Hoshi_Murasaki

Кто вы, профессор Амбридж?

Кто вы, профессор Амбридж?

Ссылка: https://ficbook.net/readfic/5530520

Направленность: Джен

Автор: Hoshi_Murasaki (https://ficbook.net/authors/629262)

Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Пейринг или персонажи: Минерва МакГонагалл, Помона Спраут, Северус Снейп, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Альбус Дамблдор, Долорес Амбридж, Вильгельмина Граббли-Дёрг

Рейтинг: PG-13

Жанры: Юмор, AU, Учебные заведения, Попаданцы

Предупреждения: OOC, Мэри Сью (Марти Стью), ОМП, ОЖП, Элементы гета

Размер: Макси, 309 страницы

Кол-во частей: 59

Статус: закончен

Описание:

Проснувшись одним прекрасным утром, женщина бальзаковского возраста понимает, что, кажется, она попала… Причем попала в прямом и переносном смысле слова: не приведи боже учить студентов Хогвартса!

Посвящение:

Зверинцу из околокаминной зоны

Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора/переводчика

Часть 1

Марина Николаевна проснулась, как обычно, в половине шестого утра. Можно было спать и подольше, но она предпочитала без спешки сделать зарядку, принять душ, собраться и — с учетом всех пробок — прибыть на службу до начала рабочего дня, чтобы успеть приступить к делам без суматохи и спешки. Это начальство не опаздывает, а задерживается, а рядовым сотрудникам подобное не дозволено.

Странно только, почему так темно! В половине шестого летом солнце уже вовсю бьет в окно, отражаясь от новостройки напротив: Марина Николаевна потому и не опускала жалюзи, чтобы легче было просыпаться. Может, погода испортилась, тучи натянуло? Да ну, все равно было бы светлее…

Она поискала выключатель бра, но не нащупала его. И мобильного телефона на тумбочке не было, только стакан, графин… откуда у нее графин?! И еще что-то вроде карандаша.

— Да что же это такое… — пробормотала Марина Николаевна, непроизвольно взяв в руку карандаш, и вдруг неожиданно для себя самой произнесла: — Люмос!

На кончике карандаша загорелся огонек, всплыл под потолок и осветил совершенно незнакомую комнату, при виде которой Марина Николаевна чуть не лишилась сознания. Именно такие интерьеры она на дух не переносила, считая их верхом безвкусицы: розовые портьеры, розовые обои, широченная кровать под розовым балдахином, розовый пушистый ковер, чтоб ему, и кругом какие-то бантики и рюшечки, и картинки с котятами… Против котят Марина Николаевна ничего не имела (и очень скучала по своему одноглазому полосатому бандиту Тишке, умершему от старости в прошлом году), но не в таком же количестве!

— Ну и как я тут оказалась? — шепотом спросила она и снова удивилась: голос был вроде ее, а вроде бы и нет, выше и моложе.

Тут она перевела взгляд на свои руки и недоуменно заморгала: пальцы тоже были чужими, вместо собственных по-мужски крупных кистей Марина Николаевна видела небольшие дамские ручки с изящными, пусть и пухлыми пальчиками с недешевым маникюром, ухоженные, явно никогда не знавшие домашней работы.

Теперь уж она не выдержала, откинула розовое атласное одеяло и вскочила. Тело ощущалось тоже как-то странно, и Марина Николаевна подошла к роскошному трюмо в другом углу комнаты, посмотрела на себя в зеркало… и осела на пуфик.

Отражение очень походило на нее: большие карие глаза чуть навыкате, широкий рот, скулы тоже широкие, цвет волос и прическа (насколько можно было судить спросонья) тоже почти такие же. Только Марина Николаевна была на две головы выше (от чего страдала в юности, не имея возможности носить каблуки) и заметно стройнее. Хотя, подумала она, повертевшись перед зеркалом, ей ведь всегда хотелось иметь бюст! Вот, получила. А пресс можно подкачать, не настолько там много жира…

«О чем я думаю?! — спохватилась она. — Какой бюст?! Какой пресс? Где я и почему я — не я?!»

И тут она вспомнила такую модную у молодежи тему о «попаданцах»: какой-нибудь студент-неудачник или отставной военный неожиданно перемещался в иной мир, неважно, волшебный или с уклоном в научную фантастику, где становился непревзойденным бойцом, любовником и волшебником!

