Дмитрий Кутейников

Укротитель

Глава 01. Рождение

Примечание к части

Предупреждаю: в этой главе — злой жесткач. И только в этой, дальше будет гораздо мягче и добрее…

Сознание возвращалось медленно и неохотно. В глазах всё плыло и двоилось, сквозь муть ничего не удавалось разглядеть. Память так же пряталась в тумане, несмотря на все мои старания. Не знаю, сколько я так лежал, может, пару минут, может, несколько часов. Тела я почти не чувствовал, лежать было… никак, на самом деле. Нигде ничего не давило, не было ни холодно, ни жарко, ни есть, ни в туалет не хотелось, в голове туман и никаких мыслей.

Мой покой — не могу сказать, что он мне нравился, было в нём что-то могильное — нарушило какое-то движение на периферии зрения — голову повернуть у меня не получилось. Светлое пятно вплыло в фокус и превратилось в лицо… смутно знакомое лицо. Видимо, сиделка присматривавшая за мной, пока я болел. Нет, не так. Не сиделка. Что-то с этим лицом неправильно. Посмотрев на меня немножко грустным взглядом — а может, всё-таки, сиделка? — она выпрямилась и встала возле моего ложа. О, оказывается, я уже вижу её силуэт… Симпатичный такой силуэт, отчётливо женский. Только… без одежды? Неужели пиджи[1]? Тогда я попал…

Левая рука согласилась меня послушаться, и я погладил костяшками пальцев её бедро — она стояла совсем вплотную. Точно, никакой одежды, гладкая бархатистая кожа. Глаза её расширились и она чуть подалась вперёд. Чёрт-чёрт-чёрт! Я тормоз! Светлые, но явно голубые волосы, синие, немного в бирюзу брови и ресницы, и даже на лобке (я едва не вывихнул глаза, чтобы увидеть) — синий, слегка отливающий пурпурным, пушок! Точно пиджи, у людей таких волос в принципе не бывает! Вот я попал….

Пока в моей голове адским галопом скакали разные невесёлые мысли, она сама потёрлась о мою руку бедром и сморщила носик, видимо, чего-то не хватало. «Точно пиджи, но, похоже, неагрессивная» — мелькнула мысль, а я опять погладил её по бедру. Рука двигалась, но совсем чуть-чуть, что-то её удерживало… Видимо, то, что показалось мне светло-серым одеялом, которым меня накрыли до подбородка, было совсем не одеялом…

На лице пиджи лёгкий испуг и удивление постепенно сменялись удовольствием и даже каким-то предвкушением. Она начала сама двигать бедром, подставляясь под ласку.

Я остановился. Она посмотрела на меня с обидой и недоумением — мол, всё же было так здорово, так приятно, продолжай! Я же скосил глаза на свою, видимо, привязанную, руку, мол, отвяжи, красавица, и будет тебе небо в алмазах. Для большей выразительности я даже подвигал бровями и пару раз подмигнул. Сначала обиду сменило непонимание, затем — напряжённая работа мысли, затем сверкнула искра понимания и всё затопила робость, почти испуг.

— Чуть-чуть! — проскрипел я пересохшим ртом. — Совсем чуть-чуть!

Глаза пиджи расширились и она отпрыгнула вбок метра на два. Демонстративно скосив глаза на свою руку, я пошевелил, насколько получалось, ладонью, изобразил пальцами сантиметр и повторил:

— Чуть-чуть! Никто не узнает!

Не знаю, что уж на неё подействовало — моё ли потрясающее обаяние, обещание ли сохранить секрет или её собственное желание — она же пиджи! — но она сделала какой-то жест, мою ладонь будто окатило тёплой волной, как от печки, и рука получила толику свободы. Я приглашающе повращал кистью — полностью свободной кистью! — и слегка улыбнулся.

В ней же страх явно боролся с любопытством… И проигрывал. Бочком, мелкими шажочками, пиджи опять приблизилась на расстояние прикосновения. Я начал с уже проверенного: стал гладить её бедро, захватывая его шире и выше, чем в первый раз, встретив полное одобрение с её стороны. Через какое-то время, я решил, что успех надо развивать, и слегка поскрёб пальцами, как дети показывают идущего человечка. Сначала пиджи решила, что это такая игра — и не очень удачная — но потом догадалась, что я предлагаю ей повернуться.

Вывернув ладонь, я смог погладить её уже подушечками пальцев, причём в гораздо более чувствительном месте — в этом и был мой коварный план! И пиджи немедленно этот план развила — слегка присев и повернувшись, чтобы моя рука могла дотянуться глубже… ещё глубже! Но вместо этого я (о, какое коварство!) ухватил её за оттопыренную ягодицу — круглую, упругую, с нежной кожей… Хоть она предполагала (и предлагала) иное развитие событий, этот вариант возражений с её стороны не встретил. Немного помяв одну ягодицу, я уже проверенным «шагающим человечком» перебрался на вторую — для комплекта. И только как следует потискав обе, я передвинул пальцы ниже и глубже…

Проклятая привязь не давала забраться достаточно далеко, да я и не особо старался, больше дразнил, и даже когда пиджи сама выгибалась и прижималась, явственно подсказывая где надо приложить руки — я почти демонстративно «не дотягивался» и «промахивался». Возбуждение её неуклонно росло, каждая такая моя «оплошность» ей не нравилась всё сильнее и сильнее, и она гневно на меня косилась. Я же в свою очередь лишь указывал глазами и подбородком на свою руку, мол, привязано, ничем не могу помочь. Наконец, в очередной раз не получив желаемое, она с явным усилием (ага! кажется, у меня появляется шанс!) оторвалась от моей руки и повторила тот же жест. Знакомая волна тепла окатила мою руку уже по локоть — и я теперь точно знал, что это такое. Магия. А я замотан в паутину, которой эта магия управляет. И это «тепло» заставляет паутину ослабнуть или даже исчезнуть, освобождая добычу. И, скорее всего, если меня в самое ближайшее время из этой паутины не извлечь, я тоже превращусь в пиджи — я слышал, что некоторые пиджи-инсектоиды так размножаются. Другой вариант был не намного лучше — меня просто съедят.

На мгновение в глазах пиджи мелькнула опаска, мол, не положено, но быстро исчезла, смытая волной предвкушения — вот теперь-то уже ничто не помешает — и любопытства — чему же именно не помешает? Но я опять сделал по-своему, и, слегка довернув её к себе боком с помощью всё того же «человечка», начал ласкать её спереди. Пиджи уже откровенно хотела гораздо более решительных действий, но новая игра ей пришлась по вкусу. Потихоньку я «смелел», постепенно спускаясь всё ниже (не очень-то удобно, честно говоря — руку пришлось адски вывернуть, но мне было не до мелочей), и наконец добрался до самого сокровенного. Пиджи судорожно вдохнула, совсем откинулась назад, предоставляя мне полную свободу действий, и опёрлась левой рукой на мой живот.

Дыхание её стало тяжёлым, взгляд рассеянным, она уже явно с трудом стояла, но всё равно не меняла позу, как будто опасаясь, что вот это всё, что с ней сейчас происходит, немедленно прекратится, если она хоть чуточку сдвинется с места. Почему-то я вполне уверенно понимал, что именно она чувствует. Чтобы сохранить всё ускользающее равновесие, пиджи опёрлась и правой рукой — о край моей лежанки, по-прежнему стоя ко мне боком. Я же продолжил «штурм» — да какой штурм, крепость уже сдалась и ключ вынесли победителю, осталось только открыть ворота… что я и сделал. Её качало, руки и ноги у неё дрожали, но она, похоже, твёрдо решила ни за что не останавливаться на достигнутом.

Несколькими сильными и резкими движениями пальцев я заставил её вздрогнуть — достаточно, чтобы её рука сдвинулась чуть ниже… И ещё раз, и ещё чуть-чуть, и вот пиджи опирается уже совсем не на живот… Однако, судя по всему, этого намёка ей мало… Ещё пару раз двинув пальцами и переждав последнюю волну, я освободил свои порядком натруженные пальцы и слегка её потормошил — не так, как делал, чтобы она повернулась, а на одном месте. Её замутнённый и слегка недоумевающий взгляд плавно обратился ко мне. И подбородком, и глазами, и всеми фибрами души я указал пиджи на её же руку, которой она опиралась на меня. Только сейчас она заметила, что опирается на что-то, но понимания не было всё равно… Решительным жестом я опять двинул обоими пальцами, одновременно попытавшись дёрнуть тазом и указывая ей глазами. С третьего раза она поняла, что я имею в виду, и опять засомневалась. Чтобы её успокоить, я медленно и плавно гладил её, слегка массируя и немножко бегая пальцами по её пурпурному треугольнику, каждый раз указывая глазами, мол, давай, не бойся, будет ещё лучше.

Наконец, видимо, решив, что семь бед — один ответ, пиджи встала на нетвёрдые ноги и сделала что-то — я не очень понял, что, но бёдра и живот что-то сдавило и притянуло к лежанке, потом опять волна магии и дуновение свежего воздуха «пониже пояса», как принято говорить. Пиджи настороженно и непонимающе посмотрела на меня. Поймав её взгляд, я снова указал на свою руку и опять прохрипел «чуть-чуть», показывая всё тот же сантиметр двумя пальцами. Недоверчиво глядя на меня, она опять ослабила путы на моей руке, и я похлопал себя по бедру — мол, садись, покатаю. Всё так же недоверчиво глядя на меня, пиджи оперлась правым коленом на край лежанки, перекинула левую ногу и нерешительно опустилась. С первого раза попасть куда надо не получилось, но совместными усилиями мы всё-таки справились.

Всё-таки, природа рассчитывала не на пару пальцев, как их ни гни и не растопыривай, и это немедленно сказалось. С короткими резкими хриплыми выдохами она опускалась на меня, как будто забивая сваю, вздрагивая от каждого удара, но не останавливаясь и не сбавляя темп. Я же своей почти свободной рукой гладил её бедро и попу, докуда мог дотянуться, время от времени подсказывая ей новые направления движения, но она всё равно возвращалась к простому «вверх-вниз», медленно и высоко поднимаясь и резко, почти с хлопком, опускаясь.

Не знаю, сколько я провёл времени на этой лежанке и как далеко зашли процессы внутри моего кокона, но я уже был сильно измотан, и держался только на силе воли: если я остановлюсь сейчас — всё, хана, уже завтра, самое позднее — к вечеру, из кокона вылезет ещё одна такая же пиджи-паучиха. У неё же это явно был первый сексуальный опыт, да и вообще общения с мужчиной, скорее всего, тоже. Плюс обычный для пиджи темперамент… Словом, мы не продержались и пары минут и финишировали — вместе. Она ещё какое-то время лежала на мне, прижавшись грудью и изредка вздрагивая, а потом мы уснули. Это был самый эпичный крах моих планов, какой только можно придумать — связанным и беспомощным приручить дикую пиджи, уже практически полностью и необратимо, и уснуть буквально за миг до спасения — я ни секунды не сомневался: стоило только объяснить ей, что меня надо из паутины выпустить — она не стала бы мешкать или сомневаться, как в начале нашего «знакомства».

Проснулся я от странного ноющего и тянущего чувства во всём теле. Пиджи всё так же лежала на мне, даже во сне не выпустив из своих объятий. Видимо, почувствовав, что я уже не сплю, пиджи проснулась тоже. Глаза её распахнулись, в них плескался не страх — дикий, первобытный панический ужас! Даже не попытавшись встать, она свалилась с лежанки и судорожно рванула паутину, которой я был примотан, видимо, напрочь забыв про свою магию.

— Колдуй! — проскрипел я. Во рту не просто пересохло — форменная пустыня, с песком, караванами и без единого оазиса!

На этот раз пиджи меня поняла мгновенно. Бросив бесплодные попытки порвать паутину голыми руками, она стала прямо-таки извергать на меня магические потоки — холод, щекотка, злые колючки — очень разные, стремительно, без перерыва, один за другим, явно в панике от того, что не успевает. Сил колдовство у неё отнимало очень много — на моих глазах у неё под глазами залегли тени, она в явном изнеможении упала на колени, потом опёрлась рукой на лежанку — но всё равно продолжала что-то колдовать. На последних крохах сил она окатила уже знакомым теплом всё моё тело и сложилась на пол в позе, саркастически напоминающей ту, в которой только что спала. А я потерял сознание, и последними моими ощущениями была ужасная, жуткая, прямо-таки вопиющая неправильность происходящего.

* * *

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Знакомо, да… Хорошие новости — я чувствую своё тело! Не так, как раньше — всё-таки, я провёл в том коконе слишком много времени, но это было моё тело и моё сознание. Кое-как сверзившись с лежанки, я ухватил пиджи за руку. Рука была тёплой, а то я уже испугался, что она вчера выложилась в ноль и умерла — такое не раз описывали в книгах про укротителей и их преданных пиджи, отдававших жизнь, спасая своего мастера…

Пиджи подняла голову и посмотрела мне в глаза — взгляд уже не был таким… пустым и безмозглым, что ли, как вчера, когда я её впервые разглядел, прирученные пиджи стремительно умнеют, это все знают. Вот и она робко улыбнулась мне, а я протянул правую руку, чтобы погладить её по щеке… И только тут понял, что всё совсем-совсем не так хорошо, как я надеялся. На руке было только четыре пальца — два прямых и два больших, кисть выглядела как латная перчатка, а предплечье — как наруч… Я развернул ладонь к себе — на концах пальцев когти, с внутренней стороны — не то мелкая чешуя, похожая на кожу, не то кожа, похожая на мелкую чешую… Ноги мои подкосились, я бы упал, но и так почти сидел, и только опёрся руками об пол… И с правой стороны тоже! Взгляд мой упал вниз — мало того, что у меня появилась вторая пара рук, растущая примерно от нижних рёбер, у меня выросла грудь — не особо крупная, второй размер, может, чуть больше — явно не трёшка-четвёрка, как обычно бывает у пиджи, но всё равно женская!

— ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛА?!! — хрипло проорал я, схватившись верхними руками за голову — нижняя пара в это время совершенно самостоятельно продолжала упираться в пол, не давая мне упасть, а с головы посыпались волосы… И на ощупь… Ни волос, ни гладкой лысины, а что-то непонятное, немного упругое, слегка колючее (всё-таки, несмотря на чешую, ладони оказались достаточно чувствительными) и явные уши на макушке!

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ, А?!! — опять прохрипел я, ухватившись теперь за грудь… Это была плохая идея, ощущения оказались неожиданно острыми и, скорее, приятными. И совершенно точно сбивали с мысли.

На лице пиджи отразилось настоящее отчаяние, куда там моему ужасу от превращения. Я понял, что мои слова случайно задели её больное место — самое больное, судя по реакции, и если я не сделаю что-нибудь, она вот сию секунду выскочит наружу, и… И лучше этого не допустить.

— Стой! — скомандовал я. На самом деле, слово было другое, на каком-то новом для меня языке, но оно железно значило что-то вроде «замри» или «смирно». Пиджи, которая уже почти выскочила наружу, послушно остановилась, глядя в пол. По щекам её текли слёзы. Она что-то тихо-тихо бормотала.

— Я… Хотеть… Лилсис[2]… У всех… Есть… Лилсис… И я хотеть… — с трудом разобрал я сквозь слёзы. Язык был очень примитивный, тот же самый, на котором я ей скомандовал остановиться — и я его как-то понимал.

— Я… Неправильная… Всегда… Всё не так… Всё плохо… — продолжала она. — Паутина… Неправильная… Охота… Неправильная… Нашла… Тебя… Спрятала… Хотеть… Делать… Лилсис… Лилсис делать просто! — вдруг отчётливее и громче сказала она, гневно глянув на меня, и опять забормотала. — Делать… Кокон… Паутина… Чтобы превращать… День… Кормить-поить… Ночь… День… Поить… Ночь… День… Ждать… И лилсис… Я… День… Ночь… День… Ночь… И день! — голос её опять стал громче. — И ночь! И ещё день! И ещё ночь! И не лилсис!

Она опять зарыдала, уже без слов, но по-прежнему не пытаясь убежать. Я с трудом поднялся на ноги и ткнул в неё пальцем.

— Имя! — Рыдания её как-то резко утихли, превратившись в редкие всхлипы. Я ткнул пальцем в себя. — Имя — Коля! — и снова в неё. — Имя?

— Бака[3], — голос её был тихим, и я не уверен, что разобрал правильно. Её имя звучало похоже на «чужая» или «другая» на этом странном языке… Или, может быть, даже «неправильная», трудно сказать.

Я медленно обошёл её вокруг, внимательно разглядывая. Высокая, всего сантиметров на десять ниже меня. Грудь — красивая, большая, необычной конической формы, с нежно-розовыми сосками на фоне бронзового, с медным отливом, загара. Тонкая талия и красивые бёдра. Узкие плечи и мускулистая спина — не накачанная, нет, а просто без лишнего жира. Ниже — полушария ягодиц. Мне очень нравится именно такая попка — небольшая, когда каждая ягодица отдельным шариком, а не как две половинки одного колобка. Голубые волосы — разных оттенков, слегка переливающиеся в свете близкого входа пещеры, в которой мы находились (ого, а мы, оказывается, в пещере! — отметил внутри меня капитан Очевидность, но я его немедленно заткнул). Густо-синие, слегка отливающие зеленью и бирюзой брови и ресницы. Сапфировые глаза, сейчас с какой-то безумной надеждой и отчаянием глядящие на меня. Лицо треугольное, как мультяшное, рот небольшой, губки бантиком, яркие, но сейчас тревожно поджаты. Синий, с лёгким пурпурным оттенком, треугольник на лобке. Я вспомнил — мелкие-мелкие мягкие кудряшки. Тонкие запястья с какими-то странными шишками на внутренней стороне, где у людей сухожилия. Изящные ладони с тонкими длинными пальцами — и аккуратными ноготочками, несмотря на полное отсутствие любых возможностей для маникюра на километры вокруг… Я завершил круг и опять встал перед ней. В голове моей вдруг всплыла девчонка, соседка по даче школьных лет, тоже спортивная и рослая.

— Настя. — решительно сказал я ей. — Теперь ты — Настя. — имя звучало очень похоже на «красивая» или «хорошая» на том странном языке. Это не было противоположностью «неправильная», но мне подумалось, что так будет даже лучше. — Ты — моя. — Закончил я мысль и шагнул к ней.

Оказывается, четыре руки — это довольно удобно. Нижней парой рук я ухватил её под попу, верхней парой — за плечи, легко приподнял (откуда у меня такая силища-то, я же чуть не помирал вот только что?) и крепко прижал к себе. Отчаяние и надежда на лице теперь уже Насти сменились облегчением, радостью и ещё целой гаммой эмоций, от которых осталась одна: желание. Удерживая её, я сделал ещё шаг, прижал её спиной к стене, она, наконец-то отмёрзнув, обхватила меня руками и ногами, вцепившись, как утопающий в соломинку, уткнулась носом в плечо и, похоже, опять тихо заплакала. Всхлипывая в такт моим медленным движениям. Чёрт! ЧЁРТ! ЧЁРТ! Проклятье! Ощущение её груди, прижимающейся к моей (блин, теперь придётся привыкать… ЧЁРТ!!!) и трущейся, было новым и очень сильным. И страшно мешало. Но я продолжал размеренно двигаться — я чувствовал, что сейчас нужно именно так, «медленно и печально», как в том анекдоте.

Через пару минут она расслабилась и перестала всхлипывать. Ещё через пару — она сильно вцепилась в меня, буквально повиснув, и долго вздрагивала всем телом, шепча что-то невразумительное и снова плача — но это были уже совсем другие слёзы.

Сколько я так стоял — не знаю, время как будто остановилось. Настя висела на мне, постепенно успокаиваясь, то изредка вздрагивая от ушедших рыданий, то что-то шептала, то просто прижималась ко мне (и моей, мать её, слишком чувствительной груди), то гладила меня по спине и по голове, куда рука попадёт. Наконец, она совсем успокоилась и попыталась дотянуться ногами до пола, но разница в росте оказалась слишком большой. Я аккуратно поставил Настю на землю и она тут же опустилась на корточки.

«Пиджи. Она — не человек, она — пиджи!» — уговаривал я сам себя. Вообще, моё отношение к оральному сексу довольно двойственное. С одной стороны, это безусловно приятно и очень лестно, а с другой — я как-то не очень верю, что партнёрше это доставляет такое уж удовольствие, а игру в одни ворота категорически не перевариваю. Я был абсолютно уверен, что это первый раз в её жизни, но действовала она решительно и умело — всё, что касается секса во всех его проявлениях — у пиджи в крови. И я так же был уверен, что Настя не стала бы делать то, что ей не хочется, по крайней мере, не в этот момент. Успокоив себя таким образом, я наконец смог «расслабиться и получать удовольствие». Настя же, судя по всему, из-за всякой ерунды не парилась, и продолжала увлечённо экспериментировать с новой игрушкой.

Почувствовав, что мне осталось совсем чуть-чуть, она задвигалась быстрее, одной рукой прижимая меня к себе, а палец другой вдруг вдвинула… Проклятие! Там не должно быть ничего такого! ЧЁРТ-ЧЁРТ-ЧЁРТ! Видимо, процесс превращения всё-таки зашёл гораздо дальше, чем я наделся — не чешуйчатый четверорукий хвостатый мужик с сиськами, а чешуйчатая четверорукая хвостатая пиджи с «довеском»! И мой сохранившийся разум — это временно! Пара недель без секса с человеком, максимум месяц, и я отупею и стану такой же дикой пиджи, как была Настя!

В ужасе от этого открытия, я отшатнулся от Насти, но, даже несмотря на панику и сумбур в голове, финал был неизбежен.

Непрерывно и бессвязно ругаясь, теперь уже вслух, в какой-то момент я поймал испуганный взгляд Насти. «Да что же она такая паникёрша?» — подумал я сердито, отмахнувшись от неё рукой, мол, не сейчас. В ярости я со всей силы саданул кулаком по стене — не самый разумный поступок, но с разумом в тот момент у меня была острая напряжёнка. Я ожидал боли и новый повод для ругани, но… всё, что я почувствовал — это просто удар, а вот от гранитной стены только крошки полетели! С изумлением глядя на изрядную выбоину в стене, я как-то вдруг успокоился и развернулся к Насте, хлестнув напоследок по стене хвостом… Чёрт! У меня ещё и хвост есть? Ладно, это всё потом. Мне до чёртиков нужен покедекс, но в первую очередь — первоочередное.

Настя по-прежнему сидела на корточках, всё такая же испуганная, и по-прежнему смотрела на меня большими глазами.

— Настя! — начал я более-менее ровным голосом. — Я не знаю, во что меня превратила твоя магия, но мне это совсем не нравится. — Она явно расстроилась, но я продолжил, не дав ей вставить ни слова. — Я знаю, что ты очень сильно старалась всё исправить, и не виню тебя, что у тебя не получилось. — Мои слова её успокоили… немного — она поняла, что продолжение ей не понравится.

— Возможно, что ты всё-таки превратила меня в «лилсис», как и хотела, только не такую, как ты. Тогда я скоро стану глупым, а потом и ты тоже, даже глупее, чем была до того, как…

— До того, как ты меня разбудил, — уверенно продолжила она мою мысль.

— Да… Ты очень умная для дикой пиджи… У нас есть две недели, может быть, месяц… Пятнадцать-двадцать дней, если очень повезёт — тридцать, — показал я на пальцах в ответ на её непонимающий взгляд. — Мы должны найти людей и добраться до покецентра. Они ничего не исправят, — надежда, мелькнувшая на лице Насти, снова сменилась огорчением. — Но это не значит, что они совершенно не смогут нам помочь. И что бы ни случилось, я тебя не брошу! — Пообещал я. Причём совершенно искренне — сам того не заметив, я уже успел привязаться к Насте.

— Но сначала я всё-таки разберусь, что за анатомический нонсенс ты из меня сделала. — Вид у Насти сделался донельзя виноватый — но как-то понарошку, она уже поняла, что сердиться я на неё не могу — и предвкушающий.

Глава 02. Знакомство

Исследования затянулись до вечера. Четыре четырёхпалые руки — с когтями, способными царапать гранит не тупясь, под которыми убирающиеся мягкие подушечки, и если их убрать — то прямые пальцы можно безболезненно воткнуть в землю… Чуть ли не по локоть. Почти половина тела покрыта чешуёй — довольно крепкой, судя по всему, но на самых уязвимых местах — на животе, например — она как раз тонкая и мелкая… И очень, нет, ОЧЕНЬ чувствительная, мать её за ногу об пень через колоду! Всё-таки, меня превратили в пиджи, похоже. АААА! НЕ ХОЧУ! Ладно, дальше. Хвост. Нет, сначала ноги. Ног, к счастью, всего две, но какие-то птичьи: бедро (спереди и сбоку — натуральная броня, даже с наколенниками из перекрывающихся чешуёвин — для «чешуек» они слишком здоровенные — а вот с внутренней стороны — увы), голень (спереди — практически поножи, похоже на экзоскелет, как и на предплечье, только толще, икра затянута в «простую» чешую), вместо нормальной человеческой ступни — какая-то птичья лапа: ещё одна прямая секция и четыре пальца квадратом. А когти такие, что против них на руках — так, ноготочки коротко остриженные. Вот теперь — хвост. На ощупь — сантиметров восемь-десять толщиной у основания, длиной чуть больше метра, к концу плавно сужается сантиметров до трёх… И расходится в плоский листовидный наконечник, как у копья, аккурат с настину ладошку — сантиметров 20 длиной и сантиметров 8 шириной. Острый. И гранит тоже крошит. Выйду на улицу — проверю на деревьях, вдруг застревать будет. В том, что он легко воткнётся на всю длину хоть в дуб — я даже не сомневаюсь! Что ещё? Цвет. М-мать. Тут уже, скорее, окрас. Совсем мелкая чешуя (на груди и животе, например, практически как кожа, и на вид, и на ощупь) — вполне себе человеческого цвета. Там, где чешуйки начинают проявляться — начинает блестеть и переливаться синим и зелёным. Там, где чешуя крупная и толстая — особенно на спине (со слов Насти), ногах и плечах — чем крупнее, тем темнее, до черноты, а самая крупная (наконечник хвоста, например, а ещё когти) — с красной каймой. Судя по всему, в весе я изрядно потерял, зато немножко прибавил в силе… И ОЧЕНЬ множко — в скорости. Как-то так.

Настя же выглядела практически как чистый человек — если оставить в стороне цвет волос и не обращать внимания на паутинные железы на запястьях. Что она за пиджи — я так и не понял, на обычную арахну, в поселении которых мы находились, не похожа, у тех по шесть рук и выносливость никакая… Доберусь до покедекса — тогда и узнаю… Заодно и про себя тоже. И надо будет выяснить, как она попала в поселение арахн, и почему её саму не превратили — тоже… Эх, мечты…

Почему провозились до вечера? Ну… Так получилось… Насте же всё любопытно… Раньше она просто существовала, как и большинство диких пиджи, ни о чём не задумываясь. Теперь же её разум проснулся, и она вела себя как ребёнок самого «почемучного» возраста. Помимо внешности, я выяснил, что грудь у неё заметно чувствительнее моей. И уснула она опять верхом на мне — похоже, это становится у неё привычкой. Подробности, уж извините, оставлю при себе.

Утро началось с… Нет, не с того, о чём подумали бы подростки, мечтающие о карьере укротителя, а с урчания в животах. Предыдущие два дня (а ведь и правда, если подумать, с одной стороны — всего два дня, а с другой, считай, новая жизнь) ни я, ни Настя ничего не ели… Жили, блин, чистой любовью! Настя немедленно отправилась за пропитанием — её пещера находилась на краю поселения, но рисковать и светиться мне не стоило. Арахны предпочитали жить на деревьях, в гнёздах из собственной паутины, у Насти же, как я понял, паутины получалось гораздо меньше, поэтому она обустроила под жильё дыру в огроменном валуне, непонятно откуда взявшемся посреди леса. Кстати, дыра, по внимательном рассмотрении, когда-то была круглая и абсолютно прямая… Ладно, неважно, с появлением в этом мире пиджи всё настолько переменилось, что логика превратилась в непозволительную роскошь.

Оглядев пещеру, я занялся лежанкой. Это была гранитная плита с относительно ровной верхней стороной, судя по следам — когда-то отколовшаяся от потолка, потом перевёрнутая и подпёртая камешками по периметру. И слегка оббитая по краям для спрямления формы и скругления углов. В остатках паутины на лежанке нашлось несколько оплывших и покоробившихся кусочков металла и половинка пуговицы — похоже, это всё, что осталось от моей одежды и прочих вещей. Печально. Но самое печальное не это — я НЕ МОГ ВСПОМНИТЬ… Я точно знал, что ДО попадания в пещеру я был одет, но не помнил, во что. У меня была жизнь — и я даже помнил какие-то моменты из неё… Но… Все воспоминания были как будто ненастоящими, будто прочитанные в книге, и никак не соответствовали почти тропическому лесу вокруг. При этом я довольно хорошо представлял реалии этого мира, но тоже как будто из книги — только другой… Мои же собственные воспоминания, такое впечатление, начались именно с того момента, когда я очнулся, замотанный в паутину. Хорошего настроения это не добавляло.

Несмотря на регулярные причитания, что она де неправильная, косорукая и всё делает не так, вернулась Настя уже через час — с парой каких-то птиц и мешком фруктов (который сплела из собственной паутины и с гордостью мне продемонстрировала). Совместными усилиями птиц мы ощипали и распотрошили (мои когти пришлись как нельзя кстати, и никакие ножи не нужны, когда есть такой хвост!), но есть сырое мясо я не рискнул. С готовкой же возникли очевидные сложности: огнём пиджи не пользовались, а развести его без спичек… Я не бойскаут. Так что пока Настя во всю уплетала бедных птичек (и совершенно по-детски радовалась, что перья в зубах не застревают — всё-таки, она иногда такая смешная!), я налёг на фрукты. После завтрака я пристал к Насте с вопросами.

— Настя, а где здесь поблизости живут люди? — разговаривал я с ней на адской смеси русского, английского и её родного языка (по некоторому размышлению я решил, что это какой-то ужасно мутировавший вариант пиджин-инглиша, некоторые слова, вроде, были из других европейских языков, пара — точно японских), но она меня вполне уверенно понимала.

— Не знаю, — она искренне удивилась. — Ты — первый такой. Арахны ловили иногда других пиджи — птиц, там, дальше, возле реки, — она махнула рукой куда-то в сторону запада, насколько я смог прикинуть по ещё высокому Солнцу на небе… Вроде бы, мы находились в северном полушарии… — И делали лилсис… А иногда птицы ловили арахн, и я не знаю, что с ними случалось.

Дальнейшие расспросы оказались вполне безрезультатными — она весьма плохо помнила свою жизнь до «пробуждения», и хотя уверенно ориентировалась в лесу в радиусе километров десяти-пятнадцати от поселения, о том, что находится дальше, представление имела очень смутное. Я решил двигаться к реке, потом вдоль реки вниз по течению, в надежде рано или поздно выйти к людям. Дорогу до реки она знала, хотя там жили «страшные крылатые пиджи, но Настя теперь умная и никого не боится».

Глава 03. В путь!

Планировать особенно было нечего — ни экипировки, ни запасов у нас не было, так что положившись на удачу и умение Насти прокормиться в лесу, мы отправились в путь налегке. Честно говоря, было изрядно стрёмно выходить в дикий лес, всё-таки, я — типичный горожанин, уж это-то из моих воспоминаний было абсолютно ясно, но оставаться на месте было ещё страшнее. С другой стороны, если мои опасения верны, то уже через пару недель мне станет всё равно, но пока есть хоть пол шанса — сдаваться нельзя! Насте же, несмотря на её стремительно развивающийся интеллект, было всё равно — лишь бы со мной. Такое доверие грело душу… и изрядно напрягало ответственностью.

Путь через лес оказался неожиданно легче, чем мне представлялось — моё новое тело не спотыкалось, не оступалось и не собиралось уставать даже после нескольких часов ходьбы по оврагам и буреломам. По дороге мы пару раз перекусили фруктами, а Настя поймала ещё одну птицу.

— Тише! Здесь начинается территория крылатых! — вдруг затормозила Настя, когда впереди замаячил просвет между деревьев. — Осторожно, они любят набрасываться сверху и кидаться!

До сих пор мы двигались довольно быстрым шагом, чуть ли не трусцой, где позволяла тропа, теперь же практически крались, внимательно оглядываясь и прислушиваясь.

Лес кончился, и дальше была большая каменная осыпь, довольно круто спускавшаяся к реке. От края леса до воды было, наверное, метров четыреста неровного каменистого склона, изрытого какими-то воронками, «как будто после бомбёжки» — мелькнула у меня мысль, но ухватить её я не успел… Влево осыпь уходила, насколько хватало глаз, а справа вдали что-то темнело — то ли лес, то ли горы. Настя не знала, а видно было плохо. Река была на диво прямой, лишь изредка немного отходя от крутого каменного обрыва на другом берегу.

Атаку мы чуть не прозевали. Шли по самому краю леса, там было ровнее, чем по осыпи, и не было корней, как в лесу, но под ноги всё равно надо было смотреть внимательно, и крылатые твари, совершенно беззвучно спикировавшие со стороны уже довольно низко опустившегося солнца, имели все шансы застать нас врасплох. Не знаю, что заставило меня посмотреть в нужную сторону буквально в последний момент — до ближней «птицы» было едва десять метров — но я успел толкнуть Настю к деревьям, а сам упал на землю. Решение оказалось удачным — крылатые пиджи были довольно крупными и явно не смогли бы свободно действовать в лесу, а летать достаточно низко, чтобы зацепить меня, они не рискнули. Немного покружив над нами, они развернулись и улетели. Слегка углубившись в лес, мы продолжили путь — по корягам, но в безопасности. В безопасности?

— Стой! — Настя сразу же прижалась к дереву, внимательно оглядываясь. — Почему они улетели? Их было шесть или семь, а нас — только двое. Кроме них и арахн поблизости никого нет. Две арахны справились бы с шестью летуньями?

— Нет, они сильнее и быстрее. На открытом месте некуда зацепить паутину, надо две арахны на одну птицу. Тогда — да, справились бы. — Настя прямо-таки наслаждалась тем, что могла мыслить… И что её мысли были важны мне… — Они видели, куда мы идём. — Вдруг Настя решительно выскочила из леса на осыпь и побежала в обратную сторону — совершенно открыто!

— Стой, куда тебя черти несут! — заорал я, выскакивая вслед за ней.

Мы успели пробежать всего метров пятьдесят, как с неба со свистом упали три здоровых копья. Настя явно ожидала чего-то такого: не сбившись с шага, она кувыркнулась вбок, к лесу, выпустила два веера паутины в атакующих птиц и скрылась под деревьями. Сверху донеслись возмущённые вопли, а следующие копья полетели уже в меня. Я даже не успел испугаться — руки сами отбили первые два копья, ухватили третье, крутнули над головой, отбивая следующее, затем копьё со свистом унеслось вверх. Моё же тело совершенно самостоятельно ушло в перекат, отбив ещё пару копий — на этот раз хвостом и ногой, а в небе брошенное мною копьё пробило навылет одну из птиц — и едва не зацепило вторую.

Пробитая птица медленно падала вниз, а остальные громко заверещали. Теперь в их криках была только чистая, незамутнённая ярость. Копья посыпались, как из рога изобилия — каждая птица несла штуки четыре, а всего их было не меньше дюжины, не считая сбитой. Ещё одна птица как-то скособочившись, не взмахивая крыльями, летела в сторону, быстро снижаясь — видимо, попала под настину паутину и теперь боялась запутаться ещё сильнее.

Я же старался лишь не мешать собственному телу, которое жило самостоятельной жизнью, уворачиваясь от летящих сверху копий. В очередном перекате я сумел более-менее разглядеть птиц. Больше всего они походили на гарпий — женские голова и грудь, огромные руки-крылья, метров шесть-семь размахом, с несколькими пальцами на сгибе, небольшое, покрытое перьями тело, ноги похожи на мои — только короче и кривые, с некоторым злорадством отметил я. Выражение злобы на их лицах сидело как родное, и, решив, что договориться с ними не получится, мысленно приказал себе «убить!».

Дальше события завертелись и вовсе с поразительной скоростью. Моё восприятие скачком ускорилось — падавшая гарпия вдруг будто застыла в воздухе, но мои движения, до того казавшиеся просто стремительными, теперь и вовсе не отслеживались глазом! Вот очередное копьё медленно приближается, навстречу ему вылетают руки — все четыре по очереди, копьё разворачивается и уносится обратно в несколько раз быстрее, чем прилетело — и я уверен, что гарпия не успеет увернуться. Вот левая нижняя рука цепляет с земли несколько камней покрупнее, вот они уже в правой верхней и чуть ли не с хлопком на каждом броске летят вверх — и каждый поражает свою цель. Голова, крыло, живот и нога — одна гарпия точно выбыла, две пошли на «аварийную посадку», четвёртая выронила два копья, которые держала ногой, но третье всё-таки запустила в меня. Прыжок! Видимо, эта гарпия решила, что с меньшей высоты будет проще попасть… И попала — мои когти распороли ей живот и почти оторвали левое крыло, разворотив грудь до кости — всё, долеталась.

Через несколько секунд бой был выигран — уцелевшие три или четыре гарпии улетели с громким карканьем, а остальные валялись на камнях — некоторые ещё живые. Я подошёл к ближайшей.

— Почему вы на нас напали? Что находится внизу по течению? Почему прячется в лесу? Говори! — и пнул её в вывихнутое при падении плечо. Жалости я не испытывал — они хотели нас убить, а я и так-то человек не самый добрый.

- ****! **! ********! — второй пинок, теперь в ногу. А вот не надо матом ругаться! Подошедшая Настя осторожно прижимала руку к боку. Меня накрыло волной холодной ярости.

— Почему напали?! Что внизу?! Почему прячется?! — каждый вопрос я сопровождал пинком — в крыло, в ногу, по рёбрам. Когти на ноге сами собой сложились во что-то вроде копыта, и я отчётливо чувствовал, как под ударами трещат тонкие косточки. Кажется, я перестарался — гарпию скрутило судорогой и она застыла.

Ничего, тут ещё есть. Выдернув из крыла самое большое перо, я подошёл к самой первой жертве этого боя — сидя на берегу, гарпия пыталась содрать с себя паутину и отчистить перья, но получалось плохо — одно крыло совсем прилипло к боку. Заметив наше приближение, гарпия замерла, затравленно глядя на перо в моих руках. Я же, чтобы успокоиться, медленно протаскивал его между пальцами — перо было мягкое и очень приятное на ощупь, длиной, наверное, сантиметров сорок, если не все полметра. Настина рука почти не пострадала — просто ушиб и небольшой порез, уже почти затянувшийся, так что я взял себя в руки.

— Если мне не понравятся твои слова — я сломаю тебе ноги, — я начал с конца. — Или крылья. Или просто ощипаю, как курицу, — я помахал перед носом гарпии пером. — Почему вы на нас напали? Что находится внизу по течению? Почему оно прячется в лесу? Почему вы его не убили, а хотели скормить нас? — Гарпия, как заворожённая, следила за пером, покачивающимся перед её глазами.

— Говори! — рявкнул я в полный голос, стряхивая с неё оцепенение.

— Сейчас наши вернутся с подмогой и тогда вы не отобьётесь! — неожиданно зло ответила она.

— Ну тебе-то они уже точно помочь не успеют, — ответил я и со всей силы рванул за прилипшее крыло. Гарпия жутко завопила, а у меня в руках оказался изрядный клок перьев и пуха. На боку гарпии появилась изрядная проплешина, в некоторых местах блестели капельки крови.

— Говори! — повторил я спокойно, когда вопль стих. — Если ответишь — я убью тебя быстро. Не ответишь, — я помахал свежим трофеем. Чувствовал я себя преотвратно: пытать, тем более женщину (даже пиджи), было просто противно… Но выбора не было, другие гарпии действительно могли вернуться в любой момент, а идти в неизвестность мне не хотелось.

— Она не скажет, — замотала головой Настя. Похоже, происходящее ей тоже очень не нравилось. — Они всех ненавидят, и себя тоже. Чем ей больнее — тем она злее, чем она злее… — Настя задумчиво замолчала. — Подожди минутку.

Обойдя гарпию с другой стороны, она резко прижала крыло к туловищу и замотала паутиной. Не зная, что за идея ей пришла в голову, я ухватил гарпию за ноги, и Настя связала их тоже. Буквально через полминуты гарпия могла только ругаться — даже дёргаться у неё не получалось.

— А теперь отнесём её в лес.

— Обращение займёт слишком долго, — проскрипела гарпия. Она явно тоже не понимала, что задумала Настя. — К тому времени вас всех убьют.

Гарпия оказалась даже легче, чем я ожидал — килограммов тридцать-сорок, наверное, сравнить я мог только с Настей, впрочем, её вес я тоже мог оценить лишь очень приблизительно. Через пару минут мы достаточно углубились в лес, чтобы не бояться товарок нашего «языка», и я уложил гарпию на относительно ровный участок земли.

— Держи ноги! — раскомандовалась Настя, целиком захваченная своей идеей. Поскольку у меня конструктивных предложений не было, спорить я не стал.

Через несколько минут гарпия была растянута на земле в позе звезды. Чтобы исключить любую возможность пошевелиться, Настя не пожалела паутины, зафиксировав и колени, и локти, и даже живот, и голову, зачем-то завязав глаза. Тем не менее, большая часть тела гарпии оставалась открытой. Мне пришла в голову нехорошая догадка.

— Муравьи? — спросил я.

— Какие муравьи? — не поняла Настя.

— Ну… В некоторых лесах водятся очень злые муравьи, способные обглодать человека до костей буквально за пару часов… Прямо живого.

— Бр-р-р! Фу, какая гадость! — Настю аж передёрнуло. Гарпия отчётливо побледнела, видимо, представив себе эту картину с собой в главной роли. — Отродясь ничего такого не слышала, надеюсь, в наших лесах не водятся!

— Тогда что?

— А вот смотри! — и Настя уселась на пятки возле гарпии и стала… Гладить той грудь? И живот? И… Ого! И поцеловала взасос! Вот ведь… А что, может и сработать! Вот только смотреть на это было тяжко… очень уж хотелось присоединиться…

— Присоединяйся! — как будто прочитав мои мысли, Настя на секунду оторвалась от гарпии. — Вдвоём мы с ней быстро управимся!

Колебался я недолго. В шесть рук и два языка мы тщательно искали самые чувствительные места гарпии и бессовестно пользовались полученным знанием. Поначалу она пробовала ругаться, но вскоре лишь хрипела сквозь зубы. Но и это продолжалось недолго — хрипы превратились в стоны, сначала тихие, потом громкие и протяжные.

— Почему вы напали? — повторила Настя мой вопрос, внезапно останавливаясь и делая знак мне остановиться тоже.

— М-м-м! — слов разобрать было нельзя, но общая интонация была отрицательной.

— А если так? — и Настя легонько пробежалась пальцами по телу гарпии — по животу, по бёдрам, по груди, провела от уха, по шее, к ключице… Ответом стал более громкий стон, но всё равно отрицательный.

— А если вот так? — поддержав настину игру, я провёл ладонью по телу гарпии, старательно сжимая все её выпуклости. Тело под рукой вздрагивало, но на этот раз гарпия промолчала.

— А если вместе? — перемигнувшись с Настей (так вот зачем она гарпии глаза завязала, умница!) мы опять набросились на гарпию в шесть рук. Мы ещё даже не прошли полпути (довольно причудливого и извилистого, надо признать), а она уже опять что-то простонала, явно пытаясь отрицательно помотать головой, невзирая на крепко держащую паутину, но мы останавливаться не собирались.

Гарпия продержалась ещё около десяти или пятнадцати минут — методом пряника и другого пряника, то прерывая ласки вопросом на самом пике, то наоборот, усиливая их насколько возможно, мы заставили её рассказать… Кое-что. То ли она и вправду мало знала, то ли не смогла сосредоточиться, чтобы рассказать больше, то ли всё-таки смогла сохранить остатки своей ненависти к нам и утаить детали — было уже не важно. Ниже по течению, довольно далеко по нашим пешеходным меркам, но вполне близко по птичьим, примерно с полгода назад поселилась новая пиджи, каких никто здесь раньше не видывал. Поселилась в редколесье, где река особенно далеко отошла от обрыва, почти до самого леса. Всех, кто пытался зайти на её территорию, она прогоняла, кто не уходил сам — того била молниями. И гарпии придумали себе развлечение — загнать на запретную территорию кого-нибудь, и смотреть, как те погибают в разрядах. Я подозреваю, что они хотели прогнать эту электрическую пиджи, но не смогли придумать способ и пробовали всё подряд… А потом им понравилось… Не знаю. Не важно! Там видно будет.

Оставив полностью измотанную гарпию валяться на земле — Настя всё-таки сняла с неё паутину, пожаловавшись, что эти муравьи ей теперь покоя не дают — мы отправились дальше… Только решили сначала сделать привал на час… на два… В общем, переночевать, а то уже вечер — допрос гарпии не прошёл для нас бесследно…

Глава 04. Трудной дорогой

Несмотря на наши опасения, гарпии за нами в лес не сунулись, и переночевали мы совершенно спокойно. Мне, конечно, хотелось бы добраться до цели как можно быстрее, но рисковать не хотелось. Ещё возник такой момент: единение с природой — это, конечно, хорошо и всё такое, но к людям лучше бы выйти одетыми… И, в моём случае, без занозы на самом интересном месте. Концепцию одежды Настя не очень одобрила — и так тепло, но рассказ про карманы и уже почти зажившая царапина на руке послужили хорошими аргументами. Впрочем, я думаю, она бы постаралась для меня и так — просто потому, что я попросил, но злоупотреблять её доверием я не хотел.

Одежду, в которой Настя меня нашла, паутина растворила бесследно, а сама она её помнила плохо. После нескольких экспериментов она просто обмотала меня паутиной, соорудив своего рода шорты, а потом просто заставила их отлипнуть от тела. Дополнив шорты верёвочкой в качестве пояса, я испытал радость сродни Робинзону — это был первый шаг на пути к цивилизации! С карманами мы провозились с полчаса, но ничего путного не вышло и идея была отложена на потом. Вспомнив какие-то фрагменты, вроде бы, связанные с походами, я предложил сделать ещё и верёвку в запас, но Настя сказала, что устала, и вообще пора спать. Как я уже сказал, сон наш прошёл без происшествий.

* * *

Наутро я обобрал фрукты с ближайших деревьев, а Настя поймала какого-то кролика, ловко метнув в него паутину метров с двадцати. Мои попытки развести огонь опять потерпели неудачу — кто бы сомневался! Мнение, будто наши далёкие предки были тупыми и примитивными, в корне неверно… Примитивными — были, так что быть ещё и тупыми им было никак нельзя — съедят-с. Ну или вымрут. В общем, уже второй день я сидел на вегетарианской диете и злился. Фрукты — это здорово, здесь они вообще чудесные, хоть и мелкие, но без мяса — это не еда. Покосившись на Настю, с явным удовольствием уплетающую распущенного на ленточки кролика, решил, что сегодня всё-таки потерплю. Сплетённый ею мешок мы дополнили простенькими лямками и получился вполне себе рюкзак — пусть мягкий и немного кривой, но нам ведь не на выставку, да и тащить особо нечего.

Путь наш лежал через лес, так, чтобы видеть реку в качестве ориентира, но не слишком к ней приближаясь. Слова гарпии про «вернутся с подмогой» всё ещё звучали в наших ушах. В качестве ориентиров границ территории электрической пиджи гарпия назвала обугленные стволы и скелеты — в лесу такое увидишь не часто, так что пропустить мы их не боялись. По дороге я продолжал рассказывать Насте об одежде. Разговор наш перескакивал с одного на другое, с карманов на их содержимое, с морали на деньги и устройство общества, я рассказывал всё, что только мог вспомнить, и честно признавался, если чего-то не знал. Настя порой пыталась что-то предполагать, как это делают дети, слушая интересную историю, иногда, как ребёнок, промахиваясь, а иногда попадая на удивление точно.

Всё-таки, она потрясающе умная. Если бы она была родом с фермы и соответственно обучена, я бы сказал, что она — какого-нибудь интеллектуального типа, научный ассистент или детектив, не знаю… для дикой же пиджи её ум был вообще чем-то потрясающим. Плюс паутина, плюс магия — я что-то не помню, чтобы у арахн была магия, по-моему, ненужную паутину они просто съедают, как обычные пауки. В общем, похоже, что Настя — гибрид, кажется, по-здешнему это называется g-splice… Кстати, вот тоже интересно — большинство терминов, касающихся пиджи, у меня на английском, лес вокруг — явно тропический, в языке Насти хватает японизмов, а сам я — точно русский… это вот как так?

Крепко задумавшись о загадках мироздания применительно ко мне лично, я упал и откатился вбок. В дерево возле меня с шипением и треском вонзилась молния. Повалил дым.

— Стой! Wait! Nicht schiessen! Бхай-бхай! — заорал я на адской смеси разных языков. — Давай поговорим! — добавил я на местном наречии, размахивая руками над головой и высматривая автора молнии.

* — Wait — подожди (английский), Nicht schiessen — не стреляй (немецкий), бхай-бхай — братья/братство (индийский).

— Уходите, — раздался спокойный, какой-то даже безжизненный голос. — Я ни с кем не хочу разговаривать.

В отдалении стояла пиджи в ярко-жёлтой броне. Из-под шлема выбивались волосы — такие же яркие, как броня, только зелёные.

— Пожалуйста, скажи, где ближайший покецентр? — попросил я. Пиджи не выглядела дикой и был шанс, что она может нам помочь. — Ну хотя бы разреши нам пройти через твою территорию!

— Пожа-а-а-а-алуйста! — протянула Настя с самым умильным выражением лица. — Мастер хороший!

Пиджи в жёлтой броне заметно вздрогнула.

— И где же ваш мастер? — интонация была неоднозначной, в её голосе звучали и сарказм, и горечь, и толика надежды.

— Ну, вообще-то, у меня есть небольшая надежда, что я всё-таки человек, несмотря на внешний вид. — я немного виновато развёл всеми руками.

— Какая ещё надежда? — сердито проворчала жёлтая.

— Вот такая! — с гордостью ответила Настя, показывая двумя руками нечто сантиметров двадцать длиной и около восьми диаметром.

— Настя! — рявкнул я возмущённо. Жаркая волна накрыла моё лицо и поползла вниз, по шее, по плечам, до самой груди. Давненько я так не краснел…

— Ну, может, чуть поменьше… — Настя хлопала глазками с самым невинным видом.

— Надежда… — с какой-то тоской протянула жёлтая.

* * *

Сознание вернулось мгновенно, как будто меня включили, щёлк! — и вот он я, удобно лежу на мягком, слегка покачиваясь — гамак, наверное — тепло, ничего не болит, над головой светлый полог, видимо, день на дворе. Интересно, где тут выход? Садиться я не рискнул, гамаки — штука коварная, а легонько пошарил руками вокруг. Полог сбоку разошёлся и внутрь заглянула малость обеспокоенная Настя.

— Рассказывай подробно! — потребовал я, вывалившись из полога и натягивая свои шорты. Надо будет ещё какую-нибудь рубашку соорудить, или хотя бы футболку — я что-то сразу не сообразил, что теперь мне с голой грудью расхаживать совсем не стоит.

— Ну, смотри, — начал я в ответ на удивление в её глазах. — Ты, конечно, ОЧЕНЬ умная, гораздо умнее меня, даже немного завидно, но опыта у тебя пока маловато. Не переживай! — успокоил я, заметив, что она напряглась. — Я уже не маленький мальчик, и хоть мне и вправду завидно (и, наверное, даже больше, чем хотелось бы признать), я не собираюсь комплексовать, что кто-то меня в чём-то превосходит. Лучше буду дружить и бессовестно злоупотреблять способностями друзей, — подмигнул я.

— Что же касается текущей ситуации, — вернулся я к теме. — Мне кажется, что прошло уже несколько часов с разговора с той пиджи в жёлтой броне. Ощущаю я себя в полном порядке, ты не беспокоишься, хотя точно знаешь, насколько сильно я переживаю из-за своего состояния. Следовательно, у тебя есть какая-то информация, которая радикально всё меняет и, я надеюсь, к лучшему. Так что рассказывай подробно. Нет, если я не прав — тогда, конечно, рассказывай коротенько и побежали, но мне что-то не верится. — я с улыбкой смотрел на задумавшуюся Настю. Похоже, мне удалось её удивить — по-настоящему. — И не переживай ты так! Все известные мне виды пиджи в чём-то превосходят людей, обычно в физических характеристиках. Но мне кажется, нет ничего удивительного, что существуют пиджи, превосходящие людей в интеллекте. И это ни разу не повод портить наши хорошие отношения. Они ведь хорошие, верно? — уточнил я с некоторой тревогой. Честно говоря, я особо не старался как-то специально налаживать отношения с Настей — просто… был собой, так наверное проще всего сказать. Не врал, не притворялся, говорил и делал то, что считал уместным и правильным, не строил на её счёт каких-то планов… Ну, если не считать самого первого, да… Ну и расставаться я с ней не хочу, вот.

— Нет. Да! Вот. — как-то невпопад начала Настя. — У неё мастер умер. А у них дельта-связь была. — я присвистнул. Дельта-связь — это серьёзно, очень серьёзно.

— Где-то тут поблизости… Он заболел, а пиджи не смогли его вылечить. Когда мастеру стало совсем плохо, он закатал всех пиджи в шары и отправил в покецентр, а она вырвалась и осталась с ним, — Настя говорила очень неровно, похоже, близко к сердцу приняв трагедию другой пиджи.

— А совсем перед смертью мастер заставил её пообещать, что она найдёт себе хорошего мастера и ни за что не одичает. А когда мастер умер, она его похоронила, взяла его покедекс и не пошла к людям, а наоборот, несколько дней шла через лес — в самую глубь, пока не упала от усталости. А когда очнулась — на неё напали гарпии, и тогда она решила тут поселиться, потому что сюда никто не придёт, потому что она не хочет другого мастера. А тут мы пришли, и я сказала про хорошего мастера… — Настя выглядела смущённой… И опять смотрела на меня с опаской.

— Да ладно уж, чего там. Говори, что ты со мной сделала и почему я ничего не помню? Могли бы и по-хорошему договориться… — пальнул я наугад и попал довольно близко, судя по настиной реакции. Немного подумав, я решил прояснить один момент, который, как мне показалось, мог повлиять на её решение. — Тогда с гарпиями я просто очень рассердился, что ты из-за них пострадала. И вообще они мне сразу не понравились, злые они какие-то. А так я белый и пушистый… В смысле, зелёный и чешуйчатый, но всё равно хороший… Более-менее.

— Ну-у-у… — Настя явно колебалась. — Мы и договорились… С Мальвиной… Её так зовут… Она уже больше полугода одна, без мастера… И она не хотела, чтобы ты помнил и что-нибудь подумал… Она очень не хочет к новому мастеру, но и дикой становиться тоже не хочет… А сейчас она убежала и плачет. А покедекс тут оставила, и там была инструкция… — Последние слова Настя прямо-таки выдавливала, тихо-тихо.

— Колись уже, — почему-то я был совсем спокоен, в отличие от Насти, которая явно очень нервничала и совсем-совсем не хотела рассказывать дальше. — Что бы там ни было, вместе мы справимся. Так или иначе, рано или поздно… В крайнем случае — сжульничаем.

— Ну, там есть функция определения типа пиджи, — по-прежнему нерешительно продолжила Настя.

— Именно поэтому я и хотел дойти до покецентра — чтобы выяснить, человек я, или уже нет. И заодно выяснить, что у тебя за тип такой смешанный. Смотри: паутина, магия и мозги — это явно не арахна, с которыми ты жила.

— Они не арахны[4], — поправила меня Настя смущённо. — Я в базе посмотрела, они называются спиннертит[5]… А про меня покедекс сказал «g-splice[6], primarily spidergirl»[7] и что-то про «unknown, magic subtype»[8]. И ещё он каждый раз разное говорит, он очень старый уже, этот покедекс, сломался, наверное.

— Ну, про тебя я так и думал. G-splice — это смесь нескольких типов пиджи, про девочку-паука надо будет базу почитать, а то я почти ничего и не знаю — вот и соседок твоих попутал. — Настино лицо стало очень сосредоточенным, как всегда бывало, когда она узнавала что-то новое. Ах да, английский! Общались мы преимущественно по-русски, а её родной язык от английского ушёл слишком далеко. Странно, как она только поняла покедекс…

— Смотри, есть очень много разных человеческих языков. Сколько именно — я не знаю, но, думаю, не меньше сотни, скорее даже несколько сотен. — Настя слушала жадно и внимательно, даже забыв удивляться. — Русский — мой родной. Ещё я довольно неплохо болтаю по-английски. Давным-давно я изучал немецкий, и что-то ещё помню. Немножко умею читать по-французски. Эти языки все довольно близкие, кроме русского. Родом они из Голубой, Лазурной и Океанической лиг, и их соседей, что к западу от Рубиновой — она занимает большую часть континента, остатков Евразии. А вот на востоке — языки очень непохожие на европейские. Я знаю пару слов по-японски, более-менее могу на слух отличить японский от китайского… Иногда. Но есть ещё вьетнамский, корейский, ещё много языков. И в западных лигах тоже есть ещё языки — итальянский, испанский, финский… Неважно, если тебе интересно — потом попробуем найти что-нибудь по теме. В покедексе, как я понял, основной язык — английский, он вроде международного стандарта, его очень многие знают, даже ваш язык от него произошёл… «Primarily» — значит «в основном», «преимущественно». «Spider» — означает «паук», «girl» — девочка, только в русском и английском порядок слов разный… Вообще, я не очень умею объяснять про языки, давай просто переведу. Про тебя покедекс сказал, что ты являешься смесью девочки-паука и неизвестной магической пиджи. Spinnertit — это тоже склеено из двух слов, в английском таких слов немало, да и в русском хватает, вроде бы. Означает, мнэ-э-э… Да фиг с ними, лучше скажи, что покедекс про меня выдал!

— А? — Внезапная смена темы застала Настю врасплох. — Ну-у-у… Я же сказала, что он старый, да? Работает плохо… — она явно тянула резину.

— Ой, да ладно, раз мы тут сидим и разговариваем, значит, одно из двух: или я человек и мы уже никуда не спешим, потому что не надо, или я — тоже пиджи, но мы всё равно не спешим, потому что… Что? Поздно или не надо? — я посмотрел на Настю. — Давай уже, говори, не тяни резину. Это только в плохих сказках за плохую весть гонцу голову отрубают, а я, вроде, поводов не давал…

— Он разное говорит, то «g-splice, primarily dildoqueen», то «g-splice, primarily dash», один раз — «unknown, possibly cocooner», часто добавляет «unknown, steel subtype», а иногда — «unknown, dragon type». В самый первый раз, когда Мальвина его включила, он сказал «human, heavily bloodcursed»…. Она тогда и… С тобой… А потом я заметила, что он моргнул и сказал другое… И ещё другое… Но чаще всего — «human, heavily bloodcursed»… Про меня тоже разное говорит…

— «Human» — это человек, думаю, ты уже сама догадалась. «Bloodcursed» — это значит, что у человека очень много генов пиджи и он на человека не очень-то и похож, — я демонстративно пошевелил нижней парой рук и хвостом, прянул ушами. — Ты, кстати, на человека похожа очень сильно, если наденешь что-нибудь с длинными рукавами или перчатки с раструбами — никто и не заподозрит… Ну, только цвет волос… «Dash» — это очень-очень быстрая пиджи, наверное, самая быстрая из всех… В общем, имеет смысл… «Dildoqueen» — я не хочу об этом говорить, лучше посмотри картинки в базе, сама всё поймёшь. — Настя покраснела, видимо, уже смотрела. — «Cocooner» — это одна из легендарных пиджи, созданных… как там его… блин, который всю эту кашу заварил…

— Сукебе? — подсказала Настя.

— Вероятно. Говорю же — не помню я толком. Мало того, что у меня два комплекта воспоминаний, так ещё и оба как не родные, будто из книжки вычитанные. Секунду! — на меня вдруг накатила волна злости и раздражения… Вроде бы, в прошлой жизни такое бывало, правда, нечасто… Я повернулся к ближайшему дереву и со всей дури ударил кулаком. Потом — воткнул прямые пальцы, сжал в кулак и выдрал кусок. Напоследок с разворота рубанул хвостом. Успокоившись, я посмотрел на Настю. — Прости, иногда на меня накатывает ярость. Раньше я обычно её просто прятал, а тут никого чужого нет, решил по дереву постучать. Примета такая есть — чтобы не сглазить, три раза стукнуть по дереву.

— В общем, эта пиджи занимается тем, что создаёт новые виды пиджи… Она метаморф, может менять облик, вроде бы, сродни паукам, во всяком случае, плетёт коконы… Вроде бы, это всё, что я про неё помню… Забавное совпадение… «Steel» — это сталь, пиджи этого типа разные, некоторые хорошо разбираются в технике, некоторые — сами очень прочные и сильные бойцы. А меня, получается, ты заколдовала, чтобы я ничего не помнил? — но второй раз фокус с внезапной сменой темы не сработал.

— Нет, я тебя загипнотизировала, чтобы ты принял её за меня. — стала объяснять Настя. — Но ты всё равно её узнал, и тогда я попробовала загипнотизировать сильнее, и ты как будто совсем отключился, только не упал, а двигался медленно-медленно… А потом уснул…

— Понятно, что ничего непонятно, — не дождавшись продолжения от Насти подытожил я. — Мальвина сейчас убежала и плачет, это я понял. Слушай, а как так получилось, что вы без меня договаривались? Я-то что в это время делал?

— А ты ягоды перепутал, — едва сдерживая улыбку, она показала на два похожих куста с ягодами… Но есть стоило только одни, другие обладали весьма сильным слабительным эффектом.

— Ничего не помню, — пожаловался я. — Вот ровно с момента, как ты этой Мальвине мою «надежду» изобразила… — на этот раз мы покраснели вместе. Интересно, а Настя-то с чего?

— А ещё, кое-что всё-таки понятно! — радостно заявила Настя.

— Это ты о чём?

— Ну, ты сказал «понятно, что ничего не понятно». Когда я тебя гипнотизировала, я поняла, что ты не один… Ну, не совсем один, как будто у тебя в голове кто-то ещё есть, только маленький и прячется.

— Я не один, я пара ноек, — задумчиво повторил я админскую мантру, слышанную очень давно. — Знаешь, это похоже на правду. Тогда, с гарпиями… Я ведь не умею так быстро двигаться, тем более, так быстро драться. Я просто сказал себе «убей», и дальше моё тело двигалось само — и очень-очень быстро, я даже не всё успел разглядеть. Может быть… А, ладно, всё равно пока ничего не меняет. — Настя вопросительно подняла бровь. — Ну, дурацкая мысль, что этот «маленький и прячется» — это сознание той самой дэш, про которую писал покедекс, они очень-очень быстрые. От дэш — скорость, от королевы — анатомия, от дракона — чешуя… Интересно, откуда четыре руки и что это за стальной тип?

— Ладно, так что там с Мальвиной? — что-то у меня мысли скачут. — Я так понимаю, что сначала её пробило на, гм, приручение, пользуясь местным термином, а потом она вдруг решила, что изменять покойному мастеру — недостойно, запуталась в чувствах и убежала поплакать и подумать? Давай её подождём и попробуем поговорить ещё раз.

— Да. Это хорошая идея, — голос Мальвины остался таким же спокойным и бесстрастным, только больше не был таким неживым, как в самом начале. Подошла она совершенно бесшумно. — Давайте поговорим. Меня зовут Мальвина.

— А меня — Коля, — поддержал я предложенный тон. — Это — Настя, мы с ней идём искать людей, чтобы разобраться в нашей запутанной ситуации, по дороге наткнулись на гарпий, но отбились, а потом зашли на твою территорию. Мы совершенно не хотим с тобой ссориться, а только немножко спросить, если ты не против. — кратко обрисовал я своё видение ситуации.

— Отбились? Вдвоём? — Мальвине, похоже, стало любопытно, во всяком случае, она оживилась.

— Да, сначала они хотели нас только напугать, чтобы загнать на твою территорию, а когда Настя сообразила, что это не настоящее нападение и побежала назад, они рассердились и стали кидаться копьями уже всерьёз. Уворачиваясь, Настя повредила руку, я рассердился и убил их… Не всех, штук пять… Три или четыре улетели, остальные были ранены, но, вроде, живы, хотя и упали. А всего их было около дюжины. — на лице Мальвины, теперь не скрытом шлемом, отчётливо проступил скепсис.

— Вот так, — я подобрал камень поухватистее, присмотрел толстое дерево метрах в тридцати от нас и, мысленно прицелившись, приказал: «давай, навылет!». Свист, похожий на щелчок кнута хлопок и удар попадания — почти слившиеся в один звук. Ровно в центре дерева появилась дыра. Мне не было видно, сквозная или нет, но Мальвину я убедил. «Умничка! Спасибо!» — мысленно же сказал я своему второму «я». — Есть некоторые сложности, но в целом я довольно быстрый. А одну Настя паутиной накрыла и у той крылья слиплись.

— А что у вас за запутанная ситуация? — Мальвина как будто оживала с каждой минутой нашего разговора.

— Дело в том, что ещё несколько дней назад я был человеком, причём совершенно, абсолютно нормальным. Я не помню, как я попал в этот лес, но Настя меня нашла, видимо, без сознания, и отнесла в своё логово, чтобы превратить в такую же пиджи, — Мальвина явно удивилась, видимо, наши с Настей тёплые отношения плохо сочетались в её голове с таким началом нашего знакомства.

— Жизнь вообще странная штука, — ответил я на её невысказанный вопрос. — Мне повезло очнуться, Настя как раз была рядом, и… В общем, то, что здесь принято называть «приручением», в других местах часто называют «заниматься любовью», и этот вариант мне нравится больше. Если кратко, наутро Настя достала меня из паутины, но процесс уже зашёл довольно далеко, обратить она его не смогла, — я опять пошевелил лишними конечностями, как совсем недавно перед Настей. — Так что мы с Настей отправились к людям, в надежде добраться до покецентра — вдруг там смогут помочь? Ну или хотя бы точно скажут, что мы такое… Где здесь поблизости люди — мы не знаем, и пошли вниз по реке, в расчёте выйти на побережье. Люди часто селятся на побережье, вроде бы, я что-то такое помню.

— Ну, насчёт людей я вам не подскажу, — наш диалог чем-то напоминал мне спектакль, но Мальвине это явно нравилось… — Я сама тут заблудилась ещё полгода назад и теперь живу. Здесь есть фрукты, в реке водится рыба, на берегу попадается дичь, словом, место хорошее. А вот немного помочь — в моих силах. Мой мастер не так давно умер, — при этих словах на лицо её набежала лёгкая грусть… но не безжизненная мрачность, которая звучала в её голосе, когда я её услышал впервые. — И у меня остался его покедекс. Он, правда, старый и сильно побит жизнью, ещё сам мастер на него жаловался, но хотя бы приблизительно подсказать он сможет. Кроме того, в каждом покедексе есть навигатор, карта и расположение ближайших покецентров… Если уж всё окажется совсем плохо.

— Это бы нам очень помогло, большое спасибо, Мальвина! — я как-то перешёл на «высокий штиль».

— Идёмте, здесь недалеко! — и верно, буквально в ста метрах оказалась небольшая выжженная просека с изломанными и обгоревшими деревьями, а за ней, ещё метров через двести, небольшой шалаш.

Внутри шалаш был почти пуст — только лежанка из веток и листьев в дальнем конце, сейчас порядком растрёпанная, да кожаная сумка с длинным ремнём, аккуратно стоящая на небольшом валуне. Заметив состояние лежанки, Мальвина очень мило покраснела, но все сделали вид, что ничего не заметили.

Достав из сумки прибор, бронированная пиджи сначала навела его на себя, изогнувшись, чтобы видеть экран. Видимо, результат её не устроил, и она немножко потрясла аппарат, а потом пару раз легонько стукнула сбоку ладонью. Наконец раздался писк и на экране появилась какая-то надпись — мне было плохо видно.

— Отлично! Вроде ещё работает! — и Мальвина направила прибор на Настю. Снова те же манипуляции — постукивание, потряхивание, завершившиеся писком. — Ага, g-splice, на базе девочки-паука, с добавлением кого-то магического… Хм, или огненного, — даже мне было заметно, что надпись на экране мигнула. — Сейчас, минуту! Мастер в таких случаях делал так… — и Мальвина, что-то прошептав в прибор, решительно хлопнула им об колено. Экран погас, потом по нему побежали какие-то строчки, затем завертелась какая-то яркая анимированная картинка — аппарат явно загружался. Снова направив прибор на Настю, Мальвина прочитала:

— Да, g-splice, spidergirl, magic, fire. Интересная смесь — девочка-паук плюс кто-то магический и огненный, но совсем немного. Возможно, результат неудачной эволюции. — В этот раз показания прибора не менялась, и она направила покедекс на меня.

— Человек, но очень-очень сильная кровь пиджи, причём многих типов. Внешность я вижу, дракон, дилдоквин, кто-то из многоруких. Но покедекс пишет про стальной подтип, плюс твоя скорость… Знаешь, я бы сказала, что это не всё, должны быть ещё способности. Вот, например, как ты от молнии увернулся? — интерес Мальвины был искренним и настолько сильным, что она отбросила игру в «мы видим друг друга впервые».

— Не знаю, — честно ответил я. — Просто вдруг упал и перекатился, как тогда с гарпиями. Кстати, — я повернулся к Насте. — Я ведь и первое их нападение тоже угадал, а не заметил. Видимо, какая-то особая уличная магия, в смысле, интуиция. Только не моя, а Половинки.

— Какой ещё половинки? — удивились девушки.

— Ну, я решил её так называть, за неимением лучшего термина, — пояснил я Насте и повернулся обратно к Мальвине. — Дело в том, что при разгоне я даже не всё успеваю заметить, что происходит — моё тело действует само, я только указываю цели и задачи. Настя полагает, что моё сознание раздвоено, но вторая половина, которая управляет телом на форсаже, не полная, не целое сознание, а осколок. Вот я и решил дать ему имя.

Настя выглядела очень задумчиво: только что, прямо на её глазах, я соврал, не сказав ни слова неправды, просто опустив небольшой кусочек информации. Эта мысль её настолько захватила, что она вернулась в разговор только после того, как я незаметно чуть-чуть потыкал её хвостом.

— Никогда не слышала о подобном, — Мальвина тоже задумалась. — Впрочем, чтобы обычный человек вдруг отрастил столько… — она смутилась. — Словом, о такой трансформации я тоже не слышала.

Глава 05. О пользе утренней зарядки

Разобравшись с самым больным вопросом, я вдруг понял, что мне некуда спешить. Прошлое моё оставалось всё таким же смутным, никаких особых желаний у меня не было, и я охотно принял приглашение Мальвины ненадолго задержаться — ей очень не хватало общения с разумными существами после смерти её мастера и расставания с сёстрами по гарему. Я же хотел воспользоваться возможностью покопаться в себе в спокойной обстановке. Насте идея «погостить» поначалу не понравилась — нет, она ничего не сказала, но я довольно хорошо чувствовал её настроение чуть ли не с самой первой нашей встречи, и постарался найти ей занятие по душе.

Вместе с Мальвиной мы довольно быстро научили Настю управляться с покедексом, и она с огромным удовольствием закопалась в бездне информации, которую он содержал. Я же напросился к Мальвине на тренировки. Поначалу мысль о том, что человек может сражаться на равных с боевой ангелицей[9] показалась ей смешной, но после пары пробных занятий она уже не стеснялась бить почти в полную силу, и та просека, где раньше тренировалась она сама, стала раза в полтора длиннее и, как минимум, вчетверо шире. Через несколько дней к нам присоединилась и Настя — то ли покедекс оказался не таким бездонным, как она думала, то ли живое общение перевесило бездушные справочники. Поначалу Мальвина громила нас в пух и прах, даже если мы действовали с Настей парой против неё одной, но мы оказались толковыми учениками. Небольшой ассортимент и силу своих атак Настя успешно компенсировала креативностью и своевременностью их применения. У меня не было ничего, кроме скорости, но, постепенно осваиваясь со своей «половинкой», я научился заранее предугадывать атаки — большинство из них, во всяком случае — и вовремя уходить из зоны поражения, а если мне удавалось дойти на дистанцию ближнего боя, обе пиджи немедленно признавали своё поражение.

Переводя дыхание после тренировочных схваток, мы обсуждали не только очередные итоги, но и говорили обо всём на свете. Так мы узнали историю Мальвины полностью. В общем-то, ничего особо необычного… И ничего особо весёлого.

Она родилась в семье обычных людей, в маленькой деревушке. Потом — Перелом[10] в инженю, который никто бы и не заметил, если бы не строгость местных нравов — весьма сильно настроенных против пиджи. Потом — случайно проходивший мимо укротитель, который имел неосторожность вслух сказать, что она — не «гулящая», а пиджи… Тем же вечером она сбежала из дома, отчасти страшась того, что решат с ней сделать соседи, отчасти — чтобы «не позорить родителей». В ближайшем покецентре она напросилась к молодому и симпатичному укротителю, который вовсе не горел желанием добавить в свой гарем «скучную и бесполезную» инженю.

Однако, как в сказке — случилось чудо, у них возникла дельта-связь. Вскоре молодой амбициозный укротитель вырос в любопытного и неутомимого исследователя, и вместе они побывали в куче разных мест и переделок. В одном из таких мест они наткнулись на склад контрабандистов с разными эво-камнями[11] и она эволюционировала в боевую ангелицу, электрический вариант — и мастер сильно смеялся, что как раз когда он полностью забросил мечту победить на арене, ему досталась-таки пиджи, которая могла эту победу принести.

Они продолжали совместные исследования, пока не попали в этот регион, где её мастер заразился какой-то гадостью, которую ни одна пиджи из его гарема — уже давно преимущественно не боевого, а исследовательского — не смогла вылечить. У меня, правда, сложилось впечатление, что это была просто финальная стадия какой-то неизлечимой хронической болячки, про которую он знал, но не говорил. Мастер был человеком добрым, и всех пиджи отправил в покецентр, чтобы не одичали и не пропали в лесу. Мальвина же сумела вырваться из покеболла[12], чтобы до конца быть с любимым, дельта-связь — это именно любовь и есть, только очень взаимная и с большими осложнениями.

Несмотря на данное обещание, нового мастера она искать не стала, а наоборот, убежала в лес, чтобы никого не видеть, и, естественно, со временем одичала, благо что у её породы одичание довольно мягкое. Наше появление и наша тоже довольно затейливая история, а, может, наши с Настей ежевечерние «упражнения на выносливость» — порой весьма шумные — заставили её вспомнить, что жизнь не кончается даже со смертью самого любимого человека, и на шестую ночь она пришла к нам.

Ничего не говоря, она убрала свою броню и встала рядом. С лёгким, только мне заметным вздохом Настя слезла с меня — поза наездницы была её любимой, и я подозревал, что у неё были кое-какие фантазии насчёт паутины, но мы эту тему пока не обсуждали — а я похлопал рукой по свободному месту справа от себя. С каким-то мрачно-решительным лицом Мальвина легла рядом на спину и закрыла глаза.

— Тук-тук-тук, кто-нибудь дома? — я легонько потыкал пальцем ей в плечо. Ответом мне стал полный удивления взгляд широко распахнувшихся глаз. — Что ты здесь делаешь?

— Я должна…

— Стоп! — перебил я её. — Нет никакого «должна» или «не должна». Или ты действительно хочешь быть здесь — тогда добро пожаловать, и не надо делать такое лицо, или не хочешь — и тогда не надо делать ничего. Когда-то, давным-давно, один хороший человек меня спросил, зачем я живу и почему я делаю то, что делаю. На первый вопрос я не знаю ответ до сих пор, а на второй знал ещё тогда: я делаю только то, что хочу, то, что мне нравится — в очень широком, почти философском смысле. Я делаю то, что должен — потому, что мне нравится считать себя ответственным человеком. Я не делаю гадостей — потому, что мне нравится считать себя хорошим человеком. ЛЮБОЙ мой поступок — или его отсутствие — в конечном итоге просто следствие моих желаний. В широком, почти философском смысле. Так что давай сделаем так же, как в первый день, — я впервые открыто напомнил ей о том нашем «спектакле». — Ты сейчас выйдешь и подумаешь. И потом или вернёшься — потому, что ХОЧЕШЬ, неважно, чего именно, или не вернёшься — и мы будем считать, что ты и не приходила, и этого разговора не было… Ну или не при таких обстоятельствах.

Она осталась лежать, но явно крепко задумалась. Настя тихонько улеглась рядом со мной с другого бока и старательно делала вид, что мой хвост и нижняя левая рука ничего такого не делают… А я делал вид, что не замечаю, как её грудь скользит по моему боку и моей, чёрт-чёрт-чёрт, слишком чувствительной груди. Очень, скажу я вам, забавная игра, только компания нужна очень-очень хорошая, абы какая не подойдёт ни за что.

Результат её раздумий оказался вполне предсказуемым (ну, вариантов было целых два) — она кривовато и смущённо улыбнулась, обняла меня и нерешительно поцеловала в щёку. Настя, бессовестно приватизировав мой хвост, немножко отодвинулась, освобождая нам место. Очень… рассудительная пиджи, да.

Не знаю, что и как было в САМЫЙ первый раз, сам я не помнил, расспрашивать Настю мне не хотелось, так что я начал с разведки — аккуратно и нежно пробежал пальцами по боку, по бедру, по руке, по шее, обвёл пальцем ушко — две левые руки удваивают возможности, блин. О том, что делала Настя в это время с моим хвостом, я старался не думать, только надеялся, что она не порежется, сосредоточив всё внимание на Мальвине. Без своей брони она немного робела, и только прижималась ко мне или вздрагивала — когда я особенно успешно «осваивал новые территории». Вскоре робость ушла и она занялась разведкой сама — уже «моих территорий». Поначалу её смущала моя «усложнённая» анатомия, но смущение быстро переросло в любопытство, а затем уже смущаться было бы впору мне… если бы Настя не успела полюбопытствовать раньше и гораздо решительнее, особенно в наши последние разы — невзирая на моё принципиальное неприятие ситуации, она убедительно доказала, что в плане секса моя «дополнительная анатомия» работает просто отлично… Мальвина же только делала первые шаги на пути к этому открытию, начав с верхней половины, если вы понимаете, о чём я говорю — слишком, чёрт возьми, чувствительной верхней половины! Во избежание ненужных сейчас недоразумений, я перехватил инициативу и мягко повалил её на спину, слегка прижав своим коленом её бедро, нижней рукой крепко ухватив за попу, а верхней — притянув её голову к себе в поцелуе. Буквально через несколько секунд инициативу у меня отобрали обратно — она решительно потянула меня на себя, а на её лице не осталось никаких следов ни мрачности, ни решимости.

