как раз навели, за пару минут до тебя. Устраивайся поудобнее, через пол часа всё начнётся.

— Какая культурная программа на вечер?

— Ну, картины, картины, угощения, опять картины, общение. Разве что-то ещё нужно?

— Ну, смотри, — он внимательно изучил расставленные у стены холсты без рам и пришёл в восторг. — Если бы я был практикующим психологом, я бы направил тебя к психотерапевту.

— Переводя с твоего языка, это значит, мне удалось?

— Можешь считать, что да. Я пока выложу их в сеть от твоего имени, если ты не против. Мир должен это увидеть немедленно.

— Да, пожалуйста.

В девять, как и полагалось, без особой задержки, прибыла вся честная компания, во главе с Селеной и Милой. Выставка должна была начаться, немедленно. Я хотел представить им своего лучшего друга, как вдруг обнаружил его, в другом конце зала, с телефоном у уха. Ну, наверное, серьёзный звонок. Отвлекать не буду, начнём без него. Хотя по виду, мой компаньон по музыке, трещал по телефону, как школьница с подружкой, обсуждая выпускной.

— Ах! До чего симпатичная у тебя студия! — воодушевилась Мила. — Ты что, здесь живёшь?

— Да, настоящего творца, ничто не должно отвлекать, от истинного предназначения. Рабочее место я не вправе покидать, даже если мне захочется, есть или спать.

— Теперь понятно, как ты добился таких головокружительных результатов, — кивала она, осматриваясь по сторонам.

Предзакатный свет наполнял студию всё меньше и меньше. Мне пришлось включить полное освещение, чтобы убрать мрачные настроения, одиноко заточённого творца. В свете электричества, все камни, расставленные здесь и там, разом вспыхнули и буквально ослепили мою публику. Возрастом, в целом не старше тридцати.

Получив зрительный контакт, с подкреплёнными к нему, моими личными комментариями, происходящего на полотнах, все остались, максимально довольны. Лишь Селена выглядела, как последняя несмеяна и отчего то, всё время хмурилась. Её новый чёрный плащ и демонический макияж, с лихо закрученными назад волосами, контрастировал с белыми спортивными тапочками. Это было слишком странно и смело, даже для неё. Пользуясь случая, я притянул её к себе и спросил.

— Ты прекрасно выглядишь Селена. А почему ты сегодня, решилась на белые тапочки?

— У меня дурацкое настроение.

— В этом есть моя вина? — осторожно спросил я.

— Нет, дело в другом.

— О, не расстраивайся, я постараюсь сгладить для тебя вечер.

— Лучше иди к гостям.

— Нет. Остаток вечера в ночь, я посвящу тебе.

— А теперь друзья мои! — обратился я ко всем сразу. — Главный гвоздь программы. Ничто так не стимулирует правое полушарие, как музыка. Потому, я приглашаю своего лучшего друга, по имени Зенон, исполнить нам, что нибудь на электрогитаре в живую. — Зенон уставился на меня, как на встреченного в лесу, в средней полосе, большого серого слона. — Прошу мой друг. Гитару я для тебя уже настроил, — он что-то проговорил в трубку и пошёл ко мне, слегка сконфуженный. — Смелее же, давайте его поддержим аплодисментами.

— Это тебя, — он передал мне трубку, с такой хмурой миной, что Селена с её белыми тапочками, показалась мне белой зайкой на его фоне.

Общее внимание переключилось на него. Единственная, кто стала диковинно себя вести, так это Селена. Услышал первые настройки и рифы, она стала, словно оживать. Пользуясь отвлечённым вниманием гостей, я поднёс его трубку к уху и отошёл.

— Алло.

— Привет Кай, это Елизавета. Ты не брал трубку, поэтому я вышла на отправителя, твоей новой выставки. Сначала я подумала это твой, новый организатор выставок и очень разозлилась. Но побеседовав с Зеноном, была приятно обрадована, тому, какой у тебя прекрасный друг, — ага, такой прекрасный, что целый час общались. — Ты не предупредил, что у тебя будет новая выставка.

— Это был сюрприз, для моих друзей. На выставке нет посторонних.

— Очень хорошо, потому что я сейчас в Стокгольме и не могу заняться ей. На днях я прилечу сама, но завтра я отправлю к тебе своего агента. Если ты не против, мы, проделаем с твоей второй выставкой, ту же самую операцию с мировым турне, в догонку первой. Разумеется, приличный гонорар, будет тебе сразу выплачен авансом, на то же новый счёт, по той же схеме, как в первый раз. Ты согласен?

— Более чем Елизавета. С тобой приятно иметь дело.

— О и мне Кай. Ты вот скажи, та музыка, что перебивает твой голос, принадлежит Зенону?

— Принадлежит она не только ему, скажем так, это из нашего общего репертуара.

— Это прекрасно.

— Я согласен. Теперь, если ты, не против, я пойду к гостям. Не могу их оставить надолго, так же, как не мог оставить в тот раз тебя, с твоими друзьями.

— Конечно, конечно. Только не отключался. Я ещё послушаю его.

— Идёт.

— Спасибо за внимание, — закончил Зенон играть, только раззадорив публику. — А теперь вам сыграет, сам организатор этого тёплого вечера. — очень не кстати, сказал он, стоило мне приблизиться к Селене.

— Иди-иди, — кивнула мне Селена, её настроение поднималось выше и выше.

— Уговорил Зенон, я иду, — комически поклонившись публике, он вручил мне гитару.

— Где мой телефон? — негромко спросил он меня.

— На столе, — сказал я, легко пробежавшись по струнам. — Только сильно её не обольщай, это мой любимый организатор из всех! — щепотом доверил я ему, свою тайну.

Гитарный усилитель на сто ватт, обладал непередаваемой глубиной звучания. Дополнительный эффект объёмности и глубины, был за счёт большого размера студии, её высоких потолков. Пальцы быстро вспомнили все навыки и умения. Сами собой, они высекали струнами из комбика, нужный огонь, чтобы зажечь публику. Даже если среди них, не было любителей подобной музыки, после сегодняшнего вечера, я уверен, они пересмотрели свои взгляды и вкусы. Потому что по манере исполнения и импровизации, я сам, не узнал себя.

Мои руки, словно взял под контроль призрак Баха, если бы он был при жизни матёрым металлистом. Непременно в наш век, он бы им стал. Даже у Селены открылся рот. Она наверно тоже, не подозревала, что в моих руках, электрогитара будет звучать, как божественное откровение. Зенон, так вообще отложил телефон, выпятил нижнюю губу и запрокинул брови.

Глава 8 Органный концерт

Вся компания не на шутку разгулялась. В час ночи к моей двери, стеклись самые настойчивые соседи. Дверь я им открыл не сразу. Придумывая, чтобы такое сказать, на шум посреди ночи, стоявший три часа подряд. Выходило, что сказать нечего. Открыв дверь, я не встретил лавину заслуженных упрёков, а натолкнулся на две молодые пары.

— Доброй ночи сосед, — начал один бородатый парень. — Мы хотели бы к вам присоединиться, по возможности, если это не слишком частная вечеринка.

— Добрая ночь. Тут ты прав, мероприятие частное, но у нас не вечеринка, а моя частная выставка. Простите, что я с друзьями, мешаю вам, сегодня спать. Приглашаю вас пройти к нам немедленно, пока все не разошлись.

— С удовольствием, в следующий раз, тоже пригласите нас, — мило сказала девушка бородача.

Возможный конфликт был исчерпан, а выставка продолжалась, до трёх ночи. Селена повеселела и сняв, свои белые тапочки, выбросила их в окно.

— Дёрнул меня нечистый, одеть эту мерзость! — зареклась она при мне. — Да чтоб я ещё раз его в этом послушала!

Кажется, они со связанными шнурками долетели до ближайших проводов, над проезжей частью и там удачно повисли. Горячо прощаясь с каждым участником выставки, переросшей в настоящую шумную вечеринку, я с Селеной, под конец, получил приглашение от Милы, сходить на органный концерт. Идея мне чрезвычайно понравилась, и я дал абсолютное на неё согласие.

Уложив Селену на диван, мне пришлось даже выпить, немного отвара перечной мяты, чтобы немного успокоиться. Лишь после него я смог творить дальше. Для откровения много не надо, нужно лишь уединение. Настраивал я сам себя, не обращая внимания, на сопение Селены и вытянутые в струнку стройные ноги, из-под одеяла. По-хорошему, надо было её выгнать. Мне не позволяла сделать этого совесть. К тому же мы были знакомы совсем недавно. Кто же это делает посреди ночи, вот утро, обязательно выгоню. Уединение — необходимая вещь, когда творишь.

В восемь утра она проснулась. Дав ей сходить в душ, обещание и несколько страстных поцелуев, проводил её за дверь. Помахал даже из окна рукой. Обещание касалось обязательства купить костюм тройку. Для посещения древнего храма. Где, принятое когда-то давно решение, играть внутри него на органе, было самой лучшей идей, за всё время его существования. Так думал не только я. Иначе, почему он до сих пор практикует эту добрую традицию, на радость публике? Особо даже не увлечённой, проповедуемыми его религиозными догматами.

Музыка сама по себе это святое, а коммерция из неё вытекающая, уже вторична. По той же причине, мы со своей группой «Бездна», не пытаемся сделать из свой музыки, коммерческий проект. Хотя, безусловно, это сделать можно было. Хотя уже давно могли бы это сделать, причём вполне успешно. Должно же быть, в этой жизни, хоть что нибудь не из-за бумажек и материальных благ. Искусство во всех его проявлениях, подходит в эту категорию, как ничто лучше другого.

Полтора дня я потратил, на то, чтобы живописать. Попутно, ко мне заходил привычный агент от Елизаветы, оформить все бумаги и сделать меня в два раза богаче. Вечером второго дня, за мной заехала Селена, хоть мы об этом и не договаривались. Заехав в первый попавшийся приличный бутик, за быстрые пятнадцать минут, я подобрал себе соответствующее выходу в свет снаряжение. Переоделся там же.

За долгие годы своего существования, собор со своими многочисленными пристройками, превратился в воистину эпическое сооружение. Объезжая его по кругу, я смог в этом достоверно убедиться.

На входе мы встретили Милу. Концерт должен был начаться, с минуты на минуту. Завидев нас, она слегка хихикнула. Но смешок, был адресован только мне. Хорош я был наверно, по её меркам. Чёрный костюм тройка и ботинки, вместе с ярко красной футболкой. Это воистину гармоничное сочетание. А если прибавить к этому ещё, мои распущенные на классический пробор волосы и бороду, образ получался законченным. Селена даже слова не сказала, в отличии от своей сестры. Мила, так и посматривала в мою сторону, пытаясь добиться от меня немым, но не презрительным укором, объяснения, почему на мне нет рубашки.

Я стоически молчал, а Селена не видела в этом, ничего предосудительного. Ведь не сознаваться же ей мне вслух, что ни одна рубашка мне не понравилось, а времени ехать в следующий бутик, катастрофически не хватало. Вообще, если бы я поехал на мотоцикле, то успел бы сделать всё, но за мной заехала Селена. Всё пошло слегка не по плану. Красная футболка, между прочим, чистая и глаженная. Это гораздо лучше пятиминутного опоздания, из-за которого, нас могли вовсе не пустить.

Мы заняли приличную лоджию с правой стороны. С удобными креслами и высокими подлокотниками. Это конечно был не театр, чтобы садиться, где-то с краю, и получать удовольствие от уединения. Звук здесь, при особенности строения, распространяется одинакого хорошо в любых направлениях. Свет мягко погас и с первыми нотами, через органы слуха, я погрузился в приятную негу.

Держа Селену за слегка, дрожащую от трепета руку, и пребывая в искусственно тёмных сумерках, я постепенно так расслабился, что впервые за последнее время, чуть по-настоящему не заснул. Лишь на мгновение, кивнув головой, я тут же открыл глаза. Впасть в забытие, в ответственный момент животворения музыки, сущее бескультурье. В периферии мне показалось слабое свечение. Я повернул голову. На первом этаже, вдоль стены, шло нечто светившееся, подобием подсвеченного красным и оранжевым светом дыма. Затем, обозначился ещё один такой объект, на этот раз в другой стороне.

Когда их стало опасно много, не менее восьми человек, они все же заметили меня. Не смотря, на мои старания, вжаться в кресло и наблюдать за ними, одним краем глаза. Это были неприятные создания. Лица их, точнее морды, покрывала не то чешуя, не то очень грубая кожа, зелёно-коричневого и серых оттенков. Их формы черепов, походили на атрофированные головы ящериц. В целом по строению тел, была та же самая суть. Словно ящерицу, когда-то давно неудачно скрестили с человеком и на протяжении столетий, этот новый вид, вырождался. Давая на свет, всё более неудачные поколения.

Один из них, что-то прошипел остальным, указывая рукой, в моём направлении. Я сделал глубокий вдох и вышел из сна. Со рта у меня капала слюна. Я немедленно вытер её рукавом. Мои две спутницы, с прикрытыми глазами, имели самые отстранённые и блаженные выражения лица. Они по-прежнему, слушали орган и присоединённый к нему, оперный голос, приглашённой дивы. Мордастые, словно убаюкали всех, кроме исполнителей, чтобы взять меня тёпленьким.

В зале, вместо святящихся алым светом уродцев, была целая дюжина мужчин и женщин в серых строгих костюмах, двойка. Их неприятные без выражения лица, скривились. Я понял как ясный день, что они расстроились, от факта, что я проснулся. Весь зал был с закрытыми глазами, и блаженно слушал музыку. Никто их не видел, никто их не слышал. Они перешли на бег, стремясь на лестницу, чтобы подняться ко мне.

Понимая, что им нужен только я, мне пришлось покинуть уютную лоджию и спасаться бегством. По лестнице уже гремели их каблуки. Я рванул в сторону запретного входа для посетителей. Открыто. Комната уборщицы, ведущая внутрь хозяйственных построек. За мной шла настоящая погоня. Я только слышал, как за мной хлопают, закрываемые мной двери. Слышал, как разлетаются во все стороны, сваленные мною вёдра и коробки, как хрустит поваленная на бегу мебель. Кощунство конечно, устраивать здесь погром, но местные святые мощи я чувствовал, мне уже не помогут, схвати они меня.

Хозяйственные помещения сменились кельями. Напуганные монахини выскакивали из своих дверей, посмотреть что происходит. Это было мне на руку. Теперь я специально стучал, во все двери на ходу, чтобы они, побыстрее распахивались. Это прекрасно работало, задерживая с десяток серых загонщиков.

Они не ругались и не переговаривались, они не кричали мне ничего в след. Лишь упорно и целеустремлённо преследовали меня, сохраняя злое спокойствие. Ещё была у них одна странность, никто из них не открывал рта. Даже хотя бы для того, чтобы вдохнуть воздуха на бегу. Кельи закончились балконом. На ходу, я чуть не выпрыгнул с него. Вовремя опомнился. В состоянии погони, я уже был на третьем этаже. С балкона я полез вверх, по старой водосточной трубе.

Её конструкция, наверно была способна выдержать не одного меня. Переставляя руки и ноги, с крепления на крепление, я оказался на уровне шестого этажа. Такая знакомая высота и такая пугающая. Когда стоишь на скользкой, медной черепице, с коричневой патиной. Держась за тросы креплений, провода, трубы и особенности сооружения купола, я побежал на другой конец крыши. Мельком оглянувшись, я заметил за собой пятерых.

— Чтоб вам пусто было, отрывать меня от органного концерта! — в сердцах крикнул я им, запустив в них забытым кровельным молотком.

Первый бегущий счастливчик, увернулся. Бегущий, вторым, тоже. Реакция что надо. А вот третий попросту увидел летящий молоток, только когда тот приблизился к его лицу впритык. Лица сразу не стало. Оно сменилось на зелёную зубастую морду, и было тут же, прикрыто отвратительными зелёными лапами с перепонками. Следом я отправил открытую банку краски. Первый ловкач, отбил её кулаком, но выплеснувшая белая краска окатила первую троицу.

— Кто ещё хочет? — лицо моё осветила, злорадная улыбка злого гения-художника. — Всё? Тогда следуйте за мной!

Вот уж не думал, что у меня столько поклонников. Проносилось в моей голове, когда я прыгал с одного уступа на другой, опасаясь всерьёз оступиться или сорваться. Попутно я вспоминал, хорошо забытый, со времён учёбы паркур. Когда понижавшиеся строения и их уступы закончились, воспользовался ржавой лестницей. Я вознамерился преодолеть забор, в одно движение, как вдруг из кустов меня окрикнули.

— Стой Кай!

— Скажи это лучше им. — я не рассмотрел того, кто мне это сказал.

— Стоять! — рявкнул второй, неизвестный силуэт мужчины и на подбегающих, отразился яркий луч белого, как ясный день фонаря.

Я стоял близко к забору. Дальнейшее действие протекало стремительно быстро. Тот, что остановил меня, выстрелил в бегущего впереди. Сухой хлопок пистолета с глушителем, заставил остановиться, серого, но тот продолжил идти. К нему присоединился второй стрелок с фонариком.

Я своими глазами видел, как они уработали по ним по магазину, но те снова вставали и шли на нас. Те двое, кому пули попали в головы, сидели на земле, но оставались ещё живыми. Теперь вместо лиц, у них были безобразные морды, уродливых рептилий. В ход пошли новые магазины и новые выстрелы. Я не стал ждать развязки и перемахнул через забор.

Меня сбили с ног двое мужчин, с пистолетами пулемётами, оснащёнными глушителями. Они потащили меня к чёрной машине. Но сразу отпустили. Как только через забор, перепрыгнула пара окровавленных преследователей. Один в истинном обличье, сразу получил длинную очередь в грудь и упал на асфальт. Ещё один серый, в один прыжок хотел сбить автоматчика, но получил очередь от второго стрелка. Третий серый добрался до противника и сомкнул сначала челюсти на его руке, почти откусив кисть, а затем на шее.

Я побежал прочь через дорогу. За мной рванули, новые серые, ловко перелезающие через забор. Ревя мотором, появилась вторая чёрная машина. Сбив сразу троих преследователей, она остановилась, перекрывая мне дорогу.

— Садись быстро, — рассудительно и спокойно сказал мне Эдуард, в открытое окно, держа в руках дробовик.

Меня упрашивать не надо, особенно, когда физической возможности убежать, почти не остаётся. Быстро развернувшись, машина остановилась у места стоянки первой. Эдуард высунулся в люк на крыше, а водитель открыл окно и выставил автомат. Короткими очередями, водитель останавливал, нападающих, а Эдуард, быстрыми выстрелами из автоматического дробовика, окончательно разносил им головы. Без голов, ужасные рептилии больше не вставали, лишь судорожно сучили конечностями по асфальту.

Двое, самых умных, успели перемахнуть обратно. Скрываясь от огня за кирпичным забором. Мои благоразумные спасители, не погнались за ними. Машина, скоро набрав скорость, за сто пятьдесят километров в час и выше, уносила нас вперёд.

— Созидатель у нас. Везём в точку. У первой машины произошёл инцидент, — сказал в гарнитуру Эдуард, засовывая в камору новые патроны, с незнакомой маркировкой. — Дюжина трупов, двое наших. Ещё двое, скрылись на территории объекта. Срочно нужна команда охотников и ещё две по зачистке.

Общее движение в центре стало сгущаться. Водителю пришлось сбросить скорость.

— Либо мы начнёт сотрудничать, либо и дальше кувыркайся, пока не исчезнешь бесследно, как и твой друг. Что самое интересное, я не буду иметь к этому, ни малейшего причастия.

Ответить я ему хотел и по делу, но немножко не успел. Мы повернули на соседнюю улицу, чтобы не ждать светофора, как вдруг в бок нам въехала серебристая машина. От удара нас хорошенько тряхнуло. Водитель нажал на газ, но в нос нам въехала ещё одна машина. Мы оказались зажатыми. Эдуард, стал стрелять сквозь разбитое окно в лобовое стекло, первой врезавшейся в нас машины. Не теряя контроля и присутствия духа, я быстро выскочил в люк на крыше.

Один переулок, другой, третий. Все они слились для меня, в одну длинную череду, ночного спринта по городу. Я словно, сразу стал моложе лет на восемь. Когда только начинал заниматься фрираном и становиться юным трэйсером. Когда я достиг запушенного сквера и продрался, сквозь кусты, то посчитал отличной мыслью, остановится на передышку.

Я залёг в старом, не работающем белом фонтане. Сердце моё колотилось, а эхо от его ударов, казалось, усиливается круглыми стенами и разносится на всю округу. Конечно, я знал, что это не так, потому старался дышать глубже и ровнее. Вскоре, моя молодость справилась. Я уже готов был, ещё пробежать столько же. У меня не просто захватывало дух от ночных приключений. У меня тряслись от них и нагрузки ноги, а руки иногда подрагивали от нервного напряжения.

Глаза привыкли к темноте. Лёжа я заметил, как на моём чудом оставшимся чистым пиджаке, в отличие от брюк, есть странный песок. Крадучись и прислушиваясь к звукам, я пересёк сквер и выбрался на полупустую, пешеходную улицу. При свете там, я заметил, что остатки песка на пиджаке, искрятся золотистым светом. Я потёр его пальцами. Золотой песок. Мелкий, как речной.

Пройдя ещё немного, я заметил на асфальте, ещё немного этого песка. Огляделся. Ни погони, и людей. В конце улицы, я нашёл ещё его следы. Потом, новый его след, был на спуске ступеней к каналу.

В воде, след, разумеется, терялся. Никогда прежде, я не был в этой части города. Было не важно, куда я пойду. Я стал ходить в стороны, пытаясь угадать его природу и происхождение. Это могло быть пустяком, но он занимал мои мысли и я не мог угомониться в любопытстве. Вдоль спускающихся ступеней, я последовал под небольшой мост через канал. Там меня вновь ждала удача, если так можно назвать очередную россыпь, знакомого золотого песка под ногами.

Я осмотрелся. Даже в темноте, было видно, что следы этого песка есть под сводом. Часть из них, словно была нанесена на ручку двери. Дверь оказалась закрыта. Тройкой ударов, я выломал хлипкий замок. Зашёл внутрь. Обычная, заброшенная, ремонтная комната. Стоят несколько железных столов, пара старых негодных домкратов и всюду валяются огромные ржавые гайки. Сквозь двери, стали доноситься оживлённые звуки. Я вышел на улицу.

У меня перехватило дыхание, а глаза резанул яркий солнечный свет. По каналу плыли широкие нагруженные лодки. Надо мной не было никакого моста. В мою сторону шёл старик, с развевающейся на горячем ветру седой бородой. Вид у него был хмурый, а в руках у него был просто гигантский разводной ключ.

— Иду господин, иду, — причитал старик. — Здравствуй юный господин. Сломались? А где твоя лодка?

— Ушла дальше, — ответил я, чтобы хоть что нибудь сказать.

— Так господин сошёл, значит. Но я не заметил, чтобы лодка господина, проплыла мимо меня.

— Я сошёл давно, — я обернулся, позади меня была ветхая хибара, на двери красовался якорь. — Твоя хибара?

— Моя, господин.

— А куда она ведёт?

— Улица Персиковая, ведёт на площадь разврата, — почесал макушку старик.

— Площадь разврата, — рассеяно проговорил я, понимая, что хибара его никуда не ведёт, а он разумно понял меня по своему. — А дальше?

— Дальше, окраина. Горы и пустоши за ними, — говорил старик, осматривая меня с верху донизу, не понимая в целом, как и я, чего мне от него надо.

К нам причалила явно перегруженная лодка. Вода всего лишь, на пол ладони не доходила ей до края борта. Впереди, на её носу сидел чумазый мальчуган и ел, неизвестный мне экзотический зелёный фрукт, сладко пахнущий на всю округу. Руливший мотором, позади него капитан, мне явно не понравился. Я даже нахмурился. Там сидела тварь, аналогичная тем, что не дали мне дослушать органный концерт. Только вместо костюма на неё были намотаны, облинялые тряпки. Лодка остановилась подле нас, а мальчишка стал пришвартовываться.

— Ну-ка, дай-ка мне свой ключ старик, — взял я увесистый ключ, у ничего не понимающего старика.

Тварь сошла на берег и открыла рот. Она явно сильно картавила. Из её зубастой пасти понеслись булькающие, чавкающие и мало понятные звуки, отдалённо напоминающие человеческую речь.

— Приветствую прекрасный господин. Мотор отваливается, прикажи своему слуге его подтянуть. Я заплачу.

— Сейчас у тебя не только мотор отвалится, но и голова, — я размахнулся ключом, готовый нанести ему неслабый удар, по голове.

— Прошу тебя надо! Я честный перевозчик! — загорлопанил капитан судна. — Все платы за пользование каналом, я внёс ещё на прошлой неделе, на месяц вперёд, — выставил перепончатые лапы он, в знак примирения.

— Плыви отсюда, — сухо сказал я, понимая, что теряю почву из под ног.

— Конечно, господин, — быстро вернулся на борт горе капитан, и тарахтя отваливающимся мотором поплыл дальше.

— Ох, господин. Так я ничего не заработаю за сегодня. Если ты и дальше будешь размахивать ключом на моих клиентов, — пожаловался старик.

— Прости старик. Держи свой ключ. Я обознался, — вернув ему ключ, я поскорее покинул его и поднялся по ступеням наверх.

Глава 9 Площадь разврата

Наверху, по обеим сторонам канала кипела жизнь. Всюду ходили люди и серо-зелёные, мордастые создания, из соотношения один к трём. По дороге иногда проезжали допотопные повозки, тарахтя на все лады двигателями выставленными наружу. Я выбрал тенистую сторону улицы и шел, прогуливаясь, под низкими, но пышными пальмоподобными деревьями. С ветвей их кричали разноцветные птицы и клевали висевшие на них фрукты. Вони, от выхлопов машин не было. Это приятно радовало. Я много раз проделал над собой небольшие операции, и убедился, что я нахожусь не в сверхреалистичном сновидении.

Впереди маячила площадь. Надо полагать, это и была площадь разврата, о которой говорил старик. Значит, я иду к краю города, а не к центру. Когда не знаешь куда идти, всё равно куда идти. Нагулявшись по невыносимой жаре, градусов сорок, не меньше, я завернул в первую попавшуюся дверь, откуда вкусно пахло едой. Зазвенели колокольчики. Улица в целом, как и обставленное на восточный манер, двухэтажное помещение были весьма приличны. Не смотря на убеждение старика, что это самая неблагополучная часть города.

— Пожалуйста заходите, — проворковала серая тварь и меня аж передёрнуло. — Прошу вас присаживайтесь, где вам нравится.

Я осмотрелся. Все столы и диванчики были заняты. Издевается гад. Я так люто на него посмотрел, жалея, что отдал старику разводной ключ, что серая тварь сменила цвет кожи, на бледно голубой. В глазах её я прочитал страх и ужас. Она замахала в немых жестах лапами и молчаливая публика, тут же стала вставать из-за столиков, немедленно покидая заведение.

— Прошу вас. Садитесь, где вам нравится, — ещё более добрым и гортанным голосом, сказал он.

Я сел за стол у дальней стены, по центру. Так чтобы в случае чего, можно было выбить цветное окно стулом и сигануть наружу.

Тварь похлопала в ладоши. Мой стол, тут же начал наполняться, цветными блюдами с едой. Наполняться он стал не сам по себе. Их приносили красивые девушки южанки в тонких вуалевых и кружевных материях. С медной кожей, чёрными волосами и плоскими животами. Пахло от них, ещё приятнее, чем от приносимой ими еды. Не в силах отвести от них взгляда, я сглотнул.

Дождавшись, когда мой круглый стол, полностью стал уставлен, я коротким жестом подозвал, ещё голубеющего от страха хозяина.

— Что-то не так благородный господин?

— Да. У меня нет с собой денег, — неразумно будет с моей стороны, светить здесь своими деньгами, примут за иностранца, шпиона, да хоть за шарлатана.

— Ах ну что вы, не извольте беспокоиться. Я просто не могу взять с вас денег. Пусть всё это будет лично мой подарок, для вашей драгоценной мне, другим глеирам и людям, особы.

Так вот как эти твари себя тут называют. Глеиры. Открытие!

— Так и быть отведаю твоей стряпни, — жестом я отправил его и всех напуганных не меньше хозяина, толпящихся южных девушек обратно.

Стряпню местную я так и не отведал. Пахла она вкусно, да у меня от быстрой смены городов, миров и чёрт знает чего ещё, не было на неё аппетита. Другое дело фрукты и орехи. Они не вызывали у меня никакого отторжения. Ни внешне, ни внутренне. Я почти насытился. Налил воды в высокий, цветной бокал и стал пить маленькими глотками. Дверь с улицы открылась. Зазвенели колокольчики. Внутрь вошли четверо хмурых, широкоплечих глеиров, в бежевой форменной одежде. Позади них в такой же форме, но с золотистой вышивкой на груди и рукавах, зашёл темноволосый мужчина лет тридцати, с бежевым же тюрбаном на голове и золотистой брошью на лбу.

— Здравствуйте господа прикладчики. Здравствуйте господин старший прикладчик. — раскланялся хозяин глеир.

— Здравствуй Шемса. — сказал старший прикладчик. Организуй нам поесть. У нас полчаса времени и мы снова в патруль.

— Господин старший прикладчик. У нас сегодня важный гость, — сказал Шемса и прикладчики обернулись.

— Сам представитель верховного духовенства с нами, изволил зайти и пообедать лично у меня. Окажите нам честь, вы не представились, — обратился ко мне Шемса, а все прикладчики при виде меня встали в струнку, ровным рядом, даже щёлкнули каблуками сапогов.

— Меня зовут Кай.

— Господин верховный духовник Кай, вы не против, чтобы почтенные служители закона, пообедали сегодня с вами в одно время? — пока он говорил, кто-то из посетителей, хотел спуститься на первый этаж, но завидев картину с нами, решил подняться обратно.

— Прекрасный день, господин верховный духовник, — отчеканил старший прикладчик, чуть не треснув лицом от напряжения.

— Ничего, только жаркий очень, — спокойно сказал я чувствуя что меня морит сытость, а прохлада оказала нужный эффект и мне в целом стало лучше.

— Так точно! — вскрикнул старший прикладчик. — Как и каждый чудесный день нашего города, во главе с верховным духовенством.

— Да вы присаживайтесь. Расслабьтесь, вот еда на столе, — пригласил я всю компанию.

— Благодарю вас уважаемый, верховный духовник Кай.

— Можно просто Кай.

— Это честь для меня верхо, Кай, — сказал он, сев за мой стол, остальные четверо глеиров остались стоять.

— Глеиры тоже пусть садятся. Нечего стоять в обед.

— Вы слышали, что вам сказали. Быстро сели, — приказал им Кай и они, как были, так и сели за соседний стол.

Я хотел предложить им сесть за мой стол, но Шемса, уже стал приносить им новые блюда.

— А тебя как зовут?

— Бодонко.

— Приятного аппетита Бодонко.

Глеиры съели свои порции за один присест, не используя ни вилок, ни ложек, ни ножей. Я распорядился, чтобы Шемса, продолжал им накладывать, до тех пор, пока они не наедятся. Мне было интересно, сколько порций они смогут съесть. Только когда Бодонко шепнул мне, что они не имеют чувства сытости, я успокоился. Но Шемса продолжал носить новые блюда. Глеиры выгляди такими счастливыми, словно детям сняли ограничения и предоставили в их распоряжение великое множество сладостей. Ели они очень быстро в отличие от Бодонко, пол часа методично истребляющего содержимое блюд на столе. С его силовой комплекцией, надо много есть, чтобы не терять внушительную мышечную массу. Пока он ел, я задавал ему вопросы, на которые он очень кратко и хорошо мне отвечал. Наверно он думал, что я проверяю его и отвечал без лишних вопросов.