Волшебником… Мысль словно споткнулась обо что-то, и в голове всплыло: «Министерство магии. Отдел магического правопорядка».

«Я сошла с ума», — подумала Марина Николаевна.

Тут она вспомнила несколько книжек, которые перелистала, чтобы знать, чем именно увлекается племянница и ее сверстники. Так вот, обычно попаданцы либо перемещались в чужой мир в собственном теле, но быстро обретали всевозможные бонусы в виде магических способностей, либо вселялись в кого-то покрасивее…

— Нет, милочка, на красавицу ты по-прежнему не тянешь, — вздохнула Марина Николаевна.

— Что есть, то есть, — философски отозвалось зеркало. — Что это вы, хозяйка, среди ночи прихорашиваться взялись? У вас же отпуск.

— Не спится, — ответила она, решив ничему не удивляться. Вполне вероятно, она сейчас едет в фургоне скорой психиатрической помощи или уже лежит в палате.

— Зря. От недосыпа цвет лица портится, — крякнуло зеркало. — И розовый цвет не спасет. Я вам сколько раз говорило, он только подчеркивает недостатки! И старит вас… Уж послушали бы старого специалиста!

— Мы непременно обсудим это, только утром, — заверила Марина Николаевна и отошла к окну, чтобы выглянуть наружу.

Снаружи было темно, но обычно несколько окон точно светятся, виден свет и на лестничных пролетах. Но нет! Только тусклый уличный фонарь еле-еле коптил внизу.

«Если здесь есть волшебное зеркало и я смогла зажечь свет, значит… значит, я действительно попала, — с неожиданным хладнокровием подумала Марина Николаевна. — В волшебный мир. Лучше бы уж в техногенный! Наверно, на кнопки нажимать проще, чем колдовать, привычнее, во всяком случае…»

Впадать в панику она не собиралась, это противоречило ее натуре. Если она внезапно сошла с ума, то ее с большой долей вероятности вылечат. А нет — тогда она останется в мире грёз, где пока было достаточно уютно. Ну а если перемещение в самом деле состоялось, тогда и вовсе нет смысла бить кулаками по стене и просить вернуть тебя назад. Родители волноваться не станут, их давно нет, как и тети, двоюродная сестра живет за тридевять земель, пишет раз в полгода, племянница — тем более. Тишка умер, а единственный кактус… ну, может, продержится, пока квартиру не вскроют, а это рано или поздно произойдет, если Марина Николаевна несколько дней не появится на работе и не будет отвечать на звонки. А там, глядишь, соседка его заберет, она растения любит…

Она посмотрела на то, что приняла за карандаш. Это была палочка, не очень длинная, из светлого дерева. Очевидно, волшебная, раз уж с ее помощью удалось зажечь свет! Только как его погасить?

— Нокс, — само явилось слово, и стало темно.

«Восхитительно, — подумала Марина Николаевна. — Значит, колдовать я умею. Выяснить бы еще, кто я такая! Ведь зеркало меня узнало, значит, я не очень отличаюсь от прежней хозяйки. Я попала в ее тело? А куда ее память подевалась? Ну, напрягись! Как тебя зовут?»

Тут ее осенило, она снова зажгла волшебный огонек и принялась осматриваться. Так, трюмо, старомодный комод… А в соседней комнате что?

Там она обнаружила то, что искала — массивный письменный стол. Корреспонденция была разложена аккуратными стопками по датам — входящие, исходящие, — что сразу понравилось Марине Николаевне.

«Читать чужие письма нехорошо, — подумала она, сев в удобное кресло, сразу подладившееся под ее фигуру и вроде бы даже заурчавшее, — но теперь они, по сути, мои?»

Она взяла верхний конверт с солидной сургучной печатью (уже взломанной), глубоко вздохнула и вынула из него лист плотной желтоватой бумаги (или это и не бумага вовсе?), на котором витиеватым старомодным почерком был выведен приказ о назначении старшего заместителя министра магии на должность Генерального инспектора, а также преподавателя защиты от Темных искусств, по совместительству.

— Вот так карьера… — слабым голосом выговорила Марина Николаевна и посмотрела все-таки на имя, которое ей предстояло носить. И осознала, что приказ написан на английском, а год на дворе — 1995-й.

И зовут ее теперь Долорес Джейн Амбридж.

Могло быть и хуже.