В ту ночь места на лежанке нам всё равно не хватило, и Настя тоже включилась в процесс «приручения» — теперь уже без всяких сомнений, новой сестры по гарему.

На утреннюю тренировку Мальвина пришла в синей броне и с синими же волосами — лишь на пол тона светлее, чем у Насти. «Менять — так всё сразу» — сказала она нам. А потом напали гарпии.

Глава 06. О пользе «ночных упражнений»

Не знаю, почему они тянули целую неделю — то ли силы собирали, то ли злобу копили, то ли нужную фазу луны ждали. Было их много, очень много — несколько десятков, точно подсчитать не получалось, да и не было особого смысла. Видимо, памятуя о результатах прошлого боя, они держались очень высоко и кидали сразу по несколько копий одновременно, не забывая и про прочие свои способности. Против меня их атаки успеха не имели всё равно — после наших утренних тренировок с Настей и Мальвиной, попасть в меня было крайне затруднительно даже если бить по площади. У Мальвины был её доспех — более чем достаточной прочности, к тому же, если верить покедексу, гарпиям против неё ничего не светило. Хуже всех приходилось Насте — ни брони, ни скорости у неё не было, и несколько атак её зацепили.

Отвечать нам было особо нечем — гарпии держались слишком высоко, наша же тренировочная площадка была совсем открытой — за эту неделю мы её расширили минимум вдвое, оставив от деревьев одни пеньки — и мы были как на ладони. Ситуация складывалась хреновая, бесила меня адски, но никаких путных идей в голову не приходило — кроме как запихнуть Настю под мало-мальски приличный завал и прыгать вокруг, отбивая сыплющиеся сверху подарки, тихо матерясь от бессильной ярости. Пару раз я пробовал кидать камни, ровно пещерный человек, но гарпии только поднялись повыше и теперь успевали уворачиваться — заодно и нам немного упростив задачу.

Я отчаянно рылся в воспоминаниях, пытаясь найти хоть что-нибудь, даже вспомнил какой-то мультик, где летающего монстра сбили, запустив в него одного бойца из волшебной мегарогатки, но здесь такую рогатку просто негде было растянуть — даже если отбросить всю бредовость этого варианта. Я вспоминал всё, что знал об оружии, в надежде, что хоть что-то можно будет реализовать подручными средствами, но единственный хоть сколько-то осмысленный результат — это вывод, что мне нужна игла, летящая со скоростью хотя бы метров четыреста в секунду, лучше пятьсот… Тем временем, на пару с Мальвиной, мы навалили деревьев с краю площадки и помогли Насте под ними спрятаться. Раны её были сравнительно лёгкими, но довольно неприятными. У меня в голове медленно крепла идея геноцида гарпий.

Подобрав одно из уцелевших копий, я попробовал метнуть его, разбежавшись вверх по дереву — по идее, когти у меня на ногах могли позволить такой манёвр, мысленно попросив свою половинку выдать в броске самую-самую максимальную скорость, какую только можно. Результат оказался двойственным — вверх по дереву я разогнался, бросок был такой силы, что обе правых руки как кипятком ошпарило, но этого оказалось недостаточно — гарпия, в которую копьё летело, успела увернуться, отделавшись лишь несколькими перьями из крыльев, и они все поднялись ещё выше. Это был настоящий пат: наши атаки до них не доставали, от их атак мы легко уклонялись — или отбивали, если они целили в настино укрытие. Рассчитывать, что они устанут или у них кончатся снаряды не приходилось — я заметил, что гарпии время от времени отлетали в сторону, а на их место прилетали другие. Геноцид гарпий постепенно превращался в навязчивую идею.

Белая пелена ярости застилала глаза и требовала выхода. Рядом были две пиджи, положившиеся на меня, а я ничего не мог придумать.

— Настя! Идеи! Любые, хоть безумные! — но она только помотала головой, занятая своими ранами.

С каким-то нечеловеческим рыком я ударил по земле всеми четырьмя руками. В ослепительной золотой вспышке мир вокруг изменился… Не мир — я… нет — МЫ изменились. Тогда, выпутывая меня из своей паутины и пытаясь сделать меня обратно человеком, Настя вместо этого создала стену, отделившую ещё остававшееся во мне человеческое от всего того, что уже стало пиджи, «половинкой», как я её назвал… От меня осталось совсем немного, лишь главные инструменты укротителя — мозг… и тот, что пониже пояса, всё остальное — симбионт… И теперь эта пиджи-симбионт, если так можно сказать про хозяйку примерно девяноста процентов нашего общего тела, эволюционировала, и стена стала не нужна. Теперь я мог почти напрямую пользоваться её способностями, всеми способностями. Я… чувствую мир вокруг — каждую песчинку под ногами, отдельные камни в паре шагов… Валун под землёй… Что-то твёрдое в стволе дерева неподалёку… Волну магической атаки от гарпий и падающие копья — и легко уворачиваюсь, даже не включая форсаж полностью.

Выбегаю на самое широкое место, Настя что-то кричит, Мальвина машет руками, но я только отмахиваюсь, мол, спрячьтесь и не лезьте.

— Хрен вам, вороны тормозные! — ору я во всю глотку, задрав голову, и всеми четырьмя руками изображаю разные неприличные жесты. Поначалу гарпии не обращают на меня особого внимания, но каждая их атака, от которых я ухожу впритирку, ехидно комментируя их криволапость и косокрылость, распаляет их всё сильнее и сильнее. Наконец, одна из них теряет осторожность и спускается чуть ниже, чем следует.

— Живьём гадину! — командую я своим, и Мальвина в последний момент чуть подправляет прицел молнии, а Настя выпускает веер паутины вдогонку. Наполовину оглушённая разрядом и спутанная, гарпия падает — а я не даю ей разбиться, перехватив лёгкое тело в прыжке… Только для того, чтобы на виду у остальных демонстративно сломать крыло. Пронзительный визг режет уши, ему вторит другой, сверху, и новая яростная волна атак — перья, магия и копья вперемешку — накрывает поверженную гарпию, а я стою буквально в полуметре от сплошной стены смерти и смеюсь, как безумный. Визг захлёбывается, сменившись быстро стихшим хрипом.

— Пернатые крысы! Ни х** у вас не выйдет! — снова ору, уже матом. Новый шквал атак, уворачиваюсь с трудом, но всё равно прыгаю к телу, ударами когтей и хвоста отрубаю крыло, опять прыгаю от новой волны атак и размахиваю над головой жутковатым трофеем.

— Ну! Кто добьёт тупую п****?! — это правда: вся окровавленная, без одного крыла, сбитая гарпия ещё жива: будто пытаясь улететь, судорожно загребает уцелевшее крыло, дёргаются сломанные ноги… Настю тошнит в укрытии, и Мальвина что-то бледновата… Да и я себя чувствую не лучшим образом. С неба слышится нечленораздельный и нецензурный вой.

— Давайте! Летите сюда, косоглазые суки! Я вас научу Родину любить! — уже неважно, что именно я ору — их бесит сам факт того, что я до сих пор стою, невзирая на все их атаки, да ещё и насмехаюсь над ними. Уже несколько гарпий не выдерживают, срываются в пике — и я встречаю их броском двух копий, с разбега, в прыжке, чуть не оторвав себе руки — и в одну всё же попадаю. А остальных накрывает молнией позабытая ими Мальвина.

В рядах пернатых начинается раздрай — те, что поумнее, видимо, хотят свалить, а те, что погорячее — продолжать.

— Валите отсюда, куры безмозглые! Вам тут ничего не светит! — последняя из сторонниц драки теряет осторожность и немедленно получает молнию. Меня всё-таки задевает вихрем перьев и магии, больно, но чешуя держит, и я стою, гордо и презрительно показывая неприличный жест вслед улетающим гарпиям.

* * *

Меня разбудили тихие всхлипы под боком. Слева? Мальвина. Попытка погладить и успокоить не увенчалась успехом — рука не поднималась, как налитая свинцом… Хорошо хоть не привязана… С некоторым трудом удалось повернуть ладонь и погладить тёплый бок. Во избежание, погладил Настю тоже и решительно открыл глаза. Темнота кромешная, не видать ни зги… Чувство пространства — не знаю, как его ещё описать — показало небольшую пещеру, много камня во все стороны, вход узкий, идёт дальше, чем те примерно десять метров, на которые я могу дотянуться…

У Насти на руке лубки — трещина в кости, почти перелом. У Мальвины повязка на левом глазу, разобраться не получается.

— Девочки, я с вами! — пытаюсь звучать бодрее, чем себя чувствую. — Но только духом, тело обещало зайти попозже, не ругайтесь на неё, она честно старалась. — Не бог весть какая шутка, но они старательно улыбаются сквозь слёзы. — Как вы тут без меня?

— Плохо. У меня, кажется, рука сломана, а у Мальвины глаз повреждён, видеть, скорее всего будет, только неизвестно, когда, и шрам, наверное, останется. А ты как упал, так и спишь уже сутки, ни на что не реагируешь, а мы тут переживаем, — говорила Настя, Мальвина молчала, лишь тихо всхлипывала.

— Гарпии? — даже говорить было трудно.

— Улетели и не возвращались. Они шалаш разгромили. Покедекс разбили, — пояснила Настя в ответ на моё недоумение. Покедекс — это плохо, но объясняло состояние Мальвины. Надо было думать, думать очень быстро, а сил не было совсем, хотелось просто лежать и не шевелиться.

— Мальвина, ты стала любить его меньше? Или хуже помнить? — Её единственный глаз наполнился возмущением — как я только мог такое подумать! — Нет? Кто бы сомневался! Твоя память и твои чувства вот тут, — я постучал пальцем ей по лбу, «с помощью лома и какой-то матери» всё-таки приподняв руку. — Мерзкие пернатые сломали всего лишь старую, и так почти дохлую железку. И убью я их не за это.

— Но это всё, что у меня осталось от старого мастера!

— Нет, — говорить становилось всё труднее. — Ещё ты. Ты жива и помнишь… — я уснул, не договорив и не узнав, удалось ли мне утешить Мальвину, потерявшую последнюю связь со своим прошлым.

В следующий раз я проснулся от голода. Самочувствие было в целом нормальным, только неимоверно хотелось жрать. Мальвины в пределах досягаемости не наблюдалось, Настя, судя по запаху, что-то готовила ближе к устью пещеры. Готовка давалась ей пока с переменным успехом, но от сырого мяса она отказалась бесповоротно.

— Кажется, я вовремя! — мне удалось принять сидячее положение, уперевшись руками в пол и прислонившись спиной к стене. — Что у нас на завтрак?

— Тушёный кролик с травами, — соли не было и мы выкручивались, как могли. — Только это не завтрак, а обед.

— Ничего не знаю, у вас, может, и обед, а у меня когда проснулся — тогда и завтрак. — в несколько приёмов мне удалось переползти поближе. В теле по-прежнему была слабость, но не болезненная свинцовая тяжесть, а нормальная слабость выздоравливающего человека. — Как там Мальвина? Наверное, это был сильный удар для неё…

— Мальвина? А про меня спросить ты не хочешь? — Настя, впервые на моей памяти, кажется, обиделась.

— Хочу. Но позже, как и про глаз Мальвины. Телесные раны всегда заживают, раньше или позже, так или иначе, а вот раны душевные могут болеть всю жизнь. Дай сюда, — я указал на её замотанную руку. Она, всё ещё обижаясь, подчинилась. Я сфокусировал внимание на повреждённом участке кости.

— Когда я смотрел в прошлый раз, у тебя была трещина, вот здесь. Сейчас она выглядит уже заметно лучше, ещё несколько дней, максимум неделя — и заживёт окончательно. — притянув её к себе, я поцеловал скулу, где был синяк. — А здесь уже зажило. Видишь — я всё помню! — я прижал её к себе крепче… А потом — осторожно, чтобы не задеть больную руку, уронил на себя и обнял всеми четырьмя руками.

— Пусти! Кролик! — вдруг стала вырываться она.

— Фиг с ним. Не пущу. Не сердись на меня, ладно? И на неё не сердись тоже. — попросил я. — Если я хоть что-нибудь понимаю в колбасных обрезках… — мои идиомы нередко ставили её в тупик, и этот раз не стал исключением. — Короче, нутром чую: у нас впереди — куча всяких гадостей, и справиться мы сможем только вместе… Если повезёт… Знаешь, как я перепугался, когда эти твари сверху всяким кидались, а тебе даже спрятаться некуда было? Будь осторожна, хорошо? Береги себя, ты мне очень дорога!

Мальвина, подошедшая к «самому интересному», тихонько помешала варево в самодельном горшке.

— Иди сюда! — позвал я её, похлопав по свободному месту слева от себя. — Ничего этому кролику не сделается.

Мальвина как-то замедленно подошла и села… Чуть-чуть дальше, чем я ожидал. Видимо, пока я отсыпался, что-то такое произошло… Какая-то кошка между ними явно пробежала. Будем разбираться, а то только этого мне и не хватало. Вытянув обе руки, притянул её к себе, и крепко прижал. Она не вырывалась, а я какое-то время сидел молча, просто радуясь теплу двух живых и дорогих мне людей… да пошли они все, пиджи — тоже люди!

— Эх, девочки, как же хорошо, что вы у меня есть! — не знаю уж, чего они ожидали, но явно не этого. Ну, хоть порадовал их — и то неплохо. — Давайте сделаем так: сначала я вам рассказываю, а потом вы мне. У меня, скорее всего, будет короче.

— Первое. Настя, я, кажется, знаю, кто ты. Ты — гибрид девочки-паука и гениального долбодятла… Это была шутка, — пояснил я в ответ на их затянувшееся молчание. — Знаешь, что ты со мной сделала? Сначала ты почти полностью превратила меня в пиджи, потом отгородила то, что осталось, а всё остальное — почти девять десятых! — превратила в симбионта. Не хило, да? Симбионт, который фактически и есть организм! А когда я окончательно слетел с нарезки — когда МЫ с ней ВМЕСТЕ слетели с нарезки, эта пиджи-симбионт эволюционировала, и «перегородка» между нами исчезла… почти полностью. Полноценного сознания у неё действительно нет, только рефлексы да некоторые навыки, которыми я могу пользоваться почти как своими. Почти — потому что некоторые вещи в человеческой голове в принципе не укладываются… Да и скорость… Когда мы включаем разгон на полную, моё сознание разгоняется тоже, но недостаточно, чтобы успевать за телом. Поэтому телом управляет она, я только задачи ставлю. Но так было и раньше, сейчас просто… чуть проще, чуть эффективнее… А вот чего раньше не было: я теперь могу чувствовать пространство… На небольшом расстоянии я могу различать разные материалы… Если совсем близко — вот, у Насти в кости трещина, я её чувствую, и чувствую, что она заживает, с прошлого раза она стала меньше. — Я подтянул к себе голову Мальвины и сфокусировался на её глазе.

— Так, глаз цел, кожа на лбу разорвана, даже кость поцарапана… Вроде заживает, но, похоже, будет шрам. Погоди-ка. — Оглядевшись по сторонам и не найдя ничего подходящего, я сунул наконечник хвоста в костёр, даже не подумав о том, что, вообще-то, можно и обжечься, затем резко им взмахнул — раздался характерный хлопок и я почувствовал, что наконечник теперь чист и стерилен. Удерживая голову замершей от неожиданности Мальвины двумя руками, я аккуратно срезал повязку.

— Потерпи, пожалуйста, будет больно: у тебя там воспаление. — и тут же в два коротких взмаха располосовал едва зажившую рану. «Полевой хирург из меня ещё тот» — краем сознания отметил я, как можно осторожнее убирая гной, каждый раз уже привычным взмахом очищая хвост. «Ещё чуть-чуть, потерпи, милая», приговаривал я мысленно, продолжая неприятную процедуру. Мальвина слегка повернула голову, видимо, не утерпев… «Ну вот и всё». Я осторожно свёл вместе края раны — теперь уже ровные, если шрам и останется, то совсем незаметный.

— Наааааассссстяааа, — мой голос звучал странно растянуто и низко. — Зззаааккррреееппии…

Голова Мальвины в моих руках плавно вернулась в прежнее положение… Это она, оказывается, просто дёрнулась? Сколько же времени прошло? И Настя, и Мальвина — у обеих удивлённые лица, широко распахнутые глаза…

— Настя, скрепи, пожалуйста, края раны. — голос вернулся в норму… И скорость тоже… Это что же, я под разгоном всё сделал? Ну и ладно. Настя выпустила небольшую ленту паутины и осторожно заклеила порез. Его продолжение на щеке под глазом было не таким глубоким и уже почти зажило, так что его я трогать не стал. Мальвина пыталась проморгаться вновь открывшимся глазом.

— Теперь хорошо, теперь ПРАВИЛЬНО болит! Потому что заживает! — улыбнулась она.

— Ну, раз с лазаретом разобрались, давайте сюда этого кролика — я голоден, как сто чертей! И рассказывайте по порядку, что произошло, пока я спал и почему вы так косо друг на друга смотрите.

По первому пункту возражений не последовало, и я на некоторое время лишился возможности активно участвовать в дискуссии — рот был очень занят, аж уши заложило. Тем временем дискуссия развернулась… Горячая.

— Это ты во всём виновата!

— Нет, ты! Ты первая начала!

— А что я начала? От тебя вообще никакого толка! Если бы не ты — мастер бы так не страдал!

— А ты вообще одноглазая! Да если бы не я — мастера бы вообще здесь не было! Его бы съел кто-нибудь, или ещё чего похуже!

Детский сад, честное слово! Надо бы вмешаться, но такой подвиг мне пока не под силу… Вот ещё кусочек съем, тогда…

— Зато теперь он вон как выглядит! Думаешь, ему это нравится? Это он тебя, глупую, жалеет и молчит!

— А на тебя он теперь только из жалости и полезет, с таким-то лицом!

— КОЛЯ, СКАЖИ ЕЙ!!! — это они уже хором. Да, хороший был кролик, жаль, только, маленький. Вместо ответа я просто опять крепко обнял их обеих — Настю справа, Мальвину слева, и крепко задумался, как же укротители управляются со своими гаремами — у некоторых ведь и больше десятка пиджи бывает… Правда, вроде бы, помногу за раз не достают, остальные в шарах сидят… Да уж. Ладно, авось прорвёмся. Обе пиджи гневно смотрели друг на друга, крепко прижавшись ко мне.

— Вообще-то, я хотел узнать, где мы и что собираемся делать… — демонстративно-задумчиво протянул я. Вид у обеих сделался очень пристыжённый. — Но если у вас такие серьёзные споры, прямо на уровне детского сада, честное слово, то давайте сначала разрулим их. Итак, ты, Мальвина, считаешь, что Настя меня изуродовала, мне это не нравится и я по этому поводу страдаю, а от неё нет никакой пользы. Да, изуродовала, да, мне это не нравится, нет, не страдаю, нет, польза есть. Во-первых, без неё я бы действительно не выжил — я ничего не знаю о здешнем лесе, хоть те же ягоды вспомни! Во-вторых, у меня появились дополнительные способности, без которых я, опять же, не выжил бы, да и вообще, главное цело, — я кивнул вниз: мой организм — мужская его половина, скажем так — наконец-то обратил внимание, что к нему с обоих боков прижались очень симпатичные девушки… пиджи… да какая разница, всё равно симпатичные! И активно демонстрировал желание пообщаться поближе. Взгляды обеих слегка затуманились предвкушением. — В-третьих, ко всему можно привыкнуть, и даже научиться жить с удовольствием. И, наконец, Настя совсем не бесполезна. Посмотри хотя бы на себя — ну или хотя бы пощупай. Теперь твоя рана — довольно скверная, кстати — хорошо закрыта и туда не попадёт никакая инфекция, она быстро заживёт и даже шрама почти не останется.

— Теперь ты, Настя. Тебе не нравится Мальвина чем-то конкретным или вообще? Подумай, ты же умеешь! — думать ей явно не хотелось… Хотелось ей совсем другого, а не думать, и без Мальвины. — Понятно. Вообще. А боевые способности — это просто предлог, так? Сдаётся мне, что это обычная жадность, то бишь, ревность — как же так, ты первая пришла, а тут новенькие требуют делиться. — судя по сильно задумчивому виду, очень близко. — Уверяю тебя, Мальвине тоже несладко. Насколько я понимаю, это у вас генетически заложено — соревновательный дух и борьба за лидерство в группе.

Они обе попытались что-то сказать, что-то вроде «лидер у нас ты, а вот ОНА — только мешает», даже рты открыли одновременно… И так же одновременно закрыли. Настя потому, что уже хорошо меня знала, и поняла, что я сейчас опять буду вещать, и, возможно, по делу. А Мальвина уже была в гареме и прекрасно знала, зачем нужна альфа… И что, скорее всего, в моём гареме ей это место не светит.

— Вам как, покороче или попонятнее? — смотрел я на Мальвину.

— Лучше покороче, — буркнула она, прижимаясь крепче и отвернув лицо в сторону — никому не нравится признавать поражение. Настя терпеливо ждала, видимо, уловив моё настроение. Я повернулся к ней.

— Ну, если покороче, тогда так. Редко бывает, что у человека есть только одна пиджи — обычно группа, гарем. Видимо, из-за того, что Сукебе создал вас для ведения военных действий, у вас генетически запрограммирована необходимость чёткой иерархии. Поэтому в гареме всегда есть альфа — главная пиджи. Вот именно на почве того, кто из вас будет главной, вы и поссорились. Каждая из вас считает, что подходит на эту роль лучше, ты — потому, что мы с тобой вместе дольше, Мальвина — потому, что у неё больше боевого опыта, да и вообще боевой потенциал выше… Честно говоря, я очень надеялся, что до этого не дойдёт — вас же всего две, но, видимо, не судьба мне отвертеться от ответственности. Так что, Мальвина, не дуйся, — я повернулся к ней, к большому удивлению обеих. — Если Настя будет плохой альфой и будет тебя обижать — я передумаю, а её отшлёпаю.

Краем глаза уловив… что-то, я стрельнул глазами в сторону Насти — как раз вовремя, чтобы заметить, как с лица её исчезает румянец, а вид из мечтательного-мечтательного становится деловым-деловым.

— Гм. Не ожидал. Ну, если хочешь — могу тебя и сейчас отшлёпать, поводов ты дала предостаточно, — Настя опять стремительно краснела, явно не зная, что сказать или сделать… и, похоже, не зная, чего ей хочется больше — спорить или соглашаться, и от этого краснела ещё больше. — Но Мальвину всё равно не обижай, ладно? — Всё ещё пунцовая, она решительно кивнула.

— Так, теперь ты, Мальвина. Я так понимаю, что у старого мастера альфой была ты, верно? В частности, из-за дельта-связи, так? Да я и не сомневался, что не только из-за неё, это я к тому, что у нас с Настей нечто похожее… Не так глубоко, не так сильно… Но я довольно неплохо чувствую её, а она, судя по тому, как быстро выучила язык, хорошо чувствует меня. Так что не обижайся, но альфой будет она. И я серьёзно: если она не справится — назначу другую, только надеюсь, что ты ей поможешь. Она очень-очень умная, даже не знаю, насколько умнее меня, так что ты ей просто объясняй, она разберётся. Настя, ты тоже слушай внимательно. Разделение труда: я ставлю цели, как самый наглый, Настя их обдумывает, как самая умная, Мальвина — советует по всем вопросам, как самая опытная, получившийся план выполняем вместе. Пока понятно? — они сосредоточенно кивнули, всё-таки, военная жилка у них в крови, точно вам говорю… и секс, блин… Недаром в старину говорили, что в любви и на войне все средства хороши — вот Сукебе (так и хочется переиначить этого засранца!) и объединил. — Теперь сложное: если я вдруг скажу или соберусь сделать глупость — немедленно меня поправить. Ну или остановить, по ситуации. И это — приказ. Первый и, надеюсь, единственный мой приказ. Предпочитаю договариваться по-хорошему.

Они смотрели на меня несколько удивлённо — что это за генерал, который не командует, а просит. Но я-то не генерал…

— Говорил же, что будет сложно. Я вполне могу ошибиться — в любом месте, в любое время, в любом вопросе. И мне гораздо важнее не сделать глупость, чем «сохранить лицо», мол, я тут главный. В конце концов, историю пишут победители, и я твёрдо намерен черкнуть там пару строк. Если вам так больше нравится — можете считать, что ваше мнение — это подлый приём, которым я бесчестно пользуюсь, чтобы победить. Так лучше? — судя по их лицам, так действительно было лучше.

— А теперь очень важный вопрос: у нас ещё еда есть? — я показал пустой горшок. Вид у них сделался слегка ошарашенный — горшок был довольно приличного размера, должно было бы хватить на всех троих. — Ну что? Я два дня ничего не ел! Так что быстренько тащите всё сюда, а то отшлёпаю обеих!

Судя по тому, с каким красным лицом убежала Мальвина, в своих фантазиях Настя была не одинока… Мне же вспомнился анекдот про «пороть его, похоже, уже поздно»…. Память постоянно выкидывала такие фортели — не помня своей жизни в целом (или даже двух, как меня упорно убеждало адское месиво, оказавшееся на месте моей памяти), я с поразительной лёгкостью вытаскивал на свет разные бесполезные мелочи…

Невзирая на взаимные трения, когда дело касалось меня, пиджи мгновенно находили общий язык. Настя притащила фрукты, а Мальвина спешно раскочегарила «печку» и что-то жарила. Постепенно голод уходил, вместе со слабостью, и я потихоньку оживал.

— Так что всё-таки случилось после боя? — наконец вспомнил я.

— Ну, как гарпии улетели, ты сам видел, а потом мы отнесли тебя в пещеру, это чуть ниже по течению и вглубь леса от стоянки Мальвины — она присмотрела её на зиму, но так ни разу и не воспользовалась — здесь не бывает холодов. Мы боялись, что гарпии вернутся. Потом я тебя охраняла, а Мальвина пошла к своему шалашу, а там… Гарпии всё поломали и изгадили. И покедекс тоже разломали, и сумку порвали, и… навалили сверху… кучу… — пояснила она шёпотом, передёрнувшись. — Мальвина вернулась грустная-прегрустная, и весь день плакала, и полночи. Вцепилась в тебя и не отпускала, всё время что-то шептала, и всё плакала и плакала.

— Будто ты не плакала, — фыркнула Мальвина.

— Плакала, — согласилась Настя. — Ну а кто на нашем месте не плакал бы? Мастер в отключке, гарпии вернутся или нет — неизвестно, зато известно, что если вернутся — мы не отобьёмся. Когда мастер очнётся — непонятно, ещё вспышка эта меня напугала…

— Это была эволюция. Я такое несколько раз видела, но только у пиджи.

— Да, я поняла, мастер же объяснил.

Очень забавно было слушать, как они говорили про меня в третьем лице, как будто меня нет… Чувствовался в этом какой-то подтекст, какой-то не совсем понятный мне этикет… Но, вроде, всё нормально… Так, стоп. Первое правило хорошего начальника — не лезть через голову подчинённых, ничего хорошего всё равно не получится, а вот проблемы будут точно… В общем, если Мальвина сама не пожалуется, то и я вмешиваться не буду… Подожду месяцок — если будет повод, спрошу её наедине, вот. Очень довольный таким коварным планом, я подтолкнул разговор:

— И что дальше? Вы тут так и сидели, пока я не очнулся?

— Ну, во-первых, всего-то третий день. Первый раз ты очнулся этой ночью, а сейчас уже далеко за полдень. И нет, мы не сидели. Мы принесли еды — той, что долго не портится, хотели ещё запасти мяса, но у нас не очень получилось. — при этих словах Мальвина громко фыркнула, но ничего не сказала. — За тобой присматривали, бульоном мясным тебя поили, только без толку. Сегодня ещё кроликов поймали, это Мальвина сказала, что ты скоро очнёшься, после эволюции такое бывает, и я решила приготовить.

Настя с очень таким… прямо-таки материнским умилением на лице смотрела, как я ем уже четвёртый банан — и старательно принюхиваюсь к творчеству Мальвины. Такое впечатление, что еда исчезала раньше, чем попадала в желудок… Хотя нет, живот, поначалу практически прилипший к спине, теперь округлился и больше не бурчал. Мальвина закончила импровизированные шашлыки и села рядом, с ровно тем же выражением лица, что у Насти.

— Девочки, — им явно нравилось такое обращение. — Присоединяйтесь! Если я съем всё это один — меня потом совесть замучает. На повестке дня у нас два вопроса: истребить гарпий и что делать дальше.

Они обе подавились.

— Никто не смеет безнаказанно вас обижать, — безапелляционно заявил я. — Кроме меня, но я хороший. Так что гарпий я убью.

— Эм… — Мальвина только хлопала глазами, а вот Настя всё-таки набралась решимости возразить. — А ты уверен, что это хорошая идея?

— Нет. Это откровенно плохая идея, и я рад, что ты тоже так считаешь. Но наказать их всё равно надо, и так, чтобы они накрепко запомнили.

— Не получится, — Мальвина тоже включилась в спор. — Они живут на самых неприступных скалах, а в воздухе у них преимущество.

— Думать будем. Но потом, сначала — десерт.

— Ну-с, кого первую отшлёпать? — пояснил я. Они смущённо переглянулись и Настя решительно потянула меня к себе.

— Меня! Раз я теперь главная, то с меня первой и спрашивать! — и, отпихнув Мальвину, улеглась мне на колени, демонстративно оттопырив попу.

— Не лезь на рожон! — шлёп!

— Не обижай своих! — шлёп! Шлепки были совсем не сильные, но Настя старательно пищала на каждый.

— И сама не обижайся! — шлёп! Фантазия у меня кончилась, а она похоже, только во вкус вошла.

— И вообще! — шлёп! — Что это такое! — шлёп! — За безобразие! — шлёп! — Как ты, — шлёп! — С таким подходом! — шлёп! — Собираешься командовать?! — шлёп! Вот теперь точно всё. Ущипнув Настю — на этот раз она взвизгнула вполне искренне — я сгрузил её с коленей.

— Следующая! — Мальвина бодро плюхнулась ко мне на колени — точно так же оттопырив попу, как перед этим Настя, только в противоположную сторону.

— Ты! — шлёп! — Зачем! — шлёп! — Шлем! — шлёп! — Убрала! — шлёп! — А?!! — шлёп-шлёп! На этот раз шлёпал я несколько решительнее, уж очень мне не понравилось резать по живому…

— А если бы без глаза осталась? — шлёп! Всё-таки взял себя в руки и сбавил обороты. В отличие от Насти, Мальвина «терпела» молча, только чуть-чуть вздрагивала.

— И могла бы догадаться! — шлёп! — Чего Настя бузит! — шлёп! — И объяснить! — шлёп! Чёрт, она не вздрагивала! Это она коварно притиралась грудью к… Вот что значит опыт!

— И нечего тут коварно подкрадываться! — пресёк я её поползновения и тоже показательно ущипнул за попу.

Раскрасневшиеся пиджи сидели передо мной абсолютно бесстыдно, совершенно довольные понесённым «наказанием».

— А теперь я вас буду награждать за геройское спасение меня любимого! — и с весёлым рыком я прыгнул на них и повалил обеих — к полному их удовольствию.

Помнится, где-то встретил умную мысль, что секс с двумя женщинами — это как тащить два неподъёмных чемодана — то один чуть-чуть, то другой, и всё время стараешься, чтобы один от другого слишком далеко не утащить, чтоб не спёрли… С пиджи такой проблемы нет — хоть среди них и есть строго гетеросексуальные (очень мало, но есть), даже они воспринимают групповой секс вполне благосклонно, а про остальных и говорить не приходится. У Насти с Мальвиной в этом плане были совершенно классические вкусы, и мы старательно перепробовали самые разные варианты — даже те, о которых я никогда, ни за что и никому не расскажу — пока не уснули, усталые, с непонятными перспективами впереди, но счастливые здесь и сейчас, как всегда обнявшись — Настя справа, Мальвина — слева.

Глава 07. Нежданный подарок

Наутро я проснулся первым, очень-очень рано, едва рассвело, и долго лежал неподвижно, слушая тихое дыхание прижавшихся ко мне пиджи. Думал я о гарпиях, но ничего путного придумать не мог. Их позиция была принципиально выигрышной — они в воздухе, а мы привязаны к земле и никак не можем заставить их спуститься. Я крутил ситуацию так и эдак, но всё без толку.

— А ты, вообще, чего от них хочешь? — Настя проснулась и сразу включилась в работу. А я крепко задумался.

— Наверное, чтобы они, вспоминая нас, скрипели зубами и писали кипятком от бешенства. И чтобы нескоро забыли.

— Тогда можно просто сделать им напоминание, которое они долго не смогут убрать. Логично? И, кажется, у меня есть идея, только она мне не нравится.

— Излагай. А моральные терзания оставь мне, мне полезно — вдруг совесть проснётся?

— Там остались трупы…. Несколько… Можно, наверное, с ними что-нибудь сделать… — с каждым словом она говорила тише — идея была действительно мрачноватая.

— Отличный план! Самый главный его плюс — никого из вас точно не ранят! — и я решил выразить своё одобрение самым наглядным способом: поцеловал Настю и осторожно, чтобы не разбудить Мальвину, потянул её на себя. Впрочем, наш тет-а-тет продлился недолго — ровно до её первого стона.

— А что это вы тут делаете, пока я не вижу?

— Ничего такого, в чём ты не могла бы поучаствовать! — Надёжно удерживая Настю за поясницу, я весело уронил её на Мальвину, которая не растерялась и включилась в процесс. Под нашим совместным натиском Настя быстро «капитулировала» и я переключился на Мальвину. Она была в том чудесно расслабленном состоянии, которое бывает только сразу после пробуждения рядом с любимым человеком, тёплая и мягкая, и «сдалась» почти без «боя». Но тут инициативу перехватила Настя, Мальвина её поддержала, и вскоре они вдвоём «победили» уже меня — самым бесчестным образом злоупотребив повышенной чувствительностью моей «расширенной анатомии»! Не то чтобы мне не понравилось, как раз наоборот, но это-то и напрягало…

Закончив с утренней гимнастикой, я оставил Мальвину готовить — «печка» была её изобретением: просто здоровенный камень с дырой, который она изнутри нагревала молнией, за неимением огня, до достаточно высокой температуры, чтобы на нём можно было готовить, так что без Мальвины печка просто не работала. А мы с Настей отправились на бывшую тренировочную площадку — у меня были соображения по поводу паутины.

Выглядела площадка примерно так же, как после наших тренировок — после налёта гарпий она только стала почти круглой, да с краю осталась куча стволов, под которой пряталась Настя. На самой площадке сбитых гарпий видно не было, видимо, остальные забрали или похоронили тела… Но пару тел мы всё-таки нашли — в густых зарослях немного в стороне… И не только тел — одна гарпия всё ещё была жива, хотя на ней не было живого места. Оставалось ей недолго — раны явно воспалились, она уже бредила, изредка пытаясь пошевелить сломанными крыльями.

Сначала я хотел соорудить из паутины ловушку, используя тела как приманку, но потом решил, что, во-первых, продержится она недолго, а во-вторых, ни к чему Насте видеть то, что я собираюсь сделать. Так что, попросив её покараулить со стороны, я взялся за дело. У меня мелькнула мысль устроить «аЦЦкую расчленёнку», уж очень гарпии меня достали, но я решил пожалеть Настю. Просто вытащил тела в самую середину площадки, чтобы было хорошо видно со всех сторон, и каждое пришпилил к земле копьями — за руки, за ноги, сквозь грудь и низ живота. Копий вокруг хватало, а чувство пространства подсказало, где копьё войдёт в землю поглубже. Ту гарпию, что ещё дышала, я положил в самую середину, и придавил конечности валунами, изрядно помучившись — к моему удивлению, чудовищный прирост скорости почти не добавил мне силы, наверное, тут какая-то специальная физика… Впрочем, мне вспомнились какие-то зачаточные знания по физиологии: усилие, которое развивает мышечное волокно, не очень-то связано со скоростью его сокращения, видимо, в этом и дело. Оставшиеся копья я старательно воткнул в землю вокруг остриями вверх под разными углами, чтобы было трудно подойти к «инсталляции» в центре, и достаточно плотно, чтобы на неё нельзя было спикировать сверху.

После этого решил проверить, что же за предмет я заметил в стволе сразу после эволюции — на камень он похож не был, это всё, что я смог заметить тогда. Учитывая слишком прямую реку, характер осыпи и наличие крупных валунов довольно далеко от неё — у меня складывалось впечатление, что руслом реки стал шрам от какой-то эпической битвы, вероятно, ещё времён войны с Сукебе… Это получается без малого лет триста назад, но и дерево было довольно толстое.

Нужный ствол я нашёл не сразу — за время боя атаки гарпий его несколько раз сломали и изрядно «обстругали». Чтобы вытащить искомый предмет, пришлось порядком повозиться — древесина оказалась твёрдой и прочной.

Сам же предмет оказался небольшим, примерно двадцать на тридцать на восемь сантиметров, но увесистым металлическим чемоданчиком — с толстыми металлическими стенками, на которых не было ни царапин, ни следов ржавчины — запертым на механический(!) кодовый замок. Содержимое прочувствовать не удавалось, похоже, металл был непрост, и мы с Настей отправились «домой», к Мальвине и обеду — на площадке мы провели заметно больше времени, чем я ожидал.

По дороге я внимательно «прощупывал» чемоданчик, и хотя содержимое по-прежнему оставалось тайной, некоторое представление о замке составить удалось. Мальвина встретила нас хорошими новостями — она не только сварила отличную уху, но и добыла немного соли, по которой я истосковался едва ли не больше, чем по мясу в первые дни нашего с Настей похода.

Опознать чемоданчик Мальвина не смогла, впрочем, я и не рассчитывал — всё-таки, она гораздо больше времени проводила с мастером в поле, чем в каких-нибудь лабораториях. После обеда состоялось торжественное вскрытие находки — я медленно поворачивал колёсики замка, внимательно «всматриваясь» в его внутренности. Пара минут — и неожиданно громкий в полной тишине щелчок возвестил об успехе.

Подняв крышку, мы все трое уставились на содержимое чемоданчика, Настя с простым любопытством, Мальвина — с лёгким недоумением, а я — с едва сдерживаемым ужасом. Я вдруг опознал этот прибор. Два очень характерной формы шарика, бодро подмигивающие зелёными огоньками — но не просто покеболлы, нет, кое-что похуже. А чемоданчик — портативное устройство лечения и воспитания, и обе ручки вывернуты до упора вправо. На пятёрку.

— Что это? — Почувствовав моё состояние испуганно спросила Настя. А я вдруг успокоился.

— Убийство. — Мальвина вздрогнула от моих слов, сказанных абсолютно спокойным тоном. — Это, — Я вынул оба шарика, вернув обе ручки на ноль. — Не просто покеболлы… Это лавболлы. Это как покеболлы, только…

— Они захватывают людей… И люди внутри… Превращаются в пиджи… — Тихо проговорила Мальвина. Теперь и ей стало страшно.

— Именно. А это — портативное устройство лечения и укрощения. И оба шара стояли на цикле обработки пятого уровня. Я не знаю, кто там был и как долго, но сейчас, скорее всего, они соображают лишь чуть больше, чем овощи на грядке.

Обе пиджи в шоке смотрели на ставшую вдруг очень страшной небольшую, в сущности, коробочку.

— А это не опасно? Можно ли сначала узнать, кто там внутри? — Спросила Настя. Всё-таки мне с ней очень повезло — не только умная, но и предусмотрительная.

— Не знаю насчёт опасности, а кто внутри — узнать невозможно. Мне кажется, это — одна из ранних моделей… Хотя, вообще-то, можно было бы сделать аппарат и чуть побольше — добавление экранчика потребовало бы минимальной совершенно доработки, там и так начинка мощная, помощнее покедекса, можете мне поверить. — Я точно знал, о чём говорю… Ещё бы знать, ОТКУДА я это знаю, но, увы, память не спешила возвращаться, хотя, вроде бы, туман потихоньку развеивался… Или это я себя обманываю, уже привыкнув к нынешнему туманному состоянию? Вроде бы раньше я таким не был, не жил одним днём, а сейчас — прямо по Библии, «Бог дал день — даст и пищу»… Ну, авось прорвёмся…

— Насколько я помню, обычно нельзя заранее угадать, в кого превратится человек, попавший в лавболл. Кроме того, есть вероятность, правда, очень маленькая, что там — обычные, настоящие пиджи, которых просто больше некуда было упаковать. Но мы этого всё равно не узнаем — пятый уровень… Это практически полное уничтожение личности… Такое применяют только в самых редких случаях, когда просто убить пиджи почему-то нельзя, но эффект нужен примерно тот же — например, если кто-то заказал нечистому на руку укротителю добыть редкую пиджи и тот «добыл» её у другого укротителя, и не хочет, чтобы она что-нибудь рассказала… Иногда такое делают с девочками после Перелома, которые не хотят помнить свою жизнь до превращения в пиджи, и их можно понять… Словом, это — проблемы. БОЛЬШИЕ проблемы. Мне кажется, всё равно стоит их выпустить. Хуже им от этого точно не будет… Нам, надеюсь, тоже. Мальвина! Мальвина? Мальвина, ау!! — Она очнулась только с третьего раза, настолько погрузилась в свои мысли.

— И… А если там были пиджи — они и мастера своего забыли? — спросила она.

— Мальвина, — я взял её за руку и она крепко стиснула мою в ответ, сама прекрасно зная ответ. — После ТАКОГО, скорее всего, от них прежних не осталось ничего — ну, может быть, имя и пара слов… И даже если была дельта-связь — её тоже не осталось. — Она разрыдалась.

— Не плачь. Это ужасно, но… Они этого не помнят всё равно. Они даже не помнят, что вообще могли что-то помнить. Они не страдают — они не помнят, как. — Несмотря на всю сюрреалистичность доводов, Мальвину они немного успокоили.

— Ладно, давайте посмотрим, кто у нас тут…

Глава 08. Пополнение

Я активировал покеболл и перед нами появилась — сразу же упав на землю — миниатюрная изящная фигура. Вид у неё был вполне человеческий, если не считать некоторых «лишних» деталей: тёмно-серых и угловатых, как будто гранёных, крыльев — явно техногенного вида — и почти чёрного, тоже гранёного, шлема с прозрачным забралом… Руки и ноги, по локоть и по колено, соответственно, были скрыты… Нет, не скрыты — это всё равно была она, части её тела, и переход между светло-серой кожей и более тёмным металлом был едва заметен… Выглядело это как металлические перчатки и сапоги, сплошь плоскости и углы… Пиджи слабо шевельнулась, крылья резко, как будто их дёрнули изнутри, укоротились, забрало шлема поднялось вверх и назад, полностью открывая лицо — «как фонарь самолёта», возникла в голове мысль, «а край забрала зубчатый, никогда такого не видел!» — и она замедленно повернулась к нам.

— Ты кто? Как тебя зовут? — спросил я ласковым и дружелюбным тоном, как ребёнка. Не хотелось её пугать сразу по появлении. Некоторое время она молчала с абсолютно бесстрастным выражением, затем помотала головой.

— Who are you? What's your name?[13] — я перешёл на более распространённый английский.

— Файт… — медленно произнесла она. Произношение у неё было весьма непривычным, но в целом понятным.

— Faith — as in «faithful» or Fight as in «fighting»?[14] — на всякий случай уточнил я.

— Файт… — она ненадолго задумалась. — Фатима аль-Джали…[15]

Но договорить она не успела — второй покеболл у меня в руке обиженно пискнул, мигнул красным, и рядом с Фатимой на землю упал небольшой металлический шар, который та бездумно подняла. Дальше события развивались, как в классическом фильме ужасов — шар выпустил тысячи тонких щупалец, полностью окутав пиджи, стремительно поднялся к её лбу… и погрузился внутрь, оставив лишь небольшую выпуклость. Сразу после этого щупальца исчезли, как будто втянувшись в её тело.

— Чёрт! Что это была за хрень? Боже правый, так ведь и окочуриться недолго! — шокированный увиденным, я забыл «переключиться» обратно с английского, на который перешёл, чтобы Фатима меня понимала. Самой Фатиме, похоже, произошедшее не доставило ни малейшего дискомфорта, хотя со стороны выглядело откровенно жутко.

— Фатима, ты в порядке? — Мальвина полностью активировала свой доспех и шагнула вперёд, прикрывая нас с Настей, которая тоже изготовилась к бою. Чтобы не выделяться из коллектива, я велел Половинке быть готовой уклоняться и драпать, и включил разгон — ровно на столько, сколько мог контролировать самостоятельно.

— Да, — голос Фатимы нисколько не изменился, всё такой же замедленный и будто вымороженный, без единой эмоции, лишь чуть тише, чем раньше. — Файт в порядке. Файт стало больше. Файт устала. Файт сделает, что прикажет мастер. Файт будет послушная.

Я тихо выругался сквозь зубы. Ненавижу, когда кому-нибудь промывают мозги! Да, бывают ситуации, когда единственная альтернатива — это вообще убить… И на мой взгляд — убить как-то честнее. Чтобы Фатима пришла в норму — ей нужны неделя времени и хорошая тёплая компания каждую ночь — и да, это именно в том смысле, о котором вы подумали. Но эта тварь у неё во лбу меня пугала чуть ли не до импотенции!

— Фатима, что это было? — спросил я, изо всех сил стараясь оставаться спокойным. Ей и без меня хреново, пусть даже она сейчас и не поймёт, что я сержусь — всё равно может запомнить и потом будет переживать…

— Файт стало больше. Файт стала вармех. Вот: вибромечи, — она нахмурилась и её тело полностью покрылось бронёй, а в руках появились два тонких клинка и тут же с ультразвуковым писком расплылись до полупрозрачности. Затем одно лезвие исчезло, а другое трансформировалось в странных очертаний… явно какое-то оружие. — Соник бастер[16] — прокомментировала Фатима. Оружие стало ЗАМЕТНО больше. — Прешшур кэнон[17]. Ещё есть огнемёт, но нужно много огня, и лазер, здесь, — она коснулась рукой лба… Точнее, выпуклости, оставшейся от той штуки. — Файт очень устала, можно Файт отдохнёт? — голос её был уже еле слышен, доспех и оружие исчезли.

— Вармех[18]… Круто… — с некоторой завистью в голосе протянула Мальвина, убирая большую часть своей брони.

Раздвинув своих пиджи, я подошёл к Фатиме.

— Идём. Поешь, поспишь, тогда и поговорим. — Я повёл её внутрь пещеры, перед входом в которую мы так интересно пообедали. — Тебе какая еда нужна? У нас только самая простая, практически как у первобытных людей, для всяких изысков не хватает оборудования.

Мои слова её немного приободрили, и остатки ухи пошли на ура. Судя по всему, Файт не просто «слегка устала», а была на грани истощения — полагаю, скорее психического, чем физического — после столь длительного пребывания в той адской машине: она уснула сразу, едва доев, даже не выпустив из руки ложку… А другой рукой — вцепившись в меня… «Видимо, на роду мне написано стать хорошим укротителем, раз пиджи мне доверяют и сами ко мне так и липнут» — немного грустно подумал я.

— Так что это за вармех такой? — Тихонько обратился я к Мальвине. — Я так понял, тебе даже завидно?

— Ну… Немного, — Не сразу призналась Мальвина. — Сейчас уже скорее нет. Когда… Когда я только встретила старого мастера… Он хотел сражаться на арене, а я была простой инженю, совершенно бесполезна в бою… И искала, как помочь мастеру… А однажды залезла в его покедекс — в засекреченную часть, он забыл закрыть, когда мы с ним… В общем, я там прочитала… Тогда их только-только нашли… Эта штука — это тоже пиджи, гайвер, их сделали… искусственно… из какой-то совсем чужой твари… И она может слиться с обычной пиджи, сделав её сильнее, крепче, опаснее… Я тогда очень хотела стать вармехом, чтобы порадовать старого мастера. Но сейчас я и так могу неплохо сражаться. Правда, не огнём, а электричеством… И луч у вармеха бьёт гораздо дальше, хоть и не очень сильно. Зато у него и недостатков тоже немало.

Как всегда, когда Мальвина вспоминала старого мастера — странно, она ни разу не назвала его по имени, а мы с Настей так и не набрались духу спросить — голос её был немного грустным. Но информация оказалась интересной.

— Значит, получается, она теперь очень боевая пиджи? А кто она вообще — ты не знаешь? Вроде бы, крылья у неё есть — может, она летать может? Было бы неплохо. Как минимум — разведка, как максимум — прикроет нас с воздуха…

— Не знаю. Судя по виду — она кто-то из стальных… Крылья — может, и вправду летает… Не помню никого похожего…

— Да, мне тоже показалось, что стальная, потому и про еду спросил… Ладно, подождём, пока очнётся, не будем гнать лошадей. — Я попытался высвободить руку, но Фатима только что-то прошептала неразборчиво, уронила-таки ложку и вцепилась в меня второй рукой тоже. — Так, похоже я тут застрял на какое-то время. У нас есть какие-нибудь срочные дела? Нет? Тогда идите сюда обе. Вечером, судя по всему, придётся плотно заняться с Фатимой, но это ни разу не повод забывать про вас.

Мой контакт с Половинкой постепенно становился более полным… или, скорее, она всё больше становилась не чем-то отдельным, а частью меня… Нет, не могу толком объяснить… Это вот как дышать, наверное: стоит задуматься — и да, ты контролируешь и вдох, и выдох, делаешь это сам. Но стоит отвлечься на что-нибудь — и напрочь забываешь, но всё равно ведь дышишь. Так и с Половинкой — я всё больше воспринимал её возможности как свои, требовалось лишь начать и отвлечься — как с дыханием, дальше «всё шло само». Другое дело, что это «само» было малость посложнее… Словом, в этот раз я решил опробовать несколько необычное применение доступной мне скорости… Если кратко — изобразить вручную вибростенд своим девочкам. Сразу скажу, идея была не моя, а Мальвины — когда мы выясняли, во что же Настя меня превратила, она неоднократно с большой теплотой вспоминала какую-то маави[19], с которой её свела судьба на одном из праздников сэди покенс. У той тоже было четыре руки, и она произвела на Мальвину необычайно сильное впечатление. Я пока не обладал специфическими талантами маави, но старательно учился.

Эксперимент в целом удался: три-четыре минуты поглаживаний четырьмя мелко вибрирующими ладонями (хвост пришлось пожертвовать Фатиме), дополненные несколькими долгими и страстными поцелуями — и Мальвина, отдышавшись, сказала, что она имела в виду совершенно другое, но так ей тоже нравится. Настя согласилась, что в этом что-то есть, но классический вариант ей нравится больше. Наша жизнерадостная возня оказалась достаточно тихой и непродолжительной, чтобы не разбудить Фатиму — она проснулась чуть позже, когда я попытался отобрать свой хвост, опасаясь, что она поранится об острый наконечник. Она лежала в прежней позе, не пошевелившись, не сбившись с дыхания — и даже пульс не изменился! — но я всё равно почувствовал какое-то изменение, больше всего похожее на включение мощного трансформатора… или на магию, как тогда, в атаках гарпий, только чуть другого… вкуса, наверное. Или цвета — я ещё не определился.

— Привет! Как ты себя чувствуешь? — Повернулся я к ней. — Отдохнула или ещё хочешь поспать?

— Как прикажет мастер, — Как же меня это бесит! Хочется лично найти и поубивать тех, кто сделал такое! Ну, хотя бы голос её уже звучал бодрее, чем перед обедом, пусть и по-прежнему вымороженный.

— Меня зовут Коля. Это Настя, альфа. Это Мальвина. И сейчас важно не что я прикажу — я вообще не люблю приказывать — а твоё состояние. Ты провела в этой машине слишком много времени, и сейчас твоё состояние весьма далеко не только от хорошего, но и от просто нормального. Так что соберись, и расскажи подробно, как ты себя чувствуешь, что с тобой было… Ну, как врачу, например. И не бойся, я не кусаюсь.

— Мастер хороший! — Убеждённо высказалась Настя. Мы с Мальвиной хором хмыкнули. Настя посмотрела на нас с некоторым недоумением, потом тоже хмыкнула. — Правда-правда хороший!

Всё тем же безэмоциональным голосом Фатима стала перечислять:

— Файт больше не усталая. Файт нужно укрощение. Файт трудно думать. Файт не помнит, что было. Файт будет слушаться мастера. Файт будет вести себя хорошо. Файт…

— Стоп-стоп-стоп! — Перебил я её. Все эти разговоры про послушание и хорошее поведение меня откровенно бесили. — То, что ты будешь слушаться и вести себя хорошо — это замечательно, но совсем не то, о чём я спрашивал. С этим разберёмся потом. Сейчас… Во-первых, зови меня Коля, мне это нравится больше, чем «мастер». Во-вторых, подумай, пожалуйста, как тебе больше нравится, чтобы тебя называли? Файт? Фатима?

— Нравится? — Фатима как будто задумалась. — Как скажет мастер… Коля… — всё-таки поправилась она в последний момент, видимо, удержать лицо мне не удалось…

— Ладно, тогда вернёмся к этому вопросу позже. А сейчас перечисли — показывать не надо — что ты умеешь. — Она пару раз моргнула, видимо, что-то я сказал не так. — Так, важное. Если ты хочешь мне что-то сказать — не бойся. Как это… А, вот! Я даю тебе перманентное разрешение заговаривать первой, если тебе так проще. ВСЕМ вам, если кто вдруг забыл.

— Файт лучше покажет, можно? — На её лице впервые проступила тень какой-то эмоции — пусть это всего лишь нерешительность или сомнение, главное, что она хоть как-то стала похожа на живое существо. Вдруг мне пришла в голову одна простая мысль. Прямо-таки очевидная. Всё-таки я временами жуткий тормоз…

— Можно, но чуть попозже… А сейчас мы сделаем вот так… — Я «включил» вибрацию и осторожно погладил её бок, медленно сдвигая руку вниз на живот. Выражение её лица почти не изменилось, только глаза чуть расширились. — И вот так… — Вторая вибрирующая ладонь легла на её грудь. — И вот так… — третья ладонь составила пару второй. — И вот так… — Четвёртая ладонь легла на её небольшую ягодицу и поползла вниз и внутрь по бедру. Фатима что-то тихо-тихо и протяжно прошептала, повернувшись ко мне, но я, не дав договорить, закрыл ей рот поцелуем, а через несколько секунд согнул хвост на манер вопросительного знака и легонько толкнул его между её сомкнутых коленей… уже не сомкнутых.

К счастью, регулярные «тренировки» с Настей и Мальвиной изрядно повысили мою выносливость, да и пылу тоже прибавили — хотя, вероятно, это влияние моего тела, всё-таки на девять десятых больше не человеческого… Словом, мы с Фатимой провели часа три, методично перепробовав возможные способы и доступные позы (её крылья несколько ограничивали нашу фантазию), и под конец она почти совсем ожила, как минимум — больше не выглядела как бездушная кукла, а реагировала и даже проявляла какую-то инициативу, во всяком случае, несколько раз поправила мою руку, когда она уползала с главного «поля действий».

Мальвина с Настей поначалу явно надулись, затем о чём-то пошушукались и исчезли, вернувшись только ближе к концу наших с Фатимой «занятий». Немедленно к нам присоединившись, они стали учить Фатиму «плохому», бессовестно рассказывая о моих предпочтениях и выдавая «секреты» самых чувствительных мест, решительно направляя её действия и активно подталкивая к экспериментам. В общем, вымотав меня до полного изнеможения, эти две бессовестные девчонки заявили, что пришли звать нас кушать, «но забыли»… Пришлось их сначала отшлёпать за «забывчивость», а потом выдать «премиальные» за сообразительность. К столу я вышел практически на шестереньках — это как на четвереньках, только, к счастью, у меня есть ещё одна пара рук, иначе бы не дошёл… Они предлагали просто отнести меня, но у меня ещё осталась моя мужская гордость! Хотя идея была ОЧЕНЬ заманчивой…

Глава 09. No rest for the wicked

Нет покоя грешным — не очень точно, но близко по смыслу.

После ужина Файт продемонстрировала нам свои возможности. Хотя тщательное «укрощение» заметно улучшило её состояние (она даже назвала свой вид — меха масам[20], но без покедекса это мало помогло), полноценно общаться ей пока было сложновато, проще было показать и пояснить, чем описать словами с нуля. Во время демонстрации Мальвина подробно всё комментировала. Вкратце, Фатима оказалась довольно сильным бойцом — в плане как ассортимента, так и мощности доступных атак. Самое главное — она действительно могла летать, не очень быстро, по меркам пиджи, километров двести — двести пятьдесят в час, но в сочетании с доступными ей действительно дальнобойными, пусть и не самыми мощными, атаками она вполне могла постоять за себя в открытом воздушном бою, не говоря уже про разведку.

Шаблон вармеха, доставшийся от гайвера, лёг на неё как родной: и так весьма крепкая, она стала ещё крепче, да ещё и получила способность быстрого лечения; создаваемая гайвером броня отлично дополняла её собственную, заодно улучшая аэродинамику; и хотя сильные и слабые стороны её и гайвера изрядно перекрылись, общий баланс тоже оказался весьма положительным. Словом, мне досталась отличная пиджи — быть может, не самая сильная, о которой можно мечтать, но безусловно достойная. Настя и Мальвина, преодолев первоначальные трения (видимо, разобравшись в деталях своей внутренней иерархии и определив Фатиме роль младшей сестрёнки — о которой Настя мечтала когда-то очень давно, целых две недели тому назад), стали её дружно учить всему, что знали и умели сами. Поддавшись общему увлечению, я тоже регулярно рассказывал ей всё, что мог вспомнить — не столько ради именно обучения, сколько чтобы поскорее нормализовать её психическое состояние. Больше всего ей нравились истории про времена до Сукебе, особенно про военную авиацию. Таких историй я знал, к сожалению, немного, но она с удовольствием слушала и другие, чем древнее — тем лучше. Настя тоже с удовольствием слушала мои импровизированные «лекции обо всём подряд», а Мальвина иногда уточняла детали — некоторые интересные места она посетила лично, вместе со старым мастером.

Почему мы не отправились дальше? Кто бы знал да мне сказал! Поначалу мы просто занимались с Фатимой, потом начались серьёзные тренировки — Настя продолжала осваивать собственную магию, заодно обучая и Фатиму. Мальвина к магии оказалась совершенно неспособна, я магию чувствовал достаточно, чтобы успешно уклониться или даже рассеять заклятие, но сам колдовать не мог вовсе. Магические таланты Насти и Фатимы немного перекрывались в области белой магии, но в целом заметно различались — Настя демонстрировала серьёзные способности к красной магии, а Фатима — к голубой и, немного, к чёрной[21]. Основное время, однако, мы тратили на тренировку совместной работы. Фатима много работала над скоростью и манёвренностью в воздухе (шаблон вармеха прибавил ей и того, и другого), Настя тренировалась держаться подальше от опасности и поближе к жертве, Мальвина, как самый опытный боец, руководила и направляла, а я пытался понять границы своих возможностей.

На четвёртый день, вечером, за час до заката, как раз когда мы поужинали и собирались перейти к ещё более приятным занятиям, вернулись гарпии. Если в первый раз мы столкнулись с небольшим выводком молодых и бестолковых птенцов, во второй раз — с разъярённой и безмозглой стаей, то в этот раз нас атаковал пусть маленький, всего в пару дюжин пернатых, но хорошо организованный отряд.

Если бы… Возможно, если бы мы сразу отправились дальше, гарпии нас бы не нашли. С другой стороны — если бы нашли, то мы были бы гораздо слабее как отряд, пусть у нас и было всего четыре дня на тренировки. Если бы гарпии напали раньше — мы бы точно не отбились. С другой стороны, если бы Фатима не летала бы — гарпии нас бы и не заметили, скорее всего. Много разных «если бы», но факт остаётся фактом — бой был очень тяжёлым. Фатима, пользуясь своим превосходством в защите, скорости и манёвренности, выдавливала гарпий вниз — где их могли достать Мальвина или Настя. Я же, пользуясь своей огромной скоростью и фантастической реакцией (даже через неделю после эволюции я ещё не достиг потолка, каждый день ставя новые личные рекорды), изображал из себя приманку… И, иногда, вёл ответный огонь, если какая-нибудь пернатая дрянь оказывалась в досягаемости. Лучше всего летели мои собственные чешуйки, образовывавшие мою «причёску» — их много, они одинаковые, острые, «правильной» формы и веса, как раз для моего броска… Только отдирать их было не особо приятно, хоть я и знал, что они быстро отрастут вновь.

Итоги боя можно охарактеризовать как пиррову победу — для обеих сторон, как это ни странно. Мальвину и Фатиму — особенно Фатиму — несмотря на броню и высокую боеспособность буквально измочалили, но без серьёзных травм. Насте опять сломали руку — на этот раз левую и это была не трещина. К сожалению, воспользоваться портативной лечилкой не удалось — покеболл её не брал, ни один из двух, в отличие от Мальвины с Фатимой. А мне оторвали голову — в самом прямом смысле. Ощущения были… Странные. Сначала — сильный удар в лоб и сразу же — жуткая боль в шее: я всё-таки не смог увернуться сразу от нескольких атак с разных направлений. В глазах — красная муть, в ушах — адский звон, осталось только чувство пространства… И много-много адреналина, перекрывшего боль. Это были последние четыре гарпии, и чтобы достать меня они непозволительно приблизились. Ту, что атаковала спереди, я убил сразу же и сам — ухватив за ноги и дёрнув всем весом вниз, практически раскроил её пополам от шеи до паха ударом хвоста, заодно прикрывшись телом от ударов остальных, которых «разобрали», каждая по одной, мои пиджи. Настя опутала гарпию паутиной со здоровой руки и подожгла её каким-то совершенно инфернальным огнём, оставив только обугленный скелет, который, клянусь, ещё несколько минут дёргался на земле и кричал. Фатима гарпию просто протаранила, насадив на обломки дерева, а затем буквально размазав по скале, в которой была наша пещера — весьма неаппетитное зрелище — и сама потеряла сознание, так и не разжав хватку на обломанных крыльях своей жертвы. Мальвина, у которой уже не осталось сил ни на какие особые приёмы, в невероятном прыжке ухватила последнюю гарпию за крыло, швырнула на землю и долго-долго била кулаками, превратив в кровавую кашу.

Не знаю, что напугало моих пиджи сильнее — мысль, что они меня потеряли, или тот факт, что, на самом деле, нет. Говорить я не мог — голос просто пропал, только какие-то хрипы — и тех я не слышал. Всё, что я смог сделать, прежде чем выброс адреналин растворился и я потерял сознание — выползти из-под трупа и призывно помахать рукой.

Очнулся я только через неделю — только чтобы погладить дежурившую Настю и уснуть обратно. Следующий раз был ещё через десять дней — на этот раз дежурила Фатима… Крепко прижавшись грудью ко мне пониже пояса, она медленно двигалась вверх и вниз, тихо всхлипывая.

— Лучше сядь верхом. — Еле-еле проскрипел я не своим голосом и снова вырубился.

На третий раз, на двадцать второй день после «травматической ампутации головы», как сказал бы медик, я очнулся окончательно. По моим ощущениям, я отощал вдвое, едва мог шевелиться, но был цел и здоров, по крайней мере, нигде ничего не болело, и я мог нормально видеть и слышать. В этот раз присутствовали Мальвина и Фатима. Я тихонько взял их за руки и мы долго сидели молча.

— Спасибо. — Наконец проговорил я. — Спасибо вам. А где Настя?

Мальвина слабо кивнула вбок, и только тогда я заметил скорчившуюся в углу фигуру. Уж насколько я чувствовал себя истощённым, но от Насти остались буквально кожа да кости. Стиснув зубы я пополз к ней,

— Настя, проснись, — позвал я её. — Настя!

— Да-да, я сейчас, я уже. — Пробормотала она, начиная какое-то заклинание, буквально выдавливая собственную жизнь.

— Стой! Уже всё! — Я её потряс, пытаясь заставить открыть глаза, но она меня не слышала.

— Сейчас-сейчас, уже почти… — Я отвесил ей пару пощёчин — впервые в жизни. Глаза её наконец-то открылись, переполненные удивлением.

— Что?

— Всё! — Проскрипел я ей прямо в лицо. — Остановись наконец, у тебя получилось!

Мальвина и Фатима подползли к нам. Только теперь я заметил, что они выглядят не лучше Насти.

Они так и не рассказали мне, что и как именно они сделали, чтобы вытащить меня с того света. Всё, чего я от них добился, было ясно и так: это было долго и тяжело. Но это было позже, как и рассказ про покеболлы, а тогда… Запах. Слабый, но вполне различимый запах, который говорил мне «еда». По-прежнему ползком я добрался до нашей «кладовки» и вцепился зубами в тушку кролика — сырую и не очень свежую, но меня это нисколько не смутило. Я жадно сгрыз почти половину, прямо с костями, и только потом смог остановиться. Не выпуская тушку из зубов, как дикий зверь, я пополз обратно к пиджи.

— Еда. — Разодрав остатки на три куска, я протянул им пищу. — Ешьте!

Послушно и замедленно они начали жевать, а я пополз за добавкой. Когда я вернулся со второй тушкой — они уже всё съели и стали почти не похожи на зомби, какими выглядели двадцать минут назад. Эту я разделил на четыре части, и мы долго сидели, прижавшись друг к другу, переваривая — пищу и тот простой факт, что мы всё ещё живы и всё ещё вместе. Сколько мы так просидели — не знаю, по-моему, я пару раз засыпал и опять просыпался. Несколько раз Настя пыталась опять что-то колдовать, но я её каждый раз останавливал, а она, в очередной раз удивившись, засыпала. Пару раз колдовать порывалась Фатима, но её состояние было несколько лучше, и останавливалась она сама.

Наконец, через несколько часов, состояние неподъёмной глухой апатии оставило нас. Доев последние припасы — половину какой-то крупной птицы… может, даже и гарпии, размер подходил, но мне было всё равно — мы выползли из пещеры. На меня набросилась окружающая жизнь: игра света и тени на листьях, шорохи и запахи — всё так и кричало «добыча! ЕДА!» — я даже пошатнулся от такого напора, но тут же, прежде чем успел осознать собственные действия, выхватил из-за уха чешуйку и метнул в кусты. Лёгкий удар и короткий предсмертный писк прозвучали для меня триумфальным аккордом: «я буду жить. МЫ будем жить!».

С трудом поднявшись на ноги и доковыляв до кустов, я нашёл какого-то мелкого зверька, хищного, судя по зубам. Мы его съели прямо со шкурой, даже толком не выпотрошив.

— Сколько? — Голос более-менее пришёл в норму, хотя и звучал непривычно, не как раньше. — Сколько времени прошло?

— Двадцать два… Нет, уже двадцать три дня. — Фатима, хоть и выглядела не лучше остальных, отозвалась первой. — Мы… Очень долго… Настя… Но… Ты живой? — сбивчиво и путано начала она.

— Насколько я могу судить — да. — Говорить было трудно, очень раздражало, что голос звучал как чужой — не так, как я слышал его раньше, и не так, как в записи, а совсем по-другому. — Не знаю, что случилось, помню только, что голова очень болела, а потом отрубился.

— Они… Тебе… Голову… Оторвали… — Медленно, и как-то механически-отстранённо пояснила Настя. — Ты не умер… И я пыталась… Её обратно… А она никак… А ты не умер… И не приходил в себя… Я… Пыталась… Очень… — Эмоции наконец прорвали плотину отстранённости, и Настя разрыдалась, вцепившись в меня и уткнувшись носом в плечо. Мальвина, посмотрев на неё, медленно придвинулась, тоже прижалась и беззвучно заплакала. — А потом… На шее… Стало расти… А ты живой… А оно растёт… А потом — голова… А ты… Слабый совсем… И горячий-горячий… И истощение, я видела, магией… И я… И мы все… Мы очень старались… Но сил мало… Мы…

Я только крепче прижал их к себе, обеих… Реакция оказалась неожиданной: не переставая плакать, они обе прижались ко мне, бессовестно — и очень настойчиво! — приставая, тиская грудь — и мою, и свою… и не только грудь… Решительно направляя мои руки ниже и глубже… И Настя буквально по-звериному рыкнула на Мальвину, когда их руки встретились, требовательно лаская меня… Мальвина, тоже с рыком и явно неохотно, попятилась… Не дав ситуации обостриться, я шлёпнул обеих по попам, немедленно завладев их полным вниманием, затем решительно отодвинул Мальвину вбок, безжалостно тиская её обеими левыми руками и хвостом, а Настю потянул на себя. Это явно потребовало от неё значительных усилий — мы все четверо были очень истощены — но она с каким-то первобытным упрямством оседлала меня, практически упав, сопровождая каждое своё движение утробным рыком. Вскоре лес огласил уже рык победный, но она не остановилась, пока я не спихнул её сам — теперь уже потянув на себя Мальвину, а Насте оставив обе правых руки и «передав» хвост. Мальвина, уже «разогретая», «допрыгалась» гораздо быстрее, почти сразу же, и я опять поменял пиджи местами… И громко поддержал последовавший настин рык — отчётливо чувствуя, как дикая, первобытная ярость жизни начала сменяться чем-то более разумным и осознанным… На этот раз Настя сползла с меня сама, а Мальвину я «добил» одними руками — ни на что большее сил уже не оставалось… Но Фатима, про которую я почти забыл, просунула свою голову между моих коленей, совершенно естественным движением, как будто делала это много-много раз, прижалась лицом к животу и решительно потребовала свою долю «укрощения» — не так агрессивно, но столь же настойчиво, уверенно и решительно используя всё, что она успела узнать о моих предпочтениях и «слабостях»… И вскоре добилась своего — пусть меня и хватило очень не надолго.

— Настя, у тебя есть идеи? — Спросил я, когда мы отдышались и тёплый розовый туман перед глазами и в мыслях наконец-то рассеялся. — Или надо повторить?

— Повторить надо обязательно, но не сейчас. — Ответила вместо неё Мальвина. — Сейчас надо ещё что-нибудь съесть, а потом — поспать.

— Там! — Я ткнул пальцем, почувствовав какое-то движение метрах в тридцати — моё чувство пространства явно стало гораздо острее. Я ещё не успел договорить, как с руки Мальвины сорвалась молния, прожгла кусты и поразила цель — как будто я выпустил её сам. «Да» — кивнула она на мой невысказанный вопрос. «Мы все» — подтвердила Фатима, поднимаясь и направляясь к добыче. Жутковатое ощущение захватило меня полностью — если раньше у меня была только Половинка, то теперь она почти полностью исчезла, а на освободившееся место — грубо и жёстко его расширив — пришли все три мои пиджи — не полностью, всего лишь крохотный кусочек каждой, но я отчётливо чувствовал их… Как раньше Настю — только гораздо, гораздо более подробно — и Настю глубже всех. Я чувствовал спокойствие и стабильность Фатимы — благодаря гайверу её почти не коснулось одичание, ощущение было похоже на плавно разгоняющиеся турбины перед взлётом. Я чувствовал, как одичание, словно грязь под душем, стекает с Насти и Мальвины, как настин ум опять набирает привычную поразительную остроту, а в Мальвине бурлит её электрическая природа, как отточенные многими годами навыки заменяют и вытесняют примитивные инстинкты и рефлексы, снова превращая её в спокойного, уверенного и смертоносно эффективного бойца. И я знал, что они тоже чувствуют, как одичание смывает и с меня — с моей Половинки — оставляя чёткое и ясное осознание возможностей и ограничений, сильных и слабых сторон…

Несколько минут мы купались в этом странном единении, пока острота взаимоощущения не стала спадать — не уйдя совсем, но скрывшись с глаз, чтобы не отвлекать от насущных дел, затаившись, спрятавшись, выжидая востребованности.

Неожиданная, немножко безумная и совершенно точно нездоровая и извращённая мысль посетила меня, пока мы сосредоточенно доедали несчастного собрата моей предыдущей жертвы, видимо, привлечённого запахом крови и посчитавшего тридцать метров достаточно безопасной дистанцией.

— А где моя старая голова? — Всех троих от этих слов передёрнуло, наше единение принесло волну самых разных эмоций — страха и отчаяния, безнадёжности и надежды, упорства и терпения. — Ну, я понимаю, что это не очень приятная тема. — Чёрт, я прекрасно ЧУВСТВОВАЛ, насколько это плохая тема! — Но лучше бы нам разобраться в этом вопросе и закрыть его насовсем. — С этим они согласились.

Мгновенная вспышка — как будто тысячи солнечных зайчиков одновременно скакнули сразу во все стороны — и Фатима, снова тяжело поднявшись, направилась внутрь пещеры, а Настя стала объяснять.

— Магия… Очень плохо тебя показывает. Я могу посмотреть на Мальвину, например, или Фатиму, и увидеть, что и как у неё внутри работает — в порядке или нет, более или менее. Чтобы увидеть тебя — смотреть мало, надо слушать, надо щупать, надо стараться. Это сложно… А потом, когда… мы стали… стало ещё сложнее… Не знаю, как нам удалось продержаться до конца… — чувствовалось, что они, все три, разделили какой-то очень неприятный, мрачный, тёмный секрет… и решили его похоронить. И даже наше единение, казалось, поддерживало это решение. — Не важно, я о другом. Наша связь… Я смогла настроиться так, чтобы передать тебе силу — есть ты не мог, первые пару недель, а потом уже было поздно. — Она отчётливо вздрогнула, в голове мелькнуло жуткое зрелище безголового тела — почти безголового. — В общем, основная масса нервной ткани у тебя в грудной клетке, где у всех спинной мозг. И большие нервные узлы возле каждого мало-мальски важного органа. И всё это очень тесно связано друг с другом… А в голове — лишь один из таких нервных узлов, даже не самый сложный…

Я не глядя взял свою голову из рук Фатимы… Ощущения были… Трудноописуемыми. За три недели голова практически мумифицировалась: видимо, результат сочетания лечебной магии, когда Настя пыталась прирастить её обратно, и двух недель без присмотра, когда стало ясно, что это не сработает. Мысленно содрогнувшись, я рассматривал бывшее своё лицо — даже почти узнаваемое с некоторых ракурсов… Вместо волос — оранжевые с зелёным, с монету размером, чешуйки, местами выщипанные, но всё равно очень многочисленные. Треугольные кошачьи уши-локаторы, сложенные из нескольких более крупных и более тёмных чешуек каждое — я отчётливо ощущал такие же у себя на голове и пошевелил ими, ловя звуки с разных направлений. Большие, очень большие глаза — запавшие, но судя по глазницам… Коротковатый и широкий нос, скорее кошачий, чем человеческий по пропорциям — но без характерных лепестков по краям. Широкий рот. С некоторым усилием оттянув челюсть — заметно длиннее человеческой, хотя в глаза это и не бросалось, я увидел белые, с голубоватым отливом, острые зубы — тоже кошачьи, с острыми клыками… Ощупал свои языком — да, очень похоже.

— Наверное, вам лучше отвернуться. — Сказал я, притушив единение. И, сам зажмурившись, ориентируясь только на сфокусированное чувство пространства, решительно стал очищать череп от мягких тканей, стараясь не думать о том, что я делаю, представляя мысленно, будто я очищаю персиковую косточку — очень большую косточку от очень вяленого персика. Желудок удалось удержать на месте почти исключительно благодаря тому, что там уже ничего не осталось, всё провалилось и переварилось…

Очищенный череп оказался заметно меньше человеческого — изрядный объём голове добавляла чешуйчатая «причёска». И кость, и чешуя, подтверждая слова Насти, сильно затрудняли работу моего чувства пространства, но очищенный череп я смог «прощупать» достаточно подробно. Очень развитая носоглотка — судя по моим ощущениям, обоняние у меня теперь не хуже, чем у собаки! Многочисленные и сложные полости возле ушных каналов — на глазок, смутно вспоминая когда-то виденную картинку из школьного учебника, слышимый диапазон должен был как минимум удвоиться. Странные углубления на черепе, возле крепления нижней челюсти. Щелчком включилось осознание — мои слюнные железы могут менять состав выделяемой слюны, вплоть до создания слабых веществ — усыпляющего, парализующего, возбуждающего действия… Или нейтрализующих. Мило, блин… Теперь целоваться придётся аккуратно… Собственно, та полость, где у людей находится мозг, теперь была в несколько раз меньше, и вместо характерной формы дыньки с вмятиной под носоглотку, больше напоминала гроздь из нескольких мятых теннисных мячиков… Обрубок шеи — заметно толще, чем я ожидал, нервный ствол, хоть и усох, но тоже довольно толстый… Основание черепа толстое и позвоночник крепится довольно надёжно… Судя по остаткам — и тщательно прощупав собственную шею — похоже, что задняя поверхность шеи, с крупными перекрывающимися чешуйками, образует что-то вроде экзоскелета…

Я осторожно выдохнул, отложив объект исследования в сторону. Досчитал до десяти, медленно, на пять счётов, вдохнул, опять досчитал до десяти и так же медленно выдохнул. Повторил. Потом ещё раз. Отпустило. Повращав головой (своей! новой! живой! бр-р-р!) и ещё раз тщательно продышавшись, я сгрёб всё в охапку — и череп, и ободранную шкуру, и понёс в сторону… Раз уж я такой извращенец — буду извращаться до конца. Дошёл до площадки, где оставил лежать трупы гарпий — часть кольев были сломаны, часть выдраны, но большинство осталось на месте, как и трупы, хотя судя по перьям и пятнам засохшей крови, гарпии очень старались до них добраться. С трудом протиснувшись между кольями, я подошёл к центральной фигуре инсталляции и с хрустом насадил свой череп, окончательно отчищенный по дороге, на кол, вбитый ей в пах, и отвернулся, больше не в силах сдерживать рвотные позывы.

* * *

— Я знаю, что мы все крайне истощены и ослаблены, но мы не останемся здесь ни на минуту! — Заявил я сразу по возвращении. — Будем двигаться очень осторожно, но не останавливаясь до самого вечера. Постараемся набрать как можно больше еды — любой, дичь, рыба, фрукты, корешки — всё, что можно съесть — и съедим это, только постепенно. На ночь остановимся только с закатом — я хочу уйти отсюда как можно дальше и как можно скорее. Дальше — по обстоятельствам.

Возражений не последовало.

Глава 10. Открытие

Двигаться было тяжело, каждый шаг давался с трудом, нас шатало и мотало, но мы не останавливались, пока не дошли до ручья, впадавшего в реку, по-прежнему служившую нам ориентиром. Опустив руки в воду и выдав несколько несильных разрядов, Мальвина обеспечила нас рыбой. На этот раз нам хватило сил и самообладания почистить и выпотрошить улов. Ещё несколько разрядов, пара осторожных, тщательно дозированных импульсов лазера — и у нас готова «рыба, жаренная на камнях, прямо с камнями»… Никто не жаловался.