— Как Шемса догадался, что я верховный духовник?

— На вас превосходная чёрная одежда. Чёрное, разрешено носить только духовенству. Значит вы духовник. Вы верховный духовник, потому что на вас, есть и красная одежда. Её разрешено носить только представителям власти. Чёрное с красным, разрешено носить только высшим властителям из среды духовенства. То есть самым влиятельным людям в городе, — чуть подумав он добавил. — А ещё у вас такие ухоженные волосы и борода, — в последних словах, я уловил скрытую зависть.

— А ты разве, не представитель исполнительной власти?

— Нет, я её орудие и поддержка.

— Глеиры есть среди представителей духовенства и власти?

— Нет. — Бодонко подавился, и я похлопал ему по спине. — Он воспринял это, как дружеский жест и засмеялся. — Вы шутите, я понял, — серьёзно сказал он и отпил воды.

— Не желает ли господин Бодонко, проводить меня немного, в сторону площади разврата? — он опять подавился.

— Есть проводить. Я буду иметь большую честь, лично проводить вас. Но я без повозки. Устроит ли вас пешая прогулка или мне немедленно заказать для вас повозку?

— Пешая устроит.

— Кай, желаете идти немедленно?

— Да, хотелось бы.

— Как пожелаете уважаемый Кай. Обед закончен. Встать! — сказал Бодонко своим подчинённым — Господин верховный духовник желает, чтобы мы его проводили. Двое идут вперед, двое сзади. Двое на выход немедленно.

— Пока Шемса. — махнул я рукой хозяину.

— До свидания благородный господин, верховный духовник Кай, — поклонился Шемса. — Заходите в любой час и день. Моя, обеденная, всегда для вас открыта.

Жара на улице не спала. Нам уступали дорогу задолго, чем в этом нужна была необходимость. Иногда кланялись. Что-то мучило Бодонко, но он не решался мне об этом сказать.

— Ты хочешь мне, что-то сказать или спросить Бодонко.

— Да Кай. У меня к вам есть вопрос.

— Излагай, будь добр.

— Что такой благородный господин, как вы Кай, делает в этой части города один?

— В смысле? — я его не совсем понял.

— Эм. — он очень тщательно подбирал слова. — В смысле, это не самая благополучная часть города, — он осмотрел меня ещё раз. — Вы так прилично выглядите и совсем одни. Вы заблудились?

— Отчасти. — больше вопросов он не задавал, в отличие от меня. — Видишь Бодонко эту пыль на моём рукаве?

— Так точно.

— Что это, по-твоему, такое?

— Это благородный господин Кай, золотая пудра. Другие названия золотой песок, порошок, пыль. Разработан и предназначен, только для специально обученных и запрограммированных глеиров. Вдыхая его через ноздри, они способны проникать в другие открытые в конкретное время миры. Но ненадолго. В зависимости от того, сколько они его нанюхаются. Потом они, уже, будучи в другом мире, начинают сильно чихать и порошок, выходит из них полностью. Вот тогда они и возвращаются обратно.

— Скажи. Глеиры, полностью подчинены людям?

— Абсолютно. Потому что у них, сильная зависимость от золотой пудры. С первой же дозы, они входят в сильнейшую зависимость и навсегда, остаются рабами людей.

— На людей действует золотой порошок?

— Нет. Для нас он безвреден.

— Ты знаешь, в какой сейчас мир, проникают специально обученные глеиры?

— Нет. Это не в моей компетенции, — замялся Бодонко.

— Говори всё, что знаешь, не бойся. Я тебя не выдам.

— Знаю, что они ищут там, особенный артефакт. По слухам, кажется это священный медальон.

— Откуда ты всё это знаешь, находясь на должности старшего прикладчика?

— Мне поручено искать и найти подпольные организации, занимающиеся созданием аналога золотого порошка. Он так же вводит в сильную зависимость, но имеет сильные побочные действия. Он так же способен вывести глеира в другой мир, но без гарантий и с неизвестным результатом для его здоровья.

— Может быть, таким образом, наоборот, глеиры хотят выйти из-под контроля со стороны людей? Ищут новый рецепт. Хотят создать, свой золотой порошок без последствий и зависимости, с не менее сильным эффектом.

— Не могу знать. Мне запрещено думать и размышлять на эту тему.

— Если тебя заставят перестать думать и размышлять на какую либо из тем, не значит ли это то, что ты будешь под чьим либо контролем? Не значит ли это, что ты запрограммирован не хуже глеира?

— Не знаю. А вот и площадь господин Кай, — я не стал требовать ответа, но безусловно мои слова, с умом заставят его подумать на досуге, если он у него вообще есть, я про досуг.

Сама площадь не была такой уж и многолюдной. Глеиры женского пола в перемешку с людьми, толпились по краям площади, прячась в тени. В центре стояла огромная статуя, на высоком постаменте, детально изображались двое: человек занимался с глеиром самкой сексом.

— Почему эту площадь, до сих пор не прикрыли? — спросил я Бодонко.

— Даже не знаю, что вам и сказать. На протяжении многих тысячелетий, человечество вплотную жило бок о бок с глеирами. Ничто не обходит стороной смешение двух рас. Разве что глеиры, не могут иметь детей от людей. Женщины не привлекают глеиров. А вот мужчин привлекают самки глеиров. Для этого и была построена эта площадь, давным давно. Чтобы мужчина, мог удовлетворять свою похоть с самками глеирами. Потому как, это не считается изменой, по отношению к собственной жене и не разрушает браки.

— Очень интересно.

Меня непреодолимо тянуло под землю, подальше от нещадно палящего солнца. Даже Бодонко казалось, мучался от обеденного зноя, в отличие от глеиров. Им сдавалось мне, было даже приятно стоять с непокрытой головой. В отличие от меня, в черной одежде. Сильно щурясь, на другом конце площади разврата, вдалеке, я заметил подозрительно большое количество повозок и приставленных к ним, прикладчиков в бежевой форме. Не к добру это.

А вот скажи Бодонко. Куда ведут эти люки?

— Эти люки ведут в подземелья, в которых живут Глеиры.

— Нам нужно спуститься сейчас же.

Бодонко, дал знак одному глеиру и тот тотчас же, поднял тяжеленный люк, не испытывая особых трудностей. Не зря он носит эту форму на широких плечах. Первыми спустились двое прикладчиков, затем Бодонко, затем я.

— Пусть закроют за нами люк.

Бодонко дал знак и последний сделал всё, как я сказал. Затем Бодонко, достал две осветительные палочки, надломил их и протянул одну мне. Горизонтальные зрачки глеиров, сильно расширились, им не требовался никакой свет, они и так всё видели. Медальон на моей груди вибрировал. Грудь под ним начинало холодить.

— Прочешите этот тоннель в обе стороны, я буду ждать вас здесь, — распорядился я.

— Будет сделано. Двое туда, двое со мной, — сказал Бодонко и они разошлись.

Я же выбрал третье направление, куда меня незримо тянуло, как только я оказался на площади. Это не был тоннель, это была трещина, со временем ставшая проходом в пещеру. Света от палочки хватало, чтобы рассмотреть породу, почти во всех направлениях. Я дошёл до центра пещеры, как вдруг мои уши заложило. Палочка стала светиться сильнее и сильнее, я сунул её в карман, но это не помогло. Я закрыл глаза, а когда свет в мгновение ока померк, открыл.

Я был в туалете. Обычный туалет. Посмотрев на себя в зеркало, я умылся и как следует, помыл холодной водой руки. Жары не было. Я открыл дверь и увидел удивленно смотрящую на меня женщину. Я вышел, она зашла. Туалет женский. Ну, бывает. Ошибся. Я сунул руку в карман. Палочка по-прежнему светилась. По коридору шли люди. Я был в храме. Органный концерт закончился и все, шли на выход. Тут время явно шло медленнее. А может здесь год прошёл?

Встретив Селену и Милу, я облегчённо вздохнул.

— Ты куда пропал? — спросила Селена, обнимая меня.

— В туалете ходил.

— Женский? — спросила Мила.

— Перепутал.

— На полчаса? — спросила Селена.

— Я долго к нему шёл. Тут очень всё запутано знаете ли.

— Рукав у тебя в пыли какой-то. Ладно, поехали куда-нибудь поужинаем.

— Знаю я тут одно приличное местечко, — сказала Мила. — Ресторан «Глейра», — я уставился на неё с подозрением. — Что такое? Не нравиться там кухня?

— Да нет, название показалось знакомым.

Про себя я всецело надеялся и верил, что больше золотого порошка у глеиров нет. Забыл спросить Бодонко, могут ли носить они с собой запас этого порошка и оставаться в моём мире, сколь угодно долго? Может оказаться, чихание и автоматическое выдворение, за пределы его, неизбежное следствие. Тогда, когда я был в башне верховного жреца, был ли это, тот же самый город и мир? Сверху непонятно было, да и некогда было в окна смотреть. Жрец и его прислуга вроде тоже, были в чёрном, хотя это не показатель духовенства, за которое меня принял Бодонко и Шемса. Знает ли Эдуард, а вместе с ним и управление, о моих путешествиях сквозь пространство? Вопросы как всегда копятся быстрее, чем ответы на них.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила меня Селена, дотрагиваясь носком обнажённой ноги до моей коленки, когда мы сидели в ресторане, при свечах с живой музыкой скрипачей и виолончелисток.

— Это на него классики, произвели неизгладимое впечатление, — констатировала Мила, аппетитно расправляясь с десертом.

— Два шоколадно-клубничных десерта скрасят твоё настроение?

— Два нет. А вот три может быть, — отвлёкся я на наслаждения материального мира и ненароком обнаружил, что обе ноги Селены в туфлях.

Глава 10 Скейт-покатушка

После путешествий и жары, кусок плохо лез в горло. Я набрался мужества и стоически расправился со сладким десертом. Сидящий, рядом с Милой Гренка, а не по обыкновению у неё на спине, сохранял полное спокойствие и отчуждённость. Гренка, чем-то смахивал на свою хозяйку, на первый взгляд, ему было около двух лет.

— Сколько Гренки лет?

— Пошёл девятый год. Это самая долгожительная порода среди кошек. Истории известны рекордсмены, дожившие до семи десятков лет.

— Получается гренка ещё совсем маленький кот.

— Практически котёнок, — хихикнула Селена. — Ах, сестрица, когда же ты принесёшь мне от него потомство?

— Как только, свожу его на вязку, так сразу же первый подаренный котёнок будет твой. Ну, или ваш, тут уж как хотите.

— А чем ты Мила, занимаешься попутно свадебного салона и вязки кошек с редкими породами?

— Попутно слежу за спа-салоном и ещё иногда вношу новшества в фитнес-клуб. Последний, работает почти в автономном режиме. Мне хорошо, когда людям хорошо. Я предлагала Селене, взять под свой контроль фитнес-клуб, но она отказалась.

— Нет там ничего святого, — сказала Селена.

— Бар другое дело? — спросила её сестра.

— В бар люди ходят с искренней душой и намерениями.

— И напиваются до беспамятства?

— У нас две трети коктейлей безалкогольные. Туда ходят ради общения и просто поесть. В отличие от общепита, где люди приходят просто пожрать. Приходят, когда надоедает безнадёжный пафос и официоз иных публичных заведений. Плюс мой бар тематический и пьяная шушера к нам никогда не заходит. А если кто-то и приходит, банально нажраться, то сразу испытывая эстетическое наслаждения, отказывается от этой затеи или уходит в другое место. Я там с девятнадцати лет и многое повидала.

А в спа ходят в основном ленивые задницы, те, кто не умеет расслабляться сам. В клуб ходят в основном позеры и позерши. Спортсменов там обычно единицы, против них я ничего не имею. Высшим достижением большинства красоток, пребывающих в фитнес-клубе, является бесконечный пост в сеть своего банального, слегка подтянутого тела, путем бесконечных повторений одних и тех же упражнений. С единственной целью, тешить своё бесконечное самолюбие, выставить тело напоказ, привлечь самца, совокупиться, жениться, родить детёнышей и всё в таком духе. Чаще всего, это своего рода площадка, где безнадёжно зависимые от «спорта» и позерства люди собираются вместе, чтобы посостязаться, у кого задницу лучше обтягивают треники, или у кого бицуха сегодня больше от количества повторений.

— Селена ты прекрасна, — искренне заметил я своё восхищение, к моей музе. — Ты так смело выражаешь своё мнение, на этот счёт.

— Значит я ленивая задница, которая не умеет расслабляться, — иронично сказала Мила. — Кстати фотки свои я никуда не постю.

— Ты у меня вообще молодец. А ты Кай, опять весьма задумчив, — меня снова оторвали о мыслей о подземельях глеиров, в которые мы с прикладчиками спустились, но не успели далеко зайти.

— Есть такое. Касательно вашей темы, я вот, например, не имею ничего против комплексных заведений, для занятий по физическому самосовершенствованию. Ходи куда тебе надо, хоть в бассейн, хоть на йогу там, хоть в качалку. Твоё личное дело. Мне, например всё равно, сколько вокруг меня соберётся позеров, если я пришёл банально поплавать, а потом сходить в сауну.

— Кай, а ты часто ходишь в фитнес-клуб?

— Бывал я там. Не моё. Не выношу замкнутых пространств. Чувствую себя там, белкой в колесе или цирковой обезьяной. Когда дело касается выполнения, физических упражнений, направленных на самосовершенствование в области тела, что само по себе олицетворяет свободу, то я сторонник проводить их, исключительно на свежем воздухе. Более того, лучше всего это делать незаурядно, на природе, если есть такая возможность конечно.

— Да ты такой же экстремист, как и Селена я посмотрю, — обрадовалась Мила. — Ну ладно, допустим. А что делать, если время года, например, холодная зима? Тоже на природе проводить время?

— На самом деле зима у человека, только в голове. Нет совершенно никаких ограничений с холодами и снегом. Холод оздоровляет. Напрасно нас с детства учат бояться холоду. Я в прорубь никого не кунаю, и не заставлять ходить босиком и в шортах с майкой, соответственно не принуждаю круглый год и уж тем более не агитирую. Но элементарный страх замерзнуть без лишней поддёвки, считаю несколько абсурдным. Холод во все времена, как и сильный жар, использовали исключительно в оздоровительных целях. А если ответить на твой вопрос более поверхностно, то давно придуманы горные и беговые лыжи, сноуборды, коньки, да хоть пресловутый гольф на насте и льду.

— Вот из-за таких как вы, не только спа-салоны станут не нужны, но и фитнес-клубы будут пустовать, — веселилась Мила.

— Сомневаюсь, — отмахнулась Селена. — Ленивых задниц, всегда в геометрической прогрессии больше.

— Так чем же ты занимаешься Кай?

— Беготня, велосипед, скейтборд, ролики, йога от безделицы и иногда хожу вместе с предсказателем на тай-цзи. Надо будет на днях покататься на скейте, кстати, хорошо, что напомнили.

— С каким ещё предсказателем? — спросила Мила.

— В смысле с Зеноном.

— Давай, как-нибудь устроим вечер предсказаний, — загорелась идеей Селена. — Раз у тебя друг предсказатель.

— Он что колдун? — спросила Мила.

— Ну, он не колдун конечно в чистом виде, но что нибудь он вам точно нагадать сможет. Хорошую погоду на лето, как минимум.

Разъехались мы поздно ночью. Когда меня подвозила, Селена, у неё зазвонил телефон.

— Номер незнакомый. Да? Кай, это тебя.

— Алло.

— Привет Кай. Мне тут звонила Елизавета, она будет в нашем городе завтра. Давай придумаем и куда-нибудь сходим вместе, чтобы это не было слишком навящево и не выглядело свиданием.

— Откуда ты знаешь этот номер?

— Долгая история.

— Отличная идея. Я собирался покататься на скейте и.

— Сойдёт. Будем завтра у тебя в десять.

— Утра?

— Конечно. Только доски не забудьте.

Я положил телефон и откинулся на сиденье.

— Хочешь завтра на скейте покататься? С нами будут мой организатор выставок, по имени Елизавета и Зенон.

— На скейте!? — выкатила Селена свои прекрасные чёрные глаза.

— На скейте. — спокойно сказал я.

— Как какие-нибудь школьники?

— Нет. Как уже большие подростки.

— Ты умеешь убеждать. Я согласна.

— Хорошо, тогда завтра в десять у меня, со своей доской.

— Утра?

— Ну конечно.

Всю ночь мне пришлось творить. Я не мог позволить повседневной безделице, отрывать меня от самого важного дела в моей жизни. Картины не ждали своего воплощения, они его требовали. И чем больше я уклонялся от их исполнения, тем больше на меня напирали деятели искусств, давно покинувшие мир.

Больше всего меня раздражал Пабло Пикассо. Я даже не говорю, о его, безнадёжной каля-маля при жизни. Нет, дело было в другом. Он начинал критиковать меня каждый раз, за то, что я неправильно варю кофе, без турки или завариваю чай. Такое наглое вероломство, кого хочешь, выведет из себя. Я окончательно психанул, когда он начал советовать, в какой последовательности мне нужно размешивать краски. Это, уже ни какие ворота не лезет!

От психоза меня спас Леонардо да Винчи. Он своим мудрым стариковским голосом и сильным акцентом говорил, что не стоит, так волноваться из-за того, кто и в какой последовательности мешает краски. Главное, по его мнению, было правильно держать сангиновый мелок для рисования эскизов и всегда соблюдать пропорции. По его скромному мнению, именно соблюдение пропорций — священная обязанность художника, уважающего себя и других художников. А ещё соблюдение перспективы, глубины, цветового равновесия и конечно же анатомии, без которой никуда.

К своему собственному изумлению, мне удалось по настоящему сдружиться с Иваном Николаевичем Крамским. На поверку, тот оказался истинно мрачным гением. Но это никак не помешало наладить нам продуктивное общение. Как относительно молодому художнику, он давал мне по-настоящему ценные советы. Весьма жаль, что за свои неполные пятьдесят, он унёс в могилу большую часть, своего великолепного мастерства. Единственно, что его советы приводили в нервное возбуждение Васнецова.

Все эти наши дружеские панибратские отношения, не прошли даром. Как подчас часто возникает конфликт, между Москвой и Питером, так и сейчас Васнецов, как представитель школы живописи Москвы, зацепился с языкастым, но мрачным Крамским из Питера.

— Я бы вам рекомендовал, не перекладывать свой портретный опыт, на плечи этого старательного юноши, — говорил Крамской. — Пусть он доходит до всего, собственными кистями, без вашего Виктор Михаилович, рьяного реализма.

— Кто бы говорил Иван Николаевич. Как ни вы, являясь превосходным портретистом. Но я требую уважения к старшим, от вас обоих и не потерплю, чтобы фольклорную живопись втирали сапогами в холсты, у них тоже есть души.

— Да вы успокойтесь, Виктор Михаилович, никто не имеет ничего против вашей фольклорной живописи, — успокаивал я, начинающего заходиться старика.

— Никто против ничего не имеет, но подчёркнуто использует в своих работах, ярко выраженную религиозную тематику! Что вы на это скажете Иван Николаевич?

— Скажу, что я и сам использовал религиозную тематику и внимательно заметьте, дражайший, весьма успешно. Потому не будем, тут устраивать дрязги из ничего.

— Дрязги! — заходился Васнецов, бросаясь в новые тирады с коллегой по кисти, будучи в принципе, при жизни, человеком не слишком вспыльчивым.

Устав их слушать я вышел на улицу. Утренний сумеречный свет и прохладный воздух меня освежил. Я вернулся, включил погромче музыку и вплоть до девяти утра, меня больше не беспокоили, ни чьи попирательства. Впрочем была у этого и обратная сторона, так я не получал мудрых советов, от собратьев по призванию.

Ярким солнечным утром, когда все были в сборе, мы отправились покорять детские площадки на краю парка, предназначенные для скейтборда. Всю дорогу мы неспешно катили наши борды, подгоняя их одной свободной ногой. Судя по средней неспешной скорости, управлялись со своими досками, они вполне сносно. Словно тренировались всю ночь. Оно и к лучшему, меньше падений — меньше травм, больше хорошего настроения.

К моменту, когда мы туда пришли, я переменил своё мнение относительно детских площадок. Со временем они явно поменялись и обросли надстройками, до уровня «взрослых». Теперь я и сам бы не рискнул, прокатиться на доброй их половине. Настолько виртуозными, их сделали любители, адреналиновых покатушек. Мы выбрали самые «ровные», относительно безопасные, горки. Чтобы успеть получить удовольствие от лёгких горок, прежде чем мы из азарта, перейдём к сложным, и начнутся неизбежные падения.

Селена меня порядком удивила, прекрасно чувствуя себя на новенькой доске. Но больше меня удивила Елизавета, почти мастерски управляясь со своей потрёпанной временем, огромной, в отношении её роста, доской. Чем ниже рост, тем легче держать амплитуду в равновесии. С другой стороны, при высоком росте, соответствующая длинна рук не хуже жердей, сама по себе создаёт должное равновесие.

Ничто не предвещало беды. Когда вокруг нас столпились дети, вдохновлённые полётами Елизаветы, на горках повышенной сложности. Мысли, только о которых, вызывали у меня холодок в животе. Будь на мне не только наколенники и налокотники со шлемом, а хоть весь мотокомбинезон, я бы всё равно поостерегся беззаботно на них кататься, как это делала наша подруга. Теперь я и Зенон понимали, почему Елизавета так легко согласилась, пойти с нами покататься, на этом смертоубийственном для обычного обывателя, виде транспорта.

Чтобы не подавать дурной пример, и просто уйти от внимания мы последовали дальше, дабы оказаться, вне общей детской зоны доступа. Чтобы немного развлечься, мы выбрали в качестве следующего препятствия огромную длинную трубу, под наклоном градусов в двадцать. Высоты она была достаточной, чтобы проехать на ней не пригибаясь на велосипеде. Тем более в полный рост на скейте.

— Девушки вперёд, — конечно же, в первую очередь, прохождение трубы предназначалось королеве скейта Елизавете.

— Твоя вторая выставка отгремела в сети, ещё громче, чем первая, — сказал мне Зенон, когда с воплями, вслед за Елизаветой покатила Селена. — Как ты узнал, что нас надо пригласить, именно на покатушки на скейтбордах? Она тебе сама об этом сказала, на первой выставке?

— Не один ты умеешь предсказывать. Давай, твоя очередь. Елизавета тебя уже заждалась на выходе.

— Ладно. — Зенон уехал, с едва сдерживаемыми воплями.

— Сейчас я вам покажу, как надо выезжать из трубы, — сказал я, ободряя себя, чтобы меньше бояться и не кричать, как девчонка.

Оттолкнувшись от края, я поехал вниз, набирая просто космическую скорость. Вдруг труба вместо того чтобы быстрее закончиться и выплюнуть меня с другой стороны, растянулась чуть ли до бесконечности. Выход её стал яркой белой точкой, а скорость моя действительно приобрела космический масштаб. Я упал со скейта, подозревая, что на такой скорости, переломаю себе все ноги и руки, но вой ветра резко прекратился, а я оказался в тёмном помещении, стоя коленями и руками в луже.

Соображая, что же всё-таки со мной произошло, я был рад хотя бы мягкому приземлению. Сквозь узкую решётку, высоко над головой, лился тусклый свет. Вокруг были поросшие мхом каменные стены. Когда глаза немного привыкли к темноте, я обнаружил и свой скейт. Он лежал перевёрнутый рядом и тоже не пострадал. Вдруг сверху, послышался звук, будто выронили монеты. Тут же к решётке примкнула знакомая неприятная серо-зелёная рожа и что-то недовольно пророкотав, исчезла. Одна монета успела упасть в щель между решётками и шлёпнулась в лужу, в которой я только что был. Лужа довольна чистая и прозрачная. Блестящая монетка сразу привлекла моё внимание. Я поднял её. Тяжёлая и золотая. С неизвестными орнаментами на двух сторонах и явно числовым, но недоступным мне значением.

Меня навещали тревожные мысли. Как так вышло, что я опять провалился в другой мир? Где люди используют в качестве рабов глеиров. Один раз — ну бывает, хоть и редко. Два раза случайная и сомнительная последовательность. Три раза, это уже конкретная закономерность. Сунув монету в карман и скейт под мышку, я пошёл искать выход на поверхность. Двадцать минут поисков ни к чему не привели. Редкие решётки на высоком потолке с дневным светом, перестали мне попадаться, минут через тридцать. Я понял что заблудился. Благо на стенах росли фосфоресцирующие голубым светом грибы и слегка светящийся жёлтым и зелёным мох.

Ни лестниц, ни дверей на ружу, либо в помещения и подвалы я не находил. Это удручало. Темнота и прохлада тоже радовали мало. Чтобы хоть как то развлечься и сократить время на передвижение, я бросил под ноги скейт и неспешно покатил. Дорога пошла под лёгкий уклон и скорость моя стала расти. Пришлось часто останавливаться и периодически тормозить. Стены из крупного булыжника, сменились на естественные, выточенные временем коридоры. Таких невероятных подземелий, я вообще никогда не видел в своей жизни.

По земле шла дрожь. Иногда я прислушивался. Не метро же здесь, в конце концов, ходит. Ходы вели всё ниже, а звук и вибрация усиливались. Что если не любопытство, одинаково хорошо губит и кошку, и человека. На стенах стали появляться факелы, сначала затушенные, а потом зажжённые. У моего скейта, силиконовые колеса и он катил меня, бесшумно. Потому, я первый услышал, как кто-то шёл ко мне навстречу.

Найдя глубокое укрытие в виде выступа в двух метрах от пола на стене, я забросил туда скейт, проклиная себя за тот шум, который он издал при падении, а потом забрался сам. Мимо прошла тройка глеиров, облачённых, в тёмно-бардовые саваны. Глаза их поблёскивали, но хвала случаю, меня не заметили. Позади себя я заметил, что мой балкон имеет проход, не менее метра в диаметре. Набрав грибов со стены в руку, я лёг на скейт животом и покатил дальше.

Мой мини тоннель тоже шёл под уклон, и мне приходилось, изо всех сил, тормозить ногами и руками, чтобы не развить скорость, как гонщик бобслея. Надеюсь, он не ведёт в пропасть, с каменным дном, а ещё хуже с отсутствием дна. Сразу в гиену огненную, например. Потому что жар, идущий мне навстречу, был соответствующий. Тоннель вскоре закончился, а я оказался в комфортабельной нише, с высоким каменным выступом. Ничем не хуже нашего балкона на органном концерте.

В огромной, круглой пещере, всюду горели толстые свечи. У одного края пещеры был алтарь. Там восседал четырёхметровый глеир, в доспехах и с длинным копьём. Ближе всего к нему, сидел на коленях глеир, метра полутора ростом, в белом саване, расписанном золотом. Они без конца молились и их низко вибрирующие голоса, сливались в один единственный мотив. У меня мурашки шли, от их капища и характерных религиозных песнопений.

Через полчаса они закончили петь, сделали поклон в пол и глеир в белом, обернулся к остальным.

— Меня посетило видение, — забулькал и пророкотал он низким голосом.

— Великий учитель. Почему ты говоришь на языке двуногих?

— Потому что среди нас, один из них, — услышав его, я вжался в камень, имитируя его холодность, твёрдость и цвет. — К нам пришёл освободитель, чтобы дать нам возможность встать с колен и стать свободными как раньше. Выйди к нам человек. Тебя не посмеют тронуть.

На всякий случай, я лежал минуты три, делая вид, что я это не я. Но когда мельком выглянул из-за выступа, понял, что рука с когтистым перстом направлена на меня, а все остальные смотрят на мою нишу.

— Нда. — сказал я вслух. — Иду.

Я слез, и пошёл к ним. Твари расступались передо мной, а когда я подошёл к главному, то понял, что объект их поклонения, не менее пяти метров и весь состоит из чистого золота. В глазах его сверкали всеми цветами радуги, огромные алмазы. А вот главный был слеп. Вместо жёлтых или оранжевых, как у них водится глаз, на меня смотрели белые, невидящие и совсем не моргающие два ока.

— Собственно вот. — Не зная что сказать, сказал я, чувствуя себя ребёнком со скейтом, на фоне преклонного возраста глеира в белом.

— Приветствую тебя человек, как твоё имя?

— Меня зовут Кай.

— Я Харрам. Ты не случайно попал к нам, в моём видении, ты должен помочь нам стать свободными.

Глава 11 Предназначение

— Мы все свободны от природы, — сказал я.

— Мудрые слова. В моём видении, именно ты должен будешь достать нам подлинный рецепт золотого песка, и вручить мне. Чтобы я со своим народом, навсегда покинули это подземелье и переместились на свои родные земли, на недостижимое для людей, глеиров и их машин расстояние.

— Неужели ваша планета так огромна, что добраться до её другого конца невозможно на машине или лошадях?

— Она воистину огромна. Наша планета больше твоей. В сотни раз. Ещё не скоро будут придуманы летательные аппараты, чтобы изучить её всю. К слову, самые совершенные ваши летательные аппараты на сегодняшний день, тоже не способны облететь её по кругу.

— Откуда ты это знаешь?

— О, я многое знаю, многое вижу, последние двести лет, как ослеп.

— Сколько же вы живёте?

— Мой дед был долгожитель, и прожил до четырёх сот лет. Он рассказывал, что у нас был единственный с человеком предок, но было это так давно, что этого никто не помнит. Но мы храним знания и правду. Мы не собираемся открывать её человеку, поработившему нас на этой земле, с помощью искажённого рецепта сомы богов.

— Сома богов это золотой порошок?

— Да, это мы помогали людям на протяжении тысячелетий строить города и научили их всему, что они знают. Но в благодарность, некоторые из них похитили рецепт сомы богов, изменили его состав и поработили почти всех из нас.

— Что даёт настоящий рецепт сомы?

— Он даёт знание и способность перемещаться в пространстве по желанию. Человеку он ничего не даёт. Поэтому из зависти к нам, своим учителям и друзьям с древних лет, они спрятали настоящий рецепт и сделали из него наркотик. На него подсадили всех глеиров, на поверхности земли. Для особых поручений они используют рецепт более высокого качества, чтобы отправлять особенных обученных глеиров, в твой мир, найти медальон. Его ты носишь на шее. Это медальон жрецов моего народа, утерянный бесчисленное количество лет назад и затерявшийся в мирах. Как видишь он у тебя, и раскрывает твои дарования, а в благодарность, просит тебя помочь нам, расе его создавшей. Потому, ты уже третий раз попадаешь в наш мир. Не понимая, как это происходит и зачем. Но теперь, я открыл тебе свет истины твоего предназначения в жизни, пока тебе оказана честь богов, носить медальон.

— Харрам, звучит очень убедительно. Я вот раньше вас всех презирал, а теперь проникаюсь уважением и доверием. Поразительно, правда? Можно я напишу картины с вашим участием? В своём мире.

— Я благодарю тебя человек, за твою благонадёжность. Видения никогда меня не обманывают. Пойдём со мной, у тебя здесь, осталось мало времени.