∗

«Дорогая Долорес, — говорилось в другом письме, уже не официальном, — учитывая то, какую важную миссию вам придется выполнять в Хогвартсе, я полагаю, вам действительно следует отдохнуть, набраться сил и как следует подготовиться к новому учебному году. Ваше прошение об отпуске удовлетворено. Искренне ваш, Корнелиус Фадж».

— Да. Вот уж в чем, а в переписке с министрами никогда замечена не была, — сказала себе Марина Николаевна и зарылась в письма, чтобы выяснить, в чем же состоит эта важная миссия в школе чародейства и волшебства, каковой являлся Хогвартс!

Ага, вот и газета…

«Вчера вечером Министерство магии приняло неожиданную меру, издав декрет, предоставляющий ему беспрецедентный контроль над Школой чародейства и волшебства Хогвартс.

«В последнее время министр с растущим беспокойством следил за деятельностью Хогвартса, — сообщил нам младший помощник министра Перси Уизли. — Нынешнее решение принято в связи с озабоченностью родителей, считающих, что школа движется в нежелательном направлении».

За последнее время это не первый случай, когда министр Корнелиус Фадж использует новые законы для совершенствования образовательного процесса в Школе волшебства. Не далее как 30 июля был принят Декрет об образовании № 22, согласно которому в случае, если нынешний директор не в состоянии подыскать кандидата на преподавательскую должность, Министерство само подберёт подходящего человека.

«Именно так и получила назначение в Хогвартс профессор Амбридж, — заявил вчера вечером Уизли. — Дамблдор никого не нашёл, и в результате министр назначил Амбридж. Выбор чрезвычайно удачный. Коренным образом изменится обучение защите от Тёмных искусств, а кроме того, министр будет обеспечен текущей информацией о том, что на самом деле происходит в Хогвартсе».

— То есть мне вменяется в обязанности стучать на коллег, — заключила Марина Николаевна. — Очевидно, место популярное, раз желающих не нашлось!

Она вернулась к газете.

«Этой последней функции Министерство придало официальный характер своим Декретом об образовании № 23, учреждающим должность Генерального инспектора Хогвартса.

«Это очередной решительный шаг министра в его стремлении остановить то, что многие считают упадком Хогвартса, — заявил Уизли. — Инспектор уполномочен инспектировать работу коллег-преподавателей, с тем чтобы поддерживался высокий уровень учебного процесса. Этот пост был предложен профессору Амбридж в дополнение к её преподавательским обязанностям, и мы рады, что она согласилась».

Родители учеников Хогвартса восприняли этот шаг с энтузиазмом.

«Узнав, что деятельность Дамблдора поставлена под объективный контроль, я испытал большое облегчение, — заявил вчера вечером в своём уилтширском особняке мистер Люциус Малфой. — В последние годы те из нас, кому небезразличны судьбы детей, были обеспокоены отдельными эксцентричными решениями Дамблдора, и мы рады услышать, что Министерство намерено отслеживать ситуацию в школе».

К числу этих эксцентричных решений, безусловно, относятся спорные кадровые назначения, о которых уже писала газета; так, были зачислены в штат оборотень Ремус Люпин, полувеликан Рубеус Хагрид и страдающий паранойей бывший мракоборец «Грозный Глаз» Грюм».

— Да что тут за зоопарк такой? — пробормотала Марина Николаевна, но все-таки дочитала:

«Широко распространены слухи, что Альбус Дамблдор, в прошлом глава Визенгамота и президент Международной конфедерации магов, уже не в состоянии выполнять обязанности руководителя престижной школы Хогвартс.

«Считаю, что назначение Генерального инспектора первый шаг к тому чтобы Хогвартс получил директора, которому мы можем полностью доверять», — заявил вчера вечером осведомлённый сотрудник Министерства».

— Час от часу не легче! — Марина Николаевна в сердцах отшвырнула газету. — И что прикажете со всем этим делать? Ладно… сперва попробуем понять, что вообще тут творится.

