Алена Багрянова и Анастасия Михайлова

ДВОЕ В НОЧИ

Ночь была прекрасна и ясна. Каждый раз после заката обитательница пентхауса в Буффало находила хотя бы несколько минут своего драгоценного времени, дабы насладиться мягким полумраком и бесконечной нежностью темного времени суток. Она раздвигала все плотные портьеры в своей спальне и, неизменно отдавая предпочтение тонкой полупрозрачной тунике, опускалась на римскую кушетку. Величественно, словно царица, она наблюдала за раскинутым внизу городом.

— Истинная правительница всегда взирает на свой народ свысока, — тихо произнес мужчина, выходя из тени.

Леди Орифия ничуть не удивилась внезапному появлению знакомого, созерцая свет улиц где-то там внизу.

Курт Бейн отлично знал о любви к ночи единственной в его жизни женщины, чью суть он так и не смог познать до конца. Вся южная стена полукруглой спальни была застеклена, римская кушетка, где возлежала глава Сшиллс, стояла прямо напротив красивого панорамного вида окна. Все та же лютня стояла на подставке рядом с наблюдательным постом хозяйки, ожидая того момента, когда изящные пальцы женщины коснутся её струн. В воздухе был растворен пряный аромат благовоний, которые так любила гречанка.

— Красота ночи стоит того, чтобы ею любоваться, — с полуулыбкой произнесла женщина, оставаясь на своем месте.

Бледный диск луны бросал свои холодные лучи на Орифию, делая её еще более прекрасной. Призрачная, недосягаемая красота сводила мужчин с ума тысячелетиями. Много войн было начато лишь из-за желания добиться внимания и любви этой богини.

— Конечно, — Курт стоял позади неё и позволял себе любоваться тем, как свет играет на бледной бархатной коже. Орифия любила обнаженные плечи, ровно, как и он любил на них смотреть. — Только не всякая ночь прекрасна.

— Всякая, Курт. Даже самая пасмурная и полная смертей завораживает, особенно если ты сам жив.

— Ты недослушала, душа моя, — ухмыльнулся Бейн и сунул руки в карманы. — Не всякая прекрасна, если супротив неё есть ты. Любоваться красивой леди гораздо приятнее.

Он не видел, но знал, что в этот момент, лицо женщины озарила мягкая улыбка. Орифия любила лесть, произнесенную только им, остальных же затыкала на полуслове.

— Зачем ты пришел?

— Посмотреть в твои глаза и убедиться, что та, кого я знаю долгие века осталась самой собой.

Она прищурилась, все так же не оборачиваясь к гостю, и вздохнула.

— Не первый раз Сшиллс встают на Собрании против твоего клана, но впервые ты решил самолично проверить прежняя ли я. Интересно. Или же ты боишься высказать, что просто соскучился.

Орифия чуть повернула голову, и правильный профиль, что воспевал еще сам Гомер, порадовал глаз Курта.

— Ох, Орифия, ты иногда начинаешь забывать, что я не тот, кто будет стесняться что-то говорить тебе в лицо. Скучал, — мужчина сделал шаг к лежащей богине, — скучаю, — снова шаг, чтобы поравняться с ней, — и буду скучать, — так же, не удостаивая главу Сшиллс даже взглядом, Бейн прошел дальше. — Ты и сама это прекрасно знаешь. Равно как и я уверен, что ты хоть и делаешь бесстрастное лицо, но все же часто думаешь обо мне, не так ли? — вместо ответа он услышал приглушенный смешок за спиной и так же широко улыбнулся, впрочем, тут же помрачнев. — Ты так же горяча, как речь диктатора. А деяния твои и того хуже, — Курт подошел к огромному окну и вгляделся в очаровательную ночь большого города. А к такому виду можно привыкнуть… — Ты погубила своего «дитя» только ради того, чтобы уничтожить коалицию Сюзара. Он ведь начал быстро собирать силы. В боязни за собственный трон ты натравила этого садиста на своего ребенка, зная, как тот силен, особенно, когда рядом с ним такой весомый аргумент, как полукровка. Ты стала самим олицетворением политики, кстати, это слово греческое, не так ли? — древний усмехнулся. — Орифия, солнце мое, ты стала мертвой, как и твой наставник в свое время.