Он пошёл в сторону небольшого выхода, а я последовал за ним. Перед нами расступались. Харрам был роста, не более полутора метров, в отличие от его собратьев, при среднем росте метр девяносто или два. У собратьев был такой интеллигентный вид, что они не внушали мне отвращение.

— Я знаю, о чём ты думаешь Кай. Почему мы не такие, какими ты нас много раз успел видеть. Я скажу тебе. Всё дело, в искажённом рецепте золотого порошка. Именно из-за него мой народ на поверхности, тупеет и становится подчинённым. Становится некрасивым, злым, вступает в половые отношения и вырождается в целом, как вид.

— Понятно. Поколение наркоманов.

— На языке твоего народа это будет звучать именно так, — рокотал Харрам, уходя вглубь пещер, со всё большим количеством роскошных тканей, мебели и предметов быта, о назначении которых я не мог даже догадаться.

— Ты ведь говоришь не на моём языке, как я могу понимать тебя?

— Это всё медальон. Он во многом, делает тебя сверхчеловеком. В древности медальон мог быть передан, только самому чистому, самому возвышенному из всех жрецу. Носившие его жрецы были столь могущественны, что могли править миром, многими мирами, но безграничная сила не кружила им голову, потому что они были скромны. Они были святыми.

— Сила, даваемая медальоном человеку, не такая великая, как даваемая им глеиру?

— Сила одинаковая. Разница в уровне просветлённости носителя.

— За ним охотятся люди из моего мира. Как я могу обезопасить себя и его?

— Никак. Медальон сам себя обезопасит, — мы, наконец, пришли в его комнату-пещеру, весьма скромно обставленную, он указал мне на каменное сиденье. — Присаживайся, у нас совсем мало времени.

— Как именно я могу помочь вам, Харрам?

— Медальон сам укажет тебе путь. Не беспокойся об этом. Я хочу, чтобы ты принял от меня некоторые дары, в знак моего глубокого уважения и приязни к тебе, человек по имени Кай. По легенде мы с тобой братья. По легенде, когда душа человека возвышается настолько высоко, что ещё чуть-чуть и она навсегда улетит к свету, он может стать в следующей жизни Глеиром. Я уверен, что ты близок к этому, но конечно я желаю тебе, навсегда улететь к свету, в более чистые, священные миры. Прими от меня, малую часть моего скромного дара, переданного мне со всем остальным от моих предков.

Харрам стал одевать мне золотые браслеты, с множеством драгоценных камней. По одному на запястья и по одному на голени. Двигался он так ловко, словно это я был слеп, а он зряч. Потом он одел на все мои пальцы кольца и перстни, словно заранее зная, какое и куда подойдёт по размеру. Когда он закончил, то налил мне в бокал, похожий на круглую лабораторную колбу, воды. Прочитал над ней короткую, гортанную молитву. Протянул мне.

— Выпей это. Вода, облегчит твой переход обратно. Прости меня за сломанную доску, в этом не будет моей вины.

Я выпил, в горле у меня всё похолодело. Не похоже было, что он меня собирался отравить или ещё, что нибудь в этом роде. Причём здесь это и мой скейт? Хотел бы я знать.

— А как же остальные глеиры на поверхности? Они так и останутся там, в рабстве? Когда вы, получите рецепт божественной сомы и исчезнете отсюда?

— Вот видишь, у тебя широкая душа. Видения мне не врут. Ты думаешь не о своей выгоде, а о благополучии всей моей расы, а значит и семьи. Когда мы переместимся на новые священные земли, то сможем вытягивать их к нам обратно и исцелять с помощью настоящего, божественного рецепта сомы.

В глазах у меня меркло. Я успел почувствовать, как Харрам забрал у меня скейт, и стал подкладывать его мне под ноги. Вместо яркого света, всё потемнело, а потом расцвело таким большим количеством, светящихся и вращающихся цветных мандал, что я подумал о смерти и напрямую, отправился к богам глеиров. Мандалы, становились всё бледнее и прозрачнее, а когда ушли, я понял, что нахожусь в движении, а под ногами у меня мой скейт.

Труба закончилась и я так смачно припечатался в спину уходящего Зенона, что чуть не сломал нос. Зато по характерному треску, я сломал свой скейт. Не знаю, как это вышло, сломать его, нужна не дюжая сила. Но факт на лицо. Он был переломан напополам.

— Кай, твою трубу?! Ну как так?! — первым пришёл в себя Зенон, вставая. — Хотел меня носом насквозь клюнуть? У тебя почти получилось. Как ты сам-то?

— Я нормально. А вот Харрам был прав на счёт скейта, его прямой вины в этом нет.

— Какой, ещё Харам? — спросила Мила. — Ты как в трубе, на пять минут смог зависнуть?

— Да не важно. У меня нос болит. Пойдёмте домой.

— Не было его в трубе, мы проверяли, — сказала Селена, обнимая меня, целуя и дуя мне на больной нос. — Я так испугалась, когда ты пропал. В трубу заехал, звук катящегося тебя есть, а потом раз, ни звука, ни тебя. Я так за тебя волновалась. Ты действительно, где был?

— Судя по барахлишку, обул нефтяного и алмазного шейха, — присвистнул Зенон.

— Ух ты, какие у тебя классные драгоценности, — быстро заговорила Елизавета. — Настоящие?

— Ты прям, как моя сестра, — закатила глаза Селена.

— Это комплимент? — улыбалась Елизавета, разглядывая мои драгоценности.

— О да, — сказал Селена, причём весьма нескромный.

Я снял драгоценности и рассовал по карманам, чтобы не привлекать внимание. Правда увидь кто, на мне их и сломанный в руках скейт, подумают, это явные муляжи. Но я всё равно, не хотел лишнего внимания. Мне было что переваривать, мне было, что обдумать на досуге. Всю обратную дорогу Елизавета увлечённо рассказывала нам о Стокгольме и попутно, о моих перспективах художника международного уровня. Я думал, что улететь сейчас куда нибудь в отпуск, не получится. Медальон мне попросту сделает отпуск, ещё более не сносным, чем нынешнюю знакомую реальность.

Всё разъехались по дневным делам, а я, вернувшись, домой, заказал самый бронебойный сейф, какой только можно было заказать. Под вечер он был установлен, во всех лучших традициях фальшь интерьера. Теперь, можно будет здесь кинжал, вытащенный оттуда хранить, и свето-палочку в том числе, вместо ячейки, которую открыл Зенон. Очень щедро со стороны Харрама, задарить меня всеми этими, несусветной ценности богатствами, с историей большей, чем я могу представить и зашкаливающей культурной ценностью. Носить я их все, попросту не могу за раз, не привыкло моё тело, к большому количеству металла с камнями, пусть и драгоценными. Но один браслет с перстнем, почему бы и не носить постоянно.

Вообще ловкий манёвр, задарить меня, чтобы я был верен глеирам. Но я и без щедрых даров, согласился бы им помочь, достать оригинальный рецепт золотого порошка. Вот так быстро порой, меняется мнение о вещах. О глеирах тоже. Все до случая.

Весь вечер и ночь, я посвятил созданию новых картин, с участием всей расы глеиров и их историей, преподанной мне вкратце Харрамом. Замысел мой был направлен и на создание изображений с пещерой, их священных земель и самого Харрама. Весь следующий день, я тоже был поглощён работой, моя кисть коснулась и башни, в которую я первый раз попал и чуть там не пропал совсем. Неожиданно заработал мой телефон, это на него кристаллы, так благотворно влияют, не иначе.

— Алло.

— Привет Кай. Ты у себя?

— Да заходи если хочешь, я один.

— Я тут мимо проезжал. Открой ворота, припаркуюсь вот и сейчас поднимусь.

— Ага.

Через пару минут, мы уже сидели за единственным свободным столом. Обедали принесённой им с собой, горячей едой из ресторана. Зенон заметил, что я очень сильно изменился, с последней нашей встречи в «Звездочёте». Теперь я никуда не опаздывал, как раньше. В моей жизни буря новых событий, но в целом она налаживается.

Все эти странности, кинжал, мои картины и недавние драгоценности, на какие только мысли Зенона не наводили. Ещё он привёз, тот самый кинжал и сказал, что в моей студии ему будет лучшее место для хранения. Учитывая, сколько кристаллов вокруг и какой они, создают хороший экран от всего и вся. Я, конечно, поделился с ним, всей своей невероятной цепочкой событий и он, находясь в полном спокойствии, предложил нам перейти к чаю.

— Моя абсолютная уверенность, говорит, что пока ты здесь, тебя не могут ни найти, ни выследить. Слишком сильный фон хрусталя и друз. Но стоит тебе выйти, как твой личный дух и фон медальона, начинает через некоторое время, прорываться своим собственным излучением. Вот тогда тебя без труда находят.

— Признаться похожие мысли меня посещали. Потому что в студии, я себя всегда чувствую в полной безопасности, словно она отгораживает меня от всех опасностей внешнего мира. Миров.

— Больше ты не встречал Лучемира?

— Больше нет. Снова, как в воду канул.

— Ну и хорошо. Он залёг на дно, после того, как взбаламутил воду с крупными рыбами и теперь сидит тише воды, ниже травы.

— Как ты абстрактно выражаешься Зенон.

— Кто бы говорил, — сказал он рассматривая на моих картинах глеиров во всех деталях и подробностях, вместе с подземельями и их священными землями. — А вот это и есть, то самое их божество?

— Да, тут может быть не понятно, но он огромен и из чистого золота.

— Как они его называют?

— Да как то не спросил, а они не называли. А по тексту их бесчисленных молитв, было не разобрать. Имена богов, длинные и сложные. Тем более если они достаточно древние.

— Когда следующая выставка?

— Уже завтра, думал организовать, приходи.

— Приду, а Елизавета будет?

— Разумеется, будет, романтик ты наш.

На этот раз пришло так много народу, что я не знал, куда их всех девать. Такими темпами нужно будет новое помещение снимать. Елизавета привела не менее тридцати человек. Плюс Мила постаралась и сама привела четыре десятка знакомых. В моём скромном жилище, образовалась такая большая толпа людей, что на второй час пришлось их всех вывести на крышу. Окна то мы открыли, но всё равно не хватало притока, свежего воздуха. Зажглись звёзды и луна. Со стороны леса, очень кстати, дул свежий вечерний воздух. К нему прибавлялись, изумительные виды с седьмого этажа. Всё это того стоило.

Вся эта неожиданная вылазка, произвела ошеломляющее действие на толпу. Люди словно проснулись, разбились по небольшим группам и горячо общались. Четверо нанятых людей, для своевременного подноса, прохладительных и горячительных напитков едва справлялись. Я уже ответил всем на все вопросы, касательно моего сумасшедшего, но очень интересного видения, религиозной концепции у рептилойдов. Потому стоял в сторонке с Селеной, обнимая её со спины, и смотрел на звёзды.

— Вот ты где. Подоспела Елизавета. Спрятался тут от нас, а я тебя всюду ищу. В следующий раз организуем твою выставку, в лучшем выставочном зале города. Ни к чему больше тревожить твою скромную обитель, чрезмерно большими количествами людей. Пусть следующая выставка будет многодневной, с тем, чтобы люди успели вживую, насладиться твоим уникальным творчеством. Прежде чем картины, опять улетят в круговое турне.

— Хорошая идея Елизавета. Ведь если, так продолжалось бы и дальше, следующую выставку мне пришлось бы, полностью провести на крыше. И потом сами жильцы дома уже в лёгком шоке, от того, как много ко мне ходит друзей, раз в неделю на ночную вечеринку.

— Ему бы подошёл стадион, — предложила Селена Елизавете. — Места много. Народу можно привести массу.

— Ну, уж нет. Слишком разная энергетика заведений. Уж лучше очередь на крышу, чем свободная выставка на стадионе. Так и до фанатов живописи, устраивающих публичные драки не далеко.

— На этот счёт не волнуйтесь. Я всё устрою в самом лучшем виде, — заверила меня Елизавета.

— Зенона тебе в помощь, — сказал я, незаметно подмигивая другу.

— Это излишнее, я в этом вопросе только сторонний наблюдатель, — быстро спохватился Зенон, чтобы его не втянули, в сложную и ответственную, организаторскую деятельность.

— Как хочешь.

На следующий, день у нас было запланировано, гуляние с Селеной по городу. Пришлось снова ехать на её машине, так ей было куда грузить, новоприобретённые вещи. Периодически я думал о том, как хорошо, что с нами нет её сестры. Как вдруг, мы её случайно встретили, в одном вещевом бутике для обоих полов.

— Я думала, ты сегодня в свадебном салоне, — сказала Селена.

— А я думала, ты в баре. Но хорошо, что я тебя встретила сестрица. Пошли я хочу показать тебе кучу всяких хорошеньких вещичек, они все тебе понравиться. — Я глубоко вздохнул, представляя, как всё это теперь может затянуться, минимум до вечера.

— Пойдёшь с нами Кай? — спросила Селена или ты ещё не определился с мужским гардеробом.

— А тут поблизости буду, вы не отвлекайтесь.

— А, ну хорошо.

Она так смачно поцеловала меня в щёку, накрашенными чёрной помадой губами, что я сразу пошёл к ближайшему зеркалу, чтобы немедленно начать её стирать. К счастью обошлось. Помада была брутальная, но качественная и просто так, обычным поцелуем, с губ её было не снять.

Прохаживаясь по бесконечным коридорам торгового центра, я уже хотел, где-нибудь привалиться на мягкую лавку кафе и провести там остаток, безнадёжно потраченного дня. Вдруг, я обнаружил, знакомый немигающий взгляд, каменного лица. Мужчина в сером, буравил меня им. Иногда делая вид, что смотрит ещё и на витрины, а иногда на часы, которых у него не было на руке. Я бы воодушевился, если бы не опасения быть схваченным, с неизвестной, дальнейшей моей судьбой.

Перепрыгнув за край ограды кафе, я побежал в сторону подъёмника, а оттуда к лифту. Дверь успела закрыться вовремя. Сразу трое серых пиджаков, заскрежетали руками по дверям лифта. Я поднялся на два этажа выше, наблюдая, как они бегут за мной по лестнице. Затем дождался, когда они добегут до лифта, закрыл двери и с ехидной улыбкой, поехал вниз. Мой нехитрый манёвр они быстро раскусили и разделились. Пришлось выбрать единственный, не занятый ими третий этаж. Не теряясь, я быстро забежал в первый попавшийся, большой вещевой бутик и спрятался там, в полках с кипами вещей.

— Вам что нибудь подсказать? — спросила меня девушка.

— Ээ, да. У вас есть чёрный выход?

— Нет, зато есть дверь для персонала, но вам туда нельзя.

— Уже не важно, — я понял, что меня заметили, и побежал в глубь.

Дверь открыта. Внутри была пара продавцов, намеревающаяся плотно пообедать. Я закрыл за собой дверь и в неё стали ломиться. С мотоциклом, у меня был бы больший шанс оторваться, а с машиной Селены на стоянке, я мог только бегать на своих двоих.

— Где выход? — они, молча указали мне его направление, я рванулся к нему.

Что-то давно, никаких приключений не было и вот на тебе, в лучшем виде. Селена с Милой, прямо притягивают приключения для меня. Выход вел в неизвестную часть торгового центра. Со складами, логистикой, офисами и прочими коридорами, лестницами и помещениями. Сбежав по ступеням вниз, я успел догнать уезжающий фургон. Зацепился за багажник на его крыше. Стоя на неудобном крючке для троса, я даже помахал рукой трём своим загонщикам. В знак победного прощания.

Глеирами они оказались, настолько подлинными, что перейдя в бег на четвереньках, развили весьма приличную скорость. Мы едва от них оторвались, при скорости, не менее семидесяти километров в час. Им бы на скачках с препятствиями выступать, вот зрелищно бы было. Я помнил одно, что скоро они начнут чихать и проваляться к себе обратно. Время на моей стороне, если умело растягивать его как латекс. Вот только к себе, это куда? Как же там у них, мир называется? Всё не до этого было. Не спросил.

Где вот они, так модно одеваются, перед тем как проникнуть сюда? Или это часть генерируемого ими хитрого отвода глаз работает? У меня затекли руки. На ближайшем светофоре, я сошёл. Наверно зря сошёл. Знакомый серебристый авто, быстро появился в поле зрения. Я рванул в ближайший от меня, в ста метрах храм. Помниться, там есть такой подземный поезд, который, как ничто другое, лучше всего, сможет скрыть моё дальнейшее путешествие, без конечной цели.

Глава 12 Цитадель веры

Трое глеиров побежали за мной, один остался в машине. Высококлассно, перепрыгнув новенький, высокий клинкет, я побежал дальше по станции. Поезд не спешил уходить. У преследователей не было билетов, разумеется, но это не остановило их, чтобы воспользовались проходом. Но первые, два сделали это неумело, их хорошенько припечатал по ногам, защитный от халявщиков, но не гуманный, механизм. Они грозно зашипели. Третий был самый умный и перепрыгнул опасное препятствие.

Я вошёл в первый вагон и поезд тронулся. Все трое, двое из них сильно ковыляя ушибленными ногами, успели впрыгнуть в предпоследний вагон. На следующей станции выскочил на перрон, сделал короткую пробежку и сменил направление движения. На следующей, повторил операцию. Вроде отстали. Выйдя на станцию, я стал оглядываться, как бы вернуться домой или в центр. Выхода на поверхность со станции не было, чтобы взять такси и раствориться, в городском движении. Поезд ушёл, а встречный не спешил появляться. Подъехал следующий поезд. Из него вышел один единственный глеир и стал мониторить станцию. Я пригнулся и спрятался за широкую колонну.

Сначала я хотел метнуться в поезд, но в нём был другой мужчина, в сером и с каменной мордой. Я мог и ошибиться, приняв постороннего любителя, серых костюмов, с каменным, ничего не выражающим лицом, за одного из них. Но рисковать я не хотел. Поезд ушёл, а я вновь выглянул. Серый, меня заметил. Побежал в мою сторону. Мне даже показалось, он улыбнулся в этот момент.

Мне отчётливо думалось, что сближения мне нельзя допускать, ни в коем случае. Судя по тому, как они хорошо себя чувствуют, после десятка пуль в корпус, мои познания в самообороне могут быть крайне смешными и не эффективными. Дробовика у меня нет, как у Эдуарда. Да даже нет обычного пистолета, допустим, выстрелить ему в глаз, а затем во второй.

Я принял решение и спрыгнул с края перрона. Побежал между рельс. Поступок неадекватный и слишком рисковый, но я оптимистично верил в свою беспрецедентную удачу. Глеир мчался за мной, смакуя каждый шаг сближения. Я открыл в себе новые способности, бегать от не человеков в двое быстрее. Хуже всего, что глеир догонял не меня, хуже того что нас обоих, скоро догонит поезд. Он уже стоит на станции.

Я надеялся, что нас заметили камеры и поезд не поедет, но он поехал и мне, пришлось поднажать. Я искать хоть какой-нибудь, укромный уголок или дверь. Но стены были монолитными. Лишь бесконечные провода и тросы. Когда свет стал слишком ярок. Пора было срочно, что нибудь предпринимать, кроме попытки бежать ещё быстрее. Выдыхающийся от беготни, хромающий глеир, уже почти наступал на пятки. Я нашёл долгожданный проход без двери, и из последних сил, нырнул туда дельфином.

Я успел услышать, как глеира припечатал догнавший нас поезд. Куда только машинисты смотрят? Звук удара, сменился вакуумом тишины и ослепительно белым светом. В тот же момент, свет стал очень тёплым и ласковым. Я оказался сидящим, на круглой крыше, какой-то башни. Красное, закатное солнце уже не пекло, а только грело. После прохладного, ветреного метро, это было кстати.

Классная затея, убегать от пришельцев в их мир, в то время когда они пришла за тобой, в твой собственный. Я оказался на одной из башен цитадели, в центре города. Поблизости стояла знакомая, самая высокая башня. Внизу необозримо простирался огромный город. Я сидел на квадратном, деревянном люке, как вдруг он стал подниматься, вместе со мной.

— Какой тяжелый, — донёсся снизу голос парня и его спутница засмеялась.

— Кмарик, ты же у меня такой сильный, сделай что-нибудь.

Я слез с люка и он с силой распахнулся. Первой вылезла девушка, укутанная в множество полупрозрачных одеяний. Увидев меня, она замолчала. Следом вылез Кмарик в широварах и жилетке, поверх голого торса. Его улыбка перестала играть на лице. Оба они были моложе меня, лет на пять каждый. Наверно их смутил мой вид. Кожаные штаны и чёрная рубаха.

— Не смущайтесь меня, прошу вас. Я скоро уйду.

— Простите, мы не ожидали вас здесь увидеть, — сказала девушка, робко обнимаемая Кмариком и не понимающая, кто я мог быть такой и что здесь делал.

Солнце село за горизонт, а небо стало пунцовым. Надо будет нарисовать этот закат. Он превосходен.

— Простите, а вы кто? — спросил юноша.

— Верховный духовник и наставник по живописи.

— Ааа. — протянула девушка.

Я спустился вниз, услужливо закрыв за собой люк. Ни к чему портить свидание, молодой паре. Длинная спиральная лестница, вывела меня во внутренние круговые коридоры и роскошные, по-царски украшенные залы. В прилегающие палаты я не совался, заглядываясь лишь, на предметы интерьера.

Здесь было прохладно. Мне попалась одна открытая палата. Внутри, на спинке высокого кресла висел длинный, красно-жёлтый балахон-хламида. Я тут же надел его, не в силах больше выносить здешнюю прохладу, после жаркой улицы и беготни по ней. У стен иногда стояли полуголые стражники в блестящих кольчугах, с алебардами длинною в полтора их роста. Они не обращали на меня внимания. Кто открыто, посреди ночи, будет бродить по дворцу? Конечно, это кто-то из дворцовых служителей, да ещё в почётном звании. Одеяние чёрное, а халат-то вон красный, значит представитель власти, да к тому же золотом расшит. Лучше стоять смирно и не задавать вопросов.

Последний коридор был заполнен, по обеим сторонам, воинами, укутанными с головы до ног в серые материи. Они все до одного, были вооружены, парными палашами и стояла как статуи. Только глаза их провожали меня, когда я шёл мимо них. Последний из них выпрыгнул из ряда и загородил мне вход, в большие расписные двери, из красного дерева.

— По какому вопросу, ваше высокое духовенство? — Он осматривал меня и соображал, правильно ли он угадал суть, направления моей конфессии.

— Это тайна, — напустил я загадочности в голос и сверкнул глазами. — Но вам могу сказать, на ушко, — складный воин, приблизил ко мне своё ухо, как к ребёнку. — Дело касается настоящего рецепта, божественной сомы, — тихо шепнул я ему и он удовлетворённый ответом, раскрыл передо мной двери.

Огромная квадратная комната, с колоннами по центру в виде круга, была подсвечена сотней свечей. В центре был бассейн. Все условия для комфортного отдыха. В условиях полупустынной местности, бассейн олицетворял собой невиданную роскошь. Мое присутствие, не оказалось не замеченным. Оторвавшись от небольшого алтаря и встав с колен, поднялся юноша лет пятнадцати.

— Кто вторгся ко мне в палату и прервал мою молитву? — спросил юноша в белых одеждах.

— Знать бы ещё, к кому я вторгся.

— Я Зоурем, верховный правитель Аркальнии. А ты кто?

— А я Кай, созидатель и живописец. Я к тебе по одному, не терпящему отлагательства делу.

— Вещай пришелец. Что у тебя за дело?

— Дело такое. Глеиры на всей территории Аркальнии, находятся в рабстве, потому что рецепт, их исторически правильного снадобья, искажён. Я здесь затем, чтобы получить настоящий рецепт золотого порошка и передать его, доверенному лицу, из числа глеиров.

— Первый раз слышу такую версию Кай. Ты её точно не придумал?

— Я похож на здравомыслящего человека или лицо моё искажает безумие? — спросил я с совершенно спокойным видом.

— Так чего ты хочешь от меня? Я рецепт этот под подушкой не держу. Тебе нужно к алхимику, это ему, подведомственны, связанные с этим дела.

— Зоурем, прошу тебя лично, выделить мне человека из твоих подданных, который проводит меня к алхимику.

— Ремгуль! — хлопнул в ладоши Зоурем.

— Да, ваше верховное величество, — ворвался с палашами на готове, в распахнутые двери, тот самый стражник, который спросил меня, зачем я явился к правителю.

— Зоурем, будь добр, проводи нас к алхимику. У меня и у Кая, есть к нему вопросы.

— Слушаюсь. Ваше верховное величество, будьте любезны, следовать за мной.

Пройдя множество коридоров и палат насквозь, мы спустились на несколько этажей ниже. Лишь лунный свет и несомые стражей лампады, освещали нам путь. Ремгуль вел впереди пятерых воинов и позади пятерых, так что мы были в кругу света. Зоурем, был беззаботен и спокоен, лицо оставалось у него бесстрастным и немного отстранённым. Наверно продолжает молиться, прямо на ходу.

— В дверь алхимика, любезно постучали древком алебарды.

— Одну минуту! — ответили изнутри, послышалась возня, звон бубенчиков и топот множества ног.

— Прошу вас входите, — щёлкнул засов и нас встретил алхимик, запахнутый в ночной халат и обутый в острые тапочки. — Выше верховное величество и вы здесь? Я так рад вас видеть, в столь поздний час. Что привело вас ко мне, со всеми этими благородными мужами?

— Чем ты здесь занимаешься Аргун? — спросил его Зоурем.

— Видите ли, я работаю над одним зельем и некоторыми элементами с ним.

— Тогда почему, здесь пахнет женскими ароматическими маслами и афродизиаками?

— Последствия экспериментов, — часто моргая, стал оправдываться Аргун.

Я прошёлся по его комнате и заметив туфельку с цветными самоцветами, выступающую из-за штор, резко их открыл. На меня посмотрела полуобнажённая самка глеира и улыбнулась так плотоядно, что я отшатнулся назад.

— Это твоё зелье? — спросил я его и распахнул, оставшиеся шторы на двух других окнах.

Там тоже стояли самки глеиров. Все мне жеманно улыбались и строили свои зелёные и жёлтые глазки. Всего их было семь.

— Как ты всё это объяснишь? — скучающим тоном спросил Зоурем.

Стражники начинали посмеиваться. Кроме их главы Ремгуля. Он стоял суровый и безучастный. Готовый в любой момент, обнажить свои палаши и убить кого угодно и сколько угодно раз.

— Ваше верховное величество, я, я.

— Аргун. Ты же прекрасно знаешь, что я не одобряю сношения с глеирами, ни в какой форме. Ты простолюдин?

— Нет, ваше верховное величество.

— Тогда почему ведёшь себя, как развратный простолюдин? Будто не являешься, носителем благородной фамилии и почётной должности придворного алхимика. При этом сношаешься с глеирами, внутри стен нашей священной цитадели веры?

— Я прошу прощенья, ваше верховное величество, — простирался Аргун, стоя на коленях и опасливо глядя, в сторону Ремгуля, держащего руки на рукоятках палашей.

— Не будь труслив. Я не убью тебя. Ты будешь выдворен с позором на улицу, с лишением всех преимуществ и регалий, которые тебе были даны здесь.

Аргун упал ничком и зарыдал.

— Верховный правитель Аркальнии. — обратился я к правителю, подливая масла в огонь. — Прежде чем вы приступите к пыткам, можем ли мы узнать, где он хранит истинный рецепт золотого порошка? — от моих слов Аргун завыл.

— Аргун. Объясни мне, почему ко мне приходит человек, по имени Кай, живописец и созидатель по природе, и просит дать ему истинный рецепт, золотого порошка? Чего ты от меня скрываешь? Говори.

— Помилуйте, ваше верховное величество.

— Переходи к сути, а то я прикажу Ремгулю, развязать твой развратный, длинный, лживый язык.

— Я ни в чём не виноват. Это всё верховный жрец. Он заставил меня экспериментировать с настоящим рецептом золотого порошка, много песчаных столетий назад. Он заставил меня изменить его так, чтобы глеиры стали покорными, глупыми и послушными. Он заставил сделать порошок токсичным и вызывающим, преждевременную смерть. Он заставил меня добавить в него яды, чтобы золотой порошок, вызывал зависимость и глеиры стали нашими рабами.

— Как ты умудрился, жить так долго? — спросил я его.

— Мы в тайне с верховным жрецом принимаем золотой порошок. Он продлевает нам жизнь. Но у этого есть и обратная сторона. У меня выпали все волосы и зубы. Со временем, я стал одним из них. Одним из глеиров. С той лишь разницей, что теперь я стал уродлив и не могу пользоваться золотым порошком, как это умеют делать глеиры?

К нему внезапно подошёл, заподозривший, неладное Ремгуль. Палаши его были наготове. Кончиком одного из них, он ткнул алхимика в ногу. Вдруг рябь, сошла с его лица. Нам предстал уродливый получеловек, полу глеир. Только люди и глеиры на его фоне, были настоящими красавцами и красавицами.

— Раздеть его, — распорядился Зоурем.

Виду предстало обнажённое, деформированное и полу немощное тело, уродливого старика. Такова была плата, за систематический приём золотого порошка и продление жизни. Все присутствующие, в том числе самки глеиров, испытывали острое отвращение.

— Сколько же ты поколений, со жрецом в связке, обманывал нас, — размышлял не по годам мудрый Зоурем. — Связать его немедленно. В темницу и под стражу. Я хочу, чтобы он подробно рассказал всё под запись, прежде чем мы решим, что будем с ним делать дальше. Теперь, я хочу видеть верховного жреца. Пока он ничего не заподозрил, нужно схватить этого злодея. Кай, ты словно провидение на нашу голову. Я ещё не знаю, откуда ты, но с твоей помощью мы сможем разоблачить, самый большой обман за всю историю Аркальнии. Я всегда сочувствовал глеирам, но думал, что такова их природа. Теперь мне многое становится ясно.

— Кто я такой и откуда, не столь важно. Поверь Зоурем, это ещё не всё. Если нас оставят наедине, я сообщу тебе, чем ещё занимается верховный жрец, используя глеиров.

— Спросим сейчас его самого. Ремгуль, нам нужно больше стражи, на случай, если нам окажут сопротивление.

— Слушаюсь. — Ремгуль, знаками распорядился и через минуту, страж привёл три десятка воинов.

— Распоряжаюсь, на счёт этого негодяя. Десять человек отпускаю, чтобы бросить его в темницу и устроить письменный допрос. Остальные идут с нами к верховному жрецу. Где он сейчас?

— Надо полагать в своей башне, ваше верховное величество, — сказал Ремгуль.

— Идём к нему.

С небольшим войском, под предводительством старшего стражника Ремгуля, и под общим командованием Зоурема, мы осмотрительно подошли к башне. Ремгуль подобрал ключ и мы, вошли внутрь. На первом уровне, спали лишь помощники и послушники. Мы проследовали по винтовой лестнице наверх. Никто из них не проснулся. На следующем уровне спали жрецы. Мы почти прошли мимо них, как один вдруг всхрапнул. Его тут прижали стражники и накрыли лицо одеялом, чтобы он не поднял шума. Его сосед, проснулся от шума возни. Увидев, эту сцену закричал.

Верховный жрец проснулся, высунулся с лестницы, посмотреть, в чём дело и в глазах его всё прояснилось. Он тут же побежал наверх. Беги, не беги, но бежать-то не куда. Башня вверх, тянется не бесконечно. Но вот чтобы он, не совершил пакость или глупость, например, или не наложил на себя руки, нужно было его поймать, как можно быстрее. Мы гнались за ним до самого верха. Когда остался последний уровень, он стоял у самого края, огромного открытого окна.