Назвать нашу группу «инвалидной командой» было бы сильным преуменьшением, но с каждым привалом, с каждой порцией пищи, феноменально живучие творения безумного гения Сукебе (и моё тело тоже, пусть и «всего» на девять десятых) постепенно возвращались к норме. Из вещей у нас был только тот самый чемоданчик, отключённый, но с обоими покеболлами внутри — перед выходом я прогнал Фатиму и Мальвину через полный цикл лечения дважды, но их состояние это уже не улучшило. Загнать Настю в покеболл так и не удалось, несмотря на её истощение и полное согласие, впрочем, перелом уже сросся — на удивление правильно — и совершенно её не тревожил. По молчаливому соглашению, на мне экспериментов не проводили, хотя меня и не покидало чувство, что что-то тут нечисто. Паранойя, наверное.

Поев, немного отдохнув, вдоволь напившись и наконец-то как следует отмыв с себя грязь, мы повторили «рыбалку». Улов оказался несколько меньше, чем в первый раз, но нас это нисколько не расстроило. Пройдя немного вверх по ручью в поисках брода, мы «порыбачили» ещё раз, на этот раз уже в запас — фрукты и ягоды у нас не задерживались, мы съедали их сразу, как находили, да и попадались они не так часто, как хотелось бы.

Перебравшись через ручей и вернувшись обратно к реке, мы продолжили путь вниз по течению. Несмотря на первоначальный план двигаться до заката, остановились мы несколько раньше — наткнувшись на изрядно заросший холм из крупных валунов, между которыми нашёлся неглубокий грот. Пригнув и закрепив подручными средствами несколько веток, мы соорудили что-то похожее на шалаш, где и занялись самым важным на данный момент делом — прочисткой мозгов через… на самом деле — предусмотренным природой (и Сукебе) способом. Уже избавившись от основной тяжести одичалого состояния, мы никуда не спешили и берегли силы. Четыре руки, хвост и взаимная приязнь моих пиджи позволили вести процесс «приручения» («укрощение» тут звучит как перебор, всё было уже не настолько сурово) сразу во всех направлениях и одновременно. Единственный сложный, скорее просто спорный, момент заключался в крайней настойчивости Фатимы в её желании облизывать то, что, по моему глубокому убеждению, лучше было бы вообще не трогать, но каждый раз у меня не поворачивался язык её остановить — с таким выражением… «священнодействия», наверное, будет самым правильным словом… она это делала… И, конечно, это было приятно, чертовски приятно… И меня это уже даже не просто напрягало, а откровенно пугало…

Там же, в этой крохотной пещерке, Настя всё-таки набралась духу озвучить свои фантазии — которые всё равно чувствовались, просачивались через нашу связь. Получив вожделенное разрешение, она немедленно зафиксировала мои руки и ноги — но, почему-то, не хвост — по сторонам нашей импровизированной лежанки, пару раз едва не промахнувшись от с трудом сдерживаемого лихорадочного возбуждения. Привычно устроившись сверху, она не продержалась и полминуты, упав мне на грудь, и потом долго не могла придти в себя. Я же, пользуясь её практически полной беспомощностью и полубессознательным состоянием, бережно поменялся с ней ролями, и, дождавшись, когда она хоть как-то начнёт воспринимать окружающую действительность, устроил матч-реванш. В этот раз эффект оказался ещё сильнее, и Настя просто упала в обморок, вскоре перешедший в сон… Очень-очень приятный, судя по долетавшим до меня ощущениям.

Мальвина от экспериментов воздержалась в виду нехватки необходимого «оборудования», ограничившись длительным применением моих «виброладоней» именно так, как ей хотелось — тоже практически до полной отключки, а Фатиме сейчас просто не хватило бы сил поднять нас обоих в воздух… да и риск выдать наше положение полётом был совершенно неприемлем, учитывая наше печальное состояние.

Наутро, доев вчерашний улов и повторив «обязательную» программу (очень кратко и без экзотики), мы отправились дальше.

* * *

Путешествие наше было весьма однообразным и, к счастью, совершенно спокойным. Если бы не Фатима, с её почти компьютерной памятью, мы вполне могли бы потерять счёт дням — настолько они были похожи, различаясь лишь местами ночёвок да меню на завтрак — и то несильно. Иногда я даже начинал понимать Мальвину, которая поселилась в лесу и жила, никуда не спеша и ни о чём не думая. Но рано или поздно всё заканчивается — и это путешествие не стало исключением. За несколько дней пути мы по большей части вернули нормальную форму — ну, как минимум, внешний вид, и Фатима стала регулярно подниматься в воздух, чтобы разведать окрестности, а по вечерам мы тратили не меньше двух часов на тренировки, немного сократив вечерний сеанс «приручения» и отложив все эксперименты до покецентра… если не считать одной не очень удачной попытки «полетать вместе», как это назвала Фатима — вопрос безопасности встал неожиданно остро, и мы потратили больше сил на то, чтобы удержаться друг за друга, чем на сам процесс.

На второй день воздушных разведок Фатима сообщила, что видит впереди большую воду. К сожалению, признаков города она не заметила — устье было видно плохо, и она поднялась выше, чтобы разглядеть всё как следует… Потом ещё выше — мы почти потеряли её из виду — сделала круг и камнем упала вниз, остановившись только у самой земли.

— Это остров! — Взволнованно сообщила она нам. До сих я ни разу не видел, чтобы она была так эмоциональна.

— Ну конечно это остров! Это же Лесная лига[22]. — Попыталась успокоить её Мальвина. — Здесь полно островов!

— Этот — МАЛЕНЬКИЙ! СОВСЕМ маленький! — И Фатима быстро набросала на земле план. Рисунок больше всего походил на запятую, только хвостик был прямой и слишком толстый, и шёл не справа, а слева.

— Здесь гора с озером. — Указала Фатима на верхний кругляш запятой, насыпав небольшой холмик и добавив в центре ямку. — Примерно такая.

— Река течёт отсюда вот так, вдоль гряды. — Она провела прямую вдоль левого края хвостика запятой.

— Низкий берег — широкий, но к устью сужается, и там несколько совсем мелких островков. — Фатима потыкала справа от хвостика.

— И здесь нет ничего похожего на город… Или хотя бы на деревню! — Закричала она, явно чем-то обиженная или разозлённая. — Как мы отсюда выберемся?!! Здесь же нет ничего интересного! Интересное — там! — она махнула рукой чуть левее русла.

— Что за интересное? — С любопытством спросила Мальвина.

— Аэм-м… — Фатима издала трудноописуемый звук, видимо, только сейчас сообразив, что сказала, и сама искренне удивившись… — Не знаю… Только знаю, что где-то там что-то интересное!

— Фатима, сосредоточься, пожалуйста. Можешь тут показать, откуда мы вышли? — попросил я. — Мы с Настей шли примерно день, чуть меньше, от того места, где вышли к реке и до того места, где встретили Мальвину, но шли пошустрее.

— А… Не знаю… Наверное, здесь? — Фатима была явно не уверена.

— А то место, где Мальвина жила? Там ещё должна быть довольно большая поляна — мы там тренировались, а потом с гарпиями дрались, не обратила внимания?

— А, это здесь! — На этот раз Фатима ткнула в импровизированную карту гораздо увереннее и с явным облегчением. — Вот здесь поляна, вот чуть вверх по реке — тут длинная-длинная осыпь!

— Отлично… Просто, мать-перемать, замечательно. Прямо-таки, язви его в селезёнку, волшебно! За…шибись! — Получалось, что мы прошли вдоль острова примерно две трети его длины, даже почти три четверти, и если бы мы с Настей изначально пошли не к реке, а в противоположную сторону, то вышли бы к берегу дня через три… И не встретили бы Мальвину и не нашли бы Фатиму — неожиданно понял я и разом успокоился.

— Так, будем считать, что я высказал судьбе всё, что я думаю о её чувстве юмора, и начинаю мыслить конструктивно… Конструктивно… Я мыслю конструктивно… А, чёрт с ним! Давайте просто устроим привал! Я так думаю, теперь поводов спешить у нас нет, а вот о чём подумать — есть.

— Мы можем сделать… Плот? И поплыть к другому острову? Верно? — предложила Настя не очень уверенно. — Вроде бы, здесь не должно быть далеко до другого острова, если Фатима взлетит повыше — она наверняка увидит, верно?

— Ага, и пока мы будем плыть — нас с удовольствием съедят какие-нибудь морские обитатели, ещё и спасибо скажут! — Съехидничала Мальвина. — Нет уж, мастер сказал привал — значит, привал, Мальвина послушная!

Настя демонстративно нахмурилась, а Фатима слегка покраснела — поначалу, пока её состояние не нормализовалось, она часто так же говорила про себя — и мы все с облегчением улыбнулись.

— Да уж, будьте послушными девочками и давайте посидим. Плот — это, конечно, вариант, но исключительно на самый крайний случай. Сначала надо разобраться как следует…

— А потом наказать кого попало! — Строгим голосом подхватила Настя, выразительно глядя на Мальвину.

— ВООБЩЕ-ТО, — Немного надавил я голосом, — я имел в виду немножко другое, но мне не трудно, можно и отшлёпать кого-нибудь… — и ущипнул Настю за бок. Она подпрыгнула с возмущённым писком, но тему развивать не стала. — Давайте спокойно подумаем, что и как нам делать дальше. Цель прежняя: выйти к цивилизации. Какие есть идеи?

— На самом деле, — Настя покосилась на Фатиму, которая пристыжённо заёрзала. — Остров не такой уж и маленький, судя по схеме — километров семьдесят-восемьдесят в длину и около двадцати или даже тридцати в ширину, было бы очень странно, если бы люди его оставили совсем без внимания. Смотрите — тут есть пиджи, про гарпий и спиннертит мы знаем точно, а ещё старый мастер Мальвины тут что-то искал, не стал бы он абы куда ехать. Разве что тут какие-нибудь аномалии, из-за которых людей здесь и нет. Мальвина, ты не помнишь?

— Н-нет… — Мальвина грустно помотала головой. — Он редко рассказывал мне о планах, у него была архимаг, Стелла, планы он с ней обсуждал… И я плохо помню, очень-очень плохо — мы высадились, Стелла указала направление, на следующий же день на нас напали и его ранили, а ещё на следующий он умер…

— Это, наверное, из-за шока от дельта-связи, не расстраивайся, ты теперь с нами! А меня, как видишь, убить не так просто… Прости, это я не подумавши ляпнул, — Взгляд у них, у всех трёх, был… рассерженный, обиженный и, почему-то, виноватый — очень-очень виноватый. — Мне самому сильно не по себе от всего произошедшего, вот и пытаюсь шутить, чтобы не плакать. — Я криво ухмыльнулся.

Сукебе — засранец! Стоило упомянуть про мои трудности — и пиджи отбросили все свои проблемы, все обиды, чтобы поддержать меня… Такая самоотверженность… но дело даже не в самоотверженности, а в том, что они совершенно ничего в ответ не ожидают — вообще никогда. Я помню рассказы про некоторых укротителей, которые со своими пиджи обращались как с вещью: нужна — достал, не нужна — убрал, испортилась — выбросил, и думать не о чем… И пиджи всё равно продолжали их защищать, заботиться… Бр-р-р… Я обнял их, насколько дотянулся.

— Спасибо вам, мои хорошие! Что бы я без вас делал! — Чёрт, когда их без раздумий посылают на верную смерть — это им нормально и правильно, а когда говорят «спасибо, что жизнь спасли» — они удивляются, будто Солнце на западе взошло! Это… Я не хочу об этом думать, это слишком страшно.

— В любом случае, вы куда-то пристали, верно? Не к пустому же берегу? Или как? — Вычленила Настя самое для нас важное в рассказе Мальвины.

— Да… В смысле, нет, там была пристань… И деревушка… Маленькая… Совсем крохотная и пустая. — С некоторым удивлением подтвердила та.

— А берег какой был, не помнишь? — Продолжила допытываться Настя.

— Широкий… Нет, не помню… Лес был…

— Значит, скорее всего, на этой стороне острова. — Настя указала на правую сторону «запятой». — На противоположной, я думаю, берег узкий, и вряд ли лесистый. Фатима, ты не обратила внимания?

— Н-нет… Я как увидела, что остров маленький, сразу вниз…

— Ладно, потом проверим, но я думаю, что деревушка примерно здесь. — Настя обвела примерно четверть правой стороны острова, чуть ниже стыка «хвостика» и «кругляша». Тыкая веточкой в схему, она продолжила. — Мальвину мы встретили здесь, а она говорила, что пошла прямо в лес — то есть, примерно так. Получается, что нам надо идти вот так…

— Через лес идти опасно! — перебила её Мальвина.

— Да, через лес опасно, хотя, конечно, короче. Но вопрос всё равно остаётся открытым… Погоди, ты сказала, что на вас напали, и я так поняла, что вы отбились. А кто напал? Дикие пиджи?

— Н-не знаю… Нет, не дикие, они были все разные и действовали вместе, это был гарем! — Мальвина крепко задумалась. — Это странно, на самом деле… Что здесь делать укротителю с боевым гаремом? Ни гарпии, ни спиннертит особым спросом не пользуются, да и для деревни опасности не представляют. И… Они сразу напали, без разговоров… Может, банда?

— Да, скорее всего, банда… Вероятно, они приняли вас за погоню… Или у них тут база или перевалочный пункт. — Я отчётливо чувствовал, как в голове у Насти с дикой скоростью прокручиваются разные варианты. — И я не думаю, что в лесу водится кто-нибудь опасный: иначе деревни бы не было, или моя стая знала бы: тут маловато места, чтобы не пересечься. Если смотреть по схеме, граница нашей территории совсем немного до берега не доходит… Спиннертит знают только про гарпий, про людей не слышали… Или сталкивались так давно, что уже забыли.

— Гарпии селятся на высоких местах, чтобы к ним было труднее добраться по земле, Фатима, поправь, если я ошибаюсь, но, мне кажется, это будет где-то здесь. — Мальвина обвела верхушку гряды — примерно от середины «хвостика» и вверх до кругляша. — Если я правильно понимаю, и это — вулканическое озеро, они вполне могли заселить и горы вокруг него. Получается, что эта половина острова поделена между гарпиями, спиннертит и деревней. Остаётся нижний кусок, к которому мы как раз и подошли… Маленький, если здесь и живёт стая — то небольшая. Или одна сильная пиджи… Мальвина, к тебе с этой стороны никто не приходил за эти полгода?

— Нет. Ко мне вообще никто не приходил… Гарпии как-то раз прилетели, но я их отогнала, и потом они же несколько раз пригоняли разную живность: спиннертит, каких-то мелких кабанчиков, хорька-переростка, вроде того, что мы возле пещеры встретили…

— Значит, если мы пойдём напрямик, скорее всего никого не встретим. Если встретим мелкую стаю — наверняка отобьёмся, а если одну сильную пиджи — то убежим или договоримся. Но сначала пусть Фатима слетает на разведку и нарисует более точную карту — вдруг через лес есть какая-нибудь дорога, а мы и не знаем. А если в лесу окажется какая-нибудь совсем гадость — мы можем и дальше идти вдоль реки, а потом вдоль берега, хоть это и займёт недели три. В любом случае, сначала как следует разведаем и определимся, как идти к деревне. Потом посмотрим на деревню, и решим, куда и как двигаться дальше. Мастер, это хороший план? — Настя вдруг повернулась ко мне, я же только смотрел на неё с удивлением и восхищением пополам.

— Ну, если он ещё и сработает — значит вообще отличный, но мне и так нравится. Главное — понятный! Молодец! — Я повернулся к Фатиме. — А теперь вернёмся немного назад. Ты говорила, что где-то там что-то интересное. Что именно и откуда ты про это знаешь?

— Я… Просто чувствую… Где-то там. — Она опять махнула рукой вдоль русла, — примерно, не знаю точно, что-то интересное! Наверное, что-то древнее! — В глазах её загорелся необычный азарт.

— Древнее — это, конечно, хорошо… — Задумчиво протянул я. — А далеко ли оно, это древнее?

— Не знаю. — Фатима явно была расстроена. — Наверное, не очень далеко, иначе как бы я почувствовала?

— Тогда внесём маленькое дополнение в план разведки. Поднявшись в воздух, тебе надо будет отлететь в стороны, сюда и сюда, — я показал на схеме точки по сторонам острова. — И постараться как можно точнее определить направление на это что-то.

— И мы сможем оценить расстояние! — Подхватила мою мысль Настя.

— Именно. Это называется триангуляция. И постарайся оценить не только направление, но и насколько точно ты его чувствуешь, так мы сможем оценить область поисков. Кто знает, вдруг она окажется нам по пути? Вот тогда и посмотрим — заодно. — Это последнее замечание вызвало у Фатимы просто бешеный восторг — по крайней мере, по меркам её обычного очень спокойного поведения.

— Да, мастер! Я очень постараюсь, мастер! Очень-очень!

— Ты лучше будь очень осторожна, ладно? Будет гораздо лучше, если ты расскажешь об опасности нам, нежели погибнешь, пытаясь справиться в одиночку. — Охладил я её пыл. Не очень успешно, надо признать.

Глава 11. Крутой поворот

На этот раз Фатима не стала подниматься высоко. Сделав несколько больших кругов над нами, она улетела в сторону устья и надолго пропала из виду. Вернулась она лишь спустя несколько часов, опоздав к импровизированному обеду. Через нашу связь доносилось только ощущение сосредоточенности — она тщательно и методично составляла и запоминала карту острова, никаких приключений с ней не случилось. Приземлившись, она порадовала нас совершенно неожиданной новостью: при облёте верхней, северной части острова, гарпии от неё шарахались, прятались и не высовывались, пока она не отлетела совсем далеко, видимо, сильно напуганные.

Уточнённая карта мало отличалась от первоначальной схемы. Северная часть острова — неправильное кольцо старого-старого вулкана, в центре — долина и озеро. Юго-западная часть кольца заметно ниже, и когда-то давно оттуда вытек огромный язык лавы… скорее всего, даже не один раз, образовав ту самую гряду, вдоль которой текла река. Русло реки, судя по всему, образовалось от какого-то титанического удара, развалившего гряду по прямой, от озера до океана, заодно раскрошив и широко раскидав обломки восточной части. Вероятно, удар шёл от океана к озеру — так как кольцо гор пострадало чувствительно меньше, нежели ландшафт ниже по течению реки.

Отлетев к востоку от острова, Фатима заметила и деревню на берегу, там где и предсказывала Настя — действительно небольшую и скрытую под деревьями. Западный берег тоже оправдал настины прогнозы и оказался крутым и обрывистым, пристать к нему было бы затруднительно. Если на острове когда и были какие-то дороги, сейчас их сверху разглядеть было невозможно — лес надёжно всё скрывал. Кроме гарпий, сразу прятавшихся при её появлении, Фатима никого не увидела — даже поселение спиннертит, где началось наше с Настей путешествие, надёжно пряталось под кронами.

Самым интересным оказался результат триангуляции: поняв идею, Фатима не удержалась и проявила инициативу, не только отлетев далеко к западу и востоку, но и сделав изрядный крюк на юго-восток. Получалось, что объект её интереса находится под водой, километрах в ста — ста пятидесяти к юго-юго-востоку от устья. Залетать так далеко без разрешения она всё-таки не рискнула, и вернулась с докладом — глаза лихорадочно блестят предвкушением и надеждой, сама чуть ли не подпрыгивает от возбуждения…

— Нет-нет-нет, СЕЙЧАС мы туда не полезем! — Сразу расстроил я её. — СНАЧАЛА мы проверим, что есть в деревне. ПОТОМ, если в деревне не найдём дополнительной информации, ты слетаешь на разведку: на большой высоте и очень осторожно. И только после этого я ПОДУМАЮ о том, что, может быть, туда стоит заглянуть. Мало ли кто в воде живёт? Или вдруг там глубина большая… Рисковать не будем!

Фатима выглядела немного расстроенной отказом от немедленного исследования объекта своего интереса, но согласилась с моими доводами.

Наш «военный совет» продлился пару часов — заметная часть времени ушла на создание новой, более подробной карты острова, а потом мы пытались оценить, какие опасности могут ждать нас в лесу. Настя решительно выбросила из рассмотрения всех летающих пиджи: воздух безраздельно принадлежал гарпиям… раньше, теперь же они уступили его Фатиме, хотя такая их «сговорчивость» и настораживала. На земле же ситуация оставалась неясной: территория спиннертит находилась заметно севернее, а свято место пусто не бывает… Так и не придя к какому-то конкретному выводу, мы отправились в путь, положившись на удачу… и Фатиму, порхавшую впереди, насколько позволяла растительность. Учитывая её скорость и прочность, возражать растительность даже не пыталась.

Когда мы вышли, до темноты оставалось ещё часа три-четыре, и далеко отходить от реки мы не планировали. Этот план мы даже перевыполнили: буквально через час под ногами захлюпало, а ещё через полчаса мы оказались на краю форменного болота… Ну, не совсем болота. Местность была низкая и повсюду стояли лужи, местами почти по колено, но земля была очень каменистая, и проваливаться было просто некуда. Видимо, так близко к устью последствия той давнишней атаки, которая и создала русло, были гораздо сильнее. По словам Фатимы, на большей части южной половины острова крона леса была заметно ниже, видимо, деревья не могли вырасти так же высоко, как на остальном острове, хотя росли почти так же густо. Вода в болоте оказалась слегка солёной — скорее всего, болото сообщалось как-то с океаном, даже если только во время прилива.

Прикинув расположение низменности, Настя сказала, что деревня должна находиться как раз возле её края: болотные пиджи не полезут в лес, а лесные — в болото, так что полоса посередине должна быть сравнительно безопасной. Идти по болоту было сравнительно легко — солёная вода не способствовала густому подлеску — но мы решили взять севернее, чтобы выйти к его краю, к той самой безопасной полосе. Опять же, ночевать в луже — увольте! Сориентировавшись по Солнцу (и с помощью Фатимы) на северо-северо-восток, мы довольно быстро добрались до местности, где почва была всего лишь немного влажной, когда моё внимание привлекла мелькнувшая тень… Слишком крупная для зверя, а самое главное — прямоходящая.

Любопытство погубило кошку, и, видимо, решило что моя внешность — достаточное основание и со мной поступить так же. Словом, не обратив внимание, что Фатима как раз отлетела довольно далеко влево, а Мальвина с Настей отстали, о чём-то увлечённо заспорив, я подошёл поближе и тут же попал под облако совершенно жуткой вони. Рефлекторно задержав дыхание и уперевшись рукой в ближайший ствол, я сиганул вверх и назад. Вовремя — на то место, где я стоял, обрушился клубок лиан, судорожно пытающихся схватить пустое место, а следом — и их хозяйка, высокая, атлетически сложенная пиджи цвета тёмного шоколада, с совершенно выдающейся фигурой — во многих смыслах слова. Упав, она остановилась лишь на мгновение, и, даже не поднявшись с четверенек, атаковала опять. Лианы различного вида, только что перепутанные, стремительно развернулись в мою сторону. В этот момент я осознал два факта. Во-первых, мой размер существенно уменьшился — раза в три, судя по тому, что мой взгляд теперь упирался Насте в коленки, а во-вторых, моя скорость заметно выросла — во всяком случае, раньше мне не удавалось перепрыгнуть Мальвину с четырёхкратным запасом высоты. Мои пиджи не растерялись — молния, паутина и направленный акустический удар попали в «шоколадку» почти одновременно. Следом прилетели мои четыре чешуйки, жестоко пропахав пышную попу. С возмущённым воплем «шоколадка» рванулась к нам, но споткнулась о собственные склеенные паутиной лианы и плашмя рухнула наземь, избежав второго залпа чешуек и вспышки лазера… Но не молнии и не второй паутины.

Пока полуоглушённая пиджи ворочалась, пытаясь вырваться из паутины, я выхватил из чемоданчика покеболл и, активировав, метнул. С характерной вспышкой «шоколадка» исчезла.

— И что это было? — Пропищал я. — Гм! Что это было? — повторил я медленнее и ниже. Ответом мне стало молчание. Очень, очень внимательное молчание.

— Что?

— Мастер теперь такой крохотный! — Радостно воскликнула Фатима, бросаясь ко мне с явным намерением немедленно затискать. К её огорчению, моё превосходство в скорости и реакции никуда не делись — напротив! Однако, заметив нехороший блеск в глазах Мальвины, я решил, что прятаться за Настей было не очень удачной идеей. Бросок за дерево и последующий рывок вверх по стволу оказались правильным решением: сеть настиной паутины обмоталась вокруг ствола трижды, поймав только воздух. Сориентировавшись, кто где находится, я тихонечко полез выше, радуясь, что маленький размер сильно облегчает маскировку, и старательно давя в себе обострившуюся боязнь высоты. Добравшись до развилки, я какое-то время обдумывал идею перепрыгнуть на соседнее дерево, но почти тридцать метров до земли показались мне убедительным аргументом против.

— Кто будет меня тискать — останется сегодня без укрощения! — Озвучил я страшную угрозу, старательно направляя голос вниз и вбок.

— Но мастер такой ми-и-илый! — Жалобно протянула Фатима, впрочем, благоразумно оставаясь на месте.

Мальвину я не опасался — ей просто нечего было противопоставить моей скорости на расстоянии… да и вблизи тоже… А вот Настя… Настя явно что-то замышляла! Недолго думая, я со всех ног побежал по ветке, но на самом конце резко развернулся назад и прыгнул обратно на ствол, увернувшись от второй паутины. Не останавливаясь, пробежал по стволу несколько метров вверх до того места, где он становился совсем уж неприлично тонким, и решительно сиганул… Прямо в одну из двух сетей, выпущенных Настей.

— Поймала! — Радостно закричала она, плавно опуская меня телекинезом. — Так, эффект длится всего несколько минут, надо поторопиться!

Мальвина с Фатимой уже стояли наготове, явно не собираясь терять ни секунды…

Три красивые женщины, каждая из которых втрое больше тебя, твёрдо решившие зацеловать, затискать и за… Словом, я на себе узнал, что чувствовала та гарпия, которую мы с Настей допрашивали… Правда, мне всё-таки повезло: эффект развеялся всего-то минут через пятнадцать, и с тихими хлопками рвущейся паутины я оказался на свободе. С громким испуганным писком — слишком громким, чтобы быть искренним — мои пиджи попытались броситься врассыпную… видимо, плохо посчитав количество конечностей в моём распоряжении.

— А теперь — возмездие, суровое, но справедливое! — Басом провозгласил я, удерживая руками Настю с Мальвиной, а Фатиму ухватив ногами. — Что вы можете сказать в своё оправдание?

— Мастер был такой ми-и-илый! — Тихо-тихо и очень жалобно протянула Фатима.

— Отклонить! — Постановил я. Плоский наконечник хвоста звонко приложился к её попе. Шлепок был не такой уж и сильный, скорее, демонстрация намерения, чем что-то большее, но Фатима прямо-таки подпрыгнула — хотя в бою с гарпиями просто игнорировала даже весьма сильные попадания. И дело тут не в том, что она «была не готова»: даже ударив со всей силы и остриём — не факт, что я её хотя бы поцарапал… разве что Настю — она у нас самая «беззащитная»… Просто… это такие правила игры: мастер наказывает — пиджи страдают, мастер хвалит — пиджи радуются… Мастер посылает в бой — пиджи идут и умирают с чувством выполненного долга… Жуть, короче.

— Но ведь тебе было приятно! Я знаю! — Немного даже обиженно заявила Настя.

— Отклонить! Шлёп!

— А… А… А мы тебя всё равно любим! — Выпалила Мальвина.

— Принято! Я вас тоже люблю! Шлёп! — Выражение на лице Мальвины я, наверное, никогда не забуду… и не смогу описать.

Я сгрёб их всех в охапку.

— Но тискать меня всё равно нельзя! А вдруг кто-нибудь увидел бы? Вы представляете, что бы случилось с моей репутацией? — Я сделал драматическую паузу, глядя на их ошарашенные лица. — Да меня бы максимум через час задушили бы все укротители лиги! По очереди! Из зависти!

Я собой горжусь: целых три секунды я держал абсолютно серьёзное лицо, прежде чем мы все разразились хохотом, повалившись друг на друга и утирая слёзы.

Глава 12. Что делать со сбывшейся мечтой?

— Так что же это всё-таки было? — Повторил я свой вопрос, когда мы наконец-то успокоились.

— Май-ли-бо-ро[23]. — По слогам произнесла Настя. — В покедексе была статья про них, с картинками. Используются для переработки отходов и ядов на заводах, свалках и в тому подобных местах. Тип у них — дерево/яд, без вреда для себя любую гадость переварят в удобрения. Дикие — территориальные, домашние — ревнивые, из-за лица переживают. Если будешь её приручать — им очень нравится, когда им ласкают лицо.

— Гм. — Я чуть не поперхнулся собственными мыслями. — А зачем мне её приручать? Нет, я серьёзно.

Я задумался, подняв палец вверх — мол, пауза — и пиджи, уже открывшие рот, остановились на полуслове.

— Серьёзно. Я не очень представляю, кто из пиджи что может, как правильно собрать гарем, как правильно тренироваться — насколько помню, жил я в довольно крупном городе и нападения диких пиджи бояться было не надо. Занимался… Чем-то занимался, но своих пиджи у меня не было точно, хотя общался регулярно… Впрочем… Нет, не помню. Не важно! Я знаю, что есть принципы формирования гарема — чтобы пиджи дополняли друг друга, прикрывали слабые стороны, только я их не помню. Мне хорошо с вами тремя, и команда у нас получилась сильная — насколько я могу судить. Нужен ли нам кто-нибудь ещё — не знаю, а тащить всех подряд — не вижу смысла. Так вот, Настя, как ты думаешь, нужна ли нам эта майлиборо?

Повисла напряжённая пауза — все думали, взвешивая разные варианты.

— Больше пиджи — сильнее гарем, сильный гарем лучше защитит мастера? — Робко высказалась Фатима «за».

— А ещё большому гарему надо больше еды. И на приручение каждый день больше времени уйдёт… наверное… Зато тренировки можно вести попарно. — Мальвина, похоже, не определилась, видя и плюсы, и минусы обоих вариантов.

— У майлиборо атаки в основном небольшого радиуса… И боец она так себе… — Настя, похоже, была против, но хотела надёжнее обосновать свою позицию.

— Зато фигура у неё… — Задумчиво протянул я, сознательно провоцируя девушек.

— Фигура — да, а вот лицо — нет! — Запальчиво заявила Фатима, явно забыв, что только что поддерживала идею расширения гарема.

— Еды ей не так уж и много надо — она что хошь съесть может! — Поддержала меня Настя.

— Кормить её гадостью будет нечестно, а хорошей еды на всех не хватит! — Фыркнула Мальвина.

— Значит, решили: новенькую не берём. Мне, честно говоря, её личико тоже не понравилось. Следующий вопрос. Что с ней делать? — Я пару раз подбросил покеболл в руке. — Если выпустить — она может напасть опять. Если оставить — можно взять с собой и продать, если… КОГДА доберёмся до цивилизации — глядишь, что-нибудь да заработаем. Правда, так у нас останется только один свободный покеболл, если понадобится лечение… Можно просто убить. — Добавил я после некоторого колебания. — Хотя эта идея мне не нравится.

— А гарпий ты убивал без колебаний! — Указала Мальвина. — В чём разница?

Я задумался.

— Не люблю гарпий — не знаю, почему. И не люблю, когда на меня смотрят, как на игрушку. — Подытожил я свои ощущения и погрозил пальцем: — Так что вы сегодня останетесь дикими и не прирученными, все три, так и знайте! А майлиборо просто территорию от нас защищала.

— Мастер был такой ми-и-илый. — Тихонько протянула Фатима с мечтательным выражением лица и грустно вздохнула. А потом заинтересованно спросила: — А как мастер вдруг стал такой маленький?

— Магический эффект атаки майлиборо. — Пояснила Настя. — Они выдыхают облако ядовитого газа, который сразу несколько разных эффектов наложить может. Уменьшение — это чуть ли не самый безвредный. А ещё отравление, усыпление, ослепление… и куча всяких других неприятностей, и всё — одновременно. К счастью, длится недолго.

— Да, воняло гадостно! — С чувством произнёс я.

— А почему ты меня взял? — Вдруг задумчиво спросила Мальвина. — Про Фатиму понятно, она из нас всех единственная летает. А я?

— Хороший вопрос… И очень своевременный… — Почесав хвостом затылок, я старательно тянул время. — Не знаю. На самом деле, я бы всё равно оставил Фатиму, даже если бы она не могла летать. Как-то это неправильно — достать пиджи только для того, чтобы сразу выбросить… Тем более, после пятёрки. А ты… Ты сама согласилась… И вообще: не знаю я, понравились вы мне, вот и всё! А она — не нравится!

— А как же фигура? Ты же сказал, что у неё фигура красивая! У неё и грудь больше, и попа, и рост выше, я знаю, тебе нравятся высокие! Почему нет? — Настя ждала ответ на свой вопрос с нервирующим вниманием.

— Понимаешь, грудь — это, конечно, хорошо, и попа тоже. — Я погладил её по указанной части тела. — Но это не главное. Главное — это отношение, что ты чувствуешь… Если тебе хорошо с кем-то — просто потому, что он рядом… Если ты хочешь помочь кому-то и сам готов принять помощь в ответ — значит, вам по пути… Не знаю, не могу объяснить толком.

Настя только кивнула собственным мыслям, вполне удовлетворённая моим довольно сумбурным ответом. Мальвина же несколько секунд разглядывала меня с озадаченным лицом, а потом твёрдо заявила:

— Псих! Мало того, что он может голыми руками побить чуть не половину пиджи — а от остальных убежать! Мало того, что он постоянно лезет на рожон, так он теперь ещё и псих!

— Что-о-о? — Угрожающе нахмурилась Настя.

— Латентные психические способности. Я ещё когда историю вашего знакомства услышала — задумалась. Вот как так: он тебя просто погладил — а ты сразу и разомлела? Дикая? Не верю!

— Ну… — Смутилась Настя. — Он так погладил…

— Именно! Говорю же — псих! Он тебя не руками гладил, а в голову тебе залез! Ну, не прям так чтобы залез — идею подкинул. — Быстро поправилась Мальвина, глядя на рассерженную Настю. — Общее направление мыслей. Да ты сама такая же, вспомни… — Мальвина прикусила язык. — В общем, потому вы и поладили сразу, и связь эту нашу именно вы на пару и создали, я уверена. И про эту майлиборо он, небось, просто чувствует, что она у нас не приживётся.

Теперь настала моя очередь крепко задуматься. В очередной раз почесав хвостом за ухом — вот ведь мерзкая привычка, как с такой на люди показаться? Хорошо хоть Насте удалось-таки сделать шорты с удобной дыркой для хвоста, а то бы пришлось ходить в юбке — учитывая вид моей верхней половины, даже в свободной жилетке (Настя — талант, даже карманы сделала!) — фиг бы я кому доказал, что мужик! Ладно, не о том думаю… Если предположить, что у меня есть латентные психические способности… То что? То их надо развивать, наверное? А как? И что они могут дать в принципе? Информация! Мне нужна информация! Много информации! Значит — надо к людям, но мы, вроде бы, именно туда и направляемся… Значит, хватит терять время, надо действовать!

Вот, как раз подходящее место — сравнительно глубокая лужа между деревьев. Выпускаю пойманную пиджи и сразу же хватаю когтями за шею, сильно, до крови, и макаю головой в воду. Всё ещё запутанная в паутину и собственные лианы, она несколько раз дёргается, но потом замирает, видимо, поняв, что сопротивление бесполезно, и сразу есть её вроде не собираются. Медленно поворачиваю её лицом к себе — не самая удобная поза, ни для неё, ни для меня. Смотрю в глаза. Страх, злость, дикость. В основном — страх. Свободной рукой тыкаю пальцем в неё, потом делаю жест, будто отгоняю муху. Другой рукой обвожу себя и своих пиджи, указываю в сторону деревни и пальцами изображаю «топ-топ». Не понимает. Сосредотачиваюсь. Я спокоен, я не голоден, я иду по своим делам. Я иду мимо. Страх затихает, ослабевает, злость уходит вовсе. Повторяю пантомиму. Нет, не понимает. Ослабляю хватку на горле, слезаю с неё, немного отодвигаюсь, позволяя ей встать. Нет, просто повернулась на бок — ну да, встанешь тут, когда столько паутины намотано! Ещё раз пантомиму. «Ты идёшь на фиг, а мы идём мимо!». Осторожно пятится от меня. Отпускаю. Отползает, начинает объедать с себя паутину, на меня смотрит настороженно, но, вроде, без агрессии.

— Ну, как-то так, девочки! — Говорю вслух и утираю со лба пот. — Пойдёмте дальше? Уже вечереет, а мне бы не хотелось спать в луже.

Мои пиджи, не спуская очень внимательного взгляда с майлиборо, медленно отходят, прикрывая меня… Метров через сто Фатима поднимается в воздух и опять начинает порхать между стволами, высматривая опасности и место для ночёвки.

— Это было рискованно. — Озвучивает общее мнение Мальвина. — А если бы она опять дохнула той гадостью?

— Куда? В воду, в которой сама же и лежит? Сомневаюсь! И потом, я бы почувствовал магию и просто макнул бы её поглубже!

— Всё равно рискованно! Но зато моя теория окончательно подтвердилась! — Всё ещё недовольная моим безрассудством, Мальвина решительно кивнула. — Не контролируемые сознательно слабые психические способности, требующие физического контакта… Коля, да ты просто опаснейший укротитель! Даже если ты пиджи не побьёшь, и она тебя потом всё-таки догонит — просто погладь её по голове, назови хорошей девочкой, и она забудет, зачем за тобой гонялась! Прям как я… — Неожиданно серьёзно закончила она шутливый комплимент.

— Мастер — хороший! — Уверенно-жизнерадостным тоном заявила Фатима. Мы все прыснули.

— Да. — Согласилась Мальвина немного печально, прижавшись на миг к моему плечу. — Мастер — хороший.

* * *

Присмотрев более-менее подходящее место для ночёвки и перекусив остатками запасов — местность не была богата ни живностью, ни съедобной растительностью — мы легли спать. Я несколько раз просыпался ночью, но поблизости было тихо, и я засыпал опять. Наутро мы двинулись дальше к северу, и вскоре исчезли последние следы болота, лес наполнился жизнью — и едой. Похоже, что майлиборо пошла за нами следом — на следующее утро наша мусорная яма оказалась раскопана и опустошена. Впрочем, на глаза она не попадалась, нас не трогала, и мы не стали переживать.

Вечером третьего дня мы вышли к берегу океана южнее деревни — специально, чтобы не ломиться на ночь глядя, не зная, кто и что нас может встретить. Океан был велик и величественен — один из тех моментов, за которые его и назвали Тихим… Запах моря, плеск волн… Вспомнилось, как давным-давно, когда я ещё был совсем маленьким, родители взяли меня на море, и мы пошли купаться вечером… Решительно подавив ностальгию и — вдвойне решительно — желание искупаться, я задумчиво смотрел в сторону деревни. Завтра мы наконец-то доберёмся до цивилизации, а если повезёт — то и до людей! Но мысль не вызывала никаких особенных эмоций. Да, цивилизация. Да, люди. Да, комфорт и безопасность. Но так же — и проблемы. Выяснить, кто я — прошло уже много времени и меня вполне могли объявить пропавшим без вести или даже мёртвым… Легализовать моих пиджи — я их ни за что не брошу. Я смотрел и запоминал — твёрдо уверенный, что ещё много раз буду вспоминать эти дни.

Глава 13. Немножко истории

Деревня оказалась пуста и давно заброшена. Обветшавшие дома без единого целого окна — и без половины дверей, если уж на то пошло… Мусор, трава и даже молоденькие деревца — словом, людей здесь нет уже несколько лет, я бы сказал, лет пять-десять, но здесь не привычная мне средняя полоса Рубиновой лиги, так что, наверное, меньше.

— Мальвина, узнаёшь здесь что-нибудь? — Она молча кивнула. Вид у неё был сосредоточенный и подавленный.

— Мы пристали там. — Она махнула рукой влево. — Там бухточка и пристань. Ничего не изменилось. — Она почти шептала. — Только мусора чуть нанесло.

— Нам ещё при отправлении сказали, что тут никто не живёт. — Мальвина взяла себя в руки, голос её окреп. — Уже два… Нет, три года. Сказали, что стали нападать дикие пиджи, и в лесу, и возле воды. Здесь поблизости нет покецентра, и своих укротителей мало. Несколько раз нанимали со стороны, но они никого не нашли. А на рыбаков всё равно кто-то нападал, так что местные, кто ещё оставался, уплыли на другие острова, а этот объявили проклятым. Некоторые считают, что здесь может быть одна из старых баз Сукебе, Джонни Максвелл хотел проверить эти слухи, он работал на правительство, но на нас напали и его… это было проклятие. Мастер, я хочу другое имя. — закончила она совершенно неожиданно, не меняя интонации.

— Эм… Ма… А почему? Мы уже все привыкли… — Вот уж чего я точно не ожидал — так это подобного поворота.

— Пожалуйста? — Голос у неё был совсем… жалкий — вот подходящее слово, только Мальвине оно не подходило абсолютно. Я успокаивающе выставил руку вперёд.

— Ш-ш-ш! Я не против, только хочу понять, почему тебе не нравится Мальвина — очень подходит к твоим волосам…

— Джонни был такой же — тоже всегда всё хотел понять, наверное, потому и стал в итоге исследователем… Ты правильно сказал тогда: память — здесь. — Она постучала пальцем по голове. — Только я больше не хочу за неё цепляться и прятаться. Я теперь твоя и хочу твоё имя. А при чём тут волосы?

Краткий пересказ похождений деревянного человечка — и какую роль в них сыграла девочка с голубыми волосами — занял некоторое время. В процессе Настя с Мальвиной несколько раз косились на свои голубые волосы с явным скепсисом, а Фатима — с едва сдерживаемым смехом.

— М-да… Так какое имя ты хочешь?

Лицо её отразило замешательство.

— Как скажет мастер… — От этой фразы я чуть не споткнулся на ровном месте. Может, её кто подменил втихаря? Да нет, вроде она…

— Ладно, тогда будешь Света. Полностью — Светлана, ты у нас по электричеству, вот и будешь нести свет в массы. Нравится? Или давай ещё подумаю.

— Светлана? Света? — Всё-таки, русский ей не очень хорошо давался.

— Да, примерно так. Ну, что скажешь?

— Хорошо! — Она решительно мотнула головой. — Теперь я буду Света. Светлана… Непонятно, но мне нравится.

— Только, ты уж извини, скорее всего, я тебя по старой памяти иногда буду старым именем называть, пока не привыкну, не обижайся, ладно?

Она посмотрела на меня совершенно квадратными глазами — мол, как можно обижаться на мастера, да ещё такого доброго? Да уж, глядя на них, мне иногда хочется убиться фейспалмом, чтобы больше не мучиться… Но они же без меня пропадут! Как есть пропадут!

* * *

Поиски в деревне заняли почти весь день. Лодок, на которых приплыла группа Мальвины… теперь уже Светы, не было — либо разбило волнами, либо сорвало с привязи и унесло в море, либо ещё что случилось. В самой деревне не удалось найти ничего ценного или интересного — жители уезжали хоть и явно в спешке, но ничего позади не оставили. Самой конструктивной находкой я счёл довольно большую карту острова и окрестностей с глубинами на стене, судя по всему, кабинета местного шерифа или кто он там. К югу от острова, примерно в ста пятидесяти километрах, находился затопленный город. Во время Войны Отмщения по нему, похоже, прошлась одна из Легендарных, а нынешний остров зацепило лишь краешком. Глубины там были сравнительно небольшие — меньше ста метров даже в прилив, так что, скорее всего, их уже обобрали подчистую. Фатима немного расстроилась, что не успела первой, но и успокоилась тоже — нет никакого удовольствия копаться там, где до тебя уже сто раз всё перерыли. Самой забавной находкой оказался удачно замаскированный в стене того же кабинета сейф, которым не пользовались несколько десятков лет и даже в несколько слоёв покрасили — моё чувство пространства прямо-таки толкало меня на стезю медвежатника! Расковыряв и открыв сейф, мы долго смеялись: внутри оказалась початая бутыль дрянного виски, уже давно выдохшегося, грязный стакан и записка «Сынок! Это лучшее ё*****е средство от здешних обитателей и их дурацких проблем! Главное — не злоупотребляй и держи морду кирпичом!»

Обойдя всю деревню и не найдя больше ничего интересного, мы стали решать очень важный вопрос — где спать? С одной стороны, в заброшенной деревне было жутковато, с другой — спать опять в лесу абы как при наличии пусть и ветхого, но нормального человеческого жилья казалось неправильным. Дискуссия наша прервалась на дальней окраине по совершенно неожиданному поводу: я почувствовал что-то в небольшой лощинке в стороне от деревни. В узкой промоине лежал практически чистый скелет, сжимавший в руке что-то небольшое.

— Назад! — Заорал я дурным голосом, когда Ма… Света с Фатимой шагнули к находке. Реакция девушек меня порадовала — не раздумывая, даже не успев закончить шаг, первая прыгнула вбок, а вторая, врубив форсаж, пробила кроны деревьев. Вокруг ноги скелета для моего чувства пространства на миг полыхнула прямо-таки гнилостного привкуса магия, рванувшись к обеим пиджи, но, не дотянувшись, опала и погасла — теперь уже, похоже, насовсем.

— Гадость! — Лицо Насти, остановившейся за миг до моего вопля, исказилось невероятным отвращением. — Жуткая гадость! Мастер, можно я это сожгу?

— М-м-м… Только если это не опасно. — Я показал палец, затем второй. — И постарайся не сжечь то, что у него в руках.

Настя задумалась, кивнула собственным мыслям, закусила губу, и ногу скелета охватило знакомое мне инфернальное пламя — виденное до того лишь однажды, в тот день, когда мне оторвали голову… Некоторое время пламя боролось с остатками неведомой магии, но наконец победило и скелет вспыхнул разом весь — и тут же погас, рассыпавшись в пепел. Настя, всё это время сосредоточенно контролировавшая свой магический огонь, облегчённо выдохнула и с законной гордостью посмотрела на меня. Заинтересовавший меня предмет был цел, лишь слегка присыпан пеплом.

— Умница! — похвалил я её. — А теперь скажи мне, не чувствуешь ли ты ещё какой-нибудь гадости? И почему ты остановилась ДО моей команды?

— Я… Вдруг поняла, что дальше идти нельзя… Я иногда чувствую такие вещи, правда, не всегда обращаю внимание, но сейчас было очень страшно. И нет, больше не страшно, я ничего не чувствую… И магией тоже ничего не вижу.

— Гм. Помнится, в статье про spidergirl упоминались психические способности и предчувствие. Кажется, это оно. Ну-с, что у нас здесь такое?

«Такое» оказалось весьма древним электронным блокнотом — он явно пролежал здесь довольно долго, но, несмотря на изрядно обшарпанный вид, оказался исправен и даже не полностью разряжен — вот уж чудо чудное! К моему великому огорчению, блокнот оказался заблокирован, и ознакомиться с его содержимым без хороших инструментов было невозможно. Я собрался выключить и убрать его, но…

— Ой, что это? Дай посмотреть! — Звонкий голос Фатимы, полный неподдельного любопытства, раздался у меня над самым ухом.

— Привет, Файт! Если ты добралась до этого блокнота без меня — значит, мне всё-таки кранты… Ну, хоть ты жива! — Голос был незнакомый… Блокнот мигнул и снял блокировку, показав фотографию немолодого серьёзного мужчины в очках. На рабочем пространстве были три папки: «Проект Вода», «Проект Огонь» и «Личное», а ещё — около дюжины голосовых заметок. Под нашими изумлёнными взглядами Фатима медленно-медленно сползла на землю в глубоком обмороке.

* * *

Нам понадобилось некоторое время, чтобы разобраться в хронологии заметок. Записанные тихим голосом, явно в тайне от всех, они были несколько неразборчивыми и оказались кратким дневником. Первая запись была сделана года четыре назад, последняя — три с половиной. Отдельно стояла запись, адресованная Фатиме лично.

1. Понятно, почему они не говорили о деталях! Это существо абсолютно ни на что не похоже! И они хотят использовать его гены в пиджи, а я даже не уверен, что у него вообще есть гены! Режим секретности просто зверский, этот блокнот не нашли только чудом! Зато условия работы совершенно великолепные, а платят даже больше, чем я мог надеяться, так что после этого контракта я точно завяжу.

2. Это существо… Оно просто невероятно и невозможно! Мы не сможем создать такую пиджи: его свойства просто взаимно исключают друг друга! Решили разбить способности на две группы и сделать двух пиджи-симбионтов, чтобы усиливать обычных, своего рода новые шаблоны. Я попал в проект «Вода», а Файт — в «Огонь». Жаль, что теперь мы сможем общаться только по вечерам, она очень толковая девочка.

3. Откуда у них столько средств? Все эти подопытные пиджи, материалы, оборудование… Не всякому правительству по карману! Не иначе как совместная секретная операция лиги, отсюда и безопасность, и перестановки начальства… Не важно! Наш проект близок к завершению! Это будет настоящая бомба! Не только пиджи — даже люди смогут применить новый шаблон! Есть, правда, нерешённые проблемы — использование генетической базы пиджи теперь кажется мне ошибкой, но экспериментировать на людях я никогда не стану, да и поздно уже что-то менять, сроки поджимают. Файт не признаётся, но, судя по её горящим глазам и энтузиазму, «Огонь» тоже почти готов.

4. Файт говорит, что это не правительство, а бандиты. Она случайно подслушала разговор своего руководителя с шефом. Фразы «лавболл» и «вот такенная дырища в стене и четыре трупа кусочками» обычные люди таким радостным тоном не произносят. А ещё упорно ходят слухи, будто недавно уволившаяся группа исследователей ни разу никому ничего так и не написала, а вскоре после их «увольнения» пришла партия пиджи — как раз шесть штук, все разные, но все, как одна — после пятого цикла…

5. Я очень старался не обращать внимания на происходящие вокруг странности — и кругленькая сумма на моём счету мне очень помогала, но… На прошлой неделе Серж повздорил с охранником и его уволили, а сегодня пришла новая подопытная. Инженю, после пятого цикла, но с очень знакомым акцентом… Я не хочу верить в слухи, но это уже не первый похожий случай… Надо бежать, только как? Все выходы на поверхность — только по пропускам, а наверху полно охранников! И я не могу бросить Файт!

6. Файт — умница! Она затребовала очень сильную земляную пиджи — «для проверки экстремальной элементной совместимости», и ей обещали предоставить такую в течении двух недель. Я затребовал воздушную — с той же целью. Земляная прокопает подземный ход — что ей каких-то три метра бетона? — а на воздушной мы улетим так далеко, как только сможем. Потом я через свои контакты сделаю нам новые документы и найду хорошее убежище. Моих сбережений на это должно хватить, да и у Файт счёт не пустой!

7. Чёрт-чёрт-чёрт! Подслушал разговор двух охранников в туалете — стенка оказалась совсем тонкой, я даже дышать боялся! Файт закатали в лавболл! Её упаковали вместе с готовым прототипом «Огня» в гипербокс — что бы это ни было — для отправки боссу.

8. Спасибо, Файт! Даже из лавболла ты продолжаешь помогать мне: твой план сработал! Когда мы уже взлетели, мою микилю шарахнуло магической хренью и она явно сильно ранена, но зато — снова свобода! Мне удалось узнать кое-что и про гипербокс: это портативное устройство лечения и кондиционирования, оставшееся от самого Сукебе! В два раза меньше наших, не требует внешнего питания, есть режимы кондиционирования — до пятого включительно, и за раз может обработать два покеболла. Выглядит как небольшой металлический чемоданчик с кодовым замком, но кода я нигде не нашёл. Шесть роликов по десять цифр, миллион комбинаций. Я не знаю, сколько это займёт времени, но я его всё равно открою. Вскрыть по-другому не получится — металл корпуса слишком прочный, я знаю, что бандиты уже пытались, но даже следов нет! Хотел бы я знать, как они подобрали код!

9. Моей микиле совсем плохо, она честно летит изо всех сил уже третьи сутки без остановки и отказывается приземляться, опасаясь потом не взлететь, и всё время просит простить, что подвела «доброго мастера». Похоже, магия, которая её зацепила, была редкостной дрянью — во всяком случае, область повреждения продолжает расползаться по её телу, и ей явно хуже с каждым часом. Не знаю, как мы приземлимся при таком её состоянии, но продолжаю надеяться на лучшее. В конце концов, мы уже в Лесной лиге, здесь сравнительно безопасно и острова довольно близко друг к другу.

10. Микиля умерла прямо в полёте — она летела уже совсем-совсем низко, над самыми волнами, почти не взмахивая крыльями, и до берега оставалось всего несколько сот метров, когда её сердце остановилось. Последними словами её были «мастер, спасибо за полёт!». Она почти дотянула до берега — узенькой полоски пляжа перед стеной скал. При посадке я изрядно ударился, и теперь левая нога болит и плохо слушается, надеюсь, что обошлось без перелома.

11. На восточном берегу острова есть деревня. Ночью мне удалось зарядить блокнот и комм и отправить сообщение моим друзьям. Я думаю, они прибудут через неделю-две, а до той поры я вернусь в центр острова, к реке. Опасные пиджи здесь не водятся, а попадаться на глаза лишним людям я не хочу. Осталось чуть больше восьмисот тысяч комбинаций. Эти чёртовы цифры уже снятся мне в кошмарах и я каждый раз просыпаюсь в ужасе от мысли, что пропустил правильный код.

12. Прошло уже две недели, как я на этом острове, а ноге только хуже — я её теперь совсем не чувствую, даже если уколоть ножом до крови. Похоже, это та же самая магическая хрень, которая убила микилю. Я спрятал гипербокс на берегу и отправил координаты и приметы своему старому знакомому, Джонни Максвеллу, на случай, если не смогу вернуться. Не хочется думать о плохом, но мне придётся пойти в деревню — может, у них есть приличный маг или хотя бы толковый хирург, чтобы отрезать эту чёртову ногу вместе с проклятьем!

13. Не знаю, где я обронил свой комм — проклятье продолжает медленно меня убивать и временами я уже явно брежу. Оно и к лучшему: мои так называемые «друзья» наконец-то прибыли. Они вырезали половину деревни — я всё видел из своего укрытия — и теперь направляются в лес, видимо, на пеленг моего потерянного комма. Пусть им попадётся та стая паучих и всех сожрёт! Я уже едва двигаюсь, и левая рука тоже начала неметь. Достойный конец для специалиста в запр… — запись обрывалась глухим стуком и звуком выстрела, потом шли несколько минут шорохов и невнятного гогота вдали.

Отдельная запись, «Привет, Файт!» судя по дате, была сделана на острове, почти сразу после прибытия.

Файт, если ты слушаешь эту запись, значит, мне удалось сделать хотя бы главное: вытащить тебя из этого чёртова чемодана. Я знаю, что ты теперь пиджи — прости, я не смог ничего сделать, надо было бежать сразу же, как мы узнали, на кого работаем… По крайней мере, я выкрал тебя и прототип «Огня». Я бы украл и прототип «Воды», но он пока попросту опасен. Зато я переписал всю документацию по обоим проектам, которую смог собрать, не привлекая внимания, и оставил им пару неприятных сюрпризов от одного моего знакомого хакера.

Этот блокнот, доставшийся мне ещё от дедушки (это его фото, правда, мы похожи?), слишком стар для современных систем безопасности — они его просто игнорируют, вот вам и прогресс! — так что береги его, думаю, он и тебе пригодится… Он должен разблокироваться и на твой голос тоже — я настроил его ещё в ту ночь, когда тебе так понравилась моя коллекция, так что не удивляйся. В разделе «Личное» ты найдёшь реквизиты моих счетов — не того, на который мне платили, я подозреваю, что наши «наниматели» уже вернули себе всё обратно — а моих аварийных, номерных. Мне они уже, судя по всему, не понадобятся, а тебе пригодятся.

Не переживай из-за меня сильно — в конце концов, у лиги были очень веские основания запретить генные технологии, так что, скорее всего, я получил то, чего заслуживал. Береги себя и пусть тебе повезёт!

Глава 14. Чужая драка

— Я тоже хочу новое имя, мастер… — Дрожащим голосом, едва сдерживая слёзы, прошептала Фатима. — Я… Почти помню… Но когда пытаюсь вспомнить — только обрывки… Но там что-то было! Что-то очень важное! А теперь ничего нет! Только пустота! Я только и помню, что что-то забыла!

Как писали в древних, задолго до Сукебе, романах — «с ней сделалась истерика». Я крепко прижал к себе рыдающую маленькую пиджи и молча ждал, пока она не успокоится хотя бы немного. Настя и Ма… Света — да когда же я привыкну! — обняли её тоже. Я задумался — старое имя ей очень подходило: было в её облике что-то восточное — разрез глаз, фигура, манера двигаться — не знаю, что именно, видимо, одна из этих женских хитростей, недоступных пониманию мужчин. На ум ничего не приходило — совсем. Я задумчиво гладил её по голове, перебирая в уме разные варианты, и ни один меня не устраивал.

— Мастер? — Настин голос привлёк моё внимание к тому факту, что уже никто почти не плачет и все ждут от меня ответа.

— Что мастер? Вы сговорились, что ли? Ты тоже хочешь новое имя?

— Нет, мне моё нравится…

— Кстати, полностью — Анастасия. Ладно, прости, Фа… — Я осёкся. — Эта история изрядно выбила меня из колеи. Какое имя ты хочешь? Только имей в виду, что ничего хорошего я пока придумать не смог.

— Я не знаю… — Она выглядела обескураженной. — Ты же придумал хорошие имена для Насти и Светы! А для меня?

— Мастер, а какие вообще имена в ходу в Рубиновой лиге?

— Ты знаешь, самые разные. — Настя подкинула неплохую идею, и я стал перечислять разные женские имена, с которыми сталкивался в жизни и которые просто вспоминались, без какого-то определённого порядка. — Алёна, Наташа, Оля, Маша, Лена, Нина, Марина, Тася, Саша, Фрейя, Галя, Алла, Анна, Жанна, Юля, Женя, Лада…

— Лена? — Взгляд всех троих вдруг стал очень внимательным. — Что?

— Сестра… Так звали мою младшую сестру… — На меня вдруг нахлынули воспоминания, как будто наконец-то моя память пробила заслон, её отгораживавший. — Она стала… Соникой… Служила в милиции…

— В ополчении?

— Нет, это как полиция, только слово другое… Осталось… Лет четыреста назад была революция, тогда пол-страны переименовали, приезжие удивляются, а мы привыкли. Когда она… Мы все очень расстроились… А потом, когда её взяли на службу, я выпил и пошёл бить морду её укротителю… Умный мужик — обозвал меня «тестем», хитрован эдакий, напоил в дым, пока я офигевал, и клятвенно пообещал Ленку не обижать… И ведь не соврал — она часто в гости заходила, и никогда про него слова худого не говорила… Он на пенсию вышел не так давно — и Ленку с собой забрал, она сейчас, наверное, уже второй зрелости достигла, скоро дети будут, я так думаю… — При этих словах у всех трёх выражение лица стало, как у кота при виде сметаны. — Я к нему тогда зашёл — спросить хотел, чем он заниматься собирается, а он рассказал, что я единственный, кто к нему пришёл, а пиджи через его руки прошло больше десятка — служба такая… Я много чего ещё вспомнил… Кажется, я тоже хочу новое имя!

Мы все нервно рассмеялись… Но — всё же с облегчением.

— Ладно, Фатима, хочешь быть Леной — будешь! Или хочешь — будешь Ира, Ирина. Или Ирэн, если на французский манер. Или, может, Сара? Мне кажется, очень пойдёт к твоим чёрным глазам! А может… Секунду! — Я понял, что меня несёт, подошёл к ближайшему дереву и со всей дури влупил уро-маваши, потом воткнул прямые пальцы на всю длину и вырвал кусок, а напоследок рубанул хвостом. С шелестом веток и скрипом дерево медленно завалилось. — Прости, нервное. Примета такая есть — три раза по дереву стукнуть, чтобы не сглазить. Вот, Настя уже знает…

Все три пиджи с уважением смотрели на повалившееся дерево — сантиметров тридцати толщиной в месте излома. А я пару раз стукнул лбом в соседнее дерево, чтобы окончательно придти в норму.

— Так что насчёт Ирэн? Ты у нас миниатюрная, мне всегда казалось, что француженки должны быть миниатюрными… Кстати, Сара — тоже неплохой вариант, действительно очень подойдёт к твоим глазам и внешности вообще…

— А…

— Слу-у-ушай, а как тебе Вера? — Перебил я её. — По-английски — как раз Файт, я тебя тогда ещё спрашивал! Три самых известных, наверное, имени у нас — Вера, Надежда и Любовь. Будешь Верой?

— Буду. — Согласилась она нерешительно. — А полностью как?

— А никак! Вера — она и есть Вера. — Улыбнулся я. — Но если хочешь — можно Вероника, тоже до Веры сокращается. Или до Ники — кому как больше нравится. Ника, кстати, значит «победа» на каком-то древнем языке. Меня Николаем зовут, если полностью, и город был, его в войну разрушили, назывался Николаев — но не в честь царя, а в честь именно победы, на том самом языке — «победа народа» или «народ-победитель». Это нам в школе учитель рассказывал, он был фанатом древней истории, а я хорошо запомнил, потому что меня потом дразнили «народ-победитель» — я единственный Коля в классе был, и дрался часто. Ладно, отвлёкся я что-то. Так что, как тебе Вера? Или давай до завтра подождём, утро вечера мудренее?

— Вера… Ника… — Задумчиво пробовала она разные варианты на вкус. — Сара… Ира… Ирэн… Николай? Ник?!

— Не-а! Коля. Это по-английски Ник, а по-русски — Коля, я же всё-таки из России! Ну, из Рубиновой лиги, если по-новому, только у нас так мало кто говорит.

— А почему? Везде же лиги? Алая, Лесная, Голубая, Эдо — везде лиги!

— А у нас — Россия. Традиция такая. У нас всё не как у всех, зато нам нравится. Народ у нас такой… Особенный. Только… — Я малость смутился. — Вы это лучше никому особо не говорите. Я-то ладно — свой, мне можно, а вот кто со стороны — лучше не надо. Вот поживёте у нас лет пять… или десять — сами поймёте… Главное — язык освоить, потом уже полегче идёт. Я, наверное, какие-то странные вещи говорю, да? Судя по вашим лицам…

— Да нет, наверное. — Блеснула знанием языка Настя. — У всех свои особенности есть… Я думаю, это правильно…

Остальные пиджи немного загрузились с непривычки.

— Так что, Вер. — Новое имя как будто само соскочило с языка… Да и Свету больше не тянуло назвать Мальвиной. — Кто нам больше нравится, домовой или леший? Ок, я понял, потребуется дополнительный экскурс в русскую культуру. Но это завтра, а ночевать-то где будем?

Они не успели ответить — из леса, с той стороны, откуда мы пришли, донёсся полный боли визг… Приглушённый расстоянием и очень короткий.

Я обогнал Веру. Нет, не так. По прямой, даже без форсажа, Вера может выжать больше трёхсот километров в час, по нашим с Настей оценкам. Я же бежал по лесу, прыгая с кочки на кочку и петляя, как заяц. И всё равно её обогнал. Настя со Светой остались далеко позади — они бежали со всех ног по проложенной мной просеке (мелкую растительность я просто игнорировал, спасибо чешуе), но всё равно отставали, хотя Настя буквально светилась от окутавшей её магии и обогнала Свету почти вдвое. Я пробежал километра полтора меньше, чем за десять секунд! Только чтобы увидеть, как какая-то мерзкая хвостатая тварь терзает уже едва живую майлиборо — видать, та и вправду шла по нашим следам всё это время.

Несмотря на своё плачевное состояние, майлиборо пыталась отбиваться… Безуспешно. Её лианы и зубы просто проходили сквозь тварь, не нанося видимых повреждений. Судя по состоянию растительности вокруг, она не постеснялась использовать и свои более мощные атаки, однако тварь выглядела скорее просто поцарапанной, чем легко раненной. Майлиборо явно проигрывала этот бой — фактически, уже проиграла — но всё равно боролась. Тварь же своими когтями неизменно попадала… И она была суть зло, как бы пафосно это ни звучало. Я просто чувствовал это всеми фибрами души… Моё чувство пространства воспринимало магические эманации твари как нечто мерзкое, чему нет места на этом свете, гораздо хуже настиного инфернального огня — тот был просто тёмным, не злым, не мерзким, не гнусным… Больше всего ощущение от твари напоминало то проклятие, что убило бывшего друга тогда ещё Фатимы… То самое, которое пыталось убить — я не сомневался в этом — моих пиджи!

Не раздумывая, я метнулся вперёд — убить, уничтожить, стереть в порошок эту тварь, навсегда избавить этот мир от её присутствия! Брошенные мной чешуйки — все двенадцать, я хорошо отработал этот приём — пролетели сквозь неё, даже не замедлившись, лишь заставив её обратить внимание на новых участников потасовки. С садистской ухмылкой она повернулась ко мне — слишком медленно: мои когти, все восемь когтей обеих левых рук, разодрали ей бок, руку и бедро. Вопль боли и удивление на её морде бальзамом пролились на мою душу, я развернулся, рубанув её хвостом, и пропахал когтями обеих правых рук восемь роскошных борозд на её спине. Выгнувшись и опять завопив, она дёрнулась вперёд — прямо под совместную атаку моих пиджи… Почти безуспешную, если не считать небольших ожогов от настиного тёмного пламени — я больше не буду называть его инфернальным, теперь, когда я увидел ЧТО есть инфернальное на самом деле. Молния Светы и акустический удар Веры едва не задели майлиборо, но тварь, сквозь которую они прошли, их даже не заметила. Она развернулась, чтобы опять атаковать меня, на этот раз — магией, но теперь атаку проигнорировал я: волна магии — то самое проклятие, которое я уже видел — просто перекатилась через меня, не затронув. Краем сознания я отметил странное гудение, издаваемое моей чешуёй — вся она, каждая чешуйка по отдельности и все вместе, гудели — каждая по-своему, но всё равно вместе — создавая вокруг меня слой другого воздуха, позволяющий двигаться ещё быстрее, чем всегда, и гудели ещё с начала забега. Я шагнул к твари и стал бить её и рвать, руками, ногами и хвостом, вкладывая в каждый удар всё то омерзение, которое она у меня вызывала, каждым ударом пытаясь дотянуться до противоположной стороны тушки, как учил СанСаныч, ленкин укротитель — хороший мужик, он меня очень звал в милицию, но я тогда зачитывался научно-популярными книгами Перельмановича «Занимательный покетек» и пошёл в универ, о чём ничуть не жалею. До чего же хорошо было снова помнить!!!

— ТЫ!!! — Я зажмурился и сложил уши, но всё равно ослеп и оглох, только чувство пространства показывало мне, где находится тварь — полуоглушённая и дезориентированная — и я продолжил её бить и рвать, как буквально минуту назад она рвала несчастную дикую майлиборо.

— ТЫ!!! — Скорее почувствовал, чем услышал я, как снова закричала Света. Только теперь я узнал её голос. На этот раз вспышку я не увидел — в глазах по-прежнему плавали зайчики — только ощутил могучий раскат грома. Тварь всё ещё стояла на ногах, хотя и с трудом, а я продолжал яростно её избивать. Майлиборо была в отключке, если вообще ещё жива. — Ты убила Джонни!

Вера поддержала Свету мощным акустическим ударом, не давая твари ни на миг придти в себя. Настино пламя плясало как бешеное, пытаясь зацепить тварь, я чувствовал её раздражение и опасение задеть меня.

— Защита! Жги! — Крикнул я ей… или «громко подумал» через нашу связь, твёрдо уверенный в себе — и когда Настя врубила своё тёмное пламя на полную мощность, тварь стала отчётливо дымиться. Но больше всего ей доставалось от моих ударов — всё остальное пролетало насквозь, не задевая и на одну десятую обычной силы, даже гром Светы и акустическая пушка Веры, перепахивая поле боя на десятки метров вокруг, сдвигали тварь едва ли на полшага.

Тварь опять попыталась кинуть своё проклятие — на этот раз не в меня, а в беззащитную майлиборо, но я воткнул хвост ровно в центр зарождающейся волны магии, и бой был кончен: лишённая магии тварь потеряла форму, превратившись в мутный силуэт на земле.

— Диспел, быстро! — Скомандовал я по нашей связи Насте и Вере, одновременно отгоняя Свету на безопасное расстояние. — Два раза, как можно сильнее! Не хватало только это проклятье подцепить!

Но они и сами знали, что делать, куда лучше моего разбираясь в использовании магии, хотя в плане противомагических способностей до меня им было далеко. Две волны — синеватая и тёмно-красная для моего чувства пространства, я теперь понял, откуда такое цветовое деление — прокатились по полянке, высасывая и разрушая всю магию, какая только оставалась. Подобрав чемоданчик — удачно, что не выронил его на бегу! — я вынул покеболл, упаковал майлиборо и запустил её на цикл лечения.

— Значит, Свет, это она убила Джонни? — Спросил я. Света едва держалась на ногах после огромных энергозатрат, но буквально искрилась от ярости — даже меня подёргивало!

— Да! Эта *** мазоку[24]! Она и ещё какая-то тёмная, я тогда не рассмотрела, они прятались в стволах деревьев. Метнула своё проклятие прямо в Джонни, мы не успели его прикрыть. Ту, вторую, мы раскатали, даже опознать потом не смогли, а эта, — Света плюнула на медленно истаивающий труп, — убежала, мы её даже ранить не смогли, призрачную ***!

— Ну, считай, что мы отомстили за Джонни. — Я криво ухмыльнулся.

— ТЫ отомстил. — Недовольно уточнила Света. — Наши атаки её не брали. Странно, что твои попали. Странно, но хорошо.

— МЫ. — Твёрдо повторил я. — Может, ты и не заметила, но твой гром и акустическая пушка Веры её изрядно оглушили, она едва соображала. И настино пламя, хоть и несильно, но довольно болезненно жгло. Что до меня… Я быстрый… А она не всё время нематериальна… И моё чувство пространство помогает синхронизировать удар с её присутствием здесь — она ведь тоже пыталась отбиваться, а для этого надо воплотиться.

Настя и Вера, закончив с полянкой и придирчиво осмотрев друг друга, так же придирчиво осмотрели нас со Светой.

— Чисто! — Кивнув друг другу вынесли они вердикт. — Надо будет потом майлиборо проверить.

— Обязательно. Она только два раза эту гадость кинуть пыталась, но второй раз я пресёк… Хотя это при нас только два раза, так что теперь смотрим по сторонам очень внимательно. Свет, ты держись поближе ко мне или к кому-нибудь из девчонок, а вы постоянно держите какой-нибудь детект магии или что там у вас есть. Силы, конечно, жалко, но здоровье дороже. Так, Настя, что я забыл?

— А ты что-то забыл?

— А я знаю? Знал бы — не спрашивал! Вот кучу всего вспомнил — это да, в голове что ни минута — прямо-таки взрыв воспоминаний. Так что вполне мог что-нибудь забыть, не подумать, посчитать не важным, не обратить внимание, тупо проморгать или накосячить ещё тысячей неведомых способов, а ты у нас умная, так что давай, отдувайся! — Я ободряюще ей улыбнулся. — Я правда на тебя рассчитываю, со всей этой кутерьмой наверняка ведь что-то упустил. А скоро стемнеет!

Настя задумалась на миг, а потом повернулась к Свете.

— Ты говоришь, была вторая, тёмная?

— Да, и не только. Стелла потом раскинула сеть и сказала, что на другой тропе в засаде сидели ещё две пиджи, но сразу убежали, как только поняли, что мы их обнаружили.

— Значит, это гарем. И мазоку не выглядела дикой. Интересно, где их мастер? — Голос у Насти был откровенно хищный, как и выражение лиц остальных… Да и у меня самого, думаю, лицо в тот момент тоже не сияло добротой и всепрощением.

— Кто что знает про мазоку? Я не уверен, что искать её укротителя на ночь глядя — хорошая идея. С другой стороны, по свежим следам это будет проще.

— Если эта бестелесная дрянь вообще оставила следы. — Указала на дыру в моих рассуждениях Настя.

Гипербокс пискнул, оповещая нас, что лечение майлиборо закончено. Настороженно я выпустил её на волю. Упав на землю, она подхватилась, оскалив зубы и развернув лианы, но быстро сориентировалась и старательно приняла очень мирный вид. Немного нервно косясь на нас, бочком-бочком, она стала медленно отходить.

— Стой! — скомандовал я и поманил её пальцем. — Иди сюда, надо тебя проверить.

Она опять оскалила зубы, но как-то неискренне, больше обозначая независимость, чем агрессию. Видя, что её демарш остался проигнорированным — мы продолжали просто стоять и смотреть — она нерешительно приблизилась.

— Всё чисто! — Успокоила меня Вера, а Настя согласно кивнула.

— Всё, свободна! — Отпустил я майлиборо. Она, похоже, поняла, но уходить не спешила, нерешительно косясь на труп мазоку. — Ты хочешь съесть ЭТО? Не вопрос, мы точно не претендуем.

Она явно поняла меня — повернувшись к нам спиной, она уселась на корточки, и через пару минут от трупа ничего не осталось, кажется, майлиборо съела даже слой земли под ним. Обнюхав разгромленный участок леса, она съела ещё несколько кусочков — точно с землёй, я специально посмотрел — и выжидательно на меня уставилась.

— Ну что ещё? — Несколько раздражённо спросил я.

Лицо её теперь выражало скорее робость. Изящными узкими ладошками она приподняла свою крайне выдающуюся грудь — гораздо крупнее, чем светин полный пятый размер — обвела попу, тоже весьма соблазнительных пропорций, и, так и не поднимаясь, с недвусмысленным приглашением раздвинула колени, не отрывая от меня взгляд.

- ***! — Выразил я переполнявшие меня эмоции. — Нет, это, конечно, очень лестно — за мной раньше никогда не бегали соблазнительные незнакомки, чтобы затащить в койку, но мне кажется, что это немножко перебор!

Одна ладошка вернулась к груди, а вторая скользнула по животу вниз. По-прежнему внимательно на меня глядя через плечо, майлиборо повернулась ко мне спиной, и приглашающе приподняла попу.

Света подтолкнула меня вперёд.

— Давай уже, герой-укротитель! — Все три так и лучились ехидством.

— Не заставляй женщину ждать, это некрасиво! — Добавила Настя свои пять копеек.

* * *

Спать мы легли в лесу — только гораздо, гораздо позже.

Глава 15. Продолжение следует

На следующий день я проснулся первым — чуть ли не на рассвете. Вообще последние дни я спал довольно мало и без проблем оставался бодрым часов по двадцать подряд… Правда, не могу не признать, что минимум часа три из этих двадцати я проводил в горизонтальном положении, хотя и с довольно приличной (точнее, не приличной) физической нагрузкой.

В отличие от остальных моих пиджи, предпочитавших «приручение» лицом к лицу, пусть и в довольно экзотических позах, майлиборо предпочитала, чтобы я «атаковал» её с тыла, особенно после того, как обнаружила, что в её любимой «стойке» на четвереньках моя нижняя пара рук с запасом дотягивается до её груди… Я особо не возражал: лицо её, с шестью глазами на стебельках и необычайно широким ртом, полным заострённых зубов, хоть и не было совсем уж отталкивающим, на привлекательное тоже ни разу не тянуло… В отличие от всего остального.

Интеллектом она явно не блистала, скорее напротив. Говорить даже не пыталась, тем не менее, понимала меня неплохо, по крайней мере, простые вещи. Как сказала Настя, «побольше секса, поменьше умных слов — и она будет счастлива». Цинично, но верно: хоть меня это и раздражало, такая «собачья» роль саму майлиборо, похоже, устраивала полностью. Она с удовольствием сгрызла все остатки от завтрака — включая кости и шкуры, даже не претендуя на мясо, потом, пока я занимался с остальными пиджи, убежала в лес и вернулась явно сытая и довольная, чуть ли не по колено изгваздав свои, похожие на корневища, ступни. После короткого «персонального занятия» она тихонько села в сторонке и внимательно смотрела по сторонам, пока мы обсуждали предстоящие поиски.

Следов не было. Идей — тоже. Точнее, не было конструктивных идей, мысль о том, что мазоку с укротителем, скорее всего, прибыла вслед за погибшим беглецом, была весьма правдоподобной, но никак не помогала этого укротителя найти.

— А вот скажи мне, глазастая, а почему ты за нами пошла? — Задумчиво спросил я, не очень-то рассчитывая на ответ. Майлиборо удивлённо на меня посмотрела, и с явным удовольствием напоказ потискала собственную грудь, мол, чего же тут непонятного! Я задумался…

— Покеболл постоянно крутит цикл первого уровня, пока пиджи внутри. Чтобы не так скучно было. — Неожиданно пояснила Света. — Ты её тогда в покеболл закатал, вот ей и понравилось.

Майлиборо по-прежнему беззаботно сидела, глубоко закопавшись ступнями в землю, сытая, «ручная» и в безопасности — что ещё надо для счастья простой пиджи? Я вдруг почувствовал, что нахожусь на правильном пути.

— А почему мазоку на неё напала?

— Пф-ф-ф! — Фыркнула Света. — Они же все злые насквозь! Хлебом не корми — дай кого-нибудь замучить!

— Злые, но не глупые… — Задумчиво проговорила Настя. — От сильного противника она бы убежала, как от гарема Джонни… И от тех укротителей, которые сюда приходили потом.

— А от нас почему не убежала?

— Недооценила… Ну сам посуди, что она подумала? Бежит пиджи, кидается неопасной ерундой, а за ней — ещё две, и ни одна не похожа на небесную или тёмную… А когда ты добежал — стало внезапно поздно.

— А что за человек возьмёт такое в гарем, а? И кого ещё в этом гареме следует ожидать?

— Или святой, который хочет её перевоспитать — как минимум, не давать творить зло — или такой же злобный психопат, как она. Учитывая, что она тут творила — второе гораздо больше похоже на правду… Особенно, если она действительно прибыла в погоне за тем биологом. И в этом случае, скорее всего, у него в гареме будут такие же злобные твари… И игрушки для них. — На последних словах Настя передёрнулась.

— А что они станут делать, когда мазоку не вернётся? И как скоро они решат, что что-то делать надо?

— Это хороший вопрос! Я сомневаюсь, что мазоку каждый день докладывает своему, с позволения сказать, «мастеру» — скорее уж, это он перед ней отчитывается. Разве что приручение… Но, думаю, день или два она иногда пропускает — чтобы мастера не баловать… И чтобы у него всё зажило… Или уступает очередь сестричкам… — Настя напряжённо обдумывала разные варианты в поисках подходов к неизвестному укротителю. — Только я сомневаюсь, что у него большой гарем. Света, ты сказала, что было ещё две пиджи, так? Это четыре, наверняка ещё пара «любимых игрушек», с одной неинтересно, вот вам и шесть. Возможно, у него есть ещё несколько на складе, но вряд ли он оставил бы там сильных, и, скорее всего, несколько незарегистрированных — запасные боевые и ещё «поиграть». Интересно, почему они остались на острове? На карте соседних островов не было, значит, точно не меньше пары сотен километров…

— Может, у него нет ни одной достаточно сильной летающей пиджи, которая могла бы его унести, и его оставили на острове в наказание, ну, как пираты в старых книгах? — Предположила Вера. — Они же не нашли ни того учёного, ни гипербокс… Ни меня…

— Может, и оставили, только вряд ли это было именно как в древних книгах… Скорее всего, его бы просто пристрелили, если бы назначили виноватым. — Настин цинизм передался и Свете. — Разве что он сам вовремя сообразил спрятаться и остальные отбыли без него.