Кушетка чуть скрипнула, и Бейн услышал легкое шелестение туники этернель. Гречанка встала рядом с ним, маняще сияющая в лунном свете, коснулась толстого стекла, и Курт заметил, как плотно поджаты её губы.

— Можешь сколь угодно звать меня монстром, Курт, — она устремила свой взор куда-то на горизонт и глубоко вздохнула. — Я просчиталась. Он должен был выжить. Мой… мой милый мальчик должен был вернуться обратно, вместе с полукровкой. И теперь я очень жалею…

— Что лишилась своего главного козыря — единственного абсолютного телепата, — Курт с вызовом глянул на самую прекрасную в подлунном мире женщину, которой когда-то восхищался, как мальчишка. — Не играй, хотя бы при мне, я тебя знаю.

Орифия сокрушительно покачала головой и обняла себя руками, горько усмехнувшись.

— Зато ты все тот же идиот. Она мне нужна…

— Всем нужна, — поправил её этернель. — Тебе, чтобы выиграть, мне, чтобы не дать клану исчезнуть. Ты все еще ищешь её?

Орифия коротко кивнула и медленно начала двигаться вдоль панорамного окна, с такой же великой задумчивой грустью оглядывая струящуюся энергию ночного Буффало. В волосах цвета каштана, забранных в простую для древнего мира прическу, были вплетены несколько золотых нитей, что заманчиво сверкали в тусклом полумраке комнаты.

— Ничто не вечно, рано или поздно её укрытие подведет. Джимм не так хорошо умел смотреть наперед. На самом деле, он разительно отличался от всех своих собратьев. Думал не так, логики в его действиях было столько же, сколько рыб в мертвом море, а чувства… будто и не Сшиллс вовсе и не мой сын.

— Напротив, — мужчина, не утруждаясь, в одно мгновение оказался за спиной Орифии, ухмыляясь подобно огромному коту, — этот этернель вобрал в себя самое лучшее, что было в тебе до того, как ты закрыла все за семью печатями и стала главой клана. Эдду неплохо ладил с ним, жаль, что он даже не знал о том, какие проблемы у твоего Бротта.

— Я как раз думала, наоборот, что твой темный несносный ребенок помогал…

— Глупости, — Курт положил свои ладони на плечи женщины, — Эд помогал мне в одном деле. Ты ведь знаешь, мне нужно сделать из него достойного преемника, пока не поздно.

Гречанка замолчала, прерывисто вздохнув, будто силилась удержать себя в руках. Конечно, эта женщина была прямым виновником, как она думала, всего того злоключения с Куртом. Бейн прекрасно знал, что Орифия последние два века пытается придумать способ обмануть подписанный его кровью Контракт. И какой бы холодной и расчётливой она не была основную часть жизни, в короткие периоды на нее находило что-то вроде отчаяния. И долгими минутами, даже часами стойкая женщина кусала губы и ненавидела себя за проявленную когда-то слабость. Да, смерть такого сильного этернеля, как Курт стала бы выигрышной партией в их многовековой борьбе. Орлеан, полный мест, в которых было предостаточно силы, пригодной для проведения ритуалов многими кланами, стал бы открытой зоной для всех. Возможно, началась бы война за территорию. Но все прекрасно знали, что Сшиллс и садситы Фиррор вне конкуренции. Эти две мощи кого угодно сотрут в порошок, ежели дойдет до открытых военных действий. Калифорнийцам пользы в Новом Орлеане не было, они могли поддерживаться своей огромной армией смертных, которые служили им буквально по все стране. Даже были те, кто приближенно работал с президентом в Белом доме. Впрочем, там и людей Сшиллс было достаточно много. И никто не сомневался к кому примкнут силы Калифорнийских этернелей-бизнесменов. Сшиллс, вот кто уже заочно победил в борьбе за территорию.

Но у Орифии был один огромный минус, не дающий получать удовольствие от ситуации — она была женщиной. И более того, женщиной влюбленной. Долгие века. Не смотря на то, что в разные периоды истории ей приходилось быть со многими мужчинами, делить постель, влиять на их решения и разум, разжигать войны и снова восстанавливать мир, верна она была лишь одному. И этот этернель сейчас как раз находился в её комнате.