— Стойте! Или я прыгну и унесу то, что вам нужно, с собой в могилу!

— Гасонго. — сказал Зоурем. — Я всё знаю. Здайся нам немедленно и возможно, я проявлю снисхождение к твоей злодейской натуре.

— Нет, правитель. Я говорил с богами. Они на моей стороне, — за спиной на верёвке, у него была привязана та толстая кисть, которую я однажды материализовал в своих руках и использовал вместо дубинки.

— Я так, не думаю. — выступил я вперёд.

— Творец!? Ты снова здесь! Вы заодно!?

— Вы открыли школу живописи, как я наставлял и велел тебе?

— Нет, но я делал соответствующее прошение, — запричитал Гасонго.

— Ладно, за твои заслуги перед правителем, тебя не покарают так жестоко, как ты того заслуживаешь. Подойди ко мне, и ты будешь прощён богами.

— Нет, творец. Я почти сам бог. Я вам сейчас это докажу! — я стал догадываться, к чему он клонит.

Из-за пазухи у него торчал, заветный свиток с рецептом сомы. Я буквально это чувствовал. Он достал пробирку из кармана, отсыпал из неё немного золотого песка, вдохнул его в ноздри. Он тут же закашлялся и от этого, чуть не вывалился на ружу. Но устоял.

— Что ты делаешь Гасонго? — спросил его Зоурем. — Ты же слышал, я прощу тебя, если ты немедленно подойдёшь к нам.

— О нет, правитель. Я почти бог. Смотрите сами.

Гасонго сильно чихнул. Из его носа, вылетела половина золотого порошка. Потом его окружило золотое сияние и он, стал исчезать в нём. При этом, он смеялся. Смеялся, как абсолютно ненормальный тип. Смех сложно подделать, все симптомы на лицо.

— Схватить его! — крикнул Ремгуль и сам бросился к верховному жрецу, по немому приказу правителя.

Гасонго последний раз чихнул, развеяв вокруг себя, очередное облако золотой пыли и исчез. Через мгновение он материализовался внизу во дворе, а золотое сияние вокруг него, быстро исчезло.

— Глупцы! Вы идёте против бога! — крикнул он снизу, едва различимый с большой высоты в лунном свете и немедленно, скрылся в тени.

— Гасонго, должно поймать. Допросить. Письменно всё засвидетельствовать и в темницу, — распорядился Зоурем. — А ещё я хочу, чтобы вы допросили всех живущих в башне. У него могли быть сообщники.

Я вдруг стал чувствовать, что на меня, накатывает подобие света. В глазах у меня мерцали белые вспышки. Всё спустились, а я приблизился к Зоурему и Ремгулю.

— Он где-то держит глеиров, которые, по его заданию посещают мой мир, чтобы кое-что, у меня украсть. Вы должны найти их. Банда обученных сообщников, среди глеиров. Их примерно десять. Сколько их точно, сказать не могу. Почему, вы так на меня смотрите? Вы должны мне верить, я на вашей стороне.

— Я тебе верю, — сказал Ремгуль. — Мой дед рассказывал мне, что бок о бок с нашим миром, есть другой. Совсем крошечный, в отличие от нашего. Там нет ни одного глеира. Лишь единицы из миллионов, могут проникать в другие миры. Из них ещё меньше, могут вернуться обратно.

— Ремгуль! Ремгуль! — позвали снизу и они обернулись.

Я не в силах, больше держаться за реальность этого мира, мгновенно впал в свет и стал им сам. Когда я открыл глаза, то вокруг было темно. Рядом играла приятная мелодия, исполняемая вживую на пианино. Тут мне в спину уперлось, что-то круглое и тёплое. Я стал ощупывать этот предмет. Предмет оказался ногой женщины, в колготках и коротком платье. Для убедительности я ощупал вторую ногу. Хозяйка ног, явно была не против, чтобы я их ощупывал. Однако я вылез из-под стола. Чудом, только не уронив, на пол его убранство.

Девушка, чьи ноги я ощупывал, приветливо улыбалась мне. Но тут же перестала это делать, так открыто, как только к ней вернулась, её подружка из туалета. Ко мне подошёл официант и несмотря на то, что я вылез из под стола, предложил мне занять свободный столик у окна. Я осмотрелся и ничего не говоря, стал не спеша, двигаться в сторону выхода. Вдруг двери выхода открылись. Внутрь зашли Селена и Мила. Их похожие от одинаковой, бардовой помады ротики, открылись. Хорош был у меня вид, в красном балахоне до пола, с расписными золотым узорами. Внезапно, бесследно пропавший и возникший, только к вечеру. За окном действительно темнело.

— Кай? — синхронно сорвалось с их губ удивление.

— Привет. А я тут столик нам организовал. — Пойдемте, присядем уже. Я так есть хочу. Вы даже не представляете, как сильно, я по вам успел заскучать.

Глава 13 Агентура

Мы сидели за своим столиком и ужинали. Девушка, ноги которой я тщательно ощупывал, улыбалась мне весь вечер. Мне было неловко, и я почти не смотрел в её сторону, чтобы не вышло казуса.

— Расскажи нам, о своей супер способности Кай, — сказала неожиданно Мила, за десертом.

— Да нет у меня, никакой супер способности Мила, — увиливал я, как мог. — Продукт живописи, это результаты кропотливых лет усердия, внимания и толики таланта.

— А мне кажется есть. Супер способность исчезать, когда я остаюсь вместе со своей сестрой.

— А ты об этом. Не вижу ничего плохого в том, чтобы оставить двух родных сестёр, на минуту другую. Поговорить о своём, о семейном.

— Ладно, Мила, кончай с допросами. Не выводи моего супер героя, на чистую воду. Я же знаю, что он борется с миром во всём мире, не чураясь попирать нравственность и справедливость.

— Ну вот, теперь я не смогу от вас ничего скрывать. Селена всё и так знает.

— А как же картины? — с деланным удивлением, спросила Мила.

— Картины это лишь прикрытие, — заверил я её, театрально положив руку на сердце. — Выведав секрет золотого порошка, я смогу освободить их расу, от гнёта человечества. Заручиться их поддержкой и самому стать ближе, к полновластному хозяину-созидателю, двух пересекающихся миров.

— Наверно нам надо закругляться, — смеясь сказала Мила, лыбившейся сестре. — Каю десерт, в голову ударил.

— Ты что ему не поверила?! — возмутилась Селена и не смогла скрыть, улыбку удовольствия с лица. — Вот, Кай, тебе урок жизни. Говорить после этого всем правду и только правду.

— Ну, я конечно, приврал маленько, хозяином двух миров, становиться я не собираюсь. Стать бы хотя бы полноценным хозяином, одной своей жизни для начала, — тут я понял, что это моё главное предназначение, на то время, пока медальон ещё на мне.

— Чутка совсем приврал, — встала Мила за Селеной, обе откровенно смеялись.

Мы вышли. Мила отправилась домой, а Селена уговорила меня поехать к ней. Долго меня уговаривать не пришлось. Мне хотелось к ней. Чтобы не остаться, со своими раздумьями на ночь. Не хотелось загадывать и планировать, когда произойдёт следующий провал в Аркальнию. Хотелось просто поспать, хоть часть ночи. Селена думала иначе.

После всего, что мы перепробовали в ночь, Селена воодухотворённо играла мне на скрипке, пока я тщетно, пытался уйти в сон. Селена натура творческая. Когда на творческую натуру, что-то находит, её потом долго не отпускает, возникшее чувство или переживание. На неё нашло вдохновение, и она играла со всей горячностью и умением. Я так вдохновился её игрой, что стал подумывать о том, чтобы взять её к себе в группу «Бездна». Лучемира бы ещё найти. Так ведь не найти его, пока он сам не вылезет из берлоги, в которую ушёл в спячку.

— Пойдёшь завтра ночью, на Metalfest?

— С удовольствием. Ты куда-то конкретно хочешь пойти?

— Да, будет отжигать наша знакомая группа «Костёр», по недалёкому соседству, с нашим баром. А теперь я так устала, что хочу упасть и уснуть.

— Я уж думал, ты сегодня спать не собираешься.

Поворочавшись в кровати, я оставил записку Селене, ссылаясь на то, как срочно мне нужно творить дальше, и я не могу находиться во власти сна. Вызвал такси. По тёмному, покинул дом. Сразу же, как только увидел, мерцающий свет фар на дороге.

— Как дела Кай? — спросил вдруг, минут через пять, в пути водитель и я вздрогнул, от неожиданности.

— Эдуард? — на нём были усы, но по голосу это был точно он. — Да хорошо. Вот уже третью выставку провёл.

— Рад за тебя. Не хочешь помочь управлению, в одном деликатном деле?

— Смотря, что за дело.

— Потолковать в прошлый раз, нам не дали, резвые до одури и желающие твоей персоны и головы, тёмные силы. Когда наша команда охотников, отправилась за теми двумя беглецами, они буквально испарились. Нам нужно, чтобы ты выступил звеном, через которое мы сможем взять в плен, одного живого охотника. Мёртвые тела их, разложились буквально за пару минут, так что мы не успели даже взять толком анализы их ткани. Поэтому, ты поможешь поймать нам, живой образец.

— Хотите помощи — выдайте мне оружие, например. Когда на меня нападут, я попробую обезвредить, одного из них и сделаю звонок.

— Всё верно. Пистолет мы тебе дадим, только с транквилизаторами, на случай. Сами будем за тобой следить, чтобы оказаться рядом, когда на тебя попытаются напасть. Давай за мной.

Мы остановились. Вышли из машины, пересели в другую, без маркировки «такси».

— Меня всё устраивает.

— Теперь, я бы хотел услышать твою версию. О том, чего им от тебя надо.

— Их что-то определённо привлекает, в моей одиозной личности.

— Это мы уже выяснили. У тебя есть, какие-нибудь предположения или догадки?

— Есть. Пропал мой друг Лучемир. Мне кажется, они хотят узнать от меня, где он прячется.

— Или что он от них спрятал и где.

— Вот уж знать не знаю, что он там, от кого прятал и где. А самое главное, зачем и для чего прятал?

— Ладно. Пошли.

Мы вновь остановились и перешли в новую машину. Водитель её так же, как в первый раз поменялся с Эдуардом ключами, и поехал на нашей второй машине, в другом направлении. Для чего была эта перетасовка, для меня осталось загадкой, спрашивать я не стал. Мне это было неинтересно и незачем знать.

— В общем, так, Кай. Живи обычной жизнью. Пусть они вновь выйдут на тебя. Мы будем рядом. Ты главное поменьше дёргайся. Не спугни их. После последней передряги, они будут осторожнее, а значит опаснее. Вот тебе пистолет. Восемнадцать инъекционных патронов, с мощным транквилизатором. Одно попадание вызовет сон. Два, сильный и глубокий, наркотический сон. Три и человек, впадёт в кому, выбраться из которой будет непросто. Предохранитель здесь, надо только его снять большим пальцем, взвести затвор и можно стрелять. Прицельная дальность не более шестидесяти метров. Всё, выходи здесь. Отсюда до дома, тебе близко.

— Ага. Спасибо.

Из плюсов за такси не пришлось платить, хоть экономить нет необходимости. Зато теперь у меня, есть средство для самообороны. Из минусов, за мной пристально следят. С другой стороны за мной и так следили. Просто теперь, об этом сказали открыто.

Остаток ночи, утро и день я посвятил портретной живописи. Теперь я планировал написать: мудрого юного правителя Зоурема, во всём белом и его воинственного и бесстрашного воеводу Ремгуля. Одного на фоне его покоев, в задумчивом и непоколебимом спокойствии. Другого в окружении, его верных и стройных, как на подбор воинов. Конечно, было бы безрассудным опустить, сочное описание другого мира. Картин пять, я решил посвятить самой, солнечной Аркальнии. Ничем не похожей, ни на одну страну моего мира.

Ближе к вечеру, пора было собираться, к предстоящему концерту. С одной стороны, на пояс я повесил выданный Эдуардом пистолет, в тактической кобуре, с другой кинжал за ножны. Кинжал тоже, между прочим, артефакт, взятый в дар, лично от главного злодея Гасонго. Авось, когда нибудь поможет. Карандаши там заточить, к примеру. Я же художник, в конце концов, или как? При моей профессии, не иметь при себе двадцати пяти сантиметров, остро отточенной стали, непозволительная роскошь и просто не профессионализм. По бедру, конечно, шлепает при ходьбе, но если одеть, чёрный плащ, ниже колен, то он прекрасно скроет очертания оружия. С плащом вообще, можно хоть катану носить, хоть двустволку, незаметно будет. Днём только, невероятно жарко в плаще ходить, а в остальном идея более чем удачная.

Селена первая одобрила мой героический вид, когда я подъехал к её бару, на красной Honda, облачённый в плащ и чёрный матовый шлем. Обняв меня, она ещё и очи к небу возвела.

— Что у тебя там, ствол запрятан?

— Да, а ещё кинжал.

— Мы же на концерт, а не в рыцарей плаща и кинжала сегодня играем. Хотя я о последнем подумаю. В ролевом смысле.

— Ну, мало ли, как оно потом обернётся. Для меня в частности.

— Ладно, тут пара минут идти. Паркуйся у нас, тут камеры везде и личный громила, всегда на подхвате.

Билетов у нас не было, но нам повезло пройти, точно так же, как в прошлый раз. Вслед за звёздами. Мусс наверно соскучился, потому что был, очень рад нас видеть. Его грим превосходил, даже самые смелые, эксперименты Селены. Но это сценическое, а значит святое. Селене ни к чему стремиться, к полному соответствию богини смерти. Она и так казалась ей, всё свободное время. Исключительно с внешней стороны. Что в принципе мне весьма нравилось. А ведь когда-то, всё так у нас с ней и началось, и завертелось. С одной лишь встречи.

«Костёр» весь вечер, конечно же, был в ударе. Если бы они, так обильно не потели во время выступления, от них право, остались бы, лишь одни угольки. После выступления, Селена пригласила весь состав, пойти к ней в бар. Мусс, как лидер группы, принял положительное решение. Но все и так были «за». Идя по улице до бара, мы состязались, у кого самый, зычный и сильный гроулинг. Неожиданно гроулинг Селены, оказался самым ярким из всех. Наверно потому, что Мусс, выдохся на выступлении и в обычной обстановке, не отдал бы ей этот титул, так просто.

Вечер в баре, перерос в форменную пьянку. Я оставался трезв, но настроение от этого у меня, раскручено было не хуже. Так зачем тогда пить, спрашивается? Состав группы думал иначе, предаваясь со всем смаком и горячностью, огненным напиткам. Когда гулянка перешла, за три часа ночи, народ немного утих, и стал собираться на выход. Всем вызвали такси, а я повёз Селену самостоятельно.

На ночь у неё не остался, под предлогом, что у меня бушует вдохновение, и надо ехать творить дальше. Вдохновение у меня бушует, абсолютно всегда. Надо только выискивать и выкрадывать часы. Селена была не против, что я выкрадываю часы из её жизни. Особенно ночной, потому что она в это время спала, как и все нормальные смертные. Всю ночь я ждал погонь, но обошлось. Зато когда я встал, на единственном работающем светофоре в городе, он вдруг стал источать слишком много света.

Я прикрыл забрало руками, а когда убрал их головы, вокруг меня были торговые ряды и большое количество людей, обёрнутых в самые разнообразные и разноцветные ткани, с орнаментами. Дома, тротуары из вышлифованного временем камня и торговые ряды, были броски и шикарны. Из-за них, я не сразу понял, куда меня занесло. Лишь извозчик глеир, несущий в кресле на своих плечах, своего молодого, белого господина, в лице пятилетнего мальчика, убедил меня, что я попал в Аркальнию, а не на какой-нибудь юго-восточный базар.

Народу не так много. Раннее утро. На меня смотрели украдкой. Не смея, ничего сказать. Низкий рокот, работающего вхолостую двигателя, красный цвет мотоцикла и чёрный одежды — делал меня, неприкасаемой фигурой. Тем более, в таком элитном районе, как этот. Не снимая шлема, я выставил первую передачу и тихо покатил дальше, чтобы не пугать местных жителей. Затем остановился у одной лавки и хотел накупить, местных сувениров для друзей. Вовремя опомнился. Деньги у меня, не совсем подходящие. Продавец с бородой до пупа, с разноцветной чалмой на голове, увидев, что я задумчиво перебираю купюры в кошельке, смутился и замахал руками.

— Никаких денег господин. Всё подарок. Всё в подарок.

— Это так благородно с вашей стороны, вот, возьмите от меня это на память, — я достал из багажника, серебряную, бензиновую зажигалку и зажёг её огонь, у него на глазах.

Продавец пришёл в восторг. Наверно он подумал, что это последнее изобретение дворца, не говоря уже о мотоцикле. Загрузив статуэтки и прочие сувениры, я покатил дальше по торговой улице. Минут через двадцать, мне встретился Бодонко. Старший прикладчик и его четверо помощников, выглядели безупречно и подтянуто. Я подъехал к ним и поздоровался. На Бодонко, было больно смотреть. Он осматривал вибрирующий мотоцикл, как инопланетный космический корабль. Если он, когда-нибудь и сомневался в том, что я представитель верховного духовенства, то теперь в этом, у него не было никаких сомнений. Чтобы он скорее опомнился, я подарил ему свои часы и попросил о помощи.

— Проси что хочешь. Мои прикладчики в твоём распоряжении, сказал Бодонко, сияя, ярче золотой вышивки, у него на груди.

— Я ищу одно человека. Это верховный жрец по имени Гасонго. Он кое-что прикарманил, принадлежащее не ему. Верховный правитель Аркании Зоурем, доверяет мне лично, в том числе его поиски. Поэтому ты должен, оказывать мне прямое содействие.

— Да, господин верховный духовник. Я уже получил соответствующий приказ. Мне велено искать Гасонго и его возможных сообщников. Для меня честь, оказать вам помощь в этом деле. Ещё меня предупредили, что если мы вовремя не найдём, его, то случиться нечто страшное. Потому мы патрулируем, без сна и отдыха, все закреплённые за нами улицы.

— Так как успехи?

— Аркальния слишком большая, на его поиски могут уйти годы. У нас нет столько времени. МЫ делаем всё, что в наших силах. Все лучшие сыщики, направлены шерстить окрестности в поисках беглеца.

— Ты прав, нет у нас столько времени. Я хочу, чтобы ты отправил, своих прикладчиков, ко всем известным тебе доверенным людям. Пусть они предлагают вознаграждение от лица Зоурема, за любые сведения о нём. А мы сейчас с тобой, пока они будут работать, навестим всех родственников Гасонго. Уверен, он обратится именно к ним, за помощью в сокрытии.

— У него из родственников единственный, оставшийся в живых это дядя.

— Откуда ты знаешь, кто его дядя?

— Он известная личность. Раньше он был верховным жрецом. Оставил свой пост, по состоянию здоровья. Я признаться, удивлён, почему этого не знаете вы, господин.

— Не время удивляться. Веди к его дому.

Бодонко отправил своих прикладчиков. Я стал чувствовать себя лучше, лишившись окружения, из четырёх неохотно соображающих, громил глеиров. Бодонко, с первобытным страхом сел на мотоцикл и сразу, чуть не свалился, когда мы тронулись. Время было ценно, оно уходило с каждой минутой, поэтому я гнал, как будто от этого зависела, судьба мира в целом. Хотя мне просто нравилось, дико быстро ездить, по прямым мостовым, среди всех этих, чудесных улочек с яркими цветами, внезапными спусками и подъёмами.

— Вы к кому уважаемые? — обратилась к нам с порога, самка глеира, в наряде домовой управляющей.

— Мы к Гастонго. По важному делу.

— Прошу вас, проходите.

— Следом за нами, в колокольчик на двери, ударили.

— Вы к кому господин? — пролепетала домовая управляющая, с той же доброй интонацией.

— Я Ремгуль, лично от верховного правителя Аркании, Зоурема. Впустите меня немедленно.

— Прошу вас, проходите. Подождите немного господа, сейчас я предупрежу, о вашем появлении, господина Гастонго.

— Стой женщина! Бодонко останься с ней. Не дай ей, сдвинуться с места. Привет Ремгуль. — наши глаза встретились. — А я тут, кое-кого допросить собрался, составишь компанию?

— Рад тебя видеть Кай. Старший прикладчик, с тобой я так понимаю.

— Да, это Бодонко, он нам поможет и лишним не будет.

— Хорошо, идём скорее, — направился наверх, Ремгуль. — Алхимика допросили. Всё хуже, чем мы думаем. Если по истечении третьего дня, не будет сделана, прежняя, как выяснилось, наркотическая партия, золотого порошка для глеиров, они взбунтуются.

— Так пусть Аргун и сделает. Он же алхимик.

— В том то и дело, что рецепт был изменён самим Гасонго и теперь при нём, их два. Один настоящий, а другой тот, который делает глеиров послушными рабами. Если им не выдать еженедельную порцию золотого порошка, у них будет сильный регресс и зависимость. Неизвестно, чем это может кончиться и сколько прольётся крови. Понимаешь?

— Более чем. Восстания, бунты, гражданская война и кровопролития, вам обеспечены.

Мы подошли к дверям Гастонго. Ремгуль сделал безупречный удар ногой. Двери с хрустом и треском, открылись внутрь. На большой подушке, сидел старенький Гастонго. Перед ним, на маленьком столике, была рассыпана горка золотого порошка. Он собирался её вдохнуть, но увидев, наше внезапное появление, застыл.

Нас разделяло четыре метра. Мы рванулись к нему, а он нырнул лицом, прямо в горку с порошком. Ремгуль проломил столик, одной ногой в прыжке и тут же, залепил бывшему верховному жрецу, такую смачную пощёчину, что тот, свалился на бок и потерял сознание. Комнату овеяла золотая пыль. Мы прикрыли лица рукавами, чтобы не вдыхать её.

Бесчувственное тело, то исчезало, то материализовывалось на одном месте. Он был без сознания. Он не мог направить своё тело, мыслью или иным образом, в новый пункт назначения.

— Ловко ты его выключил Ремгуль.

— Это мы только начали.

Ремгуль, быстро освободил носоглотку Гастонго, во время его очередного появления, полами его халата, от лишнего золотого порошка. Затем дождавшись, когда он перестанет мерцать, как следует, похлестал его по лицу, чтобы тот очнулся. Очнулся он, уже привязанный, к стулу. Наверно бывший верховный жрец, прекрасно знал методы Ремгуля. Способные, заставить разговориться немого. Потому что, увидев его, он тут же стал по порядку, выкладывать всё, что он знает. Гастонго рассказал, что вчера вечером, к нему приходил его внук. Отсыпал ему порошка, чтобы тот смог попрактиковаться в перемещении через пространство, а при необходимости, сбежать таким образом. Если за ним придут.

Сам внук, должен был укрываться, в старинной библиотеке. Ему он велел, строго настрого, к нему не ходить и ждать у себя. Когда он сам к нему придёт, чтобы его дядя смог помочь ему, возвыситься на трон, когда глеиры станут неподконтрольны и обратят свою дикость, безумие и ярость против людей. Он хотел, чтобы началась внутренняя война, людей против глеиров. На руинах оной, он и будет почивать на лаврах. Как смиренно пришедший, всем на помощь, знаток золотого порошка, для усмирения, всех желающих глеиров.

Мы поручили Бодонко, доставить сообщника в темницу дворца. Тогда как, сами с Ремгулем, сели на мой мотоцикл и помчались в сторону библиотеки. Самой большой библиотеке, во всей Аркальнии. Не удивительно, что он захотел укрыться именно в ней. Она была невообразимо большой, по размерам. Она имела всего лишь три этажа в высоту, зато аж четыре, в глубину. По словам Ремгуля, там заключались великие знания их мира. Но даже мудрейшие из мудрейших, никогда не смогут охватить их умом, путь даже они проведут в библиотеке сто лет подряд, безвылазно. По его словам, таких там было весьма много.

Когда мы прибыли, он расхвалял моего стального коня, за скорость и прыть, но корил за шум и за то, как он плавно ездил. Ещё его откровенно мутило. Он попросил пять минут подождать, пока он немного посидит в тени и просто подышит. После трёх с лишним десятков лет, мастерски проведённых в стременах коня и напрыгавшись, до стальных мышц на ногах, плавная поездка быстро вывела его из равновесия. Человек другой эпохи, человек другого мира и реагирует на простые вещи, моего мира, совсем по-другому.

Глава 14 Библиотека

Прочесать гигантскую библиотеку вдвоём казалось не реальным. Ремгуль запросил местных прикладчиков, от имени верховного правителя оказать содействие. В библиотеку было четыре входа и выхода. Их Ремгуль распорядился закрыть и выставить возле них охранение. Затем с оставшимися четырьмя прикладниками и двумя служителями-надзирателями библиотеки, мы отправились прочёсывать этаж за этажом.

Верхние три этажа были наполнены постояльцами, два нижних тоже. Зато на последних двух, нас встретил добрый десяток подтянутых глеиров. Всего лишь трое из них, раскидали всех прикладчиков и надзирателей, как мешки с верблюжьей шерстью. Дубинками они успели огреть по голове, только одного глеира, но этого оказалось недостаточно. У него сразу выросли шишки на голове, но менее поворотливым и сильным он от этого не стал.

Я не большой любитель насилия, поэтому мне пришлось быстро их расстрелять пулями-транквилизаторами. Инъекции их не усыпили, но от них, они становились вялыми и сильно заторможенными. Этого хватило, чтобы наша помощь повалила их на землю и спеленала, как детей. Я с Ремгулем помчались догонять остальных, они явно направлялись предупредить Гасонго.

Спустившись, на самый нижний уровень, оказавшийся натуральным подземельем с книгами, мы сначала потеряли их след. Но когда услышали, падающие книги с полки, вновь нашли. В темпе, они бежали через тайный, подземный тоннель, соединённый с развитой сетью канализации. Второпях, они уронили книги с полок, когда задвигали вальшстенку на место. Отодвинуть стенку, у нас не хватило сил. Зато хватило, её просто уронить. За ней нас ждал амбал глеир, чуть не снёсший, нам головы, внушительным томом по сравнительной анатомии людей и глеиров. Ремгуль сбил его с ног подкатом, а я успел его качественно усыпить, потратив сразу две пули.

Как же нам повезло, что все они убежали, по единственному здесь подземному тоннелю. Влажные от луж, следы шести глеиров и с одним человеческим отпечатком, вели к единственному выходу по вертикальной лестнице наверх. Имейся здесь хоть несколько дополнительных ответвлений и поменьше луж, мы бы и за неделю, могли их здесь не найти. Ремгуль вылез первый, я за ним. Оседлав скакунов, под предводительством самого Гасонго, сверкающего хищными глазами и острым носом коршуна, вся преследуемая компания, дала от нас приличного дёру.

Ремгуль заметался по полупустой улице, в поисках коня, которого не было. Мне стрелять было уже поздно. С каждой секундой, удаляющиеся в пыли, движущиеся мишени, закрывали спинами Гасонго. Слишком сложные цели, для опытного стрелка, коим я конечно не являлся.

— Кай, ты бежишь не в ту сторону! — крикнул мне в спину Ремгуль, совсем позабывший о моём стальном коне.

— Бросай осла и давай ко мне! — ответил я ему, спустя пару минут, нагнав его на мотоцикле.

Ремгуль быстро слез с осла и перебрался ко мне.

— Держись крепче, — сказал я ему, но он уже приспособился, к невообразимо мощной тяге мотоцикла и словно прилип ко мне и к сиденью, как опытный ездок вторым номером.

Напуганные до суеверного страха глеиры оглядывались, когда мы их настигли через несколько минут. Я хотел напугать последнего, но напугал его коня, когда сделал, сильную перегазовку. Я выхватил из внутреннего кармана пистолет и совершил, безупречный выстрел в грудь глеира. Сомкнув глаза на несколько мгновений, сонный глеир, тут же свалился со своего скакуна. Произошло это так стремительно, что я чуть не протаранил вставшую поперёк дороги лошадь.

Будем считать, нам повезло. Метко стрелять и одновременно управлять спортбайком дело мудрёное. Вы опытный байкер и не пробовали этого делать? Вот и не пробуйте, опасно. Перед нами столпилась целая толпа молодых танцовщиц, все они улыбались и дивились сцене. Я широко им улыбался, совсем позабыв, что моего лица абсолютно не видно, за светоотражающим покрытием забрала.

— Дай мне этот чудо арбалет! — мудро сказал Ремгуль.

— Держи! Целься и плавно нажимай на спуск! Как с арбалетом!

— Понял!

Дело пошло веселее. Теперь я успевал давать по тормозам, чтобы не сбить попавшегося на пути человека или глеира, а Ремгуль мог вести прицельную стрельбу. Я подъезжал к глеиру на добрых пять семь метров, а Ремгуль, без промахов попадал в них. Один подстреленный глеир потеряв контроль над лошадью, остановился. Ещё двое свалились. Последние двое были самыми умными и превосходно маневрировали, в потоке транспортных повозок и попутно укрываясь, за своими лощадями. Ремгуль потратил целых восемь пуль, прежде чем достал их. Если я не ошибся в подсчётах, в стволе сейчас должна остаться последняя пуля.

— Больше не стреляй! — предупредил я Ремгуля.

— Я этого борова и так достану! — он передал мне обратно пистолет. — Ты только не отставай и пристройся к нему поближе!

Несмотря на широкую кость, Гасонго был опытный наездник. Я опасался подъезжать к нему, так близко, чтобы Ремгуль, смог встать стоймя и пересесть к нему на лошадь. Проще было его подстрелить. Но хитрый жрец, понимал свои слабые стороны и свернул, на очень оживлённую площадь, а потом улицу. Там, где он без труда обходил и перешагивал на лошади любые препятствия, мы вставали чуть ли не каждые двадцать метров. Он был на расстоянии то в тридцать, то в сорок метров. Я не решался, произвести контрольный выстрел, опасаясь окончательно упустить его.

Злосчастная улица закончилась. Гасонго, где-то успел поранить свою лошадь. Она ковыляла с кровоточащей ногой и постоянно сбавляла скорость. Он уже почти, был у нас в руках. Мы сблизились с ним так близко, что я готов был метко выстрелить в него, почти в упор. Как вдруг он соскочил, с почти вставшего коня на повозку. Сбросил с неё прежнего водителя и затарахтев примитивным двигателем, сменил направление, по новой улице.

Повозка не превышала скорости в пятьдесят километров в час. Улица, по которой он ехал, была слишком узка. Не было никакой возможности пристроиться к нему сбоку. Ремгуль слишком сильно хотел теперь, спрыгнуть с мотоцикла на повозку. Стрелять ему в спину, тоже было не с руки. Он низко нагнулся и его целиком, закрывало высокое кресло со спинкой. Тем не менее, на перекрёстке, нам удалось с ним поравняться.

— Правее! Возьми правее! — Кричал мне в затылок шлема Ремгуль, перекрикивая двигатель и развивающиеся, хлопающие на ветру, полы моего плаща.