— Иными словами, мы можем считать, что у неизвестного укротителя есть минимум две боевые пиджи. Мы знаем, что они не уходят далеко от берега — спиннертит про них не слышали… Хотя далеко на восток мы никогда не ходили. Весьма вероятно, что у него нет ни сильных летающих пиджи, ни способных к телепортации. Его логово, скорее всего, достаточно хорошо спрятано — иначе бы его уже нашли укротители, которых нанимали… или они просто плохо старались. — Подвела Настя итог нашим спекуляциям. — Главный вопрос: зачем он нам нужен?

Я опять задумался. Мазоку мы убили — хотя, формально, она напала даже не на нас, а на дикую пиджи, вполне в рамках закона. Вероятность, что неизвестный бандит нам поможет — близка к нулю. Вероятность, что сможет навредить — заметно больше, особенно, если инициатива будет исходить от него… Главная наша цель — убраться с этого острова, сохранив свою шкуру… Как-то так.

— Сам по себе он нам действительно не нужен. Скорее всего, у него есть что-нибудь полезное, но вряд ли он захочет делиться, купить нам не на что, а отнимать силой — не уверен, что стоит связываться. С другой стороны, узнав о нашем присутствии здесь, он может решить избавиться от нас… Наша главная задача — убраться с острова, а не покарать зло, как это ни прискорбно. Мне не нравится ни один из вариантов: искать его на территории, которую он лучше знает и где хорошо спрятался — опасно. Ждать в постоянной бдительности, пока он сделает первый ход — утомительно и рискованно.

— Телепортация нам недоступна, покинуть остров мы можем либо по воде, либо по воздуху. В обоих случаях нам нужно знать, в какую сторону двигаться и как далеко. Вера сильная и выносливая, но двоих она не унесёт, а разделяться — очень-очень плохая идея. Плыть по воде — гораздо опаснее, но других вариантов я не вижу. — Насте ситуация тоже не нравилась. — Мы осмотрели деревню, но не нашли ничего полезного. Можно соорудить плот, но без поддержки водных пиджи плыть опасно. Надо походить по берегу, весьма вероятно, что где-то поблизости живёт стая бубфинов, они часто селятся возле портов — было бы неплохо с ними поладить.

— Не обязательно плот. — Вспомнив кое-что решительно заявил я. — Мне рассказывали, как можно выжечь ствол дерева, чтобы получилась плоскодонка. Это было давно и без подробностей, и плоскодонка не очень подходит для моря, но мы можем сделать что-то вроде катамарана, и скорость будет гораздо выше, чем у плота. А ещё я думаю, нам стоит вернуться в деревню и очень внимательно изучить карту — нет ли поблизости какой-нибудь бухточки или протоки, где ушлый человек мог бы спрятать… что-нибудь, относящееся к не-совсем-рыболовному морскому промыслу.

* * *

Мы всё-таки нашли загадочного хозяина мазоку. Больше чем через неделю после стычки и почти случайно, во время очередного похода за подходящими деревьями — достаточно толстыми и прямыми. Не так уж он и прятался — заметно севернее деревни, километрах в тридцати от неё и на небольшом удалении от берега, возле крупного ручья, стекавшего по уже заметно поднявшемуся склону бывшего вулкана, была довольно крупная пещера — очень похожая на дыру, в которой раньше жила Настя. Там-то он и устроил себе логово, прикрыв выход плетнём из листьев и веток. Его окоченевший, как доска, труп был ещё совсем свежим. Мы собрали его вещи, включая карманный комп с выдранным модулем связи, на котором оказались несколько видео- и аудиозаписей, сделанных, как я думаю, преимущественно той самой мазоку, последняя — меньше месяца назад, и переписка, в нескольких коротких и матерных сообщениях немного прояснившая эту давнишнюю историю.

Если кратко — Питер Браун действительно был бандитом, простым и туповатым охранником на острове, где велись работы по созданию гайвера и паразита[25] (те самые проекты «Огонь» и «Вода»). Патрик Маул — сбежавший учёный — улетел на украденной пиджи именно в его смену, и мазоку, уже давно полностью подчинившая себе Брауна, находясь в «игривом» настроении, не сбила беглецов сразу, а наложила медленно убивающее проклятие. Шеф Питера в очень резких выражениях охарактеризовал это как несусветную глупость и потребовал вернуть упущенного беглеца, позже добавив и возглавляемый гипербоксом список украденного — на мой взгляд, явно преувеличенный. Питер уже практически простился с головой — мазоку не смогла отследить своё проклятие, магический маячок почему-то не сработал — когда его шефу повезло: «друзья», к которым Патрик обратился за помощью, сдали его с потрохами за небольшой профит. Питера и ещё трёх человек немедленно отправили на остров, где они рассчитывали быстро запугать местных жителей и заставить их выдать беглеца. Но Патрик, как мы уже знали, оказался умнее (вопрос везения, впрочем, остаётся открытым), и местным не показывался. Он действительно обронил свой комм, сильно к юго-западу от деревни, практически уже в болоте — не представляю, как ему удалось туда забрести, тем более в его состоянии — который бандиты нашли по пеленгу. На болоте они наткнулись на диких майлиборо, которых частично перебили, частично отогнали, потеряв нескольких пиджи и получив ранения разной степени тяжести (я с новым уважением посмотрел на нашу Майку). Питер, справедливо решив, что за провал поисков его просто закатают в лавболл (фраза из письма шефа «не знаю, что из тебя получится, но у моей домины[26] есть розовые ошейники на любой размер, и другие игрушки тоже» намекала предельно прозрачно), окончательно поехал крышей. Его собственная мазоку с удовольствием помогла мастеру и отгрызла (б-р-р-р!) ему ногу, которую подбросила остальным, как доказательство его безвременной кончины. Он перебрался на север от деревни и засел в норе, где мазоку его «лечила» и «обучала». Всех остальных пиджи мазоку по одной замучила до смерти у него на глазах, «чтобы мастеру было не так скучно» — включая и своих инфернальных «подруг», большинство записей как раз относились к разным стадиям процесса… и, на мой вкус, слишком подробно его освещали. Самому Питеру тоже от души перепало «ласки» и «заботы» — последние несколько месяцев он даже не мог самостоятельно передвигаться и полностью зависел от мазоку… Я не представляю, насколько далеко уехала его крыша, но и он, и она, похоже, искренне друг друга любили… в совершенно извращённой форме — и я говорю не о сексе! Смерть мазоку стала приговором и для него.

Среди найденного имущества наибольшую ценность для нас представлял электрический преобразователь — именно с его помощью Света и смогла зарядить всю нашу электронику, включая трофейную, иначе эта давняя история так и осталась бы тайной. Второй по ценности предмет — это покепак, правда, почти пустой… если не считать ошейники, наручники, кандалы, кляпы, кнуты и прочий «просто BDSM» и откровенно пыточный арсенал, часть которого отчётливо излучала магию.

Несколько наиболее «традиционных» и безобидных «игрушек» Света заграбастала себе, наотрез отказавшись с ними расставаться и обещая потом продемонстрировать в действии. Вера, красная, как свёкла, приватизировала бронзовый… э-э-э… предмет ОЧЕНЬ вычурной формы, нечто среднее между вазочкой для печенья и маленьким глобусом на высокой подставке, воодушевлённо рассказывая нам о его очевидной древности и археологической ценности. Меня же заинтересовал моток грубо выкованной, но довольно тонкой — меньше полсантиметра — цепи, пропитанной магией, которую ни Настя, ни Вера не смогли сразу определить. Настя тоже нашла себе трофей по вкусу: небольшую и тоже явно зачарованную заколку в виде стилизованной пиджи с расправленными драконьими крыльями, слишком мелкую, чтобы разобрать детали — уже в стороне от норы, на полянке, где мы решили закопать все найденные останки, рядом с вдребезги разбитым покедексом.

Мрачные и уставшие, потратив большую часть дня, мы рассортировали и упаковали трофеи, и отправились дальше на север, не в силах оставаться вблизи этого печального места.

Моя бессонница неуклонно прогрессировала: теперь я спал по два-три часа через день и чувствовал себя совершенно нормально. Настя подтвердила, что здоровье моё в полном порядке, а Света рассказала, что некоторые пиджи и вовсе не спят. Сидя на камушке, я потихоньку распутывал заинтересовавшую меня цепь. Обычно такое монотонное занятие мне быстро надоедает и участь гордиева узла кажется абсолютно заслуженной, но в эту ночь я спокойно провозился часа два, получив в результате восемь цепочек коротких, сантиметров по тридцать пять, и одну длинную, больше метра, и чуть толще остальных. По-прежнему бездумно, я подобрал небольшой плоский камешек и за четверть часа выцарапал из него «плюсик», осторожно провертел дырку в самом толстом луче и продел цепочку. Получившийся крестик мне понравился и я его примерил. Размер оказался вполне удобным. Другую цепочку, самую короткую, я в несколько петель обмотал вокруг хвоста, в самом тонком месте, под наконечником. Ещё две цепочки пошли на ноги — в два витка на правую щиколотку и в три — над пальцами левой. На нижней паре рук я сделал наоборот, на правое запястье и левый локоть, а на верхней — опять правый локоть и левое запястье. С длинной цепочкой пришлось подумать: в два витка она с талии сваливалась, а в три — не сходилась. В итоге я сделал один виток покороче, чтобы держался, а второй пересёк с первым над хвостом и на животе, скинув получившиеся петли на бёдра.

— Ну вот ты и попалась, смертная! — Раздался странно звенящий торжествующий голос у меня в голове.

— Ин-нах! — Так же мысленно ответил я, поправляя цепочки. Моей безмятежности мог бы позавидовать Будда.

— Покорись! Или страдания твои будут безмерны! — Грозный лязг, тонны пафоса… Но за ними мне почудилась капелька неуверенности.

— Не отвлекай! Размер не мой, сидит криво, на хвосте вообще вон чо получилось! — Я продолжал методично укладывать цепочки звено к звену.

— Да как ты смеешь, смертная! — Ярость тоже была какая-то неискренняя, натянутая.

— Во-первых, разуй глаза: не смертнАЯ, а смертнЫЙ, а во-вторых, не доказано! Я вообще собираюсь жить вечно и пока всё идёт по плану. — последнее звено легло, как надо. — И вообще, ты кто такой?

Неведомый голос, поначалу явно ошарашенный моим заявлением, но немного приободренный вопросом, пафосно начал:

— Я дух проклятых цепей! Я… — Он неожиданно пустил петуха.

— Ну, раз дух — тогда давай дуй отсюда, не мешай взрослым людям. — Кажется, это был перебор, но после сегодняшних — точнее, уже вчерашних — событий, мне просто необходима была разрядка, и этот пафосный, но не слишком умный голос как нельзя лучше подходил на роль мишени для сарказма.

— Страдай же! — В этом крике не было ни звона, ни лязга, только ненависть — зато совершенно искренняя. Цепи окутались паутиной разрядов и меня изрядно тряхнуло током. Долгое общение со Светой дало мне некоторую привычку, но всё равно было больно.

— Зачем? — Вполне искренне удивился я, поднявшись и направляясь к невидимому отсюда пляжу. — Не хочу страдать и не буду.

— СТРАДАЙ!!! — Новый вопль был куда пронзительнее прежнего, кажется, голос был на грани истерики. Новый разряд тоже был заметно сильнее предыдущего, и я с трудом удержался на ногах. Конечно, можно было бы рвануть и добежать до воды за секунду, но я не собирался бегать от каких-то призрачных истерических голосов.

— Обоснуй! — Я изобразил максимальное ехидство, на которое был способен, мысленно нащупывая образную «кнопку» включения «гуделки». И добавил после паузы, всё-таки найдя её и включив. — Это ругательство было, если ты не понял. Грязное.

— СТРАДАЙ!!! — Точно, истерика, без вариантов. Двести процентов срыва башни. Новый визг, уже на грани ультразвука, пытался ввинтиться в мозг, но на меня это слабо действовало. Новый разряд, гораздо ярче предыдущего, окутавший меня целиком, был заметно ослаблен «гуделкой» и по ощущениям едва дотягивал до самого первого. А я уже подошёл к воде — и нырнул, с головой погрузившись в прохладную, солёную и электропроводную воду.

— Ин-нах! — Повторил я. — Я же сказал уже: дуй отсюда, а то хуже будет. Мы, русские, народ гостеприимный, но справедливый: кто к нам с чем зачем, тот от того и того.

Я точно знал, что сейчас дух выдаст всё, на что способен, и даже с запасом — это только в сказках всё решается в третьей сшибке, в реальной жизни или ты бьёшься, пока не победишь, или проигрываешь — но мой расчёт оказался верен. Громовое шипение, больше похожее на взрыв, летящие во все стороны клубы пара и брызги кипятка… Я стоял на дне, на глубине метров трёх, почти ослепший от окутавших меня молний, а вокруг меня в здоровенную воронку непрерывно падала вода, и, тут же испаряясь, с рёвом уносилась вверх. «Нехилый гейзер, далеко, небось видать» — с неодобрением подумал я — «Сейчас как припрётся что-нибудь здоровенное — и где я его хоронить буду?».

— Слушай сюда, дух, и не перебивай, когда с тобой дембель разговаривает! — Добавил я уже «вслух», хотя, кажется, тот услышал и предыдущую мысль. — У тебя есть два варианта: или ты меня слушаешься, и мы живём долго и счастливо, или через пять минут я скармливаю тебя кому потолще, и следующие сто лет ты ржавеешь на дне океана. Время пошло!

Я спокойно уселся на песок в позу лотоса, закрыв глаза и изображая классического медитирующего йога. Стена воды вокруг угрожающе нависла, но поток пара не дал ей сомкнуться. К сожалению. Чувствовал я себя как в бане, на самой верхней полке, только дышать было действительно нечем — в окружавшем меня паре кислорода не было почти совсем. Впрочем, проблем это пока не доставляло, и я спокойно ждал, максимально успокоившись и расслабившись.

— Если согласен — просто выключи разрядник, дурень, пожалей батарейку! — Буркнул я, не открывая глаз. — А то ни фига не слышно, что ты там шипишь.

Паутина молний погасла и стена воды рухнула мне на голову и плечи, норовя сбить и перевернуть, но я вцепился в песок всеми конечностями и кое-как удержался.

— Никогда я не покорюсь смертному! — Проорал дух и вдруг взвыл без слов в полном отчаянии.

— Именно. Простейшая логическая ловушка. Так что положено говорить в таких случаях?

— Слушаю и повинуюсь, хозяин! — Выдавил из себя дух, совершенно раздавленный.

— То-то! Я ведь тебя предупреждал. А могли бы и по-хорошему договориться: ты мне добровольно помогаешь, я о тебе забочусь по мере надобности… Ладно, вываливай давай, что ты есть и можешь, дух проклятых цепей!

Я поднялся на ноги и медленно пошёл к берегу. По моим ощущениям, воздуха оставалось мало, но спешить было ещё нельзя. Я отчётливо почувствовал садистское злорадство духа, когда он вывалил о себе сразу ВСЁ. В голове как будто взорвалась звезда, но после — или благодаря? — моей связи с пиджи это было терпимо. Разочарование духа сменилось ужасом — он вывалил на меня действительно всё — в том числе, и собственное истинное имя, и формулу полного подчинения.

— Иштван Иштван, именем твоим…

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — Если бы он так заорал в первый раз, я бы, наверное, вырубился, но теперь, когда я назвал его истинное имя, он не мог причинить мне вреда — ни прямо, ни косвенно.

— …и именем рода твоего заклинаю тебя: служи мне верно… — После небольшой паузы вопль духа смолк, паника сменилась недоверием. «Если не хочешь, чтобы я закончил — а я теперь могу сделать это в любой момент, как ты знаешь — веди себя хорошо, слушайся, старайся — и останешься личностью… может быть.» — тихонько подумал я, выбираясь на мелкое место и наконец-то с наслаждением вдыхая. Согласие духа было очень искренним, очень испуганным и таким тихим, что я его скорее угадал, чем почувствовал. «Можешь погромче, всё время вслушиваться я не собираюсь».

На берегу стояли мои пиджи — всклокоченные спросонок, но готовые порвать Тайфонну[27] в лоскуты, если она вдруг на меня покусится. Счастливо улыбнувшись им и передав волну тепла и благодарности, я мысленно проверил возможности духа и немного истерично расхохотался. Простая экипировка! Одежда, максимум — лёгкая броня, небольшая защита от электричества, какие-то едва ли не декоративные железки — мечи, кинжалы, какие-то копья… И всё!!! Вся эта цветомузыка, которая меня чуть не угробила — ровно на один раз, чтобы подчинить носителя и заварить цепи, действительно проклятые и не снимаемые… кроме как с трупа. Ну, вариант с ампутацией мы рассматривать не будем, хотя именно мои воспоминания об оторванной голове сильнее всего и подкосили волю духа, когда я ему втирал про «плановое бессмертие». Потянувшись к нему, я призвал себе одежду. Полупрозрачные розовые шаровары (к счастью — с вырезом для хвоста, но блин, обшитым золотой тесьмой!), алый пояс с синей вышивкой, совсем прозрачная голубоватая рубашечка — надо же, с четырьмя просторными рукавами, как раз по мне! Коротенькая синенькая жилеточка — с алой же вышивкой и золотым кантом, чуть выше нижней пары рук и едва прикрывающая просвечивающую сквозь рубашку грудь… Нет, удобно, ничего не скажу… И даже стильно… Вот только стиль восточной принцессы из мультика… «Потом обсудим, не дёргайся» — успокоил я запаниковавшего духа. Хорошо хоть, он догадался не надевать на меня вуаль и туфли с загнутыми носами, пусть и в последний момент. На поясе появились ножны с кривыми мечами — по одному на каждом боку. И ещё пара — за спиной.

— Доброе утро, девочки! А я тут баньку организовал и прикид раздобыл. — я позвенел цепочками, теперь по цвету больше напоминавшими новое серебро, а не старое железо.

— А если бы ты не справился? — с угрозой в голосе спросила Настя.

— Элементарно, Ватсон! Вы бы мне голову оторвали! — я передал ей впечатления духа от моих воспоминаний. Настя вздрогнула. — Только, чур, СНАЧАЛА кормить, а потом уже отрывать, вы в прошлый такие измотанные были — смотреть больно!

На этот раз вздрогнули все, кроме Майки, с интересом принюхивавшейся к варёным водорослям и… да, прямо как в том анекдоте — «он добавил картошки, посолил и поставил аквариум на огонь».

— Тащи всё на берег, здесь разберёмся! — скомандовал я ей. — Вера, поднимайся и следи за морем, если кто приплывёт — дашь знать!

Глава 16. Немножко искренности

— Настенька, ласточка! Конечно, у тебя лучше! Честное слово! Да, твои мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нравятся больше! ГОРАЗДО больше! Но это так утомительно, я же знаю! И мне просто совестно злоупотреблять твоим расположением! Конечно буду, обязательно! Всенепременнейше! Но только по праздникам — нельзя такую красоту по пустякам трепать! — Настя выглядела всё ещё насупленной, хоть и согласилась — в первом приближении — с моими доводами. — Вот закончим в Петра Первого играть — и я сразу же переоденусь!

Под моим чутким руководством слегка офигевший дух цепей соорудил мне что-то вроде рабочего комбинезона… с поправкой на местный климат и мои личные анатомические особенности. Настя восприняла это чуть ли не как измену (в конце концов, спать с кем ни попадя укротителю положено по должности, а вот собственноручно сотканная одежда — это уже личное!) — сделанные ею шорты и что-то среднее между плотной футболкой и спортивным топом (да, мне пришлось осваивать соответствующую терминологию применительно к себе, а куда деваться?) я отложил именно чтобы не рвать и не трепать. Паучий шёлк действительно был очень приятен на ощупь, а уж способность Насти варьировать плотность ткани по месту была вообще бесценна! А ещё — никаких швов! Словом, я нисколько не преувеличивал, нахваливая её мастерство, но сил у неё на это уходило и вправду очень много — на каждый предмет одежды по два-три дня, а уж когда она увлеклась узорами, объёмными да прорезными… Нет, конечно, просто обмотать и зафиксировать паутину можно было очень быстро, но внешний вид оставлял желать лучшего, да и двигаться в таких «экспресс-заплатках» было не так удобно.

Роль «парадного портного» немного примирила Настю с конкуренцией, и мы все, во избежание сюрпризов, занялись совместным и очень осторожным исследованием её трофея. Приглянувшаяся ей брошка, к счастью, проклятой не была, но будучи приколотой, довольно быстро опутывала хозяйку тонкой магической паутиной, слегка замедляя все движения, в обмен давая гиперлуч — фирменную атаку пиджи драконьего семейства, способную пробить почти любую защиту или стену, что Настя немедленно и проверила на ближайшей скале. Получившийся круглый тоннель, с полметра диаметром и метров пять глубиной, поразительно напоминал старую настину пещеру и логово бандита… Примерно в одну десятую величины…

Тщательно отмытый, верин трофей оказался письменным прибором, с какой-то сильно стилизованной фигурой, держащей на поднятой руке глобус, и действительно старым — очертания континентов были ещё «до Сукебе». Похоже, что за долгую историю он близко познакомился с кувалдой и неслабым пожаром, весь помятый и местами оплывший. С большим трудом на подставке удалось разобрать цифры «196» и ещё одна была затёрта до неузнаваемости — то ли «1», то ли «4», то ли «7» — только палочка и уцелела. Впрочем, в глазах Веры это только добавляло ему притягательности. Ну, о вкусах не спорят!

Светина добыча тоже не преподнесла никаких сюрпризов, но все дальнейшие манипуляции пришлось отложить до вечера, когда зарядятся батарейки.

* * *

Наши кораблестроительные дела продвигались довольно медленно. Выжженные плоскодонки, о которых мне рассказывал кто-то из знакомых, раза с третьего у нас-таки стали получаться, и даже сравнительно неплохо плавали — если не было волн. Попытки надставить борта досками, отодранными в деревне, назвать успешными было нельзя: большинство досок наполовину сгнило, а те, которые остались крепкими — были короткими, кривыми и растрескавшимися, и вода через щели протекала постоянно. Немного помогала магия, которую очень прикладным способом осваивали Вера и Настя, но сделать что-нибудь мореходное из кучи трухи не смог бы и архимаг.

Так что в результате мы пришли к разделению труда: Майка вынюхивала подходящие стволы, Вера своими вибромечами нарезала их на доски и брусья, Света прогревала их в кипятке и гнула по форме, а Настя потихоньку плела канаты на снасти и ткань на парус — её нужно было ОЧЕНЬ много. Я же их всех хвалил и осуществлял общее руководство заодно. Все наши суммарные познания о кораблях можно было свести к «это такие штуки, которые плавают и не тонут» — мы все что-то где-то когда-то видели (и даже немножко помнили), и даже могли более-менее художественно нарисовать корабль… Вот только нам был нужен не красивый рисунок, а рабочий чертёж.

Поднявшись повыше, Вера смогла разглядеть на горизонте что-то похожее на остров километрах в четырёхстах-пятистах к северу, точнее она сказать не могла, а лететь на разведку не рискнула. Немножко подумав, мы решили строить тримаран: если предположить, что он сможет идти со скоростью километров десять в час, то пятьсот километров — это двое суток, ещё сутки — чтобы обойти остров вокруг и найти место, чтобы причалить. Ещё двое суток — чтобы вернуться, если остров чем-то не понравится. А теперь эти пять дней надо удвоить на всякий пожарный случай. Предсказать погоду на такой срок — крайне затруднительно, она здесь хоть и хорошая в целом, но меняется часто. Даже оценочные десять километров в час, точнее, пять узлов хода, как говорят моряки — это только наши надежды на подходящий ветер и спокойное море, что будет на самом деле — неизвестно. Нам нужна была пресная вода, запас пищи и рыболовные снасти, чтобы эти запасы экономить… Теоретически, мы можем сжульничать, послав Веру на разведку или за чем-то забытым, даже можем отправить с ней вместе Свету в покеболле… Но очень хотелось до такого не доводить. Кстати, о покеболлах: в логове Брауна мы подобрали их целую дюжину, самых обычных, и я наконец-то выделил Свете, Вере и Майке по персональному, только на них настроенному покеболлу. Настю покеболлы по-прежнему не брали, а лавболлы мы убрали в покепак и сделали вид, что никогда их не видели. В покепак же мы складывали и добываемую между делом пищу — она там не портится, находясь в стазисе, и места, считай, тоже не занимает, сильно облегчая требования к грузоподъёмности нашего судёнышка.

Тримаран должен был дать нам хорошую остойчивость и приличную скорость хода. В качестве основы центрального корпуса мы выжгли плоскодонку из двух самых толстых и прямых стволов, какие только смогли найти и притащить на нашу «верфь». На роль боковых поплавков пойдут две самых больших плоскодонки из уже построенных — когда они станут больше не нужны для сбора материалов. В принципе, можно было бы плыть и прямо так, но я хотел поднять борта хотя бы на метр, чтобы обеспечить запас мореходности. Всякие мечты о закрытых каютах, палубах и прочем я беспощадно задавил. Проблем было две: крепёж и гидроизоляция. И если отсутствующие гвозди можно было заменить деревянными заклёпками с клиньями, то смолить борта было тупо нечем… Пока Настя не поняла суть проблемы.

Она предложила просто склеивать доски тонкой нитью паутины, и ею же стянуть корпус, поставив изнутри распорки. Оставалась только проблема пиломатериалов: подходящие крепкие и прямые деревья попадались нечасто. Только много позже я узнал, что очень тяжёлое и водянистое дерево, показавшееся мне абсолютно непригодным для кораблестроения, на самом деле — полулегендарная бальза, в высушенном состоянии вдвое-втрое легче любой другой древесины и достаточно прочна.

Воспользовавшись настиной идеей, мы сначала сделали поплавок: дополнив долблёнку простейшим каркасом из нескольких деревянных шпангоутов и пары продольных балок (тоже срощенных воедино с помощью настиной паутины), мы обшили его досками, пристругивая по месту и притягивая друг к другу и к шпангоутам. Главным ограничивающим фактором теперь стала паутина — а Настя ещё и одежду для меня делать хотела! Тем не менее, глас разума победил, и мы занялись основным корпусом, рассудив, что если он получится хорошо — то мы сделаем катамаран, и на второй поплавок время тратить не будем. Борта основного корпуса были уже почти готовы, когда к нам пожаловали гости.

Небольшой воздушный корабль[28] появился на юго-западном горизонте и на приличной высоте бодро приближался к острову, явно держа курс на деревню. Предупреждённые Верой, мы подошли поближе. Её и Свету я оставил подальше, как уязвимых к захвату покеболлом, а мы с Настей подошли к самому краю леса. Корабль опустился на воду, заглушил двигатели, и по спущенному трапу на берег вышел… Пацан, иначе и не скажешь. Лет 15, максимум — 16, едва получивший самостоятельность. Наверное, самый утомительный вариант в нашей ситуации. Ну зато не самый плохой. Вслед за ним вышли три пиджи — соника[29] и две крылатые, похожие на ангелиц[30].

Я осторожно выдвинулся на открытое место. Наличие в его гареме явно небесных пиджи — целых и здоровых — внушало некоторый оптимизм.

— Ага! Я был прав! — Радостно воскликнул он, увидев меня. — Так называемое проклятье — это просто неизвестная пиджи! И я, Рафаэль Маккиавелли, первым поймаю её и назову Драко Рафаэлло!

— Вообще-то у меня уже есть имя. — Спокойно сообщил я.

— Тогда я вызываю твоего мастера на бой и в случае победы всё равно назову тебя Драко Рафаэлло!

— Вообще-то у меня нет мастера. — Определённо, «юноша бледный со взором горящим». Предвидятся небольшие сложности, но в целом — удачно.

— Тогда Я стану твоим мастером! И назову Драко Рафаэлло! — Кажется, его заклинило, и судя по очень характерному отсутствию всякого выражения на лицах его гарема — это уже не первый раз… И судя по тому, как они незаметно переглянулись с Настей, которая чуть-чуть выглянула из-за укрытия, без прямого приказа от их мастера проблем они не создадут…

— Квадраболл! — Пафосно объявил он, устроив целое шоу из простейшего «достать и метнуть покеболл». Остальные три пиджи синхронно с ним сделали то же самое — только без лишних телодвижений. С некоторым недоумением я поймал все четыре покеболла, по одному в каждую руку, и деактивировал.

— И-и-и? — Скептически спросил я его. Большего удивления на одном лице я ещё в жизни не видел, честное слово!

— Н-н-но… — Кажется, он начал заикаться.

— Позвольте представится — Николай Мартынович Васин, Рубиновая лига. — Я подошёл, аккуратно передал одной из пиджи пойманные покеболлы и решительно потряс его безвольную руку. — Исследователь.

— Это моя альфа, Анастасия, — Я указал на их правый фланг, куда та быстро перепряталась, пока никто не смотрел. — Магическая поддержка.

— Это — Светлана и Майка. — Я указал на их левый фланг. Самая трудная часть всей импровизации — объяснить Майке через Свету, что надо сделать, но они справились. — Наземная поддержка.

— А это — Вера. — Я указал вверх, где она как раз пролетела — как можно ниже и как можно быстрее — заложила крутой вираж и практически воткнулась в землю в нескольких шагах за моей спиной, удачно превратив не очень удачное приземление в анимешно-самурайское «господин, я принёс плохие вести» — упав на одно колено, уперевшись кулаком в землю и склонив голову. — Воздушная поддержка, как нетрудно догадаться, но и магическая тоже.

У парня начал дёргаться глаз. На лице его ангелиц боролись два выражения: обращённое к нему немножко злорадное «наконец-то получил по заслугам» и обращённое ко мне возмущённое «нельзя обижать маленьких». Настя аккуратно перехватила взгляд одной из них и успокаивающе кивнула, мол, всё будет хорошо.

— К сожалению, вынужден вас огорчить, молодой человек. Хоть я и оказался здесь совершенно случайно, пресловутое «проклятие» имело неосторожность столкнуться со мной и более никому не угрожает. Это была мазоку. — Глаза ангелиц, казалось, покинули орбиты, отведённые им природой и, на мой неискушённый взгляд, стремительно приближались к орбите Юпитера, не меньше. Цунами ужаса, удивления и недоверия смело все прочие эмоции с их лиц. И я прямо-таки видел, как очень-очень медленно у них в головах складывалось «мазоку» и «более не угрожает», и что из этого вытекает… и что подразумевается. — Её, с позволения сказать, мастера мы тоже нашли, но слишком поздно, чтобы спасти. Насколько я могу судить, мазоку любила его ОЧЕНЬ ИСКРЕННЕ.

Одна из ангелиц упала в обморок, вторая же лишь сжала зубы — кажется, я даже отсюда услышал скрежет. У меня в голове крутилось смутное ощущение, что какие-то из небесных пиджи могут чувствовать ложь, так что я старался держаться правды… преимущественно… Старательно добавляя «я думаю», «мне кажется» и «логично предположить» там, где от правды оставалось совсем мало. Преуменьшения, преувеличения, недомолвки, прозрачные намёки на несуществующее и аккуратное замалчивание реальности — о, это отличная игра, и я нередко показывал неплохой результат — если было подходящее настроение. Сейчас же меня понесло, и я решительно оседлал волну.

— Тем не менее, не могу не признать, что ваш визит сюда является в высшей степени удачным стечением обстоятельств. — Спокойная речь скрыла от его понимания основную СУТЬ моего рассказа и помогла собраться с мыслями, а последние слова прямо-таки вдохнули в него новую жизнь. — Видите ли, как я уже сказал, я оказался здесь совершенно случайно и без каких бы то ни было средств покинуть остров — и даже без покедекса, чтобы обратиться к кому-нибудь за помощью. Хотя мы уже почти закончили строительство небольшого судна, на котором рассчитывали отправиться к соседним островам, я бы гораздо охотнее предпочёл вашу помощь в этом вопросе. Близкое общение с водными пиджи не входит в сферу моих текущих интересов, если вы понимаете, о чём я.

Понимал он не очень, но просьбу о помощи уловил и искренне обрадовался. Видимо, он был добрый мальчик, хоть и пафосный идиот.

— От… Охотно! Раз уж я не могу наказать зло — я помогу вам! — Он довольно успешно скопировал мою собственную манеру речи, только с пафосом переборщил. — Будьте моим гостем на борту «Царевны неба»!

— С удовольствием, но только после того, как мы уладим одно маленькое недоразумение… Вызов. — Пояснил я в ответ на недоумение на его лице.

— Нет-нет, что вы! Это действительно пустяк и не стоит… — Начал он очень эмоционально.

— Нет-нет, молодой человек! Вызов — это ни в коем случае не пустяк, и разбрасываться ими просто так — это моветон. Так ведут себя только избалованные безответственные подростки, пересмотревшие мультиков! — судя по тому, как густо и стремительно он покраснел — в яблочко! — Мы же устроим небольшую показательную дуэль, ни в коем случае не до смерти и по очень строгим правилам — меньше всего мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь пострадал — обязательно со ставкой с каждой стороны, но небольшой, чтобы поражение никого не расстроило слишком сильно.

Красный от стыда, он только и смог, что кивнуть в согласии — с очень-очень большим трудом.

— Со своей стороны я поставлю Майку. Я нашёл и приручил её на этом острове, она, к сожалению, не очень умна, но дружелюбна и послушна.

Я поманил Майку чуть поближе, чтобы было хорошо видно её выдающуюся фигуру… и не слишком хорошо — её лицо. Совесть немножко поворчала, что маленьких обманывать действительно нехорошо, да и друзей продавать тоже, но поскольку я не собирался Майку проигрывать, довольно быстро успокоилась.

— Я… Но… У меня… Всё, что у меня есть — это корабль и мои пиджи! — Растерянно воскликнул Рафаэль. Интересно, это его родители назвали или он сам придумал? — И… Я не могу… Если…

— Именно поэтому, молодой человек, и не стоит разбрасываться вызовами. Но у меня есть предложение, которое, быть может, несколько заденет вашу гордость, зато сбережёт доверившихся вам пиджи! — Я намеренно не упомянул корабль: во-первых, он стоил куда больше всего его гарема, а во-вторых, я давил именно на ответственность. Эх, молодость! Ангелицы посмотрели на меня с некоторым скепсисом, совершенно точно чувствуя, что я бессовестно манипулирую их мастером в своих целях, но убитая мазоку и моё поведение пока говорили в мою пользу. — Поскольку вы столь пренебрежительно отнеслись к такому серьёзному делу, как вызов, что более пристало мальчишке, у которого молоко на губах не обсохло, в случае моей победы я вас перед всем вашим гаремом отшлёпаю как мальчишку — трижды.

Это было зрелище!!! Я с трудом удержался от злорадной ухмылки, настолько это предложение выбило из колеи и его, и его гарем! Он несколько раз пытался начать говорить, то краснея, то бледнея, но голос его просто не слушался. Я решил вмешаться, пока не стало слишком поздно.

— Не смейте обижать мастера! — Вдруг выскочила вперёд та ангелица, что падала в обморок. — Он немножко погорячился, но он ещё молод! Лучше отшлёпайте меня вместо него!

— Молодой человек… Рафаэль. Я могу вас только поздравить — такая преданность ваших пиджи безусловно делает вам честь! Моё уважение, коллега! Лично я не возражаю, выбор за вами!

Похоже, за время нашего разговора парень повзрослел больше, чем за предыдущие несколько лет. Во всяком случае, вместо пафосного малолетнего идиота передо мной стоял очень молодой, очень наивный и явно не блистающий интеллектом укротитель… С хорошим потенциалом избавиться от своих недостатков в ближайшем будущем. Преимущества возраста: когда тебе сорок пять — многие вещи становятся гораздо очевиднее. Относись к человеку с уважением, говори вежливо, внятно излагай и аргументируй свою мысль — и очень многие просто ничего не смогут тебе возразить по существу. А если кто от нехватки доводов полезет в драку — ну, значит, руки у тебя развязаны. Взгляд второй ангелицы был… странным. С одной стороны, она явно была рада тому, что её мастер наконец-то повзрослел, с другой — ни обстоятельства, ни моя лично персона ей ни капли не нравились.

— Спасибо, Анжела. — Всё ещё красный как рак — от ушей, по-моему, можно было вообще прикуривать — но явно что-то для себя решив, он строго посмотрел на свою пиджи. — Но я должен сделать это сам. Николя Матииновищ Всиин, — акцент его был ужасен, я даже не могу точно записать, как именно он переврал моё имя, — сказал верно: я поступил необдуманно, рискнув потерять кого-то из вас ради ерунды…

— Итак, Николя Матии…

— Просто Николай, если вас не затруднит. — Перебил я его. — Так будет короче.

— Николя… Я согласен. Какие условия дуэли?

— Один на один, без членовредительства, до признания поражения или невозможности продолжать схватку. Намеренное членовредительство — автоматическое поражение виновной стороне, ненамеренное — по обстоятельствам: либо ничья, либо перерыв до полного излечения, либо поражение пострадавшей стороне.

— Нет, поражение не пойдёт — нарушение правил есть нарушение правил… — Немедленно отреагировал он. — С другой стороны, вы правы, за непреднамеренную травму автоматическое поражение виновной стороне будет слишком сурово… Значит, ничья или перерыв и будем надеяться, что до этого не дойдёт. Кого вы выставите?

— Я бы предложил ограничиться наземным боем, если вы не против — так будет легче следить за соблюдением правил. И, поскольку вызов был от вас, вы назначаете своего бойца первым. — Я всё-таки позволил себе самую крохотную из злорадных ухмылок.

— Разумно… И справедливо… — Протянул он. — Но тогда мой выбор очевиден, да? Белль, подойди сюда, моя хорошая! Я очень на тебя рассчитываю, хорошо? — Подошедшая к нему соника внимательно посмотрела на моих пиджи и серьёзно кивнула. — Кого выставите вы?

— Я буду сражаться сам. — Обезоруживающе улыбнувшись, я развёл руками. — И прежде, чем вы возразите — гляньте! — Я стремительно переместился к ближайшему дереву, продемонстрировал всем свои когти и уже отработанным движением воткнул пальцы в ствол и вырвал кусок древесины. Затем, так же демонстративно сжав руку в кулак, я пробил сквозную дыру — это был перебор и я чуть не застрял, но, вроде, никто не заметил. Пинок с разворота — и можно записывать мой новый рекорд: это дерево было толщиной сантиметров сорок…

Ещё одна сцена, которую стоит запечатлеть в красках и повесить на видном месте над камином, «тяжёлый случай массового офигения». Впрочем, взгляд второй, так и не представленной мне ангелицы, быстро сменился на «Я тебя раскусила, негодяй! Не вздумай выкинуть что-нибудь!». Я с трудом подавил желание показать ей язык.

Все отошли к краям свободного пространства, и мы остались с Белль наедине.

— Моя сестра превратилась в сонику. — Сказал я ей негромко. Белль явно не ожидала такого вступления. — Но если ты думаешь, что из-за этого я буду тебя жалеть — то ты ничего не знаешь о том, насколько может бесить младшая сестра! — Кажется, пафос этого парня заразен… И идиотизм тоже, но об этом я знал и раньше. — И если ты проиграешь — твоего мастера отшлёпают, как мальчишку, перед всем гаремом!

— Начали! — Скомандовала вторая ангелица, явно считая, что сила — это ещё не всё. Ну, я с ней даже согласен, хотя скорость — это заметно другая вещь.

Соника действительно была хороша. Поначалу она немного робела бить в полную силу и скорость, но увидев, что я с лёгкостью держу её удары и заданный темп, разошлась вовсю. Не знаю, сам ли Рафаэль её тренировал, или она попала к нему уже обученная, но её мастерство просто поражало! Несмотря на мою вторую пару рук она успевала не только блокировать мои удары, но и контратаковать… Пришлось разогнаться ещё чуть-чуть — изначально я держал равный темп. Контратаки почти прекратились, а мои удары стали всё чаще достигать цели. Её попытки использовать технику рваного бега, чтобы избежать моих ударов, не сработали — я и сам так умею: научился, когда мы второй раз дрались с гарпиями. Акустическая волна не могла пробить мою гуделку, а когда она попробовала использовать фирменную атаку «бешеным колобком», как это называла Ленка, я её просто перепрыгнул, а потом зашёл сбоку и ткнул в живот, сбивая с курса. Она застряла между двух стволов и потратила некоторое время, выбираясь. Главная проблема соники — она довольно быстро устаёт, и Белль уже близка к этой черте. Надо ещё чуть-чуть поднажать…

— Давай же! Соберись и не тормози! Мне тебя что, по полчаса ждать каждый раз? Ой, руки чешутся чьего-то мастера повоспитывать! — Вот теперь она, кажется, дозрела… И есть ещё минута, прежде чем она выдохнется.

Новый шквал атак и никаких попыток защищаться, хм, берсеркер-камикадзе? Ну-ну. Я ещё чуть разогнался, всё-таки превосходство в скорости и в реакции у меня было подавляющим, и перестал атаковать сам, только уклоняясь от её атак — изредка демонстративно отбивая самые медленные. В глазах Белль плескалось отчаяние и твёрдая решимость победить любой ценой… Но она всё равно за мной не успевала. Судя по хрипу, с которым она дышала — держалась она на голой силе воли. Вот оно! Я стремительно, со всей возможной прытью, больше не играя, рванул в сторону. А Белль окуталась золотым сиянием эволюции.

— БРЭК!!! — Заорал я во всё горло, довольно ухмыляясь. Белль пыталась подняться и явно искала меня взглядом, чтобы продолжить. — БРЭК!

Продолжая следить за Белль — после эволюции бывают разные осложнения, может и с нарезки слететь — я подошёл к основной группе.

— Поздравляю вас, Рафаэль! Теперь Белль — не соника, а дэш. Давайте переждём пару дней, чтобы она отдохнула, и тогда продолжим. Видите ли, дело в том, что, как я уже сказал Белль, моя младшая сестра стала соникой.

— Сочувствую. — Пробормотал всё ещё удивлённый парень. Ангелица смотрела на меня очень-очень пристально.

— Вы знаете, учитывая, как всё обернулось — наверное, сочувствовать не стоит. Двадцать лет беспорочной службы и почётная отставка вместе с любимым укротителем… Полагаю, что через год или два я стану дядей. — До ангелицы, кажется, начало доходить. — Так что это — одна из немногих пиджи, о которых я знаю ДЕЙСТВИТЕЛЬНО много. Моя сестра так и вышла в отставку соникой, хотя неоднократно пыталась уговорить своего мастера помочь ей. Вы знаете, он её действительно очень любил: единственный раз, когда он её всерьёз наказал — когда она попыталась втайне от него всё-таки эволюционировать. Пожалуй, я должен извиниться перед Белль — мне пришлось наговорить ей гадостей, но иначе бы ничего не вышло. Зато ТЕПЕРЬ мы, наконец-то, сможем нормально закончить этот поединок.

— Вы хотите сказать, что всё это — это было… подстроено?!! — Парень был переполнен недоумением и возмущением.

— Не подстроено, а организовано. Молодой человек, мне уже сорок пять лет. — Мои пиджи выглядели такими же удивлёнными, как и Рафаэль с его гаремом. Ну, как-то к слову раньше не пришлось. — Вы произвели на меня очень положительное впечатление, и в моих силах оказалось немного помочь вам в ваших будущих приключениях. Насколько я разбираюсь в людях, вы не будете сидеть спокойно, если где-то нужна ваша помощь, а значит, скорее всего, рано или поздно Белль эволюционировала бы всё равно — я только немного ускорил неизбежное… и сделал его несколько менее неприятным. И знаете что? К чёрту дуэль! Забирайте Майку так! Скажу вам честно: она хорошая пиджи, дружелюбная и послушная, как майлиборо её практически не берут яды, у неё есть неплохие атаки, а её эволюция в трента[31] делает её ещё сильнее, но… Всегда есть «но». Я нашёл и приручил её на этом острове — и это совершенно не входило в мои планы. Она довольно понятлива, но если называть вещи своими именами — глупа как пробка, а мне совершенно некогда с ней возиться. Сдать её в длительное хранение? Увольте! Отдать на какой-нибудь завод или свалку, отходы перерабатывать? Хорошая работа, нужная и безопасная, она там будет всегда сыта и более-менее приручена… но там она будет просто оборудованием, вещью. Возьмите её, а? Позаботьтесь о ней — ей не надо много! А характер у неё боевой — она, наверное, минуту или две продержалась против мазоку, пока я не подоспел, и не сдавалась до самого конца!

Выражение их лиц было странным.

— Майлиборо? Против мазоку? Минуту? — Скептически протянула «вторая ангелица». Она меня начала конкретно раздражать.

— Я так думаю, что мазоку играла. Вы ведь знаете, какие они игривые и как они играют. — Сухо произнёс я, пристально глядя ей в глаза и выделив голосом последние слова. Ангелица прищурилась, и я почувствовал, как её пристальное внимание собирается, концентрируется в тонкую ниточку… и тянется к моей голове, явно собираясь там покопаться. Мгновенно я метнулся к ней — в обход этой нити, сбил с ног, ничуть не заботясь о деликатности, и изо всех сил растянул руки и ноги — я был быстрее, но она гораздо, гораздо сильнее — и крепко ухватил когтями за горло, другой рукой прижал когти к её груди, а кончик хвоста почти упёр в её раскрытый глаз.

— Не делай так больше! — тихо прошипел я ей прямо в лицо. — Не смей лезть в мою голову! Ты слышишь правду? Так слушай! Это я убил мазоку, лично, голыми руками. Избил и разорвал на части, а Майка съела труп и даже следы на земле. И сейчас я могу вырвать тебе сердце так же легко, как вышибить мозги. Да, я не воплощение доброты и часто действую жестоко — но это не значит, что я творю зло. Я добиваюсь своих целей и горе тем, кто мне помешает — но это не значит, что я не творю добро. Просто редко встречаются те, ради кого не жалко потрудиться. А сейчас я ищу тех, из-за кого я попал на этот чёртов остров. — И я вытащил на поверхность воспоминания. Отчаяние и настойчивость в настиной пещере… и ужас, когда я осознал, во что превратился. Второй бой с гарпиями и моя ярость, приведшая к эволюции… и «инсталляция» из тел. Третий бой… и оторванная голова, дополнившая инсталляцию. Ощущение от гнусных магических эманаций мазоку, радость от её смерти… и вид мёртвого бандита с фрагментами видеозаписей — те, которые я всё-таки смог просмотреть.

Вопль ангелицы был ужасен. Я больше не мог её удерживать и резко отпрыгнул… М-да, прыжок назад из положения спиной вверх — и я перепрыгнул группу стоящих людей! Ангелица, с совершенно безумными глазами, медленно поднялась на ноги и шагнула ко мне. Рафаэль пытался вмешаться, но Анжела уже тащила его в сторону. Белль колебалась, не зная, защищать ли своего мастера или нападать на меня. Мои пиджи рванулись закрыть меня, но их я отогнал сам.

— Ну, что скажешь, София? — Имя ангелицы… точнее, валькирии[32], это я теперь тоже знал, как-то просочилось ко мне, пока я делился с ней воспоминаниями. — Что ты видишь?

Она только подошла ко мне и попыталась схватить, как я её только что, но я перехватил её руки своими — по две на каждую. На её левой груди проступили четыре капельки крови, там, где остались следы от моих когтей.

— Что ты видишь, София? — Снова спросил я, едва удерживая её руки. — Добро? Зло?

Глаза её медленно возвращались к норме. Наконец, она перестала тянуться к моему горлу и пару раз моргнула.

— Я слышал притчу. — Начал я, всё ещё не отпуская её руки. — Однажды ученик спросил у мудреца, с какой силой тигр бросается на кролика, и мудрец ответил «со всей». Тогда ученик спросил, с какой силой тигр бросается на слона, и мудрец опять ответил «со всей». И тогда ученик спросил, что же движет тигром, что он с равной силой бросается и на огромного слона, и на маленького кролика, и мудрец ответил «сила искренности». Раньше я недооценивал силу искренности. И мне пришлось… лично убедиться в этом.

София посмотрела на меня долгим-долгим взглядом и молча расслабила руки. Так же молча я её отпустил, и она пошла к Рафаэлю.

— Мастер, этот человек очень опасен. — Твёрдо произнесла она, не оглядываясь. — Но полезен.

На этом инцидент был исчерпан, хотя мне кажется, что никто так и не понял, что же всё-таки произошло… особенно я.

Глава 17. Ниточка

— Честно? В первый момент вы произвели на меня впечатление молодого пафосного идиота. — Я решил оставить при себе «избалованного» и «безответственного», а «малолетнего» заменил на «молодого». — Но потом я вспомнил себя в этом возрасте и понял, что очень сильно преувеличиваю — вы просто молодой и не битый жизнью человек. ДОБРЫЙ человек, Рафаэль, и к тому же — вы искренне хотите помогать людям, а это уже очень, очень много по нынешним бессердечным временам. Так что, уж простите, я взял на себя смелость указать вам на ошибки — и немножко помочь, раз такая возможность подвернулась.

Наш разговор проходил на воздушном корабле Рафаэля, крейсерским ходом двигавшемся к Горной лиге [33], куда он решил нас подбросить. Его там ждали друзья отца — как я понял, очень небедного человека в Эдо [34], именно ему и принадлежал корабль — я же надеялся переправиться через море [35], а уж оттуда до родного Кемерово было рукой подать… Узнав историю моих приключений на острове, Рафаэль с энтузиазмом юности попросил дать совета, «как не теряться в любой ситуации», и я не удержался от лекции…

— Вы знаете, Рафаэль, я действительно сильно вас старше, действительно много повидал и узнал и действительно мог бы дать вам много советов…

— Но? — Он уже привык, что я стараюсь избегать простых ответов даже на простые — особенно на простые вопросы.

— Но. Но если я вам всё-всё расскажу, передам все свои знания, свои мысли, свои взгляды, своё мнение… Тогда вы станете просто моей копией, и вместо приключений Рафаэля Маккиавелли будут приключения «ещё одного Николая Васина»… А копия всегда хуже оригинала. Так что я дам вам только один совет, но зато точно хороший. Думайте! Пользуйтесь своей головой. Это сложно, я по себе знаю — гораздо проще ввязаться в драку, чем договориться миром… И гораздо проще пройти МИМО драки, чем вступиться за слабого или несправедливо обиженного. Думайте! Только вы сами решаете что и как вы будете делать. Думайте головой, слушайте сердце и поступайте так, чтобы потом не пожалеть… И не жалейте о том, как поступили — ведь это именно ваши поступки делают вас тем, кто вы есть, каждый день, каждый поступок в чём-то вас меняет — и только вы решаете, кем вы станете завтра. Если вы что-то не знаете — спросите, глуп не тот, кто не знает, а тот, кто не хочет знать. Если вы что-то не можете — попросите помощи, гордость не в том, чтобы делать самому, а в том, чтобы делать. И ещё совет, так и знал, что на одном не остановлюсь! СанСаныч, ленкин укротитель, всегда мне повторял: если дерёшься — дерись, пока не победишь, иначе проиграешь… И знаете, что? Пожалуйста, не задавайте мне больше таких вопросов — я сначала читаю лекцию, а потом меня совесть мучает, что я из себя великого гуру строю. Я такой же человек, как и все, со своими талантами и глупостями, сильными и слабыми сторонами, и не владею никаким сокровенным знанием. В детстве мне казалось, что есть какой-то «секретный приёмчик», изучив который можно побить всех врагов… В молодости мне казалось, что есть «секретный способ», чтобы всё смочь и суметь… Сейчас я точно знаю: есть. Надо просто подумать и сделать, а если не получилось — подумать ещё и сделать по-другому, и ещё по-другому, и ещё — пока не получится. Ну и последний совет: чаще всего мы получаем именно то, чего очень хотим, только не совсем так, как хотели, или то, чего больше всего боимся, только совсем не так, как рассчитывали. Так что не бойтесь и не стройте сложных планов — жизнь всё равно хитрее! А мечты надо делать своими руками.

— А если я хочу, чтобы все были счастливы? Это же невозможно! — решительно возразил Рафаэль.

— Ну, во-первых, насчёт невозможно — это вопрос очень сложный, надо сначала разобраться, кто эти «все». А во-вторых, вы вот прямо сейчас как раз именно этим и занимаетесь, если вдруг не заметили… Вы помогаете мне добраться до дома и это именно то, что мне сейчас очень нужно. Добравшись до дома я безусловно стану счастливее — правда, скорее всего, совсем не так, как ожидаю, но это уже частности. Таким образом, до осуществления вашей мечты осталось на одного «всех» меньше! — я улыбнулся, глядя на его удивлённо-просветлённое лицо. — Именно так оно и работает: делай то, что считаешь правильным — и твоя мечта будет приближаться с каждым шагом. И честное слово, роль гуру для меня крайне неуютна, хотя, конечно, и очень лестна.

* * *

Майку Рафаэль в свой гарем взял и провозился с ней до вечера. Когда какая-то из его пиджи обиделась, что он уделяет слишком много времени «этой глупой новенькой», он не стал ругаться или оправдываться, а подумав пару минут предложил поучаствовать в процессе обучения — мол, вдвоём они управятся в два раза быстрее и останется больше времени для них. Мне в этой арифметике виделся некий подвох, но на следующий день уже весь его гарем почти всё свободное время проводил с Майкой, пытаясь научить её чему-нибудь. Майка со своей стороны очень старалась и даже освоила два слова: «хорошо» и «приручать»[36]. Сама процедура передачи прошла без особых эксцессов: сначала она не очень понимала, что я пытаюсь до неё донести, но когда я просто положил руку Рафаэля ей на попу и легонько подтолкнул её к нему, она посмотрела на меня, на него, опять на меня, судя по направлению взгляда — пересчитывая руки, совершенно по-человечески вздохнула и положила его вторую руку себе на грудь.

Наши отношения с Софией можно было назвать странными — с одной стороны, она меня явно недолюбливала и избегала. С другой — она неоднократно посылала ко мне и Рафаэля, и других пиджи за советом, мотивируя это моим большим жизненным опытом и «здравым взглядом на жизнь». Утром четвёртого, последнего, дня полёта она пришла ко мне в каюту, если так можно назвать выгороженный уголок трюма — корабль был весьма невелик и никаких гостевых помещений на нём не предусматривалось. Разговор получился странным и невнятным, оставив после себя чувство некой недосказанности: я так и не понял, чего она хотела, она, видимо, ожидала от меня какой-то другой реакции, а не вежливого любопытства… Но в целом результат можно назвать скорее положительным: из состояния вооруженного нейтралитета мы перешли в состояние нейтралитета мирного, пусть и лишь на последние несколько часов полёта.

* * *

Небольшой портовый городок встретил нас шумом и гамом. Высадив меня возле местного покецентра, Рафаэль пожелал удачи и отправился своим путём. Спрятав Веру и Свету в покеболлы — и Настю бы спрятал, но увы — мы вошли внутрь. Нас встретил клерк, человек, не пиджи, что меня очень удивило. Он косо на нас глянул, потыкал в экран перед собой, скривился, как от зубной боли, и заговорил презрительным тоном небожителя, сошедшего к смертным с великой истиной.

— Где ваш мастер? Немедленно зовите его, не положено пиджи шляться без присмотра!

Настю такое начало разговора несколько удивило, хоть я её и предупреждал. На нашем — уже нашем, чёрт возьми! Как меняется взгляд на некоторые вещи, стоит лишь чуть-чуть сменить точку зрения! — острове не было людей, кроме меня, а пиджи, по большому счёту, всё равно, как выглядит мастер — или любой другой человек. Рафаэлю, который родился в районе, богатом и на дары крови, и на её проклятия, тоже оказалось легко привыкнуть к моей внешности — он и сам на чистого человека походил только внешне: именно нечеловечески огромная выносливость и невероятная прочность — мало чем уступающие многим пиджи — и подтолкнули его к выбору карьеры укротителя. Он как-то хвастался, что на спор приручал НЕ связанную амачамп[37] — и отделался лишь синяками… отделаться потом от очень довольной пиджи оказалось на порядок сложнее. Словом, Настя была неприятно поражена, и с трудом удержалась, чтобы не высказать клерку своё мнение о его поведении — ещё снаружи я её несколько раз очень настойчиво попросил молчать, что бы ни случилось.

— Добрый день. Мастер — это я, Николай Мартынович Васин, исследователь, Рубиновая лига. А это — моя альфа. — Я указал на Настю. — Со мной произошел небольшой инцидент и мне необходимо восстановить документы и покедекс.

— Ну да, а я — Линда МакМэхон, и мы находимся в столице лиги Кэпитал[38]. — Его голос источал яд и сарказм.

— В таком случае, позовите вашего легендарного супруга и не парьте мне мозг… Начальника позови! — Пояснил я, оставив ругательства при себе.

— Хватит! Прекратите этот балаган немедленно! У меня достаточно полномочий, чтобы конфисковать двух обнаглевших пиджи и арестовать их тупого мастера!

— Ну а у меня достаточно прав, чтобы засудить вас за оскорбление! Я — человек, и любое сканирование это подтвердит.

— Ага, конечно, человек! — Клерк расплылся в злой улыбке. — Вот у меня результат скана: фарфак[39] и… и… — Он пару раз стукнул по монитору. — Опять эта чёртова железяка глючит! Итога нет, но всё равно: жук — 52 %, тьма — 61 %, дракон — 57 %, электричество — 32 %, бой — 28 %, огонь — 23 %, полёт — 62 %, призрак — 67 %, почва — 21 %, лёд — 54 %, магия — 44 %, норма — 57 %, растения — 58 %, яд — 59 %, психик — 74 %, камень — 68 %. По-вашему, это похоже на человека?

— По-моему, это похоже на не установленное обновление. Вы, вообще, в курсе, что к сканерам регулярно выходят обновления? В связи с официальным признанием новых типов, например. Или чтобы сканер не вис, если у него положительных линий спектра больше, чем места в буфере. Я как раз занимаюсь алгоритмами идентификации пиджи, и точно знаю, что ещё полгода назад, в феврале, вышло исправление именно ошибки переполнения буфера результатов сканирования. А вы знаете, что не установив это обновление вы нарушили требования лицензии? И что теперь этот покецентр могут закрыть на проверку, а ваше начальство — чтобы не тратить время на разбирательства — уволит на хрен ВЕСЬ штат и за пятнадцать минут наберёт новый? — по ходу моей отповеди — я очень старался говорить ласково и вкрадчиво, даже Настя поёжилась — лицо клерка медленно менялось с «небожитель перед смертными» к «смертный пред вратами Ада, и вилы уже легонько подталкивают в спину». Полюбовавшись пару секунд на это зрелище, я тяжело вздохнул. — Позовите вашего админа — или кто у вас тут оборудованием занимается, это его прокол, пусть он обновит железку, я подожду.

— Я занимаюсь. — Буркнул клерк и только после этого осознал, что, фактически, только что сам себе выписал волчий билет.

— Ну так обновите! Процедуру-то знаете? Или мне всё-таки позвать вашего начальника и объяснить ему ситуацию? — Клерк, белее бумаги, с усилием скрыл злобу, на миг мелькнувшую в глазах, и полез в настройки.

— Садись, Настя, это надолго. Там большое обновление, да ещё и ставится очень медленно — особенно, если сканер старый.

Клерк продолжал возиться, на лице его всё отчётливее проступало бешенство.

— Я уже четвёртый раз его запускаю, а оно не ставится, пишет про ошибку и вылетает! — Наконец заявил он. — И я по-прежнему считаю, что вы- две наглые пиджи, отвлекающие честного человека!

— А что за ошибка? — С профессиональным любопытством уточнил я. — Постойте-ка, а что у вас за сканер?

Я прошёл за стойку, проигнорировав возмущение клерка.

— Надо же! Я думал, их все уже списали, а вот поди ж ты — даже работает! На совесть раньше делали, не то, что сейчас! Конечно обновление не ставится — вам надо сначала вот эти два маленьких патча поставить, этот… и этот… вот так! Они для этой модели помечены, как не обязательные, так как очень тормозят работу, но потом мы поставим облегчённый интерфейс и всё станет опять шустренько. Вот, теперь идёт. Вы бы читали инструкции, всё-таки, их же не просто так пишут! — Я с гордостью посмотрел на клерка, который только что не плевался, видимо, чего-то опасаясь — то ли находиться так близко к столь независимой пиджи, то ли что я и вправду окажусь человеком и пожалуюсь его начальству…

Через полтора часа, когда клерк уже самостоятельно закончил ставить все накопившиеся за полгода заплатки, мы опять подошли к стойке.

— Ну-с, давайте начнём сначала? — Предложил я нейтральным тоном. Не люблю ссориться с людьми, хотя иногда по-другому не получается. — Меня зовут Николай Мартынович Васин, исследователь, Рубиновая лига. Что теперь показывает ваш сканер?

— Так, про неё — по-прежнему, фарфак, — Он мотнул головой в сторону Насти. В первый раз я не обратил внимания, а теперь вдруг осознал. Это многое объясняло — почти все настины странности и нестыковки, но я подумаю об этом позже. — А про… вас… да, действительно человек, примите мои извинения. Но 88 % генов пиджи…

Извинения его были абсолютно неискренними, в отличие от злорадства, вызванного результатами скана. И на «вы» он перешёл крайне неохотно.

— Так, Рубиновая лига… Васин… Николай… — Он медленно заполнял поля формы.

— Мартынович как пишется? — я продиктовал по буквам, заодно уточнив и имя с фамилией, благо, они у меня простые — слышал я историю про одного Щекочихина-Крестовоздвиженского, так его как только не перевирали…

— Нет таких! — Злорадно ухмыльнулся клерк.

— Подозреваю, что меня могли признать мёртвым, как минимум — пропавшим без вести. Я довольно давно не имел возможности ни с кем связаться. — Спокойно пояснил я. — Проверьте последние полгода.

— Есть один такой, объявлен пропавшим без вести четвёртого июня, а двенадцатого июля объявлен мёртвым. Но это точно не вы — тот был нормальным человеком. — Клерк явно был доволен. — Въехал в Горную лигу 17-го мая сего года на научную конференцию…

Я постарался не выдать своего удивления от последнего уточнения — память вернулась ещё не полностью, особенно туманными были самые последние несколько недель перед пробуждением. Чтобы скрыть замешательство, я озвучил персональные данные:

— Родился двадцать девятого февраля двести пятьдесят четвёртого года, город Кемерово, Рубиновая лига, женат. Как я сказал, со мной произошёл небольшой инцидент. — Я выделил голосом последние два слова, и старательно воспроизвёл выражение лица с фотографии в моём личном деле — я всегда ужасно на них получаюсь. Клерк неуверенно кивнул.

— Я не могу выдать вам документы умершего человека. — Наконец злорадно заявил он. — Требуются серьёзные доказательства. Одного вашего заявления и некоторого — очень небольшого притом — портретного сходства мало.

— А вы знаете, что всё, связанное с обновлениями, подробно протоколируется системой? — Ласково уточнил я. Он непонимающе смотрел на меня. — Включая дату установки. А мне нужны документы.

Это была угроза, и клерк понял её правильно. Скривившись, будто лимон съел, он выдавил, со сдерживаемой ненавистью:

— Я могу зарегистрировать вас как нового укротителя. Вам придётся сдать экзамен и мы выдадим вам покедекс, начальную пиджи и вторую вместо подъёмных.

Экзамен потребовал от меня изрядных усилий, но в целом я его сдал — едва-едва набрав минимальный балл. На худой конец, думал я, нажму на этого клерка ещё раз — но обошлось.

Заполнив все необходимые документы, в том числе оформив Настю, я отправился в порт, искать транспорт. Ближайший корабль отплывал завтра вечером — я решил сэкономить и не лететь воздухом. Из порта мы направились в банк — проверить наследство покойного Патрика Маула. На первом счету оказалось около десяти миллионов[40], я сразу снял пятьдесят тысяч наличными и перекинул остаток на свой покедекс. Остальные счета я светить не стал.

Из банка я направился обратно в покецентр — переночевать, разобраться с выданными мне стартовыми пиджи, зарегистрировать остальных и подумать. Настя всё время ходила за мной молча и о чём-то напряжённо думала. Я же, после некоторого колебания, отправил сообщения СанСанычу и Ленке, мол, жив, здоров, вернусь через неделю или две, подробности при личной встрече. Сначала я хотел написать письмо и жене, но… Отношения наши были уже скорее просто привычкой, детей не было… И я подозревал, что она разочаровалась в нашем браке: мне было гораздо интереснее работать, чем делать карьеру, а она мечтала о высоком статусе — выше, чем жена пусть и ведущего, но всего лишь исследователя.

Здание, к углу которого я пристроился спокойно сформулировать, что же именно я хочу сказать и как потоньше намекнуть на то, что сказать нельзя, оказалось магазином, и его хозяин вцепился в меня мёртвой хваткой, каким-то торговым чутьём уловив наличие у меня денег и интереса к технике. В отличие от клерка в покецентре, мою внешность он проигнорировал, более того, сразу опознал во мне главного в нашей не совсем обычной паре, и стал решительно убеждать, что без колёс передвигаться по миру гораздо хуже, чем на колёсах. Прослушав короткую хвалебную оду небольшому джипу, я уточнил у продавца грузоподъёмность и пассажировместимость. Ничуть не смутившись, он тут же стал рекламировать дом на колёсах, особо напирая на эксклюзивность предложения — действительно очень недорогой, но вопрос о проходимости отмёл и этот вариант.

Продавец не растерялся и тут, предложив достать почти любой транспорт, если он только существует. Я не удержался и спросил, что он может сказать про ховербайк[41] — двухместный, быстрый и с большим запасом хода. Лицо его просияло и он потащил меня куда-то в подсобку. Там он и стоял: чёрный, с красной каймой вдоль углов, блестящий, как будто только что с завода, с эмблемой Хонды. «Чёрный дрозд», бессмертная серия едва ли не самых быстрых гипербайков, ещё со времён до Сукебе. Названная цена в пятнадцать миллионов меня немного отрезвила, но остановить не смогла, и я самым тщательным образом прощупал каждую деталь — дважды. Наш эпический торг длился почти час: я твёрдо решил, что уеду отсюда верхом, а торговец не менее твёрдо решил содрать с меня за это три шкуры. Сошлись мы на шести с половиной миллионах, и только после того, как я «случайно» сковырнул шпаклёвку на плохо отрихтованной вмятине, а торговец включил в цену запасной аккумулятор и ремонтный набор. В отсутствии иных дефектов я решил, что не слишком переплатил: обычное безымянное поделие наших рукастых узкоглазых соседей стоило в среднем миллиона три и не могло похвастаться ни скоростью, ни надёжностью. Что решил торговец — меня не интересовало.

С ветерком долетев до покецентра и получив в своё распоряжение номер, я уселся на стул верхом (иначе хвост упирался), удобно облокотился на спинку и внимательно посмотрел на Настю, по-прежнему погружённую в свои мысли.

— У меня есть две новости. — Начал я. — Одна странная, а другая — вообще не новость.

Мне удалось привлечь её внимание.

— Ты знаешь, что за пиджи фарфак?

— Слышала… Кое-что. — Уклончиво ответила она, стараясь не смотреть на меня.

— Это один из самых удивительных видов. Многие называют их одной из самых больших неудач Сукебе, но есть тонкости — что считать неудачей. Говорят, что они все напрочь сумасшедшие. С моей точки зрения это не совсем так: они всего лишь считают себя кем-то другим, и очень тщательно стараются соответствовать выбранному образу. Учитывая их потрясающие способности к магии и гениальные мозги — обычно им это удаётся вполне успешно. Они способны изменить свою внешность, способны с помощью магии копировать возможности и способности выбранного образа…

— Я не фарфак! — Возмущённо перебила меня Настя.

— А вот тут мы переходим ко второй новости, которая вовсе не новость. Мне, в общем-то, всё равно. — Такого поворота она не ожидала. — Мне всё равно, что там про тебя пишет покедекс и что по этому поводу думают остальные. Мы с тобой вместе прошли через несколько весьма плохих моментов в моей жизни — и хороших, кстати, тоже — и я не собираюсь менять своё к тебе отношение только из-за того, что написал сканер. Помнишь, что я тебе сказал в самом начале, про гениального долбодятла? Покедекс светиного старого мастера определил тебя как g-splice на базе девочки-паука. Этот сканер едва ли не старше, хотя и в заметно лучшем состоянии, и определил тебя как фарфак, которая, на мой взгляд, воплощение гениального долбодятла. А теперь подумай вот о чём. Паучихи пьют кровь — примерно пол-литра в неделю, они без неё жить не могут, а глаза у них фасетчатые, я специально в покедексе посмотрел. Фарфак не может есть мясо — вообще никакое и ни в каком виде — и не обладают психическими способностями. Что-то я не вижу у себя нигде следов укусов… И не помню, чтобы ты хоть раз отказалась от свежего кролика. Зато глаза у тебя нормальные — и красивые — и психический талант безусловно есть.

Я не стал говорить ей, что коконами размножаются только некоторые ульевые пиджи — мне действительно было всё равно. Настя выглядела крайне озадаченной.

— Так что ЛИЧНО Я склонен по-прежнему считать тебя гибридом девочки-паука, как мы думали раньше, и именно фарфак, как мы выяснили сейчас. И это значит, что одна плохая девочка ленилась, занимаясь магией! И это надлежит решительно исправить! — Настя немного успокоилась, но всё ещё оставалась напряжённой.

— Правда? — Требовательно посмотрела она на меня.

— Если ты мне не веришь — посмотри на это с другой стороны. — Я закатил глаза. — Ты можешь метать паутину — и делать из неё классные вещи. Ты можешь здорово колдовать. Ты умная. Ты мне нужна. Что ещё? Правильно!

Я схватил Настю в охапку и повалил на постель. Это был стандартный[42] номер в покецентре и состоял он из кладовочки, кабинетика, большой ванной и очень большой спальни — одна кровать была больше всех остальных помещений, вместе взятых!

Через полчаса я извлёк Свету с Верой и мы отправились в душ. Ещё через час мы посетили ближайшую забегаловку, отдав должное местной кухне, и после позднего обеда я занялся бюрократией. Оформив Веру и Свету, я наконец-то посмотрел, кого же мне подсунул давешний клерк. Чарли ангел и сирена[43]. С одной стороны, это можно было рассматривать как заботу о начинающем укротителе — обе летающие, причём сирена ещё и ночная, вроде как могут нести круглосуточную охрану. Но на самом же деле это было форменное издевательство, так как чарли были очень глупы, почти как бимбо, и хорошо умели только готовить, а сирены, состоящие в родстве с совами и ориентированные на ночные стелс-операции, днём теряли чуть ли не половину своей эффективности. Но самое главное, оба вида были очень маленькими… Четыре фута пять дюймов — это сколько по-нашему? В общем, на фоне моих почти двух метров это будет смотреться… Клерк явно решил мне нагадить!

Сирена оказалась несколько выше стандарта — почти метр сорок, но всё равно на пол-головы ниже даже миниатюрной Веры, и на этом фоне обычный для её вида шестой размер выглядел гротескно. Светло-коричневый пух на теле и тёмно-коричневые перья с редкими белыми крапинками, пушистые совиные ушки, личико сердечком… Очень мило, но она МАЛЕНЬКАЯ!!!

Чарли оказалась и вовсе крохотной — метр тридцать, наверное, и хоть грудь у неё была поменьше, чем у сирены, смотрелась она так же дико. Зато у чарли хотя бы руки были отдельно от крыльев. Белые волосы, белые крылья и интеллект блондинки из анекдотов…

Я смотрел на своё новое приобретение с жалостью и ужасом, и думал о разном. Одна с руками, другая с мозгами (ладно, на крыльях пальцы тоже есть, не то что гарпии)… Жуть! Две миниатюрные пиджи стояли передо мной, понурив головы, и с явной опаской косились на троицу «старших сестёр», выглядящих, как матёрые ветераны перед новобранцами… Впрочем, почему «как»? Хм-м-м, а я и не заметил, как Вера влилась в коллектив и встала наравне с остальными. Интересно, когда это произошло? Когда появилась Майка? Нет, наверное, всё-таки раньше…

Чарли отчётливо начала шмыгать носом, и так как сквозняков в помещении не было — да и не может пиджи так просто простудиться — объяснение было только одно. Я вздохнул.

— Настя, я похож на педофила? — Спросил я, скосив глаз на новеньких.

— М-м-м… Не очень. — Ответила Настя, внимательно оглядев сначала меня, потом их. — Хотя если их посадить к тебе на колени и выдать каждой по леденцу…

Сирена тихонько фыркнула, а чарли перестала шмыгать.

— Но у меня нет леденцов! — Театрально возопил я. Сирена фыркнула уже почти не скрываясь, а чарли робко заулыбалась.

— Девочки! — Обратился я с улыбкой уже напрямую к новеньким голосом подлизывающегося злодея из детского мультика. — У страшного дяди педофила нет леденцов! Но, может быть, вы всё-таки пойдёте с ним, чтобы он научил вас плохому? Пожалуйста?

Сирена не выдержала и рассмеялась, чарли нерешительно хихикнула пару раз и наконец-то посмотрела на меня прямо.

— Как тебя зовут, чудо в перьях? — Спросил я её.

— У меня нет имени. — Сказала она просто. — На ранчо меня с сёстрами никак не называли, обычно говорили «эй, ты» и тыкали пальцем, чтобы мы не ошиблись. Нам говорили, что имя даст мастер. А ещё говорили, что мы глупые. Зато я вкусно готовлю!

— Вкусно — это хорошо. — Я скептически посмотрел на беленькую пиджи, уже забывшую свои страхи и глядящую на меня с интересом. — Имя. Какое имя ты хочешь?

— А можно? — Она разве что не подпрыгивала в предвкушении.

— Можно.

— Магдалена! — Выговорила она почти по слогам, прямо-таки сияя. — Можно, я буду Магдалена?

Я порядком удивился, прикинул, что сокращение «Магда» мне не очень нравится, но до «Лены» сокращать не буду точно, и мысленно махнул рукой.

— Можно. И постарайся запомнить: меня зовут Коля, и мне нравится, когда меня называют по имени, а не просто «мастер».

— Спасибо, мастер Коля! — Радостно подпрыгнула новонаречённая Магдалена. Она явно хотела немедленно приступить, но я покачал головой, приложил палец к губам и повернулся к сирене.

— А тебя как зовут, ужас, летящий на крыльях ночи? — Спросил я шутливо.

— Тоже пока никак! Имя, которое мне дали на ранчо, мне не нравится, а мастера у меня ещё не было! — Хоть и мелкая, но бойкая и смелая. Это хорошо. Я вопросительно посмотрел на неё, мол, продолжай. Интересно, потянет или нет? Поколебавшись секунду, она спросила: — Можно, я буду Далила?

Я чуть не поперхнулся.

— А вы, случайно, не с одного ранчо?

— А как вы догадались? — Хором спросили новенькие.

Я поманил их пальцем и театрально прошептал, когда они наклонились ко мне:

— Вы проговорились! — И с преувеличенно серьёзным видом закивал головой. Магда явно купилась, глядя на меня испуганно, а Даля? Лила? Лилу, блин! опять прыснула. — Эти имена — из старых христианских преданий, сейчас их уже мало кто знает. Не важно. Пусть будет Далила, я не против. Кратко будете Магда и Лила, согласны?

Немного покрутив имена в голове и что-то прикинув на пальцах — буквально! Магда с искренним недоумением спросила:

— А почему у меня первая половина имени, а у неё — вторая? — Как есть блондинка, честное слово. Ну и ладно, зато не соскучимся, а за хорошую готовку я и не такое готов простить.

— Чтобы не перепутать! — С умным видом подняв палец пояснил я, а потом улыбнулся. — На самом деле, мне просто так больше нравится. Мою сестру звали Лена, она превратилась в сонику, поэтому Магда, а не Лена. А Даля не звучит, поэтому Лила.

Они посмотрели на меня с сочувствием, явно собираясь выразить его вслух, но я отмахнулся.

— Это было давно, больше двадцати лет назад, сейчас она уже созрела[44] и замужем, только детей пока нет, насколько я знаю.

— Мне сорок пять лет. — Пояснил я новеньким, глядя на их удивлённые лица. — Но это долгая история, и расскажу я её позже… может быть. Не важно! Знакомьтесь: это Настя, альфа, она g-splice, очень умная, владеет магией и у неё классная паутина. — Я погладил узоры на футболке и шортах. — Это Света, электрическая боевая ангелица, со своим предыдущим мастером она побывала в половине легендарных мест и очень опытная. А это Вера, меха масам, но не простая, а мехвар, очень сильная и крепкая, она увлекается историей. А меня зовут Николай Мартынович Васин, я из Рубиновой лиги. А теперь Лила, давай ты с ними тремя пойдёшь в другую комнату и они тебе что-нибудь расскажут, пока мы с Магдой побудем наедине?

Новенькие явно занервничали. Набравшись храбрости, Лила наконец спросила:

— А можно?..

— Ну, я не знаю… — Протянул я, когда пауза совсем затянулась. — Смотря что.

— А можно Лила останется? — Это уже Магда.

— Вообще-то, мне казалось, что в самый первый раз лучше наедине, чтобы никто не отвлекал и не мешал, но если ты хочешь — можно. Девочки, вы тогда прикиньте, что нам нужно для путешествия, плыть нам неделю-полторы, еду берём свою. Потом ещё примерно три-четыре тысячи километров по земле. Света, уточни, что где дешевле, что купить здесь, а что — на том берегу. В покепаке ещё около семидесяти слотов свободно, кстати, завтра спросим на рынке, что из ненужного можно продать, если слотов не хватит. Особо не жадничайте, но и зарываться не след. Потолок ставлю вам в пол-миллиона, если уложитесь — сразу заказывайте, если нет — тогда заказывайте самое важное, а остальное обсудим. В общем, у вас своя задача, у меня своя, приступаем. — И я потихоньку выпихнул «старших» в кабинет, передав им покепак и покедекс.

Магда смотрела на меня с ожиданием и совсем чуть-чуть нервничала, Лила смотрела с явным удивлением.

— Я, кажется, сказал, что придерживаюсь либеральных взглядов? — Уточнил я у неё. — Потому, что это работает. Дай человеку цель и мотивацию — и он горы свернёт! А уж пиджи и подавно.

Глава 18. Родные берега

Я уже четвёртый раз перечитывал ленкин ответ — настороженный и недоверчивый едва ли не до агрессивности. Неудивительно: недавно пропавший брат, пишущий с того света, запросто может оказаться обычным мошенником, играющим на эмоциях и надеждах близких. Но она всё-таки ответила, так что мои намёки достигли цели. Я сидел и думал, как убедить её в том, что это действительно я, а не кто-то ещё, но при этом не сказать лишнего — мало ли кому ещё на глаза попадётся письмо.