По счастью, Долорес хранила свою корреспонденцию в идеальном порядке, и вскоре Марине Николаевне удалось более-менее вникнуть в суть происходящего. Ее даже не удивляло, что она спокойно читает на английском (причем достаточно архаичном), хотя помнит его неважно: преподавала-то французский — до тех пор, пока не поняла, что с нее хватит, и не устроилась через знакомых в администрацию. И дослужилась на текущий момент до помощника заместителя главы администрации городского районного отдела образования. Не министерство, конечно, но, если Марина Николаевна верно поняла, то этих вот волшебников было так мало, что лучшая британская школа вмещала примерно столько же учеников, сколько обычная районная в ее городе. И это только семь классов… то есть курсов, а не одиннадцать! Да и классы небольшие…

— Ничего, — сказала она себе, — если ты на практике в институте пережила пятые классы, то и теперь справишься. Знать бы еще, что это за защита такая… И как вообще учат в этой школе!

«Как там в книжках было? — попыталась припомнить Марина Николаевна. — Если кто-то попадает в чужое тело, то получает его умения. Это вроде бы имеется, свет, например, — Долорес явно делала всё машинально, это память тела. А вот как быть с обычной памятью? Я же не знаю, как всё это работает! Ау, Долорес!»

Та не отозвалась.

«Долорес Джейн Амбридж, — мысленно отчеканила Марина Николаевна самым жестким тоном, на какой только была способна, и зачем-то поднесла волшебную палочку к виску, будто стреляться собиралась, — немедленно к доске!»

На этот раз получилось. Конечно, сама Долорес не явилась, но перед Мариной Николаевной открылись… вернее, разверзлись такие бездны ада, что она еще некоторое время после «сеанса связи» хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

Долорес Амбридж была карьеристкой самого гнусного пошиба, из тех, о ком говорят — без мыла в задницу влезет, по головам пойдет и ни перед чем не остановится ради своей цели. Полукровка (так тут называли детей волшебников и обычных людей), но амбициозная до крайности, она презирала отца, бывшего кем-то вроде технического работника в том же Министерстве. (Тут Марина Николаевна припомнила начальника отдела технического обеспечения у себя на службе и содрогнулась.) Мать и брата-сквиба (этот уродился не волшебником) Долорес вообще предпочла забыть навсегда, когда те вернулись в обычный мир. Ну а окончив школу, двинулась вверх по карьерной лестнице с невероятным упорством: придя в Министерство на должность младшего стажера в Секторе борьбы с неправомерным использованием магии, еще до тридцатого юбилея она стала главой отдела, а потом перешла в куда более престижный Отдел магического правопорядка, тоже начальником. А там уж рукой было подать до должности заместителя министра и места в судебном составе Визенгамота (что-то вроде Верховного суда, видимо)…

— Неплохая карьера в твои годы, Долли, — вслух произнесла Марина Николаевна, подсчитав, что эта дамочка моложе ее лет на пять. Правда, выглядела она, судя по фотографиям, намного хуже. — Выходит, нас… перемешало, что ли? Память твоя при мне, а тело… серединка на половинку. А если тебя выкинуло ко мне…

И тут она захохотала во весь голос, вспомнив, что послезавтра грядет министерская проверка, а отчет еще и наполовину не готов! И когда Долорес столкнется с гневом Анны Владиславовны, начальницы РОНО, здешний министр покажется ей котеночком, вроде этого вот, с фарфоровой тарелочки! Ну, это если раньше Долорес не упекут в психбольницу: оказаться в окружении одних только простых людей, не волшебников, без палочки — серьезный стресс! А кругом еще снуют автомобили, самолеты над головой гудят, телефоны трезвонят…

«А может, и вывернется, — подумала Марина Николаевна. — Такие умеют приспосабливаться… Если моя память тоже при ней, то сообразит! Больничный возьмет, например, отсидится, а потом… потом узнает много нового и интересного об отчетности, методической работе, повышении квалификации и так далее. И если сумеет вписаться в коллектив и подмять его под себя… не завидую Анне Владиславовне и остальным! Боюсь, как бы через пару лет она там не заняла министерское кресло…»

— Ладно, — сказала она вслух, — судя по всему, Долли, ты та еще сука, похуже моего начальства, и репутация у тебя соответствующая. Посмотрим, что можно из этого выжать! Сколько у нас там отпуска?

Министр был щедр — почти целый месяц! Впрочем, возможно, он просто не желал видеть Амбридж слишком часто…

«Как говорится, за ночь перед экзаменом можно выучить китайский, — подумала Марина Николаевна и вернулась в спальню. — А за месяц… Я успею вникнуть в курс дел!»

Часть 2

— Девять утра, вставать пора! — мурлыкнул будильник в виде фарфоровой кошечки, и Марина Николаевна села на большой кровати.