Я сделал, как он сказал и Ремгуль, как опытная обезьяна перескочил на его повозку. Ещё мгновение и завязалась бы драка. Но не желающий, вступать в неё Гасонго, прекрасно понимал, что ему не выйти победителем. Бросив управление, он стал высыпать на тыльную сторону ладони золотой порошок. Изрядно просыпав его, он всё же успел немного его вдохнуть и в последний момент, когда Ремгуль уже летел на него, чтобы схватить, скрутить в узел и побить, исчез. Ремгуль упал на руль. Повозка врезалась во фруктовые ряды. Ремгуль перелетел через неё дальше, круша собой и давя ящики спелых фруктов. Я остановился на мосту и заметил, что Гасонго появился на плывущей под мостом лодке.

— Теперь ты от меня не уйдёшь! — подбодрил я сам себя.

Гасонго меня заметил. Столкнув, капитана судна в воду, нажал рычаг скорости до предела. Он улыбался, как победитель. Нас разделяли сорок метров. Когда я сделал выстрел, дистанция была сорок пять метров. Улыбка сошла с его лица, когда в плечо его кольнула пуля. Он тот час приставил к ужаленному месту руку и потеряв сознание, упал. Тело его начало мерцать и исчезло, точно в тот момент, когда лодка, потеряв управление, врезалась в стену канала. Через низкий край, от удара она черпнула воды, и стала медленно тонуть.

Затвор пистолета, стоял в обратном положении. Подсчёты боеприпаса оказались верными. Ко мне приковылял, измазанный, давлеными фруктами Ремгуль.

— Кай ты попал? Он утонул? — допытывался он меня.

— Попал, — у меня в глазах, стал появляться яркий свет. — Он заснёт надолго. Но он успел переместиться. Тебе надо обыскать всю округу, пока он не очнётся ото сна.

— Не волнуйся Кай. Мы обыщем зде. — слова Ремгуля оборвались, а свет пропал.

Свет пропал, а я, потерявшись в пространстве и ничего не чувствуя, упал. Чуть не оставшись зажатым, между мотоциклом и землёй. Благо конструкция мотоцикла, предусматривала подобные случай, чтобы ездока не придавило при случае. Хорошо, что я упал на влажную травку. Мотоцикл оказался без внешних повреждений, но, несмотря на погоду после дождя, был целиком в пыли песочного цвета.

Я вылез из-под мотоцикла. Поднял забрало и вдохнул влажный лесной воздух. Густые и тяжёлые тучи плыли по небу. Морозил легкий дождь. Я был в неизвестном мне парке. Редкие, но ухоженные деревья, окружали меня со всех сторон. Сев на мотоцикл, я немного передохнул. Поднял спиной мотоцикл и не спеша поехал между деревьев. Вынужденные гулять в непогоду собачники, со своими питомцами, удивлялись, когда я проезжал мимо них, перепачканный разбухающей от воды пылью, быстро превращающейся в грязь. Но облик мой оставался безмятежным и равнодушным, благодаря светоотражающему, тонированному забралу.

Поймав сеть, я сделал звонок Эдуарду.

— Ты куда провалился? Мы тебя с радаров потеряли на полночи.

— Была погоня. Я чего звоню, у меня патроны закончились.

— Транжиришь поди и используешь, не по назначению?

— Ничего подобного. Я из него одиннадцать целей усыпил.

— И где теперь они?

— Сложно сказать.

— Ладно. Я тебе сейчас координаты скину. Встретишься с нашим человеком. Он тебе передаст всё. Хорошо, что тебя не поймали. У руководства на тебя планы.

— Какие ещё планы?

— До связи.

Встретившись с человеком, в газетном киоске и получив от него свёрток газет, спустя полчаса я уже был дома. Чистый и сырой. Качественно отмытый, усилившимся дождём. Развернув свёрток, я обнаружил там, два снаряжённых магазина и пачку, на двадцать инъекционных патронов. Сменив магазин, я заполнил пустой. Осталось два патрона. Решил не таскать их с собой, а оставить про запас.

Мне предстоял долгий день в студии. Я накачался белым чаем, горьким шоколадом и орехами. Принялся зарисовывать красивых девушек, с улиц Аркальнии. Гигантскую библиотеку и другие местные особенности быта и нравов. В целом неплохое там место, только уж очень жаркое. Правда, не засушливое. Вода всегда есть в каналах и фонтанах. Моё созерцательное настроение, было прервано лишь вечером.

— Алло.

— Здравствуйте. Это курьер. У меня для вас посылка под роспись.

— Заходите.

У дверей я встретил курьера. Только никакой посылки у него не было. Было обыкновенное письмо, с уведомлением о вручении. Чистый и белый, как снег конверт. Оказавшись за столом, я вскрыл его.

Это было приглашение на ежесезонную частную вечеринку художников. На вечеринку можно было взять только одного друга или подругу, при условии, что они не будут, ничего иметь против художников. Вечеринка должна состояться, сегодня вечером в десять. Я сразу же позвонил Селене и предупредил, чтобы на вечер она не строила никаких планов. Потому что сегодня, я заеду за ней в девять и заберу, на одну закрытую вечеринку.

— Закрытая? — спросила Селена. — А почему она закрытая?

— Потому что частная. Только для художников.

— Я умею рисовать. Но по-детски. Я плохой художник. Зато у меня хорошее воображение.

— Это не страшно. Главное, что ты будешь со мной. Мне допускается взять одного любого человека, не художника.

— Ты это сам сейчас придумал?

— Нет, так написано в пригласительном письме.

— Так ты там никого не знаешь? Я думала, тебя знакомый кто-то пригласил.

— Вот и познакомимся, с теми, кто там будет.

— Ну ладно. До вечера Кай.

— Угум. Будь готова к девяти.

К вечеру я был готов. Приоделся в рваные чёрные джинсы, чёрную футболку без опознавательных знаков и чёрную кожаную куртку, видавшую виды. Пистолет, два запасных магазина. Кинжал. Что ещё для счастья надо? Правильно шлем. Поехал за Селеной. Она вышла в роскошном чёрном плаще. На голове её красовались, закрученные в два плотных шарика волосы.

Прибыть к месту назначения, можно было только на лифте. Потому как, это был последний этаж, невероятной высоты небоскрёба. Двери лифта открылись и мы зашли. Света внутри не было, зато все кнопки светились в темноте. Свыше пятидесяти этажей мы пролетели, меньше чем за минуту. Последний этаж был целиком разрисован фосфоресцирующими, разноцветными красками. Мы не сразу пошли по ярко розовым стрелкам, заглядываясь, на местные арт-творения.

Стрелки привели нас к лестнице, ведущей на крышу. Поднявшись, мы увидели несколько десятков человек, глазеющих на ночной город. Организатор позаботился о музыкальном сопровождении и когда мы поднялись, он видимо счёл, что народу уже достаточно, чтобы включить музыку. Многочисленные каверы, известной рок и метал музыки, заполнили свежий, ночной воздух. Услышав музыку, что-то в мозгу Селены сдвинулось и она, расстегнув плащ, сбросила его.

Будь я более впечатлителен, то наверняка бы вскрикнул. Как это сделала, одна смешная девочка, с рыжей как у лисы головой. Увидев Селену в обтягивающем и пикантном костюме, белой зайки. Наряд её был такой откровенный, что я испытывал смешанные чувства. С одной стороны мне хотелось, немедленно взять холст и начать писать её, а с другой, затащить на кровать. Только кроватей, нигде поблизости не было, а вот свидетелей хоть отбавляй.

— Как ты себя чувствуешь Селена? — спросил я её осторожно, это как-никак, было не свойственным, для неё поведением.

— Ну, я хотела быть импульсивной. Как все художники. Чтобы сильно не выделяться из толпы.

— Ты знаешь, у тебя получилось. Первое, — я оглядел собравшихся, все смотрели на нас. — Насчёт второго вышла промашка, но я тебя всё равно, очень ценю за смелость.

— Ты умеешь делать меня счастливой Кай. Вот за это, мы и вместе.

Подошло, ещё где-то с десяток человек. Началось. Первым делом я перезнакомился, наверно со всеми художниками и художницами города. На мой вопрос, почему я раньше ничего не знал, о этой вечеринке, мне сказали, что сначала надо как-нибудь выделиться, среди остальных сотен более-менее приличных художников. Ну, а тот факт, что моя выставка рвёт интернет, уже третий раз подряд, хоть и закрытая, говорит уже о многом. Меня, конечно, не сделали гвоздём программы, но было всё равно чертовски приятно. Меня часто спрашивали, как зовут мою спутницу и что она пишет. На что я отвечал, что вместо кисти, она божественно владеет скрипкой и этого достаточно, чтобы нравиться мне и быть здесь со мной, как моя девушка.

Когда я обошёл почти всех, мне встретился и сам организатор. Его звали Григорий. Голова его так заросла волосами, что была похожа на лошадиную гриву. Вообще, как показывает его и моя практика, вечеринки на крыше, самый лучший их тип. Об этом, я ему сразу поведал.

— А ты знаешь Кай. Каждый раз по-разному. Иногда вечеринка полностью выездная. Проходит в горах, в лесу, в степи, на яхте в море. Для каждого сезона, всегда есть отдельная идея, для реализации. На крыше, кстати, это мы, у тебя идею слизали. Мне её слила одна подруга, которая была у тебя на выставке.

— Это ещё кто? — я притворно нахмурился.

— Такая забавная, с котом всё время на плече ходит.

— Божечки мои. Мила?

— Она самая, — к нам подошла та самая Мила, со своим роскошным, белым Гренкой. — Привет Кай.

— Как это я умудрился, тебя не заметить сегодня?

— Я пряталась. Селена сегодня в ударе. Твоя идея так её нарядить?

— Нет, это её собственные фантазии.

— Ничего так. Живенько, — одобрила она, её выбор вечернего платья.

— Тоже самое, я подумал, о твоих картинах, Кай. Когда увидел их впервые в сети. Живенько. Прежде чем они, своим рейтингом и популярностью, заполонили её необъятные просторы.

— Да, он подаёт большие надежды. Если бы не Селена, я бы давно ударила за тобой. — сказала Мила.

— Григорий спаси меня, — второй зайки, в своей жизни, я не выдержу. — Кстати, а кто тебя пригласил? Ты вроде не говорила, что занимаешься живописью.

— Это я её и пригласил, — сказал Григорий. — Правила у нас для всех одни. Для меня в том числе.

— Кстати, если бы ты не сказал, что ты и есть организатор, сам я, ни за что бы, об этом не подумал. Это касается твоего вида.

— Все мы имеем свои индивидуальные маскхалаты, на все случаи жизни. Мила, не покушайся на Кая, если он такой же прекрасный человек, как и художник, то просто заслуживает того, чтобы всем сердцем любить, одну единственную спутницу жизни. Особенно такую, как та зайка.

— Вот вечно, ты мне разгуляться не даёшь, — притворно корила его Мила.

— Знай своё место женщина, — мудро сказал Гренка, с закрытыми глазами.

— Вот кот, всё верно говорит, — добавил я.

— Вот тебе рецепт успевающего художника, если вздумаешь начать совершенствовать себя на этом поприще. — сказал Григорий Миле. — Научись говорить с котами. Для начала.

Я присоединился к Селене, чтобы она не чувствовала себя одиноко, среди окруживших её людей.

— Кай, а вот и ты! — обрадовалась она моему возвращению.

— В чём твой секрет Кай? — спросил меня один парень.

— Да, давай колись, — поддержала его ещё одна девушка. — Мы тут гадаем, что ты такое делаешь с собой, чтобы так рьяно выдавать картину за картиной. Причём весьма приличного уровня.

— С удовольствием поделюсь с вами. Всё дело в правильном питании. В здоровом распорядке режимов сна и бодрствования. Занятиях спортом и.

— По-моему он ночами, вообще не спит, — сказала Селена и моя версия стала разваливаться на части.

— Так вот в чём дело, — улыбнулась какая-то девушка. — А какими, ты пользуешься стимуляторами, чтобы не спать?

— Зелёный чай. Контрастный душ, женьшень, — начал я загибать пальцы.

— Я читал, что если не спать ровно десять дней подряд, то наступает смерть, — добавил очередной художник, а я про себя стал считать, сколько дней я уже не сплю.

К счастью, вывести меня на чистую воду, они не успели. Григорий отвлёк всех гостей по микрофону, созывая на отработку плана, по украшению скучной серости города, красками. План заключался в том, чтобы совместными усилиями провести бомбардировку цветом, по наиболее скучным, архитектурным сооружениям в городе. После вводной, он вызвал по рации, два частных вертолёта.

Воздух разрезал шум винтов, приближающихся машин, для свободного ночного творчества. Полностью чёрные и обтекаемые, они были словно ночные хищные стрекозы, поднявшиеся в небо, чтобы найти своих жертв. Поделившись поровну, мы загрузились в них. Мне выпало быть в одной связке с Селеной, её сестрой и Григорием. В тугих наушниках, я слышал смех и болтовню художников на веселе.

Мы поднялись в воздух, вертолёт качнулся, и у меня захватило дух. Пристёгнутые ремнями, мы не могли вывалиться через открытые борта, но тело думало иначе, вырабатывая адреналин с такой интенсивностью, словно мне предстояло вскоре выпрыгнуть без парашюта. Григорий объяснил, что это совершенно новые виды вертолётов и они абсолютно бесшумны, для тех, кто будет снизу. Если лететь, не ниже трех ста метров над землёй.

Первыми на нашем пути, были правительственные организации. Лаконично белый цвет их зданий, до глубины души оскорблял Григория, привыкшего видеть мир в ярком цвете.

— Капитан Удар. Сбросить бомбы. Приём.

— Есть сбросить, — откликнулся пилот.

Бомбы были сброшены. Через несколько ожидаемых мгновений, бомбы упали и забрызгали всю округу и здания, яркими разноцветными красками. Мы полетели дальше. Бомбардировке подверглись старый, скучно серый театр, художественный университет, пара кинотеатров, несколько унылых площадей и что совсем, на мой взгляд, было лишним, железнодорожное депо.

Когда поезда и вагоны окрасились яркими кислотными цветами, я понял, что последняя цель была выбрана не зря. Получилось очень красиво. Если смотреть сверху.

Когда ночная бомбардировка была окончена, нас высадили обратно на прежнюю крышу.

— Неужели вы раз в сезон, совершаете подобные вылеты? — спросил я Григория.

— Нет, вылеты это впервые. Начиналось всё гораздо скромнее, с гуляний по городу и с баллончиков с краской.

На прощание он подарил нам десяток, разноцветных бомбочек с краской. На случай, если потребуется обстрелять по пути, новые скучные цели, пропущенные с высоты. Подарок мне очень понравился, когда на выходе, мы решили с Селеной, не тянуть и опробовать бомбочку, на первом попавшемся памятнике. Получилось, очень даже ничего. Живенько.

Глава 15 Пески Аркальнии

Остаток ночи пришлось творить. Ночная арт-бомбардировка так меня вдохновила, что я не мог сомкнуть глаз, до самого утра. Стоило мне растянуться на диване и прикрыть глаза, как я испытал ни с чем несравнимое удовольствие. Длилось оно минуту. У меня зазвонил телефон.

— Аллоу.

— Кай, пошли сегодня в сауну. Я тут случайно новости увидел, думаю, ты с удовольствием их прокомментируешь, словно свидетель из первых рядов.

— Тебе бы следствие вести Зенон, а не в сауну со мной ходить.

— В общем, ты согласен. Тогда встретимся в пять в «Мыльной фее».

— Увидимся. До связи.

Не судьба прилечь и отдохнуть. Придётся живописать дальше. Элеутерококк, грейпфрут и кешью мне в помощь. Стоило взять кисти и включить, забористый brutal metal, как сонные настроения, быстро смело вьюгой хорошего настроя. Музыка всегда помогает, настроится на творческий лад. Дега и Маяковский не давали мне соскучится. Они подвывали под музыку, и вели непринуждённый между собой разговор, о том, как жаль, что в их времена не было такой энергетически заряженной музыки, какая есть при Кае.

Особой помощи я от них и не ждал, мы хватало и своей сноровки. Однако компания их, была мне сильно приятна. Не смотря на возрастные и культурные различия. Им нравилась моя музыка, чего ещё было от них, требовать боле.

Пробило четыре. Я стал собираться на встречу с другом. Опаздывать никак нельзя, это уже третью неделю, было одним из моих новых жизненных кредо. Не опоздал и Зенон. Разве что, на одну минуту. Ну, ещё бы он опоздал больше. Верхом на новеньком Дукати, это просто невозможно сделать.

— Вот сам посмотри, — показал я ему часы.

— Вижу. Новенькие титановые часы. Мне нравятся. Но ты знаешь, титан он вредный для здоровья, лучше серебро или презренный металл.

— Да я про время, ты опоздал на целую минуту. Как такое могло произойти, Зенон?

— Это всё Мила, попросила её подвезти до свадебного салона.

— Мне казалось, тебе нравится Елизавета.

— Нравится. Милу я случайно встретил. На перекрёстке. Она выпрыгнула из такси и в наглую, села позади меня, вместе со своим котом. Вдвоём, так ещё и без шлемов.

— Я ничего другого и не ожидал, от Гренки. Но Мила, будь с ней начеку.

— Ты тоже, — повеселел, слишком уж спокойный и уравновешенный по жизни Зенон.

— Ладно, пошли уже расслабляться.

— Ты и так не выглядишь, очень уж напряжённым.

— Напряжение — безусловное зло, ты мне сам так говорил.

— Не слово в слово, но суть ты понял верно.

Заведение, в котором мы пребывали, сауной называлось только формально. На деле здесь была русская баня, бассейн, сауна и ханами. Мы ограничились только баней и бассейном. После всех уморительных процедур, когда я был в раздевалке и зашнуровывал ботинки, мне внезапно вновь стало жарко. Нестерпимо горячий воздух, повеял в лицо. Сначала мне показалось, что это постбанный эффект меня догоняет. Но когда в лицо стало светить солнце, а ноги провалились во что-то мягкое и горячее, я отбросил эту версию.

Я стоял в горячем песке. Посреди пустынных барханов. Вокруг не было совершенно ничего, кроме песка и голубого неба. Чёрные ботинки, рваные джинсы, футболка и кожаная куртка, не лучшее, что можно одеть, идя в пустыню. Однако мне повезло. На голове у меня было намотано, белое влажное полотенце. Влажным оно было не долго. Уже через каких-то десять минут, оно затвердело до состояния корки. Я не стал его снимать, чтобы хоть что-то укрывало мою голову от палящих лучей.

Достал телефон. Нет сети. Встроенный компас не работает. Я определился бы, где север, а где юг, если бы солнце, не стояло строго над моей головой. А если и определился бы, направление всё равно бы, мне ничего не дало. Разве что иллюзию контроля ситуации. Первый раз, за всю мою жизнь, моя исключительно чёрная одежда, была как нельзя, некстати. Я не стал снимать кожаную куртку, футболку и рваные джинсы, опасаясь, что коварный ультрафиолет изжарит мою кожу раньше, чем я запекусь, как цуккини в фольге.

Ветер шептал мне нужное направление. Периодически подкидывая в лицо, рассеянные горсти исключительно отборного мелкого песка, подхватываемые тем же единственным спутником, кроме солнца, ветром. Конечно, он шептал мне не слова, но я понял его намеки и пошёл в том направлении, чтобы ветер дул и швырялся песком мне в спину, а не в лицо. Пришлось часть своего полотенца-тюрбана пожертвовать и на наматывание лица. Так не придётся глотать, вездесущий песок.

Какого дьявола меня занесло в пустыню, а не в населённую часть Аркальнии? Задавался я, одним и тем же вопросом. Преодолевая бархан за барханом, пока не наступила ночь. Луна освещала ночную пустыню, ставшую холодной, и я решил заночевать у первых попавшихся камней. Они не дали мне замёрзнуть. Всю ночь, они отдавали мне накопленное за день, тепло и это было единственное утешение. Разумеется, было и потрясающее звёздное небо. Луна спряталась за горизонт, а на синеющей черноте, ни одного знакомого созвездия.

Когда меня разбудил, сильный утренний ветер, гонимый наступающей жарой, я обнаружил, что моё спасительное полотенце, безвозвратно улетело. Я не видел смысла гнаться за ним, тем более что скорость его, превосходила мой бег по песку. Когда наступила несусветная жара, мне пришлось спрятаться в тени, новых камней. На этот раз, торчащих из бархана, гораздо выше, чем, те, у которых я провел ночь.

По понятной глазу траектории солнца, я выбрал примерное направление, и теперь старался следовать ему. Так, что после обеда, которого у меня, конечно, не было, солнце теперь мне светило в спину. Я давно распустил волосы, чтобы их толща и светлый оттенок, хоть немного защищали мою голову, от безжалостного солнца. К вечеру, усилилась частота встречаемых камней и скальных образований. На что интересно, будет похожа пустыня, если убрать из неё весь песок? Может быть, тогда откроется вид на чудесные города, прошлых цивилизаций. Где бы взять такой большой пылесос, чтобы вытянуть весь песок? Может, все песчинки в пустыне это и есть те останки прошлой здесь цивилизации.

Я старался не думать, чтобы мысли не становились бредовыми. Без воды и на такой жаре, это раз плюнуть. Чего я конечно тоже не делал. Плевать было нечем. Наконец, начались высокие скалы. Мне иногда удавалось идти по тени. Это были чудесные мгновения, так в них, я иногда подолгу отдыхал. После очередного отдыха, я прошёл через неглубокий каньон и увидел впереди макушки пальм. Восхитительный оазис с пальмами, был окружён высокими скалами, почти со всех сторон. Потому там, была вода. Без долгих мыслей я побежал к воде и упал в её объятья. Холодные как лёд.

Пока я не стал чувствовать, что получаю переохлаждение, я не смел, выбраться из воды, опасаясь, что это может быть страшным по силе и жестокости, миражом. Я успел напиться и теперь, раздевшись догола, сушил на горячих камнях свою одежду. Тело и ум приходили в себя. Я продолжал пить, как верблюд и мысли мои с каждым глотком, всё прояснялись и прояснялись. В животе булькала вода, но это прекрасное чувство. Кстати именно по этой причине, я отказался лезть на пальму. Кажется, они были финиковые. Я придумал другой способ. Набрав камней, я залез на ближайшую каменную возвышенность и стал пытаться сбить их, меткими бросками.

Меткие броски, были только в моём воображении. На деле мне удалось сбить, не более десятка плодов. Но они, после того, как я их ополоснул в воде, были просто божественными на вкус. Я оделся в сухую одежду, и улёгся рядом с водой. Я был по-настоящему счастлив. Начинало темнеть.

Вдруг из расселины, по которой я сюда зашёл, стали доносится крики какого-то чудовища. Я подобрался, набрал камней и залез на единственную доступную каменную возвышенность, с которой сбивал финики. Гортанный крик повторился и я запаниковал. С моими-то успехами в бросках по финикам, можно было не надеяться, что я смогу себя защитить. Пусть это будет хоть какой-нибудь, дикий, бродячий пёс доходяга или койот. Крик повторился и я задрожал.

Я так испугался, что совсем забыл, что у меня есть пистолет при себе и настоящий кинжал! Диковинная голова на длинной шее, показалась из темноты и мне подурнело. Он закричал ещё раз. На этот раз не так громко. Скалы отражали эхом его крик, и делали просто громоподобным. Сейчас же это был крик, не страшнее чем ослиное мычание. Только это был не осел, а верблюд.

— Цумга, Цумга. Вот мы и пришли. Не кричи, словно ты не пил два месяца. Я поил тебя две недели назад, — засмеялся идущий с ним человек.

Верблюд приник к воде и стал жадно заглатывать её своими огромными губами, да так быстро, что я всерьёз заопасался, что он сейчас выкачает половину водоёма.

— Человек, ты случайно не из Аркании? — спросил меня старик, обмотанный в бежевые одежды.

— Нет, но я туда иду.

— Пойдём вместе туда, на рассвете?

— С удовольствием, — сказал я и слез с камней, чувствуя себя на них, как перепуганная обезьяна, увидевшая крокодила.

Старик наломал иссохшийся старый кактус. Сделал из него миниатюрный костёр. Нам хватило его. Он осветил небольшое пространство под пальмой. Старик достал из сумок у Цумги, разных сладостей. Старую воду, он вылил под пальму и набрал свежей. Затем он парой метких бросков, сбил с пальмы внушительные грозди фиников. Тоже положил их, на квадратный кусок цветной ткани, с изображением одной большой мандалы. Материя служила нам и лежанкой и столом одновременно.

— Как тебя зовут парень?

— Меня зовут Кай.

— А меня зовут Кармас. Ты здесь что-то ищешь Кай?

— Не думаю, скорее я направляюсь в Аркальнию.

— Такого просто не может быть, все кто ходит по пустыне, чего-то да ищут в своей жизни.

— Ну ладно, а чего ищешь ты?

— Я уже нашёл и обрёл себя. Потому я больше не ищу, а путешествую по просторам Аркальнии. У настоящего путешествия, нет конечной цели.

— Значит ты пустынный странник, Кармас.

— Я предпочитаю называть себя путешественник. — заразительно засмеялся старик.

— О, я тоже великий путешественник, — я засмеялся вместе с ним. — Во времени, — добавил я и старик, резко перестал смеяться, обретя даже слишком серьёзное выражение лица.

— Ты не шутишь Кай?

— Какие уж тут шутки. Неужели ты думаешь, что человек в здравом уме и светлой памяти, захочет отправиться в пустыню один, на легке, без верблюда, еды и воды.

— Да уж. На такое согласится, только очень странный человек или самоубийца. Или, путешественник во времени. Твоя правда. Мой отец рассказывал мне, когда я был маленький, что есть такие люди, которые способны бороздить пространство, как это делали, когда-то глеиры. Вот уж не думал, что смогу повстречать в своей жизни, такого человека вживую. Твоя одежда такая странная, что я мог бы догадаться об этом, с самого начала. Да слишком, сегодня, мне напекло голову, чтобы думать об этом прежде, чем об отдыхе.

— Кармас, ты можешь укладываться спать. Не ориентируйся на меня.

— А ты разве не собираешься?

— Нет, хотел ещё посидеть и посмотреть на звёзды когда дотлеют угли. В пустыне, знаешь ли, они особенно ярки по ночам.

— Когда я в пустыне, то никогда не сплю.

Мы просидели почти всю ночь. На небе стали угасать последние звёзды. Мы собрались в дорогу. Кармас выделил мне, огромный бежевый платок и научил, как им правильно обмотаться, чтобы не было жарко и в то же время, он отлично защищал от песка и солнца. К закату, я стал видеть сквозь поднимающийся жар, блики башни. Мы не разговаривали в пути, обычно, берегли силы. Только на привалах в тени, позволяли себе перекинуться парой слов. Блики башен, я стал воспринимать как видения, слишком уж они бликовали и искажались. Говорить я не спешил, за всё время, проведённое вместе, я не решался нарушить наше безмолвное табу.

Горящее, как остывающий тигель, на горизонте солнце, скрывалось. Вместе с ним, уходила невыносимая жара. Кармас остановился, чтобы мы испили воды. Каждые четыре часа, он останавливал нас, чтобы мы сделали по нескольку глотков воды. Башни стали чётче. Я указал ему на них рукой. Он кивнул мне в ответ и улыбнулся одними глазами. Я радостно закивал ему в ответ.

Сняв часы с руки, я протянул их ему. Когда мы были на ночном привале, я замечал его частый взгляд на них. Так и теперь, он широко открыл глаза, а затем блаженно их закрыл, на мгновение и принял у меня часы. Он указал рукой на мою голову, потом на своё сердце. Я понял, что он дарит мне, этот огромный бежевый платок, расписанный с двух сторон, разными, огромными мандалами.

Идти по остывающему песку, было значительно приятнее. Вскоре температура так опустилась, что мне даже стало прохладно. Но я не спешил принимать одеяло, довольствуясь одной блаженной прохладой. Вышла почти полная луна. Стало светло. В лунном свете, хорошо читались песочно-голубые стены, заселённой части Аркальнии. Редкие высокие строения, все больше выделялись на фоне невысоких домов, выглядывающих из-за стены. Башни прорезались отчётливее всего и становились выше, с каждым шагом. Желтый свет в окнах, стал выделяться, среди лунного, голубого свечения, всё резче.

Мы следовали к единственному масляному фонарю, горевшему под стеной. Рядом было нечто тёмное, похожее очертаниями на небольшие ворота. Я мельком посмотрел на Кармаса. Очертания его смуглого лица, теперь были бледными. Я посмотрел на свои руки, тот же эффект. Как это бывает, зимней морозной ночью, в полнолуние, в лесу. Один Цумга, сохранял улыбчивое выражение морды. Оттого, что постоянно пожевывал, своими губами невесть что. Его челюсть, никогда не была в одном положении. Так и сейчас, она мерно покачивалась, в такт нашим шагам.

До стены оставалось не менее ста метров. Глядя иногда на Цумгу, я улыбался. Сейчас, небось, как увидит людей, опять начнёт орать, чтобы ему дали воды. Эта мысль так меня позабавила, что я невольно прибавил шагу. Эту мысль, смутила другая. Я встал на месте и обратился в слух. Шагов нет. Обернулся. Вот они мои следы. Вот метрах в десяти, позади меня следы Кармаса и совсем рядом с ним, следы его харизматичного верблюда. Их следы обрывались на ровном месте. Остановившись, я стал смотреть по сторонам.

— Кармас. Кармас, ты где!? — в ответ тишина. — Цумга! Кармас!

Минут пять, я стоял, ничего не понимая. Следы есть. Старика с верблюдом нет. Чёрт возьми. Куда ж вы провалились? Мы же пришли. Тут, я вспомнил его слова на привале: «У настоящего путешествия нет конечной цели». Ну конечно. На губах моих заиграла улыбка, и я остался спокоен. Поправив платок на голове, я пошёл к воротам. Ворота были приоткрыты. Это был вход, в чей-то дом. Внутри сидела пожилая женщина и девочка. Они брали разноцветные бусины из одного большого медного таза и нанизывали на нитки. Получались неплохие чётки и бусы.

— Воды, — сухим голосом попросил я, показывая на пересохшее горло.

Женщина без слов, отправила девочку, за водой. Но та, не появлялась уже минуты две. Она показала мне рукой, на маленький топчан и оставив занятие, пошла за водой сама. Масляный светильник загорелся ярче. Окутал всю комнату, желтоватым светом. Я прикрыл глаза руками, а когда убрал руки, обнаружил себя, сидящим верхом, на детской качели в форме верблюда.

Площадка была пуста. Было очень раннее утро. Смотав с головы ненужный теперь платок, я повязал его на шею. На улице было прохладно, но совсем не холодно. Я пошёл в первом попавшемся направлении, вскоре вышел на дорогу. Окраина. Не моя. Я здесь впервые. Прочитав названия улиц, я предварительно, вытряхнув мелкий песок из кармана, достал телефон. Сеть появилась не сразу. Но появилась.

— Кай. Ты сквозь землю провалился что-ли?

— Доброе утро Зенон. Если быть точнее сквозь раздевалку. Вот что бывает, когда твой друг, долго переодевается.

— Ты где сейчас?

— Вот кстати об этом. Забери меня, пожалуйста, сам я отсюда, буду долго выбираться, а для тебя соседний район.

— Твой мотоцикл, я отогнал в себе, кстати. Ладно называй координаты, — я назвал ему улицу и дом. — Это же даль несусветная, что ты там забыл?

— Расскажу, если угостишь меня завтраком и прихвати, заодно водички, пить хочу как верблюд.