— Мастер! — Прервала мои размышления встрёпанная Настя. — Что-то плохое скоро случится! Совсем скоро! Надо бежать!

Остальные уже тоже проснулись, новенькие удивлённо хлопали глазами, а Света быстро сгребала в кучу наши ещё не разобранные приобретения — основную массу необходимых для путешествия вещей мы уже купили, осталась, в основном, всякая экзотика: редкие и дорогие магические предметы и зелья, которые не удалось заказать вечером, подогнанная по фигуре кожаная экипировка для новеньких (пришлось изрядно доплатить за срочность, но к отплытию обещали успеть), да свежие продукты… Была глухая ночь, часа три.

— Лила, в воздух, смотреть, но не вмешиваться! И чтобы тебя никто не заметил! — безмерно гордая свежекупленным коммом (настоящим! с гарнитурой! — мы купили сразу на всех и ещё пяток в запас) она осторожно вылезла в форточку и беззвучно исчезла в небе. Вера помогла Свете загрузить куль в покепак, и мы двинулись вниз.

В гараже было пусто и тихо, наш новенький блестящий байк одиноко стоял в углу. Немного поколебавшись, я убрал в покеболлы Магду и Свету, а Веру послал в помощь Лиле. Настя, в шлеме и с покепаком, уселась позади меня.

Невзирая на спешку, я спокойно выехал на улицу — укротитель решил покатать альфу по ночному городу, чтобы потом уединиться в каком-нибудь парке — что может быть естественнее?

— Куда? — Спросил я.

— На восток. Все знают, что нам надо в Рубиновую лигу, поэтому дорога в порт перекрыта, и на запад тоже, это очевидные направления и там нас ждут точно. На востоке тоже есть порт, но далеко, так что нас будут ловить на юге, на дороге в аэропорт. Восток, конечно, перекроют, но больше для галочки, а мы свернём прямо в море.

— А аккумулятора хватит? Всё-таки почти две тысячи километров!

— Во-первых, есть запасной. Во-вторых, есть мощный преобразователь и Света. В-третьих, есть Вера, Магда, Лила и пятьдесят метров отличной верёвки.

— Вижу каких-то людей впереди! Трое! Нет, четверо! — Комм донёс голос Лилы, явно возбуждённой участием в первом «настоящем» приключении.

— Укротители или просто люди? Пиджи с ними есть? Вера, уточни позицию и глянь на магию. — Через секунду от Веры пришло ощущение: магический ширпотреб, ничего опасного, нас пока не засекли, стоят на одном месте на перекрёстке в трёх кварталах впереди. Я свернул налево, потом направо, потом, направляемый Верой, выехал на перпендикулярную дорогу и свободной парой рук покрепче ухватил Настю.

— Лила — вверх! Следи, нет ли подкрепления. Вера — пушку! — До перекрёстка оставалось метров триста, и я выжал газ на полную.

Байк действительно оказался отличный: тихое гудение турбин быстро поднялось до пронзительного свиста, стрелка спидометра решительно двинулась вправо, по сторонам замелькали дома.

— Давай, Вера! — Удар акустической пушки разметал и оглушил четверых людей, едва они повернули головы в нашу сторону, а настина паутина надёжно спеленала. Пролетев лишних три квартала и скрывшись с глаз возможных наблюдателей, я притормозил и повернул опять на восток. Пусть думают, что мы сбежали на юг, «как самые умные». Объехав порт по большой дуге — фактически, уже на границе города — я остановился в какой-то тихой тёмной подворотне и выпустил Свету и Магду. Вера и Лила продолжали контролировать воздух и наблюдать. Настя спешно рылась в индексе покепака, доставая вещи и убирая обратно ненужные.

— Не знаю, кто это был, возможно, они просто гуляли и остановились покурить, но рисковать я не намерен. Мы сейчас рванём прямо через море на байке, две тысячи километров — это восемь часов на крейсерской скорости. Одного аккумулятора хватает на семьсот-восемьсот километров, у нас их два и есть мощный преобразователь, так что Света могла бы подзарядить пустой, если бы было где приземлиться. Байк нас троих не потянет, над водой он и так плохо держится. Поэтому мы сделаем так: цепляем верёвку… — В отдалении что-то вспыхнуло.

— Кажется, возле покецентра что-то сильно рвануло. — Передали Вера и Лила сверху. — Отсюда не видно, но, кажется, там бой.

Я пожал плечами и продолжил.

— Цепляем верёвку к байку. Вера, Лила и Магда, меняясь, будут его поддерживать по двое, а мы поедем верхом — сначала вдвоём, чтобы не перегружать, а как аккумулятор сядет — заменим и достанем Свету, чтобы заряжала пустой, тут уж придётся поднажать, чтобы не утонуть. Света, будь готова за что-нибудь хвататься сразу, как я тебя выпущу.

— А почему не упаковать Настю? — Спросила Магда, невинно хлопая глазами. — Разве так не проще?

Я только достал свободный покеболл, навёл на Настю и нажал кнопку активации. С обиженным писком он замигал красным.

— Настю не берут покеболлы. Вообще. У нас не было времени разобраться в деталях. Можно, конечно, попробовать запихнуть байк в покепак, чтобы вы втроём несли нас двоих, но вы не сможете лететь с таким грузом целый день — даже Вера. А так вам придётся поддерживать и тянуть только одного пассажира на двоих — остальное потащит байк. Настя посчитала — должно получиться, и я ей доверяю.

— А может, подключить к байку сразу оба аккумулятора, а я через преобразователь буду их сразу заряжать? — Спросила Света, явно не в восторге от перспективы акробатических упражнений с угрозой купания. — Восемь часов — это довольно долго, но нам ведь нужно добавить всего четверть?

— Нет, добавить надо будет больше — байк рассчитан только на двоих, точнее, на двести килограммов нагрузки… Мы трое, покепак, аккумулятор и преобразователь — это получается почти двести сорок, многовато, но не фатально… Расход… А если помедленнее… Нет, провалимся… — Настя стремительно считала в уме, потом повернулась к Свете. — Может сработать, но скорость упадёт до двух сотен, и все десять часов тебе придётся выдавать почти треть всей мощности.

— Я справлюсь! — С явным облегчением пообещала Света.

— Хорошо. Но верёвку убирать не будем всё равно.

* * *

Самым сложным — и о чём мы не подумали — оказалось организовать питание. Махать крыльями восемь часов без еды пиджи, конечно, сможет, и даже с байком на буксире, но после этого она даже от муравья не отобьётся… Очень осторожно, чтобы не свалиться самой и не спихнуть Свету, Настя по одной вытащила несколько упаковок с покекормом[45] и передала нам. Пару упаковок мы, конечно, утопили, но переживать не стали — запутавшись в описании, девчонки заказали почти шестьдесят килограммов — хорошо, хоть с разным вкусом! Мне, кстати, достался рыбный, ничего так, хоть и пресновато.

При виде берега у Лилы с Магдой открылось второе дыхание и они вытащили байк на берег с такой прытью, что я почти всерьёз опасался столкновения с неблизким лесом. С большим трудом разогнувшись и расцепившись, мы слезли с байка, многочисленными стонами комментируя как радость от пребывания на твёрдой земле, так и восстановление кровообращения в самых неожиданных местах. Лично меня больше всего мучил хвост. Пока Вера и Лила ставили палатку, обнаружился прокол в нашем планировании: у нас не было спичек. Понадеявшись на Свету, мы взяли только электрическую плитку, но после десяти часов работы живым генератором у неё не осталось сил даже на статический разряд. Впрочем, верин лазер с задачей разведения костра справился вполне успешно, и Магда занялась нормальным — хоть и поздним — обедом, пообещав «показать мастеру Коле и сёстрам, что можно приготовить из этой гадости!»

Нам понравилось. Немножко приправ, банка консервированных овощей — и несколько разных упаковок покекорма превратились в очень достойный суп и два варианта второго! Кружка крепкого сладкого кофе окончательно настроила меня на благодушный лад, и я уже начал искать благовидный предлог прямо здесь же заночевать, когда на мой покедекс поступил входящий звонок. Некоторое время я смотрел на него, как на приготовившуюся к броску змею, но потом всё-таки узнал номер. Ленка. Моя бывшая младшая сестра, бывшая милицейская соника, а теперь — жена СанСаныча. Самый близкий человек на свете после того, как умерла мама. Нерешительно я нажал «ответить без изображения».

— Что всё это значит? — Наконец произнесла Лена, из-за отсутствия картинки не сразу заметив, что звонок уже принят. Лицо решительное, какое-то усталое и даже как будто злое — видать, накрутила себя перед звонком. — Кто вы такой и что знаете о Николае?

— Во-первых, привет! — Я не видел её… сколько? Сейчас конец августа, она была у меня в гостях на мой день рождения, отмечали в субботу, второго марта… Может, виделись и перед моим отъездом, но это я ещё не вспомнил… Получается, почти полгода! — Рад тебя видеть. Во-вторых, не «вы», а «ты» — я, слава Богу, не чужой человек… впрочем, сейчас в это мало кто поверит… Что я знаю о себе? Ну, я ничего не помню об этой конференции, на которую я уехал — узнал про неё вообще совершенно случайно — и месяца полтора до того. Очнулся чуть больше двух месяцев назад, в середине июня, сейчас точно не скажу дату, на необитаемом острове в Лесной лиге. Джунгли, романтика, дикие пиджи — словом, вляпался по уши, чудом жив остался, впрочем, это ещё не самое скверное. Один добрый человек подбросил меня до Горной лиги, сейчас я переправился через Гималайское море и собираюсь домой. Деньги у меня есть, но добираться буду своим ходом, оно спокойнее, так что сколько займёт дорога — пока не знаю. В любом случае, второй такой рывок мы в ближайшие несколько дней не потянем точно.

— Включи камеру! — Потребовала Ленка.

— А смысл? — Заинтересовался я.

— Голос. Слова и интонации правильные, а голос другой. Я хочу увидеть твоё лицо.

— Тебе не понравится. — Уверенно заявил я. — Когда я сказал, что смерть — не самый худший вариант — я не шутил.

— Переживу! — Решительно мотнула она головой.

— Ну смотри, большая девочка. — Я нажал кнопку.

Пауза затягивалась.

— А я предупреждал! — Я ехидно посмотрел на Ленку. — Это долгая история, и некоторые моменты я ещё не выяснил… но обязательно выясню.

— Мастер, у нас всё готово! Когда отправляемся? — Настя выбрала не самый подходящий момент. Ленка вздрогнула.

— Мастер? — Спросила она, подозрительно прищурившись. Я тяжело вздохнул.

— Девочки, идите сюда! — Позвал я всех и повернулся опять к камере. — Знакомься: это Настя, она меня на том острове нашла без сознания и спасла… правда, как видишь, результат оказался несколько интереснее, чем мне бы хотелось. Впрочем, я уже привык… почти. Это Света и Вера. Они помогли Насте вылечить меня второй раз, когда я был очень сильно ранен, это была середина июля… считай, ВЕСЬ июль провалялся полутрупом. Это новенькие, Лила и Магда. Девочки, это — моя сестра Лена, я про неё уже упоминал. Ладно, теперь идите, у нас тут личный разговор. И разбивайте лагерь, никуда мы сегодня не поедем.

Я потёр лицо рукой.

— Это действительно долгая история, и я действительно ещё не во всём разобрался. Возможно… Всякое возможно, но это не телефонный разговор. Я — это я. Как доказать? Не знаю. Когда я очнулся, при мне не было ничего — ни документов, ни комма, вообще ничего, даже от воспоминаний одни перемешанные огрызки. В Горной лиге пришлось оформиться с нуля укротителем, чтобы девчонок легализовать, там же узнал и про конференцию, и что меня уже объявили мёртвым. Сразу же написал тебе и СанСанычу.

— А Люде? — Скептически спросила Ленка.

— А она ещё носит траур? Меня ведь признали мёртвым, значит, должен был быть траур. — Уточнил я. Она удивлённо моргнула.

— Н-нет… Уже нет, ведь уже кончился месяц, как тебя мёртвым признали… А с нападения и вовсе три месяца прошло!

— И почему я не удивлён? — Пробормотал я. — Вот именно потому и не написал. Уверен, она уже оформила наследство, вступила в права и вовсю строит новую жизнь. И я не собираюсь ей мешать.

— Но… Она же твоя жена? — Ленка действительно не понимала.

— Понимаешь, Лен… Я всегда вам с СанСанычем говорил, что вам очень повезло. А вот нам с Людой — нет. Мы слишком разные… Не в том плане, что мы есть разные, а в том, что мы хотим разного… Нам с ней оказалось не по пути… Я давно это чувствовал, только себе не признавался… а она, уверен, поняла это ещё раньше… Я думал, что это просто… ну, такой этап в отношениях, что ли… или возрастное там… Не важно! Не бывает такого этапа в отношениях! Или это отношения, или это… вот такая фигня. Так что пусть её. Через пару недель приеду — тогда и поговорим, а сейчас… Знаешь, на том острове я кой-чего понял об этой жизни. М-да, даже в сорок пять жизнь не забудет потыкать тебя носом, как котёнка в лужу — дай только повод! — Я немного грустно усмехнулся. — Ладно, Лен, на главный вопрос я так и не ответил. Конечно, я — это не совсем я, слишком много всего произошло. Но на самом деле, я — это я, потому что произошло-то это всё со мной! Так что ты пока подумай, что ты по этому поводу думаешь, пока я до вас еду.

— Да, я подумаю. — Ленкина задумчивость сменилась серьёзностью.

— Ой, погоди! — Вдруг сообразил я. — Ты чего позвонила-то? Не на пустом ведь месте?

Она посмотрела на меня как-то странно и перекинула мне экран с лентой новостей. «Взрыв в Кодваре (Горная лига) и нападение на покецентр. Полиция хочет расспросить Николя Васина Мыртановица в связи с происшествием и ищет других свидетелей». Ниже, более мелким шрифтом, глаза выхватили несколько строк — «сильная вспышка», «незадолго до 4:00 утра», «трое нападавших убиты», «Team Rocket»[46], «пострадавшие»… «погибшие»…

Я сделал покерфейс — напоказ, чтобы она точно меня поняла.

— Я съехал из покецентра ещё в три часа утра и сразу направился в Рубиновую лигу. Об этом происшествии мне ничего неизвестно.

Очень, очень медленно Ленка кивнула и прервала соединение. А я полез в сеть — искать данные о событиях трёхмесячной давности… Заодно и упоминания меня любимого.

Результат оказался довольно скромным — небольшая конференция исследователей, посвящённая, в том числе, системам идентификации пиджи, судя по расписанию — я должен был читать доклад «О возможности пост-эволюционной идентификации пиджи» — видимо, что-то интересное раскопал-таки в этих вторичных спектрах… Двадцать восьмого мая на чудом уцелевший ещё с довоенных времён музей, в который нас отвезли на экскурсию, напали бандиты. По официальной версии целью бандитов была какая-то древняя реликвия, выставленная в музее буквально на неделю. Сказать точно не мог никто, так как бандиты разнесли всё в щепки, даже количество погибших было очень приблизительным — среди обломков нашли только перемешанные фрагменты тел, лишь небольшую часть которых удалось идентифицировать.

Вскоре после этого моё имя — вместе с именами других участников, многих из которых я знал по работе задолго до конференции — всплыло сначала в списке пропавших без вести, а потом и «признанных погибшими». Последнее упоминание — в сильно искажённом виде — относилось ко взрыву в Кодваре, других упоминаний не было, если не считать узко-профессиональных публикаций. Перекинув всю информацию Насте «на подумать», я вернулся к своим пиджи.

Выглядели они встревоженными и слегка напуганными.

— У мастера Коли и правда есть жена? — Спросила непосредственная Магда. Остальные на неё было зашикали, но я только отмахнулся.

— Официально — уже нет, но официально «мастер Коля» мёртв. Я похож на мёртвого? — Я принял пафосно-горделивую позу, этакий памятник сам себе.

— Нет! — Магда решительно помотала головой и мило покраснела.

— Мы с Людой… Не очень друг другу подходим, так скажу. И сейчас, когда меня признали мёртвым, она стала вдовой. Наверное, нам стоило давно уже развестись, наши отношения себя пережили, но… Это же такой урон репутации — она бы никогда на это не пошла! Сейчас я бы и спрашивать её не стал, а тогда… тогда я слишком много занимался работой… прятался в ней от реального мира. Так что не переживай. — Успокоил я Магду, слегка загруженную длинной и сложной мыслью. — Просто считай, что жена у меня была, но мы расстались.

— А что сказала Лена? — Лила, на правах мелкой «собирательницы шишек», озвучила вопрос, который явно интересовал всех.

— Прямо? Ничего. Но, думаю, она склонна мне поверить. Не всё можно сказать по комму, так что окончательно она решит при личной встрече. Но, как минимум, она против личной встречи не возразила — уже хорошо. Этот вопрос я скоро решу, так или иначе. В худшем случае — перееду в другой город, а если не найду работу по специальности — стану укротителем, вроде, у меня пока получается. — Я залихватски подмигнул сразу заулыбавшимся пиджи. — Гораздо сложнее другой вопрос: из-за кого я попал на тот остров и что с ним сделать, но этим я займусь потом. А теперь, невзирая ни на что, у нас праздник! Мы — на всю голову ушибленные маньяки, как та ворона, но мы всё-таки переехали море на ховербайке! Так что, Магда, подумай, что ты будешь готовить на ужин, только чтобы не очень утомительное: праздник — для всех, и для тебя тоже! А ещё я точно помню, что мы взяли несколько бутылок вина — самое время открыть одну и отметить моё возвращение на родину!

Глава 19. Ответы

Несмотря на сбивший меня с настроя звонок Ленки, праздник удался на славу — на ужин наловили рыбы (Вера, медленно летящая над морем с удочкой в руках, выглядела весьма психоделично, но наловила больше всех), а после даже устроили танцы, запустив какую-то музыку с покедекса на динамики байка. Ближе к ночи приплыла стайка бубфинов[47], видимо, привлечённых шумом и костром. На берег выходить они не рискнули, но составить нам компанию в море не возражали.

Бубфины, созданные на базе дельфинов, и диветты[48], созданные на базе чаек — самые популярные пиджи среди моряков. Дружелюбные и игривые даже в диком состоянии, бубфины, как рассказывают, нередко спасали тонущих людей ещё во время войны Сукебе — порой с тех самых кораблей, которые только что сами потопили. Сейчас они часто селятся возле портовых городов, охраняя пляжи от более опасных морских видов. Обычно они очень дружны, и если кто-то попытается захватить одну, вся стая обязательно попытается её вернуть. Впрочем, в покедексе упоминалось, что со стаей можно договориться, и тогда бубфин станет считать своей стаей гарем и своего мастера, так же самоотверженно защищая их.

Я сидел на берегу, думал о всякой ерунде и радовался первому настоящему выходному за долгое время. Не надо было переживать о еде: Магда наготовила с лихвой, а запаса в покепаке хватит вообще на несколько месяцев. Не надо было думать о крыше над головой: палатка надёжно защитит нас от дождя, а если накрыть её тентом и включить обогреватель — то и от холода. Можно было бы побеспокоиться о воде, но недалеко от пляжа нашёлся хороший родник и мы заполнили пустые баллоны — на десять потраченных литров, и литров сорок оставалось ещё с того берега. Не надо было и спешить: после разговора с Ленкой, в какой-то степени окончательно проведшим черту между моей старой жизнью и нынешней, несколько лишних дней пути казались мелочью: ну в самом деле, что такое три тысячи километров по твёрдой земле в сравнительно безопасной и знакомой местности после того, как мы безумным рывком преодолели почти две тысячи километров моря?

К собственному удивлению я понял, что, пожалуй, счастлив — тем тихим и спокойным счастьем, которое бывает у стариков, проживших долгую и достойную жизнь, и не боящихся приближающейся смерти, зная, что жизнь они прожили не зря. Это было новое чувство для меня, и я искренне наслаждался им. Два момента могли бы омрачить этот вечер — я скучал по моей работе и загадка моего попадания на остров по-прежнему оставалась неразгаданной, но я решительно задвинул их в самый дальний угол сознания.

Пиджи тоже радовались, каждая по-своему. Магде было достаточно того, что её почти единственный талант к готовке оказался востребован и никто не видел проблемы в её невеликом уме, а Настя даже пообещала учить магии. Вера старательно разглядывала своё бронзовое сокровище, обдумывая планы реставрации, да читала какую-то книжку. Света просто лежала, всё ещё не полностью отдохнув после перелёта… а, нет, не просто… ну и пусть, мне не жалко! Лила, ночное существо, днём уже поспала часа три и теперь, дожидаясь ночи, чтобы отправиться на охоту, слушала верины планы. Настя рисовала палочкой какие-то узоры и время от времени что-то колдовала — видимо, мои слова про гениальность фарфак в магии не остались без внимания. В море плескались бубфины, иногда высоко выпрыгивая из воды — просто так, от избытка хорошего настроения.

Пожалуй, вариант стать укротителем — не такой уж и крайний! Если почитать, что пишут в справочниках, и вдумчиво подобрать шестую пиджи — получится неплохой гарем, можно будет зимой сидеть в тёплом городе и заниматься исследованиями, а в остальное время путешествовать или ловить диких пиджи… А можно устроиться в какой-нибудь институт преподавателем, учить студентов, а путешествовать летом… Хотя каникулы у них, вроде, всего два месяца — особо не поездишь. Я тихонько хмыкнул — дальний загад не бывает богат, сначала надо решить текущие вопросы. Но не сегодня.

Я допил вино — так себе вино, на самом деле — и полез в палатку. Вскоре ко мне присоединились остальные — кроме Лилы, взявшей на себя ночную вахту.

* * *

Спать не хотелось. Поначалу пиджи пытались держать мой ритм, но потом всё-таки сдались — пары часов сна раз в три дня им никак не хватало. Подозреваю, что на самом деле мне требовалось даже меньше, но проверять не имел ни малейшего желания — с детства люблю потискать подушку.

Был вечер четвёртого дня «последней прямой» нашего путешествия. Постоянно держать пиджи в покеболлах не нравилось ни мне, ни им, так что двигались мы довольно медленно, километров по двести в день. Навигатор обещал, что такими темпами мы будем на месте примерно двадцатого сентября. Временами я вспоминал тот маленький джип, который мне пытался впарить продавец… Он ни за что не смог бы пересечь море своим ходом, но сейчас бы пригодился: меня, Настю, Свету и вещи — внутрь, а остальные — как и сейчас, своим ходом на крыльях, кроме Лилы, которая днём спит. На ховербайке помещались только двое, так что или Свете приходилось сидеть в покеболле, или мне приходилось бежать… впрочем, даже триста километров в час проблемы не составило, мы замеряли, а сотню я мог держать больше часа. Судя по всему, моё нынешнее тело было очень близко к дэш, эволюции соники… что вполне имело смысл, учитывая, что именно соникой и стала моя сестра…

— Легка на помине! — ответил я на её неожиданный звонок. — Привет! Что-то случилось?

— Привет. Случилось. — Она всё ещё не верила мне полностью, но, видимо, сочла событие слишком важным, чтобы оставить в безвестности. — Люда собралась за Макса… Сегодня объявили о помолвке. Про свадьбу пока не говорили, но, скорее всего, в середине октября. Во всяком случае, все уже готовятся.

— И что тебя удивляет? — Спросил я, не дождавшись подробностей или комментариев. — Официально я мёртв, и не уверен, что мне стоит «воскресать» — учитывая подробности. Просто сообщить по-настоящему близким людям — вполне достаточно. А остальные могут идти лесом… Могу, кстати, даже порекомендовать один конкретный лес. — Мою улыбку вряд ли можно было назвать доброй.

Ленка задумчиво кивнула. После того, как она сама стала пиджи, не мне было объяснять ей, как вся жизнь может измениться в один день. И как иногда мало тех, кто остаётся после таких перемен.

— Кстати, а это была его инициатива или её? — Мне вдруг стало любопытно. — Я точно знаю, что Максу всегда нравилась Люда, да и она мне часто приводила его в пример, как надо карьеру делать: мол, он уже большой начальник, а я — просто ведущий исследователь. Может быть, это судьба и из них получится идеальная пара?

— Не знаю. — Ленка выглядела растерянной. — Они уже довольно давно появляются на людях вместе, и когда объявляли о помолвке, выглядели, прямо как в мелодраме…

Я хмыкнул, живо представив себе это зрелище: Люда, невысокая и утончённо-женственная, выглядящая заметно моложе своих тридцати пяти, и Макс, здоровенный, как говорится, поперёк себя шире, мохнатый, как медведь, но рано полысевший, несмотря на все свои усилия… он всегда следил за своей внешностью и лысина его крайне раздражала.

— Красавица и чудовище, да? — Ленка тоже улыбнулась уголком губ. — Пусть их. Мне же проще! И спасибо, что предупредила, как раз успею озаботиться костюмом к свадьбе. Буду всем рассказывать, что это моя вдова замуж выходит — то-то все посмеются!

— Да ну тебя, с твоими шуточками! Вечно ты балаган устраиваешь!

После разговора я всерьёз задумался, что же я собираюсь делать, когда приеду. Было несколько по-настоящему дорогих мне вещей, которые я хотел забрать из дома — семейные фотографии, кой-какие безделушки… мелочи, но очень личные. Надеюсь, Люда их не выкинула. Ещё были мои рабочие материалы — но с ними было проще, копии должны были остаться на сервере института. В чём я был абсолютно уверен — старая жизнь для меня кончилась безвозвратно.

Вообще, ЗАЧЕМ я еду домой? Повидать Ленку? Пожалуйста — повидал уже, пусть и через комм. Ну, при живом общении у меня будет больше возможностей убедить её, что я — это я… и больше возможностей шокировать своим обликом. Люда? Она уже вычеркнула меня из своей жизни, и это взаимно. Просто инстинкт бежать в логово, где всё знакомо и безопасно? Тоже нет… Я хочу выяснить, что же всё-таки произошло, кто виноват и что делать. Но пока я не вспомню всё — это всего лишь намерения. А начало моей истории — дома, я уверен в этом. Мне нужен психик… Сильный. Который не злоупотребит моим доверием. Я быстро пролистал покедекс, заранее зная ответ. Мегами-сама[49]. Очень редкие, очень сильные, абсолютно непредсказуемые. Небесные.

Ближайшая… Так, получается, нам нужно вернуться до развилки и всё-таки повернуть к тому городку, как бишь он там назывался… Каракол. Крюк, однако, но хуже другое — я не хочу светиться на людях. Не знаю, было ли нападение на покецентр совпадением или кто-то вправду меня ищет — и очень оперативно находит! В любом случае, я не любитель ни шампанского, ни риска — предпочитаю ликёры и уют. А для этого придётся ещё крюк делать. Не хочу, но других вариантов не вижу… Эх, вот бы как в сказке — позвать на помощь Серого Волка какого-нибудь… Или по щучьему велению, по моему хотению Магду эволюционировать — сразу и поумнеет немного, и психический талант появится, правда, тут ещё и опыт нужен… И способности к магии пропадут, Настя с Верой её сейчас учат потихоньку… Говорят, что если кому-то хорошему по-настоящему нужна помощь, мегами или мегами-сама прилетит сама, достаточно только позвать — у них есть способность оказываться в нужное время в нужном месте… там, где нужны ОНИ, а не где нужно ИМ — маленькая тонкость, иногда стоящая жизни… но они всё равно прилетают. Но, положа руку на сердце, во-первых, не такой уж я и добрый, во-вторых, не так уж у меня всё плохо, а в-третьих — и это самое главное — я в эти сказки не верю, так что ножками, ножками… Точнее, на байке — ножками совсем долго вышло бы… Решено. Поворачиваем назад и идём в Каракол, авось к завтрашнему вечеру доберёмся… Заодно и докупим, что забыли!

* * *

Она ждала нас у развилки. Глаза у неё были разноцветные, один карий, почти красный, другой зелёный… Только я никак не мог понять, который какой… А всё остальное и вовсе не разглядел. Почему-то я не был удивлён.

— Привет! — Я жизнерадостно помахал рукой. Магда с Верой сразу начали ставить палатку, а Настя подошла к нам. — Я правильно понимаю, что ты — мегами-сама и ждёшь именно меня?

— Правильно. — Она склонила голову набок, явно разглядывая меня и мой гарем. Я молча ждал.

— Ты меня ни о чём не хочешь спросить? — Даже несколько обиделась она после затянувшейся паузы.

— Ты — мегами-сама. Что у тебя ни спроси — ты всё равно скажешь только то, что захочешь. Да ещё и так, что никто не поймёт. Ты здесь, значит силы неба решили либо помочь кому-то хорошему или несчастному, либо помешать кому-то плохому. Искренне надеюсь, что к плохим не отношусь… Насчёт остального — даже не знаю: то ли бояться, что у меня всё настолько плохо, то ли надеяться, что просто повезло. Кстати, я тебя уже спросил и ты ответила, причём прямо.

Она улыбнулась.

— И верно. Прямо. Теперь моя репутация загадочной мегами-сама безвозвратно погублена, ай-яй-яй, молодой человек!

— Рафаэль и его ангелицы! Скорее всего, его валькирия, София. — Решил я, прокрутив ситуацию в голове.

— София, да… СЕРАФИМ[50] София. — Уточнила она с тихим смешком. — Подарить ей два эво-камня было хорошей шуткой. А найти тебя было непросто!

— Я не дарил ей эво-камней. — Сказал я жёстко, всю расслабленность как рукой сняло. — Я ВООБЩЕ ничего не дарил ни Рафаэлю, ни Софии.

— Совсем-совсем ничего? — В её голосе была легчайшая ехидца… и едва сдерживаемый смех.

— Не ЧТО. КОГО. Я оставил ему Майку — надеюсь, он хорошо о ней заботится?

— О, Майка теперь могучий трент и сама о ком хочешь позаботится! — Сдерживать смех ей явно удавалось с большим трудом, под его натиском от ехидства не осталось и следа. — И, может быть, одарит из своего запаса эво-камней. — она всё-таки не удержала пафосную интонацию и рассмеялась. — На том острове она ухитрилась слопать целый клад!

— Я тебя ВНИМАТЕЛЬНО слушаю. — Если она всё-таки пришла сама, значит, всё гораздо серьёзнее, чем я думаю. Вариант моей чудесной доброты, покорившей сердца небесных сил, не тянул даже на плохую шутку.

— Не стоит делать это в городе. — Голос её внезапно стал печальным. Медленно-медленно в мою сторону потянулась едва заметная нить психического контакта. Поколебавшись мгновение, я не стал уклоняться, лишь до упора разогнал сознание, напрочь отключившись от тела и всех чувств. То, что в противном случае стало бы вспышкой воспоминаний, теперь разворачивалось перед моим мысленным взором всего лишь стремительно. Корреляции линий вторичного спектра идентифицирующего сканирования действительно не менялись после эволюции. И действительно позволяли однозначно идентифицировать пиджи даже после нескольких эволюций — даже пятый уровень обработки их не менял. И ещё. Была абсолютно чёткая разница между пиджи урождёнными, превратившимися девочками и несчастными жертвами Джусенкё[51]… и лавболлов.

Воодушевление — более, чем понятное… Несколько статей на профильных сайтах… Доклад для конференции, который я лихорадочно готовил по ночам… Мидори… Ах, Мидори… Злополучная экскурсия в музей, на которую мы с ней так не хотели идти… Взрыв, обрушивший почти всю стену — наружу. Силуэты в масках и летящее к нам облако зеленоватой светящейся пыли… Темнота.

Синие, красные, зелёные, фиолетовые, жёлтые — немыслимые переливы цветов, видимо, галлюцинации или бред. Какие-то голоса, то невнятно далёкие, то грохочущие прямо в черепе — так, что ни слова не разобрать всё равно. Крики — явно испуганные… Долгое-долгое падение и удар, кажется, сломавший все кости, сколько их ни есть. И голос — очень знакомый голос — «я всё равно тебя спасу, во что бы то ни стало!»

Я медленно открыл глаза, стоя в прежней позе, всё так же в разгоне и зверски голодный. Солнце уже прошло зенит, мегами-самы нигде не было. Лила трясла меня за плечо.

— Мастер! Мастер Коля! Очнись! Очнись, пожалуйста! Очнись, там Настя плачет! И Света с Верой плачут! И Магда тоже! А то я сейчас тоже заплачу!

С трудом выпрямившись, я потянулся по нашей связи к трём моим самым первым пиджи. «Я здесь! Я с вами! Вместе мы справимся!». Ноги почти свело от долгой неподвижности, но я всё-таки доковылял до палатки и упал внутрь. В последний момент Лила подскочила и попыталась удержать меня за хвост, но только свалилась на нас сверху. Обняв всех, я тихо прошептал:

— Всё, уже всё! Она ушла, я всё вспомнил… МЫ всё вспомнили, правда, Настя… Мидори? — Она вздрогнула и попыталась отвернуться, но я крепко прижал её к себе. Жуткие, разрывающие сердце рыдания потихоньку превратились в просто горькие-горькие слёзы. — Я с тобой. Правда с тобой. Что бы ни случилось. И теперь «навсегда» — это не до конца конференции, а совсем навсегда. Я тебя никому не отдам! А кому не нравится — тот может пойти и повеситься!

Лила смотрела на нас с тревогой, не понимая, что происходит. Магда плакала вовсю — просто за компанию, как иногда маленькие дети. Веру и Свету накрыло эхом эмоций Насти… Мидори…

Когда так и не представившаяся мегами-сама вытащила на свет мои воспоминания, по нашей связи, по дельта-связи между мной и Настей, по родству душ между мной и Мидори, по связи, к которой Настя «подключила» Свету и Веру, чтобы опять вытащить меня с того света, мегами-сама пробудила и настины воспоминания… Её звали Мидори и она была худенькой миниатюрной брюнеткой — в очках, ниже меня на две головы, маг-исследователь из Эдо, больше похожая на школьника… Я не услышал её фамилию, как будто оглушённый — это была любовь с первого взгляда. Почти всю ночь мы гуляли по городу, заблудились, вышли к отелю и снова заблудились… Мы говорили обо всём и ни о чём определённом… У неё был муж, у меня была жена, но детей не было у обоих — слишком много времени и сил отдавали мы работе и слишком слабо нас тянуло домой. Но о семьях мы вспомнили только утром, и нам было всё равно. Я сказал тогда «Мы теперь вместе навсегда. Даже если это „навсегда“ лишь до конца конференции. Сердце не обманешь.»

После нападения бандиты закатали её в лавболл… ПОСЛЕ того, как «поиграли»… и после того, как она сошла с ума. Мне они просто вкололи какую-то дрянь ещё раньше, и я не знаю подробностей. Но им не повезло — они сделали остановку на «проклятом» острове, как и несколько раз до того… Только в этот раз там была мазоку, которая увидела их первой, и у неё ещё оставалась одна последняя помощница. В суматохе боя и последующего бегства — больше из-за неожиданности нападения, чем реальной опасности — бандиты умудрились меня потерять, а Настя, в своём безумии превратившаяся в фарфак, вырвалась из лавболла и утащила меня в лес, чтобы спасти… Стремительно дичая, она, видимо, решила, что является девочкой-пауком, эволюцией спиннертит, рядом с которыми поселилась, и напрочь отказалась помнить всё, что было до того — даже зачем замотала мою покалеченную тушку… Вот только она мало знала о пиджи-пауках и ошиблась в некоторых деталях…

У жизни странное чувство юмора… что ж, будем смеяться над её шутками, как сможем.

— Я убью их. Найду и убью их всех. Порву на части, как ту мазоку. А потом найду тех, кто их нанял, и тоже убью. А тебя никому не отдам.

Через долгое-долгое время её слёзы стихли. Веру и Свету отпустило раньше, и они кое-как успокоили Магду, выведя её из палатки. А мы с Настей-Мидори ещё долго сидели, прижавшись друг другу.

Глава 20. Возвращение

— КТО Я ТЕПЕРЬ? Кто я для ТЕБЯ? — Откат от вызванного вернувшейся памятью потрясения вылился у Мидори в агрессию.

— Жена. Единственная, которая мне нужна.

— А кто тогда они? — Она указала на Свету и Веру. Магда с Лилой сочли за лучшее взлететь повыше «патрулировать лагерь» — лишь бы не попасть под горячую руку.

— Друзья. Настоящие, проверенные в горе и радости. НАШИ друзья. — Я выделил голосом. Света и Вера, явно не в своей тарелке, слегка расслабились.

— А они кто? — Жест в сторону Лилы и Магды был почти пренебрежительным.

— Ученики. Но очень стараются стать друзьями. Сейчас ещё рано судить.

— У тебя на каждый вопрос готов ответ, да? — Голос был обвиняющим.

— Нет. — Я мрачно усмехнулся. — Я не знаю, где мы будем жить дальше и как будем зарабатывать на жизнь. Я вообще про нашу жизнь знаю пока только одно: мы теперь будем вместе.

— А если я откажусь? — Её уже несло на волнах истерики.

— Тогда я, чёрт возьми, сделаю такой покеболл, который-таки сможет тебя захватить, прогоню через третий цикл[52] и всё равно не отпущу!

— А если…

Я не дал ей договорить, просто обнял, прижал к себе и поцеловал.

— Никаких если, Мидори.

— Нет больше Мидори! — Она опять кричала. — Я теперь — НАСТЯ! Ты сам меня так назвал!

— Хорошо, Настя. Мне, в общем-то, всё равно. — Повторил я то же самое, что сказал ей в кодварском покецентре. — Ты — всё равно ты, главное, что мы вместе, ты и я.

— А как же они? — Маятник качнулся в другую сторону. — Теперь же…

— Ничего не изменилось. — Голос Светы был невесёлым, но твёрдым. — Коля — по-прежнему наш мастер, ты — по-прежнему наша альфа. Мы — по-прежнему гарем. Теперь у вас дельта-связь? Что ж, это случается сплошь и рядом. Ты была человеком, а стала пиджи? Так тоже бывает. Мастер назвал тебя женой? И так бывает, и когда ты созреешь — у вас будут дети. А мы будем рядом, чтобы помочь и защитить.

Простая уверенность этих слов наконец-то затормозила маятник настиных эмоций. Её всё ещё бросало между горем, радостью, ненавистью, страхом… Но всё медленнее и слабее. А я просто крепко держал её в объятиях и не отпускал, спокойно и честно отвечая на все её вопросы, даже на самые странные («а если у нас не будет мальчиков — вообще?» — «значит, у нас будут девочки, и самую нахальную я научу драться — пусть остальных защищает»).

— Но если я — всё-таки фарфак, то… КАК?!! — Недосказанный вопрос повис в воздухе.

— А вот так! — Я демонстративно навёл на неё покедекс, запустил сканирование и повернул экран к ней.

— G-splice? Опять? — Лицо её скривилось в скептической гримасе.

— Я тут подумал. Есть два варианта: или ты фарфак, которая обманывает скан, или ты и вправду гибрид. В первом случае ты скоро перестанешь обращать внимание на «неправильные» факты. Во втором — твоя психика и так вне опасности. И второй вариант, как мне кажется, больше похож на правду. Остаётся, правда, вопрос «КАК?», ведь после лавболла становятся обычными, «чистокровными», пиджи, но с ним мы можем разобраться потом. Если захочешь.

— Что значит «если захочу»?

— Ну, ты же учёный! Если тебе интересно — найдём подходящую лабораторию и разберёмся. Но ты живой человек, и если тебе не хочется саму себя препарировать — то и не надо.

— А тебе самому разве не интересно?

— Немного. Твоё мнение интереснее. И по другому вопросу. Ты выйдешь за меня?

— Думаешь, я могу отказаться? — Спросила она после длинной-предлинной и удивлённой паузы.

— Я бы не советовал. — Честно ответил я, и пояснил: — Я всё равно не отстану, пока не согласишься.

* * *

Мы отказались от комфорта ради скорости, решив, что новые обстоятельства требуют спешки. Я скинул Ленке сообщение «есть новости, скоро буду» и оставшуюся тысячу с четвертью километров проехал за неполных шесть часов, благо наш предыдущий расслабленный темп позволил полностью зарядить оба аккумулятора.

— Я в городе. Назначай место. Что-нибудь нейтральное и безопасное, где не прицепятся к мирно беседующим пиджи. Со мной будет Настя, девочка-паук… И длинная-длинная история.

— Стадион? Там сейчас пусто.

— Плохо, там слишком близко жилые дома. Если… Словом, не стоит.

— Тогда старый город?

— Отлично! Тебе понадобится прикрытие. Я буду на месте минут через пятнадцать, подожду тебя.

Старый город, не особенно пострадавший во время самой войны, был всё равно заброшен — никто не хотел жить в руинах, опасаясь заразиться непонятной дрянью (каких только слухов тогда не ходило!) — тем более, без работающих водоснабжения и канализации. Новый город вырос в нескольких километрах от старого — используя обломки зданий и всё, что удалось утащить полезного. После разрушения Гималаев климат заметно изменился, и вскоре большая часть руин заросла густым лесом. Дети постоянно там играли, кто во что горазд, и мы с Ленкой тоже собрали там свой «урожай» синяков и шишек. И хотя прошло уже тридцать лет, не найти наше любимое место было просто невозможно. Я повернул байк на юго-восток.

Занятное ощущение — снова идти по местам, где когда-то играл ребёнком. Всё выглядит знакомо и непривычно одновременно: старые тропинки чуть сменили путь, некогда огромные деревья упали от старости, тоненькие и невысокие — выросли… И всё казалось чуть-чуть меньше, чем помнилось — понятно, что это я сам вырос, но…

На месте я сразу выпустил Лилу — она была создана для ночных действий — и Веру, как основную ударную воздушную силу… к тому же наша связь позволяла общаться абсолютно скрытно. Предупредив остальных, чтобы были наготове, я убрал их обратно и стал ждать. Ленка прибыла только через полчаса и не одна — я не сразу узнал двух её спутниц, с которыми она вместе служила, гроули Ната и черуб[53] Вика. Я был твёрдо уверен, что должен знать и третью — но вспомнить не мог, несмотря на запоминающуюся внешность — тёмно-синие волосы и роскошный пушистый хвост, гордо поднятый за спиной. Я поднялся им навстречу, Настя встала за моей спиной.

— Привет, Лен! Добрый вечер, Ната, Вика. — Я кивнул всем по очереди. — Я уверен, что должен знать и вас, но никак не могу сообразить. Извините, что отвлекаю вас в столь позднее время, но ситуация весьма деликатная, полагаю, Лена вам рассказала… Как минимум — что-нибудь.

Я помолчал. До меня неожиданно дошло, что я так и не подумал, что же буду рассказывать. Задумчиво почесав хвостом затылок и взяв Настю за руку — для храбрости — я решился.

— Давайте, я расскажу свою историю, какой она мне сейчас видится, а вы уже решите, верить мне или нет. — Дождавшись ленкиного кивка, я начал.

— Думаю, вы в курсе, что я занимался системами идентификации пиджи: обработка результатов скана, определение вида, элементов и прочих параметров. С конца прошлого года я разбирался с вторичным спектром скана, с его корреляциями, и обнаружил интересные вещи. Во-первых, они уникальны для всех пиджи, чьи сканы я проверил — это около миллиона, институтская тестовая база. Найденные примерно сто тысяч совпадений — это во-вторых: корреляции не меняются после эволюции. Несколько десятков исключений я склонен считать ошибками… или подлогом, потому что есть и в-третьих. — Я пристально посмотрел на всех четверых. — Можно определить происхождение пиджи, кем она родилась — пиджи или человеком. И если человек — то был ли это Перелом, или… её превратили — лавболлом или в Джусенкё. Полагаю, что дополнительные исследования позволят отличить и конкретно лавболл от Джусенкё, но, сами понимаете, добыть такие данные — ДОСТОВЕРНЫЕ данные — несколько затруднительно.

Я перевёл дыхание. Их внимание принадлежало мне безраздельно, на лицах — растущий ужас от осознания возможных последствий. Настя стиснула мою руку до скрипа чешуи.

— Поэтому я сосредоточился на идентификации пиджи и подготовил доклад для конференции. Там я познакомился с Мидори, исследовательницей из Эдо. Раньше я не очень-то верил в любовь с первого взгляда…. Вся эта история вообще заставила меня на очень многое взглянуть по-другому… Не важно! Мой доклад, как не входящий в исходный план, поставили на последний день, но тезисы я раздал организаторам и нескольким знакомым исследователям, заодно упомянув про возможность определения генезиса пиджи. Я вчера искал: ни тезисов, ни доклада в сети нет, только упоминание в расписании конференции.

— Ты хочешь сказать… — Начала хвостатая, но я остановил её.

— Я ещё не закончил. Музей. Нападавшие были в масках и использовали сонную пыль или аналог. Я вырубился сразу. Не знаю, откуда взялись трупы — и не хочу — но при захвате музея раненых в нашей группе не было, ни одного, взрыв выбил стену наружу. Как они справились со службой безопасности музея — я тоже не знаю. Дальнейшие события я приблизительно реконструировал по косвенным данным. Полагаю, что большинство захваченных закатали в лавболлы, Мидори — точно. — Я кивнул на Настю. — Меня держали под наркотиками, судя по всему. После нападения — возможно, сразу, возможно — через несколько дней, бандиты остановились на острове в Лесной лиге, где на них напала мазоку. Это отдельная история, но тоже связана с моей. Мидори вырвалась из покеболла — до того, как её успели прогнать через цикл кондиционирования — и тоже напала на бандитов. Не знаю, какими силами они располагали и почему решили бежать — и Настя тоже не помнит — но в результате они меня уронили с приличной высоты, а Мидори предпочла спасти меня, нежели преследовать их. К сожалению, её психическое состояние в тот момент было не самым лучшим…

— Я сошла с ума. — Перебила меня Настя, передёрнув плечами. — Ещё до того, как попала в лавболл. Они… Там была эта домина… А потом… Сканер утверждает, что я — фарфак… — Она замолчала, не договорив, и я прижал её к себе. «Я тебя люблю» прошептал ей и продолжил.

— Короче, пытаясь меня вылечить, она превратила меня в это. — Я демонстративно пошевелил дополнительными конечностями. — Мне повезло очнуться до завершения превращения и… найти общий язык с… той, в кого превратилась она.

— Он был ОЧЕНЬ убедителен! — Как бы извиняясь уточнила Настя, мило покраснев.

— Я старался! — Я прижал Настю и тоже покраснел — интерес ленкиных подруг отчётливо сменил направленность и стал очень персональным. — Не важно! Теперь другая история. Несколько лет назад довольно крупная организация — можно сказать, преступный синдикат — начала исследования с целью создать новую пиджи на базе неизвестного чужого существа. То, что у них в результате получилось, сейчас известно как гайвер и паразит. Пара учёных, работавших над проектом, выяснив, что работают на бандитов, решили сбежать и предупредить власти. Женщину поймали и закатали в лавболл, но мужчина сбежал, прихватив подругу и данные по обоим проектам. Во время побега на его микилю повесили проклятие, она чудом дотянула до того самого острова, а проклятие перешло на учёного — мерзкая штука! Учёный связался со своими «друзьями», которые его немедленно сдали синдикату. Прибывшая поисковая команда бандитов его не нашла, вырезала местное население и убралась. Назначенный крайним командир группы спрятался на острове, инсценировав собственную смерть — наказанием стал бы лавболл. Вместе с ним осталась и его мазоку, и остальной гарем. Это было примерно три года тому назад. Репутация у острова ещё до того была нехорошей, и, видимо, бандиты стали время от времени использовать его как перевалочный пункт. Думаю, что мазоку регулярно их по чуть-чуть грабила — и похищала кого-нибудь «поиграть»… В общем, я так понимаю, что наш конвой тоже попал под раздачу, да ещё вырвавшаяся фарфак добавила жару… Теперь интересное. Помимо «друзей», тот беглец, Патрик Маул, ещё связался со своим знакомым специалистом по гипертеку, Джонни Максвеллом, так как нашёл очень интересную штуку. Джонни тоже прибыл на остров — примерно за полгода до нас, не знаю, почему он ждал так долго. Мазоку напала и на него тоже. Его гарем, хоть и не боевой, смог отбиться — и даже убить одну из напавших пиджи, но сам Джонни стал жертвой всё того же проклятия. Спасти его не удалось — я подозреваю, что у него были какие-то проблемы со здоровьем. Перед смертью он отправил всех пиджи в покецентр, но, как водится, одна не послушалась и осталась. Позже она тоже присоединилась к нам с Настей. Волей судеб мне удалось найти тот самый гипербокс, украденный Патриком, который не нашли бандиты и в котором оказались два покеболла — с прототипом гайвера и второй беглянкой — к сожалению, уже прошедшей пятый цикл. Так ко мне попала вармех меха масам — не вдруг выговоришь!

Я опять перевёл дух. Как-то не задумывался, но история получилась прямо-таки детективная.

— Дальше события развивались просто: с момента пробуждения на острове моей главной целью было вернуться домой — правда, мотив регулярно менялся. Как раз когда мы почти достроили корабль, чтобы уплыть с острова, туда прибыл очень наивный, но подающий надежды молодой укротитель с кучей небесных пиджи в гареме, который хотел очистить остров от проклятия. Узнав, что проклятие в лице мазоку больше никому не угрожает — я её убил, с помощью девочек — он согласился подбросить меня до Горной лиги. Там я зарегистрировался как укротитель и написал сообщения Лене и её мужу, — ленкины подруги посмотрели на неё с удивлением, а она сделала кислое лицо. — Что?

— Не важно! Потом! — Отмахнулась она. Я пожал плечами и продолжил.

— Ночью у Насти сработало предчувствие и мы смылись из покецентра за час до нападения, пересекли на ховербайке Гималайское море и дальше двинулись не спеша и избегая людей. Когда Лена сообщила мне о помолвке Люды и Макса, я понял, что нет времени ждать, пока вспомню всё сам, и с утра двинулся в Каракол, рассчитывая на помощь тамошней мегами-сама. Заодно она вытащила и настины воспоминания. Разобравшись в ситуации, я решил не терять время зря и приехал сюда как можно быстрее.

— И что ты собираешься делать дальше? — Это черуб, Вика.

— Ничего противозаконного — для начала. Самый первый пункт плана выполнен: я дома и сообщил близким людям, что жив и, несмотря на некоторые обстоятельства, здоров. Кстати, что с СанСанычем, почему он мне так и не ответил? — Я вдруг вспомнил их странные лица при первом его упоминании. Ленка смутилась, вместо неё ответила та самая смутно-незнакомая хвостатая пиджи, с очень по-лисьему хитрым выражением лица.

— А она твоё сообщение с его комма сразу стёрла, потому что не поверила, а потом долго к нам приставала, как ему об этом сказать.

Я рассмеялся.

— Ох, Ленка, вечно ты сначала сделаешь, а потом подумаешь! — Она собралась возмутиться — хотя кто тут ещё должен возмущаться! Но я примирительно поднял руки. — Так ему и скажи: получила подозрительное письмо, якобы от пропавшего брата, и ему тоже похожее письмо пришло — вот ты его и потёрла, чтобы он не отвлекался на ерунду, заботливая ты моя! Это, чай, не эволюция, сильно ругаться не будет.

— А теперь что ему сказать? — Ленка всё ещё дулась.

— Скажи как есть: мол, были ещё письма, и даже пара разговоров, и ты решила лично проверить, так как прямой угрозы нет, а шансы, что я действительно твой брат — есть.

— Ты меня так и не вспомнил? — Вдруг спросила хвостатая. — Ирина, мы с Леной вместе служили, мне в честь повышения е-медаль выдали.

— Точно, Ира! Только ты была дженни[54]? А теперь?

— Лиса. LawFoxx[55], если по справочнику. Так что закон лучше не нарушай! Особенно в моём присутствии!

— И в мыслях не было! Ну, разве что по мелочи: морду набить кому-нибудь, или там небольшое превышение самообороны — ничего криминального! — Уточнил я несколько мрачновато. — Видишь ли, Ира, есть у меня подозрение, что я этими корреляциями кому-то сильно на любимую мозоль наступил. Сама посуди — бандиты сплошь и рядом кого ни попадя запихивают в лавболлы. Им от этого двойная выгода: и наказали, кого хотели, и за пиджи денег срубили, а если совсем фигня вышла — то и в утиль не жалко. Или вот перепродажа редких пиджи — в хакнутый мастерболл поймал, опять же через пятый цикл прогнал — вуаля, новая пиджи, почти без пробега! А тут на сцене появляюсь я, весь такой в белом, и говорю, что вот эта пиджи — бывший человек, и кто-то применил к ней лавболл или в Джусенкё искупал, а вот та пиджи — ровно та самая, что месяц назад пропала у Васи Пупкина. Это же такой урон бизнесу! Меня только смущает, что «заинтересованные лица» узнали об этом как-то уж очень оперативно, ещё до того, как я доклад прочитал. И я хочу узнать, как это произошло и кто виноват… И вот ТОГДА я закон нарушу, причём всерьёз, уж извини. Если, конечно, эти «заинтересованные лица» вдруг не спрячутся в тюрьму понадёжнее, переждать, пока я остыну и успокоюсь… А память у меня до-о-олгая…

Ира долго смотрела на меня, очень задумчиво и очень долго.

— Это будет самосуд, — Наконец сказала она.

— Превышение самообороны. — Твёрдо глядя ей в глаза ответил я. — Не люблю, когда обижают моих близких, а они уже начали. А так я по-прежнему очень сознательный гражданин и готов всячески со следствием сотрудничать, честно-честно.

Вика, до того смотревшая на меня с лёгкой, немного не от мира сего, улыбкой, отшатнулась с явным испугом на лице. Вспомнив, почему их с таким удовольствием берут на службу в полицейские службы и не только, я повернулся к ней.

— Прости милая, я ОЧЕНЬ не люблю, когда обижают моих друзей. И раньше-то не любил, а уж теперь… — Я виновато развёл руками.

— Да, Вика, иди-ка ты домой. — Неожиданно поддержала меня хвостатая. — Мы тут уж как-нибудь сами справимся… Я так понимаю, что его историю ты подтверждаешь?

— Да… Это он, только… Раньше он добрый был и мягкий, как плюшевый мишка, а теперь — жёсткий и острый, как стрела на луке… нацеленная, вот-вот вылетит. — Вика выглядела явно расстроенной. — Вот как этот его хвост.

— Спасибо! Осторожнее там, ладно? Может, давай, Лила тебя проводит? — Я действительно беспокоился за неё, хоть и служившую в милиции, но больше в кабинетах, чем в поле. — По воздуху и быстрее будет!

По моему сигналу Лила спустилась и плавно подлетела к нам, так, чтобы все её разглядели — глаза горят задором и любопытством. Вика нерешительно кивнула.

— Лила, проводи Вику и сразу ко мне — лучше повыше и незаметно, чтобы никаких приключений, хорошо? — Энергично кивнув, Лила быстро взлетела, Вика за ней.

* * *

После отлёта Вики мы немного помолчали, обдумывая каждый своё. «Стрела на луке»… Да, пожалуй. Раньше я как-то по жизни плыл, куда несло, игнорируя вокруг почти всё, кроме работы… Бесцельно — вот лучшее слово. А теперь — цель появилась. Даже не столько какая-то одна цель, сколько твёрдое намерение перед собой цели ставить и достигать, действовать по-своему, а не плыть по течению.

— Скажи мне, кудесник, любимец богов, что сбудется в жизни со мною? — Ира, к которой я повернулся, смотрела на меня с явным недоумением. — Скажи, лиса закона, что мне теперь следует делать — с точки зрения закона? Меня признали мёртвым, но я жив. Сканеры, невзирая на облик, подтверждают, что я человек, хотя вряд ли кто меня теперь узнает. Жену мою объявили вдовой, она даже замуж собралась — и меня это полностью устраивает, я сам жениться намерен. Собственно, всё, что меня тут держит — это сестра, друзья да работа… Ну, если не считать того, что это мой родной город и уезжать я не собираюсь.

— Ну, с сестрой разбирайся сам. — Она покосилась на Ленку. — И с работой тоже. С возвращением из мёртвых — стандартная процедура, пишешь заявление, что ты, такой-то такой-то, объявленный пропавшим без вести а впоследствии и мёртвым, на самом деле находился там-то и там-то не имея средств связи, в связи с чем просишь восстановить документы и внести соответствующие изменения в государственные архивы. В течение месяца заявление рассмотрят, направят в суд и уже там примут решение… Правда, учитывая твой новый облик, могут возникнуть вопросы, но это тоже решаемо — опять-таки, пишешь заявление на выдачу новых документов и внесение изменений в архив по причине изменения внешности. Только обязательно укажи, что изменение было вследствие форс-мажорных обстоятельств, а то придётся пошлину оплачивать. И наверняка назначат разбирательство. С женой сложнее, так как вы оба собираетесь опять жениться — проще всего после восстановления документов обратиться в суд с заявлением о признании брака расторгнутым… С другой стороны, с точки зрения закона вы и так уже не муж и жена, и если бы вы хотели брак восстановить — тогда тоже пришлось бы писать заявление… Очень интересный вопрос, надо будет посмотреть по кодексам, но, думаю, решаемый.

— А если оставить как сейчас, по документам Горной лиги? — спросил я. — Есть ли смысл заморачиваться со всей этой бюрократией? От жены мне ничего не нужно, квартира у нас всё равно была съёмная и мне никогда не нравилась, большая слишком. Работу, скорее всего, в любом случае по-новой искать придётся — вряд ли меня после трёх месяцев отсутствия согласятся восстанавливать, хоть и ведущий специалист. Жильё тоже не проблема — куплю халупу на окраине, да в порядок приведу.

— А гражданство? Кто тебя без гражданства на нормальную работу возьмёт?

— А я укротитель, спокойно могу по открытым заявкам работать, через покецентр. Хоть и иностранец. А гражданство потом оформлю, по упрощёнке. И с институтом тоже вполне могу договориться — удалённо, по контракту, и кому какая разница, что я не из «своей» Горной лиги на сервер захожу, а из соседнего дома? — идея меня порядком позабавила.

— Гм. Укротитель — это даже хорошо! — Ирина выглядела очень задумчивой.

— А я к тебе как ходить буду, ты подумал? Что люди подумают? — Ленка явно собиралась капитально возмутиться, но я её перебил.

— А ты не ко мне ходи, а к Насте. Будем дружить семьями, я — с СанСанычем, ты — с ней. А если кто слово худое скажет — мы тому оба-двое морду и начистим, чтобы не порочил. — Я подмигнул. — И вообще, свои и так знают, а на остальных наплюй!

Глава 21. Дом, милый дом

На встречу с Людой я решил послать Свету. Сомневаюсь, что мне лично удалось бы быстро убедить её в своей подлинности… да и причин особых не видел. Посылать новеньких не было смысла, они меня едва знают, у Веры слишком нечеловеческий облик, а Настя… Это только мне кажется плохой идеей посылать свою невесту на потенциально сложный разговор со своей вдовой?

Словом, выдав рацию, но больше полагаясь на нашу связь — пусть и не такую полную, как с Настей — я отправил Свету к бывшей своей квартире: несмотря ни на что, Люда переезжать не стала. Для затравки разговора я собственноручно написал ей письмо — хоть почерк остался прежним, в отличие от внешности и голоса. Подделать, конечно, можно и почерк, но есть ведь ещё и стиль, и контекст — словом, я оценивал шансы как неплохие.

Ждать нам пришлось довольно долго — Люда явно не торопилась домой. Не сказать, чтобы мы сами пришли рано — день выдался суматошный: поиски жилья, выяснение процедуры регистрации брака с пиджи (оказывается, это только по достижении второй зрелости брак оформляется нормально, а до того — просто регистрируется в любом покецентре, ибо всё равно детей быть не может), организация небольшого праздника для всех заинтересованных лиц… Словом, на позицию мы прибыли буквально без нескольких минут шесть — официального окончания рабочего дня Люды. Была уже половина десятого, когда она наконец-то появилась — улыбающаяся и раскрасневшаяся.

Света поднялась ей навстречу с лавочки у подъезда:

— Людмила Сергеевна Васина? Добрый вечер! — Люда осторожно кивнула. — Мне поручено передать вам это письмо и, если вы не возражаете, дождаться ответа и ответить на вопросы, которые у вас могут возникнуть. Или же вы можете позже связаться самостоятельно, контактные данные здесь тоже указаны.

Недолго поколебавшись, Люда всё-таки вскрыла письмо. Над текстом я думал долго, и даже советовался… Но написал всё равно по-своему, озвучив основные положения: что «воскресать» я пока не собираюсь, мешать ей строить новую личную жизнь — тоже, и всё, на что я претендую — это некоторые личные вещи и статус хорошего друга, дополнив всё это извинениями, что не смог связаться раньше, и туманными намёками на обстоятельства, послужившие тому причиной. В конце добавил небольшой пассаж на тему «наша встреча была трагической ошибкой» и «желаю счастья в личной жизни» — в несколько менее шаблонных выражениях.

Люда перечитала письмо раза три, наверное. То ли рассматривала почерк, то ли искала скрытые намёки, на которые я не поскупился убедительности ради, то ли её привязанность ко мне оказалась глубже, чем я думал. Пару раз она пыталась заговорить, но каждый раз останавливалась. Света терпеливо ждала с нейтрально-вежливым выражением лица. Наконец, Люда кивнула своим мыслям.

— Идём. Ты ведь знаешь, что Николай хотел забрать? Вот сразу и заберёшь. А ему я потом сама позвоню, когда с мыслями соберусь.

Они скрылись в доме. На всякий случай я поднял Веру и Лилу в воздух, чтобы прикрыть Свету — мало ли какие сюрпризы могли произойти… впрочем, я и сам знал, что это необоснованная паранойя, но всё равно перестраховывался. По ощущениям, доносившимся от Светы, всё было спокойно, и минут через сорок она вышла с большим пакетом. К пакету прилагалась записка, наспех написанная от руки:

Коля, надеюсь, это и вправду ты (впрочем, твоё письмо на подделку не похоже), я рада, что ты жив, хотя не очень понимаю, какие такие обстоятельства помешали тебе связаться со мной сразу. Здесь те вещи, о которых ты говорил, и кое-что от меня, на <u>добрую</u> память.

Отношения с Максом… спасибо, что не стал мешать. Наши отношения, наверное, лучше обсудить при личной встрече, ЕСЛИ она состоится? Я свяжусь с тобой немножко позже, когда приду в себя, не обижайся, пожалуйста.

Я проникся к бывшей жене новым уважением: сначала смерть мужа (хоть наши отношения в последние годы и нельзя назвать очень уж близкими, изрядная симпатия, причём взаимная, в них, безусловно, присутствовала), затем — новые отношения, а теперь — внезапное возвращение «покойника», желающего таковым и остаться, да ещё и без объяснения причин. И она всё равно держит себя в руках и быстро принимает решения! Надеюсь, личная встреча действительно состоится, это будет интересно.

* * *

Домик мы пока просто сняли — вопрос с покупкой за день не решился, тем более, что у нас хватало и более срочных дел. Нашу финансовую независимость на ближайшее время (я бы даже сказал — на довольно длительное ближайшее время) обеспечили как сбережения покойного Патрика (в сумме на его номерных счетах оставалось ещё почти пятьдесят миллионов), так и моя собственная заначка (охлаждение отношений в семье проще всего обнаружить именно по наличию заначки… и по её размеру: последние лет семь я откладывал заметную часть своей немаленькой зарплаты, накопив в общей сложности ещё почти восемь с половиной миллионов).

Помимо моих личных вещей, Люда передала несколько фотографий, которые она считала особенно удачными — действительно красивые, а некоторые так даже крайне личные — и продолговатую коробочку чёрного бархата с золотым тиснением: забытый мною её подарок на день рождения, паркер с золотым пером. Дорогой, статусный и абсолютно бесполезный, он так и пролежал всё это время на полке… и уцелел, в отличие от модного галстука с пафосной заколкой, сгинувших при нападении.

Вопрос жилья удалось решить на следующий день и неожиданно быстро: древний, построенный ещё до Сукебе, чудом переживший войну двухэтажный дачный домик на самой окраине, со стороны старого города, мне уступили всего за полтора миллиона. Дом требовал изрядного ремонта, но всё равно очень мне понравился: могучий бетонный подвал-фундамент, первый этаж из кирпича и разноразмерных блоков, разделённый на две половины, а сверху — наполовину кирпичный, наполовину деревянный второй этаж с отдельным (третьим!) входом, а все окна — разного размера! Плюс одиннадцать соток заброшенных огородов, сорняков и непонятных руин — короче, полный простор для любителей наводить порядок!

Распределение жилплощади прошло как-то само и без малейших конфликтов. Магда с Лилой заняли второй этаж, пообещав переделать самое большое окно для влёта-вылета. Вера оккупировала подвал и весь день витала в облаках («Ах, там всё такое древнее!»). Мы с Настей заняли большую комнату на первом этаже, а Света — маленькую. Немного обсудив необходимые переделки (внутренняя лестница на второй этаж и в подвал, радикально увеличить кухню, проход между комнатами на первом этаже и «взлётно-посадочный» балкон на втором), мы прошлись по участку… попытались пройти. Кучи хлама, развалины, судя по всему, второго дома и ещё какие-то непонятные монструозные металлические балки, чуть ли не в узлы завязанные. Глядя на весь этот ужас и порядочно испачкавшихся, но всё равно довольных пиджи, я вдруг испытал почти забытое тёплое чувство. Мой дом. Здесь — мой дом. Настя, почувствовав моё настроение, прижалась ко мне плечом, глядя на остальных, как на детей — больших, но всё равно бестолковых и милых.

— Хорошее место, мне здесь нравится! — Сказала она спокойно. — Надо будет позвать на новоселье Лену с подружками. Будем дружить семьями, ходить друг к другу в гости…

Я только крепче прижал её к себе.

Глава 22. Зима близится

Обустройство на новом месте, восстановление связи с самыми близкими людьми (Ленка, как я и думал, так ничего и не сказала СанСанычу, и наш разговор поначалу порядком напоминал сюрреалистический бред), праздник в честь нашей с Настей свадьбы (пусть пока и совсем формальной)… Словом, месяц прошёл, как не было, в утомительных, но приятных хлопотах. Вопрос с работой тоже решился. Обратно в институт меня предсказуемо не взяли — конечно, можно было бы попытаться «воскреснуть», но результат всё равно никто не гарантировал, а «иностранца» (по новым документам) они брать не хотели в принципе. Зато оказалось довольно много открытых заказов для укротителей — как от лиги, на плановую зачистку или проверку слухов, так и от независимых заказчиков, на поимку пиджи конкретных видов… Были и странные контракты на подробные наблюдения за повадками пиджи в естественной среде от какого-то исследовательского центра, видимо, финансируемого организацией за права пиджи.

Немного подумав и посоветовавшись с умными людьми (и пиджи тоже), благо, в родном Кемерово нашлись выходы на нужных специалистов, я понял, что мне нужна информация. Больше информации. Начать я решил с того, что под рукой: с меня, Насти и Веры. Я очень серьёзно рассматривал вариант аренды хорошей лаборатории для проведения всех необходимых исследований, но… Отказаться пришлось даже не из соображений секретности (а я теперь очень трепетно относился к любой информации о себе и близких), а из-за цены. Месяц аренды — а меньше просто не было смысла — стоил почти как полный комплект нужных мне приборов, пусть и любительских (зато я знаю, кто мне сможет их настроить не хуже иных профессиональных). Правда, для обработки результатов ещё понадобятся довольно серьёзные вычислительные мощности, особенно учитывая, что я теперь почти не сплю и вариант «оставить считать на ночь» потерял большую часть своей привлекательности. Но тут уже сыграли свою роль соображения именно безопасности.

Словом, я решил организовать собственную лабораторию: всё равно собирался зимой работать по старому профилю дистанционно. В результате наш новоприобретённый домик пришлось перестраивать гораздо радикальнее, чем планировалось изначально. Мы пристроили каменный гараж-мастерскую, подведя под него капитальный фундамент, почти удвоив исходный подвал — где же ещё делать лабораторию, как не в подвале? На первом этаже остались только кухня, существенно увеличенная и полностью переоборудованная, небольшая кладовка и гостиная, если так можно сказать.

Поверх гаража был расширен и второй этаж — ибо теперь именно он должен был стать основным жилым: после перестройки там получилось целых три небольших комнатки для «старших» пиджи и изрядные апартаменты для нас с Настей: я ни секунды не сомневался, что остальные пиджи чаще всего будут спать здесь же. Чтобы пернатым не было обидно, чердак тоже перестроили и добавили сразу две «лётных палубы», с обеих сторон дома (и к каждому балкону сделали отдельную прихожую — зимой у нас холодно). К великому сожалению Веры, её пришлось из подвала выселить, но предварительно она вытащила оттуда всё, что смогла, а потом долго и со вкусом распихивала этот хлам по своей комнатке. Затейливая винтовая лестница шла через весь дом, соединяя подвал, оба этажа и чердак — получилось немного странно, но довольно симпатично.

Что меня больше всего порадовало — несмотря на масштабные переделки, дом сохранил свой с позволения сказать стиль, так подкупивший меня при первом же взгляде: новые стены специально отделали вразнобой, а окна сделали разного размера. Нанятая по ленкиной наводке «муравьиная»[56] бригада не подвела и управилась с переделками буквально за несколько дней.

Немало позабавили нас раскопки руин на участке. Судя по всему, когда-то это был второй жилой дом, потом его использовали как сарай, пока он не развалился окончательно, много лет тому назад. Тем не менее, фундамент и погреб уцелели, и мы решили ближе к лету построить поверх беседку.

Прибывшее оборудование я разместил, как и собирался, в подвале — в дополнительно экранированной комнате и без какой бы то ни было связи с внешним миром: небольшая дань крепнущей паранойе (кому, как не мне, знать, сколько дырок в так называемых «надёжных» программах). Поначалу мне очень не хватало большой институтской базы данных, но этот вопрос удалось решить просто «по дружбе», благо ничего секретного в ней не было. А дальше — по уже известной методике заново найти корреляции вторичных спектров, тем более, что за время моих приключений база не только «подросла», но и обновилась, пополнившись более детальными сканами с новых прошивок.

Таким образом, понедельник седьмого октября встретил меня на большом балконе моего нового дома — фактически, крыше моей «большой укротительской спальни» — в компании Лилы, которая, как истинная сова, предпочитала спать днём. Я задумчиво чесал ей пёрышки, а она с удовольствием жмурилась в сторону приближающегося рассвета. Мысли, однако, меня одолевали совсем не радужные. Во-первых, мои исследования явно зашли в тупик: дополнительной информации, сверх различий между лавболлом и Джусенкё, из вторичных спектров выжать не получалось. Во-вторых, Ире так и не удалось найти ничего нового по нападению на музей: все мало-мальски интересные подробности оказались под тайной следствия и разглашению не подлежали — даже среди своих, даже среди своих пиджи, что совсем уж удивительно. А самое главное — через неделю должна была состояться свадьба Люды и Макса, и как раз сегодня Люда наконец-то собралась зайти в гости.

— А мне пёрышки причесать? Мне тоже хочется! — Магда проснулась и тоже вышла на балкон, потягиваясь и расправляя крылья. Учитывая её фигуру, выглядело это очень провокационно.

— Ну тогда иди сюда, крылатая, только потом не рассказывай, что завтрак приготовить не успела. — Магда, наш бессменный и очень талантливый повар, приткнулась с другого бока, а я зарылся руками в мягкий пух.

— Бр-р-р! А здесь всегда такая холодная зима? — Спросила она, кутаясь в собственные крылья и поплотнее прижимаясь ко мне.

— Нет, что ты! Это всего лишь осень! Вот подожди, через месяц снег выпадет — вот тогда начнёт холодать. А зимой будем кататься на коньках и лыжах, и с горок на санках — тебе обязательно понравится!

— ЕЩЁ ХОЛОДНЕЕ?!! Куда уж дальше-то? — В отличие от пушистой Лилы, у Магды оперение было только на крыльях и спине, и перспектива холодов её совсем не воодушевляла.

— Это ещё что, говорят, до войны морозы были куда сильнее, даже минус сорок никого не удивляло! — На этих словах даже Лила отчётливо вздрогнула. — А летом запросто плюс сорок. А теперь тут до моря всего тысяча кэмэ, так что климат стал помягче. Но вы не волнуйтесь, шубки вам сошьём, шапочки тёплые, варежки… Обувку тоже придумаем — не замёрзнете! А теперь, всё-таки, надо заняться завтраком, а то Лила так и уснёт голодная… Да и я бы тоже что-нибудь погрыз.

— Еда? Еда — это хорошо! — Сонно согласилась Лила, и Магда, с тихим вздохом отлепившись от меня, направилась на кухню.

Я ещё немного посидел наверху, наблюдая, как светлая полоса неба на востоке медленно доползла до зенита, и тоже пошёл вниз: меня ждала работа, а отсутствие результатов означает лишь, что к задаче надо подойти с другой стороны.

Глава 23. Дружественный визит

— Привет, Люда, проходи! Вот здесь мы и поселились. — На её лице застыла — старательно задавленная, но всё равно видимая сложная смесь эмоций… Она всегда очень недолюбливала пиджи, а тут сразу много, да ещё некоторые откровенно нечеловеческого облика, да и мой собственный внешний вид человеческим назвать было затруднительно. И хотя мы уже не раз общались, увидеть меня — не на экране, а вживе и целиком — оказалось для неё довольно сильным переживанием.

— Привет! Да, теперь я окончательно убедилась, что ты не мог связаться со мной сразу… Так что же всё-таки произошло? Ты говорил, что это не телефонный разговор.

Люда уже знала краткую версию моих похождений, теперь же настало время подробностей. Слушала она очень внимательно, время от времени косилась то на Настю, то на Свету, то на Веру, но не перебивала. Её вопросы меня несколько озадачили — больше всего её заинтересовал блокнот Патрика Маула, и она посоветовала изучить его попристальнее: вещь весьма необычная, хоть и старая, а незаметность для систем безопасности и вовсе дорогого стоит. Так же она очень подробно выспрашивала детали нападения на музей — всё, что мы смогли вспомнить, переплюнув по дотошности даже Ирину, хотя мне это казалось почти невозможным.

— Слушай, но зачем тебе эти подробности? Если ты так хорошо разбираешься в пиджи, то почему так сильно их не любишь? — Наконец не удержался я.

— Не «не люблю»…. Просто… Они слишком зависимые, слишком подчинённые, слишком неравные. Даже ты, при всём своём декларируемом равноправии, совершенно не задумываясь ими командуешь!

— Мастер хороший! — Немедленно возмутилась Лила.

— А я и не говорю, что плохой… Дело не в нём, а в вас. Вам нужен командир, кто-то, кто поставит цель. Пиджи потому и дичают в одиночестве, что лишаются цели, ради которой надо жить, а не существовать.

— Всё не так! — Горячо возмутилась Лила. — Мастер не считает нас хуже себя! Да, мы ему служим, и слушаемся его, но это потому, что нам это нравится! Он не заставляет нас! Он… Помогает нам быть такими, как мы хотим, вот! — Вера поддержала подругу энергичным кивком.

— А хотите вы именно командира, так? Кого-то, кто возьмёт на себя ответственность, кто скажет, что такое хорошо, и что такое плохо. Кого-то, кто решит за вас. — Я редко видел у Люды настолько сильные эмоции. — Именно в этом всё и дело. Вы — солдаты, хорошие солдаты. Но не личности.

— Это не совсем так. — Настя тоже включилась в дискуссию. — Даже если оставить в стороне случаи превращения в пиджи людей, будь то хоть Перелом, хоть лавболл или Джусенкё… Не важно, личность всё равно есть. Просто она не такая, как у людей. Да, пиджи — солдаты. Да, им… нам нужен командир. Но это не значит, что у нас нет собственного мнения, что мы не знаем, что хорошо и что плохо. Мы — действительно солдаты. Сукебе была нужна армия, и он создал солдат — что ж тут удивительного? Но как вы думаете, откуда взялся Сэди Покенс? Зачем придумали этот праздник? Если бы пиджи не были личностями — он бы никогда не понадобился, но он есть почти во всех лигах, а в некоторых даже обязателен к посещению. Вы — сильная женщина, самостоятельная и независимая, но даже среди чистокровных людей подобных вам немного. «Простое женское счастье». — Настя подчеркнула кавычки жестом, чтобы ни у кого не возникло сомнений. — Придумали задолго до Сукебе, как и «за каждым великим мужчиной стоит мудрая женщина».

— Конечно! Ведь семья — это «совместное предприятие». — Люда повторила настин жест. — И каждый вкладывает в неё то, что имеет, дополняя партнёра, помогая ему, а не командуя!

— Но если партнёру необходимы именно команды? Или ощущение собственной нужности и полезности? Или чёткий моральный ориентир, уверенность, что ей не дадут стать «плохой»? Вы никогда не задумывались, почему многие пиджи хорошо ладят с детьми? Да они сами — как дети, и им нужен родитель, который похвалит за хорошее, отшлёпает за плохое, но всё равно будет любить. Потому пиджи и стали хорошими солдатами — они по-детски не боятся смерти, и по-детски же готовы соревноваться в чём угодно и как угодно.

— Вы так уверенно рассуждаете о психологии пиджи… — Начала Люда скептически, но Настя её перебила.

— Это потому, что я почти двадцать лет её исследовала… И на конференцию приехала с докладом именно на эту тему. — Лёгкую тень, пробежавшую по настиному лицу, заметил только я, и сжал её руку. — Если бы не обстоятельства моего превращения, я бы, скорее всего, с гораздо большим вниманием следила за изменением собственного мироощущения, но мне, к сожалению, было не до того.

Некоторые подробности я Люде так и не сообщил — язык не повернулся. Люда не сразу сообразила — точнее, не сразу позволила себе сообразить, что означают настины слова.

— Вы… Были на конференции?

— Была. Была Мидори, Иночи Мидори. Была исследователем. Была из лиги Эдо. Была замужем. Была… — Настин голос опасно завибрировал, и я крепко прижал её к себе. Вздрогнув, она благодарно на меня глянула и закончила уже спокойно. — Но теперь я — Настя Васина, просто пиджи непонятного вида… Зато теперь у меня есть хороший мастер и сёстры по гарему.

Настина улыбка была несколько саркастичной, но говорила она искренне: сарказм адресовался только Люде. Наступившую неловкую паузу нарушила Магда, вернувшаяся с кухни с порцией выпечки.

— Людмила Сергеевна, кушайте! Эти печеньки — совсем лёгкие! Без калорий, зато с изюмом и орехами! Прямо из печки, не обожгитесь! — Только тут я заметил, что Люда и вправду выпечку едва попробовала, всё больше фрукты.

— Ну вот, Люд, а ты говоришь нет личности, нет самостоятельности! Мало того, что заметила, так ещё и правильный вывод сделала, и решение нашла! — Я улыбнулся Магде, с непониманием переводившей взгляд с меня на Люду и обратно. — Спасибо, милая, ты умница!