— Я-то надеялась, мне приснилось, — пробормотала она и прошла в ванную, где снова неодобрительно уставилась в зеркало. — Да, красавицу из тебя точно не сделать, но если заняться собой.

Собой Марина Николаевна занялась радикально. Как выяснилось, мисс Амбридж не бедствовала: квартира у нее была уж заметно побольше, чем малогабаритка Марины Николаевны в старой девятиэтажке! Да и на счету кое-что имелось, и она, обменяв деньги на обычные фунты («Гринготтс» до боли напомнил ей родной «Сбербанк»), выбралась в привычный мир. Судя по тому, что в гардеробе Долорес имелись вполне маггловского вида вещи (надо было привыкать называть их так), она не гнушалась походами по магазинам в Лондоне. Вот и Марина Николаевна не погнушалась, и кое-где ее даже узнали продавщицы и удивились резкой смене имиджа…

А еще она купила абонемент в спортзал и в бассейн. Всю жизнь мечтала, но на зарплату так не разгуляешься, а теперь… Да и вялое тело Амбридж (пусть и скрещенное с ее собственным) надо было привести в порядок. Стыдно в таком возрасте выглядеть квашнёй! Не многодетная ведь мать, вечно задерганная и без лишней копейки, а незамужняя женщина с хорошей карьерой!

Месяц промелькнул, как не бывало: каждый день, с половины шестого утра — занятия. Сперва зарядка, потом легкий завтрак, потом заклинания, чары… нет, зельеварение в квартире лучше не пробовать, так и дом взорвать можно! И клятая защита от Темных искусств… Самое забавное, что в них самих Амбридж разбиралась весьма недурно, в защите тоже, но о методике преподавания не имела ни малейшего представления!

«Пойдем методом от противного», — решила Марина Николаевна, освоив Конфундус, Петрификус, Круциатус и подумав, что такие приемы очень помогли бы против разбушевавшихся пятиклассников. А еще лучше — Империо. Тишина и благодать в классе были бы обеспечены!

Потом спортзал, обед, и — письма, декреты, указы, методички для министерских работников, подшивки газет… Разобраться в происходящем было не так-то просто, но Марина Николаевна привыкла усваивать и анализировать большие объемы информации. И пускай с первого взгляда закон или декрет — сплошное суесловие, опытный человек подметит в нем очень и очень многое.

— Какая прелесть, — сказала Марина Николаевна зеркалу, с которым повадилась разговаривать по вечерам, после бассейна. — Министр, выходит, не верит в возрождение этого их Темного лорда, хотя тому были свидетели. И боится за свое кресло, хотя директор Дамблдор, если б ему взбрело это в голову, давным давно завладел бы теплым местечком. Но Дамблдор — тоже личность мутная, ты не находишь?

— Не могу судить, не доводилось встречаться, — ответило зеркало. — И я ведь могу оценить лишь отражение, не деяния.

— Да, я понимаю, — кивнула она. — Просто делюсь мыслями.

— А это вы зря, — сказало зеркало. — Мысли лучше держать при себе и не делиться ими, с кем попало. Ладно я, глупое стекло, а вот что на уме у людей, не угадаешь!

— Я помню. Слушай, а возьму-ка я тебя с собой! — сказала вдруг Марина Николаевна. — Хоть словом будет, с кем перемолвиться.

— Да я тут уже столько лет стою… Ну ладно, только не разбейте, — попросило зеркало. — Я хочу дожить до двухсот лет!

— Да ты антиквариат, — улыбнулась она. — Так. Завтра мне нужно побывать в Министерстве, получить распоряжения, а оттуда отправляться в школу…

— Я же говорило, что розовое вам не к лицу, — вставило зеркало. — А так вы прямо помолодели!

— Не льсти, — отмахнулась Марина Николаевна, но посмотрела на свое отражение с большим удовлетворением. — Всю жизнь мечтала покраситься в такой цвет…

Да уж, каштановый с медным отливом шел к ее новой внешности намного больше, чем светло-каштановый с проседью. Да и черное с темно-зеленой отделкой, во-первых, стройнило, во-вторых, не делало похожей на чью-то вечно незамужнюю тетушку. И Марина Николаевна понимала, почему Амбридж носила маггловские вещи: в мантии она, судя по фотографиям, смахивала на тумбочку на коротеньких ножках. Но ведь мантию можно носить нараспашку, если уж положено ее надевать, а можно подобрать фасон, благо портных хватало!