Зенон прибыл через полчаса. Вручил мне, мой собственный шлем и литровую бутылку воды, которую я с жадностью сразу опустошил.

— Ты что из пустыни вернулся?

— Как ты догадался?

— Да у тебя, как будто обезвоживание и губы потрескались. Лицо и руки сгорели. Волосы вон выгорели. Одежда вся в песке. Ботинки вытерлись. Куртка кожаная и то полопалась. К тому же платок твой, какой-то уж совсем не местный.

— Поехали скорее, дома у тебя расскажу, за плотным завтраком.

Через двадцать минут, по пустынным улицам медленно оживающего города, Зенон доставил нас к нему. Я сходу опустошил одну коробку персикового сока, попавшуюся мне на столе и всю корзинку фруктов, пока Зенон хлопотал с завтраком. Только наевшись и поборов желание вздремнуть, я принялся рассказывать ему, всё о своих недавних путешествиях и самом невероятном, последнем, по длительности путешествии, по пескам Аркальнии.

— Действительно Кай, не стандартный твой переход. А я вчера тебя обыскался. Расспросил весь персонал, никто тебя не видел. Пропал и всё. Самое главное ключи от мотоцикла, остались прямо на лавочке, где ты меня должен был ждать. Повезло, в общем тебе.

— Не то слово, повезло. Такой длительный заброс, а в холостую прошёл. За несколько дней, я бы с Ремгулем, со скуки, уже бы успел поймать Гасонго, раз пять. Но нет, надо было мне попасть в пустыню и провести там увлекательно всё то долгое время, с Кармасом и его верблюдом Цумгой. Чертовщина, не находишь?

— Нахожу. Тебе не мешало бы, поучиться искусству концентрации и осознанности. Чем ты лучше научишься сосредотачиваться на том, куда ты хочешь попасть очередной раз, тем лучше у тебя это будет получаться. Чтобы завершить уже начатое, в конце то концов.

— Уж концентрироваться я умею, поверь. По крайней мере, на кончике кисточки.

— А может быть, дело в другом. — Зенон сложил руки на груди, стал держать себя за подбородок.

— В чём, например?

— Ну, может быть, Гасонго использует что-то или кого-то, чтобы он сбивал тебя с толку?

— Как такое возможно, Зенон?

— Откуда ж мне знать, как. Самое главное, ты меня не спрашиваешь, как ты умудрился в пустыню на три дня попасть. Зато интересуешься, как именно, какой нибудь шайтан, забросил тебя в пустыню, чтобы ты навсегда заблудился в песках Аркальнии. Ладно, иди уже в душ, а то с тебя золотой песок, так и сыпется мне на чистый ковёр. Вещи свои закидывай в стиралку, я тебе, как-нибудь их завезу. А пока я подыщу тебе, сменный комплект, из своей одежды, чтобы ты смог в ней, прилично доехать до дома.

— Платок только не стирай. Я его лучше сразу, с собой заберу.

— Ладно. Если он дорог тебе, как память. Твоё дело. Современные, стиральные порошки и впрямь, могут отстирать весь его рисунок.

— Кстати, о памяти, совсем забыл, — сказал я перед заходом в душ. — У меня для тебя, один сувенир из Аркальнии, в багажнике лежит, потом отдам.

— Как скажешь.

Глава 16 Холодная река

Тем же утром, Зенон предложил мне оставить свои потуги и отдохнуть, хотя бы один день на природе. Мысль мне показалась замечательной. У него была на примете одна безлюдная река, куда он каждое лето делает несколько выездов. Река и зелень лучшее, на что можно посмотреть, после бескрайней пустыни.

Он пригласил Елизавету, а я Селену. Селена, уговорила взять с собой её сестру. За окном стояла абсолютная жара, в тридцать шесть градусов. Почти такая же, как температура наших собственных тел, но легче от этого никому не было. Я поехал с Селеной, а остальных отправили во внедорожник Зенона. Уехав за город, мы свернули с трассы и поехали по плотной, грунтовой дороге, поросшей травой.

— Ты знаешь Селена, климат контроль, это настоящее чудо созданное людьми во благо всех живых существ, ездящих на машинах летом.

— Ты так этому рад, словно уже лет десять в машине, с открытыми окнами по пробкам ездишь.

— Ну, какие могут быть пробки на мотоцикле? Это исключено. Там и климат не нужен. В жару обдувает, а в холод есть горячий обдув.

— Кай, ты какой-то странный последнее время. А сегодня особенно. Ты что, волосы высветлил?

— Художнику, религия творения, не позволяет быть нормальным. А насчёт волос, так я просто выгорел на солнце.

— Каком, солнце? Ты из студии вылезаешь, только как носферату. Исключительно ночью, исключительно со своей королевой тьмы и исключительно, на злачные мероприятия. Бери пример с меня, у меня кожа бледнее, чем поверхность луны, когда у нас ночь, а на неё светит солнце.

— Вот, зато мы хорошо смотримся на контрасте. У меня и лицо загорелое стало, даже губы потрескались.

— Косметичка кстати, в бардачке. У тебя лицо скоро, как оладушка пережаренная в масле будет. Осторожнее с этим. Озоновый слой, давно дырявый. Солнечная радиация, даром ни для кого, бесследно не проходит. Крем от загара, кстати, тоже найдёшь в косметичке в бардачке. А то на тебя смотреть страшно. Словно тебя заставили, десятидневный марш вместе французским легионом совершить.

— Ох и не говори моя королева тьмы, аж вспоминать тошно. Кстати о бардачке. У меня и для тебя подарок.

— Почему и для меня? Кому это ты ещё, подарки раздаёшь, кроме меня?

— Зенону, кому же ещё. Он как-никак, мой лучший друг. Помимо пропащей влюблённой души, Лучемира.

— Когда ты, собираешься нас познакомить?

— Знать бы ещё наверняка, когда я его увижу в следующий раз.

— Я обязана знать, всех твоих лучших друзей, чтобы у меня сложилось о тебе полноценное мнение.

— Я тебе и так скажу, всё что ты спросишь, — я конечно хитрил, о медальоне, Аркальнии и переходах, она ничего не могла меня спросить в принципе.

— Обязательно расскажешь. К этому мы ещё вернёмся. Ты там, что-то про подарок говорил. — вцепилась она в меня, мёртвой хваткой.

— Да конечно, вот, это тебе, — я достал из внутреннего кармана небольшой мешочек, набитый браслетами, колечками и серьгами.

— Ух ты, — протянула она последнее слово и руки, а я протянул свои, чтобы удержать руль, который она внезапно решили отпустить. — Кай ты просто цыплёночек жёлтенький, какие они невероятно искусные, — рассматривала она их высыпав содержимое мешочка на ладонь.

— Рад, что тебе понравилось. Не хочешь теперь порулить, а то мне не совсем удобно это делать, одной рукой.

— Потом посмотрю. Уговорил. А ты настоящий озорник Кай.

— Озорник? Между прочим, это не я руль отпустил.

— Я не об этом. Где ты умудрился всё это достать. Я даже мешочков то таких, никогда не видела.

— Ну, у меня есть свой канал.

— Какой ещё канал. Я в теме ювелирных украшений, но таких ещё нигде, никогда не видела. Как кстати и твой браслет с перстнем, которые ты, теперь всюду носишь, словно шейх какой-нибудь.

— Эээто.

— Да откуда это? Я все сайты мастеров, почти наизусть знаю и догадываюсь, кто, откуда берёт вдохновение. Я имею ввиду, ювелирные изделия, каких времён и какой страны копируются.

— Ну, это не с нашей планеты.

— Это я уже поняла. А мастер то кто?

— Это Лучемира работа, — решил врать я на пропалую и до конца, раз настоящий ответ, её не устроил.

— Так вот в чём дело. Так вот оно что! Нам надо немедленно, с ним познакомиться Кай. Организуй нам встречу в ближайшее время.

— Я что нибудь придумаю. Ага. А вот мы и приехали, похоже.

Лесополоса закончилась, перед нами раскрылась широкая зеленая поляна, омываемая по всей длине, рекой с медленным течением. На той её стороне, почти вплотную, редел лес. Молодые березки, свешивали свои длинные кроны, до самой воды. Эх, мне бы холст сейчас, а не эту разгульную компанию. Размечтался я, потягиваясь.

— О божечки мои, Селена. Где ты взяла, все эти прекрасные украшения!? — зашлась её сестра, как только увидела их блеск на ней.

— Роскошные серьги, — заметила Елизавета. — Давно себе ищу, что-то подобное, да нигде не могу найти. А эти колечки и цепочки, воистину чудесны. Поделишься секретом, откуда у тебя такая красота?

— Да вы что девчонки, вы посмотрите, какая вокруг благодать. — Вышел из машины, одухотворённый Зенон. Когда вы ещё, выберетесь с нами на природу? Цацки, подождут. Я прав?

— Безусловно прав, — подтвердил я. — Пошли к реке. Это у них надолго.

— А кто нам всю дорогу, рассказывал о подаренном Кае верблюде и как он, хорошо вписался в твой интерьер? — спросила его Мила, но мы уже ушли далеко, чтобы вежливо было, ей ничего не отвечать.

Мы подошли к реке, потрогали воду. Не горячий душ, но и не холодная. То, что нужно.

— Это она только с краю тёплая, — заверил меня Зенон. — А начиная с середины, ключи бьют, да такие, что ноги сводит.

— Хватит уже болтать. Пошли, проверим лучше, — сказал я, раздеваясь и заходя в воду. — Не такая уж она и холодная. — Я уже плыл. — Ух!

— Ага, вот ты и нашёл первый ключ. На той стороне, вода уже не такая ледяная и течение там потише будет.

Действительно, течение стало тише. Нам уже не составляло особых усилий, с ним бороться.

— Да вы что серьёзно! — донеслись первые возгласы Селены. — Вода здесь ледяная!

— Ааах! Надо было ехать на озеро, там вода стоячая и всегда теплее! — заметила Мила.

Одна Елизавета, кролем, молча бороздила реку поперёк. Мы, вовсю веселились, лёжа в воде, на песке у самого берега, слушая все перебранки, по поводу холодной воды. Переплыв половину реки, девушки успокоились. Вода стала гораздо теплее. Возгласы сменились на непринуждённую болтовню. Дождавшись, когда они приплывут на наш берег, мы пустились обратно, но уже с ними.

На берегу девушек понесло. Природа, контрастная вода и яркое солнышко, действует на всех одинакого хорошо. Я подарил Миле и Елизавете оставшиеся сувениры из Аркальнии и соблюдал молчанку. Относительно мест происхождения, всех этих загадочно красивых вещей. Потягивая сок, мы ждали солнечного перегрева, а затем шли к воде, чтобы остудиться. В очередной раз, когда солнце заставило меня вспомнить, палящую пустыню Аркальнии, я встал чтобы прохладиться, но меня поддержала только Селена.

— Кай, ты стал другой. Теперь ты словно боишься, остаться лишний раз, на солнце. Совсем зачах в студии?

— Наверно у меня, повышенная чувствительность к солнцу. А к ней в придачу, острая нехватка жизни на природе.

— Твой друг Лучемир, наверно тоже так думал, до того, как вернулся из месячного отпуска в деревне и затем, совсем пропал.

— Так деревня это одно, а жизнь в загородном доме, другое.

— Это ты мне сейчас, так тонко намекаешь, что хочешь ко мне переехать?

— Ничего подобного. Но ты сама предложила, — я посмотрел на её реакцию и улыбнулся. — На самом деле, мне пора задуматься, о том, чтобы половину жизни проводить, где-нибудь обязательно на природе. Сама вот посмотри, как здесь хорошо. Ну, только здесь жить не обязательно. Лучше за городом. Километрах этак в десяти-двадцати, чтобы не слышать и не видеть города. Вполне хорошая идея.

— Я и так живу за городом. Бывай у меня, почаще.

— Несомненно. Но ты живёшь, прямо на краю города. А лучше жить, от города подальше. Проводить там, больше свободного времени. Мы ближе к природе, чем ты думаешь.

— Сейчас это особенно видно, по твоему счастливому лицу, — сказала она, когда мы переплыли на тёплую сторону реки.

Мы сидели на другой стороне реки. Отогревались, чтобы сделать, заключительный заплыв назад. Я смотрел на блики, которые испускает медальон, от попадания и преломления в нём лучей. По реке, плыла одинокая, вёсельная лодка.

— Ты вот скажи Кай, почему ты свой медальон, не снял на берегу? Он тебя в воде не отягощает.

— Почему ты вдруг, об этом спросила? — насторожился я её подозрительно внезапному, вниманию к медальону.

Лодка подплыла ближе. В ней сидели двое мужчин, в одинаковых серых пиджаках, один управлялся с вёслами, а другой, высунув язык по ветру, к чему-то принюхивался.

— Не знаю. Разве это важно?

— Важно. Вставай. Уходим за холм.

— Ты можешь это сделать без меня, я тебя здесь дождусь.

— Не могу. Меня преследуют, вон те двое в лодке.

— Что не говори, а кататься в такую жару в пиджаках, сущий идиотизм. Пожалуй ты прав.

Мы поднялись на холмистое, возвышение берега и я заметил, что с обратной его стороны, стоит машина. Как они только сюда доехали, было настоящей загадкой. У машины, оглядываясь по сторонам, стояло двое. Третий, стоял на четвереньках и принюхивался. Высовывал язык и прикладывался ухом к земле. Я приставил палец к носу, показывая Селене, чтобы она молчала. Селена была послушная девушка, когда это надо было, но только не в этот раз.

— Чего им от тебя надо? Скажи уже мне, по секрету, — шёпотом сказала она и тот, что прикладывался ухом к земле, стал смотреть в нашу сторону.

Двое, стоящие у машины, пошли в нашу сторону. Я бросил короткий взгляд, немого укора на Селену, но тут же смягчился, увидев её в обтягивающем купальнике. Взял за руку, потащил за собой. Теперь один сидел в лодке, другой нюхал траву на четвереньках. Селену пробирал смех, но она держалась. Очень необычно было видеть, прилично одетых людей, ведущих себя на природе, как какие-то бродячие псы.

Мы побежали в конец молодых зарослей. Когда выбежали к реке, поплыли назад.

— Давай Селена, включи свою врождённую пловчиху, на всю катушку. — Селена была умница, она её и включила.

Селена так быстро, заработала руками и ногами, что стала меня обгонять. Конечно, на суше я был настоящим альфа-самцом. Превосходил её в физической силе, во множество раз. Но когда дело коснулось воды, она проявила такую несусветную прыть, что течение теперь, было сущим пустяком.

— Просто представь себя ондатрой или бобром! — советовала она, уходя вперёд.

Плывёт, как настоящая акула, только хищного плавника не хватает, а во всём остальном, ведёт себя в воде по необходимости, точно так же. Это всё было очень хорошо, если бы не догоняющая конкретно меня, лодка и три бросившихся в воду пловца в деловой одежде. Наши друзья с берега, уже заметили погоню и возмущённо кричали. Даже кидали камни.

От усиленной гребли, вода часто попадала мне в глаза. Пару раз мне даже показалось, что вода подо мной, стала светиться. Я увидел дно. А не глубоко здесь, оказывается. Всего лишь метров пять до дна. Со дна, через освещённую воду, на меня смотрел огромный сом, его размеры были такие крупные, что это я должен был, его бояться, а не он меня. Потому он сохранял спокойствие, не шевелился и просто смотрел на меня, как это делает хищник, оценивающий, будет он браться за жертву или нет.

Вода забурлила и засветилась сильнее. Сом испугался и понял, что лучше не связываться со мной и творящимися вокруг меня, чудесами. Мои колени, больно уперлись в песчаное дно, а меня сбило с ног, двухметровой волной. Я пытался сопротивляться и выставил руки вперёд, чтобы новая волна не ударила меня в лицо, с новой силой. Но всё обошлось, если не считать, что в глаза мне попала вода. Долго не мог промаргаться. Я держал в руках Селену и она, била меня одной ногой по стопе. Вода схлынула. Открыл глаза.

В руках, у меня был тот здоровенный сом. Я бросил его на влажный песок. Передо мной стояла плотина, которая раз в минуту, накапливает воду и сбрасывает её одной большой волной. Я огляделся и узнал, особенность канала Аркальнии. Сом, начинал себя плохо чувствовать без воды. Я взял его за хвост и потащил в низину, где начинался канал. Меня заметили местные рыбаки с открытыми ртами. Их мелкие рыбёшки на фоне моего улова, казались смешными, детскими шалостями. Ко мне тут же подбежал местный, немой торговец и предложил за сома, приличный куш. Звякнув золотыми монетами на поясе, он пальцем указал на мой улов.

— Только если он останется жив! — отрезал я и торговец жестами, что-то показал мальчику, помощнику при его лавке.

Через минуту, когда сом уже обсох от воды и жарился заживо, к нам подкатил мальчуган с телегой. В телеге была бочка с водой. Я и ещё пара рыбаков, помогли торговцу закинуть сома в бочку. Он едва туда поместился и из бочки, торчал теперь его непомерный хвост. Мы вместе бережно докатили бочку до его лавки. Внутри неё стоял огромный аквариум, с мелкими разноцветными рыбками. Вчетвером, мы переместили сома в огромный аквариум, не менее семи ста литров и он тут же, начал гонять цветных рыбёшек.

Немой хозяин радовался, как дитя, а постояльцы лавки, совмещающей маленькое кафе, пораскрывали рты и затихли. Пожав мне руку, торговец вручил мне мешочек монет и ощерился, в самой доброй и счастливой улыбке. Наверное, это была лучшая его сделка года. Остальные торговцы с улицы, толпились в проходе, не веря в собственную глупость, что упустили такой небывалый шанс, сделать своё заведение лучшим, во всей округе.

— Мыло есть друг? Заодно скажи на милость, где мне приодеться? — спросил я немого счастливого торговца стоя в одних сырых плавках.

Он хлопком в ладони призвал мальчугана помощника и жестами, велел ему меня проводить. Быстренько отмывшись в канале, куском мыла, от отвратительного запаха рыбы, которым я умудрился пропитаться, пока таскался с сомом, я пошёл за мальчуганом. Мальчуган тоже был нем, как и его направивший торговец. Наверно сын, но скорее всего дядя. Возможно немота у них наследственная. Я не стал спрашивать, потому что почти не знал языка немых, ни в своём мире, ни тем более в этом. Но, даже не зная его в нашем мире, я легко отличил, что здесь он более сложен и продвинут что-ли.

Немой привёл меня на соседнюю улицу, к большой лавке с одеждами, на любой цвет и вкус. Никто даже не посмотрел на то, что я голый и пришёл босиком, по горячему, утрамбованному песку и мостовой. Я хотел уже отпустить мальчугана, но он нырнул в лавку, показал на меня пальцем и быстро что-то передал, на своём языке хозяину. Затем выбежал. Я едва успел, прихватить его за рукав.

Он поднял на меня страшные глаза. Наверно думал, я буду его бить. Но я отпустил его, улыбнулся и дал ему одну, очень красивую монету из мешочка. Немой, сделал ещё большие глаза и тут же, вернулся в лавку. Мне эта суета начинала надоедать. Выбежав, он пытался вложить мне в ладонь, горсть разменянных монет. Но я отказался. Он взглянул на хозяина и тот, махнул ему рукой.

Счастливый мальчуган скрылся в переулке не попрощавшись, а хозяин поманил меня внутрь.

— Здравствуйте господин, — поклонился мне зачем-то хозяин. — Меня зовут Уманн. — Мой племянник Ческ, сказал, что вы были сегодня, слишком щедры и подарили моему немому брату Суфиру, самую огромную чудо рыбу, во всей Аркальнии. За что он, отблагодарил вас всеми имеющимися деньгами у него. Их конечно не достаточно, за ту прекрасную гигантскую рыбу, но больше у него с собой не было. Потому он направил вас, ко мне, приодеться в самые лучше мои наряды. А судя по тому, как щедро вы отблагодарили, моего немого племянника Ческу и вашей светлой коже и волосам, я могу судить, что вы находитесь на попечении у верховного правителя Аркальнии, каким-нибудь служащим на высокой должности и вышли на рыбалку, просто чтобы отвлечься от забот.

— Уманн. Ты проницательный человек, — только и сказал я, оглядывая свои голые ноги в пыли, его ковры и массу нарядов и одежд вокруг.

— Признаться, я никогда не видел такой светлой кожи, как у вас господин. Могу предполагать, что находясь при дворце, вы почти никогда не видите солнечного света. Настолько вы заняты, своими важными делами.

— Ближе к телу Уманн. — посмотрел я, на свои босые ноги в пыли, стоя на ковре и наряды на любой вкус вокруг. — У меня не так много времени, чтобы здесь прохлаждаться.

— Конечно уважаемый господин, только назовите, пожалуйста, своё имя.

— Меня зовут Кай.

— Господин Кай. Я и мои помощники, сейчас подберём вам, самые лучше мои наряды. Не извольте беспокоиться. Прошу вас, присаживайтесь на этот диван. Сейчас я всё для вас устрою.

— Нельзя ли побыстрее, — сказал я присаживаясь. — Моё время пребывания здесь, ограниченно, — не забывал я, что мне некогда здесь разгуливать и наслаждаться форменным туризмом, во всём его великолепии.

— Не извольте беспокоиться господин Кай. — Уманн скрылся в шторах.

Донеслись его два хлопка в ладони, и тут же меня со всех сторон, окружили глеиры. Я аж подскочил и сжал кулаки. Готовый набить любой человекоподобной рептилии морду, голыми руками, лишь бы оттянуть свою участь. Тела и морды их, были прикрыты тонкими сетками и тут до меня дошло, что это самки глеиров. На лапах и головах украшения. Они замотали в волнении хвостами, но я тут же смягчился. Одна из них держала таз, с ароматной водой и губку. Другая измерительную, портную ленту, третья несла графин с водой и бокал из розового стекла.

Я сделал приглашающий жест. Одна стала обмывать меня водой, пахнущей цветами. Другая обмерять, а третья налила воды и протянула мне фигурный бокал, полный прохладной, живительной влаги. Ещё три из них, занялись, расчёсыванием моих волос, длиннющих, запутанных и начинающих виться, сильнее обычного, из-за жары и влаги. Всё это время, их прикасания и движения, были такими зазывными и ярко выраженно, носили сексуальный подтекст, что я сильно возбудился. Это естественно не осталось не замеченным, но ни одну из них не смутило. Напротив, они ещё сильнее окружили меня, своим вниманием.

Когда все подготовительные процедуры были окончены, меня раздели. Это было не трудно, учитывая, сколько на мне было одежды. Принесли мои наряды и стали меня одевать, потому что я не поддался, на их сверх всякой меры, убедительные, эротические ласки. Я здесь не за этим, между прочим. Межрасовый секс-туризм, тем более, не входил в мои планы.

Представ перед зеркалом, в новом обличье, я цокнул языком. Слов у меня не нашлось. Меня нарядили, как самого наместника, верховного правителя Аркальнии. Мои превосходные белые одежды, расшитые золотыми нитками, впечатляли. На пояс мне повесили, исключительной красоты саблю, с позолоченной, инкрустированной драгоценными камнями рукоятью и великолепный, загнутый кинжал в серебряных ножнах.

— Зови Уманна. — сказал я самке глеира с блестящими глазами, смотрящей, как другая обжимает меня своими руками и телом, под видом того, что проверяет в последний раз, сидит ли на мне костюм.

Глава 17 Западня

— Господин, разве уже закончил, одеваться? — не заставил себя долго ждать Уманн.

— Сколько с меня.

— Всё за мой счёт. За ту услугу, которую вы оказали моему брату Суфиру, я просто обязан быть вам благодарным.

— На улице подозрительно стало тихо, — озвучил я свои мысли. — Почему оживлённая улица вдруг опустела Уманн? Ладно, не важно. Закрой все двери немедленно.

— Да господин. Но к чему это всё, я не понимаю вас.

Уманн пошёл к двери, как внезапно, на него через открытую дверь набросили аркан и тут вытянули на улицу.

— Закрыть двери! — прикрикнул я на глеиров и те побежали их закрывать.

Сквозь разноцветные окна витрины, я увидел как к лавке, подошли четыре высоких и широкоплечих силуэта. Глеиры. Они негромко общались между собой подобием низкого рокотания. Можно было их не опасаться. Надёжная стальная решётка, закрывала витрину с внутренней стороны. Дверь дёрнулась. Но самка успела её закрыть.

Ручка двери дергалась, пока её не оторвали. Затем от ударов, осыпалось цветное стекло и тогда глеиры меня заметили. Морды хитрые, но без эмоций, сами в каких-то одинаковых обносках. Уж не сам ли Гасонго, устроил на меня здесь охоту? Дал ориентиры, на мой отличающийся от всех портрет и натравил на меня, всех своих подручных тварей. Они схватились вчетвером за решётку и стали её гнуть, у нас на глазах. Самки тут же разбежались, а я остался один.

Художественно завитые решётки не были рассчитаны, на такое вероломство. Конечно, для крепких мужчин они бы были неприступны, пусть даже они и были бы крепки, сверх всякой меры. Но только не для этих варваров. Я рванулся внутрь, искать выход, но все другие двери были закрыты, а искать ключи, у разбежавшихся самок, было пустой тратой времени. Нормальный хозяин им бы не сказал, где они лежат.

Глеиры ворвались внутрь, а мне кажется, повезло. Я содрал, пару красиво развешанных тканей по стенам, в поисках ключей и случайно нашёл лестницу на крышу. Лапа только успела шаркнуть по подошве моих новых сапог, как я уже был на крыше и обрушивал на преследователей, лежащие там, зачем-то мешки с песком. Глеирам это не понравилось, они клокотали, давясь песком и падали. Мешки подошли к концу, и я побежал от них по крышам, стоявших плотными рядами от других заведений.

В процессе бегства, я наскочил на кошку, за что выслушал её нелестное мнение, о моих манерах. Только мне было не до манер. Я живо представлял, что эти монстры могут со мной сделать, после того, как они при мне отломали неприступной толщины, стальную решётку. Пару раз в мою сторону кидали аркан, но я умело ускользал от броска. Бег с препятствиями, был моей визитной карточкой. В отличии, от неповоротливых громил, развивающих прекрасную скорость, только на прямой. Они были сильны и прекрасно лазили, но бег с препятствиями, был для них настоящим испытанием.

Линейка зданий окончилась, до следующей, было слишком далеко. Мне пришлось спрыгнуть на шатёр. Я побежал на площадь, выискивая, куда мне нырнуть, чтобы им было сложнее гнаться за мной. Из шатра выбежал разгневанный хозяин и тут же, был сбит прыгающими вслед преследователями.

— Вы за всё ответите, негодяи! Зовите прикладчиков! Зовите прикладчиков! — расходился потерпевший.

Я выиграл небольшую фору, теперь надо было продолжать в том же духе, чтобы от них оторваться. Как назло, улицы были не тесные и вполне себе, просторные. Меня нагоняли. Срезав путь за поворот, мне посчастливилось запрыгнуть на проезжающую мимо повозку. Высунув язык преследователю, я довольный собой, что дистанция увеличивается, хотел уже расслабиться, как вдруг глеир перешёл на бег во все четыре лапы. Пару мгновений и одним прыжком, он уцепился передними лапами за край повозки. Повозка стала терять скорость.

Хозяин обернулся, как раз вовремя, чтобы запечатлеть, как я лихо отрубил одну лапу глеиру, своей новенькой саблей. Её бритвенная острота, даже не испытала сопротивления. Клинок просто отсёк ему лапу. Воодушевлённый, что это вовсе не декорированный элемент наряда, я хотел отсечь ему вторую лапу, но он вовремя её убрал.

— Господин, я не хочу проблем! Немедленно слезайте с моей повозки! — остановился за углом водитель.

Ничего не говоря, я вручил ему, ещё пытающуюся сжиматься, лапу глеира и убежал. Преодолев несколько плотных тупиков, с высокими стенами и пробежав не меньше четырёх сот метров, незнакомых улочек и улиц, я оказался не незнакомой площади. Я решил затеряться в толпе, но поняв, что в белых одеждах на площади буду я один, решил спрятаться. Спрятался я, в лавке ковров, чтобы отдышаться и придумать, что делать дальше. От спринта с препятствиями на жаре, сердце сильно колотилось. Сильно хотелось пить.

Спустя пару минут, к лавке подошли четыре преследователя. Кажется тому из них, который лишился по моей воле лапы, было всё равно и не больно. Из обрубка даже не сочилась кровь. Неужели он скоро отрастит лапу вновь, не испытывая особых страданий? Надо было ему сразу две отмахнуть. А лучше голову. Я бы посмотрел, получится у него отрастить новую голову или нет. Глеиры принюхивались. Они точно взяли мой след, как хорошие охотничьи собаки, но ещё не знали, где я сейчас наверняка.

— Здравствуйте, какие вас интересуют ковры? Для себя или в подарок? — стал прощупывать почву обходительный продавец.

В ответ глеир без лапы, только низко клокотал и мотал головой, из стороны в сторону.

— Вы затрудняетесь в выборе. Тогда я бы посоветовал вот этот. Рисунок бесконечного узла на нём, идеально сочетается с любым интерьером, а его исключительная мягкость обеспечит вашим ногам мгновенный отдых. Стоит вам только поставить на него, свои зелёные лапы. Попробуйте сами.

— Человек, — пророкотал глеир. — Человек в белом, — сказал он, схватил оставшейся рукой продавца за шиворот, но быстро отпустил, заметив приближающихся прикладчиков.

— Так бы сразу и сказал! — воодушевился не на шутку продавец. — Тебе нужен ковёр, для самого верховного правителя или человека, из его приближённого круга! Тогда я советую, только вот этот. Мой лучший экземпляр. Я берёг его для особого случая. И вот он наступил. С учётом скидки и нашей дальнейшей дружбы и сотрудничества, он будет стоить тебе, двести золотых.

— Где человек? — грозно надвинулся на него, безлапый глеир.

— У тебя всё впорядке Сызгас? — спросил подошедший старший прикладчик, с парой помощников, в виде матёрых глеиров в бежевой форме.

— Да господин старший прикладчик, — ответил Сызгас. — Этот господин, не назвавший своё имя, купил у меня самый дорогой ковёр, но не хочет платить.

— А за сколько он его купил? — спросил старший прикладчик.

— Двести золотых. — спокойно ответил торговец, не обращая внимание, на то, как посерел лицом безлапый.

— Ты, с культёй. Заплати Сызгасу, — потребовал старший прикладчик. — Он честный человек, я давно его знаю и не потерплю, чтобы с ним плохо обращались нерадивые калеки-покупатели.

— Займитесь ими, — рыкнул безлапый и набросился на старшего прикладчика.

Старший прикладчик оказался прытким и упав, на спину вместе с безлапым, держа его двумя руками за здоровую конечность, отправил броском двух ног, на мостовую. Трое преследователей, страшно клацая зубами, сцепились с прикладчиками. Возникла форменная потасовка. Я воспользовался ей и дал дёру. Безлапый заметил, как выскочил из-за висящих ковров и рванул за мной следом. Но старший прикладчик, был не дурак и успел в прыжке, ухватить его за длинный хвост.

— Сопротивление прокладчику при аресте и оказание сопротивления, грозит тебе пятью годами каторжных работ глеир!