Люда улыбнулась вслед за прямо-таки расцветшей Магдой.

— Ну ладно, будем считать, что вы меня переспорили. Хотя всё равно положение пиджи…

— Ну, выбор был невелик. — Настя опять перебила Люду. — Или сидеть тихо и слушаться — быть полезными — или дикость и тотальное истребление. Понятно, что с последним пунктом возникли бы определённые трудности, но вряд ли это кого-нибудь остановило бы. Человеческую психологию я тоже знаю. Очень многие до сих пор видят в пиджи всего лишь инструмент, не более того — слишком многие из тех, кто принимает решения. И пока их точка зрения не изменится — пиджи по-прежнему будут забитыми и послушными… и сбегать к другим укротителям на Сэди Покенс.

— Вы так говорите, будто пиджи так себя ведут специально, по заранее составленному плану!

— А вы так уверены, что этот вариант можно исключить? — На мгновение людина улыбка стала очень натянутой, но потом Настя тоже улыбнулась, как бы превращая свои слова в шутку, и Люда снова расслабилась. — На самом деле, взять тех же мегами или мегами-сама — что о них известно достоверно? Они владеют магией и обладают психическими способностями, они очень умны и они явно не торопятся раскрыть все свои секреты. Не удивлюсь, если вдруг выяснится, что они уже много десятилетий втайне борются за улучшение взаимоотношений пиджи и людей.

— Ну вот, теперь ещё и мировой заговор сил добра! — Рассмеялась Люда. — Это уж точно ни в какие ворота не лезет!

— Ну, если система «тайных синдикатов» работает для злодеев — почему бы силам добра не перенять опыт? — Я тоже попытался поддержать шутку. — Хотя про мегами-сама — это чертовски серьёзный аргумент, готов подтвердить из личного опыта!

На этот раз мы с Настей передёрнулись вместе.

В целом, думаю, можно считать вечер удавшимся. Как и следовало ожидать, Настя с Людой ещё не раз пободались, пусть и предельно корректно, но искренность и непосредственность Магды и Лилы, уверенное спокойствие Светы, восторженные рассказы Веры о найденных в доме древностях растопили первоначальный ледок. Люда внимательно выслушала описание нашего перелёта через море в изложении Магды, ахая в нужных местах и посмеявшись над утопленной упаковкой покекорма, подсказала Вере, что на подставке найденного ею глобуса, скорее всего, выбито 1961 — год первого полёта в космос — сразу же покорив её сердце. Нашлись у неё добрые слова и для остальных, даже для Насти под конец… Всё-таки, женщины — тоже ужасные собственницы, даже самые разумные.

Глава 24. Коварные планы

Отсутствие сведений по полицейским каналам означало только одно: надо искать другие. Вообще, что я знаю? Что какая-то банда напала на музей, разнеся его в пыль и захватив учёных с конференции — причём, вероятнее всего, целыми и невредимыми. Как там это по-латыни-то было? Cui prodest? Кому выгодно было уничтожить конференцию? Кстати, своя рубашка, конечно, ближе к телу, но кто сказал, что охотились именно за мной? Тот факт, что Мидори в лавболл закатали, а меня нет, может иметь много разных объяснений… Особенно в свете того, что участь остальных учёных нам с Настей неизвестна. Так что начнём с нападавших, мотивами займёмся параллельно, но без фанатизма.

А ещё, имея нормальную лабораторию, надо бы провести максимально тщательное обследование и меня, и лавболлов, и Насти с Верой — благо, это вполне в наших силах. А к этому ещё нужно обеспечить себе экономическую стабильность, то есть, найти что-нибудь по старому профилю, ибо открытые заказы для укротителей — как тот мёд, могут очень внезапно кончиться.

Составив предварительный план действий, я поручил Насте искать информацию по бандам Горной лиги и по всем нападениям, хоть сколько-то похожим на «наше», а сам окопался в лаборатории. Проще всего оказалось с лавболлами: перечипованные стандартные мастерболлы, совершенно одинаковые, как из одной партии. И хакнутые чипы тоже одинаковые — даже с одинаковыми серийными номерами, явно чтобы не мудрить с прошивкой. Учтём. Результаты обследования ничего особенного не выявили: никакие подозрения на влияние лавболла на вторичные спектры невозможно проверить по единственному образцу, а добровольцев я даже искать не буду, так что пришлось со смешанными чувствами переключиться на живых.

М-да, живые… Если честно — очень хотелось на манер страуса засунуть голову в песок, и не выяснять подробно, что же всё-таки со мной сделала Настя, ограничившись уже известными фактами… Очень-очень хотелось, но здравый смысл победил, пусть и с минимальным отрывом в один голос — мой. С другой стороны — это же единогласно… Ну да не суть.

Результаты медицинского сканирования меня до некоторой степени успокоили: да, моя, с позволения сказать, начинка сильно изменилась… но женской выглядела лишь снаружи: никаких репродуктивных или хотя бы просто «исключительно женских» органов нет, даже грудь оказалась всего лишь чем-то вроде «антенны» чувства пространства — а ведь я вполне серьёзно подумывал отрезать её к чёртовой матери, и опасался только регенерации! С большим облегчением обнаружил, что «исключительно мужские» органы (да-да, именно они) вовсе не пропали, а всего лишь переехали внутрь, под защиту костей и чешуи, так что через некоторое время — как говорится, своевременно или несколько позже — мы с Настей заведём детишек! Не то чтобы меня как-то особенно грела эта мысль — я всё-таки не пиджи — просто считаю это правильным. Какой смысл чего-то добиваться в жизни, если достигнутое потом некому передать?

Выяснилось ещё много занятного. То, что я по наивности считал «просто чешуёй», во многих местах оказалось экзоскелетом… кое-где подпёртым вполне обычными костями (только очень лёгкими — как у воздушных пиджи, и довольно прочными). Как и говорила Настя, основная масса нервной ткани переехала в туловище, под защиту спинной бронепластины. Вообще, нервных узлов и каналов стало куда больше, и сама нервная ткань тоже сильно изменилась, не в худшую сторону. Детальный анализ мышечной ткани подтвердил эмпирические данные: всё для скорости, всё для победы! Вообще, можно было сказать, что весь организм был «спроектирован» с одной-единственной целью: максимальная пиковая скорость! Лёгкие ткани, защищающая на любой скорости чешуя, отличная реакция, изрядная выносливость… Забавно оказалось с магией: у меня есть мизерные магические способности — точнее, антимагические: неконтролируемые, но весьма эффективно защищающие меня от магических атак, пропуская чужую магию мимо и сквозь, как будто через пустое место. Ну… Не абсолютная защита, нет — даже прямое магическое воздействие иногда проходит, достаточно вспомнить, как я после майкиного «выхлопа» по деревьям скакал — но всё равно очень хорошая.

Анализ ДНК и результатов скана показали заметную долю генов соники — это у нас с Ленкой семейное, от мамы-дэш[57] — и кучу разных жуков, с богомолами во главе (сюрприз-сюрприз!). Плюс адская мешанина чуть ли не из половины драконьих пород, но даже в сумме их доля была совсем невелика. Словом, вопрос про детей внезапно стал довольно неоднозначным.

* * *

На свадьбу Люды и Макса я всё-таки не пошёл — решил, что это перебор даже в моём нынешнем вполне безбашенном состоянии, и ограничился устными поздравлениями Люде, тем более, что рекомендация Иры «сидеть тише воды, ниже травы» встретила глубокое понимание и одобрение не только со стороны моих пиджи, но и со стороны моей собственной паранойи… Так что я две недели с удовольствием сидел в лаборатории и ковырялся в цифрах, пока Ира и Настя искали нападавших, одна по полицейским каналам, а другая — в сети. И успех пришёл именно к Насте: она нашла несколько похожих по почерку нападений, видимо, осуществлённых той же бандой, но… Последнее произошло буквально через пару недель после «нашего» и стало для банды действительно последним — цель оказалась неожиданно хорошо защищена и всю банду просто перебили прямо «на входе», даже не попытавшись поймать и допросить хоть кого-нибудь. С одной стороны, я и сам в такой ситуации не стал бы особо ломать голову и постарался бы нападающих перебить, а с другой — уж в очень удобный момент пропали бандиты, теперь на них можно всё повесить, как на мёртвых — буквально. И, судя по данным, всё-таки найденным Ирой, именно так все «заинтересованные стороны» и собирались поступить.

Осторожно балансируя на грани нарушения закона, я кое-как убедил Иру собрать в архивах и скинуть мне как можно больше данных по интересующему нас региону Горной лиги — не только по бандам, но и по криминалу вообще, чтобы потом как следует обдумать с Настей. Интуиция громко вопила, что следы надо искать дома, но… не имела ни малейшего представления, где именно, пришлось пойти на поводу у логики.

Данные по криминальному миру оказались весьма увлекательными, но слишком уж обширными. Однако некоторую интересную закономерность удалось проследить довольно быстро: в регионе постоянно действовали две-три банды, изредка четыре, но не больше, каждая из которых внезапно возникала на ровном месте, сразу довольно неплохо снаряжённая, несколько лет весьма успешно бегала от полиции, а потом неожиданно в полном составе погибала во время очередного совершенно типового налёта. А вот если посмотреть на парочку предпоследних налётов, то один из них оказывался «чуть-чуть» странным. И такая «ротация кадров» имела место уже… Ну, все те почти пятнадцать лет, за которые передала данные Ира — точно, скорее всего, больше. «Всё страньше и страньше», как говаривала одна девочка, начавшая с говорящих кроликов… Не иначе как кто-то умный старательно поддерживает «перспективную молодёжь». Эх, ещё бы точные данные по составу этих банд — кто пришёл, кто ушёл, когда, куда и почему… С другой стороны, они же ведь используют пиджи, так? И эти пиджи явно проходили сканирование… Ну, разве что они скупают их напрямую у укротителей без регистрации в базе — потому что если пиджи в базе есть, то я знаю, как её найти, а значит — и кто её купил! То есть, это что же получается? Получается, что дело вовсе не в продажах, как я думал, а в отслеживании криминальных цепочек? Тогда неудивительно, что они так бурно прореагировали… А если они такие нервные, значит, на их нервах можно поиграть! Вот только делать это надо очень-очень осторожно: какая-нибудь видеодевочка[58] влёгкую отследит любые ухищрения в сети, которые я смогу придумать… Можно, конечно, втихаря завести собственную видюшку, убить полгода-год на минимальный апгрейд и потом действовать сравнительно спокойно, но… Слишком много тонкостей с ними связано и слишком много времени понадобится… И ладно, если я не успею найти заказчиков — будет гораздо хуже, если они успеют найти меня!

Итак, решено. С сетью заморачиваться не будем. Точнее, будем, но по-простому: чтобы напугать интересующих меня лиц, достаточно создать иллюзию, что дело моё живёт и после моей «смерти», только концы надо попрятать. Самый лучший вариант — выходить в сеть из какой-нибудь тьмутаракани, каждый раз с нового места… А для этого нужен телепорт… А для этого нужно или Магду тренировать до кьюти, но тогда прощай магия, а мы уже вдолбили в неё несколько полезных заклятий, или новую заводить, а я и с этими-то каждый день по четыре часа в койке кувыркаюсь, только что мозоль не натёр… Не то чтобы мне не нравилось, тем более, после превращения выносливости у меня радикально прибавилось, а пуза и вовсе нет… и вряд ли теперь будет… Но ещё одна, наверное, будет перебор! Хотя если взять какую-нибудь «би» с уклоном в лесби — она мне ещё и поможет… Ладно, это пока не срочно, сначала надо подумать, что и куда выкладывать в сеть, чтобы как следует всполошить неведомых «заказчиков»…. А это уже хорошо бы обсудить с Ирой — вдруг кто-то под них уже копает, и я со своей самодеятельностью всё испорчу? Некрасиво получится! Ладно, завтра подумаю, а по воскресеньям я сплю — все свои «четыре часа в неделю», и потом ещё час просто валяюсь: Настя такая милая, когда спит — глаз не оторвать!

Глава 25. Колыбельная

Уже давно стемнело, и ужин был съеден, и даже обязательная «программа по поддержанию высокого интеллектуального уровня» была выполнена, и я с чистой совестью вышел на улицу размяться, а у Магды всё ещё горел свет в окне.

Тихонько запрыгнул на крышу, открыл дверь с балкона. Магда сидела за столом с книгой и тетрадкой, изредка делая пометки. Что именно — чувство пространства показать не могло.

— Привет! Чего не спишь? Завтра ведь опять самая первая встанешь! Я-то думал, чего это ты по утрам такая сонная — просто ложиться надо раньше! — Магда, явно очень сосредоточенная на своём занятии, замедленно повернулась ко мне.

— А вот заклинание малого огня от среднего отличается не так, как малой молнии от средней… — Книга, которую изучала Магда, была по чёрной магии, и она старательно сравнивала известные ей заклинания с более слабыми и более сильными версиями их же. В битве жабы с хомяком победил здравый смысл, и я всё-таки разорился на несколько Т2[59] для Магды: огонь, вода, электричество, лёд, лечилка обычная, лечилка оптовая и ревайв, все среднего уровня — в расчёте на то, что, зная их, ей будет легче самостоятельно освоить более слабые и сильные версии. С белой магией фокус удался, она уже вполне уверено кастовала младшую лечилку и через раз — мультихил и ревайв, а вот с атакующими заклинаниями дело двигалось заметно медленнее.

— Милая, ты что же, учишься тут по ночам втихаря? — Наконец-то вернувшаяся из своих мыслей Магда только ойкнула и кивнула.

— Ну… Т2 — они ведь дорогие, а заклинаний нужно знать как можно больше! Я хочу помогать мастеру и сёстрам! — Выражение у неё было очень решительное и слегка испуганное, чем-то напоминая воробья, собирающегося стащить вкусную крошку прямо из-под носа у человека. Я даже немножко растерялся. — Мастер купил мне столько хороших заклинаний, чтобы мне было проще выучить похожие, а у меня не получается! Они такие непонятные! А Настя с Верой их уже выучили и дальше учатся! А я не хочу быть бесполезной!

На глаза ей навернулись слёзы.

— Ну, бесполезной ты не будешь точно, у тебя просто не получится! Средние заклинания ты уже знаешь… — Попытался я приободрить Магду, но она меня перебила:

— Но это Т2! А я хочу сама!

— Но ты делаешь! Если бы не ты — мы бы все уже давно гастрит заработали!

— А я хочу помогать в бою! — Опять перебила меня Магда. — Я не хочу прятаться за спинами сестёр! Я хочу сражаться!

— Ну, если тебе интересно моё мнение — то я вообще не хочу, чтобы вы сражались, никто из вас. — Магда сделала большие глаза, но я поднял руку, не давая ей меня перебить. — На мой взгляд, правильная драка — это когда мы занимаем хорошую позицию и лупим противника со всей дури, не давая ему ответить, а потом спокойно собираем добычу. Чем быстрее мы победим — тем меньше вероятность, что кто-то из вас пострадает, и именно такая у меня цель.

Моя тирада — на редкость эмоциональная — заставила Магду задуматься.

— Но я и хочу быстрее научиться! — Наконец сформулировала она. — Чтобы бить сильнее!

— Молодец! — Искренне похвалил я её. — Только зачем же ты себя мучаешь и сидишь допоздна? Ты же так не выспишься, а это вредно для здоровья! Да и голова от недосыпа хуже соображает. Давай, договоримся так. — Я подошёл ближе и обнял её. — Сейчас ты ложишься спать, и спишь, пока не выспишься. Завтрак я сделаю сам, не такой, конечно вкусный, но разочек потерпим. А после завтрака мы возьмём Настю с Верой и поправим расписание ваших занятий… Добавим по часику с каждой, раз ты такая упорная! Они хорошо объясняют, или как?

Магда кивнула:

— Настя очень хорошо объясняет красную магию, а Вера — белую и синюю… А вот про чёрную они объясняют по-разному, и получается всё так запутанно…

— Вот, значит, тогда просто выделим один час, чтобы они обе вместе объясняли тебе чёрную магию. Я знаю, что тебе трудно, но втроём у вас точно получится! Ничего, вот потренируешься, вместе с нами поохотишься, станешь кьюти чарли[60] — и станет проще!

— Но после эволюции я потеряю магию! И получится, что Т2 мы покупали зря! — Магда была готова расплакаться, и я потихоньку двинул руку вверх, к чувствительному месту у неё под крылом.

— Вовсе не зря. — Твёрдо сказал я. — Смотри: до эволюции тебе предстоит ещё много поохотиться, и если бы у тебя не было этих заклятий — ты была бы слабее, и охотиться пришлось бы на более слабых — и более дешёвых — дикарок. А сейчас, набравшись опыта и сил, ты сможешь освоить более сильные заклинания — и мы сможем ловить ещё более сильных — и дорогих — пиджи! А в результате ты быстрее достигнешь эволюции, а мы заработаем больше денег, чем если бы у тебя не было этих заклинаний. Поняла?

— Кажется, поняла. — Согласилась она явно из желания согласиться, а не потому, что действительно поняла… Тем более, что движения моей руки уже начали оказывать своё тлетворное влияние, увлекая внимание Магды в совершенно отличную от магии область. — Но после эволюции я же потеряю магию, получается, что Т2 пропадут?

— Пропадут. Смотри на них, как на зелья. Они стоят довольно дорого — если хорошие, и использовать их можно только один раз. Зато за этот один раз они приносят много пользы. Так и твоя магия: пока она есть — она приносит пользу, а когда пропадёт — тогда и поговорим. Некоторые кьюти чарли тоже изучают магию — и вполне успешно. А сейчас — в кроватку!!!

Возразить против последнего пункта Магда не смогла, и уже через час довольно сопела, обняв подушку. Несколько минут посмотрев на спящую пиджи, очень похожую на ребёнка безмятежным выражением лица, я отправился в свой кабинет. Кажется, теперь я знаю, что подарить ей на Новый Год!

Глава 26. Дуэль

— Эй ты, ушастая, я вызываю тебя на покедуэль за эту пиджи! Мне как раз не хватает боевой ангелицы в гареме! — Я обернулся на голос. Молодой, лет семнадцати на вид, с ехидной ухмылочкой — явно уверен в своих силах. Как меня достали эти правила о дуэлях и вызовах!

— Брысь, чадо неразумное! Дядя занят, ему некогда вытирать тебе сопельки, позови лучше мамочку. — Судя по шушуканью, неожиданно слышному в наступившей тишине, у парня неплохая группа поддержки. Отлично, будут очевидцы-рассказчики, может, хоть после этого меня оставят в покое… Поворачиваюсь обратно к Свете и продолжаю разговор.

— Я согласен, что у нас тут нет никаких зацепок, потому и «ищу под фонарём». — Я изобразил пальцами кавычки. За прошедшее время мои пиджи уже порядком набрались «русского духа», пусть и весьма далёкого от классики. Неслышные шаги за спиной — парень явно хочет подраться, как предсказуемо! Разворот, два шага навстречу и толчок всеми четырьмя руками, с разгона и всем весом.

— Низко пошёл, к дождю, наверное! — Света хмыкнула, этот анекдот она уже слышала. Молодой и нахальный отлетел метров на пять и близко познакомился с лавочкой. Я повернулся к «группе поддержки». — Кажется, ваш друг решил отозвать свой вызов. В высшей степени разумный поступок, берите с него пример! Идём, Света.

— Да хрена с два! А ну иди сюда! — Надо же, я думал, что у них только один «действующий» укротитель, а остальные просто для массовки.

— Как я уже сказал, некогда мне всякой мелюзге сопли вытирать. Дела у меня.

— Зассал, да? Зассал?! Если ты не примешь мой вызов, то я по закону считаюсь победителем и забираю эту ё*** ангелицу! — Второй заводила в компании явно не блистал интеллектом, больше полагаясь на грубую силу. Небось, и дар крови какой-нибудь подходящий имеется.

— А если ты не заберёшь свой вызов и не засунешь его себе в задницу, которой его придумал, то отправишься отсюда прямо в больничку, и не своим ходом, а экспрессом, как особо тяжёлый случай, и если тебя откачают, то доктору дадут медаль за открытие первого в мире жизнеспособного аналоцефала. Брысь, мелочь пузатая! Занят я! — Опять накатила волна немотивированной ярости, захотелось этого, в сущности, пацана ещё, буквально разорвать на части. Видимо, что-то такое отобразилось у меня на лице, так как остальные нерешительно попятились. Но не он. Храбрый, но глупый.

— Давай, доставай, что там у тебя есть, ушастая!

— Глупый. Храбрый, но глупый. Да ещё и жульничать пытаешься. Пофиг. Вера! — Наша связь, к сожалению, до полноценной дельты пока не дотягивает, но точно передать обстановку и скоординировать действия в сложной ситуации всё равно позволяет ОЧЕНЬ быстро. Вера появилась сразу с раскрытыми крыльями и, немедленно врубив форсаж, рванула в небо. Выхлопом «упорного» малость обожгло и отбросило, и пока он соображал, что же только что произошло, я метнулся к нему. Много-много несильных быстрых ударов — я не хотел ему что-нибудь сломать или, свят-свят-свят, убить, только перекрасить в синий цвет, чтобы завтра он крепко задумался, так ли уж весело приставать к незнакомым укротителям. Старался поменьше бить в голову — чтобы не вырубился раньше времени, и часто менял позицию — чтобы не упал и оставался более-менее на одном месте, но что-то шло не так… Как-то он уж очень мало шатается. Повышенная выносливость? Отлично!

— О, а малышка-то у нас оказывается крепенькая уродилась, сразу не падает! — Язвительно-насмешливый тон дошёл до него даже сквозь туман в голове — который аж снаружи видно было. Он попытался что-то сказать, но удар по губам — всерьёз, но вскользь, чтобы кровищи побольше — пресёк попытку на корню. Едва стоя на ногах и полубессознательно закрываясь одной рукой, он скрючился и второй рукой активировал покеболл. Прежде, чем посмотреть, кого же он там выпустил, я сломал ему челюсть, отправив в полёт к той же лавочке, где по-прежнему «отдыхал» его дружок. Достойная компания!

Frostwyrm — «ледяной червь», только она на такой перевод однозначно обидится. Одна из самых сильных пиджи семейства драконов, как и предполагает название — ледяная. Крепкая, сильная, но медленная. У Веры уязвимость ко льду, да только и у червяка уязвимость к вериным атакам. А больше Вера ни в чём, считай, и не уступит — за счёт гайвера она крепче и проворнее (и это не считая дополнительного усиления, которое она как раз и активировала), так что более-менее паритет. Но это если драться честно! «Света!» С характерным треском молния ударила червя в брюхо, а удар акустической пушки пришёлся точно в голову. Драконица попыталась было использовать драконье дыхание, но Вера легко увернулась, и следующая пара атак — ещё одна молния и удар ветра — сбили дракошу на землю.

— Эй, чешуйчатая, сдавайся! — Я подтащил и бросил тело её укротителя прямо перед ней. — При всей моей любви к драконам, твой укротитель — дурак, так ему и передай. Но это потом, сначала отнеси его в больницу, у него челюсть в двух местах сломана и синяки по всему телу.

— Эй! Так нечестно! — Закричал вдруг один из сильно поредевшей «группы поддержки» — Дуэль — это один на один, а твои обе напали! И ребят ты не по понятиям измордовал!

Всё-таки, преимущество в скорости — это очень, очень большое преимущество. Я оказался рядом с говорившим — точнее, у него за спиной — ещё до того, как он договорил, и, ухватив за горло острыми когтями — ровно настолько, чтобы только-только не пустить кровь — тихонько прошептал прямо в ухо:

— Я им обоим сказал, что вызывать меня — плохая идея. А они не поверили. Я даже честно объяснил, что будет, если не отменить вызов. Всё равно не поверили! А ещё, мой невнимательный друг, — я чуть-чуть сжал когти, — это первый говорил про покедуэль. Второй мало того, что условия не оговорил, так ещё и вызвал меня лично. Я ведь его после этого и насмерть убить мог, понимаешь? Только некогда мне, так ему и объясни. И другим передай, всем, кого знаешь: не надо меня вызывать. Просто не надо. А то я ведь могу и всерьёз рассердиться, а не как сегодня. Улавливаешь?

Судя по всему, пойманный очень хотел кивнуть, только очень боялся шевелить шеей. Немного полюбовавшись на занимательную пантомиму, я вдруг уловил характерный запах.

— Фу-у-у… Ну ты-то чего? Вот ведь люди пошли — даже поговорить боятся! Идёмте, девочки! Нам здесь делать нечего…

Даже спиной я почувствовал ненавидящий взгляд драконицы, поднявшей на руки своего укротителя и осторожно побежавшей в сторону больницы.

* * *

— Совершенно верно, именно этот молодой человек. — Сбежавшая «группа поддержки» вызвала милицию и теперь я рассказывал очень задумчивой дженни свою версию событий. — Ни с того, ни с сего пристал ко мне на улице с намерением присвоить Свету, мою боевую ангелицу. А у нас, между прочим, связь. Я ему сказал, что не собираюсь принимать вызов, а он в драку полез, пришлось кинуть его на лавочку, чтобы отдохнул. Но тут вылез второй, да, именно он. Мол, он по закону имеет право забрать Свету, если я на вызов не отвечу. Я его честно предупредил, что ему, ради его собственного здоровья, лучше вызов отменить. И, что характерно, не обманул: перелом челюсти — это не самый приятный диагноз. А если бы послушал, сейчас бы с друзьями пиво пил — как человек, а не через трубочку.

— Вообще-то, вы действительно должны были принять вызов…

— Вообще-то, — перебил я, — вызов подразумевает договорённость о некоторых правилах, на которые согласились обе стороны. Но первый парень ничего обсудить не успел, а второй, настояв на вызове, с моей точки зрения, согласился на мои условия, даже не ознакомившись с ними. А в моём понимании вызов — это персонально между укротителями, если не оговорено иное.

— Но в общепринятом понимании, вызов — это именно на дуэль между пиджи.

— Во-первых, этот — кажется, вы сказали, что его зовут Егор?

— Григорий.

— Да, так вот, Григорий, в отличие от… — Я вопросительно посмотрел на дженни.

— Михаил, — подсказала она.

— Спасибо! Григорий, в отличие от Михаила, сразу сказал, что речь идёт о покедуэли. Но вскоре потерял сознание и передумал.

— Иными словами, вы подтверждаете, что избили двух укротителей и не приняли два вызова?

— Простите, но что натолкнуло вас на такую странную мысль? По-моему, я совершенно ясно сказал: Егор вызвал меня на покедуэль, но сразу же полез в драку и я — исключительно в порядке самообороны — его вырубил, причём с минимальным ущербом здоровью. Понятно, что в бессознательном состоянии вести дуэль он не мог. А Максим сам, пусть и не напрямую, согласился на мои условия вызова, и закономерно проиграл. Так что лично я тут вижу только один случай самообороны и одну выигранную дуэль — это с моей стороны. Понятно, что проигрывать никому не нравится, и проигравшие пытаются как-то повернуть ситуацию в свою пользу. И, кстати, помогите уже Вике — она в обморок упала. И не надо смотреть такими большими глазами: я с ней уже встречался, а опознать пиджи на расстоянии каких-то трёх метров — элементарно. Предваряя ваш вопрос — в обморок она упала потому, что я искренне ненавижу невоспитанных идиотов, и во время этого «инцидента» с трудом удержался, чтобы не поотрывать обоим руки-ноги… И головы заодно. Буквально. — Я демонстративно поднял чистый лист бумаги, как бы приглашая дженни на него посмотреть, а потом, быстрее, чем она успела моргнуть, пробил в нём шестнадцать дырок аккуратным квадратом четыре на четыре. Демонстрация ей явно не понравилась, судя по характерному прищуру. — Так что я всё-таки советую ей помочь… И узнать, что она думает об этой истории прежде, чем вы пойдёте на поводу у личной неприязни.

Она отчётливо поморщилась, но тем не менее довольно шустро убежала в соседнюю комнату. Подслушивать я не стал, вместо этого продолжив обдумывать свою ситуацию и планировать следующие шаги. Вернулась она минут через пятнадцать и, судя по недовольному виду, Вике моя версия происшедшего показалась более правдоподобной, чем рассказанная «пострадавшими».

— Как же, по вашему мнению, должен действовать укротитель, который хочет вызвать другого на дуэль из-за понравившейся пиджи? — Неожиданно вернулась она к не самому важному вопросу в нашем разговоре.

— Ну, на мой взгляд — никак, но если уж совсем приспичило — то, как минимум, вежливо. Подойти, поздороваться, объяснить свой интерес, обсудить условия. Если бы Егор…

— Григорий. — Со вздохом поправила меня дженни.

— Пусть будет Григорий, мне не жалко. Так вот, если бы он не назвал меня «эй ты, ушастая», а спокойно сказал, что очень хочет боевую ангелицу и предлагает дуэль, я бы так же спокойно ему сказал, что у нас дельта-связь, и даже если он уговорит меня на дуэль (ха-ха), а потом ещё и победит (три ха-ха), я всё равно Свету не отдам, так что дуэль можно и не начинать, сэкономив всем время и силы.

— Вы не говорили, что он вас оскорбил!

— А что это меняет? Я, между прочим, в ответ тоже по нему от души прошёлся, он же не просто так в драку полез — так что в этом вопросе мы квиты…

— То есть, на драку вы его спровоцировали, получается?

— Конечно! Я же говорил, что не люблю невоспитанных идиотов? Если бы ему хватило мозгов остановиться и извиниться — я бы тоже извинился и ничего бы не случилось. Но ему не хватило.

— И вы так прямо и говорите, что спровоцировали его? — Похоже, эта мысль никак не укладывалась у неё в голове.

— Ну, не то чтобы прям так прямо… Но не буду же я обманывать представителя властей? Я вообще стараюсь никого не обманывать… Прямо, по крайней мере. Просто не мешаю заблуждаться. Люди вообще очень легко заблуждаются, даже и без моей помощи…

— И вы так прямо…

— Послушайте, ну я же в самом начале пообещал ЧЕСТНО рассказать вам, что произошло? Вот я и рассказываю! А то, что моя позиция небезупречна с точки зрения морали ничуть не меняет того факта, что она вполне соответствует требованиям закона. Пусть и несколько вольно интерпретированным. Поймите меня правильно: я — нормальный укротитель, у меня с девочками уже сложились хорошие рабочие отношения, что-либо менять я не хочу, даже несмотря на возможность взять ещё одну пиджи…

— Двух, если считать небоевую, — поправила меня дженни. Не люблю зануд. Не люблю, но уважаю: на правильном месте они потрясающе полезны.

— Да хоть трёх! С Настей у меня дельта-связь, и, как вы наверняка знаете, мы уже оформили предварительный брак. С Верой и Светой — тоже связь, не совсем дельта: слабее, но очень близко. С Магдой и Лилой — ещё слабее, но тоже уже далеко за пределами альфа-связи. И вы думаете, что я вот так вот запросто отдам какому-то идиоту любую из них только потому, что закон разрешает ему прикопаться ко мне на ровном месте? Да клал я с прибором на такие законы! Я, конечно, человек законопослушный… Ну, по возможности… Но здравый смысл ценю больше, так что если других вариантов не будет — никакой закон меня не остановит. Вызов? Да запросто! Целых ДВА решения: во-первых, набить укротителю морду — это или штраф, который можно отбить любой пойманной пиджи, или пятнадцать суток исправительных работ, учитывая профессиональную деятельность — почти наверняка в виде патрулирования местности, а я и так этим занимаюсь регулярно. Во-вторых — предложить заведомо неприемлемые для оппонента условия вызова, и он сам откажется. И заметьте, я в городе уже почти два месяца, и это ПЕРВЫЙ случай, что на меня кто-то пожаловался. Неужели вы думаете, что за это время больше никто не соблазнился ни боевой ангелицей, ни вармех меха масам, ни спайдергёрл, ни хотя бы чарли ангелом или сиреной? Да они мне вот уже где, — я постучал ребром ладони по горлу. — Но до сих пор все оставались в рамках приличий — и никаких инцидентов не было. А эти… Ну, видимо, их так пропёрло с крутой пиджи, что крышу сорвало, решили, что они круче Тайфонны и все вокруг должны перед ними на задних лапках прыгать. Ненавижу идиотов, мнящих о себе невесть что! Простите, Вика опять в обморок упала. У меня… небольшие проективные психические способности и очень сильные эмоции, особенно негативные, не всегда получается себя контролировать, иногда прорываются, а она и без того очень чувствительная.

Странно на меня посмотрев, дженни — кажется, её звали Олей… или Оксаной? — опять убежала в соседнюю комнату. Эти десять минут я потратил на то, чтобы успокоиться: довести Вику до двух обмороков за полчаса — это просто свинство с моей стороны!

— М-да… Ладно, подведём итог. Превышение самообороны мы оставим за скобками — эти парни со своей компашкой действительно уже многим насолить успели. Драка в общественном месте, без разрушений и без тяжёлых травм, перелом челюсти — это действительно неприятно, но у нас хорошая больница. Победу во втором вызове мы аннулируем…

— А смысл? Ставку со стороны этого Мойши мы не обговаривали, так что можем смело считать, что он поставил «лёгкие побои» и полностью их получил. — Весело перебил я дженни. Она поперхнулась.

— Во-первых, Михаил, а во-вторых, кто будет ставить такое?

— Извините, отвратительная память на имена. А ставить такое будет тот, кто лезет не в своё дело, не выяснив подробностей. Например, не прочитав условия лицензионного соглашения, вы ведь помните эту историю про заклад души? Согласен, совсем некрасиво с моей стороны, но своё отношение к морали я, кажется, уже озвучил. Нет? Ну и не буду. Главное — вполне в рамках закона. И по совести. Впрочем, до тех пор, пока никто не требует от меня отдать кого-то из моих девочек — я не возражаю, пусть будет аннулирование. Извините, что перебил.

Дженни не сразу собралась с мыслями.

— А вот первый вызов мы считаем просто отложенным по состоянию здоровья вызывающей стороны. Так что когда Григория выпишут — вы должны будете на его вызов ответить.

— Если он его не отзовёт. — Уточнил я.

— Да, если не отзовёт… — Дженни явно о чём-то задумалась, потом встряхнула головой, отгоняя мрачные — судя по тяжёлому вздоху — мысли, и закончила: — В сумме пять тысяч штрафа и неделя патрулирования. Возражения есть?

— Уточнение. А им что?

— А вам какая разница? — Оля нахмурилась. — У вас своё наказание, у них — своё.

— Простое любопытство. Драку мы учинили вместе, более-менее поровну, хотел сравнить.

— Три тысячи штрафа и неделя работ. Каждому. Вам что-то не нравится? — Ехидно спросила она, глядя на меня.

— Наказание не нравится. — Честно ответил я. — Но спорить не буду. По целому ряду причин, в частности потому, что оно вполне справедливое — на мой вкус. Как я могу оплатить штраф и где получить карту патрулирования?

— Справедливо, но всё равно не нравится? — Похоже, Олю что-то очень развеселило.

— Совершенно верно. Я не люблю идиотов. — Ответил я с демонстративно каменным лицом, а потом подмигнул: — ОЧЕНЬ не люблю.

* * *

Когда я выходил из города, Григорий встретил меня практически на воротах и неискренне извинился. И официально, при свидетелях, отозвал вызов. ОЧЕНЬ искренне.

Глава 27. Охота

— Итак, мои милые, у меня для вас есть три новости, и все разные. — Мы собрались все вместе на в некотором роде «семейный» ужин. — Плохая новость: я так и не выяснил, кто же напал на конференцию, где был я с Настей. Хорошая новость: я выяснил, во что Настя меня превратила — насколько возможно подробно. И, наконец, просто новость: так как тренироваться друг с другом вам бесполезно, а сидеть без дела — вредно, мы отправляемся на охоту! Вы разомнётесь, я развеюсь — нельзя же всё время заниматься одним и тем же, так и окосеть недолго!

Ответом мне стал хор разнообразных воплей — преимущественно одобрительных. Проблема с тренировками назрела уже довольно давно: из-за нашей плотной связи всем моим девочкам не составляло ни малейшей проблемы увернуться от атак друг друга… А вот желания бить на опережение не хватало — да и увернуться от этого опережения всё равно было несложно. Редкие тренировки с другими укротителями были слишком нерегулярными, драться всерьёз не хотелось уже мне, так что пристававшие ко мне с вызовами были беспощадно посланы, а специально от любителей настоять на своём всем своим пиджи я купил именные ошейники и идент-чипы… Два комплекта чипов, и второй специально доработал по результатам ковыряния в трофейных лавболлах, рассудив, что в «пиратских» покеболлах, скорее всего, блокировка захвата цели будет взломана так же. Стопроцентной защиты от незаконного захвата они всё равно не гарантировали, зато давали неплохой шанс найти и вернуть пропажу.

Тренировки же «просто так», не в виде драки, а «по-спортивному», у пиджи особого воодушевления не вызывали — им было просто скучно, даже мой личный пример не очень-то их вдохновлял… А у меня были обширные планы, как минимум — на Магду, уж очень хотелось второй телепорт (магический Настя уже освоила, но запас карман не тянет). Если бы чарли ангела можно было эволюционировать с помощью эво-камней или медалек! Денег-то у меня хватало, но опыт за деньги не купишь. Можно, конечно, накупить Т2 и очень быстро сделать из неё сильного мага, но… после эволюции она всё потеряет: магические способности сменятся психическими, и хотя возможность освоить магию у неё останется, учиться ей придётся опять с нуля… Впрочем, на несколько Т2 я всё равно разорился — в дополнение к тому, что она выучила с помощью Веры и Насти.

Словом, ещё раз полюбовавшись на аппетитные округлости своего гарема, я решил, что всё хорошо в меру, и пора загнать их в более спортивную форму — да и девочки явно засиделись без дела. А может, это взыграли «драконьи» гены: насколько я знаю, эти пиджи очень любят заставлять всех вокруг как следует тренироваться и вообще расти над собой.

— Сегодня мы планируем, собираемся и закупаемся — и чтобы не получилось, как в тот раз! — Я погрозил им пальцем. — Выходим завтра, как только позавтракаем. Октябрь уже почти кончился, скоро окончательно ляжет снег, так что вперёд, пока зима не началась! Наловим первых зимних пиджи в сезоне, может, и ещё чего интересного найдём! Лила, тебе отдельное задание: хватит спать до обеда! Хоть ты и ночная птица, но завтра я тебя разбужу не позже десяти утра! — Глядя на выражение почти панического ужаса, плавно превращающееся в «мастер, прости и пожалей» — напоказ, конечно же — я хмыкнул. — Ладно, уговорила, я сегодня добрый… В десять-пятнадцать!

* * *

Сразу по выходу из города мы взяли довольно приличный темп — дорога, хоть и раскисла немного, оставалась достаточно хорошей. Не мудрствуя лукаво, отправились на север — сначала по дороге, а потом уже напрямик, через леса и степи, по всяким буеракам — чтобы жизнь мёдом не казалась.

Выданная мне «карта» патрулирования была приблизительной до неприличия, но некоторая минимальная привязка к местности всё-таки присутствовала, и места особого интереса были обведены красным маркером. К первому в цепочке мы и направились.

Крылатых я поднял в воздух и, благодаря тому, что и у Насти, и у Светы была неплохая скорость, мы делали почти пятнадцать километров в час. Такими темпами я рассчитывал ещё засветло добраться до некрупного холма на краю отмеченного большого сравнительно безлесного участка, где и заночевать, а утром отправиться на разведку уже без суеты.

Как и все хорошие планы, этот продержался недолго: уже на полпути Настя, которой приходилось очень тяжело из-за брошки с драконьим гиперлучом, стала жаловаться, что незачем так спешить, что нам дали патрулирование на неделю, а не на скорость, и вообще… Света молчала — берегла дыхание: спокойная домашняя жизнь, когда свой доспех она призывала даже не каждый день, ударила по ней сильнее всех. Протянувшись через нашу связь, я оценил состояние гарема и взвесил доступные варианты. Сверившись с картой в покедексе и тем, что видели сверху Магда и Вера, я скомандовал:

— Перекур! Добежим до той полянки у ручья и отдохнём часок… Даже, наверное, полтора. Но на привал встанем всё равно, где наметили. Лучше завтра поспим подольше.

Мысль о скором перерыве всех приободрила, и уже через десять минут мы, скинув рюкзаки, валялись на брошенных прямо на землю ковриках и разминали уставшие с непривычки мышцы. Признаться, я и сам уже подзабыл, что такое хорошая нагрузка, сидя в своей лаборатории. Не считать же за полноценную тренировку десятикилометровую пробежку по утрам, к тому же ещё и не каждый день!

Несмотря на наше старательное безделье, пары месяцев всё-таки не хватило, чтобы заметно потерять форму, так что оклемались мы уже через час. Но командир должен держать слово, и ещё полчаса мы просто весело валялись большой кучей. Физические нагрузки повышают уровень тестостерона… Сдаётся мне, сегодняшняя ночь будет насыщенной!

После отдыха мы заметно прибавили ходу, тем более, что уже начало смеркаться, а ставить лагерь в темноте не хотелось никому. По свету мы, конечно, всё равно не успели, но ночное зрение Лилы, магическая подсветка Магды и Насти и разведённый Светой костёр ситуацию быстро исправили. Кое-как поставив палатку (с прошлого похода куда-то подевались некоторые мелкие, но важные детали, пришлось импровизировать, и я не раз вспомнил «а дома я его намертво проволокой примотаю») и на скорую руку соорудив лёгкий ужин, мы завалились спать. Утреннюю вахту себе забрала Лила под клятвенное обещание дать поспать два часа в покеболле после завтрака, собачья досталась мне, как самому бессонному, а две первые поделили Вера и Света. Я бы спокойно продежурил всю ночь — но кто-то же должен выполнять тяжкий долг укротителя перед любимым гаремом?

Наутро, для разнообразия соорудив завтрак самостоятельно — с неожиданной ностальгией вспомнив молодые годы, когда мы с Людой только поженились и она ежегодно ездила на свою конференцию, а я жил дома один «по-холостяцки» — разбудил спящих, накормил и упрятал Лилу, и, забравшись на дерево, внимательно осмотрел отмеченный на карте район. Сравнительно безлесный и умеренно холмистый, с парой ручьёв возле лесистого края, он мучительно напоминал мне что-то смутно знакомое, но я никак не мог сообразить, что.

— Лесостепь. — Прокомментировала усевшаяся на соседнюю ветку Магда. — Прямо, как в учебнике по истории картинка была, там ещё были нарисованы такие, как тауры[61], только без рук.

— ТОЧНО! Пастбище! Магда, ты — золото! — От избытка чувств я крепко её обнял и поцеловал, чуть не уронив. — Поднимайся в воздух и посмотри, нет ли где стада. Только старайся, чтобы твоя тень на них не упала, и чтобы тебя не заметили на фоне неба… Хотя — ты такая светленькая, прямо как облачко! — Довольная и раскрасневшаяся, Магда взлетела и стала набирать высоту, а я отправился вниз, к остальным, с хорошими новостями.

— Эта область — отличное пастбище, весьма вероятно, что здесь есть какие-нибудь травоядные пиджи. А там, где пасутся травоядные — там что? Правильно, там хищники! И именно хищники нас и интересуют! Вера, как закончишь с завтраком — поднимайся в небо, на вас с Магдой разведка. Мы пока тут всё упакуем и пойдём понизу по вашим указаниям. Если кого-нибудь увидите — будьте осторожны и не рискуйте! — В разных лигах укротители по-разному относятся к своим пиджи, и я, как и большинство укротителей Рубиновой лиги, придерживался тех взглядов, из-за которых у нас практически и не было борьбы ни за равноправие пиджи, ни против, тех самых взглядов, которых придерживались наши предки ещё до Сукебе, благодаря чему и построили самую большую империю в истории, собрав вместе — преимущественно мирно собрав, хочу подчеркнуть — много очень разных народов: «другой» или «непонятный» — не значит «хуже», чем часто грешат «западные» лиги, хоть Голубая, хоть Кэпитал или Малиновая, другой — это просто другой, надо его понять, найти общий язык, и если этот другой хочет жить в мире — что может быть проще, чем договориться? Конечно, бывают такие другие, которые ни с кем договариваться не хотят, те же вдовы[62], например — но и тут работает тот же принцип: кто к нам с чем зачем — тот от того и того. Помнится, поначалу девочки сильно удивлялись, что у нас так редки укротители, которые своих пиджи считают просто вещью или инструментом и не задумываясь меняют на более сильных или не жалея гробят в дуэлях и на охоте. Я их, конечно, предупреждал, что в России всё по-своему, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Даже самые молодые укротители довольно редко слетали с нарезки и быстро приходили в чувство под укоризненными взглядами «старших товарищей», и хотя разные эксцессы всё равно случались сплошь и рядом, системы они не делали…

* * *

Стадо мы нашли часа через три — полтора десятка понитаур с рапитаурой[63] во главе, заметив нас, рванули наутёк со всех копыт. Вера едва успела сказать нам про странное вымороженное пятно, как стадо в него вбежало — и наткнулось на гартер[64].

Несколько понитаур провалились в созданную гартер трещину, несколько едва не подскользнулись на созданном ей пятне льда — несмотря на свою знаменитую устойчивость, но большинство проскакало мимо, и только рапитаура ввязалась в драку, чтобы прикрыть отступление товарок. Её аура тепла была гартер откровенно не по вкусу, и нападать напрямую на окутавшуюся языками пламени рапитауру тоже было не с руки. Всё это я оценил уже на бегу, скомандовав Вере и Магде присоединяться к веселью и запуская в ту же сторону Лилу. Рапитаура — очень лакомый кусочек: очень быстрая, гораздо выносливее понитауры, она сможет нести на себе и Настю, и Свету… Ну, одну из них — железно, а скорость у неё лишь немного моей уступает! Плюс она огненная и не боится наших морозов. Понитауры тоже пользуются большим спросом, особенно в сельском хозяйстве, да и гартер я точно смогу выгодно пристроить — они весьма сильные, хорошо себя чувствуют в нашем климате и ценятся на фермах. Осталось только не дать им всем разбежаться, чтобы не получилось как с двумя зайцами…

Тем временем гартер поняла, что с огненной рапитаурой совладать ей будет тяжело, а еду она уже добыла, и явно настроилась сматываться в свою нору, от души сыпанув снегом, ослепляя противницу. Рапитаура, совершенно по-человечески протирая глаза, долбанула копытами по земле, оглушая гартер звуковой волной. Змеюка явно обиделась и ответила опять трещиной, но рапитаура ловко отпрыгнула в сторону. В этот момент мои крылатые девочки вышли на дистанцию поражения и просто завалили обеих диких пиджи презентами: до упора заряженная акустическая пушка Веры и двойной порыв ветра от Магды и Лилы, изрядно покувыркавший даже славящуюся своим равновесием рапитауру, сбили ей пламя, а гартер и вовсе утащили едва не за пределы её ледяного пятачка. Воспользовавшись их полуоглушённым состоянием, Лила пролетела на сверхзвуке прямо над ними, накрыв ударной волной, Вера ещё раз шарахнула акустической пушкой, а Магда, не растерявшись, долбанула обеих электричеством — усиленной версией, которую она освоила самостоятельно.

Тут уже добежал и я, кинув в каждую пиджи по два покеболла — для верности. Рапитауру захватил первый же, а вот гартер от первого как-то увернулась, а из второго смогла вырваться буквально через несколько секунд, разнеся его на кусочки. Впрочем, это уже не имело значения: вслед за мной подбежала Света, с ходу долбанувшая гартер молнией, а секундой позже — и Настя накрыла дикую пиджи своим «фирменным» тёмным пламенем. Оглушённая, обожжённая и судорожно дёргающаяся от всё ещё бегающих по ней разрядов, гартер уже не сопротивлялась, когда я упаковал её в покеболл повторно. К моему большому сожалению, понитауры, попавшие в трещину, уже умерли, раздавленные вновь сомкнувшимися краями, а остальные убежали настолько далеко (или настолько хорошо спрятались), что даже с воздуха их было не видно. Мысленно пообещав себе устроить здесь большую охоту после патрулирования, я подобрал не сработавшие покеболлы и отправился дальше вдоль края пастбища, впрочем, уже не особо надеясь найти что-нибудь интереснее следов: думаю, шумиха, которую мы устроили, распугала всю мелочь на несколько километров вокруг… А крупного нам и не надо, честно-честно!

Двигаясь лёгкой трусцой, я всё думал об убежавшем стаде. Рапитаура — это, безусловно, главный приз, но и простых поняш тоже не хотелось упускать — пусть и ни разу не редкие, они всё равно пользовались стабильным спросом, а при поимке было всего две сложности: найти и догнать, причём второе было проблемой только для Насти и Светы… Честно говоря, их отставание в скорости даже начало меня немного беспокоить, но потом я вспомнил про оставленный дома (не иначе, как сдуру) байк, про свежепойманную рапитауру — и успокоился.

Глава 28. Нормальные герои всегда идут в обход

Вопрос скорости я решил радикально: отправил Настю телепортом домой за байком и отдал ей светин покеболл, наказав Свете держаться рядом. Если что — за байком на форсаже даже я не угонюсь, так что эта парочка прекрасно сможет успеть куда надо вовремя. Но чтобы не отбиваться от коллектива, они пообещали как можно больше бегать ножками: вчерашняя пробежка, когда они внезапно осознали, насколько ослабели от мирной жизни, их порядком огорчила, даже напугала.

Охота на понитаур, ради которой я и решил иметь байк под рукой, заняла остаток дня: мои «летицы», как я обозвал троих летающих пиджи, к большому удовольствию Веры вспомнив про споры о правильном названии пилотов на заре авиации[65], нашли ещё несколько стад, и одно оказалось достаточно удобно расположено — с нашей точки зрения.

Настя оперативно соорудила незаметную, но весьма прочную паутину-ловушку между парой кустов, «летицы» спугнули стадо в нашу сторону, накидав заряженных магией перьев и несильных атак, вроде ветра и акустического луча. Мы со Светой (я своим ходом, она — верхом на байке) зашли к стаду с двух сторон по земле, загоняя их в настину ловушку, и тоже потихоньку атакуя — Света молниями, а я — просто камнями (впрочем, учитывая точность и силу бросков — неизвестно, какому флангу повезло меньше). Пара первых поняш паутину заметила и перепрыгнула, ещё три со светиного фланга в последний момент рванули в обход кустов, но остальные восемь влетели в неё как миленькие. Самая последняя, проскакав практически по головам остальных, тоже вырвалась и убежала, но семерых запутавшихся Магда пригрела молнией и сопротивляться покеболлам они не стали.

Характерных вымороженных пятачков, выдающих норы гартер, мы больше не встречали — либо это пастбище было территорией той, что мы уже поймали, либо их норы были глубже и лучше замаскированы. А может, остальную часть пастбища контролировала другая хищная пиджи, которую мы не встретили. В любом случае, пройдя вдоль края пастбища, мы разбили лагерь практически на середине его длинной стороны. На завтра план был пересечь пастбище поперёк и дойти до дальнего края по противоположной стороне, чтобы до следующей отмеченной области можно было добраться за день пути.

Ночь прошла сравнительно тихо — по крайней мере, после того, как все участвовавшие стороны наконец-то улеглись спать. Ближе к рассвету я услышал необычно высокие попискивания в воздухе, но дежурившая вместе со мной Лила метнула на звук несколько перьев и писки быстро удалились. Наверное, забатт[66] пролетала. Лучше бы, конечно, её было поймать, как написано в покедексе, но бегать за ней не было ни малейшего желания, тем более, что пещер поблизости, вроде бы, нет — так что она, скорее всего, одна. Я отметил в дексе место и время — пусть потом власти сами разбираются, или пошлют кого-нибудь специально, или проигнорируют. Опасности от них большой нет, тем более, сравнительно далеко от города.

В принципе, если не делать зигзаг, а пройти отмеченную область вдоль посередине, можно было бы сэкономить несколько часов пути, но мне почему-то очень не хотелось ночевать посреди пастбища у всех на виду.

Вопреки моим опасениям, следующий день прошёл так же спокойно: мы пересекли пастбище, потом прошли вдоль края до дальнего конца и не встретили ничего подозрительного. То Вера, то Магда видели ещё стада понитаур, одно даже с рапитаурой, но слишком далеко, чтобы стоило отвлекаться. До следующей отмеченной области, однако, было далековато, да и идти надо было через лес, ночевать в центре которого тоже не хотелось.

Обсудив варианты, мы разбили стоянку и решили утром встать пораньше. Лила была недовольна, но после дополнительной (довольно утомительной для нас обоих) воздушной сессии приручения согласилась безоговорочно. Балую я её, наверное… Да я их всех балую, даже по нашим стандартам, а уж как бы это назвали в какой-нибудь Малиновой лиге[67] — я и не знаю. С другой стороны, благодаря нашей всё крепнущей связи, они знают, насколько далеко можно зайти, а я — как они себя чувствуют на самом деле… и что они, все пятеро, искренне мне преданны.

На наше шумное «укладывание спать» прибежала какая-то пиджи, но сразу смылась, как только мы прервались, я даже не успел её толком рассмотреть — мелкая, хвостатая, передвигалась на всех четырёх. Утром я поднял всех задолго до рассвета, в качестве небольшой премии за неудобства хорошенько потискав каждую пиджи — пусть это и не помогло им включиться в работу, зато безусловно понравилось как «будильник».

Быстрый завтрак, ещё более быстрые сборы — и мы медленно идём через ещё не проснувшийся лес. Дневная живность ещё только просыпается, а ночная как раз укладывается спать — только самые «загулявшие» шустро разбегаются по норам, а я почти физически ощущаю, как вместе с нами движется наша психическая аура, заставляя вздрагивать сквозь сон или нервно озираться всех, кто в неё попадал.

Мы прошли уже большую часть леса, когда Лила передала мне, что видит какие-то отсветы впереди, но не может понять, что это. Получив наказ соблюдать максимальную осторожность, она несколько раз пролетела вокруг подозрительного места, стараясь разглядеть подробности. Больше всего было похоже на почти прогоревший костёр.

Первым делом я скомандовал ей возвращаться, поручив Магде и Вере активировать все доступные наблюдающие заклятия — особенно обнаружение магии. К тому времени, как Лила прилетела ко мне, Вера с Магдой уже подтвердили полное отсутствие активной магии, и я вручил Лиле свой покедекс, на всякий случай ещё раз объяснив, как сканировать. Пользуясь своей способностью летать бесшумно — и отлично всё видеть, даже в темноте, она подлетела к костру поближе, зависнув в воздухе на безопасном расстоянии, несколько раз просканировала окрестности и отправилась с результатами обратно. Магда и Вера продолжали кружить на безопасной высоте, чтобы не разбудить неизвестного, видимо, укротителя.

Результаты сканирования гипотезу подтверждали: некая Лидия Андреевна Боброва, укротитель, шесть боевых пиджи (три огненных: рапитаура Ариадна, огненная кошка Лукия и флари Пелагея, две ледяных: нейгиз Илона и снегурочка Юста, и необычная огненно-ледяная кафучи[68] Василиса — довольно неплохой набор для нашего климата).

Немного подумав, мы решили подождать, пока она проснётся, и пообщаться — вдруг удастся узнать что интересное, да и вообще живые люди в этих краях встречаются нечасто, основные дороги идут или сильно западнее, в сторону Томска, или сильно южнее, в сторону Опаловой лиги[69], а к северу от Кемерово — только лес, лес и ещё раз лес, с редкими проплешинами лесостепи вроде только что покинутого пастбища понитаур.

Вера и Магда заняли стратегические позиции в кронах, а я с Настей, Светой и Лилой, не скрываясь, подошёл метров на двадцать к лагерю, чтобы, с одной стороны, меня точно заметили, а с другой — не слишком близко, чтобы не спровоцировать нападение, уселся на заглушенный байк и достал выданную мне карту патрулирования.

— Смотрите, девочки: следующая область — вон там, километрах в пяти-шести, если по прямой. Ну, то есть, за час дойдём, если не придётся делать больших крюков. Думаю, просто пробежимся по прямой, вот так. — Я перечеркнул красный овал синим карандашом вдоль длинной оси и потыкал с дальней стороны: — Где-нибудь здесь встанем на ночь, когда подойдём ближе — Лила, разведка на тебе. Завтра двинем к третьей области, она маленькая, и после — домой, как раз будет неделя. Это если не будет приключений. Если приключения будут — действуем осторожненько, не суетимся, главное — смыться и доложить. Надо будет внимательно смотреть с воздуха на предмет подозрительных и опасных мест и путей отхода, в общем, как здесь шли. Главная задача — никого не потерять. Лог на дексе я включил сразу, как вышли из города, так что весь наш маршрут записывается. Гм. Что бы ещё такое обсудить интересное, пока они там спят? А то и будить не хочется, и уходить не поздоровавшись — невежливо…

Последняя реплика предназначалась любопытной кошке, тихо-тихо подкравшейся к нам на безопасную (с её точки зрения) дистанцию для подслушивания. Всё-таки это моё чувство пространства — на редкость полезная вещь: последнее время мне иногда даже удавалось определить элемент пиджи, если он был достаточно сильно выражен.

Насколько я понял — на таком расстоянии судить было трудно — кошка фыркнула себе под нос и так же тихо, как и пришла, отправилась обратно к хозяйке. Вскоре оттуда донеслись вполне узнаваемые (и весьма громкие) звуки: кошка явно кого-то ласково будила… звуки стали разнообразнее — видимо, к процессу «побудки» присоединились ещё участники, а мои собственные пиджи, прислушивавшиеся с большим интересом, стали всё чаще стрелять глазками в мою сторону. Ещё минут через десять звуки утихли, на этот раз сменившись запахом еды.

Я уже почти решил, что можно идти знакомиться, но вовремя вспомнил, сколько времени Ленка каждое утро тратила, чтобы «привести себя в человеческий вид, не показываться же на люди эдакой лахудрой», и решил подождать ещё полчасика, заодно и своих пиджи немножко… ну, не успокою, скорее, наоборот, но напряжение сниму… самую чуточку… может быть… если повезёт.

К костру мы вышли минут через сорок — слегка взъерошенные и раскрасневшиеся, зато прямо к кофе.

— Доброе утро! — Она уже тоже просканировала и мой покедекс, и моих пиджи, но формальности и вежливость всё равно надо соблюсти: — Васин, Николай Мартынович, укротитель, формально — Горная лига, но по факту — местный. Это Настя, альфа и моя жена, это Света, Вера, Магда и Лила. Я тут проходил мимо, заметил ваш костёр и решил зайти поздороваться и обменяться новостями, если вы не против.

— Лидия Андреевна, укротительница, Рубиновая лига. — На автопилоте ответила она, с явным удивлением, чтобы не выразиться сильнее, разглядывая мою внешность. Я же разглядывал её, и тоже удивлялся. Лидия Андреевна выглядела весьма необычно: высокая, выше Насти, и очень крупная. Это вообще было первым словом, которое приходило на ум при взгляде на неё. Вторым было «квадратная». Крупное квадратное лицо, широкие тяжёлые плечи, широкая талия, точнее, её почти полное отсутствие, широкие ладони, толстые руки и ноги. Каре тёмных, почти чёрных волос, неожиданно умные карие глаза… Сначала я думал, что ей лет двадцать пять, но, взглянув в эти глаза, накинул ещё лет пять. Через несколько секунд я сообразил, куда направлен её взгляд и неожиданно почувствовал, что краснею. До сих пор ТАК на мою грудь смотрела только Вера со своими не совсем традиционными наклонностями…

— Эмм… Кхегм. — Мне пришлось прокашляться, прежде чем я смог нормально говорить. Лидия Андреевна с видимым усилием подняла взгляд к моему лицу, но чувствовалось, что это не надолго. Я не очень хорошо читаю по губам, но не разобрать почти сказанное «сиськи» было затруднительно. — Не так давно со мной произошёл небольшой инцидент, так что я теперь выгляжу не совсем обычно. — Её напряжённое внимание меня смущало настолько, что я неожиданно обнаружил, что кручу в руках собственный хвост и того и гляди начну виновато водить ножкой. — Собственно там я и познакомился с Настей, да. — Воспользовавшись поводом, я бессовестно спрятался за её спину — в переносном смысле: грудь у Насти больше, и я надеялся, что этот факт не ускользнёт от новой знакомой. Тщетно. Впрочем, немножко её отвлечь мне удалось — и взять себя в руки тоже.

— Я здесь на патрулировании по заданию кемеровской милиции, проверяю сообщения очевидцев и всё такое… Словом рутина. Не возражаете, если мы к вам присоединимся ненадолго, поболтать, обменяться новостями? — Мне всё-таки удалось вернуться к первоначальному плану разговора, а Магда очень своевременно вытащила последний пакет с собственноручно изготовленной выпечкой. — А это к чаю, Магда напекла перед выходом.

— Выпечка? Домашняя? Настоящая? — В покепаке она ещё даже не успела остыть, и восторги Лидии Андреевны были абсолютно уместны. Кофе тоже оказался неплох, и на некоторое время мы отвлеклись от разговора. Судя по поведению её пиджи, поначалу настороженно косившихся, но потом расслабившихся и вполне свободно участвовавших и в лёгком трёпе, и в поедании плюшек, она тоже придерживалась весьма либеральных взглядов на права и нормы поведения пиджи, и все эти буржуйские пляски «знай своё место, имущество» не понадобились — к большому облегчению обеих сторон.

За разговорами и печеньем настороженность ушла, как и большинство пиджи, разбившихся на кучки и болтавших о своём, не забывая, впрочем, смотреть и по сторонам, так что вскоре компанию нам составляли только альфы — Настя и Юста, они даже внешне похожи оказались: обе серьёзные и внимательные. Лидия Андреевна рассказала, что идёт из Томска в Кемерово, по дороге удачно поохотилась и собирается отдохнуть минимум пару недель, а потом двинется дальше к устью Енисея, а оттуда — в Горную лигу или в лигу Крови[70], но это ещё не точно, главное — на юг, погреться.

Я рассказал о городе, о своём новом доме, немного — о приключениях, без подробностей, что к слову пришлось. Она, в свою очередь, рассказала, что жильём пока не обзавелась, хоть и скопила довольно солидную сумму, а пока просто путешествует, «мир посмотреть и себя показать», лишь изредка заходя в покецентры сгрузить добычу да закупиться взамен потраченного.

В общем, слово за слово, и как-то вдруг оказалось, что до города мы уже идём вместе, мол, она никуда не спешит, а в компании всяко веселее, и небольшой крюк её ничуть не беспокоит. По её словам, она вышла к этому месту не совсем ровно с севера, а чуть с запада, и по нашему маршруту, лежавшему отсюда на восток, ничего подсказать не могла.

Свой лагерь её пиджи собирали гораздо более расслабленно, чем я привык — с другой стороны, обычно мы ходили именно целенаправленно на охоту, и чем скорее наловим дикарок, тем скорее вернёмся домой, в собственный дом, а Лидия Андреевна просто путешествовала в своё удовольствие, без каких-то конкретных сроков и планов… Наверное, в этом тоже есть своя прелесть…

Отмеченная область оказалась совершенно ничем не примечательна, даже не имела хоть сколько-то выраженных естественных границ — лес с редкими проплешинами, видимо, от пожаров, уже начавшими зарастать молодыми деревцами, несколько ручьев, пара из которых образовывала что-то вроде совсем крохотных прудов. Словом, ничего интересного или подозрительного. На всякий случай погоняв всех «летиц» (Илоне тоже понравилось это название) и повыше, и пониже, мы по широкой дуге завернули обратно к югу, рассчитывая выйти на дорогу домой.

Двигались мы гораздо медленнее, чем я привык, и хоть я и косился на Ариадну, ожидая, что Лида — от именования по отчеству мы всё-таки отошли, хоть на «ты» и не перешли — поедет верхом и можно будет поднажать, этого не произошло. Возле особенно крупного ручья мы обнаружили свежепостроенную плотину, и честно поделили построивших её двух бобрих[71]. Стычка могла бы быть интересной, но не при столь подавляющем превосходстве в численности. С трудом, но я всё-таки успел ввязаться в драку и пару раз приложил одну хвостом пониже спины — больше чтобы продемонстрировать свои возможности Лиде, нежели из-за реальной необходимости.

Местом следующей остановки, уже вечером, стала, как мы сначала подумали, здоровенная воронка, метров пятьдесят-шестьдесят диаметром, и ещё метров на сто окрестности были завалены кучами земли и вывороченными деревьями. Дно «воронки» оказалось скальным, сравнительно ровным и совсем неглубоким — метров десять-пятнадцать. Разглядеть в сумерках подробности было затруднительно, Лила лишь смогла сказать, что возле юго-восточного края дно выглядит иначе, но без подробностей, и мы, отправив сообщение в Кемерово, вернулись на пару километров назад, где было удобное место для ночёвки, чтобы разведать неожиданное новообразование на лике Земли с утра пораньше. Судя по всему, яма была выкопана неделю или две назад, точнее сказать было затруднительно, а размер намекал на изрядные приложенные усилия… СЛИШКОМ большие усилия для моего спокойствия.

Глава 29. Кто ходит в гости по утрам…

Я очнулся. Ничего не ощущалось: ни тепла, ни холода, ни собственного веса, только внутри мерзко свербило. Упакован плотно, но мягко. Я попробовал пошевелиться — едва-едва, ровно настолько, чтобы нигде ничего не затекло от неподвижности. ОЧ-ЧЕНЬ знакомо. Не смешно.

Чувство пространства, как бы извиняясь за задержку, спешно доложило обстановку. Помещение сравнительно большое — метров шесть в ширину и метров двадцать в длину, три метра до фальшпотолка и ещё около метра пространства над ним. «Моя» половина заставлена какой-то работающей электроникой… Дальняя стена, похоже, стеклянная — слишком тонкая и гладкая, за ней ещё небольшое помещение, со столом и стульями, но обесточенное и неосвещённое. Я лежу на каменной плите два на три метра и чуть больше метра высотой, накрытый — точнее, тщательно замотанный — в нечто мягкое и очень, очень сильно фонящее магией… Впрочем, быстрая проверка позволяет рассчитывать, что на меня эта магия пока никак не подействовала.

Хуже ситуация с трубками — их много, и воткнуты они в самые разные места… Некоторые — очевидно гигиенические, и, судя по всему, уже использовались, значит, я здесь уже как минимум несколько часов, вероятно, даже более суток. Другие, потоньше, воткнуты в сосуды или просто в ткани и явно чем-то меня накачивают. Именно от мест уколов и расползается нестерпимый свербёж… Очень характерной направленности.

Самое неприятное — Половинка в полном расколбасе. Не знаю, как долго всё это уже продолжается, но ей явно совсем хреново, так что про форсаж можно прочно забыть… да и про сильный разгон тоже, по крайней мере, пока она не прочухается — моё возвращение её немножко приободрило, но и только. Значит, в первую очередь — трубки.

Вопрос: как избавиться от иглы, воткнутой сквозь чешую в вену и накрепко зафиксированной? Ответ: только вместе с чешуёй. А вот фиг! Короткий спазм, чешуйка дёргается — буквально на полмиллиметра, но этого хватает, чтобы сломать иглу, будто ножницами перерезать. Форсирую регенерацию — сломанное остриё поначалу мешает, но потом выдавливается между чешуйками. Так, сколько их всего? Методично ломаю все — на руках, на ногах, на туловище, на хвосте. Сложнее всего на животе — там чешуя мелкая, а иглы длинные и толстые, уходят в брюшную полость, сразу выдавить не получается, потом придётся вытаскивать по отдельности. На шее тоже сложно — там, наоборот, чешуя лежит в несколько переплетённых слоёв. Ага, и в черепе тоже несколько игл? Ню-ню! Позвоночник — вот это реально неприятно, но тоже справляюсь, благо, что основную спинную плиту не пробили.

Что ещё? Провода… Датчики… Наклеены на тело, те, которые были воткнуты — я уже сломал вместе с иглами. Это я не подумавши сделал: наверняка дежурные получили сигнал и скоро здесь кто-нибудь появится. Пытаюсь освободиться из кокона — слишком мягкий и слишком плотно прилеплен… Надо будет иметь в виду на будущее и озаботиться чем-нибудь. А сейчас — у меня, кажется, гости… гостья, судя по фигуре. Ну что ж, посмотрим-посмотрим. До предела форсирую метаболизм: во-первых, зарастить все лишние дырки в моей любимой тушке, во-вторых — помочь Половинке прочухаться, а самое главное — пережечь этот адов свербёж, при одной мысли о женщине чуть не доведший уже до греха. Свинство!

— Ну-с, и что мы здесь имеем? — Ну, хоть голос не в моём вкусе, слишком грудной, слишком бархатисто-воркующий… Но всё равно тяжко. Терпи, казак — атаманом будешь! Если доживёшь. — Мы очну-у-улись! Какая пре-е-елесть!

На меня она не смотрит, смотрит на приборы. С моего места их не видно, голову не повернуть, а чувством пространства картинку я не вытяну. Походка… Да, безусловно, будь я лет на пятнадцать хотя бы моложе — у них были бы шансы… Небольшие, но были бы. Лет двадцать назад, а ещё лучше двадцать пять — это была бы прямо-таки заявка на победу, но — увы, опоздали. Опыт, сын ошибок трудных… И свой — пусть и небольшой, но очень ласковый — гарем. Мы с девочками реально очень сблизились за эти полгода, и даже новенькие уже вполне включились в нашу связь.

— Так, гормональный фон на уровне… Что ж, поздравляю! Сейчас мы тебя ещё немножечко простимулируем. — Слово прозвучало, как жуткая непристойность. — И через каких-нибудь семь-восемь месяцев у тебя будет восхитительный выводочек маленьких котяточек! Штучки три-четыре, или даже все пять — у этих гормончиков чудесненькие побочненькие эффектики! Ну разве это не прекрасненько? Родить в срок миленьких малышечек, кормить их, растить… Ах! — Она картинно сложила руки на груди, хлопая глазками. Сюсюкающие интонации очень раздражали, но незнакомка явно была очень довольна собой и ситуацией, только переигрывала. Что ж, пора её чуть-чуть огорчить.

— Есть проблемы. — Голос не хрипит, связки слушаются. Или за мной ухаживали лучше, чем я думал, или я провёл здесь не так много времени, как опасался. — Совершенно объективные.

— И какие же? — Она явно ожидала от меня похожего начала. Неудивительно — штамп, да ещё и предсказуемый. — Твой гарем? Но они тебя не нашли до сих пор, а значит, уже и не найдут, это помещение волшебненько экранировано — и от магии тоже, да-да! Даже от магии крови — мы очень-очень хорошенечко подготовились!

Её слова вызвали вспышку воспоминаний — не моих, настиных — как именно они спасали меня там, на острове, с оторванной головой. Магия крови — именно она. Они, все трое, пили кровь, мою и друг друга, а потом сцеживали Насте, и она, напитав лечебной магией, вливала её обратно мне… Хуже только некромантия — неудивительно, что они мне не рассказывали… Сначала они выжали досуха мою «старую» голову — то-то она была такая мумифицированная! Но этого, конечно же, не хватило: магия на меня почти не действует, моя чешуя её… нейтрализует или рассеивает, для большинства заклятий и магических эффектов я — как пустое место, они просто не воспринимают меня как цель — или хотя бы объект. И это без учёта моих «антимагических» способностей… Насколько я помню, на меня только туман Майки смог подействовать, причём лишь один из почти дюжины его эффектов, и лишь потому, что я его вдохнул… Исследования, проведённые в моей лаборатории, при всей их неполноте, с очевидностью показывали: прямое магическое воздействие на меня практически бессмысленно.

Пока я переваривал внезапное откровение, незнакомка разделась. М-да, кто там любит хентай с футанарями? Идите на… в общем, вот к ним и идите, а потом все вместе — куда подальше, в моих представлениях о прекрасном нет места дилдоквин[72]! Совсем! Всю жизнь был сторонником исключительно традиционных отношений (ну ладно, сделаем скидку женщинам: они красивые, им простительно; опять же, должен же кто-то укрощать строго лесбийских пиджи), так что такая экзотика меня совершенно не возбуждает, несмотря на все старания Веры…

— Да нет, милочка, всё гораздо проще. Не знаю, в курсе ли вы, но у большинства так называемых разумных существ есть межушный ганглий. И те, которые и вправду хоть сколько-то разумны, даже умеют им пользоваться! В отличие от вас и ваших коллег. — Я позволил себе саркастическую ухмылку. «Знание — сила» утверждал Фрэнсис Бэкон, и я не поленился использовать возможности лаборатории, чтобы узнать о себе как можно больше. — Видите ли, даже если бы я хотел — или не имел бы достаточного контроля над своим организмом, а оба этих положения неверны, как вы можете догадаться — я всё равно не смог бы никого родить. И если бы вы провели простейшее медицинское сканирование, то тоже знали бы, что у меня нет ни яичников, ни матки, ни прочей женской машинерии. И даже грудь, на которую вы столь плотоядно облизываетесь — да-да, я вижу, милочка, я всё вижу — вовсе ни разу не молочные железы. О подробностях, впрочем, умолчу — ни к чему они. Ни вам, ни вашим недалёким коллегам… Ни вашим хозяевам.

— А у меня вот яиц нет, как и у тебя, кстати, но мне это нисколько не мешает кого-нибудь обрюхатить! — Смешок её был неприятным и каким-то на редкость похабным… Ну, хоть прежняя сюсюкающая ласковость исчезла из голоса напрочь. — Сейчас сам убедишься!

Говорить-то было сравнительно легко, а вот с практической стороной было хуже: не знаю, чем уж там меня накачали, пока я был в отключке, но мне нереально свербило… Всё равно с кем, всё равно как — лишь бы поскорее и побольше. Даже в далёкие и уже почти забытые подростковые годы было легче, насколько я помню… Впрочем, лучше бы мне сосредоточиться на здесь и сейчас, а конкретно — на побеге из этого утомительно «гостеприимного» заведения. И некоторых успехов на этом пути я уже достиг — с немалым трудом втянув подушечки на всех пальцах (что у них за клей такой адский?), я всё-таки вывернул когти наружу и воткнул их в мягкий материал кокона. Мягкий и очень эластичный — прогнулся, растянулся, но рваться пока не собирался. Гуделка тоже не включалась — слишком плотно чешуя была приклеена. Жаль, что магия мне недоступна совсем — даже обычной «бижутерией» нормально пользоваться не могу… Стоп! А это идея!

«Эй, Иштван, дух проклятых цепей! Ты тут?» — Ответом мне было изрядно напуганное ощущение согласного кивка. «Отлично! Вот тебе и первая серьёзная работёнка: хочу, понимаешь, переодеться. В комбинезончик какой-нибудь, какой не жалко — тут грязно донельзя, всякая дрянь так и липнет, так и липнет. Осилишь?» — Опять испуганно-настороженный кивок и вокруг что-то начинает меняться… Нет, СОВСЕМ отодрать мой кокон он не смог — всё-таки, всего лишь дух проклятого одёжного артефакта… к тому же, с самого начала ни силой, ни удачностью решения не отличавшегося. Тем не менее, все мои конечности теперь могли двигаться независимо — и более-менее свободно. И тело больше не было приклеено к этой чёртовой плите. Разогнавшись, насколько смог без помощи Половинки, я сфокусировал чувство пространства и попытался «оглядеться» вокруг… Сто метров — это много или мало? В моей ситуации — заметно меньше, чем нужно, но всё равно на целых сто метров лучше, чем ничего! Тем временем дилдоквин подошла уже почти вплотную. С каждым шагом возбуждение её росло, видать, неизвестные хозяева для верности не только меня обкололи, но и воздух вокруг тоже накачали… или это просочилось из сломанных игл? Чёрт! Я же не подросток! Я МОГУ себя контролировать!

Наполовину скатившись, наполовину — всё-таки спрыгнув с плиты, я рванул к выходу — не к тому, откуда пришла эта пиджи, а к другому, замурованному, судя по всему, очень-очень давно… Но — всё равно слишком близко: этот запах, запах женщины… женщины, пришедшей ко мне.

Последнее, что отложилось в моей памяти прежде, чем яростный туман поглотил остатки разума — жалобный писк, когда я впечатал её лицом и грудью в липкую и шершавую каменную плиту, одновременно ухватив нижней парой рук — прямо когтями, до крови — за тазовые гребни…

Я потом её убил — и это не тот поступок, которым стоило бы гордиться. Просто в какой-то, не знаю который по счёту раз, когда туман наконец-то начал рассеиваться, когда она, до крови ободравшая грудь и живот о грубый камень, практически растёкшаяся по плите, мелко подрагивавшая от почти непрерывных спазмов, уже не могла ни кричать, ни стонать, только едва хрипела, напрочь сорвав голос, мой хвост, как будто по собственной воле, проткнул её от промежности и до горла, разорвав внутренние органы, диафрагму, сердце и лёгкие, и перерезал широким наконечником трахею и сосуды шеи, заставив в последней судороге залить камень семенем. По крайней мере, она умерла быстро и без мучений, хоть и весьма неопрятно.

Не знаю, почему никто не вмешался — то ли подумали, что всё идёт достаточно близко к плану, а потом стало поздно, то ли мне просто повезло, и никто в этот момент не наблюдал, но факт остаётся фактом: из комнаты я вышел без проблем. Отдирая на ходу оставшиеся куски кокона — в «процессе» изрядная часть и его, и моей одежды пали жертвой страсти — я направился в сторону, показавшуюся мне наиболее перспективной: вниз.

* * *

Сто метров — это, если грубо, тридцать этажей. И вверх, и вниз этажи уходили за пределы моей чувствительности. Рассудив, что и так нахожусь под землёй, я решил спуститься как можно глубже: во-первых, это нелогично, а во-вторых, в подземных комплексах самое интересное обычно в самом низу. Или самое опасное, но на этот риск придётся пойти.

Максимально растянув поле восприятия по горизонтали, в эдакий эллипсоид (но не фокусируя в луч — только нарваться и пропустить сюрприз не хватало), я неспешно спускался по лестнице. Живых не обнаруживалось, зато электроники было много… А магии — на диво мало, похоже, что экранировано было только то помещение, где меня держали. Попытка дотянуться до моих пиджи, тем не менее, провалилась — даже до Насти не достучался. Ощущалось это скорее как большое расстояние, чем глухая стена, как было раньше. Ну, хотя бы была уверенность, что они живы и в порядке, и я продолжил спуск.

По дороге я думал. Меня зацепили слова «раз до сих пор не нашли» — это такой намёк, что я недалеко от дома или просто попытка сбить с толку? Учитывая все обстоятельства, оба варианта примерно равновероятны. Значит, нужно добраться до дна этой истории — в том числе и буквально — и как следует объяснить, что я предпочитаю ходить в гости самостоятельно и категорически настаиваю на возможности отказаться от приглашения. Короче, перед уходом сломаю тут всё, до чего дотянусь. Дойдя до этого пункта в своих рассуждениях, я решительно остановился: прямо подо мной были ещё два этажа уже знакомой планировки, под ними — большой зал с высоким потолком на редких колоннах, а ниже — только скальный монолит, насколько я мог дотянуться. Дно. И в зале было что-то живое. Большое.