— Положим, не секс-бомба, — пробормотала она, — но для своего возраста еще очень даже ничего.

Марина Николаевна с большим удовольствием надела туфли (не на шпильке, конечно, вполне учительского фасона), крутанулась на месте — это называлось аппарацией и сильно выручило бы прежде, не пришлось бы тратить время в пробках! — и вскоре уже спускалась в Атриум Министерства.

«Богато», — вот все, что она подумала, увидев фонтан. В ее представлении такие… хм… экспонаты могли размещаться где-нибудь на виллах нуворишей, но не в госучреждениях.

«А может, к ним Церетели занесло?» — закралась ей крамольная мысль, но тут же сгинула, потому что нужно было здороваться со знакомыми, которые смотрели на нее как-то странно.

— Долорес! — встретил Марину Николаевну министр, встал было из-за стола, но тут же осел обратно. — Как вы, однако, изменились за лето…

— Я готовилась к важной миссии, сэр, — серьезно ответила она, стараясь не улыбаться, потому что министр Фадж сильно походил на ее соседа по подъезду, безобидного старого алкоголика, когда-то служившего коверным в цирке.

— Выглядите просто изумительно, — сказал он. — Итак, думаю, инструктировать вас повторно нет смысла. Вы должны пресекать… слышите? Пресекать любую деятельность, направленную на создание…

— Организованных групп, способных оказывать противодействие действующему режиму, — подсказала Марина Николаевна. — Не беспокойтесь, сэр, этого не будет.

— А что касается вашего назначения на пост преподавателя защиты…

— Сэр, поверьте, после моих занятий мне самой придется защищать их от ночных кошмаров, — ласково сказала она. — Дети и подумать не посмеют о том, чтобы изучать подобное в стенах школы! Зачем им это? Можно подумать, им грозит какая-то опасность, пока они под защитой Хогвартса!

— Вот-вот! — обрадовался министр. — Пускай читают учебник, этого вполне достаточно…

— И душеполезно, — закончила Марина Николаевна, сладко улыбаясь. Учебник, насколько она могла судить, был вполне недурен в том, что касалось теории. А с практикой она надеялась разобраться в процессе.

В первый раз ей, что ли, браться за незнакомый предмет? Помнится, когда ее поставили на замену учительнице литературы в десятом классе, потому что больше некого, а оставлять учеников без присмотра нельзя, справилась же как-то! Два урока здоровые лбы увлеченно обсуждали зарубежную и отечественную фантастику… А что, тоже ведь литература!

Оказалось, вполне начитанные ребята, и неважно, что не Достоевского штудируют, главное, хоть что-то в руки берут…

Собственно, в истории про попаданцев Марина Николаевна и заглянула после экспрессивного выступления одного ученика, заявившего, что он начал учить физику и химию с биологией после того, как понял — без иностранного языка («простите, Марина Николавна!») в чужом мире прожить можно, а вот без простейших знаний по естественным наукам — уже вряд ли. Да и историю неплохо бы знать, а то так вот вляпаешься… Тут кто-то добавил, что неплохо бы и руками что-то уметь делать, шить там или хоть дрова колоть, потому как никому не известного «изобретателя» могут и на костре спалить за колдовство, и дискуссия разгорелась с новой силой.

К сожалению, сейчас Марине Николаевне могла пригодиться разве что история. И то новейшая. Ну и педагогика с психологией, куда же без них…

— Директор обещал открыть для вас камин, — продолжал министр.

— Я бы предпочла поехать на поезде, — сказала Марина Николаевна, и Фадж вытаращился на нее.

— Но зачем?! Целый день пути…

— Я хочу посмотреть, как старосты справляются со своими обязанностями, — пояснила она, по-прежнему пребывая в ужасе от того, что целый поезд с несовершеннолетними детьми больше восьми часов остается без пригляда взрослых.

Машинист с помощником и пожилая ведьма-продавщица — это хорошо, но первые двое не могут оставить кабину, а внимания одной женщины, как ни была бы она опытна, не хватит на три сотни человек! А старосты — такие же ученики. Вдобавок, если Марина Николаевна верно поняла, факультеты враждуют, так что объективного поведения от старост ждать не приходится.