Хвост нарушителя отщёлкнулся. Старший прикладчик сидя на мостовой, держал хвост в руках и белел от ярости, понимая, как глупо он купился, на эту старую уловку с хвостом. Сноровистым прикладчикам повезло больше, они таки оглушили одно дубинками, по голове и сейчас держали второго. Третий сбежал в догонку за мной и беспалым.

Позади нас на площади, неистово гудел, как пароход, старший прикладчик в свисток, вызывая подкрепление. Я же продолжал петлять. Двое против одного, по-прежнему слишком много. Даже при наличии отменной сабли. На моём пути был канал. Я вмиг очутился на мостике и с него, спрыгнул в плывущую лодку. Спрыгнул вовремя, потому что чуть не был схвачен, подоспевшими глеирами.

Они преследовали меня на бегу, сразу с двух сторон канала, на случай, если я решу сойти. Не знаю, сколько бы мы так плыли, как вдруг мне улыбнулась настоящая удача.

— Бодонко! Бодонко! Я преследую злоумышленников! Нужная твоя помощь! — стал я указывать на глеиров руками, проезжающей команде прикладчиков, на повозке, впереди по мосту.

Повозка остановилась. Бодонко отдал распоряжения и четверо его помощников, кинулись парами за моими преследователями. Безлапый и уже бесхвостый, сбежал в переулок. Зато второго глеира, успели перехватить глеиры прикладчики. Они плотно прижимали его к мостовой. Вокруг него был рассыпан золотой порошок. Видимо он не успел им воспользоваться, чтобы переместиться. Через десять минут, к нам вернулись оставшиеся два помощника, без добычи.

— Успел исчезнуть прямо на бегу, — доложил один из прикладчиков Бодонко.

— Ладно, допросить нам и этого хватит. Будь добр, проводи меня вместе с этим связанным злоумышленником к Ремгулю. Дело есть.

— Для меня это будет честью, господин верховный духовник, — сказал Бодонко.

Хрипящее тело с кляпом во рту, погрузили в повозку, мы поехали во дворец. Нас пропустили, во внутренний двор и когда подошёл Ремгуль, необычайно довольный моим появлением, то распорядился следовать за ним. Я спешился и поравнялся с ним.

— Мы поймали одного обученного глеира Гасонго. При нём был золотой порошок, но он не успел его употребить, чтобы скрыться от нас. Он многое знает. Нужно его допросить и срочно отправить команды, в места их возможной дислокации.

— Понял тебя Кай. Как только мы его допросим, то мы с тобой лично возглавим одну из команд, чтобы схватить Гасонго.

Мы зашли внутрь темницы, проходя через горшки с декоративными пальмами, я остановился. У меня пошли круги перед глазами. Я сказал, что догоню их. Только я точно знал, что это не солнце мне напекло голову. Яркий свет заполнил пространство. Опираясь на пальму, я вдруг заметил, что это вовсе не пальма, а обычная берёзка. Белая и гладкая. Я стоял в берёзовой роще. Надо мной в предзакатном алом небе, пели птицы. Я услышал шум, заведённых машин и последовал на звук. Через пару минут, я вышел на поляну. Селена, Мила и Зенон с Елизаветой уже были в сборе. Они стояли у заведённых машин с включёнными фарами и смотрели на тихо текущую реку.

— Меня ждёте?

— Господи, Кай! — дёрнулась от неожиданности Мила.

— Ты куда пропал? — спросила Селена. — Мы тебя обыскались.

— Да вы посмотрите, во что он одет! — заметила Елизавета. — Ты случайно, не снимаешься Артхаус с собой в главной роли?

— Вот всё вам расскажи.

— Ну что вы, на него набросились, — сказала Селена. — Он заблудился наверно.

— Ага, на реке заблудился, после чего те чудаки, сразу уплыли по течению, — заметила Мила.

— Иди скорее ко мне, я тебя обниму. А то мне сначала показалось, что ты утонул. Чем это, от тебя таким пахнет Кай? Аромомасла, женские напоминают, необычный запах. Может быть, вы определите? — пригласила она подруг меня обнюхать.

— Нет, неизвестные духи, — сказала Елизавета.

— Скорее аромомасла, но я таких, тоже не встречала раньше.

— Ну хватит его уже обнюхивать, — пришёл мне на помощь Зенон. — Мой друг, жив-здоров, это главное. Сцены ревности устраивать, не обязательно. А он ещё и при параде, так чего вам более от него надобно?

— Причём здесь сцены ревности Зенон. Нам надо знать, где взять эти духи, — сказала Мила.

— Или хотя бы, их название, — добавила Елизавета.

— Ну, ладно, — сел во внедорожник Зенон. — Поехали уже домой, солнце село, мошкара.

Селена довезла меня до дома и бесцеремонно, сходив в душ, устроилась спать на моём единственном диване. Спать я, конечно, сам не собирался, у меня слишком было взбудоражено, для этого настроение. Облачившись в привычный домашний халат, я взял кисти в руки и процесс творения окончательно меня завлёк.

— Доброе утро Кай. Ты что совсем-совсем не спишь?

— Ну, у меня бывает сонное настроение. В основном, когда безделицей занимаюсь.

— Сделай мне завтрак, пока я буду в душе и я поеду.

— Хорошо Селена, можешь сильно не торопиться.

— Я и так, никуда не тороплюсь.

Селена уехала, а я вновь взялся за кисти. День пролетел быстрее, чем я от него ожидал. Зато теперь от моих новых картин, буквально веяло пустынной жарой Аркальнии. В начале ночи, я пошёл в душ. Но телефон зазвонил раньше, чем я успел дойти. — Алло.

— Кай. Есть одно дело к тебе. Завтра с тобой встретится наш человек. Кафе «Шоколадные зёрна» у театра знаешь?

— Да Эдуард, припоминаю.

— Вот и славно. Будь там, в семь вечера. Безопасность гарантирую.

— Это всё? — глупо сейчас спрашивать его, чего им от меня понадобилось.

— Да, до связи.

— До связи, — сказал я отключенному абоненту, обдумывая, смогу ли я быть в назначенное время, если медальон вдруг решит вытащить меня раньше времени. — А может снять тебя, вообще? — закралась ко мне коварная мысль. — Нет уж, мы ладим, а ты мне помогаешь, — пришёл к я простому самоубеждению.

Быстрые потоки тёплой воды, навевали на меня, воспоминая из детства. Когда мы маленькими, бегали под тёплым дождём по лужам, не боясь намочить ноги и неприспособленные для этого сандалии. Вода забрала усталость дня. После душа и лёгкого ужина, я планировал позвонить Селене, чтобы встретиться ночью и немного покататься вместе на мотоцикле, по ночным улицам. Возможно, даже съездить за город или вообще, в соседний город.

Неожиданно, знакомые вспышки света, некстати стали, возникать перед глазами.

— Ну, до чего же вы, не вовремя!

Быстро перекрыв рычажок душа, и бросив полотенце на пол, я побежал в середину студии. К стульям, где у меня лежала одежда. К столу, где у меня лежал пистолет и запасные обоймы. Обхватив всё это плотно руками, я стал терять почву из-под ног. Свет вспыхнул сильнее, а я исчез из студии.

Прежде чем раскрыл глаза, я услышал приятную струнную музыку. Похожую, извлекают из арфы и ей подобных. Я сидел на ковре, обхватив своё походное снаряжение, двумя руками и ногами. Вокруг стоял хор из девушек. Они затянули песню. Пели они очень красиво. Минуты три, пока я одевался, они были с закрытыми глазами.

— Удачно это я, — сорвалось с моих уст, почти беззвучно.

Когда они закончили петь, я уже стоял в полный рост, облаченный в свой новенький, но слегка помятый белый костюм. На широком, золотом поясе висела сабля, кинжал и тактическая кобура с пистолетом. Две запасные обоймы, я сунул за функциональный пояс. Карманов-то не было. Девушки закончили петь, открыли глаза и смущённо заулыбались. Играющая всё это время, преподавательница на струнах, открыла глаза последней, когда закончилась её часть.

— Доброго времени сударыни. Продолжайте и пожалуйста, не отвлекайтесь на меня. Только скажите мне, где у вас здесь выход.

Вокруг нас, сплошь были круглые стены, с нависающими на них, длинными тканями. Шокированная преподавательница, вытянула длинную руку и длинный палец, в направлении стены. Я пошёл, куда она указала, но наткнулся за тканью, лишь на стену из красно-коричневого камня. Девушки засмеялись. Я покраснел и улыбнулся им в ответ. Пожал плечами. Одна из них отделилась от хора, приоткрыла завесу соседней ткани. За ней был выход. Черноглазая девушка, смеялась в ладонь.

— Ты очень добра. Я благодарю тебя.

Дальше шли комнаты танцев для девушек, комнаты боевых искусств, комнаты игры на музыкальных инструментах, комнаты грамотности и наук, комнаты отдыха и наконец, выход. Это была одна из частей дворца, предназначенная, для развития способностей у слабого пола. Хотелось там задержаться, из любопытства, но на это попросту не было времени. Удивлённая стража увидев меня, дёрнулась было, но, не опознав, мой чин и звание, осталась недвижимой.

— Мне срочно нужен господин Ремгуль. Где я могу его увидеть?

— Туда юный господин, — указал мне направление бородатый, убирая одну руку с палаша. — Он в своих покоях.

Покои Ремгуля, я нашёл не сразу, но несколько новых стражей, охотно поделились со мной информацией, о его точном месте нахождения. Когда я зашёл к Ремгулю, он сидел на полу, скрестив ноги и либо беззвучно молился, либо медитировал. Рядом с ним, лежали его, сильноизогнутый меч и прямой кинжал.

— Проходи Кай. Ответил он мне, заметив меня боковым взглядом. Будешь чай?

— Да, запросто.

— Я тебя ждал. — Ремгуль поднялся. — По данным схваченного вами глеира, мы узнали возможные места расположения Гасонго. Он всё время их меняет. Но мы потерпели неудачу, потому что его нигде не было. Однако, глеир совершенно точно сказал, что вечером пятницы, Гасонго всегда навешает одно развратное заведение, расположенное по улице алых ламп.

— Гасонго должен догадаться, что глеир сдаст и это его место посещения.

— Я тоже самое, сказал глеиру. Но тот утверждает, что он его там постоянно видел раньше. Когда несколько лет назад, работал там вышибалой. Потом его выгнали, а Гасонго буквально, подобрал его с улицы. Но не узнал, потому что их там заставляли одеваться, в тугие шкуры и носить на лицах антуражные маски.

— И что он до сих пор, ходит в одно и то же, развратное заведение?

— Глеир сказал, что на пятницу, у него никогда нет дел. Тем более на вечер. Гасонго всегда отдыхает с пятницы на субботу. Этой его привычкой мы и воспользуемся, чтобы его поймать.

— Нам нужно устроить засаду.

— Я уже позаботился, чтобы местных вышибал, тайно заменили, на наших глеиров. Чтобы настоящие охранники, никому не разболтали, мы их держим у себя взаперти.

— Ремгуль, сколько всего будет там, твоих глеиров?

— Двенадцать. Их всегда столько. Один снаружи. Двое внутри у входа, и по трое на этаж. Всего три этажа.

— Хорошо, теперь надо придумать, как мы проникнем туда незаметно.

— Мы притворимся новыми клиентами. Сейчас позавтракаем и пойдём подбирать одежду и снаряжение. А чтобы ты не исчез, будешь носить при себе вот это, — он дал мне блёклую рубашку, сплетённую из каких засушенных трав. — Она должна удержать на время, твой неизбежный провал, в свой мир.

— Отлично Ремгуль. — я сразу же одел, предложенную рубашку на голое тело, она хоть и немного кололась, но я быстро привык к ней. — А что насчёт моей белой одежды, она не кажется, подозрительно вычурной?

— Я хотел тебе подобрать новое платье, но твоё парадное, более чем подходит. Чем оно красивее и чуднее, тем лучше для тебя. Оно будет пускать пыль в глаза, лучше любых твоих ужимок и притворств. Лучше обычного, усреднённого и повседневного наряда.

— Хорошо, а что мы будет делать до вечера?

— Через пару часов сходим на обед, а потом будем ждать.

Глава 18 Дом терпения

Вечер наступил быстрее, чем я ожидал. Как только я видел яркий свет, то сразу опасливо его сторонился. Будто он мог спровоцировать, реакцию моего возвращения. Ремгуль, без дела не болтал и был флегматичен. Я же сохранял спокойствие, только внешнее. Меня впечатлял размах архитектуры дворца, с его неимоверной роскошью. Не обошёл я стороной и живопись. Больше всего впечатляли портреты в полный рост и натуральную величину, всех красавиц дворца. Для этого даже был выделен, отдельный зал. Там я мог стоять часами. Только дел кроме ожидания, хватало.

Ремгуль завёл нас в оружейную палату. Предложил мне поменять меч. Учитывая мой небольшой опыт в фехтовании, он сменил мне его, на более лёгкий, но искуснее выполненный. Чем тот, как он выразился «рубанок», что имелся у меня. Сам Ремгуль, вырядился в костюм возничего, при дворе. Низкая должность и свобода действий, не ограничивали его путешествовать по пятницам, по городу на повозке в поисках приключений. Прикрытия лучше, чем это, для него было не найти.

В повозку он сел за руль. Я должен был играть роль, разбалованного юного господина, подрядившего Ремгуля, но роль возничего. По вечерним, освещённым живым огнём улицам, мы плавно подкатили в логово разврата. Ещё на подъезде, до моего обоняния донёсся его, ни с чем несравнимый шлейф. Перед крупным трёхэтажным заведением, больше похожим на институт в моём мире, стояло несколько десятков разнообразных повозок.

В заведение под названием «Лунные цветы пустыни», заходили в основном мужчины. Мы были в этот вечер не исключение, кто пришёл не один. Были и целые компании, по семь человек. Под лунным светом, мы лениво выдвинулись, в сторону входа с колоннами, украшенными обнажённым статуями, девушек и самок глеиров. Снаружи стоял свой глеир. Он оказался умнее, чем я мог себе предположить и даже не глянул в нашу сторону, когда мы прошли мимо. Разве что посмотрел для порядка, приличные ли мы господа, чтобы быть здесь.

Внутри стоял сильный запах аромомасел, благовоний и женских тел. Всюду были развешаны и расставлены: свечи, лампады и причудливые масляные лампы. Света было, более чем достаточно. По бокам, стояла ещё одна парочка глеиров, в забавных шкурах и масках неизвестных, не то животных, не то людей, больше смахивающих на каких-то демонов пустыни. К нам подошла самка глеира, в длинном розовом платье. Никогда прежде я не находил, какими забавными они выглядят в платьях, потому не сдержал улыбки.

— Чего желаете? — спросила она низким, но приятным голосом.

— Я и мой юный господин, хотим приятно провести время, в компании двух прекрасных нимф, насладится их танцами, и остаться на ночь, — сказал Ремгуль, с простотой крестьянина на лице.

— Оплата по факту господа, потому что вы у нас впервые.

Ремгуль отсчитал ей нужную сумму, и мы пошли выбирать прекрасных нимф. Нимф оказалось так много и все они были такие прекрасные, что я забыл, зачем мы собственно здесь. Ремгуль довольно быстро выбрал себе девушку, а я всё бродил среди них и удивлялся, тому, что все они были по-разному, хороши и прекрасны. Интересно, сюда пускают художников, со своими кистями и материалами, или девушек надо вызывать на дом в порядке исключения? Видя, как на меня смотрит Ремгуль, я, наконец, опомнился.

— Я возьму вот эту и вот ту, — выбрал я первых двух, попавшихся девушек.

Ремгуль не смотря на выдержку, удержался и закатил глаза. Чего я сделал не так, интересно?

— Они сопроводят вас, в ваши покои.

— Я и мой господин, хотели бы попасть на второй этаж, — заметил Ремгуль.

— Цветы мои, вы слышали? Ведите их на второй этаж. А вам я желаю, приятно провести ночь.

Мы ушли. Девушки шли впереди, под предлогом, чтобы мы могли любоваться их походками.

— Ты зачем двух взял? У меня только две иглы, со снотворным есть, — шёпотом, сказал мне Ремгуль.

— Откуда я знал, что мы их будем усыплять не естественным путём. Ты про это ничего не говорил, — пожал я плечами.

— Ладно, держи две. Я что нибудь придумаю.

— Чего, например?

— Уж что нибудь, что усыпит мою нимфу на всю ночь.

Я улыбнулся. Ремгуль заметил это и вновь закатил глаза. Дойдя до своих покоев, мы расстались. Мне не хотелось, просто так усыплять их. Хотелось сначала поговорить. Расспросить про то, как они живут. Что здесь делают. Про Аркальнию. Ещё всякое разное. Но Ремгуль отчётливо дал понять, что их надо именно усыпить. Ничего не поделаешь. Надо, так надо.

Девушки принялись изящно танцевать. Я сразу подозвал, одну из них к себе и уколол её в шею. Уложил осторожно, на широчайший диван и пошёл ко второй. Благо она была ко мне спиной, ни чего не успела заметить. Укол. Короткий, тихий «ох» и вот уже вторая рабыня любви, в моих руках. Положил её рядом с первой. Обоих прикрыл лёгким одеялом.

— Отдохните красавицы. К сожаленью, мне не до вас.

Через пятнадцать минут зашёл Ремгуль.

— Долго ты её усыплял.

— Вообще-то, у меня были дела поважнее. Пошли за мной.

Мы дождались, когда коридор станет пустым и последовали в его покои.

На диване, лежала его избранница на ночь и вовсю, посапывала.

— Как ты это сделал? Вся одежда ещё на ней.

— Придушил немного, — он показал на корзину, с двумя бутылками из тёмного стекла в плетенках. — Возьмём это. Притворимся пьяными. Поднимемся на третий этаж. Глеир сообщил, что он уже час в своих покоях.

— А чего мы сразу, на третий этаж не пошли?

— Конспирация Кай.

— Есть у меня один знакомый. Вы бы с ним сошлись. Его зовут.

— Не важно, как его зовут. Потом расскажешь. Сейчас главное, взять Гасонго.

С полными бокалами вина, мы вышли в коридор и держась друг за друга, покачиваясь, пошли к лестнице. Лавируя между посетителями и их ночными подругами, Ремгуль пел грустную песню.

О том, как один вельможа, разорился и от него ушла жена, он запил и его выгнали со дворца. Ему некуда было идти, и как-то спьяну, его занесло в пустыню. Там он ходил девять дней, пока пустыня не сжалилась над ним. Она наградила его несусветным богатством. Подарила ему прекрасный оазис. Как мимо него, шёл заблудившийся караван. Увидев одиноко живущего человека в пустыне, богатого и самодостаточного, они сделали его своим правителем и основали там дворец. Дворец, прекрасней которого, не найти на всём белом свете.

Для правдоподобности, Ремгуль иногда как бы случайно, выплёскивал из бокала вино на пол и тут же, он наполнял его из бутылки вновь. На нас жаловались глеирам, но те были осведомлены больше остальных, что пьяниц трогать категорически нельзя. Да и усатого, бородатого Ремгуля по лицу, по-прежнему, можно было узнать, ведь он сам им давал предварительный инструктаж, о том, как всё должно будет произойти.

— Господин, будьте так любезны, вести себя потише. — сказал заведомо подготовленную речь, глеир размером со шкаф, в то же время, как любого другого, такого шумного гуляку, на его месте, выгнали бы в зашей.

— Не вопрос жаба, — икнул Ремгуль, а потом рыгнул, к пущему ужасу, шедших мимо нас посетителей.

Этаж остался пуст. Мы в развалку приблизились к дверям, на которые нам указал другой амбал глеир, в маске обезьяны. Походка Ремгуля стала прежней. Мы огляделись никого. Жестом Ремгуль даль понять обезьяне, чтобы он высадил двери. Я достал пистолет. Ремгуль меч. Обезьяноголовый разбежался и так крепко, пнул по двери, что та просто проломилась напополам.

На полу лежал какой-то посторонний мужчина. Спал. Рядом с ним на диване, сидела обнажённая самка глеира, ела фрукты из вазы. Она не смутилась нас и продолжала, эротично есть фрукты, а мы смущённые, что вломились не туда, немедленно вышли. Жестами Ремгуль показал вышибале, что он о нём думает. Вышибала почесал морду через маску. Поняв что-то своё, стал усиленно показывать нам другую дверь. Соседнюю. Ремгуль грозно отдал приказ, ему ломать вторую дверь. Громила послушно выломал её, с первого же удара, даже ещё более успешно, чем первую. Дверь почти развалилась на куски.

Внезапно, наш таран схватили за ногу, мускулистые зелёные руки и втащили внутрь. Когда мы ввалились следом, на глеир, уже был припечатан в стену и лежал без сознания. Я высадил в одного вражеского глеира две пули, а в другого три, пока он напрочь, лишённый сознания, не навалился на меня, придавливая к полу, своей массой.

Голый Гасонго, побежал к столику, где были сложены его вещи, а Ремгуль кинулся ему наперерез. Хитроумный жрец сорвал по пути, со стены масляную лампу и бросил об пол. Лампа разбилась, масло растеклось по ковру. Имея хорошие летучие свойства, лампадное масло, мгновенно вспыхнуло стеной огня. Следом полетела ещё одна, затем третья. Ремгуль не решался пройти сквозь пламя. Наконец он обернулся, в оторванную штору и бросился через огонь, а я с трудом вылез из-под храпящего телохранителя.

Гасонго, занюхнул большую порцию, золотого порошка и стал меркнуть. Ремгуль, уже почти схватил его в прыжке за ноги. Я в этот момент выстрелил ему корпус. Ремгуль пролетел по ковру, а моя пуля пробила окно.

— Ушёл! — вскочил Ремгуль и точно так же, перескочил через расползающееся пламя назад, с использованием шторы.

— Он не мог далеко уйти! — одновременно с моим комментарием, на крыше что-то разбилось и вниз, мимо нашего окна полетели осколки.

— Двое остаются здесь, потушить огонь. Остальные за мной! — крикнул на бегу Ремгуль, столпившимся в проходе подставным вышибалам.

Через минуту я с Ремгулем и тремя подоспевшими вышибалами, были на крыше. Гасонго — мерцал, в мерцании своём он быстро перемещался. Хорошо, что он так и не научился перемещаться, на большие расстояния. Наверно круглый, как арбуз живот, сильно мешал. Нам будет трудно его схватить. Трудно, но не невозможно. Тем более, когда у меня есть пистолет.

Выцеливая, в лунном свете голую фигуру, бегущего жреца, я потратил весь магазин, прежде, чем понял, что дистанция слишком большая, а мой прицел не оснащён святящимися точками, для удобства стрельбы в ночное время. Провальный из меня стрелок, однако.

Толстяку было проще от нас убегать. Все проёмы между зданий, он буквально перелетал. В отличие от нас, выверявших каждый шаг и метр, чтобы благополучно долететь до соседней крыши. Хорошо, что плотная застройка, здесь была в приоритете. Так улица, лучше держит одну непрерывную тень, в течении всего времени, когда солнце на другой её стороне. Иначе бы он давно оторвался от нас. Мешало ему ещё и то, что излишний вес и босые ноги, были серьёзными препятствиями, чтобы развить приличную скорость, для исчезновения.

Несколько раз, из ниоткуда появлялись его личные глеиры, но они не мешали нам особо. С ними в борьбу вступали, наши ряженые вышибалы. Правда теперь, с нами остался всего один, но зато дистанция до жреца, постепенно сокращалась. Сокращалась постепенно и высота зданий. Так что, когда жрец исчез и оказался внизу, Ремгулю не составило труда спрыгнуть вниз со второго этажа, перекатится и бежать дальше. Мне составило. Техникой я владел, но отсутствие практики делали мои ноги для этого, не такими устойчивыми. Опасаясь получить двойной перелом обеих ног, я теряя время, спрыгнул на навес и только потом, проделал трюк с прыжком и перекатом.

Чувствуя устойчивое покрытие под ногами, я продолжил погоню. Мои ноги были длиннее, чем у Ремгуля и Гасонго, но догнал я их, только когда полностью выдохся, в ноль. Нас спас хитрый Ремгуль, он где-то успел похитить коня и подсадив меня назад, продолжил загонять толстого жреца. Я перезарядился на скаку, чуть не выронил пистолет и запасной магазин, когда доставал его из-за пояса, служившего мне вместо карманов. Рядом с нами бежал на четвереньках глеир. Он успел потерять свою маску. Именно потерять, снять он её не догадался бы и теперь выглядел, не так смешно.

Гасонго чихал, исчезал и появлялся. Пока наконец, не выдохся и не расчихал остатки золотого порошка. Я уже хотел приложить его метким выстрелом, когда мы приблизились, но он отчаянно вдохнул ещё содержимое своей коробочки и испарился. Мы остановились.

— Нюх! — распорядился Ремгуль и глеир со сбившимся дыханием, стал принюхиваться.

Пока наша ищейка вынюхивала окрестности, мы услышали на соседнем двухэтажном жилом доме, чихание.

— Наверх, он там, — шёпотом заторопил нас Ремгуль. Глеир выломал двери, чужого жилища и мы поднялись на крышу.

Жрец был в чужих, украденных с верёвки штанах. Они ему были сильно малы. Он кашлял, плевался и чихал. Порошок забил ему всю носоглотку. Потому что он, вдохнул его слишком много в спешке. Носоглотки глеиров, вообще сильно отличаются от людских. К тому же запыхался сверх всякой меры, для своей туши, не привыкшей к долгим пробежкам.

— Стойте! — крикнул он, выставив вперёд, ту самую толстую кисть, которую я ему подарил, в первую встречу.

Наверно он думал, что это очень грозное оружие, потому что выставил её перед собой, как единственное спасительное средство. Ремгуль заподозрил в этом, какой-то коварный обман, потому послал схватить его глеира. Ничего не подозревающий глеир, получил такой сильный удар в колено, увесистой кистью, что сразу припал на здоровое. После чего парировал второй удар по голове, да не успел защититься от третьего по затылку и потерял сознание. Крыса, загнанная в угол, всегда сражается отчаянно.

Я отстранил Ремгуля в сторону и сделал два выстрела. Только пули, немного не долетели и выбили пару фонтанчиков крови, из воздуха. На месте невидимки, тут же свалился в сон, материализованный глеир, из банды жреца.

— Откуда у тебя столько их? — спросил Ремгуль, достав меч и сражаясь с ещё двумя, взявшимися из ниоткуда, тайными агентами жреца.

Жрец засмеялся и хотел опять нюхнуть порошку. Не успел. Целясь Гасонго в грудь, я выстрелил и метко попал в коробочку, прежде, чем она оказалась у его носа. Я вдруг поднялся в воздух. Успевая сообразить, что меня сейчас сбросят с крыши, едва успел вытянуть кинжал и резануть под собой. Материализовавшийся новый глеир, фырча через ноздри, как грозный боевой конь, уронил меня, за что получил сразу пять выстрелов в бедро.

Пользуясь, случаем, пока меня не скинули, я таки выстрелил Гасонго в живот и тот, вскрикнув, потерял сознания. Его тело поднялось в воздух, словно его перевесили через плечо. Я легко просчитал траекторию вора и уложил тройкой выстрелов в спину. Проявленный глеир упал, вместе с бессознательным телом своего хозяина.

Ремгуль закончил кружиться, как смерч. Вокруг нас валялись отрубленные лапы и хвосты глеиров. Больше никто не появлялся. Никто не спешил нас убить или скинуть с крыши. Никто не хотел убежать. Я сменил магазин, дослал патрон и на всякий случай, выстрелил Гасонго в ногу. Пусть лучше крепче поспит, чем проснётся по пути и убежит.

— Это не смертельно? — спросил меня Ремгуль, чувствуя мои опасения.

— Снотворное сильное, но вывести его из наркотического сна, через сутки, будет под силу любому эскулапу. А что с ними, Смертельно? — я показал ему, на изуродованных глеиров с отрубленными лапами и хвостами.

— Нет. Через месяц отрастят новые, если кормить хорошо. В нашей тюрьме, кормят хорошо. Поправятся. А ты молодец. — Мне было бы приятно, слышать похвалу, в свою сторону, если бы не начавшийся мерцать перед глазами, свет. — Я взял бы тебя, в свои ученики.

— Допросите его обо всём, внимательно, — сказал я теряя силы. — Ремгуль!

— Да Кай, ты что ранен?

— Ремгуль, мне плохо.

— Потерпи Кай.

Он стал снимать с меня одежду, чтобы снять скорее ту рубаху из трав, отчего мне становилось ещё дурнее. Проблема была в том, что рубаха, представляла собой, цельную ткань и её было не просто снять. Как и одеть. Достав нож, он вспорол у меня от груди до пупа, рубашку из трав, затем сорвал её с меня. Внезапно, мне стало так хорошо и безмятежно, что я мгновенно отключился. Глаза окончательно залил, яркий свет.

— Господина убили! Господина убили! — кричала женщина в потасканном, старинном платье, даже не смотря на меня.

— О нет! О нет! Он мёртв, — вторил её, какой-то седой, как старик, собеседник, по виду молодой парень. — Что же нам делать Изольда! Что же нам теперь, с этим всем делать!?

— Куда мы теперь пойдём, что с нами будет!? — истязалась, упав на колени женщина. — Что скажут о нас другие!?

— Ах ты, бесчеловечный убийца! — закричал седой парень, на зловеще одетого другого парня, с дико знакомой, зелёной мордой, очень напоминающей глеира.

Я вмиг сгруппировался. Сделал точный выстрел, в грудь убийце. Убийца без чувств упал и заснул.

— Да жив я. Жив, — попытался я успокоить безутешных, укрываясь от света бьющего в лицо. — Не надо паники.

Женщина и седой парень замолчали, недоумённо посмотрели на меня. Переглянулись. Женщина открыла рот, посмотрела по сторонам, но по-прежнему ничего не сказала. Опять посмотрела на меня, пытаясь что-то понять.

— Всё со мной впорядке. Я жив. — Я встал из искусственной травы, в полный рост и закрылся от света, оказавшегося прожекторным.

Вокруг декорации, передо мной тщательно загримированные актёры. Суфлёр в очках на носу, открыл рот и недоуменно листает страницы. Позади него публика, из тысячи человек. Все думают, что это часть постановки. Молчат с интересом. В горле у меня пересохло. Я сглотнул. Актеры никак не могли сымпровизировать. Они не понимали. Кто я такой и почему на мне, такие пышные, белые наряды? Почему у меня оголённая грудь, пояс с мечом и кинжалом, а в руках не лезущий ни в какой сценарий, современный чёрный пистолет?

— Я вернулся из долины смерти! — разорвал я, затянувшуюся не по-театральному, паузу. — Я спасён! Но вы меня больше, никогда не увидите! Я буду реять над просторами, ваших скорбящих душ! А теперь прощайте, меня влекут иные дали и миры!

Актёры снова переглянулись. А я, делая красивыми каждый шаг, удалялся со сцены. Их спасли новые действующие лица, выбегающие на сцену, под ошалелым взглядом постановщика, на другой стороне занавеса. Только я собрался ретироваться, как меня догнал режиссёр-постановщик.

Молодой человек, — вы были бесподобны. — Не хотите играть в моих пьесах и постановках? Я конечно понимаю, что вы здесь оказались случайно и кто-то пошутил над вами, дав вам не тот сценарий и не в то время. Но, работая со мной, у вас никогда этого больше не случиться. А кстати, у вас такой необычный наряд и реквизит. Как называется ваша постановка? Я вас здесь раньше никогда не видел.