Маленький шажок назад, и спина женщины коснулась груди Курта, которая уже вторую сотню лет как отдавала лишь холодом, но ей думалось, что той редкой теплоты, на какую была способна глава клана, им на двоих хватит с лихвою.

— Я так хочу, чтобы ты вновь стал самим собой, а не той бледной тенью, которую вижу сейчас. И раз за разом представляю, что будет со мной, когда на твое место придет Он. Мы обрекли мир на погибель. Твоя сущность попросту исчезнет, а тело достанется нашему концу.

— Потому, ma fee, я вливаю в своего дитя все знания по максимуму, потому тебе придется меня убить перед тем, как Бич Всего Мира обретет телесную оболочку. Этот день наступит скоро, я чувствую.

Неожиданно она развернулась и схватилась пальцами за его рубашку, на прекрасном лбу залегла глубокая морщинка, а лицо исказилось болью от душевных метаний.

— Курт, не надо! Сколько раз я буду тебе это повторять?! Я не стану этого делать…

— Ууу, тогда все мы умрем страшной и долгой смертью…

— Прекрати относиться к этому, как к какой-то комедии! Боги, ты разве не хочешь прожить еще? Увидеть, когда корабли смогут уводить нас в далекие космические миры, дожить до того времени, как мы сможем распространиться по системе, по галактике…

— Какая чушь…

— Аид тебя побери, давай же помоги мне найти эту треклятую девчонку. Мы сможем синтезировать её кровь, мы выйдем под свет дневной, станем полноправными правителями этого мира! И, Курт, я нашла в библиотеке…

— Рифи, это не поможет…

— …если принести её в жертву…

— …так же не слушала тогда во Франции…

— …вызови дух Джимма с того света и допроси его, куда он посоветовал ей убраться! Ты один можешь это сделать!

— Что? — на этот раз ей и вправду удалось поразить Курта. — Ты хоть понимаешь, что для этого нужно сделать? Не уважаешь память своего дитя?

Она закусила нижнюю губу, стараясь не расплакаться, глаза её увлажнились.

— А что еще остается, она как в воду канула. Я пыталась его спасти, но Йерт… Я пережила его смерть несколько лет назад, в той части сознания, которой всегда его чувствовала теперь всегда холодно и одиноко. Может, я просто хочу увидеть еще раз хотя бы его тень?

— Нет.

— Курт, прошу. Я хочу тебе помочь!

— Рифи, хватит гнаться за солнечным зайчиком. Ничего не изменить, никак не уйти от этого, — раздраженно проговорил он и выдохнул, прикрыв глаза. — Будущее предопределено.

Она уткнулась лбом в его грудь и обхватила изящными руками.

— Даже ушедшие Ками, предвидя события, говорили, что все изменяемо. Вселенная ежесекундно бесконечно меняется, так почему… — Орифия вздохнула, подняла раскрасневшееся лицо к Курту. Она снова приходила в себя. — Будь со мной сегодня. Твои милые подопечные справятся со всем сами.

Будто бы он собирался уходить. Их встречи в последнее время стали так редки, что, казалось, не хватит и ночи, чтобы как следует насладиться друг другом. Многое им нужно обсудить, искупаться в бесконечных воспоминаниях тех дней, когда все было относительно просто. Сколько совместных приключений было, миллионы расставаний пережиты, большинство врагов и друзей давно развеяны прахом по миру. Да и сам мир вокруг растет, расцветает и грезит новыми горизонтами. Одно только в их жизни не менялось — люди. Во все века все те же. Потерянные дети.

Она мягка, как живая вода, горяча, как солнечный свет на коже этернеля, податлива, как расплавленный воск и мудра, как несколько Александрийских библиотек.

И никогда ему не постичь её до конца, сколь долго бы он не знал её. Такой, она никогда и ни с кем не была, по крайней мере, Бейн надеялся на это.

Content

Алена Багрянова и Анастасия Михайлова
ДВОЕ В НОЧИ