Да, она помнила об отличиях системы воспитания, о том, что у англичан такое в порядке вещей, а еще о том, что поезд вроде бы заколдован, чтобы никто не выпал на ходу, но… Взять происшествие пару лет назад — дементоры осматривали поезд! Ведь чудом никто не пострадал, но и то, наверно, многим снились кошмары. Это ведь даже не таможенники, которые бесцеремонно выворачивают сумки и обыскивают карманы, а инфернальные твари…

«Ты чересчур идеалистична, — говорила ей дипломная руководительница, — в школе тебя сожрут, не дети, так коллеги».

Не сожрали, Марина Николаевна сама ушла, поняв, что на борьбу с бюрократией уходит больше времени, чем на преподавание. И сама стала винтиком этой самой бюрократической системы, такая вот ирония судьбы! А куда было деваться с ее образованием? Переводчиков пруд пруди, и уж не школьного уровня, репетиторов тоже…

И вот — очередная попытка. А вдруг получится? Но тут… Марина Николаевна взялась за голову, когда попыталась разобраться. Ни единой системы, ни методики преподавания, ни общей программы, каждый учит, во что горазд! По той же защите преподаватели меняются, что ни год, у каждого свой учебник, никакого плана. Ну куда это годится?

— Хорошая идея! — сказал Фадж, подумав. — Поезжайте. Присмотритесь повнимательнее, кто там заводилы, на кого следует обратить особое внимание! Особое внимание, вы понимаете?

— Разумеется, сэр, — учтиво ответила Марина Николаевна.

Да, она уже поняла, за кем нужно присматривать.

Именно после суда над ним она и оказалась здесь. Оставалось надеяться, что настоящей Амбридж сейчас еще веселее!

∗

Оказавшись в поезде, Марина Николаевна поняла, что всё намного хуже, чем может показаться с первого взгляда.

Пройдя по вагонам от хвоста экспресса до головного вагона, где располагались старосты, она застала там ссору в полном разгаре: разумеется, у ребят галстуки разных факультетов… Что не поделили, не вполне ясно, но к согласию прийти явно не смогут.

— Кхе-кхе, — негромко, но отчетливо произнесла она, постучав по дверному косяку: имелся в арсенале Амбридж такой характерный кашель, звучавший довольно противно, но действенный. — Позвольте поинтересоваться, что за шум, а драки нет?

— Сейчас будет! — ответил рослый рыжий парень в ало-золотом галстуке. — И вообще это не ваше дело!

— Извольте разговаривать вежливо с вашим новым преподавателем, мистер… — Марина Николаевна сделала выразительную паузу.

— Уизли. Рон Уизли, — нехотя ответил тот.

— Замечательно. Я вас запомню, — пообещала она. — Остальные старосты — извольте представиться.

— Гермиона Грейнджер, — сказала кудрявая симпатичная девочка, с виду — типичная отличница. Странно, что она угодила в напарницы к такому типу.

— Драко Малфой, мадам, — вежливо произнес белобрысый парень, глядя с явным удивлением. Ах да, он же знает Амбридж! — А это Панси Паркинсон.

— Эрни Макмиллан.

— Ханна Эббот.

— Падма Патил.

— Энтони Голдстейн.

Представились и остальные, и Марина Николаевна постаралась запомнить всех с первого раза, ну да это не сорок впервые увиденных учеников! Больше всего ее интересовали пятикурсники — именно на пятый курс перешел знаменитый мальчик-который-выжил, головная боль всего магического мира.

— Думаю, некоторые из вас знают меня, — произнесла она, дождавшись тишины. — Мое имя Долорес Амбридж, заместитель министра. В этом году я исполняю роль Генерального инспектора Хогвартса, а также стану вашим новым преподавателем Защиты от темных искусств.

Мертвая тишина была ей ответом, только Малфой с Паркинсон довольно заулыбались. Ну да, слизеринцам бояться особенно нечего… как они полагают.

— А теперь к делу, — Марина Николаевна решительно вошла в купе и остановилась над Макмилланом. Тот поспешно вскочил, освободив ей место. — Во-первых, я вижу старост пятых, шестых и седьмых курсов. А где старосты школы?

— Э… они патрулируют поезд, мэм, — подала голос Патил, похожая на индианку девушка.

— А, значит, поцелуи в тамбуре теперь так называются, — кивнула Марина Николаевна. — Замечательно. Почему же вы все здесь, а не следуете их примеру… кхе-кхе… в патрулировании поезда? В прямом смысле слова, мистер Уизли, хихикать будете дома!