— Горячие земли Аркальнии. Вы сможете, внимательно ознакомится, с этой темой. На следующем сайте, — я продиктовал ему свой сайт, где есть всё моё творчество, под запись карандашом на сценарии. — Вы случайно не знаете сколько времени?

— Без пяти шесть.

— Вечера?

— Ну конечно, постановки днём не ставят.

— Прошу вас, меня извинить и помочь мне облачиться, в мой наряд. — Он помог накинуть мне на плечи, большую часть наряда. — До свиданья!

— До свиданья.

Убрав пистолет в кобуру, я помчался прочь.

Глава 19 Последняя выставка

Пунктуальность, последнее время, ставшая моей сильной стороной, заставила меня попотеть. В кафе «Шоколадные зёрна», опоздал всего лишь на пять минут. Я зашёл внутрь и сразу же встретил один единственный, нахмуренный взгляд. Неприветливая официантка, не оценила моего чувства стиля, но тут же лицо её разгладилось. Наверно вспомнила, что через дорогу стоит театр и появление в любом виде людей, в их кафе, норма жизни.

За дальним столиком, сидел мужчина, в серой двойке. Медленно ел завтрак, смотрел в окно, на посетителей. Старательно делал вид, что наслаждается едой, а не делает это механически. Как много неприятностей, последнее время мне принесли люди в деловых и особенно, серых костюмах. Неужели других нарядов, неприметных нет на свете?

— Просто зелёная рубашка, тебе бы подошла больше, — сел я напротив. — Под цвет глаз.

— Ты так думаешь?

— Определённо. У меня на цвета, глаз настроен. Профессиональное. Тоже не приметно, но смотрится в разы лучше.

— Нет уж, зелёный мне надоел с армии.

— Тогда песочный. Кофейный. Бежевый. Всяко, лучше и тоже неприметно.

— Мысль хорошая Кай. Я учту. Меня зовут Аркадий. Теперь я буду, твоим личным наблюдателем. Можешь считать телохранителем. Ты меня не будешь видеть. А если увидишь, будешь делать вид, что мы не знакомы. Раз те, кто нас интересуют, постоянно липнут на тебя, я буду первым, на кого ты можешь рассчитывать. Признаюсь открыто, теперь твоя жизнь, нас интересует меньше, чем возможность взять живца, поэтому не будь так беспечен. Я не буду нянькой. Но при случае, всегда помогу.

— Будете что-нибудь заказывать? — подошла официантка, я сделал заказ и она удалилась.

— К чему эта встреча вообще, Аркадий?

— К тому, что теперь тебя не будет пасти, дюжина задействованных специалистов. Внутри управления произошла небольшая реконструкция, не будем вдаваться в детали. Теперь ты сам будешь выкручиваться. Твой приоритет, как особо важной персоны, сильно понижен. Так что если почувствуешь угрозу, связывайся со мной первым. Ты должен понимать, что интересы управления выше твой жизни. Вот мой телефон, — он протянул мне визитку. — Звони при случае, если я уже не буду рядом.

— Хорошо Аркадий. Буду иметь в виду.

Аркадий закончил приём пищи, когда мне принесли мой лёгкий ужин. Если горячий шоколад и пирожные можно им назвать. Он расплатился и встал.

— Бывай Кай.

— Пока.

Невероятное счастье посидеть вечером в кафе, с кондиционерами. Без спешки и беготни. Без песка вокруг, жары, глеиров и просто одному. Внутреннее чутьё говорило мне, что теперь моя жизнь налаживается. У меня не было твёрдой уверенности, что мои перебросы закончились, но я настраивал себя, на более спокойные визиты. Просидел часа четыре, прежде чем, привык к своему миру. Поймал у кафе, первое попавшееся такси и уехал домой.

На телефоне, была целая тьма пропущенных сообщений. Перезванить не было ни сил, ни желания. Первый раз мне не хотелось всю ночь заниматься живописью. Я сел писать книгу под названием: «Как не поехать умом, от живописи». К утру, когда одна треть книги была готова, зазвонил телефон. Это Елизавета, вот же ранняя пташка.

— Алло.

— Привет Кай. Я организовала тебе самую лучшую в городе, площадку под выставку. Когда будешь готов, только дай знать, сразу же организуем.

— Да я уже готов.

— Отлично! На какой день назначим?

— Только не сегодня. Мне надо придти в себя немного.

— Как насчёт послезавтра, в восемь?

— Давай.

— Сегодня направлю к тебе своих людей, за картинами. Сколько их кстати.

— Двадцать пять.

— Ого! Ты что совсем не спишь?

— Спал. Раньше.

— Ладно, жди их в обед.

Только я положил телефон на стол, как он тут же вновь зазвонил.

— Алло.

— Кай, я тебе второй день звоню. У тебя всё хорошо? Ты куда-то вновь пропал. Я даже к тебе приезжала, звонила соседям, поднялась. В студии у тебя тишина. Я звонила, словно у тебя не было дома никого.

— Селена не волнуйся, я был в Аркальнии. Мы преследовали с начальником дворцовой стражи, двуличного верховного жреца, чтобы отнять у него рецепт, золотого порошка и подарить свободу глеирам.

— Это на тебя кофеин, так влияет? Опять рисовал всё это время и потерял счёт времени?

— По отношению к живописи, правильнее говорить — писал. Об этом я тоже упомяну, в своей книге. Рисуют только дети, мелками на асфальте.

— Так ты ещё и книгу там пишешь ко всему прочему. Что же ты мне раньше не сказал? У Милы, есть знакомый редактор, в одном издательстве. Мы тебе по протекции, книгу выпустим в свет. Вообще без проблем.

— Я об этом, честно говоря, ещё не думал. Она скорее для души. Но было бы, здорово.

— В общем, я за тобой сегодня заеду. Съездим вечером, все равно куда, развеемся.

— Давай лучше я за тобой. Верхом на мотоцикле, развеяться у нас получится лучше, чем у песка в пустыне на ветру.

— Так даже лучше Кай, мой славный рыцарь пустыни.

— Это ты там, в игры переиграла или сериалы пересмотрела?

— Нет, это я книг перечитала.

— В любом случае одобряю. Заеду за тобой в семь, ты в баре будешь?

— Нет, дома.

— Вот и хорошо.

В обед пришли люди Елизаветы. Вечер мы провели за городом. Тянуло на природу. Я не великий сторонник жизни в сельской местности, хоть и благоустроенной, но летом в городе ещё тоскливее. Это очевидное знание, принесла мне вся Аркальния в целом. Ночью мы вернулись ко мне. Вскоре, утомившуюся Селену, я отправил спать, а сам принялся за книгу. Ноутбук замигал, а потом через экран, стал заливать всё вокруг светом. Я как заведённый успел надеть лишь плащ и ботинки, не прихватив с собой ничего.

— Не могу же я, всё всегда носить с собой, — сказал я вслух, когда прибыл в незнакомую комнату.

— Никто не может. Вещи вообще занятная вещь. Нужно носить с собой, только самое необходимое. Тогда они не будут отягощать тебя при жизни. Желательно не более девяти штук за раз.

— Да ты мудрец Зоурем. Не зря тебя назначили правителем Аркальнии.

— Меня не назначили. Трон достался мне по наследству. Ремгуль, проводи Кая куда нужно, для выполнения его священной миссии.

— Слушаюсь, ваше верховное величество.

— Прощай Кай. Я благодарен тебе за участие. Сама Аркальния тебе благодарна. Возьми от меня на память эти золотые песочные часы, с золотым песком.

— Благодарю тебя Зоурем. — я принял увесистые, но лаконичные золотые часы, украшенные огромными камнями.

— Пусть они напоминают тебе, о сыпучей природе времени. Ведь что есть время, если не песок, ускользающий сквозь пальцы. Прощай Кай.

— Прощай Зоурем.

Мы пошли вниз, сквозь весь дворец. Перед тем как уйти, Ремгуль вручил мне сумку, в неё я бережно упаковал часы и перевесил её, через плечо. Ремгуль вручил мне очередной меч и кинжал.

— Солить мне что-ли их теперь, — сказал я, принимая пояс с оружием.

— Мужчина должен быть с оружием, — замети Ремгуль.

— Это если он воин, а не художник и созидатель.

— Любой мужчина по природе воин.

— На это Ремгуль, мне нечего сказать. Тут ты, безусловно прав, — хороший у меня антураж в студии будет, артефактов накопилось на мини-музей.

Мы доехали до площади разврата и спустились именно в тот люк, в который я нырнул когда-то впервые, чтобы очутиться в подземном логове глеиров, под предводительством Харрама. Пропетляв добрых пару часов, мы всё же вышли на нужный. Уверен, путей к ним было гораздо больше, чем тот, по которому мы шли, но я не хотел заблудиться под землей.

Как бы я не хотел, а попали в логово глеиров, мы все же другим путём. Под землей вообще сложно ориентироваться, тем более при свете светящегося мха и грибов. Ремгуль мужественно оставался смирен, ко всем тяготам нашего путешествия вглубь земли. Он ни разу не выразил, своих подозрений на тот счёт, что я нас не туда привёл.

Масляные лампы, развешанные по стенам, красноречиво говорили, что мы прибыли. Совершенно не обращая на нас внимания, мимо проходили глеиры в багряных балахонах. Ремгуль хмурился, держался за рукоять меча, но этим всё и ограничивалось, пока он окончательно не привык, к местному дружелюбию. В середине главного зала, на небольшом круглом коврике, сидел Харрам. Его невидящие глаза открылись, когда мы подошли к нему.

— Приветствую тебя Кай.

— Добрый день Харрам.

— Приветствую тебя Ремгуль. Верный воин Зоурема и спутник Кая. — Ремгуль молча сделал небольшой, но уважительный поклон.

— Надеюсь свёрток у тебя, — сказал я спутнику.

Ремгуль, достал из-за пазухи золотистый свёрток, встал на колени, приложил свёрток к голове, поклонился и передал его Харраму.

— Равновесие Аркальнии будет медленно восстанавливаться, с этого момента Ремгуль. Ты можешь идти. От лица глеиров, я выражаю тебе и твоему правителю благодарность. — Харрам слегка поклонился.

Зоурем, плотно сжал мне руку двумя руками, посмотрел в глаза и впервые улыбнулся одними губами в бороду. Я улыбнулся и кивнул ему. Ремгуль нас покинул.

— Присаживайся Кай, — я хотел присесть, прямо на каменный пол, но обнаружил, что подо мной уже лежит круглый коврик. — Ты спас от гнёта человека, весь мой народ Кай. Проси, всё что захочешь.

— Я хочу, чтобы Аркальния расцветала. Хочу, чтобы вы следили за ней и навещали её. Не давали её самой, себя погубить.

— Это наша священная обязанность. Следить за людьми. А чего ты хочешь для себя?

— У меня всё есть, для счастливой жизни. Я просто хочу покоя и чтобы вы иногда, вспоминали меня добрым словом, — я улыбнулся.

— Про доброе слово не беспокойся, мы воздвигнем тебе памятник здесь и в священных землях. Можешь не сомневаться.

— Памятник, это даже чересчур.

— Люди и глеиры, должны знать своих героев в лицо, — улыбнулся Харрам. — А насчёт покоя, то он будет тебе обеспечен. Священный сверток у нас и я смогу проследить за тем, чтобы у тебя всё нормализовалось в жизни.

— Будьте осторожны с нормализацией. В моём мире, есть точно такие же люди, что и здесь, во всем хотят быть первыми и главными. Они так же во всём хотят, навести порядок по-своему. Грубой силой. Только их всегда поджидает провал, в конечном итоге. Но они этого, никогда не осознают.

— Теперь всё будет по-иному. Поверь и отбрось сомнения Кай. Перед тем, как выпить это, — к нам подошёл глеир с бокалом воды. — Прими от меня подарок. Он снял с шеи длинные, разноцветные чётки. Просто храни их у себя в жилище и у тебя всегда, будет покой на душе и сердце.

— Ну, спасибо Харрам. Возьми и ты от меня подарок, — я снял, новые часы с руки и передал их ему. — Гуляя в пространстве и времени, не забывайте о времени. Оно как вода, всегда ускользает сквозь пальцы, как бы вы его, ни старались удержать.

Я стал пить принесённую воду, а Харрам, низко и басовито засмеялся.

Я открыл глаза и обнаружил себя, сидящим на полу у окна. За открытым окном, на подоконнике сидел птичка. Она пела и чем-то её голос, напоминал мне смех Харрама.

— Куда это ты с утра пораньше, так вырядился? — спросила она вставая.

Рассветное солнце, упало на её прекрасные волосы, лицо и грудь.

— Я вернулся Селена. Вернулся окончательно.

— Давно пора, а то меня эти твои костюмированные исчезновения и появления, всё чаще наводят на мысли, о ролевых играх. Без меня.

Весь день до выставки, мы провели у меня дома. Особо никуда, нам не хотелось вылазить. Лишь к вечеру Селена попросила её довезти до дома, чтобы она смогла подготовиться и соответственно случаю, нарядиться. После всех приключений в Аркальнии, я буквально перегорел и теперь совсем не волновался, что на моё творчество, будут приходить смотреть и уходить, многие сотни людей.

Чёрные брюки, рубашка, плащ и шлем. Что ещё нужно художнику, на собственную выставку? Ну, разве что пистолет, с последней обоймой транквилизаторов и кинжал. Вдруг у Харрама накладки возникнут, Гасонго сбежит или объявится ещё какая-нибудь напасть, а я уже буду готов в полный рост. Поставив мотоцикл на стоянке, я вошёл в старинное здание, назначение которого, никогда не знал.

— Ваш пригласительный, пожалуйста.

— Я Кай, художник, чьи картины, здесь сегодня выставляются.

— Эм, но нигде не указана ваша фотография, чтобы я мог опознать вас.

— А вот она, меня опознает, — показал я на Елизавету.

— Ой да пропустите же его скорее, — заметила меня Елизавета, обменивающаяся приветствиями, с гостями. — Это главный фигурант на выставке.

— Привет Елизавета. Я здесь никого не знаю.

— В лицо тебя пока тоже никто не знает, так что пользуйся случаем и расслабься. Ещё двадцать минут. Пройдись пока, посмотри, как всё устроено.

— Хорошо.

Пользуясь статусом инкогнито, я прохаживался, поглядывая на бескрайние дали, эпически грандиозного пространства, с колоннами. Мои картины, безупречно оформленные в центре на стендах, утопали в его общей пустоте. Проходя мимо столов с угощением, я отщипнул ветку винограда и пошёл дальше, прогуливаться вдоль колонн, в их тени.

— Псс. — донеслось сзади, я оглянулся.

— Лучемир. — я чуть не подавился виноградиной.

— Ну, здравствуй Кай. Ты ли это друг? — мы обнялись.

— Ты здесь в безопасности? — сразу спросил я его.

— За меня можешь не волноваться, скажи лучше, в безопасности ли ты?

— Да, все мои формальные дела, были улажены позавчера вечером.

— Ты так изменился Кай. А каких ты успел, добиться успехов. Просто немыслимо.

— Во всём твоя заслуга Лучемир.

— Не совсем. Медальон при тебе?

— Да, если пожелаешь, могу вернуть его, прямо сейчас.

— Нет, пока лучше не надо. Меня только-только перестали преследовать, а ты хочешь, чтобы всё повторилось вновь.

— Что же мне его, дальше носить? Он же по праву твой.

— Все сложнее. Но если ты хочешь жизни спокойнее, то можешь передать эстафету.

— Кому, например?

— Привет Кай, привет Лучемир. — подходил к нам обрадованный Зенон. — Наконец-то ты объявился. Какими судьбами? — мы с Лучемиром переглянулись. — Не знаю, что вы задумали, но мне не нравятся, эти ваши кривые, заговорщические взгляды. Особенно если учесть, что недалеко от входа, только что, встал целый ряд бронированных машин. Из них высыпались, вооружённые с ног до головы ребята. Вдобавок мне сегодня ночью приснился сон, как тебя Кай, вооружённые люди, скрутили прямо у входа, на ступеньках.

— Намёк понятен? — спросил меня Лучемир.

— Понял не дурак, — я зашёл за колонну, снял медальон и протянул его Зенону. — Одевай скорее, предсказатель ты наш. Как бы всё не сбылось, так, как ты говоришь.

— Эх, — вздохнул Зенон, одевая протянутый медальон и пряча его, на груди. — А ведь это мне тоже приснилось, только неделю назад. Вот уж не думал, что сон был вещий.

— Ладно. Вы тут погуляйте немного. У меня время подошло. Вон Елизавета, меня уже ищет.

— Дерзай художник, — ободряюще бросил мне в спину Лучемир.

Я приблизился к Елизавете. Она перестала, волнительно озираться по сторонам и утянула меня за собой. Только с небольшого стенда из белого мрамора, я увидел Селену и Милу. Селена была в роскошном, беспросветно чёрном свадебном платье и привычно выглядела, подлинной властительницей тьмы. Я улыбнулся ей, а Мила показывая на сестру пальцем, мне подмигнула. Кот, сидящий у неё на плече, кажется, тоже мне подмигнул, но это могло быть и случайностью. Медальона, при мне уже не было.

Елизавета произнесла длинную, изысканную речь приветствия, немного слов обо мне и картинах, которые уже бороздят мир. Как только выставка закончится, новые картины тоже улетят в турне, но через пару месяцев, все вернуться сюда для заключительной и самой большой моей выставки. Потом она передала мне микрофон, чтобы я сказал, пару тёплых слов собравшимся гостям.

— Здравствуйте дорогие ценители искусства. Приветствую вас, на очередной моей выставке. Желаю вам, приятно провести время и насладиться просмотром картин, в каждую из которых, вложена частичка моей души. Я никуда не ухожу, потому познакомлюсь со всеми вами лично и отвечу на все интересующие вас вопросы, если они у вас возникнут. — я широко улыбнулся и передал микрофон Елизавете.

— Итак, выставка открыта, прошу вас проходите, — заключила Елизавета и выставка понеслась по накатанной.

В течении двух часов подряд, я общался с присутствующими. Приятная атмосфера счастья и непринуждённости, ходила между приглашёнными, в основном знакомыми Елизаветы. Я время от времени, посматривал в сторону главного входа. Там стоял десяток крепких, суровых мужчин, в чёрных беретах и с автоматами. Они, не были похожи на охранников мероприятия. Выставка стала подходить к концу и гости, постепенно улетучились. Настал, мой с друзьями черёд, покидать выставку последними.

Впереди шёл, счастливый Лучемир. Сияя лучезарной улыбкой и держа в руке, дольку ананаса, он попрощался с автоматчиками и хотел выйти, как вдруг ему перекрыли дорогу. Со мной, однако, поступили более жёстко. Оторвав меня от Селены прекрасной, меня буквально чуть не раздели догола и тщательно обыскали всю одежду.

— Я могу всё объяснить. Не смотрите так на пистолет, он не боевой, — говорил я спокойно. — А ножом этим, я карандаши затачиваю и банки с краской вскрываю, это профессиональный атрибут. Чего вам от меня ещё надо?

— Да как вы смеете беспардонно его обыскивать, в его же выставку!? — горячилась Селена. — Не могли другого времени подобрать!?

— Как называется ваша организация? — спросила Елизавета. — Я хочу поговорить с главным.

С улицы зашёл Аркадий. Бойцы вытянулись в струнку. В здании было прохладно, я к тому времени стал одеваться обратно.

— Служба Контроля, — ответил он Елизавете. — Докладывайте.

— Помимо одежды, у него при себе пистолет, кинжал, ключи от дома и мотоцикла.

— Не может быть. — Аркадий, сам стал меня обыскивать, но ничего другого не нашёл.

— Я думал, ты на моей стороне, — сказал я Аркадию.

— Он на моей стороне, — зашёл в двери Эдуард и бойцы, опять вытянулись в струнку, но уже сильно перетянутую, готовую лопнуть в любой момент.

— Их обыскать? — спросил Аркадий, у Эдуарда.

— Не сметь. Это исключено и бессмысленно. Наша цель Кай. И вообще ты знаешь, кто вот она такая, — он имел ввиду Елизавету.

— Если об этом инциденте, узнает мой отец, полетят ваши звёзды. — Тихо сказал Елизавета. — А он об этом точно узнает. Я вас уверяю.

— Думаю, с твоим отцом, мы найдём общий язык. А теперь извините нас, мы уходим.

— Ничего не понимаю, — искренне развёл руками Аркадий и вновь с отчаяньем, стал обыскивать меня.

— Пошёл вон, — указал ему рукой Эдуард на выход, и он покинул здание. — Ты не просто хитрый лис Кай, ты ещё удачливый гусь. — Бросил перед уходом Эдуард и следом за ним, высыпались на улицу крепкие автоматчики, всё это время заглядывающиеся на наших восхитительных девушек.

— Это часть представления? — спросила Мила, а кот мяукнул. — Чтобы мы, лицезрели, художника публично, почти обнажённым?

— Да, это часть представления, только не запланированная. — ответил я ей.

— Нет Гренка, у меня дома нет кошки, — ни для кого невпопад, замученно сказал Зенон, глядя на кота Милы.

Тут же я с Лучемиром, переглянулись и покатились со смеху. Кому, как ни нам двоим, было знакомо это чувство.

Глава 20 Обыск

После выставки, было решено устроить лёгкий ужин, у меня в студии. В честь, в целом удачно, проведённой выставки и возвращения Лучемира. Еду заказали из ресторана, с доставкой. Не теряя времени, чтобы успеть принять заказ на дому, мы отправились в дорогу. Селена, Мила и Елизавета поехали на машинах, я, Лучемир и Зенон на мотоциклах. Наверно мы представляли, интересный кортеж со стороны. Три совершенно разных единицы техники, не соревнуясь, ехали в одну линию.

Вечер обещающий быть шумным, превратился в уютную, домашнюю посиделку, при свечах. Лучемир рассказывал о себе девушкам. Больше всего их интересовало то, какие он замечательные ювелирные украшения, сделал для меня. Он посмотрел на меня, ища в моих глазах поддержку и объяснение, но встретил только пожимание плечами и немой ответ глазами. «Придумай что нибудь уже, я совсем заврался про тебя. Потому что тебя, долго не было, вот и соответствуй теперь, как хочешь».

К счастью Лучемир действительно хотел попробовать свои силы в ювелирном мастерстве, потому был не прочь потренироваться на первых заказах для Елизаветы и Милы. Что касается Зенона, то он вёл себя весь вечер, очень странно. У него был, такой одухотворённый взгляд, что в нём читались: божественное провидение и ангельская кротость. Я не смел, отрывать его от созерцания действительности, в новом для него амплуа — божественного провидца и пророка.

На десерт у нас, были пирожные из папайя и манго. Меня сильно клонило в сон, но я держался из последних сил, учтиво слушая, слишком оживлённую беседу, между девушками и Лучемиром. Чтобы не впасть в забытие прямо за столом, мне пришлось выпить, чашечку улуна. Не помогло. Следом пошла чашечка экспрессо, тоже не помогло. Я включил негромко, фоном органную музыку. В обычной жизни, она всегда меня бодрила. Не помогло. Пришлось оставить гостей и слегка, на одну минутку, прилечь на диван.

Симпозиумы музыки, под ритмичный, низкий бас Лучемира и высокие голоса девушек, ввели меня в состояния блаженства. Блаженства путника, остановившегося на привал, после трёх дневного, горного восхождения без сна и отдыха. Чтобы окончательно слиться, с этим отдохновением и утонуть, в бесконечной мягкости, радушно принявшего меня дивана. Я последний раз оглядел всех.

Последний мой взгляд, поймал глубокие глаза Зенона. Наверно сейчас, с такими ясными глазами, он может делать предсказания, прямо на ходу, без лишних телодвижений и использования сподручных средств. Теперь, когда свет свечей и звёзд за окном, меня совсем не отвлекал, мои мысли растворились и перестали существовать. Нечто большее, чем усталость заставила перестать существовать и меня самого. Наверное, именно так, приходит смерть.

— Доброе утро Кай, — моё лицо, покрывали поцелуи Селены.

Меня ослепил солнечный свет за окном. Студия была пуста. Я оказался раздет и лежал под тонким одеялом. Не помню, чтобы раздевался. Перевернулся на другой бок и постепенно, стал вставать.

— Я всё проспал?

— Ты уже вторые сутки спишь, я начала беспокоиться за тебя и решила разбудить.

— Что же я, с гостями-то не попрощался.

— Зенон сказал, тебе надо поспать и стал всех провожать на выход. Всё равно уже глубокая ночь была. Все согласились. Особенно Елизавета. Говорит чего художника будить, за месяц заработавшего мировое имя? Пусть отдыхает. Я тебя раздела и укрыла. Прихожу вчера, а ты всё спишь. Не стала будить. Пришла сегодня и вот ты соня, уже проснулся с моей руки.

— Давно всё хотел прилечь, да всё как-то не выходило.

— Да я помню, у тебя всегда, какой-то необыкновенный заряд бодрости с собой был. Я даже опасалась, что ты на стимуляторах сидел, но ничего кроме, чая-кофе и тому подобных, за тобой не замечала.

— Позавтракаем?

— Давай.

После завтрака я проводил Селену и сел писать свои мемуары. В обед меня отвлёк звонок в домофон.

— Здравствуй Кай. Пустишь нас в гости? — в мониторе был виден Эдуард, с ним четверо подтянутых ребят.

— Заходите. — Пока они поднимались, я позвонил Елизавете и попросил поддержки. — Кофе будете, у меня как раз, есть отличный сорт из Вьетнама.

— Я не против, ребята тоже, — сказал за всех Эдуард. — У меня есть постановление, дающее право, на обыск твоего жилища. Так что, если ты не возражаешь, мы немедленно перевернём здесь всё вверх дном. Благо вещей здесь у тебя и так немного, потому, бардака особого не устроим.

— Угум. Одну минуту.

Я внимательно изучил постановление, потратив на это больше времени раза в три, чем того в действительности требовалось. Пока я это делал, прибыл человек от Елизаветы. Я немедленно впустил его. Он пришёл не один, при нём было два свидетеля.

— Добрый день. Я адвокат Кая и любой обыск, беседа или допрос, будут проводиться отныне при мне, — с порога заявил мой новый адвокат, даже не представившись по имени.

— Ему пока не нужен адвокат, — сказал Эдуард с лёгкой усмешкой. — Мы ещё ничего не нашли, но через пол часа, можете смело принять участие.

— Тогда, не обращайте на меня внимание.

— Обыскать здесь всё, — распорядился Эдуард.

Пока я угощал адвоката и двух свидетелей чаем, крепкие ребята устраивали качественный обыск. Нашли они и скрытый сейф. Попросили открыть. Я открыл. Эдуард, долго изучал содержимое моего сейфа. Там было что изучать. Холодное оружие, драгоценности и прочее, почти всё там было, из Аркальнии. Больше всего, его внимание, привлёк кинжал жреца. Он долго осматривал его, вертел в руках. Он ему явно понравился.

— Что с ним? — спросил один из парней.

— Это всё не то, — с досадой сказал Эдуард, положив кинжал. — Откуда у тебя, все эти вещи Кай?

— Подарки друзей.

— Такие древние?

— Они любят путешествовать и потом в наше время, прекрасно умеют подделывать новоделы под старину. Даже картины умудряются искусственно старить так, что даже профессионалам потом трудно определить их возраст.

— Нда. Ладно убедил, — он направился к выходу. — Заканчивайте.

— До свиданья, — сказал адвокат.

— Не знаю, как ты это делаешь Кай, но знай, что ничто не останется сокрытым.

— Всё что я делаю, я не скрываю. Это делает меня художником. Не больше, не меньше. До свиданья.

— До свиданья Кай.

— Лучше, прощайте.

Эпилог

С тех самых пор, как по просьбе Лучемира, я отдал медальон Зенону, и с тех пор, как в моей студии прошёл обыск, я больше не видел Эдуарда. Не видел я и глеиров. Ни в человечьем обличье и серых костюмах, ни в естественном. Я полностью был уверен, что за мной больше не велась, никакая слежка. Разве что ненавящевая слежка, от фанатов моего творчества, но это уже совсем другое.

Я совсем не скучал по Аркальнии. Лишь иногда, когда одевал подаренные украшения Харрамом, перебирал в руках холодное оружие или смотрел на их причудливую одежду, на меня нахлынивала, лёгкая ностальгия. Однажды мне приснился сон, в котором я видел, как глеиры под предводительством Харрама, воспользовались, оригинальным рецептом золотого порошка и переместились, в свои священные земли, расположенные далеко за Аркальнией. Потом в течении года, постепенно переправили туда всех глеиров. От приема настоящего, золотого порошка они быстро излечивались, сразу соглашались покинуть людей и переместиться к своему народу. Снился мне и правитель Зоурем, со своей правой рукой и воеводой Ремгулем. У них по-прежнему, было всё спокойно и хорошо, лишь Аркальния с исчезновением глеиров, слегка опустела.

В свободное время, от гуляний, творчества и отдыха жарким летом, я с Селеной, вовсю, готовились к кругосветному путешествию. Тщательно продумывая, маршрут на карте и отмечая его, пунктирной линией маркера. По плану, было уехать на запад в начале сентября, а вернуться с востока, ровно через год. Нас наполнял энтузиазм молодых путешественников. Она готовилась передать бар, под управление Миле. Со строгим наказом, не вмешиваться в его атмосферу, создаваемую моей любимой и слегка, она сама в этом признавалась, сумасшедшей, блэкершой.

Лучемир воспрял духом и действительно, занялся изготовлением авторских, ювелирных изделий. Другую свою половину свободного времени, он теперь тратил на создание и написание музыки. Потому часто приглашал меня с Зеноном, принять в этом прямое участие и просто помузицировать. Я в свою очередь, привлекал Селену, чтобы её скрипка, разбавила наш и без того, брутальный метал. Только ничего у нас не получилось. Музыка с Селеной, стала приобретать ещё большую эпичность, тяжесть и остроту метала.

Что касается Зенона, то конечно, Лучемир очень хотел привлечь и его. Без него наш коллектив, даже с привлечением Селены, по-прежнему не был так хорош. Незадача главным образом заключалась в том, что с тех пор, как он, был у меня дома после выставки, мы реже стали его видеть. Елизавета периодически звонит мне, мы разговариваем о Зеноне. Я говорю ей почти всё, что знаю сам. Кроме одного пункта, где теперь очередь Зенона, носить загадочный медальон. Однако, я не сомневался ни минуты, что он ещё объявится. Как минимум, он удивит нас всех. Его природные особенности и таланты, помноженные на потенциал, что раскрывает медальон, создадут настоящую гремучую смесь. О взрыве её, мы все непременно и скоро, должны услышать своими ушами.

Content

Сергей Варлашин
ЮНЫЕ ДАРОВАНИЯ. ХУДОЖНИК

Пролог

Глава 1 Выставка

Глава 2 Концерт

Глава 3 Предсказание

Глава 4 Кинжал

Глава 5 Лучемир

Глава 6 Переход

Глава 7 Домник

Глава 8 Органный концерт

Глава 9 Площадь разврата

Глава 10 Скейт-покатушка

Глава 11 Предназначение

Глава 12 Цитадель веры

Глава 13 Агентура

Глава 14 Библиотека

Глава 15 Пески Аркальнии

Глава 16 Холодная река

Глава 17 Западня

Глава 18 Дом терпения

Глава 19 Последняя выставка

Глава 20 Обыск

Эпилог