Спустившись ещё на один этаж, я внимательно «разглядывал» непонятный живой клубок. Ткани обычной плотности, не облегчённые птичьи, как у Магды или Лилы, и не тяжёлые, как у какой-нибудь амачамп. Впрочем, это ни о чём не говорит. Форма… Судя по всему, спит, свернувшись в клубок — буквально. Вес — три с половиной центнера или чуть больше, на таком расстоянии я могу оценить достаточно точно. Очень характерная энергетика, магическая в том числе. Пиджи, однозначно. Варианты — мочить спящую или будить, а если будить — то потом или говорить, или всё равно мочить, или драпать, наводя на противников, которых, кстати, до сих пор нигде не видно… Не люблю необратимые решения.

Спускаюсь ещё на этаж, сфокусированным восприятием методично «осматриваю» всё, до чего могу дотянуться. Нижние четырнадцать этажей базы представляют собой прямоугольники сорок на пятьдесят метров, причём с моей стороны десять метров отгорожены довольно толстой стеной и если не знать заранее, то можно поверить, что этажи квадратные. Справа относительно меня — вторая лестница, а по центру, видимо, шахта большого подъёмника. Разгороженное пространство пересекают крестом два широких коридора, метра по четыре, помещения между ними — видимо, какие-то склады, сейчас практически пустые. С моей стороны коридор один, идёт вдоль внешней стены этажа, шириной всего два метра, с равномерно идущими пронумерованными дверями. Видимо, кто-то приложил изрядные усилия, чтобы качественно спрятать маленький фрагмент базы. Странно, что до сих пор никто не нашёл и не вскрыл. ОСОБЕННО странно, учитывая достижения магии и способности пиджи.

Нижний этаж — тридцатиметровый зал с восьмиметровым потолком, подпёртым несколькими колоннами. Вокруг зала — маленькие комнаты, узкие, как пеналы, два на четыре метра, в одну из которых спускается другая лестница. Проём подъёмника перекрыт толстой металлической плитой, похоже, приваренной — или просто приржавевшей. Та лестница, по которой пришёл я — давно заброшена, вторая, похоже, используется. В «пеналах» непонятное барахло, похожее на старую неисправную электронику — но кое-что всё ещё под напряжением, надо быть осторожнее. С моей стороны, в «потайном» сегменте базы, в пару к залу два маленьких этажа, абсолютно пустых, даже без мебели и проводки. Самый нижний мне не интересен, так как выход в «пеналы» есть в двух комнатах предпоследнего. Пытаюсь выйти на связь со своими — то же самое ощущение очень-очень большого расстояния, которое тупо не «перекричать».

Приняв решение, открываю дверь с номером 8807, снимаю стенную панель, аккуратно пролезаю в проём и спрыгиваю вниз. Толстая металлическая дверь на совесть заварена, как и в большинстве других «пеналов». Что характерно, всё ещё включённое оборудование — как раз за открытыми дверями. Зато стены вокруг сравнительно тонкие, и можно легко найти достаточно слабое место, чтобы пробить дыру и пролезть. Ещё раз убедившись, что неведомая пиджи спит, с разворота пинаю в самое большое «окно» между балками каркаса правой стены. Ещё четыре удара — и пролезаю в следующий «пенал», дверь в котором опять заварена, а вот в следующем — уже нет, там и выйду. На полу и на полках навалены разные детали — какие-то электромоторы, сложные приводы, непонятные загогулины — похоже на склад запчастей.

Пиджи проснулась, когда я пролез в тот самый пенал с открытой дверью. Активной электроникой оказался древний автоматический уборочный комплекс, воткнувшийся в зарядный док. Интересно, куда он девает мусор — ведь этот этаж самый нижний! Видимо, мусор как-то подаётся наверх… Да, вот две трубы, прямо над уборщиком — хоть и достаточно широкие, чтобы протиснуться, но забитые цепями мусороподъёмника. Быстро не пролезть, зато и сорваться не получится.

Встав в уголке, чтобы не отсвечивать, внимательно разглядываю ворочающуюся пиджи. Первое, что бросается в глаза — щупальца, тысячи их! Ну, не тысячи, конечно, но явно больше десятка… и даже двух. Второе — она БОЛЬШАЯ! Грудь — два баскетбольных мяча, почти метровой ширины плечи, бёдра ещё раза в полтора шире… кто там МИЛФ[73] любит? Сидя на попе — лишь чуть ниже меня стоящего… Хотя… Если бы её, скажем, раза в два уменьшить — получилось бы очень-очень ничего: бёдра и попа на зависть Майке, талия, конечно, не осиная, но вполне тонкая, изящная шея, треугольное личико с бровями вразлёт, губки бантиком… Вот только на голове — вовсе не волосы, а тонкие щупальца, извивающиеся, как змеи сказочной Медузы, длиной до пояса, и вот их, похоже, и вправду тысячи… как минимум — несколько сотен! Руки чуть выше локтя превращаются в пучки… да, по семь щупалец, не толще моего запястья, зато метра два длиной. Ноги… Понятно, почему «корма» такая широкая: примерно там, где кончалась бы миниюбка, каждое пышное бедро расходится на шесть щупалец: толстенных, в четверть метра диаметром и метра по три длиной.

Медленно приподнявшись на щупальцах — очень забавно выглядит: если на человеческие пропорции, как будто на колени встала — пиджи плавно поплыла к «моей» комнатке. Кто бы сомневался! Устраиваюсь поудобнее в уголке за уборщиком, между какими-то тяжеленными коробками. От двери меня точно не видно.

Ненадолго остановившись перед дверью, пиджи нажимает на стене кнопку. Ой, как интересно! Двери открываются, и уже другое щупальце нажимает на кнопку на передней панели уборщика. С обиженным гудением уборщик включается полностью, и, поскрипывая древними колёсиками, медленно выкатывается из чулана мимо этой громадины. Перепрятываться поздно, Половинка всё ещё не совсем в форме, но хотя бы обычный разгон осиливает.

Внимательно смотрим друг на друга. Чем плохо чувство пространства — оно передаёт КУЧУ информации, но только не цвет. Окрас у пиджи был жутковатый. Синюшная с прозеленью кожа, губы и соски — нездорово-фиолетовые, цвета то ли позавчерашних синяков, то ли чего похуже, глаза — грязно-серые, с желтыми крапинками, зрачки узкие, будто булавкой прокололи. Бугристые и морщинистые щупальца к концам темнеют, но выглядят от этого только хуже. Уши — очень тонкие и довольно крупные, похожие на рыбьи плавники, но чешуи на теле нигде нет. Больше всего похоже на зомби, но она явно живая, мертвяка я бы за три этажа опознал.

Глаза пиджи вдруг меняются, в них, и без того мерзких, появляется нехороший огонёк. В мою сторону тянется мелко подрагивающее щупальце, язык нервно облизывает губы — такой же фиолетовый, как губы, да ещё и раздвоенный. Щупальце не преодолело и половины дистанции, а я уже чувствую запах… Ох ты ж! Довольно приятный запах, и хорошо знакомый: именно так пахло в той комнате, где я очнулся, только здесь он не такой концентрированный. Щупальце дрожит, ещё два тянутся ко мне, но замирают в метре — думаю, по мне хорошо видно, что ещё чуть-чуть — и я начну зверствовать! Запах — вот что меня злит больше всего! Неужели эта тварь думает, что сможет меня… заманить на такое? Злость и возмущение что-то меняют во мне самом — какое-то непонятное тянущее ощущение в носоглотке… И запах пропадает, а вместе с ним — и возбуждение тоже сходит на нет. Похоже, мой ОЧЕНЬ интересный организм научился бороться с афродизиаками, как минимум — с этим конкретным. А вот пиджи передо мной, похоже, только начала разогреваться — к щекам прилил румянец, губы припухли… и не только губы… Пиджи явно хочет, прямо-таки жаждет приручения, но даже закрыв глаза, я всё равно вижу это синюшное лицо и как будто варёные глаза…

— Кто ты? — спрашиваю резко, стараясь сбить настрой. — Что ты здесь делаешь?

По-хорошему, допрашивать надо было ту дилдоквин, а не эту явно пленницу, но в начале нашего знакомства, думаю, она бы отвечать не захотела… А под конец — уже просто не могла.

— Пожааа! — Голос больше похож на хрип, и одно щупальце стремительно прыгает ко мне, замирая буквально в миллиметре, и очень-очень нежно касается груди. На голых рефлексах отмахиваюсь, вижу, как щупальце отдёргивается, из пары быстро затягивающихся глубоких порезов сочится кровь… Совершенно нормального красного цвета. Но скорость! До чего же эта тварь быстрая!

— Нет! — Резкий окрик заставляет пиджи вздрогнуть, она прижимает к себе пораненное щупальце — ей явно больно, хотя большинство пиджи даже внимания не обратили бы на такую царапину, тем более, при наличии регенерации — и продолжает смотреть на меня с надеждой, смотрящейся на её лице просто гротескно.

— Пожааа! Очч ннад! — Говорит явно с трудом, всё ещё протянутые ко мне щупальца крупно дрожат, иногда чуть придвигаются и тут же отдёргиваются. Кажется, пиджи дрожит уже вся. Из уголка рта тянется ниточка густой слюны… Видно, что пиджи уже на грани, и даже страх боли её не останавливает… Блин, она же почти такая же быстрая, как я, и впятеро тяжелее — она меня просто массой задавить может, и, скорее всего, понимает это, но даже не пытается действовать силой, стоит тут передо мной, глядя… на что — на что глядя? Ах вот оно что…

Вдруг до меня доходит. Уши, щупальца, жуткий вид…

— Вода? Ты — вода? — спрашиваю её, надеясь, что она поймёт.

— Да! Да! Вводда!!! Ннад! Очч ннад!! Очч-очч!! — Она, со слезами на глазах, остервенело кивает головой.

— Здесь есть вода? — Не понимает. Переспрашиваю: — Где вода? Покажи!

— Ннет ввода… Кконнч ввода… — На лице — горечь пополам с отчаяньем. И искра надежды: — Тты? Тты — ддать ввода? Пожааа…

— Нет вода! — блин, глядя на неё сбился с нормального языка. — Нет у меня воды, и взять негде.

— Ттак ввода! — Одно щупальце спускается… на уровень «пониже пояса». — Ллюбба ввода! Ссовсс ллюбба! Очч ссухх! — последнее слово звучит, как ругательство.

Гляжу на неё почти с ужасом. Водяные пиджи, насколько я знаю, без воды могут запросто помереть, но чтобы согласиться на, простите, такое? Медленно опускаю руки к шортам, на лице пиджи надежда сменяется предвкушением, почти мечтательным… Нет, не могу я так! Ну неправильно это! С утробным рыком бью по стене кулаком.

— Погоди! Тебя здесь поили? Где? Здесь БЫЛА вода. Где? Покажи! — Надежда опять почти утонула под отчаянием, но пиджи медленно движется в дальний левый угол. Там по стене с потолка спускается труба, обмотанная проводом, на нижнем конце — автоматический вентиль, обесточенный и весь смятый. Видимо, сломался или был отключён, и пиджи пыталась его оторвать, но не смогла… При её-то габаритах? Ничего не понимаю! Но вода в трубе есть, правда, наверняка уже плохая.

— Отойди! — Командую твёрдо, но без злости. Правильно мне говорили — я слишком добрый для этой жизни, особенно с женщинами. Вот уже и это страшилище жалею…

Скребу металл трубы когтем — хороший металл, нержавейка, но крепкая, не вдруг пропилишь. Вентиль на трубе заварен, открутить-разломать тоже не получится. Значит, надо ломать трубу! Ухватившись покрепче, пытаюсь согнуть — не хватает сил. Вот ведь… Впрочем, логично: лучший способ замордовать водяную пиджи — ограничить её в воде, ровно настолько, чтобы только не померла. Цепляюсь за стенку руками, поглубже втыкаю когти и перехватываю трубу ногами. Гнётся, но с трудом — хорошая, блин, труба… Кто-то робко скребётся внутри черепа. Дух? Что такое? «Мастер! Меч!» — дух на грани обморока от собственной наглости, но идею подкинул хорошую. «Молодец! Хвалю за инициативу! Так держать!» — дух чуть опять не падает в обморок от облегчения, но всё-таки выдаёт мне меч: длинный, тяжёлый и явно острый.

Перехватываю по-всякому — не мой размерчик, двумя руками тяжеловато, а больше на рукояти не помещается. Показываю духу нагинату — лезвие вполовину легче, зато рукоять втрое длиннее. Меч меняется прямо у меня на глазах, вот теперь — совсем другое дело! Перехватываю в четыре руки — всё равно тяжёлый, но сейчас мне как раз такой и нужен. Отхожу в сторону, замахиваюсь и со всей дури рублю наискось. В последний момент подключается Половинка, добавляя скорости, и на трубе появляется солидная зарубка. Неведомая пиджи вздрагивает от резкого звука и шарахается назад. Чуть меняю стойку, подключаю Половинку уже осознанно, и рядом с первой зарубкой появляется вторая — вдвое глубже. Ещё удар — на этот раз между зарубками. Ещё удар! Ага, первая зарубка! Замах! Удар! Замах! Удар! Попадания приходятся на полусантиметровый участок трубы — точнее прицелиться не получается, но прогресс, хоть и медленный, всё-таки есть. После десятого удара попадания стали всё чаще приходиться на уже готовые зарубки, и дело сдвинулось с мёртвой точки. Шестисантиметровая труба, с двухсантиметровыми стенками — паранойя во всей красе!

— Плохая! Вода! — Выдыхаю на каждый удар. — Пить! Нельзя! Только! Мокнуть! Надо! Терпеть! Поняла?!

Пиджи, нервно выплясывающая в центре зала, судорожно кивает, не сводя глаз со звенящей трубы. Из первых сквозных зарубок начинает сочиться мерзко воняющая жижа. Пиджи всем телом дёргается, но удерживается на расстоянии. Ещё десяток ударов — и из трубы уже бежит тоненькая струйка. Запах по-прежнему плохой, но пиджи подбирается ближе и макает «ножные» щупальца в крохотную лужицу, всем видом выражая райское блаженство. Продолжаю остервенело рубить, с каждым разом всё больше привыкая к увесистому клинку и углубляя уже всего две «основные» зарубки. Удивительно, но никому, кажется, нет до нас никакого дела! Наконец, вспомнив, как надо рубить деревья, начинаю вырубать из трубы кусок — несколько ударов почти поперёк, а потом один почти вдоль, чтобы вырубить клин. И опять — поперёк, чтобы заглубиться, и опять вдоль, чтобы расчистить. На четвёртой серии в трубе открывается дыра почти в полсантиметра, и из неё конкретно бьёт струя воды — поначалу очень мутной, но постепенно светлеющей. Не дожидаясь разрешения, пиджи плюхается в лужу, обливается водой, и — пьёт, пьёт, пьёт, не обращая внимания ни на запах, ни на вкус — готов спорить, тошнотворный.

А я с интересом рассматриваю, с кем же свела меня судьба. Если не обращать внимание на размер — красивая спина, два роскошных полушария ягодиц, широкие, полные — ОЧЕНЬ полные — бёдра, длинная шея — все «волосы» сейчас вытянуты вперёд и плещутся в воде. Старомодные «водяные» ушки, похожие на плавники, украшены несколькими меленькими серебряными колечками вдоль нижнего шипа. Неожиданно несколько толстых нижних щупалец подползли ближе и под моим недоверчивым взглядом собрались в живое кресло — с двумя парами подлокотников и даже с проёмом для хвоста между сиденьем и спинкой. Садиться я, однако, не стал, небрежным жестом отмахнувшись. Кресло исчезло — похоже, пиджи видит меня, хоть я и нахожусь у неё за спиной… Что ж, учту.

Видимо, наконец-то напившись, пиджи поворачивается ко мне. Я замечаю, как по всему её телу раз за разом пробегает волна магии — лечебной и весьма сложной. Синюшность медленно сходит с лица, сменяясь просто бледностью с нежным голубоватым отливом. Глаза тоже светлеют, жёлтые крапинки пропадают, лёгкая зелень затягивает склеру, изумрудом оседая на радужке. Зрачок расширяется до нормального — ну, почти нормального — размера, цвет губ из мерзко-фиолетового становится… пусть и не классически-алым, но всё равно вполне нормальным красным… Во всяком случае, у Люды была помада и пострашнее! Щупальца наливаются и разглаживаются, такие же белые в голубизну, заметно синея к концам, грудь тоже явно прибавила размер, и даже, кажется, не один. Соски, того же цвета, что и губы, выделяющиеся ярким пятном, режущим глаз контрастом, недвусмысленно торчат… Ниже талии — ещё одно яркое пятно, хорошо заметное в неярком свете большого зала.

— Ммасста! Пожаа! — Щупальца, и нижние, и верхние, боязливо, но требовательно тянутся ко мне. — Пожаа! Очч ннад! Очч-очч! — В глазах опять надежда пополам с мольбой. Что интересно — в отличие от большинства водных пиджи, у этой щупальца не покрыты слизью, на ощупь — вполне обычная кожа, сейчас просто мокрая…

Всё-таки, не получится из меня хороший укротитель — и всех-то пиджи мне жалко! Хотя нет, мазоку я убил не колеблясь, так что, видимо, не всё ещё потеряно… да и дилдоквин тоже… Укротить пиджи — да какое там укрощение, она иным домашним фору в послушании даст! — оказалось не так-то просто: уж очень она большая. Опять же, щупальца поначалу меня порядком напрягали, особенно постоянные попытки проявить лишнюю инициативу и пристроить их куда не надо: видимо, как и у многих водных пиджи, лесбийские тенденции у неё преобладали. В конце концов, мне всё-таки удалось убедить её лечь на спину на эдакий матрас из её же щупалец, и дело пошло на лад. Всё-таки, определённая прелесть в укрощении БОЛЬШИХ пиджи тоже есть, недаром тот гномик из анекдота радовался. А вот результат оказался крайне неожиданным — с громким стоном она окуталась волной магии и стала втрое меньше, тем не менее, не только не уронив меня, но даже не выпустив… с предсказуемой реакцией на такой «сюрприз». В общем, следующие минут пять нас можно было брать голыми руками, если бы хоть кто-нибудь этим озаботился. А она, получается, ещё и чиби[74], ко всем своим странностям! Однако времени разбираться нет — пора валить из этого подземелья, интуиция, до сих пор спавшая, теперь явно проснулась, настороженно оглядываясь и принюхиваясь в поисках неприятностей.

После трансформации пиджи сильно постройнела и убавила в росте — поднявшись на щупальцах до примерно «стоящего» положения — по пропорциям — она была на голову ниже меня. Щупальца её стали вдвое короче и гораздо тоньше… Не сказать, чтобы она стала прямо тростиночкой, хотя и грудь, и попа поменьше моих, но по сравнению с той секс-бомбой, что была раньше — разница радикальная… И, на мой вкус, в лучшую сторону, не понимаю я этой мании «ещё побольше», чтобы в дверь, как стол заносить, огибая косяк с разворотом… Хотя, конечно, «такая большая — и вся моя» тоже приятно… мягкая такая… Что-то я не о том думаю!

От размышлений меня отвлёк электрический треск — автоматический уборщик, про которого я напрочь забыл, въехал в струю воды и заработал короткое замыкание где-то в своих потрохах. Лужа на полу медленно росла… Зал, конечно, большой, а труба тонкая, да и вряд ли у неведомых хозяев этого комплекса есть в запасе столько воды, но проверять почему-то не хотелось.

И возвращаться тем же путём — тоже, не говоря уже про вторую лестницу. Оставался очевидный вариант — лезть через мусоропровод, но именно его очевидность мне и не нравилась. Внимательно «прощупав», насколько дотянулся, все «пеналы» и идущие наверх коммуникации, я нашёл более подходящий вариант: достаточно большого сечения вертикальный кабель-канал, практически пустой на всём видимом участке. Стенки у него тонкие и регулярно встречаются окна в распределительные щитки: словом, проблема только в том, что если сорвёшься — падать придётся до самого низа, никаких поворотов или уступов нет. Как и следовало ожидать, дверь в этот пенал была заварена — как и соседних с обеих сторон, а выдавать путь отхода пробитыми стенами или вскрытыми дверями мне показалось плохой идеей, как и тратить на это время: задней стенкой нужный пенал примыкал к «потайному» сегменту, и щиток был как раз с изнанки.

— Имя! — Я ткнул пальцем в стоящую рядом пиджи. Я определённо её «чувствовал», то ли она владела психическими способностями и старательно укрепляла нашу альфа-связь, то ли мои собственные способности, в отсутствие «родного» гарема, цеплялись за всех, до кого могли дотянуться. Потом разберусь, а сейчас — очень кстати.

— Ннет иммн. — Говорила она всё так же странно, как и в самом начале — некоторые звуки сдваивая, а некоторые глотая вовсе. Хотя стонала очень даже завлека… Чёрт, опять я не о том думаю!

— Будешь Наяда. Набери как можно больше воды, и бежим отсюда. Кажется, я нашёл дорогу. И расскажи, что умеешь. Я никогда не встречал похожих на тебя пиджи, и даже не слышал. Кто ты?

Новонаречённая Наяда стремительно за… правильно сказать — заползла, ибо на щупальцах, но так быстро, что скорее «запрыгнула» — в лужу. Ну, хотя бы по дороге не отстанет. Ещё бы знать, насколько сильно ей нужна вода… Струя воды из прорубленной трубы била прямо в неё и исчезала, даже не оставляя брызг, впитываясь, похоже, прямо в тело, а лужа под её нога… щупальцами уменьшалась на глазах.

— Вводдаа. — С удовольствием протянула она. — Ллёд! — Коротко, как отрубила. — Нно сслаббййа. — Это уже грустно, указывая кончиками нескольких щупалец на себя. Затем она явно сосредоточилась, и не ударила, вполне отчётливо передав мне ощущение тугой струи, способной сбить с ног человека, а в усиленном варианте — далеко откинуть даже многих пиджи. Веер брызг, напрочь закрывающий обзор и болезненно режущий открытую кожу. Стена воды, гасящая пламя и способная ослабить некоторые удары. Ледяной луч, замораживающий всё, на что попадёт. Ледяное копьё, способное пробить человека насквозь или сильно поранить пиджи. Залп градин, не очень сильный, но от которого трудно увернуться. Ледяная чешуя, подвижная и довольно прочная. А вот это уже не показала — её щупальца обернулись вокруг меня и решительно притянули к ней, а затем, внезапно став скользкими от покрывшей их тонкой плёнки воды, заскользили по моему телу; струйки воды, щекоча, побежали по груди, щупальца заёрзали энергичнее, переплетаясь с хвостом и заползая…

— Стой! — Удивлённая и даже немного обиженная, она послушалась. — ТУДА — нельзя! Понятно? — Ещё более удивлённая, она помотала головой. — Потом объясню, а пока просто не делай так, ладно? — С выражением крайнего недоумения на лице, она склонила голову на плечо. Я тяжело вздохнул. — ЗДЕСЬ — можно. — Я указал пальцем. — А там и там — нельзя! Даже грудь — можно, чёрт с тобой. — Я опять указал пальцем. — Хвост — тоже можно. — Как выяснила неугомонная Вера, основание хвоста — очень чувствительное место. — А тут и тут — нельзя! Запомнила? — Всё ещё недоумевая, она кивнула. — А теперь можешь смыть с меня остатки этой липкой гадости? Мы сейчас, конечно, опять испачкаемся, но хоть прилипать не буду.

Тугая струя воды — только потоньше, чем она показывала — ударила в меня, рассыпаясь брызгами и буквально сдирая с чешуи грязь. Из экипировки у меня остались только цепочки — неудивительно, никто в своём уме проклятую вещь даже трогать не станет, один я такой «сообразительный» — так что после «омовения», стряхнув воду «гуделкой», я напряг духа комбинезоном и парой мечей — на всякий случай. Увидев воочию, как я вдруг оказался одет и вооружён, Наяда вздрогнула и посмотрела на меня с неким уважением — видимо, поставив какую-то мысленную галочку. До чего же приятно быть чистым! Я покрутился, с удовольствием ощущая, как ткань скользит по чешуе и повернулся к Наяде.

— Как будешь готова — так и пойдём. Извини, тебе с одеждой помочь не могу, это персональное проклятие. — При слове «проклятие» она нахмурилась, но кивнула, не задавая вопросов.

— Ййа гттофф. — Всё-таки странная у неё манера речи…

— Тогда идём. — Я махнул рукой в сторону всё ещё открытого «пенала». — Сейчас немножко вернёмся по тому пути, которым я пришёл, пройдём через второй этаж и спустимся на первый. — Я опять указал рукой. — Оттуда идёт кабель-канал, он достаточно широкий, чтобы мы смогли пролезть, если ты не будешь переключаться во взрослую форму. — Она кивнула. — Канал прямой, лезть высоко, сто метров точно, но надо будет посмотреть. Ты как, высоты не боишься? — На этот раз она помотала головой. — Отлично! Полезли!

В «лоли»-форме она была несколько меньше меня, и хотя щупальца были весьма длинными, они нисколько не мешали пролезать сквозь сделанные мной проломы, а когда мы добрались до «пенала», через который я вошёл, она просто поднялась на нижних щупальцах практически вдвое выше моего роста, протянула верхние щупальца — и легко и изящно затянула себя в лючок. Обернулась, видимо, собираясь помочь мне подняться, но я просто запрыгнул, ухватившись всеми шестью конечностями за края проёма, чтобы не врезаться в неё. Вздрогнув и отшатнувшись, она вздохнула и посторонилась, пропуская меня вперёд.

— Идём, не бойся! Я довольно ловкий и шустрый, да и другими достоинствами не обделён.

Спуск по лестнице и коридор с десятком дверей.

— Намочи пол в коридоре и в комнатах, через щели под дверями, чтобы не было следов.

Вот и нужная комната, номер 8903… Это что же, получается, нам почти девяносто этажей подниматься? Дверь, похоже, не открывалась годами, но поддалась со второй попытки. Изнутри был замок, но, мгновение подумав, оставил незапертым, как и остальные: нечего вызывать лишние подозрения у возможных преследователей. Аккуратно снял стенную панель, открыл щиток и пролез внутрь.

— Осторожно! Здесь многое под напряжением. Электричество. — Пояснил я на её задумчивый взгляд. Она поморщилась, но осторожно проскользнула вслед за мной..

— Это хорошо, что у тебя такие тонкие щупальца! Я сейчас прикрою щиток, а ты аккуратно подними стенную панель и поставь на место. Осторожно, не прищеми щупальце! Вот так… Так… Теперь вон ту задвижку поверни, чтобы не выпало, и вытягивай щупальце. А теперь вот эти две, и тоже вытягивай. Отлично, последняя задвижка, и я закрываю щиток. Не поранилась? Умница, девочка! Теперь самое сложное: надо ползти вверх.

Я поковырял стенку когтем. Бетон, вполне обычный, довольно шершавый. Никаких проблем зацепиться, а если ещё и в распор — то вообще халява. Опять же, сбоку идут трубы с проводами, можно лезть по ним.

— Смотри: здесь можно лезть вот так, в распор, или вот так, по трубе, она крепкая, если что — я предупрежу. Я могу вообще прямо по стене, так даже быстрее будет. Попробуй, как тебе удобнее, и полезли. — Я перешёл на шёпот: моя интуиция с мрачной решимостью отсчитывала секунды до только ей известного момента «Ж». Наяда, видимо, проникнувшись обстановкой, вообще молчала.

В распор ей подниматься оказалось неудобно — быстро натирала слишком нежную кожу, зато по трубе она двигалась… ну прям, как танцовщица по шесту — тонкие, едва в пару сантиметров, верхние щупальца скользили по трубе, нежно нащупывая удобные места, нижние, по уже разведанному, страстно стискивали, удерживая хрупкое тело… Что-то меня опять не туда заносит, к чему бы это? Я двигался спиной к узкой стенке лаза, вывернув пальцы и втыкая когти лишь насколько необходимо, чтобы не сорваться: правая верхняя — левая верхняя, правая нижняя за спиной — левая нижняя за спиной, правая нога — левая нога, опять, и опять, и опять, изредка упираясь хвостом, чтобы подправить положение туловища в пространстве, если вдруг начинал крениться.

«Двигаться вниз по лестнице было гораздо проще», подумал я на высоте около пятидесяти метров. Мы уже почти прошли нижние «узкие» этажи, и наверху база расширялась в две стороны, оставляя «потайной сегмент» «за кадром». Ста метров моего сжатого до упора чувства пространства не хватало, чтобы дотянуться до дальних углов этой подземной базы, но вылезать на разведку я счёл рискованным. Тем более, что там, на краю чувствительности, я засёк движение… и, кажется, характерную энергетику. Впрочем, последнее я мог и додумать — кого ещё тут можно встретить, кроме пиджи? До комнаты, в которой я очнулся, оставалось примерно тридцать пять этажей, но метрах в шестидесяти над нашими головами кабель-канал упирался в небольшое помещение, судя по мощным трансформаторам — местную силовую подстанцию. С электричеством шутки плохи, но лучше защиты от магического обнаружения и желать нельзя.

Глава 30. Память

— Ну, рассказывай, кто ты, что ты, как здесь оказалась и где мои пиджи. Всё рассказывай! — Мы добрались-таки до подстанции, и теперь сидели на полу, привалившись в стене, радуясь передышке и прислушиваясь к тихому гудению мощных трансформаторов, чьё пульсирующее электромагнитное поле надёжно скрывало нас от преследователей.

— Я… ннзнаю, что рсскзать… Чесстн! — Вид у Наяды был растерянный.

— Ну, тогда просто расскажи, что знаешь, по порядку. Во-первых, про моих пиджи что-нибудь знаешь?

— Ннет! — Она энергично помотала головой. — Ннет пиджи! Толльк Кклара. Прихходить… Принноссить едды… Редк — ттеймм… Приррчить? Крощщать? — Уточнила она, явно не совсем уверенная в нужном слове.

— И укрощать, и приручать, но это не важно, я понял. А Клара — это кто?

— Кклара — ккак тты. — Она очень доходчивыми жестами обрисовала, чем именно «как я» — щупальца оказались на диво выразительными. — Ейй ннраввся… — И опять абсолютно недвусмысленные жесты, как именно ей нравится.

— Дилдоквин. Я такую убил, может быть, как раз Клару. А кроме неё кто? — Я сосредоточился и пробежал сжатым в луч чувством пространства вокруг. — Сейчас здесь есть ещё минимум десятеро, только я не могу разобрать, кто именно.

— Нне ввиддеть. Сслышшать. Рредко. Ссверхху хходить. — С каждой минутой разговора её речь становилась всё чище и правильнее, но порадовать меня ей было нечем: свою жизнь до заточения Наяда не помнила, а в подвале кроме Клары никто не появлялся. Между тем, ощущение тепла и безопасности после утомительного полуторасотметрового подъёма сыграли со мной дурную шутку и я заснул на середине рассказа.

Мне снилось море, на которое в детстве я ездил с родителями. Тёплые волны набегали на мягкий песок, а я качался на них или нырял в удивительно прозрачной воде. И не надо было задерживать дыхание, можно было спокойно зависнуть над каким-нибудь рачком, и смотреть, как он, потешно перебирая лапками, бежит по каким-то своим рачьим делам, а вода мягко покачивает, когда волны прокатываются над головой, и мягко гладит хвост и грудь…

Грудь? Хвост?! Я с усилием проснулся. Наяда, опять в своей полной форме, занявшей почти всё свободное пространство, нежно и ласково обмотав меня своими щупальцами, зарылась лицом в промежность… и не только лицом.

— Прекрати! Я же сказал, что мне так не нравится! — Практически прорычал я. В основном потому, что это было приятно, чёрт возьми, а я не хочу, чтобы мне это нравилось! Я — мужик, в конце концов, и менять привычки не собираюсь!

— Но ведь тебе же приятно, я знаю! Почему говоришь «нет»? Почему говоришь, что не нравится? — Выглядела Наяда виновато, но говорила с вызовом и обвиняюще. — Поччему?

— Потому, что я мужчина! И это я должен в тебя засовывать, а никак не наоборот! — Наяда даже опешила от моего напора, и переключилась в лоли-форму.

— Но это… и это… — Даже завидно немного, насколько выразительными могут быть жесты щупальцами! — Это не мужчина! Это женщина!

— А это, — за неимением щупалец я просто указал пальцем, — не женщина, а мужчина! И не напоминай мне про Клару! Она — пиджи! Была… А я — человек! Всё ещё… Несмотря на лишние детали… Родился и всю жизнь был, а таким меня сделала любимая женщина, когда жизнь спасла. Побочный эффект магии. И хватит об этом, лучше расскажи, что это за место и кто здесь всем заправляет. Ну или хотя бы что тут с тобой было. И вытащи уже наконец из меня свои щупальца!

Добавить к уже рассказанному ей было нечего: держали её здесь на голодном пайке, как в прямом смысле, так и в плане воды и укрощения. Клара занималась этим редко, примерно раз в неделю и по чуть-чуть, едва удерживая Наяду на грани одичания, и потом каждый раз старательно собирала выделенный Наядой афродизиак.

Несколько раз она слышала непонятную суету наверху: Клара говорила с кем-то ещё, двигали что-то тяжёлое, но давно. Трижды она пыталась сбежать, но не могла переключиться в лоли-форму, а в большой не везде могла протиснуться. На третий раз она застряла, её обнаружили и в наказание на неделю уполовинили выдачу воды, и без того невеликую, так что больше сбежать она не пыталась. В этот раз воду отключили дней пять назад и насовсем, Клара последний раз приходила за неделю до того, и Наяда поняла, что от неё решили избавиться. На мой взгляд довольно странный способ — можно было бы просто прогнать её через пятый цикл и продать кому-нибудь, хотя бы даже на электростанцию[75].

О себе Наяда знала весьма мало: вода и лёд как основные элементы, но при этом физически заметно слабее большинства пиджи и слишком чувствительна к боли, несмотря на очень быструю регенерацию. Свою породу она не знала, жизнь до базы не помнила. Многочисленные щупальца вызывали ассоциацию с октопусси и вообще с линейкой титакул[76], но они выглядели иначе.

Почти окончательно одичав и плохо соображая, она сначала приняла меня за вернувшуюся Клару, и была готова на любые унижения, лишь бы вымолить прощение и пару глотков любой, совсем любой жидкости, но теперь, прирученная и полностью в сознании, готова была на всё уже ради меня лично — переключение в лоли-форму подтверждало, что альфа-связь между нами сформировалась, и меня не покидала мрачная уверенность, что дельта-связь тоже не за горами. Впрочем, эти соображения нисколько не помешали нам получить удовольствие от небольшого сеанса приручения, и весьма реальная опасность получить электрошок при неосторожном движении лишь придала процессу остроты.

Но заботы о новой пиджи были для меня пусть и привычным, но второстепенным делом. На первом месте оставалась Настя и остальной гарем. Убедившись, что Наяда крепко спит, а наше укрытие по-прежнему безопасно, я решил полностью сосредоточиться на связи с Настей и остальными моими девочками. Поначалу гудение трансформаторов и сопение спящей под боком пиджи меня отвлекали и раздражали — больше из-за осознания сложности задачи, но потом я как-то приспособился и даже нашёл в них что-то успокаивающее.

Сосредоточившись на нашей связи, я старательно перебирал все случаи, когда пользовался ею, сознательно или неосознанно, пытаясь понять, как именно я это делал. Задача разобраться в собственной голове, да ещё и по памяти, оказалась ожидаемо сложной, но от того только более захватывающей. Вскоре окружающая действительность мне уже не мешала, я её попросту игнорировал, а через какое-то время я включил разгон и подключил к делу Половинку. Не знаю, сколько времени прошло — когда я очнулся, Наяда ещё спала. А результат оказался двойственным: с одной стороны, мои пиджи были рядом, и это хорошо, с другой стороны — они пребывали в состоянии, больше всего похожем на покеболл в длительном хранилище, что, учитывая настину «непакуемость», весьма настораживало.

Снова сосредоточившись, на этот раз — на окружающем, я внимательно просканировал базу, насколько смог дотянуться. По-прежнему никакой активности в непосредственной близости, а вот замеченная ранее деятельность теперь наблюдалась в другом месте. На всякий случай повторно сверившись с ориентирами, я убедился: неведомая суета перекочевала из северо-западного угла вытянутой с востока на запад базы в юго-западный. Расстояние всё равно оставалось слишком большим, чтобы понять, чем они занимаются — их даже точно подсчитать было трудно, но мои пиджи находились выше и в восточной половине базы. Жаль, что лаз наверх из нашего укрытия был надёжно заблокирован в двух этажах над нами — как я понял, что-то компьютерное, судя по характерно высоким частотам и неоднородным, но стабильным потокам энергии. Выходы безусловно были, через дверь и через стенные панели на соседних этажах, но мне ни один не нравился: выйти через дверь — это гарантированно обнаружить себя, помещение этажом выше было замуровано, а возвращаться — это плохая примета, особенно здесь.

Утешали две вещи: во-первых, нас, похоже, всё ещё не обнаружили (а если нам везёт — то даже ещё и не хватились), во-вторых — мы отдохнули. В минусе был весьма насыщенный день без еды, но хоть мне и пришлось порядком попыхтеть, сильный голод в ближайшее время не грозил, если не придётся активно пользоваться разгоном. Опять же, есть небольшой шанс найти кладовку и перекусить… тем более, что мы добрались до жилых этажей базы. Если как следует принюхаться, ну, если выйти в нормальный коридор и принюхаться — то можно попытаться учуять кухню. На наших тайных тропах на это рассчитывать, конечно же, не приходится.

Вопрос с выходом я всё-таки решил к своему удовлетворению. Замурованная комната этажом выше была тупиком, но стенка вентиляционной шахты над ней была из тонкого «камня» — видимо, гипсокартон или оштукатуренный пластик. Словом, я беспокоился только из-за возможного шума, когда мы сквозь неё пролезем, преградой она не станет. Сама шахта была приемлемого сечения на совсем небольшом участке, но нам нужно было лишь выбраться на оперативный простор, если его можно так назвать. Я сидел и старательно «прощупывал» маршрут к моим пиджи и вещам — так случайно получилось, они просто лежали в кладовке на том же этаже и по пути.

* * *

Великая вещь — паранойя! Пароли, отпечатки пальцев, сканы радужки и жёсткая привязка покепака к покедексу всё-таки обеспечили сохранность моего имущества — и пропитания, чем мы с Наядой не преминули воспользоваться.

«Кивни, если ты меня поняла» — подумал я в сторону Наяды. Большие глаза и неуверенный кивок подтвердили дельта-связь между нами. К чёрту подробности, но сейчас это очень кстати. Комната с моими пиджи была совсем рядом, метрах в тридцати, но ситуация мне категорически не нравилась: все мои девочки находились в непонятных капсулах, укрытые каким-то полем, явно в глубоко бессознательном состоянии, и единственный способ войти — только через дверь.

Мы побежали во весь опор. Чтобы не терять скорость на повороте, зацепился когтями за угол, изрядно пропахав стену, а Наяда в своей «большой» форме просто оттолкнулась щупальцами от противоположной стены.

«Заморозь всё!» — мысленно приказал я Наяде, мчась к капсулам и замахиваясь мечом.

— Ну вот ты и оказался там, где мы хотели тебя видеть… — Начал вещать незнакомый голос откуда-то с потолка.

— Хрясть! — Меч в моих руках перерубает пучок кабелей, уходивших от капсул в стену. Из щупалец Наяды бьют тугие струи воды и сразу два луча холода, быстро и методично покрывая комнату изнутри толстым слоем льда.

«Иштван, поглоти всё электричество из этих капсул, и осторожней со Светой!» — ещё один мысленный приказ, и браслет на левой нижней руке выпускает десятки тоненьких цепочек, ветвящихся и истончающихся, которые легко входят в мельчайшие щели кожухов и очень быстро — практически, замкнув накоротко — обесточивают всё оборудование.

Голос с потолка, уже почти заглушённый льдом, что-то бубнит про «сопротивление бесполезно, вы будете поглощены», ой, то есть, «от сонного газа нет спасения», но Наяда проморозила вентиляционные отверстия на метр вглубь, не меньше, и комната уже почти герметична. Газы сквозь лёд, конечно, диффундируют, но медленно, и если этот «сонный газ» такой действенный, как говорит неизвестный голос — он тем более будет просачиваться долго.

Открываю капсулу и Настя, откашливаясь, падает мне на руки. В глазах полная пустота, но у меня в мозгу вдруг вспыхивает, чуть не заставив потерять сознание, и быстро проматывается история наших с ней приключений — и, кажется, не только совместных — и она, судорожно выдохнув, крепко, до хруста, меня обнимает.

Следующая — Света. Опять пустота в глазах, опять вспышка воспоминаний — уже почти терпимая, но, к счастью, без объятий — видимо, опасаясь не сдержать свою силу, она просто хватается за мою руку.

Со скрежетом ломая лёд, на потолке медленно открывается люк, выпуская турель. Загустевшая от адского холода смазка не даёт ей вовремя развернуться в нашу сторону, и я всаживаю в разрядник копьё. Иштван с удовольствием поглощает ещё немного электричества — немного потому, что Наяда, не теряя времени, сносит турель ударом воды, которую немедленно замораживает, едва не приморозив заодно и копьё.

Теперь Вера — порядок тот же, что и при первом нашем знакомстве, уж не знаю, совпадение это или так и было задумано кем-то.

Лила. Молодая и бойкая, и почти ничего не успевшая повидать — её вспышка была совсем коротенькой, хоть и яркой.

Магда. Связь с ней была самой слабой, но её всё-таки хватило, и она обняла нас с Настей, с трудом протиснув руки между Верой и Лилой и обхватив всех крыльями.

Только тут я замечаю, что Наяда с каждой вспышкой вздрагивала, как от удара и пыталась отойти в сторону, а сейчас просто села на пол — уже в своей лоли-форме — в полуобморочном состоянии, а из носа у неё течёт кровь.

— Девочки, это Наяда, она с нами. Магда, полечи её, пожалуйста. — Удивлённые взгляды и шевеление в голове, где обретается наша связь, когда девочки обнаружили, что Наяда теперь действительно с нами, волна магии от Магды, останавливающая кровь и возвращающая осмысленность взгляду Наяды.

— Ну вот, теперь мы снова вместе и настала пора объяснить местным жителям, что они кое-что сделали не так. — Выражение облегчения на лице Наяды сменилось лёгкой паникой, да и остальные как-то вдруг от меня шарахнулись. — Что? Они вас обидели! Никому нельзя обижать моих пиджи! Ну, мне можно, я добрый, а больше — никому!

Глава 31. Побег

Система видеонаблюдения — отличная штука! Если у неё есть электричество. Ну не мог же я оставить целую подстанцию без сюрприза на память! Какая-то здоровая железяка, положенная на фидеры с небольшими прокладками из кусочков льда, которые должны были растаять через час-полтора после нашего ухода, и ещё одна — на выходных контактах самого большого трансформатора, с подкладками потоньше. И ещё одна — в шахте. И длинный кусок толстого кабеля, крепко привязанный к неведомой электронной хреновине, перекрывшей нам проход, идущий к ручке довольно хлипкой, но всё-таки металлической двери… С заходом на трансформатор же. И если что — они сами виноваты: во-первых, не стоило использовать подстанцию вместо подсобки, нам с Наядой было тесно и неудобно, а в-главных — не фиг было со мной связываться с самого начала.

Так что наконец-то погасший свет — очень вовремя, комната была небольшой и надолго воздуха не хватило бы — меня только порадовал. В наступившей кромешной тьме ничего не видела даже Лила своими совиными глазами, но моё чувство пространства работало исправно — как и наша связь. О да, наши враги наверняка воспользуются и тепловизорами, и фонарями, и магией, а потом и свет включат (как минимум, аварийный) и электричество починят (потом, может быть), но сейчас преимущество и инициатива на нашей стороне. А значит — пора действовать!

Наяда укрыла свою слишком чувствительную кожу ледяным доспехом — раньше двигавшаяся практически бесшумно, теперь она позвякивала при каждом движении и изредка глухо лязгала. Вдвоём с Верой — ледяной луч и акустическая пушка под моим чутким руководством — они пробили дыру в полу и мы, спустившись на этаж ниже, двинулись к ранее обнаруженным пиджи. Побег был слишком очевидным, а потому — предсказуемым ходом, а наш шанс был в смелости… даже, скорее, в наглости. Бодрой трусцой мы двинулись к северо-западному углу базы — поначалу девочкам было очень непривычно полагаться на «внешнее наведение» вместо собственных глаз, но они быстро освоились. Сложнее всего приходилось Насте, державшей нашу связь, но потом Наяда взяла на себя Лилу, и дело пошло веселее.

Несмотря на отсутствие электричества, наше перемещение не осталось незамеченным — несколько пиджи тоже двинулись в пустовавшее до того помещение, но опоздали. Опять расходящийся веер цепочек — и стоявший там серверный кластер отправился в свой серверный рай вместе со всеми данными. Надеюсь, последний бэкап они сделали давно. Догнавшие нас пиджи — несколько байт-битч и пара дата дог[77] — излишне полагались на тепловизоры и прочий хайтек (ага, тепловизоры против ледяной и огненной пиджи, совместными усилиями способных создать любой температурный фон), и предсказуемо умерли, снабдив нас ценными трофеями. Второй машинный зал был очень лакомой добычей, но «жадность — хуже, чем холера, жадность губит флибустьера» напевал в моей голове голос здравого смысла, пока мы «стремительным домкратом» мчались к лестнице аварийного выхода, обнаруженного в западной стене базы.

* * *

Это был хороший план и он даже почти сработал — нас ждали уже на поверхности, небольшая и совсем не опасная на вид группа из четырёх незнакомых пиджи, но я почему-то не решался даже на миг отвести от них взгляд, чтобы посмотреть, что же там насканировал покедекс, неизвестно когда переведённый в беззвучный режим. Одной из четвёрки была уже знакомая мне Лидия Андреевна, только теперь с человеком её не спутал бы даже слепой. Ещё две выглядели её сёстрами — не близнецы, как котята из одного выводка, а просто очень похожие, левая чуть изящнее и выше, у правой — чуть другой разрез и цвет глаз. Но главной была четвёртая: на голову выше меня, выглядящая почти как человек, но всё-таки инсектоидная, хитин покрыт лёгкий белым пухом, четверорукая с красными фасетчатыми глазами и роскошными разноцветными крыльями за спиной. Я включил покедекс на запись. Вряд ли эта запись уйдёт дальше меня, даже если выживу, но если я её не сделаю — никогда себе не прощу!

— Я вас внимательно слушаю. — Или мы отсюда уйдём, или тут и останемся. СанСаныч всегда меня ругал, что в драке я слишком много думаю. Наконец-то я достиг того состояния, о котором он столько рассказывал: без мыслей, в готовности ко всему и ничего не планируя.

— А поздороваться? — Лида подмигнула.

— Виделись! — Я улыбнулся одними губами и сделал ручкой, даже не повернув головы. — Возможно, мы бы и справились с одной из вас, — Лидия фыркнула, но промолчала. Мои пиджи сначала удивились, но тут же от них поползла волна паники. — Но я не такой дурак, чтобы навязывать драку тем, кто хочет поговорить.

Лидия открыла было рот, но не успела сказать ни слова.

— Доклад. — Голос главной прозвучал отстранённо и холодно, но лицо выразило некоторую заинтересованность.

— Она. Умная. Высокие способности к анализу. Развитая интуиция. Сильная магия. Сильные психические способности. Проблемы самоидентификации купированы дельта-связью. Общее резюме: успех. Он. Быстрый. Осторожный. Безжалостный. — Лицо Наяды по-прежнему оставалось испуганно-растерянным, но голос, ставший вдруг чужим, был твёрдым и чётким. Логично: лучший шпион — тот, кто сам об этом не знает. — Сильно развитая интуиция. Умеренные психические способности. Фертильный. Изменения не наследуются.

С лица инсектоидной пиджи исчезли малейшие следы интереса и она сделала жест рукой, как бы отмахиваясь, но Наяда закончила:

— Общее резюме: успех. — Вот теперь крылатая явно удивилась, несколько мгновений рассматривала всю нашу группу, потом кивнула сама себе.

— Дельта-связь. Ожидаемо. — Она посмотрела мне прямо в глаза. Я ощутил невесомое касание мозга, но в своём бездумном состоянии просто проигнорировал его, расступившись, как вода. Пиджи немного нахмурилась, касание стало настойчивее, но я лишь стал ещё «прозрачнее», если так можно выразиться — примерно, как моя чешуя защищает от магии, не препятствуя ей, так же пропустил мимо себя психическое воздействие. — Весьма интересно.

— Надеюсь, не слишком. — Немножко нагловато, но она лишь вопросительно подняла брови. — Не настолько интересно, чтобы привлечь внимание легендарной Коконер, но достаточно, чтобы не вызвать желание вмешаться. «Минуй нас пуще всех печалей….» — Я оставил цитату незаконченной.

Коконер[78] — больше никем она быть не могла — криво ухмыльнулась.

— Хорошо. Идите. И её заберите. — Она вновь повернулась к Наяде. — Свободна.

Не дожидаясь реакции Наяды, я метнул два покеболла с интервалом в пол мига. Первый расколол фрагмент ледяного доспеха и разбился сам, а второй втянул в себя ошарашенную пиджи и упал на землю, слегка покачиваясь.

— Идёмте, девочки! — Пришлось одёрнуть мне остальных, тоже немного выпавших из реальности.

* * *

— Это… Это и вправду была она? — Нерешительно спросила Настя. Несмотря на утомительные события, на ночлег мы остановились только глубокой ночью, когда в редких разрывах облаков засветились звёзды.

В ответ я просто запустил сделанную запись.

— Но… Мы же должны теперь рассказать об этом? — Голос Магды звучал очень неуверенно.

— Есть тонкости. Во-первых, — я покачал на руке покеболл с Наядой, — мне очень не понравился этот «доклад», хотя напрашивающаяся версия очень убедительно объясняет все нестыковки вокруг нашего с Настей пробуждения. Во-вторых, скорее всего, нам просто не поверят. А вот в-третьих, если нам всё-таки поверят, то весьма вероятно, что всю оставшуюся жизнь мы проведём в полной безопасности и без малейшей свободы передвижения. Так что да, рассказать мы об этом должны, но не будем. Сделаю «мёртвую руку» — и достаточно. А пока надо подготовить отчёт, нас ведь послали на разведку, вы помните? И неделя как раз прошла, если верить календарю.

Глава 32. Неожиданный визит

— Ну, рассказывай, кто ты, что ты, как здесь оказалась. Всё рассказывай! — Я очень внимательно смотрел на Наяду, и все мои пиджи, изготовившись к бою, тоже.

— Я… — Начала она говорить, но я её остановил подняв руку.

— Но прежде, чем ты что-нибудь расскажешь, подумай вот о чём. Я не могу тебя просто отпустить: во-первых, ты слишком много про меня знаешь и это знание не должно уйти. — Наяда смотрела испуганно, сжавшись в своей лоли-форме — она всегда переключалась в неё, испытывая сильные эмоции. — Во-вторых, ты — создание Коконер. Я не знаю, как ты себя поведёшь, когда одичаешь и насколько ты опасна для людей. Это оставляет мне крайне мало вариантов. — Я начал демонстративно загибать пальцы, и Наяду явно не радовал тот факт, что у меня их всего четыре. — Я могу тебя просто убить и дело с концом. Напишу в отчёте, что встретил неизвестную пиджи и всё. Могу засунуть в пятый цикл, чтобы никому ничего не рассказала, и продать в лабораторию на опыты. — Её лицо выражало неверие и ужас, и она мелко-мелко мотала головой, как бы отказываясь принимать происходящее. — Потому что я не могу просто так взять в гарем пиджи, которой не доверяю. Или которой не доверяют мои девочки. Так что подумай хорошенько, что ты хочешь сказать.

Была уже вторая половина следующего после нашего выхода из базы дня. Сначала мы шли чуть ли не до полуночи, потом, чуть ли не до позднего зимнего рассвета, радовались, что снова вместе, если вы понимаете, о чём я. Я даже не стал особо тормозить Веру, к её большому удивлению, когда она опять полезла «не туда» — настолько сильный у нас всех был отходняк после пережитой «прогулки по краю». Когда все выспались и отдохнули, я достал покеболл с Наядой: настал момент истины, время решить её судьбу. Все мои девочки изготовились к бою и заняли позиции, чтобы не мешать друг другу. Но самой главной их задачей было следить за тем, что Наяда будет говорить и что она при этом будет чувствовать и думать. Иными словами, проверка на лояльность. Я бы с удовольствием позвал бы Вику, но… Во-первых, как? Во-вторых — слишком рискованно.

— Появление легендарных — это всегда плохой знак. Та же Моан[79] вполне может спасти какого-нибудь мальчишку из сложной ситуации — но сначала он в неё попадёт! А я не хочу попадать в сложные ситуации. Что же касается Коконер… Я просто промолчу. И ещё, если вдруг ты забыла. — Я включил последний фрагмент записи, с последними словами Коконер. Наяда внимательно досмотрела до конца и медленно заговорила.

— Я… Мало помню. Она создала меня… Давно, наверное. А потом переделала… Несколько раз, я думаю. — Коротенькое воспоминание, буквально пара мгновений — комок голубоватой слизи, летящий в лицо, и волна изменений, смывающая форму и личность, оставляющая после себя лишь воспоминание о боли и тьму забвения. — Последний раз — два-три месяца назад. Она сказала, что я «сплошная неудача» и оставила меня здесь, сказала «поможешь с одним экспериментом, нужен донор». Назначила главной Клару, дилдоквин, а со мной… сделала что-то, и я стала глупая и послушная. — Действительно, сейчас речь её была не только правильной, но и гораздо более твёрдой, чем ранее. Вот только лицо её по-прежнему выражало испуг и какую-то обречённость… или фатализм. Я знал, что она очень быстра, но она даже не пыталась убежать, наоборот, сбросила свой ледяной доспех и дала ему растаять. Ну, или мозги, или хорошее понимание психологии однозначно наблюдаются. — А дальше… Ты и так всё знаешь, Клара меня доила, не знаю, зачем ей столько афродизиаков и почему нельзя было использовать просто пыльцу похоти[80]. Потом, видимо, набрав нужное количество, она оставила меня дичать и погибать от обезвоживания… — Она поморщилась: обезвоживание — чуть ли не самый страшный кошмар почти любой водной пиджи. — Эксперимент — видимо, вы с Настей, но что за эксперимент — я не знаю… То… Та часть меня, которую она отделила… Она следила за всем и всеми, кто оказывался рядом… Сейчас она вернулась ко мне, я снова целая, только мало что помню. — Это было не совсем правдой: тщательно контролируя её разум, я уловил её отчаянное желание забыть как страшный сон то холодное и чужое сознание в мозгу, которое выворачивало наизнанку её органы чувств, собирая необходимую информацию — не обращая ни малейшего внимания на её желания и не выпуская на волю её крики о помощи.

Я задумчиво втянул носом воздух… И ушёл в перекат, метнув дюжину чешуек за спину, в подкрадывающуюся сестру «Лидии». Все мои пиджи — и Наяда тоже — не раздумывая, тоже атаковали её, но безуспешно: как мазоку на том острове, она проигнорировала всё.

— Говоришь, что справишься с одной из нас? — Ехидно проговорила она. Сильный пинок в пах отправил меня в полёт. Раньше, скорее всего, драка для меня тут же и закончилась бы, но теперь это было всего лишь больно — самые чувствительные части тела теперь находились глубоко внутри, а разгон позволил изрядно смягчить удар. Перевернувшись в воздухе, я упал на одно колено и опять метнул дюжину чешуек.

— Возможно. — Подчеркнул я голосом, стремительно сближаясь на полном разгоне.

Она попыталась ударить опять, но я с лёгкостью уклонился и душевно врезал кулаком в челюсть. Её зубы громко лязгнули, голова дёрнулась назад, а невысказанные слова превратились в шипение. Очень кстати прилетевшая молния добавила ей неприятных ощущений — но, похоже, не нанесла серьёзного вреда.

Опять рывок на сближение и удар в прыжке обеими ногами в грудь. Она перехватила меня за ноги, а я, используя инерцию и ухватив когтями за грудь, перекинул её через себя. С недовольным воплем пролетев каких-то пару метров — всё-таки, она была несколько тяжелее меня — она приземлилась на ноги и призвала меч. Довольно длинный, широкий, явно тяжёлый. Рукоять в три кулака, но ей явно легковат для двуручника.

— Сейчас я тебе покажу, «возможно»!

Используя Иштвана, я призвал четыре лёгких меча — она сильнее, зато я быстрее, и даже если я не смогу парировать её удар, я всегда смогу увернуться. Мои девочки, синхронизируясь со мной через нашу связь, продолжали непрерывно поливать её слабыми атаками — не столько ранить, сколько не дать полностью сосредоточиться на мне. А я ужом вертелся вокруг пиджи, с неожиданной скоростью вертевшей своим более длинным клинком.

«Иштван, куда всё время девается четвёртый меч?!!» — яростно спросил я духа, в очередной раз впритирку уходя от блестящего лезвия. В отличие от противницы, на мне не было ни царапины, но мелкие раны её, похоже, совсем не тревожили, а крупные нанести не получалось.

«Не… могу… слишком… быстро…» — пропыхтел дух в моём сознании. Помянув недобрым словом его создателей, я переключился на пару полуторок — то ещё извращение, но неожиданно успешное: теперь можно было уверенно уводить её удары в сторону, поймав в перекрестье клинков, а один раз даже почти удалось выкрутить меч из её руки. Но это всё равно было не то. «Думай, что у тебя есть из арсенала!» — опять приказал я духу и он предложил неожиданный вариант: боевая коса и пара небольших щитов с зазубренными шипами на переднем ребре.

Два с половиной метра древка. Шестьдесят сантиметров узкого изогнутого клюва лезвия, заточенного только с внутренней стороны и переходящего в небольшой топор с другой стороны рукояти. И небольшой шипастый шар на противоположном конце древка. Несмотря на кажущуюся громоздкость — очень лёгкая. Коса — в верхнюю пару рук, щиты — в нижнюю, и дело пошло на лад: щиты хоть и звенели и руки ныли, но её удары я держал. А коса дала мне преимущество в длине атаки и позволяла максимально использовать мою скорость — и сконцентрировать удар, что я смог проверить буквально тут же: раскрутив косу и отведя её меч, я ударил по левому бедру. С хрустом, прозвучавшем для меня музыкой, лезвие погрузилось сантиметров на семь — и застряло. Впрочем, меня это ничуть не огорчило: стоило выпустить косу из рук, как она тут же исчезла, а я, немедленно подскочив ближе, воткнул шипы в свежую рану.

Так и не представившаяся пиджи опять меня пнула — и шипы выдрали заметный кусок мяса, заставив её снова стиснуть зубы в яростном шипении. Пинок, принятый на второй щит, отбросил меня едва на три метра, и я тут же опять раскрутил снова призванную косу, снова сближаясь.

— Возможно! — Повторил я, на этот раз уже увереннее.

Она отшатнулась от первого удара, но я, вцепившись когтями ног в мёрзлую землю, скрутился, как пружина, меняя направление вращения косы, и рубанул её топором, на этот раз зацепив грудь, и, прежде, чем она успела оправиться, перехватил косу возле лезвия, и, добавляя скорости, ударил шаром в голову, распахав щёку.

Мои девочки не остались в стороне от избиения полуоглушённой пиджи — луч холода наморозил ледяную дорожку, мощный ветер прокатил нашу противницу по ней до ближайшего дерева, акустическая пушка и молния добавили, и, охваченная настиным тёмным пламенем, она упала на четвереньки, мотая головой и нащупывая всё-таки выпавший меч.

— Но я не навязываю драку тем, кто хочет поговорить. — Сказал я, трезво оценивая наши силы. Мы все порядком вымотались за эту сравнительно короткую, но интенсивную — на пределе возможностей — битву. Противнице тоже неслабо досталось, это было по ней хорошо видно. Скорее всего, в конечном итоге победа была бы всё равно за нами, но я нутром чуял, что всё ближе тот момент, когда мы — банально из-за усталости и нехватки опыта — начнём ошибаться и нести потери. А вот как раз потери меня и не устраивают.

Я демонстративно воткнул косу в землю, а мои пиджи немного расслабились, пытаясь хоть капельку передохнуть и собраться с силами. Надо будет каждой выдать по зелью восстановления сил — сделал я себе мысленную пометку. Противница, стряхнув с себя остатки пламени, неторопливо поднялась. Только секунду назад многочисленные, раны, что мы ей нанесли, почти полностью исчезли, разве что на бедре остался небольшой шрам от косы и щитов — так что неизвестно, кому эта передышка больше пошла на пользу. Но — что сделано, то сделано, некогда жалеть.

Я спокойно смотрел, как она медленно подходит, огонь битвы медленно гас в её глазах.

— Доротея. — Она протянула мне руку. Меча уже не было. Так же отпустив щиты и косу, я церемонно поклонился и поцеловал руку — не совсем то, чего она ожидала, ну и фиг с ней.

— Николай Мартынович Васин. Для вас — просто Николай. — Светски проговорил я. Когда-то Люда потратила немало сил, заставляя меня освоить этикет — и вот вдруг пригодилось. Внезапно. Но весьма удачно — судя по тому, как смутилась эта, явно очень сильная и опасная пиджи. — Полагаю, вы хотели что-то сказать? Возможно, передать слова вашей госпожи?

Вздрогнув, она пару раз моргнула, сделала шаг назад и с тихим хлопком телепортировалась.

— Видимо, нет. Девочки, статус! — Все были в порядке. Устали, но в порядке… Стоп, не все! — Магда, статус!

Растерянно глядя на меня, Магда медленно вращалась в воздухе, постепенно окутываясь золотистым сиянием. Вспышка, и она упала вниз, но ноги подломились и она рухнула на четвереньки.

— Магда… В порядке… — Нерешительно пробормотала она. — Магда потеряла магию! — Она смотрела на меня очень виновато.

«Быстро, о чём думает Наяда?» — мысленно обратился я к ней.

«Боится… Надеется… Любит мастера…» — пришёл такой же мысленный ответ.

— Поздравляю, Магда! — Я подхватил упавшую пиджи на руки. — Это эволюция! Вот сейчас отдохнёшь. — Я игриво ущипнул её за попу, но она не обратила на это внимания. — И сама всё поймёшь!

— Но магия! У Магды теперь нет магии! — Она по-прежнему была расстроена. — Мастер купил Магде очень дорогую магию, а она кончилась!

— Магда, соберись. У тебя шок. Сейчас мы с тобой пойдём в палатку и его полечим. А из-за магии не переживай, вспомни, что я тебе говорил: пока она была — она была полезна, теперь она кончилась — но ТЫ всё равно полезна и нужна мне. — Заверение в нужности подействовало несколько не так, как я рассчитывал: ухватив меня руками и ногами, Магда рванула в небо. Переглянувшись, Лила и Вера с усталым вздохом поднялись вслед, подстраховать.

Вообще, несмотря на неоднократный опыт со всеми тремя, я так и не полюбил воздушное приручение, уж очень это неудобно, но девочек, насколько я понимаю, сама идея заводила до безобразия и потому мы повторяли снова и снова. Но этот раз заметно отличался от предыдущих: открыв для себя психические способности, Магда точно синхронизировала свои движения с моими, заодно подсказывая мне, как лучше её перехватить и… Словом, приземлились мы минут через пятнадцать, и хоть Магда изрядно устала, шок от эволюции почти прошёл.

Наяду мы оставили. Собственно, я рассматривал этот вариант основным с самого начала, а допрос устроил лишь для проверки. Впрочем, я ей не врал: если бы она не прошла проверку — я бы её убил, скорее всего. После событий на базе спокойно продать её кому-то на опыты просто не поднялась бы рука, а отпустить её я и вправду не мог.

Глава 33. Тени прошлого

— Слушай, а мне вот интересно… — Начала Вера немного нерешительно и продолжила после моего подбадривающего кивка. — А вот в самом начале, ну, ещё на острове, когда ты почти ничего не помнил и путался… — Она быстро пробежалась глазами по моему лицу, проверяя, не расстроило ли меня это упоминание. — Ну, ты ещё говорил, что как будто две книги в голове перемешались…

После длительного и тщательного укрощения не спали только мы с Верой, все остальные уже давно сопели в две дырочки, а мы тихонько отползли в сторону и негромко разговаривали о разном.

— А я разве не?.. — Я удивлённо порылся в памяти. — Ой, и правда! Сначала некогда было, а потом забыл! На самом деле, тут и рассказывать особо нечего, но вот как раз тебе будет интересно! — Я ласково упёрся пальцем в верин лоб. — Давным-давно, ещё до Сукебе, жил-был один программист. И была у него привычка всю интересную информацию хранить, и делать резервные копии, и беречь их. И когда во время войны очень многие компьютеры были уничтожены, он оказался в числе тех немногих, кто сохранил много-много полезных данных из самых разных областей — и книги, целые библиотеки книг, и разные справочники и много всего ещё. И, разумеется, после войны эти данные вдруг превратились в изрядную ценность — не на вес золота, конечно, но всё равно очень приличную. И этот программист спасённые данные щедро подарил Рубиновой лиге — кроме, как он выразился, «некоторых материалов сугубо личного свойства», тем более, что резервные копии у него всё равно остались. Вот с тех самых пор у нас в роду и идёт традиция беречь знания, и почти все мои предки и родственники так или иначе этим занимаются. — История про древние времена, хоть и не очень относящаяся к заданному вопросу, очень захватила Веру: ей вообще было интересно всё, что было раньше, и чем древнее — тем лучше, особенность породы, даже в покедексе упомянутая. Интерес этот, правда, проявлялся у неё несколько своеобразно — ну, для пиджи, наверное, естественно, и я поспешил закончить рассказ, пока мой интерес не сделал это совсем уж затруднительным. — А ещё он вёл дневник, в который записывал разные события и происшествия, а потом, уже после войны, написал мемуары, где очень живо и образно описал свою жизнь до войны и как всё менялось. Непосредственно перед нападением я как раз рассказал о них Мидори, и скинул ей почитать, заодно и сам перечитал — уж очень он увлекательно писал… Вот и получилось, что мою собственную память почти отшибло, а прочитанное — наоборот, крепко впечаталось. Жуткая каша! Когда вернёмся домой — я тебе тоже скину. А теперь ложись на спину, только чуть-чуть отодвинься, чтобы никого не задеть крылом, как в прошлый раз!

Мой незатейливый экскурс в прошлое завёл её настолько, что уже через пару минут мы поменялись местами, а ещё через пару минут, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, она целиком скрылась под одеялом. Меня по-прежнему напрягал настойчивый интерес Веры к женской половине моей анатомии, и если с её вниманием к моей груди я уже почти смирился, то настойчивый интерес к другим регионам меня откровенно нервировал. Изрядно подливало масла в огонь её на редкость индифферентное отношение к моим отказам — даже к весьма резким по форме. Мол, не сегодня? Ну и ладно, дорогой, не сердись! А завтра — опять то же самое, и опять полное спокойствие в ответ на моё возмущение, и прямо-таки пугающая уверенность, что моё «нет» — временное…

— Нет, ну как ты не понимаешь! Я не хочу, чтобы мне это нравилось, понимаешь? Это же неправильно! — В очередной раз возмущённо шептал я ей, стараясь не разбудить остальных.

— Ну почему неправильно? Мне вот нравится, и тебе нравится. Ну ты теперь такой, и что? Мы всё равно тебя все любим! И нам не важно, что у тебя там есть и чего нет. — Её проворные изящные ладошки не оставили ни малейшего сомнения, что она имела в виду. — Ты же знаешь — сам ведь рассказывал — что укротителями бывают и женщины тоже, и что тут такого? Наверняка ведь и им, и их пиджи нравится то, что они делают, и я сильно сомневаюсь, что…

— Не надо подробностей, я понял твою мысль. А вот ты меня никак не хочешь понять. Я не хочу меняться, понимаешь? Я всю жизнь — и это довольно долго — прожил мужчиной, и вполне этим доволен. А это вот превращение меня вовсе не радует! И все остальные ко мне со всякими глупостями не пристают, в отличие от тебя!

— Скорее всего, я тоже не хотела меняться, просто сейчас не помню… — Голос у Веры был совершенно спокойным. — И меня тоже изменили против моего желания. Но…

— Прости! — Перебил я её и погладил по руке, пытаясь передать искренность чувства. — Я уже так привык к тебе, что начал забывать…

— Спасибо! — теперь уже она перебила меня, накрыв мою ладонь своей. — Но я не о том. Я решила начать новую жизнь. Не то чтобы у меня был большой выбор, но я решила принять всё, как есть — и хорошее, и плохое, и знакомое, и новое — потому что никто не знает, что и когда с нами случится, и глупо оглядываться на всякую ерунду, если это всё, — ненадолго вынырнув из-под одеяла она сделала широкий жест руками, как бы охватывая и меня, и сестёр по гарему, и вообще весь мир, — может в любой момент исчезнуть без следа… Я хочу лично убедиться, что хорошо и что плохо, что мне нравится, а что — нет, и как можно скорее, чтобы потом не жалеть об упущенном времени, которое можно было потратить куда лучше! — Я невольно вздрогнул, когда её пальцы решительно продемонстрировали, что она имела в виду, и вопросительно поднял бровь в ответ на лёгкий смешок, с которым она остановилась. — Ты такой смешной! Всё будет хорошо, просто перестань париться!

Было хорошо.

Глава 34. Работа над ошибками

— Света, мне нужен твой совет. Как ты думаешь, если я накачаю руки, меня перестанут принимать за женщину? — Неожиданный вопрос напрочь сбил её с мысли. — Ну, понимаешь, что меня принимают за пиджи — это понятно, и первый же скан ставит всё на свои места, а вот потом меня часто принимают за женщину и это уже откровенно достало. А если накачать руки и надеть какой-нибудь лёгкий броник, чтобы только торс закрывал и грудь прятал, а руки, наоборот, напоказ… — с помощью Иштвана я изобразил нечто вроде сравнительно толстого, но плоского спереди нагрудника с парой углублений изнутри. — Глядишь, и Вера… Впрочем, это неважно.

Света, всё ещё ошарашенная вопросом, не сразу нашлась с ответом и опустила клинок — всё равно пора было сделать в тренировке перерыв.

— А… Зачем? — Наконец сформулировала она. — Ты же сам говорил, что доспех тебе только мешать будет?

— Доспех — фигня, я просто не хочу, чтобы меня за женщину принимали, и если из-под более-менее мужского нагрудника будут видны накачанные руки… — Похоже, Свете моя идея не казалась такой хорошей, как только что мне.

— Если ты хочешь поднять силу, чтобы стать эффективнее в ближнем бою — это я понимаю и даже одобряю, но вот качаться только ради объёма не стоит. Потеряешь гибкость и скорость. Лучше всего было бы тренироваться с тем оружием, что ты используешь. — Она подняла руку, не давая себя перебить. — Да, я знаю, что твой цепной дух может создать любое, да-да, хорошо, почти любое оружие и сразу даёт тебе неплохой навык его использования… Неплохой для того, кто впервые взял его в руки. Но если ты собираешься, как и прежде, очертя голову переть на рожон — этого абсолютно недостаточно! — Света была категорична и решительна, как… как в бою. — Вспомни схватку с Доротеей: ты едва мог её сдерживать несмотря на минимум трёхкратное превосходство в скорости, и справились мы с ней еле-еле. А если бы ты как следует освоил хотя бы азы нормального фехтования — ты бы её в одиночку порубил на ленточки, какая бы толстокожая она ни была.

Похоже, Света оседлала любимого конька, даже странно, что эта тема не всплыла раньше… Чёрт!

— Света, я — дурак! — Чистосердечно признался я, опять сбив её с мысли. Бегло глянув на часы, я продолжил. — Сегодня уже поздно, а завтра мы с тобой отправимся по магазинам. — Посмотрев на её недоумение, я уточнил: — по оружейным магазинам. Я знаю, что ты привыкла к своему мечу, но я хочу пополнить твой арсенал как минимум щитом и вторым клинком, сама решишь, какой тебе лучше подходит, а лучше ещё и что-нибудь тяжёлое, и что-нибудь длинномерное, в общем, ты лучше знаешь, чего тебе не хватает. Ещё нам понадобятся учебные мечи, копья, глефы, косы, цепы, кистени, алебарды — в общем, всё, чем ты умеешь пользоваться из того, что есть у Иштвана. Будешь меня учить. — Глаза у Светы с каждым моим словом распахивались всё шире и шире. — Потом зайдём в покецентр. На фоне нас с Настей тебе не хватает мобильности, купим тебе Т2 с простым коротким телепортом — в пределах поля боя, и какое-нибудь ускорение. И Наяду тоже возьмём, только сначала закончу с результатами сканирования. Она, конечно, дальнобойная и достаточно проворная, но если ей в щупальца выдать что-нибудь подходящее — она и к себе никого не подпустит, верно?

Вместо ответа Света, с совершенно счастливым лицом, прижала меня к своей груди, чуть не удушив — и когда только доспех свернуть успела? Дальнейшая тренировка, внезапно, переместилась на маты и потребовала выносливости. Тяжела работа укротителя! Но приятна.

* * *

Результаты сканирования Наяды не показали ничего выдающегося — по характеристикам она порядком напоминала бьютифло[81], немножко октопусси (в основном внешне, щупальцами) и со своим феноменально низким болевым порогом была противоположностью линейки слоубуб, впрочем, возможно, это было следствием длительного недостатка воды — в схватке с Доротеей, да и ранее, в подземном комплексе, она получила несколько ранений, которые даже не сразу заметила в горячке боя, и потом они её тоже не очень-то беспокоили. Силой она чуть превосходила Настю, которая была заметно сильнее меня, но и только, а проворством уступала лишь мне под разгоном да Насте, причём в лоли-форме самую малость даже обгоняла. После нескольких безуспешных попыток Светы выяснить, чем же Наяда умеет пользоваться, мы решили просто дойти до оружейного магазина и попробовать тренировочные мечи — вдруг да подойдёт что-нибудь.

Магазин у нас был сравнительно небольшой — как и сам город, но ассортимент нас порадовал, в отличие от цен. Впрочем, небольшой, но стабильный доход от моих переводов, рецензий и другой «интеллектуальной работы в сети» уже вполне покрывал наши текущие расходы, а премий за пойманных пиджи вполне хватало на небольшие радости жизни, и даже удавалось немного откладывать на будущее. Поначалу продавец отнёсся к нам с некоторой прохладцей — странный укротитель, пусть по городу уже и ползли обо мне некоторые слухи, с боевым ангелом не первой молодости и всего лишь одним мечом на боку, да ещё Наяда с её щупальцами и удивлённо-виноватым выражением лица (мирная и в целом дружественная обстановка ей пока была в новинку и она очень опасалась кого-нибудь случайно обидеть) — однако, когда он понял, что учебное оружие мы не ВЫбираем, а НАбираем, и суть нашего спора со Светой сводится к «а не взять ли нам три запасных комплекта, вдруг двух не хватит?», резко подобрел. Мы набрали практически всё, что увидели, благо Свете на глаза не попалось ничего, чем бы ей не доводилось пользоваться хоть раз — с Джонни Максвеллом она успела побывать в весьма неожиданных местах.

— Итого получается… — Начал было продавец подсчитывать итог, но я его перебил.

— Подождите-подождите, это было только начало, чтобы потом не отвлекаться на мелочи. — «Мелочи» получалось на несколько тысяч, и у продавца задёргался глаз. — Помимо этих учебных палок мне нужно ещё и хорошее оружие. Как видите, у моей боевой ангелицы остался лишь один меч, что, конечно же, неправильно. С Наядой мы, наверное, потом к вам отдельно зайдём, она ещё не определилась со своими предпочтениями, а вот для Светы мне нужен приличный двуручник или полуторка, щит и короткий меч — в левую руку к этому, копьё в полтора роста — да, Свет, полтора будет самое то? — Я повернулся к Свете, всё ещё не до конца верящей в своё милитаристское счастье, но всё-таки нашедшей силы слабо кивнуть. — Да, копьё в полтора роста, топор и клевец — можно комбо, и обязательно хороший кистень. Что-нибудь недорогое, но приличное, чтобы уложиться тысяч в двести-триста[82]…. Ну, максимум — полмиллиона, но тогда это должно быть что-то действительно выдающееся! — Добил я, заметив, что продавец открыл рот. Щелчок захлопнувшейся челюсти и несколько маниакальный блеск в глазах меня откровенно порадовали.

— Извольте сюда, милостивый государь. — Голос у продавца звучал как-то хрипло, да и двигался он, как марионетка без половины ниточек, но это нисколько не помешало ему закрыть входную дверь, повесить табличку «технический перерыв, вернусь через 20 минут» и провести нас во второй зал — поменьше, но не так сильно заставленный. Сам я в этих железках разбирался, как правильно отметила Света, «неплохо для первый раз взявшего в руки» — то есть никак. Она же решительно направилась к ближайшей стойке с мечами.

«И не вздумай смотреть на ценники!» — мысленно передал я ей. Полыхнувшее в ответ чувство благодарности омрачалось для меня лишь одним соображением: это надо было сделать сразу по приезду в город. Нет! Ещё в Кодваре! А я — дурак и тормоз! Пока Света перебирала щиты, Наяда неожиданно заинтересовалась чакрами — довольно крупными стальными кольцами с острым внешним краем, как я понимаю, предназначенными для метания. Немного покрутив одну на щупальце — похоже, ей они и для рукопашки подойдут — она вдруг резко метнула её в сторону ростовой мишени, стоявшей у дальней от входа стены. С удовлетворённым «Тум!» чакра вошла в твёрдое дерево почти на половину диаметра. Пока Наяда с торговцем с равным удивлением смотрели на результат «стрельб», я спокойно сгрёб сразу всю охапку чакр — навскидку, с десяток.

— Беру. А магические, чтобы сами возвращались, есть? — Мой голос заставил продавца оторваться от зрелища чакры, очень напоминавшей теперь налобный обруч на мишени, и заняться своей работой.

— Магические только под заказ, если закажете сегодня — будут через три недели. Их редко спрашивают, и потому даже на складе не держим, а делаем специально, поэтому такая задержка. По сто пятьдесят тысяч.

— Понятно. Наяда, попробуй-ка сразу несколько. — Я передал ей все чакры, которые она споро распределила по щупальцам — всего их оказалось восемь, не считая уже брошенной. Легкий перезвон-пересвист, и восемь попаданий прозвучали музыкальным стаккато. Все кольца ровной стопкой расположились под самым первым — и на этот раз вошли почти полностью. Не знаю, как продавец будет их вытаскивать, не моя забота. — Отлично, я эти беру, заверните. И закажите четыре… Нет, лучше пять магических. Света, а что у тебя?

Света тоже нашла себе игрушку по вкусу. Меч, на мой взгляд немного слишком узкий и длинный, казалось, полностью поглотил её внимание. Возле стойки уже стояли щит и копьё, а Света всё крутила меч в руках. Я отчётливо чувствовал её восхищение и… некоторое сожаление.

— С ним что-то не так? — Решил уточнить я.

— Всё так. — Вздохнула она.

— Точно? Баланс, заточка, что там ещё? Я же не разбираюсь! — На всякий случай переспросил я.

— Точно-точно. Просто он зачарованный.

— И что? — Не понял я. — Зачарованное оружие, вроде, должно быть лучше обычного? Или ты не можешь им пользоваться — ну там, он электричества боится или ещё чего?

— Нет-нет, что ты! Он просто идеален, как будто специально для меня сделан! — Света опять тяжело вздохнула.

— Ну и хорошо, заверните и его тоже. — Повернулся я к продавцу.

— Н-но… — Света и продавец ответили хором, и очень не сразу.

Я посмотрел на ценник — четыреста пятьдесят тысяч — и демонстративно закатил глаза.

— Послушайте, этот меч нужен МНЕ, чтобы МОЯ пиджи могла защитить МЕНЯ и остальной гарем. Так что я его покупаю, что тут непонятного? Жизнь стоит дороже!

Этот аргумент подействовал на Свету, как шпоры на понитауру: с выражением непреклонной решимости на лице она вернула обратно отложенные ранее щит с копьём и стремительно унеслась за второй ряд оружейных стоек. Какое-то время оттуда доносилось невнятное бормотание и характерные перестуки с позвякиваниями, а потом она вернулась — с другим, матово-чёрным и как будто сделанным из единого куска непонятного материала копьём, а на большой круглый цельнометаллический щит были свалены кистень, пара топориков-клевцов и необычно широкий короткий меч.

— Вот. — Решимость вдруг оставила Свету и она посмотрела на меня как-то неуверенно. — Это всё примерно тысяч восемьсот.

— Отлично! Умница! И не дорого! — Я кивнул ей и повернулся к Наяде. — Что-нибудь ещё присмотрела?

Та только помотала головой. Я повернулся к продавцу, чувствуя, как на лицо наползает предвкушающая ухмылка.

— А теперь, уважаемый, мы с вами будем обсуждать оптовые скидки. — От моего голоса и вида продавец вздрогнул, но не отступил.

— Опт — это когда много одинакового! — Возразил он. Я лишь указал на небрежно сваленную в углу основного зала кучу тренировочного оружия. Моя ухмылка стала шире: торг обещал быть жарким.

— Но ведь с нашей покупки вы сделаете как бы не годовую выручку! А ведь я могу и ещё раз заглянуть… Если, конечно, мы сейчас найдём общий язык!

* * *

Продавив продавца почти на четверть от исходной цены — и выбив бесплатную доставку — мы отправились в покецентр, где всё прошло быстро и даже как-то обыденно. Денег с нас содрали порядком, но короткий телепорт и ускорение обеим пиджи, на мой взгляд, того стоило. Надо будет зайти сюда с Настей — взять ей полёт, нечего моей жене и главному магу моего гарема по грешной земле ножками топать!

Довольные покупками, мы вернулись домой, и Света немедленно потащила меня на нашу тренировочную площадку — пусть и не такую большую, как на острове, но вполне достаточную, чтобы как следует размять кости или освоить пару новых трюков. То, что произошло там, иначе как чудом я назвать не могу. Чтобы освоить любое, даже самое сложное движение, мне было достаточно выполнить его правильно один раз — и сказать Половинке. После этого можно было уже не стараться: Половинка всё делала за меня на любой скорости. Поначалу Света просто не поняла, что происходит, и пыталась заставить меня повторять все движения по десятку раз, но потом убедилась, что это не требуется. К обеду я уже освоил все базовые манёвры с мечами и почти закончил с более сложными движениями, оставалось только отработать связки — и можно считать, что я умею фехтовать. Свету переполняли чувства — в основном, гордость за меня, такого способного, и немного — зависть, что у неё не было такого таланта, когда она училась фехтовать сама.

После обеда, когда площадку оккупировали Света с Наядой, я повёл в магазин остальных пиджи. К сожалению, Лиле, с её руками-крыльями, ничего из оружия подобрать не удалось, да и Настя с Магдой, сославшись на свои магические и психические способности, тоже отказались. Неожиданно для меня, Вера тоже не нашла ничего себе по руке — впрочем, сила у всех трёх летуний была всего лишь человеческая, даже Настя была сильнее, так что, наверное, удивляться не стоило. Зато в магазине, торговавшем всякими магическими вещицами, мы оторвались по полной программе. Я, как и собирался, купил изрядный запас зелий восстановления сил, Настя присмотрела себе какой-то очень волшебный не то жезл, не то посох, Магда клещом вцепилась в потрёпанный том, исписанный рунами, а Вера просто ходила вокруг и всеми фибрами души впитывала ауру древности и мудрости…

Глава 35. И снова в гости!

На освоение всего арсенала у меня ушло чуть больше трёх недель. Обучение было взаимным: Света и Наяда осваивали свои новые способности, и вскоре уже двигались под ускорением почти так же уверенно, как и без, а короткий телепорт за спину оппоненту стал для них чуть ли не второй натурой. Я, конечно, не маави, руки за спину у меня не особо заворачиваются, но длинный ловкий хвост и возможность мгновенно менять оружие это более чем компенсировали.

Света потратила немало времени и сил, чтобы подобрать оптимальную раскладку своего нового арсенала, и хотя почти двух с половиной метровое копьё ей изрядно мешало, она всегда брала его с собой, выходя из дома, а с большим мечом отказывалась расставаться даже в постели — и если бы не ножны, это могло плохо закончиться. В результате выглядела она теперь в полном облачении очень внушительно: круглый щит за спиной, под него, рукоятью над правым плечом, большой меч, рукоятью вниз-влево — короткий, её старый меч на левом бедре, пара топориков — на правом, и копьё в руках.

Наяда же демонстрировала чудеса с чакрами. Они оказались ей исключительно по «руке», что в лоли-форме, что в большой, и для ближнего боя, и для метания. Несмотря на обилие дальнобойных атак, тренировалась она прямо-таки самозабвенно. Не знаю, кем она была до того, как попала в руки Коконер — ни наша связь, ни усилия Магды не позволяли заглянуть дальше, чем за пару месяцев до нашего пленения. В ближнем бою длинные щупальца Наяды позволяли ей рубить быстро и сильно. Света сетовала на нехватку колющих ударов, но больше для проформы — во всяком случае, когда они устраивали спарринг, дотянуться до Наяды ей удавалось только копьём. Больше проблем доставлял её низкий болевой порог, но и с ним ситуация улучшалась с каждой тренировкой.

Остальные девочки тоже не сидели без дела — энтузиазм Светы оказался заразным, и теперь мы на тренировки тратили каждый день не меньше четырёх часов. Особых подвижек с моим расследованием всё равно не было, до Нового Года оставался ровно месяц, и я решил отложить всю суету. Как говорится, «благими намерениями дорога в ад вымощена»….

* * *

— Садись, поговорить надо. — Голос из притормозившего рядом небольшого вездехода был незнакомым. Лицо тоже.

— Спасибо, я пешком постою. — Общаться не было ни малейшего желания. Ни с кем. Настя вчера опять распсиховалась на ровном месте, а потом Вера и Наяда… О, Вера и Наяда — это отдельная тема. Я очень надеялся, что они найдут общий язык — и они-таки нашли, но совсем не так, как мне бы хотелось. Вместо того, чтобы счастливо приставать друг к другу, они теперь приставали ко мне вместе. В общем, настроение было ниже плинтуса, и я с утра пораньше отправился в центр забрать заказанные для Наяды магические чакры («Ах, простите, такой большой заказ, а на носу праздники, мы никак не успеваем, но вот в субботу тридцатого вы сможете забрать всё прямо с утра! А чтобы вы не держали на нас обиду — в подарок вот такие замечательные чехлы!». Чехлы и вправду хорошие, натуральная кожа, удобная застёжка — даже щупальцем легко открыть, хотя Наяда освоила забавный трюк: она сплетала свои верхние щупальца на манер косы, оставляя свободными только кончики сантиметров по десять, и получались этакие длинные семипалые руки — весьма, надо сказать, ловкие), надеясь заодно и развеяться. По поводу Насти у меня было одно подозрение, но пока даже проверить его не получилось. А тут какие-то явно мутные личности, да ещё и с прикрытием из трёх пиджи только в радиусе ближайших двадцати пяти метров. — Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья.

— И всё-таки я настаиваю. — Голос прозвучал явно угрожающе, и фигура в машине позволила слегка соскользнуть какой-то тряпке, открыв направленный на меня пистолет. «То ли совсем отмороженные, то ли вовсе не местные» — подумал я, отпуская Половинку на полный разгон. Иштван не подкачал и нагината прошла сквозь крышу, пистолет и дно машины, перерубив по пути державшую пистолет руку и ногу невезучего придурка. Потоком хлынула кровь, посыпались срубленные пальцы, но меня уже не было на прежнем месте. Пропахав когтями тротуар, я метнулся к задней двери и прямо сквозь дверь сменившим нагинату копьём проткнул пару сидевших на заднем сиденье амбалов. Дёрнув копьё на себя и снова вперёд, заколол водителя, а прилетевшая молния прервала мучения говорившего — это включилась поддержка. «Боевая тревога! Могут напасть на дом!» передал я по нашей связи, отправляя дюжину чешуек туда, откуда прилетела молния.

Моё внимание привлёк ментальный щуп, очень прозрачный, но уверенно двигающийся ко мне. Вспомнив Коконер, сделал свой разум прозрачным, и, убедившись, что щуп потерял ориентир, ломанулся вслед за улетевшими чешуйками. Некоторые из них попали, как это ни странно, но пиджи, явно готовившая ещё один разряд, похоже их просто игнорировала. Высокая, мохнатая, чем-то похожая на суслика, с буровато-жёлтым мехом в полоску, но явно не быстрая — во всяком случае, она даже не успела повернуться в мою сторону, когда моё копьё вошло ей в бок… Правда, весьма неглубоко — похоже, она была заметно крепче обычного. Меняю копьё обратно на нагинату, сдвигаюсь, раскручиваясь, ей за спину и снова бью, на этот раз — в ногу. Пиджи уже успела окутаться сеткой электрических зарядов и меня порядком тряхнуло, но дух цепей кое-как успел поглотить большую часть энергии. Кость я не перерубил, только икроножные мышцы. Меняю нагинату на косу, полушаг, и шипастый шар с хрустом входит под основание черепа. Насколько я могу судить — здесь я закончил. Обратное сальто, чтобы пропустить под собой стрелу — аж светящуюся от закачанной в неё магии — прямо в спину электрической пиджи — странно, а где рана? — разворот в воздухе и бросок чешуек в пикирующую с неба… гарпию? не люблю гарпий, повторить!

С выбитым глазом, пробитым горлом и судорожно дёргая крылом, гарпия тяжело рухнула куда-то в кусты. За моей спиной вспыхнуло красным — кто-то убрал электрическую пиджи[83] в покеболл, значит, есть ещё люди. Серия тихих хлопков ознаменовала вступление в бой моих пиджи — не совсем то, чего мне бы сейчас хотелось, но… А вот и лучница! Была, я даже не успел её разглядеть, так быстро синхронная атака моего гарема превратила её в расчленённый труп, местами дымящийся, местами обледеневший. Чёрт, кажется подтягиваются ещё участники. Район, конечно, сравнительно тихий и пустой, но если масштаб действий будет расти так же быстро — скоро здесь будут только руины. «Девочки, валим!» — скомандовал я. «Длинный телепорт блокирован» — пришёл спокойный ответ от Насти. Хреново! Надо найти ту пиджи, что его держит… Кстати, а не круто ли за меня взялись? Даже если посчитать вместе покупку дома и всей снаряги — это от силы миллиона четыре, ну плюс байк ещё — но, во-первых, мало кто знает его реальную стоимость, во-вторых — даже если так, вряд ли кто-нибудь стал бы нападать на меня только из-за этого, скорее бы попытались украсть. Видимо, причина в другом.

О, а вот ещё один укротитель, явно пытается вмешаться… На всякий случай просто оглушаю — вдруг он мирный и наоборот, хотел помочь? А если нет — потом допросим! Мечусь бешеным зайцем, отбивая и нападая, но всё равно не успеваю везде — нападающих тупо слишком много, как минимум — четыре полных гарема. И ещё телепорт заблокировали… «Девочки, делайте что хотите, но хватайте Настю и валите отсюда, она беременна!» — я, конечно, так до конца и не убедился, но рисковать не хочу. «Меня явно хотят взять живьём, а вот если вас поймают — будет слишком большой рычаг давления!» — ещё одно сальто, на этот раз вперёд, и ментальный щуп втыкается не в меня, а в стоящую — теперь уже у меня за спиной — валькирию. Судя по резкому падению общего уровня энергии — просто оглушение. «Свяжитесь с Ленкой и Ирой, пусть вызовут спецназ, и возьмите Вику, она поможет с пеленгом, вместе отобьёте, а я пока попрыгаю! ВЫПОЛНЯТЬ!!!» — рявкнул я под конец, уловив какие-то робкие попытки возразить. Кажется, подействовало — для отвода глаз шарахнув по площади льдом и огнём, все шестеро, прикрывая друг друга, рванули врассыпную — но в общем направлении, в центр, к отделению милиции.

Психическая пиджи осознала свой промах и опять попыталась ударить по мне. Прозрачное ничто, расстилающееся над бескрайним морем покоя в моём «майндскейпе»[84] как говорят психики, не создало ни малейшего сопротивления её атаке, и она, увлечённая инерцией собственного мышления, вылетела… куда-то. Я не стал смотреть. К сожалению, перестать слышать её удаляющийся вой удалось не сразу. Слишком долго — мир взорвался перед глазами звёздами и я отключился. Опять, небось, очнусь привязанный, как же надоело!

Глава 36. Кто к нам с чем зачем — тот от того и того

На этот раз пробуждение оказалось даже почти приятным… Во всяком случае, приятнее, чем можно было ожидать. Надо мной — бескрайнее море безмятежности, над ним — прозрачное и неощутимое ничто от горизонта до горизонта… И три кадабры[85], висящие рядом друг с другом и оглядывающиеся по сторонам… Видимо, в поисках отсутствующих здесь ориентиров. «А вот нефиг без спроса лезть в чужой разум!» — злорадно подумал я, наблюдая, как ничто поглотило созданный кадабрами маяк… Или портал?

Кадабры выглядели измотанными и отчаявшимися. Ну что ж, помогу… по-своему. Выныриваю перед крайней, разворот, хвост срубает обе антенны под корень, а уро-маваши вышибает её из моего разума. Рывок к следующей, финт правой верхней, левая верхняя вырывает ей правый глаз, а правая нижняя — сердце. Персона[86] начинает растворяться, а я поворачиваюсь к последней и с издевательски-ласковой улыбкой протягиваю ещё бьющееся сердце.

— Бу! — говорю тихо, даже почти без угрозы, но она всё равно теряет сознание. Удовлетворённый, опускаюсь обратно в глубины — ждать. Чем я хуже Ктулху, в конце-то концов?

Здесь нет времени и проходит половина вечности прежде, чем приходит кто-то снова. Одноглазая кадабра с едва зажившим грубым шрамом на груди. Вернулась-таки. С интересом жду её подружек. Половинка уже доложилась, что тело моё более-менее в порядке, необратимых повреждений нет, а остальное постепенно заживает, по нашей связи я уже знаю, что девочки в порядке и поставили милицию на уши — благо, «родственник сотрудницы» (пусть и бывшей, пусть и «всего лишь» пиджи) — это аргумент, но ещё не прошло и двух суток, и к штурму просто не успели подготовиться, так что спешить пока особо некуда.

Тем временем одноглазая пытается что-то найти в абсолютной одинаковости окружающего ничто, медленно вытягивающего из неё силы. Пытается ставить маяки, но они гаснут и растворяются. Пытается двигаться, но без ориентиров не может понять, сдвинулась ли, или просто зря силы потратила, даже не воспринимая грань, за которой, в глубине спокойствия, прячусь я. Это особенно заметно теперь, когда, после многочисленных судорожных рывков и поворотов, она висит, накренившись почти на сорок пять градусов.

Здесь нет времени, и прошло всего минут пять, прежде чем она поникла, обессиленная и отчаявшаяся найти хотя бы выход обратно.

— Ну и зачем ты вернулась? Второй глаз жмёт? — Спрашиваю без зла, мне просто любопытно и нечем заняться. Она хватается за пустую глазницу и судорожно крутит головой во все стороны, не видя меня. Смотрит вверх, вниз, даже прямо на меня — но не видит всё равно.

— Мастер… Мастер хочет знать… — Голос её тих и полон отчаяния. — А я… Здесь нет ответов, здесь даже вопросов нет — совсем ничего, только пустота… Шани так и не очнулась, Кира вцепилась в свои антенны и плачет, а мастер спрашивает и спрашивает, а здесь ничего нет… И меня нет…

— А раз нет — то и иди отсюда, а мастеру своему скажи, что ухо ему от селёдки, а не ответы! — Пинок вышибает кадабру из моего разума, а я продолжаю ждать.

Ждать пришлось часа три объективного времени, а потом меня стали активно приводить в сознание. Всё как я ожидал: наклонная стальная плита, стальные зажимы, системы дистанционного наблюдения. И три кадабры в соседней комнате, скрючившиеся в позе зародыша, одна из которых тихо и неразборчиво всхлипывает, вцепившись в голову.

— Рассказывай! — Требует мужской голос, усиленный динамиками. Мысленно хмыкаю.

— Группа захвата уничтожена полностью. Пиджи сопровождения понесли потери убитыми и ранеными, правда, не очень большие. Три кадабры, пытавшиеся залезть мне в мозги уже здесь, выведены из строя и в ближайшее время не оправятся… Если вообще оправятся, в чём я лично сомневаюсь. — Демонстративно улыбаюсь, старательно ощупывая окрестности чувством пространства. — Я бы сказал — эпик фэйл, парень. Не хотел бы я быть на твоём месте!

— А ведь могли бы и по-хорошему договориться. — С наигранным сочувствием говорит тот же мужчина: рост средний, телосложение несколько полное, шрам на левой щеке — видимо, от чего-то режущего — и справа под лопаткой, неровный, видимо, от когтей. Гладко выбрит, подстрижен коротко… Ок, нарисую. Щелчок тумблера, и к удерживающим меня захватам подаётся напряжение. Иштван встаёт на подзарядку, а я немедленно теряю сознание — страдать в мои планы не входит.

Опять поливают водой и тормошат, но на этот раз я так быстро приходить в себя не собираюсь, пусть понервничают. Это им нужна информация… Кстати! Открываю глаза.

— Если вам так надо что-то знать — таки вы спросите вежливо и я сразу скажу, куда вам идти! — Очень стараюсь воспроизвести широко известные акцент и манеру речи. — А то эти все ваши игры в крутых мафиози только и действуют, что на таких же лохов! — С удовольствием отмечаю раздражённую гримасу на лице «собеседника». Впрочем, голос остаётся ровным.

— Что ты знаешь про Синдикат? — Другая кнопка на пульте. Хммм… Кажется, в воздухе чем-то запахло? Нейтрализуем!

— Как же с вами всё-таки тяжело! Объясняю повторно, «нахег — это воон туда, товайищ», как говорил великий Ленин! — Шевелю пальцами правой верхней руки, изображая соответствующий случаю посыл. Щелчок, динамик отключается, но я всё-таки разбираю слова

— Продолжайте допрос по плану, а я пошёл к шефу, пока не прибил это… — Дальше было что-то явно нецензурное. Ну-ну, прибил один такой. Оставив на столе четыре покеболла, толстяк с топотом ушёл. Моим девочкам точное время штурма не сообщили — опасаются, что я могу проболтаться, но я нутром чую, что уже скоро, скорее всего ночью, часов через десять, а значит, пора думать, как отсюда выбираться. Ну, как минимум привязку для прямого телепорта я им скинул — правда, толку с той привязки, пока защита на месте…

В контрольной комнате остались два человека, типичные лаборанты — тощие, в халатах поверх дешёвых костюмов, выражение лица затюканное и усталое. На всякий случай срисовал и их тоже. Пока они пытаются подействовать на меня разной химией и магией (старательно нейтрализую и игнорирую всё, кроме снотворного — высплюсь на всю оставшуюся, похоже), разбираюсь с собой: что-то такое было во время драки, Половинка, кажется, пыталась что-то сделать, вот только что? Мысленно перебираю варианты, и рядом с «кнопкой» включения гуделки обнаруживаю… ну, пусть будет тумблер на два положения — почему-то застрявший посередине. Шевелить его откровенно стрёмно — старый, гнилой, того и гляди развалится… Впрочем, что это я? Это же мой разум! Небольшое усилие, и маленький шпенёк превращается в матёрый такой рычаг литого металла. Ухватываюсь покрепче и дёргаю. Вверх! Вниз! Вверх! Вниз! Лаборанты по очереди активировали оставленные покеболлы, и извлекли четвёрку одинаковых пиджи — очень стройных, но с огромной грудью и плотно прижатыми к голове антеннами, а затем опять включили снотворное. Мало им трёх кадабр, теперь ещё и алакавамы[87] пошли… Четыре — это уже может быть опасно. Тихонько проваливаюсь в сон, но не глубоко, вполглаза приглядывая за окружающей действительностью, удерживая свой разум максимально прозрачным.

Выслушав приказ, все четыре алакавамы отправились в комнатку к кадабрам, взяли по одной, а четвёртая уселась посередине и тоже закрыла глаза. Я же продолжал наблюдать, оставив на время ментальный рычаг в покое. С кадабрами они провозились часа четыре. Ощущение медленно утекающего времени было практически физическим — и болезненным — но я продолжал ждать и прятаться. Доклад алакавам лаборантам очень не понравился (две бессознательные кадабры по-прежнему лежали, не шевелясь, плакавшая же поднялась к лаборантам в контрольную комнату и из с трудом разобранных слов у меня сложилось впечатление, что она потеряла психические способности). Новый приказ алакавамам, и они хором начали спорить — участь трёх кадабр явно их напугала и лезть ко мне в разум они не захотели. После нескольких минут препирательств, они всё-таки взялись за руки и сформировали единый психический щуп… который, конечно же, ничего не нашёл. Может, по голой силе они вчетвером и превосходили Коконер, но по уровню мастерства — даже близко не стояли, хоть в покедексе нигде и не упоминалось, что у неё есть психические способности. После нескольких безуспешных попыток нащупать мой разум, они открыли глаза. Их слова заставили лаборантов засуетиться, как тараканы на кухне, когда вдруг свет включился. Пара разрядов через зажимы — с удовольствием поглощённых Иштваном — несколько пинков по приборам… Да они думают, что я помер — вдруг дошло до меня. Это же замечательно!

После ещё примерно пятнадцати минут тыканья во все кнопки и споров, лаборанты упаковали четвёрку алакавам и плачущую кадабру, и, прихватив покеболлы, убежали вслед за своим, видимо, начальником. Вот теперь время! Упираюсь покрепче, хватаюсь всеми четырьмя — рывок вверх! Наконец-то рычаг чуточку подался. Всем весом дёргаю вниз — ещё пара миллиметров! Откуда-то точно знаю, что добавить рычагу длины — не вариант, хоть это и мой разум, но некоторые ограничения, видимо, обойти нельзя. Что ж, упорства мне не занимать, да и стимул есть. Рывок! Теперь вниз! Вверх! Вниз! С мерзким скрежетом, заставившим заныть зубы и зачесаться всё тело, рычаг опускается в нижнее положение. От неприятных ощущений просыпаюсь, несмотря на сонный газ в комнате.

Плита — холодная, жёсткая и впивается в тело неожиданными углами, руки и ноги, растянутые зажимами, ноют… Зато хвост неожиданно легко выскальзывает из фиксатора… А где наконечник? Неважно! Рычаг — вверх! Стало ещё хуже: всё тело ломит и болит, зажимы прямо-таки впиваются в конечности… и с тихим стоном подаются. Опять вниз, опять вверх — зажимы подаются ещё чуточку. Снова вниз — и мне удаётся выдернуть конечности из растянутых креплений. Медленно сползаю с плиты и, с трудом поднявшись на ноги, внимательно осматриваю себя… Не сразу замечаю разницу: когти теперь совсем маленькие и подушечки не втягиваются, руки-ноги изящнее, крупная чешуя на бёдрах сильно измельчала и посветлела. Жаль, на спину посмотреть не могу… Зато на попу могу — поясница гнётся, как резиновая. Наконечник хвоста из плоского лезвия превратился в некрупную округлую шишку, едва четыре сантиметра в самом толстом месте и сантиметров семь длиной, зубастые рёбра чешуи исчезли, сделав хвост почти по всей длине гладким и круглым. Рычаг вверх, и точка зрения рывком поднимается сантиметров на десять — ага, теперь я выше, чем был, а до того был ниже, потому-то и казалось, что комната «какая-то не такая». Похоже, у меня есть две формы, боевая и мирная, а я как-то ухитрился застрять между ними… Ладно, дома разберусь. Рассматриваю боевую форму. Грудь заметно меньше, а вот чешуя на ней явно крупнее, тёмно-синяя, и на животе тоже, вместо уже привычной мелкой насечки на почти обычной коже — вполне серьёзные сине-зелёные чешуйки, и наконечник хвоста подрос примерно на четверть… Когти на пальцах выросли и вовсе вдвое, подушечки под ними исчезли как класс, и все конечности стали отчётливо толще. Снова переключаюсь в мирную и обратно в боевую — с каждым разом переключаться всё проще, но теперь я чувствую, что боевая заметно прожорливее привычной мне «промежуточной». Ну, будем надеяться, что батареек хватит. Краткими мысленными образами обрисовываю своим девочкам ситуацию, в ответ — волна радости, любви и гордости, приправленная ощущением какой-то безумной суеты. Видимо, они хотели штурмовать чуть позже, а я сорвал им планы. Мысленно прошу девочек передать бойцам мои извинения, а меня ждёт подавитель телепорта.

Глава 37. Дуэлянт

Дверь была крепкой, как и полагается в подземных казематах. К моему счастью, его создатели не рассчитывали ни на моё чувство пространства, ни на способность Иштвана создать практически любое холодное оружие. Сначала я думал выбить окно в контрольную комнату и отправиться по следам ушедших лаборантов и поспрашивать их шефа — он явно здесь не просто так, но потом решил (в том числе — чтобы не нервировать моих девочек) действовать осторожно и на рожон не переть. Слегка модифицированной косе, даже, скорее, кирке-переростку, понадобилось всего десяток ударов (три шага с раскруткой — ба-бах! — веер каменного крошева, туча пыли, а меня сносит отдачей на пару метров), чтобы проделать проход в самом слабом месте и выйти в коридор. Чувство пространства показывало сложные энергетические потоки по всему комплексу — сравнительно небольшому, кстати, всего-то и включавшего в себя четыре камеры вроде той, откуда я только что вышел, закопанных примерно на полста метров, с просторным коридором до подъёмника и с двумя маленькими комнатками (в одной из которых по-прежнему лежали в отключке две кадабры), из которых вели лесенки наверх, в контрольные комнаты с окнами на две стороны. Все выходы из коридора были закрыты одинаковыми бронедверями — видимо, параноиков здесь любят. Или единообразие, не знаю.

Контрольные комнаты открывались в коридор этажом выше, и с противоположной стороны от подъёмника упирались во вполне обычный лифт, по спирали обвитый лестницей, по два пролёта на этаж. Над контрольными комнатами, занимая три этажа, находился магический склад — по крайней мере, мне не пришло в голову, зачем бы ещё понадобилась такая мощная экранировка. Над складом магическим шли два этажа склада оружейного — в основном, патроны, больше половины — элементальные. Ещё выше шли какие-то, насколько я смог понять, химические лаборатории, ещё пять этажей, затем серверная, а дальше — только две шахты, подъёмника и лестницы с лифтом.

Сам подъёмник — достаточно большой, чтобы уместить даже очень большую пиджи, прикованную к плите вроде моей, и имеющий только два выхода, в самом низу и в самом верху — меня не интересовал: во-первых, платформа всё равно наверху, а во-вторых, активировать его — это как громко заорать «я здесь». Зато вмурованные в боковую стену металлические ступеньки — именно то, что надо.

Ещё раз сканирую окрестности. Фон от заклятий сильно ограничивает эффективную дальность, но в подземной части комплекса явно нет никого опасного. Видимо, шеф, к которому на ковёр утопали начальник и лаборанты, обитал на поверхности. Судя по пеленгу, я нахожусь километрах в двухстах на юго-восток от города. Интересно, вроде бы там ничего крупного не было, а если новодел — кто-нибудь что-нибудь обязательно бы разболтал. Не иначе как удачное прикрытие придумали…

Боевая форма весила, наверное, раза в полтора больше мирной, и я неоднократно подумывал перекинуться, но не хотел терять более чем двукратный выигрыш в силе, и продолжал методично перебирать ступеньки.

— Эй, Иштван, а как так получается, что тебя с меня ни разу не сняли? — затеял я лёгкий трёп, чтобы было не так скучно. Дух как-то даже смутился, но всё-таки ответил.

— Цепи прокляты. Связь между нами может разорвать только сильная магия или твоя смерть… Даже если цепи украсть, они всё равно вернутся к тебе, как только ты захочешь ими воспользоваться… Ну, если вор наденет цепи на себя до того и использует сам — тогда, может быть, связь переключится на него… Но такого на моей памяти ни разу не было, обычно с проклятыми вещами никто не связывается. А от заклятий меня защищает твоя чешуя, только этого никто ещё ни разу не заметил — колданули, сложили цепь в коробку и забыли… А я — вот он! — Даже с некоторой гордостью заявил дух.

— Молодец, хвалю за службу! — Искренне сказал я духу. Ну и что, что проклятый — кто в доме главный мы уже между собой решили, а пользы от него оказалось предостаточно.

Договорить нам не дали. На стене шахты, обращённой к лабораториям, возникло тёмное пятно, из которого выпрыгнула пиджи, немедленно попытавшаяся меня атаковать. Видимо, пряталась в стене, а сейчас фазировала наружу, как-то заметив моё присутствие, тогда как я чуть не опоздал. Впрочем, этого «чуть» мне хватило, чтобы дёрнуть себя вверх и в сторону, одновременно призвав пару мечей. Битва на вертикалях, как, мать его, романтично!

Я сказал, что подъёмник большой? Может, и большой, а вот шахта у него — узкая, особенно когда противница может в любой момент буквально нырнуть в стену и неожиданно вынырнуть совсем не там, где ждёшь. Мысленно я ещё раз поблагодарил Свету за полученные уроки фехтования: без них у меня было бы ровно два выбора — вниз и проиграть или вверх и скорее всего проиграть, ибо свободу манёвра более чем компенсировало бы вражеское подкрепление. Сейчас же я, медленно поднимаясь, кузнечиком скакал между направляющими, изредка цепляясь за тросы противовеса, но старательно избегая стен — одного почти попадания в тёмное пятно, попытавшееся меня затянуть, хватило, чтобы больше не повторять ошибку. Не знаю, чем грозит попадание туда, и не хочу выяснять. Пока что у нас получалась ничья: моя реакция позволяла успешно уклоняться от её атак, неведомая пиджи столь же успешно пряталась в стенах от моих ответных ударов. Прыгать по стенам, используя ноги и нижнюю пару рук, было довольно утомительно, но вряд ли утомительнее, чем всё время фазировать в стену и обратно. Но поверхность неуклонно приближалась, а значит — и перевес в мою пользу, пусть и временный, до подхода основных сил, и неизвестная пиджи явно начала спешить.

Пару раз она почти поймала меня, ныряя и тут же выныривая с атакой, а на третий раз я подцепил её косой и только тут разглядел как следует. Полупрозрачная, в броне, быстрая, ловкая, сильная, атакует всё больше оружием, а не спецспособностями (впрочем, пару магических атак в самом начале я проигнорировал, и она больше не повторяла). Боевая ангелица, но если моя Света — электрическая, то эта, насколько я помню покедекс, магическая, что многое объясняет. Освобождаю вторую пару рук и со всей дури бью по голове кувалдой. В последний момент она отдёргивает голову вбок и тяжёлая контузия превращается в перелом шеи.

— Пока, детка! — Тихонько бормочу вслед падающему телу и продолжаю подъём. Может, её даже и спасут, но на сегодня она — точно всё. Времени и так потрачено порядком: наверху меня, кажется, уже ждут.

* * *

Высокая, спортивно сложенная, но обманчиво стройная пиджи, очень похожая на человека, если не считать вырвиглазно-розовых волос и фиолетовых глаз, стояла в центре небольшого сарая, глядя в угол с подъёмником. В руках у неё был меч — довольно длинный, широкий, с рукоятью в три кулака, но, судя по тому, как она его крутила одной рукой, не очень-то тяжёлый. Не видя смысла скрываться, выпрыгиваю из шахты, в воздухе призывая косу и щиты — с Доротеей это сработало отлично, а я с тех пор малость подучился…

Первые же её пробные атаки только усилили ощущения deja vu: движения, стойки, манера боя — всё поразительно напоминало короткую схватку с Доротеей, только та была чуть-чуть лучше во всём — быстрее, сильнее, выносливее… Хотя нет — всё-таки мечом Доротея владела чуть хуже. Неудивительно, ведь передо мной была слайсер[88].

Впрочем, хоть её техника и опыт превосходили мои, разница в скорости никуда не делась. Почему-то мне вдруг вспомнился остров и Белль, соника молодого Рафаэля. Разменявшись десятком ударов, я решительно разорвал дистанцию и сменил косу на такой же меч, как у неё, а щиты — на длинную металлическую указку. Глаза пиджи, и так выразительные, расширились в удивлении.

— Никуда не годится! Слишком медленно! — И демонстративно покачал головой. — Не нужно даже изучать что-то сложное, чтобы справиться с такой черепахой!

Спасибо тебе, Света! Если бы не твои уроки… Я отбивал атаки пиджи своим мечом, изредка хлопая её указкой то по ноге, то по локтю, то по корпусу, старательно делая вид, будто знаю, что делаю. Впрочем, теорию-то я знал, потратив несколько ночных часов на просмотр боёв с участием самых знаменитых фехтовальщиков, и хотя конкретно эту слайсер я нигде не видел, она вполне потянула бы выйти в одну восьмую финала.

Изредка предсказывая вслух её манёвры (когда не ошибся бы даже полный нуб), я зачем-то продолжал затягивать бой, совершенно не задумываясь о причинах, пока до меня вдруг не дошло, что далеко-далеко в моей голове мои девочки уже давно кричат мне, чтобы я бросал всё и бежал оттуда. Сначала эта идея мне показалась откровенно странной — ведь такая милая дуэль, а потом, с уже знакомым тянущим чувством в носоглотке, наваждение прошло. Видимо, в сарае была распылена какая-то пыльца, снижающая критичность восприятия, которую я не заметил вовремя. Ну что ж, спасибо за помощь! Опять разрываю дистанцию и переключаюсь на косу с щитами, рывок вперёд — и слайсер всё-таки успевает парировать удар своим клинком. Её пинок принимаю на сцепленные шипами щиты, и она болезненно кривится, опираясь на пораненную ногу. Захожу за спину, круговой удар косой — опять парированный, но я просто делаю шаг вслед за древком, и коса, провернувшись вокруг меча, начисто срезает голову.

Обезглавленное тело не успело ещё даже покачнуться, ещё не исчезло выражение удивления на её лице, а дверь сарая буквально взорвалась, разбитая в щепки бронированной фигурой со слегка изогнутым мечом в руках. Они тут что, все помешаны на фехтовании, что ли?

Две из трёх чешуек ожидаемо отскакивают от брони, последняя же находит щёлочку между на диво плотно подогнанными металлическими пластинами, и теперь каждое движение пиджи сопровождается противным скрипом. Не обращая внимания на мелочи, она активирует магическое ускорение и обманчиво медленно идёт ко мне. Армсмистресс[89], Света мне все уши прожужжала, насколько они хороши, я даже предлагал ей эволюцию в ган-нм[90], чтобы не комплексовала, но она отказалась, несмотря на нашу связь и психические способности Насти…. Надо будет ещё раз предложить — у нас теперь ещё и Магда, и Наяда…

Она сильнее меня… неважно, на сколько, главное — не попасть под прямой удар. По-прежнему сжимая в руках косу, внимательно оцениваю противника, она, на миг стрельнув глазами в сторону мёртвой слайсер, тоже не торопится.

«Беги оттуда! Незаметно не вышло, сейчас будет магический удар!» — мои пиджи явно на грани паники. «Магический» — повторяю я им, и, после паузы, ещё раз по слогам. Связь доносит вспышку понимания и волну облегчения, слепая паника сменяется просто беспокойством, и они умолкают, чтобы не отвлекать. Но мгновенной заминки оказалось достаточно. Принимаю удар на сцепленные щиты, перекручиваюсь в воздухе и щитами вперёд вылетаю сквозь стену. В облаке щепок вслед за мной выбегает пиджи… Бедный сарай — простым ремонтом тут не отделаться, «проще закрасить, чем соскоблить».

— Все вы, шустрики, лёгкие. — Пренебрежительно прокомментировала она.

— Сдавайся! Ты окружена! — Отвечаю несколько невпопад и решительно сближаюсь. Теперь уже она тратит драгоценные мгновения, пытаясь понять связь, а я, в последний момент перехватив косу ближе к лезвию, впечатываю шар на обратном конце древка ей в грудь. Её очередь летать, добавляя сараю вентиляции.

— Сама ёжик — сильная, но лёгкая! — Ехидно продолжаю словесную перепалку, пока она выпутывается из сломанных досок. Сарай ещё стоит, не иначе как прямым божьим попущением.

Сравнительно лёгкий меч в руках очень сильной и «просто быстрой» пиджи, к тому же под ускорением, против довольно длинной косы в руках очень-очень быстрого, но, честно скажем, ни разу не сильного меня (пусть и с гандикапом в два щита) — на кого ставить? Вот и армсмистресс не ожидала, что я сменю щиты на двухлезвийную глефу, а косу — на пару лёгких мечей… А потом тупо побегу на юг — именно с той стороны я ощущал приближение моего гарема.

Не останавливаясь меняю глефу на рогатину[91], и совсем мелкая пиджи, почти ребёнок, захлёбываясь кровью целых три шага пытается дотянуться до меня не по руке тяжёлым мечом, прежде чем я стряхиваю её в сторону.

С нечленораздельным рыком армсмистресс одним прыжком догоняет меня. Перекат с разворотом, и её встречает упёртая в землю рогатина. Проигнорировав лезвие, с хрустом вошедшее в живот, она перерубает древко и обрушивает прямой удар сверху на подставленный щит, чуть не сломав мне руку.

— Стой, ду… — Земля неожиданно подпрыгивает, не дав договорить. В воздухе проявляются линии заклятия и лопаются, всё быстрее и быстрее, каждый раз снова встряхивая землю под ногами. Одинокие хвосты энергии, ярко вспыхивая, выжигают борозды на земле. Армсмистресс поднимается на ноги, и очередная нить сжигает её в пепел. Минуту, наверное, я просто сидел — совершенно нелепая смерть неожиданно выбила меня из колеи, да и земля всё ещё вздрагивала, хоть заклятие и развеялось.

Серия тихих хлопков ознаменовала прибытие моего гарема — и ещё двоих хорошо экипированных людей, каждый с парой пиджи и шестью покеболлами на поясе.

— Оставайтесь здесь, у нас есть к вам вопросы. — Ровно проговорил тот, что повыше, и кивнул своим пиджи. Дождавшись моего подтверждающего кивка, он выпустил ещё четверых пиджи и неторопливо двинулся к центральным строениям ранчо.

— Серьёзные ребята… Настя, ты как? Ага, вижу-вижу, — не дал я ей ответить, — точно беременна! Здорово!

Настя моей радости не разделяла, скорее даже была расстроена и недовольна.

— Но как? Если бы я была покеженщиной — тогда понятно, но…

— Милая, успокойся, пожалуйста! Да, это партеногенез. Да, это не совсем то, чего мы ожидали, и уж точно раньше, чем мы думали. И что? Мы из-за этого будем любить нашу дочку меньше? — Я с удобством устроился на кольцах щупалец, раскинутых Наядой, откинувшись на её грудь, притянул Настю к себе на колени и дождался, пока остальные тоже пристроятся под бочок. Вообще, конечно, расслабляться во время боя — чревато, но это был не мой бой, и мне было всё равно. Глядя на нашу композицию, чем-то напоминающую Лаокоона и гидру — в несколько фривольной интерпретации — присматривавшая за нами пиджи только фыркнула, как мне показалось, немного завистливо. Я же лишь крепче обнял Настю и постарался уделить всем по отдельной конечности. — Если бы тебя брали покеболлы, этого бы не случилось, мы бы дождались твоего второго созревания и завели бы детей сильно позже. Считай, что мы просто начали пораньше, заодно и одну сложную проблему почти решили!

— Какую проблему? — Насторожилась Настя.

— Имя для ребёнка. Раз мы заранее знаем, что это девочка, выбрать имя будет в два раза проще. — С улыбкой пояснил я.

— Да ну тебя, вечно ты прикалываешься! — Настя наконец успокоилась, и мы просто сидели и ждали, когда всё закончится.

Глава 38. Слово и дело

Полная зачистка ранчо заняла почти два часа. Всё это время мы так и сидели клубком — лучше бы, конечно, было забраться в палатку и устроить хорошую оргию, но нас очень настойчиво просили никуда не уходить. Впрочем, предусмотрительно прихваченные Магдой бутерброды немного примирили меня с долгой задержкой.

Ранчо оказалось почти настоящим, но небольшим, и специализировалось на линейке слайсер — валькирия — армсмистресс, изредка занимаясь перепродажей близких по духу пиджи — вроде той магической боевой ангелицы в шахте подъёмника. Бандиты ферму вполне честно купили, выкопали небольшое подземелье, где варили разную дрянь, и жили припеваючи, не привлекая лишнего внимания. Само по себе ранчо тоже приносило небольшой доход, но главное его назначение — запас пушечного мяса, что, впрочем, против подготовленного профессионалами штурма мало помогло. Защиту от телепорта на ранчо поставили сравнительно недавно, и сами себе этим изрядно подгадили: после насильственного срыва заклятия стал невозможен телепорт даже с артефактами-ключами, и сбежать сумел только один самый сообразительный, сначала до полусмерти загнавший свою рапитауру, чтобы выйти из зоны магических возмущений, а потом «заячьим скоком» короткими телепортами запутавший след и ушедший куда-то длинным. Впрочем, спецназовцы считали, что чина он невысокого, и гоняться за ним не собирались. Но это я узнал уже позже, сразу же после боя спецназовцы захотели пообщаться со мной.

К нашей очень тесной группе подошёл большой начальник, судя по тому, как все вытягивались во фрунт при его приближении, мельком глянул на нас, скривился, будто лимон съел, и отвернулся, что-то пробормотав под нос. Меня окатило волной незамутнённой ненависти, а он уже говорил с кем-то по рации, стремительно удаляясь.

Через пару минут к нам прибежал сильно умотавшийся молодой лейтенант, видимо, в силу возраста и звания выполняющий обязанности мальчика на побегушках.

— Добрый день, ээээ… — Не сразу смог он переключиться.

— Васин, Николай Мартынович, формально — укротитель из Горной лиги, на самом деле — местный и исследователь, но это сейчас не существенно.

— Да. Николай Мартынович. Будьте добры, ваш покедекс.

— Увы, я не знаю, где он сейчас. Очнулся я уже без него, полагаю, что его или уничтожили, или куда-нибудь выкинули. Он был по максимуму запаролен, и я сомневаюсь, что из него смогли извлечь что-нибудь существенное.

Мой собеседник нахмурился и устало потёр лоб.

— А кто-нибудь может подтвердить вашу личность?

— Да, конечно. Во-первых, мой гарем, во-вторых — моя сестра, но, вероятно, их показания, как лиц заинтересованных, не очень подойдут. Поэтому есть в-третьих: пиджи из местного отделения милиции, гроули Ната, черуб Вика и лиса закона Ирина, полагаю, их словам вы сможете доверять. Ещё была дженни, Ольга или Оксана, я сейчас не вспомню, тоже из милиции.

— Лиса? С синими волосами и роскошным хвостом? — уточнил он, глядя мне за спину. Сфокусировав своё восприятие и немного пошарив, я убедился, что это действительно Ира, а с ней — Вика и Ната.

— Да, это они, как раз втроём. — По моей мысленной просьбе Наяда подняла меня повыше, заставив лейтенанта вздрогнуть, а я замахал руками, подзывая троицу милицейских пиджи. — Ира! Ната! Вика! Я здесь! Вы себе не представляете, как я рад вас видеть!

Представив всех друг другу, я заодно узнал, что лейтенанта зовут Алексеем Михайлович («это имя и фамилия, без отчества» — вот ведь угораздило человека). Ира и Вика хором подтвердили мою личность («вряд ли есть кто-то ещё с такой внешностью»), Ната принюхавшись, нахмурилась, но подруг поддержала. Достав свой планшет, Алексей зафиксировал пересказ событий, слегка усомнившись в точности моей оценки потерь бандитов при захвате, и очень заинтересовавшись упомянутым мной бункером — настолько, что описание моего побега записал «не приходя в сознание».

— А вы можете указать, где именно вход в этот бункер? — Спросил он с усталым, но решительным видом.

— Конечно! Девочки, пустите меня и идём. — На распутывание ушло несколько больше времени, чем я ожидал, но через пару минут мы уже шагали по местам «боевой славы» — только в обратном порядке.

— Вот эта кучка костей и пепла была армсмистресс. Попала под откат от разрушенного заклятия. Впрочем, после копья в живот она всё равно не продержалась бы долго. — Скелет выглядел весьма неприятно: весь почернел, кости, казалось, искривились, истончились и шевелились, но ни прямой взгляд, ни чувство пространства это ощущение не подтверждали — должно быть, побочный эффект от не развеявшейся магии.

— Здесь была совсем молодая пиджи. Судя по отсутствию тела, её уже кто-то упаковал. Надеюсь, они успели. — Я поморщился от неприятного воспоминания.

Ещё несколько минут неспешным шагом привели нас ко всё ещё стоящим обломкам в форме сарая.

— А вот и сарай. Внутри там почти ничего нет, подъёмник в углу. — Я указал рукой и, под несколько удивлённым взглядом Алексея вошёл внутрь. — Вот здесь.

От моих пиджи донеслась волна искреннего удивления, а Алексей вслух выругался.

— Что такое? — Спросил я сразу всех. Настя просто скинула мне картинку — никакого сарая не было. Был просто умеренно помятый участок травы, и следы моего боя с армсмистресс начинались лишь метрах в десяти от того места, где, по её ощущениям, я стоял. — Очень интересно! Попробуйте подойти сюда, только осторожно и по одному…

Это была не магия. Просто голографический проектор — достаточно мощный, чтобы скрыть под картинкой реальность, который тупо показывал точку метрах в ста от сарая. Очень, очень интересный способ сокрытия — пока не войдёшь внутрь проекции — ничего не увидишь, а я уже настолько привык полагаться на чувство пространства, что отсутствие визуальной картинки просто игнорировал — ну, как ночью человек автоматически достраивает цвета по памяти, хотя (и это доказано) видит исключительно чёрно-белое изображение.

Алексей, закончив ругаться, вызвал подкрепление — хотя я чувствовал внизу только две кадабры в отключке и боевую ангелицу со сломанной шеей, он предпочёл не рисковать.

«Опять вниз, и опять на подъёмнике» — неожиданно пришла в голову не очень-то приятная мысль, но не успел я поморщиться, как от моих пиджи пришла тёплая волна поддержки и я ответил им тем же.

— Скажите, Алексей, а почему ваш начальник послал общаться со мной именно вас? У меня сложилось впечатление, что он сначала планировал сделать это сам, но я его, кажется, чем-то расстроил… — На самом деле, «расстроил» — это жуткое преуменьшение, но я предпочёл сформулировать вопрос максимально нейтрально.

— Ах, это… — Задумчиво протянул лейтенант. — Не знаю деталей, но он очень не любит людей с… дополнениями. — Несколько неуверенно закончил он.

— В смысле, с покемутациями? — Я пошевелил лишними конечностями.

— Ну да, — подтвердил Алексей с облегчением, явно успокоенный моим ровным тоном, — с мутациями. Сам он, правда, выражается несколько иначе… и всячески их избегает. Мол, он сильно предвзят, а это непрофессионально. Кроме меня никого свободного не было, так и получилось. В смысле, из тех, кто относится к мутациям спокойно.

— Я понял, спасибо. — Перебил я Алексея. — И не за что извиняться, у всех есть свои… взгляды. И ваш шеф решил вопрос, на мой взгляд, оптимальным способом. Ладно, вот и дно. Это вот магическая боевая ангелица. Она пряталась в стене, поэтому я её не сразу заметил, и во время боя фазировала туда-обратно. К сожалению, оглушить её, как я хотел, не получилось — она отдёрнула голову и вот… — Я развёл руками. Алексей посмотрел на меня с некоторым недоумением.

— В смысле, оглушить?

— Я же рассказывал, вы даже записали. — Я указал на его планшет. — В колодце я наткнулся на эту ангелицу, подрался с ней, удачно подловил, но вместо оглушения — сломал ей шею. Наверху, в сарае, ещё валялся труп слайсера. Скелет армсмистресс я уже показывал. — Всё ещё недоумённо косясь на меня, Алексей перечитал собственные записи.

— Вы хотите сказать, что последовательно справились с тремя боевыми пиджи?

— Ну да, а что? Они же медленные… Только с армсмистресс было чуть сложнее, у неё броня прочная и силища немереная.

Мы уже шагали по коридору в сторону комнатки с кадабрами.

— Вот, здесь лежат две кадабры, они так и не очнулись после того, как попытались влезть ко мне в мозги. С ними работали алакавамы, но без особого успеха.

— А это что? — Спросил Алексей, указывая на пробитую мной дыру.

— А это я отсюда вышел. Я же рассказывал.

— То есть, вы хотите сказать, что вот это вот всё, — он потряс планшетом с записями, — правда?

— Ну да, а что?

— То есть, вы утверждаете, что трём кадабрам понадобилось почти двадцать часов только на установление контакта, а после этого вы с ними справились меньше, чем за секунду? А потом четыре алакавамы не смогли привести их в порядок, но увидели что-то такое, что сами к вам в голову лезть отказались…

— Нет. — Перебил я Алексея. — Просто опасались. Лаборанты их убедили, но они всё равно не смогли. И да, химия и пытки на меня тоже не подействовали, а потом я вырвался из креплений и пробил стену.

— Из креплений, рассчитанных на пятикратную силу? — Уточнил Алексей, ещё глянув в пролом на металлическую плиту.

— Я сжульничал! — Искренне улыбнулся я в ответ. — Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт.

— Метровую бетонную стену? Голыми руками?

— Во-первых, в этом месте бетон хреновый, а во-вторых, не руками, а вот этим. — Я призвал и продемонстрировал кирку. — Пришлось немного повозиться.

Ощущение безмерной гордости таким замечательным мной, нахлынувшее от моих девочек, и их не менее гордый и самодовольный вид, с которым они косились на остальных пиджи, показались мне невероятно забавными… Впрочем, откровенная зависть, мелькнувшая на лицах некоторых сопровождающих, была ещё забавнее.

— Итак, вот эти две кадабры. Третью, которая была в сознании, они забрали с собой, не знаю куда. По этой лестнице мы можем подняться в контрольную комнату, оттуда идёт другая лестница наверх. Прямо над ними — три этажа магический склад, насколько я могу судить, над ним — два этажа склад оружейный, над ним — химическая лаборатория, пять этажей, а потом — только лестница и лифт.

С каждым моим словом у Алексея медленно отвисала челюсть.

— Но, чёрт возьми, как?

— Я же говорил — я способен чувствовать… вариации… в плотности материи и энергии вокруг меня на некотором небольшом расстоянии. При некотором опыте и толике удачи можно даже примерно понять, что есть что.

* * *

Взяв с меня подписки о неразглашении (не очень-то и хотелось!) и невыезде (а под это дело я выбил себе льготу в половину годовой нормы отлова пиджи), спецназ отправился по квартирам. От Иры в приватном порядке мне удалось узнать, что за этой бандой следили уже давно, но не могли найти базу или поймать за руку — им явно сливал информацию кто-то с самого верха, а сейчас, под благовидным предлогом штурма, удалось провести всю операцию не оповещая начальство, и появились шансы предателя изобличить. Порадовавшись за правоохранительные органы и получив обратно свой покедекс, найденный среди прочих трофеев, мы наконец-то смогли отправиться домой. Меня ждали новые вопросы и, надеюсь, ответы.

Глава 39. Точки над «Ё»

После зачистки бункера я опять крепко засел в лаборатории: надо было разобраться со всеми этими «кнопочками» у меня в голове и откуда они взялись. Ответ нашёлся быстро и порядком меня напугал: моя ДНК была почти стабильна… но всё-таки — нет. За два месяца с предыдущего скана она изменилась — несильно, нет, но более чем достаточно, чтобы заставить меня нервничать. Наблюдения в течение недели только подтвердили мои опасения: я всё ещё продолжаю превращаться… в кого-то. И судя по скорости и объёму изменений, бункер Коконер тут был ни при чём… Надеюсь, что так.

Хорошие новости: изменения касались только моей «симбиотической» пиджи-части, остатки человеческого во мне никуда не девались, пока, по крайней мере. Подтвердилась и беременность Насти: абсолютно нормальный эмбрион, примерно 5 недель, если верить справочникам.

Плохие новости: ДНК менялась не только у меня, но и у всего моего гарема. И, насколько я могу судить, в этом случае Коконер тоже не виновата… Точнее, «визит» в её бункер — процесс явно начался раньше.

Ещё неделя наблюдений показала крайне незначительное снижение скорости изменений — на пределе точности приборов (в который раз захотелось придушить собственную жабу: если бы я разорился на оборудование классом выше — знал бы точно) — и принесла добрые вести из милиции.

Ирина, взявшая на себя роль посредника между страшным мной и крайне не любящим покемутантов шефом группы спецназа, так и сидевшей в нашем городе всё это время, выискивая локальные зацепки, по страшному секрету сообщила, что «началась какая-то движуха, никто никому ничего не говорит, все бегают, как наскипидаренные, но довольные, как маммарис[92]». Ната, составившая ей компанию, при виде меня опять поморщилась и принюхалась, на этот раз всё-таки пояснив, что я «неправильно пахну». Что именно не так, она объяснить не смогла, но сказала, что раньше такого не замечала… Раньше — это до встречи с Коконер, потом я с Натой не пересекался до самого штурма… Как гласит старая истина, «после того — не значит вследствие того», но сомнения всё равно оставались. Эпическая сила — это же Коконер! Легендарная пиджи, которую даже другие легендарные опасаются и как минимум однажды объединились, чтобы убить — причём безуспешно… Словом, настроение было трудноописуемым, но никак не хорошим.

* * *

Новый Год. Пока почти весь «цивилизованный» мир отмечает католическое рождество, Рубиновая и Опаловая лиги готовятся к встрече Нового Года. Когда весь остальной мир уже вовсю работает — у нас потихоньку приходят в себя и готовятся встречать Рождество православное… А потом — та-дам! — вынос мозга для всех иностранцев: Старый Новый Год. Многие, конечно, уже забили на эту добрую традицию, но у нас в семье его отмечали — больше ради самого факта отмечания никому непонятного праздника, чем из каких-то иных соображений. Да и ладно: если человек хочет праздника — любой повод сойдёт!

Я вручил своим пиджи приготовленные подарки и, неожиданно, получил ответные — не знаю, когда и как они нашли время и деньги, но было чертовски приятно. Но самый большой подарок принесла Ирина — по её словам, спецгруппа выловила-таки крота и повязала всю местную криминальную шайку, а меня вызывают для дачи показаний, как свидетеля.

Увидеть Люду не было удивительно — всё-таки бывшая жена, точнее, вдова. Удивительно было увидеть на ней новенькие лейтенантские погоны. Разговаривали мы довольно долго и расстались, теперь уже окончательно, вполне по-доброму. Она попала в отдел специальных операций — с её мозгами ей там самое место, а я узнал изнанку своей истории.

Не было никакого международного синдиката, точнее был, но так, мимо проходил. Не было никакой охоты за моей гениальной головой (хотя информация по идентификации конкретных пиджи заинтересовала отдел просто несказанно, тому порукой — два прямых контракта с очень приятным бюджетом, на доработку прошивок для портативных сканеров и на улучшение точности определения генезиса, плюс доступ к статистике отдела — это не наша обезличенная корпоративная база на жалкие полтора миллиона). Была простая зависть и опьянение властью «всемогущего серого кардинала».

Макс. Почти друг, как минимум — добрый приятель, как оказалось, молча и страстно мне завидовал: во-первых, моей жене, во-вторых — моей репутации исследователя, пусть и скромной. И когда в их криминальной организации его вдруг повысили — как раз перед моим отъездом на конференцию — он решил убить двух зайцев одним ударом. Избавившись от меня, он заодно получал приличный шанс заполучить молодую вдову в свои объятья. Ради этого он даже был готов жениться — что с людьми любовь делает! М-да, это был не мой сарказм, а людин. Сначала она решила, что Макс, сам влюблённый, просто «не покушался на жену друга», и лишь после моей безвременной кончины позволил себе перейти к действиям, «ах, как романтично». Но, увы Максу, Люда никогда не была дурой. Чёрт побери, да половина моих именитых и дипломированных коллег соображали вдвое хуже её, я уж не говорю про студентов и всяких прочих! Словом, что с Максом не всё так очевидно, она заподозрила очень быстро, ещё даже до моего возвращения. Она даже нашла выходы на отдел спецопераций, да ещё и так, что ни Макс, ни его «друзья» её не засекли. Поначалу она опасалась, что я вмешаюсь и всё испорчу, и моя тихая позиция оказалась ей исключительно на руку. Дальнейшее было делом техники — тщательно подготовленная операция, несколько форсированная из-за моего похищения, ставшего следствием обнаружения моего крайне своевременного побега из покецентра в Кодваре, нападение на который вовсе не было нацелено на меня, а было лишь отвлекающим манёвром при ограблении расположенных поблизости банка и ювелирного магазина. Словом, «так получилось», а экзотическая внешность позволила сравнительно быстро меня обнаружить. Макс даже и не подозревал, что я ещё жив, лишь порадовался, что «подозрительно осведомлённого укротителя с крайне приметной внешностью» взяли именно его люди.

Максу теперь грозила вышка, практически без вариантов, даже если бы он вдруг решил покаяться и сдал вообще всех, кого знает… Впрочем, улик хватило на то, чтобы отдать его на растерзание психическим пиджи, и «кому надо» уже знали всё, что им было интересно… То есть, чуть больше, чем всё.

— М-да, Люд, не вышел из меня детектив… Но, знаешь что? Я не в обиде! У тебя к этому мозги куда лучше моего заточены, так что тебе и карты в руки, а я лучше займусь тем, что у меня хорошо получается: гаремом, наукой и охотой. А через полгодика сдам на лицензию предпринимателя или исследователя, и охота перейдёт в раздел хобби. Я так и не знаю, что со мной случилось в точности, но, судя по симптомам, мне подарили несколько лет активной жизни, так что буду ими пользоваться.

— Ну, насчёт этого можешь не беспокоиться. — Люда неожиданно весело подмигнула и протянула мне конверт. — Это мой подарок на Старый Новый Год. Лицензия исследователя, четыре боевых пиджи, одна ассистентка, одна домашняя и восемь мест в хранилище. Надеюсь, тебе понравится!

— Да уж, нравится — это не то слово! Это прямо-таки всем подаркам подарок! Спасибо тебе большое!

— Ну, мне это ничего не стоило, на самом деле. Отдел не может заключать исследовательские контракты с лицами, не имеющими статуса исследователя… Зато может сильно упростить получение этого статуса, а поскольку результат им важнее… В общем, как-то так.

— Всё равно… Я даже и не знаю, что подарить тебе в ответ — просто не знаю…

— А не надо! Я тоже получила даже больше, чем ожидала — и не без твоей помощи, так что считай, что мы квиты! — Она искренне улыбнулась… как не улыбалась много лет, едва ли не с нашей свадьбы…

* * *

Я не сказал Люде, да и вообще никому, даже девочкам, что именно смог выжать из последнего скана, уже вполне уверенно подтвердившего замедление изменений как у меня, так и у моих пиджи. Долгожительство и нестареющая внешность считаются несовместимыми дарами крови, но у меня есть одна гипотеза, объясняющая их совместно наличие: бессмертие. Причём заразное бессмертие: пиджи, сформировавшие со мной дельта-связь, тоже становятся бессмертными. Я предвижу кучу проблем, но уверен, что вместе мы справимся!

* * *

— МАЛЬЧИК? — Настя была удивлена не меньше, чем я сам пару минут назад.

— Ага. Одиннадцать недель — как раз всё видно. Мальчик, без вариантов, на таком расстоянии, сама знаешь, я не ошибаюсь. А это значит что? Правильно! Как минимум — ты уже покеженщина. Как максимум — просто человек, а сканы покедекса можно смело выкинуть в помойку. Но мне без разницы, пока ты со мной! А завтра мы пойдём и оформим нормальный брак, вот!

Примечания

1

Пиджи, калька с английского P.G., сокращение от PokeGirl, подробности в Глоссарии.

2

Лилсис — тоже калька с английского, точнее, пиджин-инглиша (lilsis, искажённое little sister, маленькая сестрёнка).

3

Бака — «дурак» (японский), если кто аниме не смотрел никогда.

4

Arachnae — эволюция спиннертит (см. далее) посредством камня яда.

5

Spinnertit — пиджи-паучихи, весьма мирные, отличаются наличием шести рук и весьма низкой выносливостью, в диком виде сравнительно мирные (на людей не нападают).

6

G-Splice — магически-генетическая помесь двух (обычно) пород пиджи.

7

Spidergirl — нормальная эволюция спиннертит, выглядит почти как человек и в целом сильнее.

8

«неизвестно, магический подтип», англ.

9

Battle Angel, пиджи, эволюция из инженю, есть несколько подвидов. В общем и целом — практически рыцарь с незначительными вариациями.

Ingenue (инженю), «просто пиджи» — чуть ли не самые близкие к человеку пиджи, мало чем отличающиеся от обычных людей в плане способностей.

10

Threshold. Из-за наличия генов пиджи, некоторые девочки превращаются в пиджи естественным образом по достижении половой зрелости. Считается, что регулярный контакт с пиджи или мощный стресс также могут спровоцировать перелом.

11

Эво-камни (evolution stone) — встречаются в природе и создаются искусственно, способны привести к эволюции пиджи в другую породу, иногда просто при контакте, иногда — в результате сложной магической процедуры.

12

Pokeball — стандартный способ ловли, хранения и транспортировки пиджи.

13

— Кто ты? Как твоё имя?

14

— Файт на слух можно понять и как «Вера» (Faith) и как «Бой» (Fight), дословный перевод фразы — Вера как в «верный» или Бой как в «биться».

15

Дальше идёт сразу перевод, без английского оригинала.

16

Sonic Buster — умеренной силы акустический луч.

17

Pressure Cannon — акустическая пушка, в два раза мощнее луча.

18

Warmech, «шаблон», который можно применить к любой пиджи (объединившись с гайвером, пиджи приобретает много дополнительных способностей и несколько слабостей, которые могут частично нейтрализовать её собственные).

Guyver (гайвер), особая пиджи-симбионт, добавляющая новые способности и новые слабости, в целом считается, что баланс скорее положительный, особенно для не очень сильных пиджи. Собственного разума не имеет, без слияния с другой пиджи живёт недолго.

19

Mahavi, четверорукая и феноменально гибкая пиджи.

20

Mecha Musum, довольно необычная порода стальных пиджи с тремя подвидами (летающие, водяные и земляные). Очень увлекаются историей, особенно военной техникой своего профиля. Весьма сильные и прочные.

21

В мире PG магия делится довольно странно: белая — лечебная, чёрная — атакующая (противоположность белой), синяя — трудно классифицируемая, но преимущественно атакующая же, плюс призывы, красная — использует косвенные воздействия, в частности, скрытые побочные эффекты артефактов.

22

На месте Новой Зеландии в мире PG находится МНОГО разных островов, которые теперь называются Лесной лигой.

23

Mileeboro, собственно, описание выше. Отличаются очень развитой фигурой и весьма малосимпатичным лицом. В целом относительно слабая порода.

24

Mazouku, очень злые и опасные пиджи. На удивление лояльны своим укротителям, но от этого ничуть не менее злые. Не совсем материальны, чем бессовестно пользуются.

25

Parasyte, пиджи-симбионт, в отличие от гайвера обладает собственным разумом, при слиянии с обычной пиджи заметно её усиливает. Может слиться и с человеком (правда мужчину быстро превратит в женщину).

26

Domina, пиджи, увлекающиеся BDSM. Обычно не злые, тем не менее во время войны именно они часто проводили допросы пленных…

27

Typhonna, сильнейшая из Легендарных пиджи. Именно она уполовинила Африку и Северную Америку, а солидный кусок Гималаев втоптала ниже уровня моря.

28

Дословно — airship. На самом деле — не совсем корабль, хотя плавать может. Не самолёт. Не вертолёт. Ближе всего — летающая тарелка, но не круглый.

29

Sonica, очень быстрая пиджи (не летает, но бегает с почти звуковой скоростью, названа в честь того самого ёжика из игрушки).

30

Angel в английском не имеет пола. В русском же — устойчивый мужской род. А в мире PG — это вид пиджи.

31

Treant, те самые толкиеновские ходячие деревья, только с возможностью превращаться в симпатичных девушек. Очень сильные растительные пиджи.

32

Valkyrie, внешне похожа на ангелицу, но не родня, даже не является небесной.

33

Между Индией и Монголией, Тибет и западная часть Китая.

34

Япония и окрестности.

35

К северу от Горной лиги, отделяя её от Рубиновой, теперь не Гималайские горы, а Гималайское море (в описании вселенной почему-то называется Чёрным), выходящее в Индийский океан… Какая такая Монголия?

36

По-английски, соответственно, good и tame — слова простые и короткие.

37

Amachamp, одна из самых физически сильных пиджи, часто используется в сравнениях вроде «силён как бык». При росте в два — два с половиной метра весят полтонны и более. При «приручении» всегда используют цепи, так как случайным движением может переломать обычного человека, как соломинку, просто не вовремя дёрнувшись или неловко повернувшись. Нередко работают в автомастерских, так как могут поднять большинство автомобилей ОДНОЙ рукой (а всеми четырьмя — гружёный самосвал или небольшой дом).

38

Винс и Линда МакМэхон — широко известные и бессменные правители лиги Кэпитал (Capital — имеет СЛИШКОМ много переводов, ни один из которых мне не нравится, географически — останки США и Канады).

39

FarFuck'D, очень умные и очень магически сильные пиджи, поголовно считающие себя кем-то другим и прикладывающие все свои силы, чтобы убедить окружающую реальность в своей правоте.

40

Делим на три — получаем примерный эквивалент на нынешние рубли, без учёта дисбаланса цен.

41

Как мотоцикл, только вместо колёс — антиграв.

42

Не рассчитанный на приручение огненных, ледяных, водных, особо крупных или особо сильных пиджи.

43

Charlie Angel, сравнительно слабая магическая пиджи (хотя если ей всё-таки вдолбить хорошие заклинания — то вполне сильная).

Hooter — переводится, в том числе, и как сирена (которая гудок, а не песни поёт).

44

У пиджи созревание идёт в два приёма: сначала из ребёнка в поке-девушку, неспособную иметь детей (технически — могут, но только партеногенезом и с кучей оговорок), потом — большинство видов — из поке-девушки в поке-женщину, в зависимости от вида — через десять и больше лет, но некоторые — никогда. Для подавляющего большинства пиджи дети — идея-фикс, и упомянуть детей — хороший способ сбить пиджи почти с любой мысли.

45

Дёшево, сытно, содержит все необходимые вещества, подходит практически всем видам пиджи. И людям — особенно, когда нет денег.

46

Team Rocket — команда «Ракета», бандитская группировка, первой использовавшая пиджи в преступной деятельности, название стало нарицательным.

47

Boobfin, морские пиджи на базе дельфинов, в отличие от многих водных пиджи — дышат воздухом и предпочитают мужчин. Заслуженно пользуются большой симпатией моряков и вообще людей, связанных с морем.

48

Divette, быстрые, ловкие и потрясающе прочные воздушно-морские пиджи.

49

Megami-sama, весьма немногочисленные, но очень сильные, занимающие высокое положение в Небесном Альянсе (ну или как он называется на самом деле, этот тайный заговор «сил добра»).

50

Seraph, ОЧЕНЬ сильная небесная пиджи, из валькирии получается через две эволюции.

51

Jusenkyo, место расположения одной из самых первых лабораторий Сукебе, разгромленной во время его отсутствия. Теперь представляет собой огромный регион с тысячами магических источников, одно прикосновение к воде которых превращает любого в пиджи — в том числе и других пиджи.

52

Никакой амнезии, незначительные и непродолжительные (пара дней максимум) нарушения координации и речи, зато никаких следов истерики или нервных расстройств.

53

Growlie, пиджи на базе собачьей и волчьей ДНК. Потрясающе преданные, сильные бойцы, очень часто используются в полиции. Были приручены одними из самых первых.

Cherub, небесные пиджи, сравнительно слабые в бою, но способны чувствовать намерения и стремления людей вокруг, часто участвуют в допросах подозреваемых или собеседованиях на высокие должности. При минимальной подготовке способны заменить детектор лжи и психолога одновременно.

54

OfficerJenny — специально созданный вид пиджи (не Сукебе) для полицейской службы. С помощью лисьей е-медали (искусственно созданный эволюционный камень) эволюционирует в LawFoxx.

55

LawFoxx («лиса закона» в вольном переводе), очень полицейская пиджи. Одна из главных особенностей — АБСОЛЮТНАЯ неподкупность, вообще. Даже своего укротителя сдадут властям, если на горячем поймают (сначала попытаются уговорить сдаться добровольно, но если не получится — сдадут силой).

56

Annt, инсектоидные пиджи на базе муравьиной ДНК. Почти полностью лишены личности, зато сильные и очень трудолюбивые.

57

Dash, эволюция соники. Ещё быстрее, гораздо выносливее и в целом сильнее.

58

Videogirl, фактически ИИ в живом теле. Способны вести настоящие сетевые баталии в поисках нужной информации, взламывая (и защищая) сети и компьютеры.

59

Т2 — специальные обучающие машины, позволяют напрямую записать в мозг пиджи знания и навыки, например, заклинания. Очень дорого, но быстрее, чем учить (особенно учитывая, что чарли ангелы учатся ОЧЕНЬ медленно).

60

Cutey Charlie Angel, эволюция чарли ангела, меняет тип с магического на психический и становится заметно умнее.

61

Есть много видов пиджи, похожих на кентавров, но с другими «нижними» половинами (пауки, кошки, грифоны — всякие), тауры — собирательное название.

62

Widow, самые страшные дикие сухопутные пиджи. Обычно при появлении уничтожают ближайший населённый пункт, для ликвидации требуются силы нескольких десятков СПЕЦИАЛЬНО ПОДГОТОВЛЕННЫХ укротителей с сильными гаремами, при этом потери даже в 90 % — не редкость.

63

Ponytaur (здесь и далее в женском роде), как древнегреческие кентавры, только довольно разных размеров, от чуть больше пони до чуть меньше першерона. Быстрые, сильные, выносливые, хороши для верховой езды. Метаморфы (могут принимать полностью человеческий облик).

Rapitaur (здесь и далее в женском роде), стандартная эволюция понитауры. Во всём лучше (особенно в скорости — отсюда и название), да ещё и обладает несколькими огненными атаками.

64

Garter (здесь и далее в женском роде), эволюция наги (Naga, змееженщина), очень большая (от шести до девяти метров длиной в змееформе), сильная, владеет множеством ледяных и земляных атак. Хищник. Метаморф.

65

В 20-х годах 20-го века, на которые пришёлся взрывной рост авиации, у нас предлагали называть пилотов «летец» (с ударением на последнем слоге) и «летица» (с ударением на втором), но прижился заимствованный вариант «пилот» и «пилотесса» (или просто «пилот», как и для многих женщин в «мужских» профессиях).

66

Zubutt, пиджи на базе летучей мыши. Пьёт кровь и жизненную энергию, как вампиры, но гораздо безобиднее, и никого превратить не может, ни в вампиров, ни в себе подобных.

67

Crimson League, юго-восточный кусочек бывшей Северной Америки, отличается гораздо более строгим отношением к пиджи.

68

Firecat, огненная девочка-кошка, весьма полезна в холодном климате, быстрая, ловкая, с острым слухом и нюхом, обладает ночным зрением.

Flarea, очень похожа на человека, одна из самых распространённых огненных пиджи.

Neigix, ледяная летающая пиджи, похожая на легендарную Articunt.

Ice Maiden, «Ледяная Дева», очень логичные и рассудительные, фактически, эталон ледяных пиджи.

Caphoochie, пиджи на базе ДНК обезьян-капуцинов, интересны тем, что совмещают два противоположных элемента: огонь и лёд.

69

Восточная половина России, к востоку от линии Байкал — устье Лены. Между Леной и Енисеем теперь несколько горных кряжей, созданных Легендарными.

70

Северо-запад Индии.

71

Beaver — собственно, название говорит за себя. Сильные, очень быстро плавают, отлично строят плотины.

72

Dildoqueen, финальная эволюция линейки пиджи, СИЛЬНО увлечённых сексуальными игрушками. Данная конкретная настолько любила играть мужскую роль, что теперь у неё отрос необходимый инструмент, в дополнение к исходной женской анатомии. Может спровоцировать партеногенез у пиджи или зачать ребёнка женщине (женщинам-укротителям НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендуется использовать противозачаточные средства).

73

MILF/Matron, шаблон «зрелая женщина»: пиджи, достигшие второго созревания и заведшие детей и заботящиеся о них, очень терпеливые, внимательные и заботливые. Ну и выглядят соответственно.

74

Chibi — шаблон «лоли»: пиджи имеет две формы, «взрослую», соответствующую её реальному возрасту, и «детскую», выглядящую лет на тринадцать-пятнадцать, и может между ними переключаться по желанию, автомагически подстраивая размер одежды и используемых предметов. В «детской» форме гораздо более ловкие и шустрые, чем во взрослой.

75

Одной среднестатистической пиджи хватает примерно на год маленькому городку.

76

Octopussy, водная пиджи исключительно лесбийской ориентации, выглядит как русалка, только вместо хвоста — четыре осьминожьих щупальца, финальная эволюция линейки титакул.

Titacool, пресноводная пиджи, тоже с щупальцами, но на спине.

77

Byte Bitch, очень близкие к человеку пиджи на базе собак, одни из самых способных по части техники и электроники).

Data Dog, эволюция Byte Bitch, более заточены на компьютеры и сети.

78

Cocooner. Одна из легендарных пиджи. Метаморф с четырьмя формами. В конце войны её одинаково боялись обе стороны. Поглощает генетический материал людей и пиджи (в частности, нескольких легендарных покусала и съела трупы некоторых убитых легендарных) и создаёт новые виды пиджи (а иногда просто превращает в уже существующие). Её мотивы, цели и логика остаются загадкой равно и для людей, и для других пиджи. Легендарные очень хотят её уничтожить, но пока не смогли.

79

Moan — самая сильная психическая пиджи. Легендарная. К людям относится доброжелательно, часто помогает молодым укротителям.

80

Lust Dust, выделяется некоторыми пиджи, в основном растительных пород.

81

Beautifloe, пиджи на базе водных динозавров (ихтиозавра и мазозавра), тоже водно-ледяная. Метаморф с двумя формами (боевой и «приручательной»).

82

Типичная стоимость не зачарованного боевого оружия — две-пять тысяч, больших или хороших мечей — 10–50 тысяч.

83

Это была джалапута (Jalaputa), но доставать покедекс было тупо некогда…

84

Mindscape, «ландшафт разума», обычно созданный подсознанием того, к кому влез в мозг психически одарённый.

85

Ka-D-Bra — сильная психическая пиджи (и с весьма выдающимся бюстом, как следует из названия).

86

Визуальное представление собственного «я» участников психического контакта.

87

Alaka-Wham, очень сильная психическая пиджи (грудь у них шестого-седьмого размера, и им приходится постоянно использовать слабый телекинез, чтобы она не перевешивала их весьма стройную фигуру).

88

Slicer, бойцовая пиджи, очень хорошо владеющая каким-то одним оружием, которым практически одержима (порубить салатик двуручным топором, порезать колбасу боевой косой или рассказать сказку на ночь своему копью — для них абсолютно естественное поведение)

89

Armsmistress, эволюция валькирии (в которую эволюционирует слайсер). Её можно считать эталоном бойцовой пиджи с холодным оружием: очень сильная, крепкая, выносливая, отлично бронированная и вооружённая, и очень-очень умелая (и не фиксируется на каком-то одном оружии).

90

Gunnm, очень сильная, фантастически прочная, но очень эмоционально нестабильная.

91

Рогатина — копьё с поперечиной под наконечником, чтобы глубоко не втыкалось — не путать с вилами и прочими трезубцами, у которых наконечников несколько.

92

Wooly Mammaryth, пиджи на базе генов мамонта, эволюция элефанка (Elephunk, пиджи на базе генов слона). Имеется в виду «довольный, как слон», но слоны вымерли…

Content

Дмитрий Кутейников
Укротитель

Глава 01. Рождение

Глава 02. Знакомство

Глава 03. В путь!

Глава 04. Трудной дорогой

Глава 05. О пользе утренней зарядки

Глава 06. О пользе «ночных упражнений»

Глава 07. Нежданный подарок

Глава 08. Пополнение

Глава 09. No rest for the wicked

Глава 10. Открытие

Глава 11. Крутой поворот

Глава 12. Что делать со сбывшейся мечтой?

Глава 13. Немножко истории

Глава 14. Чужая драка

Глава 15. Продолжение следует

Глава 16. Немножко искренности

Глава 17. Ниточка

Глава 18. Родные берега

Глава 19. Ответы

Глава 20. Возвращение

Глава 21. Дом, милый дом

Глава 22. Зима близится

Глава 23. Дружественный визит

Глава 24. Коварные планы

Глава 25. Колыбельная

Глава 26. Дуэль

Глава 27. Охота

Глава 28. Нормальные герои всегда идут в обход

Глава 29. Кто ходит в гости по утрам…

Глава 30. Память

Глава 31. Побег

Глава 32. Неожиданный визит

Глава 33. Тени прошлого

Глава 34. Работа над ошибками

Глава 35. И снова в гости!

Глава 36. Кто к нам с чем зачем — тот от того и того

Глава 37. Дуэлянт

Глава 38. Слово и дело

Глава 39. Точки над «Ё»

Примечания