— Ну мы… это… поочередно, — выдавил Гольдстейн.

— Еще более замечательно. Может мне кто-нибудь перечислить обязанности старост? Нет-нет, старшие, молчите, я хочу послушать пятый курс. Вот вас, Уизли.

— Это… следить за дисциплиной. В школе — не допускать колдовства в коридорах и смотреть, чтобы вечером никто не бродил после отбоя.

— Что ж, более-менее внятно, — кивнула Марина Николаевна. — Еще что-то?

— Мы можем конфисковывать волшебные предметы, запрещенные для использования в школе, — выпалила Грейнджер. — И снимать баллы за нарушение дисциплины, но только с учеников своего факультета.

Судя по выражению лица Малфоя, это его очень огорчало.

— Еще что-нибудь?

— Мы должны сопровождать первокурсников по гостиным и сообщать им пароли, — добавила Патил.

— Итак, основная задача старост — следить за дисциплиной, — подытожила Марина Николаевна. — И, насколько я вижу, вы с ней откровенно не справляетесь. Поэтому извольте немедленно прекратить посиделки и отправиться патрулировать поезд! Надеюсь, ваших сил и авторитета будет достаточно для того, чтобы пресечь драку в третьем вагоне… думаю, она еще не закончилась, а если закончилась, подлечите участников и запишите их имена. Успокойте и подбодрите детей, которые едут в первый раз, кое-кто уже плачет.

Эббот и Патил закивали, глядя на нее со странным выражением на лицах.

— Также вам следует убрать какое-то вонючее болото в коридоре второго, отклеить второкурсника от потолка, вставить выбитое окно в коридоре, прибрать в сортире, там кого-то стошнило… далее сами сориентируетесь. И пришлите ко мне старост школы, они в тамбуре третьего вагона, — Марина Николаевна окинула их взглядом. — И смотрите, чтобы ученики не носились по коридорам, как угорелые. Один такой едва не затоптал первокурсника. А также… — она выдержала паузу и закончила: — Запомните, я не потерплю склок между старостами. Вам все ясно? Да? Тогда чего мы ждем? Прибытия поезда?

— Мы… мы уже идем, мадам, — заверила Паркинсон, и они с Малфоем улетучились первыми.

«Никакой дисциплины, — подумала Марина Николаевна, поджидая старост школы. — Но это поправимо. И не такие поддаются дрессуре!»

Часть 3

Поезд прибыл на станцию Хогсмид поздно вечером, уже совсем стемнело, а освещена платформа была крайне скупо. Немного света добавляли окна поезда, но и только.

— Старосты, соберите учеников в вагонах пофакультетно, первокурсников отдельно, сорганизуетесь сами, — велела Марина Николаевна. — Проследите, чтобы младшие надели теплые вещи, снаружи холодно.

Последовала некоторая суета, но вскоре улеглась.

— А теперь спокойно и без толкотни покидаем поезд, — сказала она. — Старосты школы, осветите платформу, — велела Марина Николаевна, надев теплую мантию и первой спускаясь на перрон. — Старосты факультетов, соберите своих первокурсников. Прекрасно. Старосты школы, проверьте вагоны, не забыли ли кого, а то с некоторых шутников станется запереть товарища в купе. А кто-то мог и уснуть…

— Да, мадам!

— А мы пока проведем перекличку, — Марина Николаевна вынула список поступающих. — Кхе-кхе…

— Что, всех? — удивился Уизли.

— Думаю, вторые и старшие курсы сами не растеряются, а вот новичков придется считать по головам, — серьезно ответила она. — Дети! Поднимайте руки, когда я назову ваше имя. Старосты, следите, все ли на месте… Итак…

— Первокурсники! — раздался незнакомый голос, и на перроне появилась сухопарая дама в очках. — Гхм…

— Прошу извинить за задержку, но сперва — перекличка первокурсников, профессор Граббли-Дёрг, — сказала Марина Николаевна, вовремя спохватившись, потому как Долорес-то знала эту даму. — Новое распоряжение министра.

— Понимаю, — кивнула та, тяжело вздохнув. — Старшие могут ехать?

— Да, разумеется. Вы проконтролируете?

— Непременно, а когда вы закончите, сопровожу детей к лодкам.

— Да-да, я помню этот милый ритуал, — широко улыбнулась Марина Николаевна.

— Идиотский ритуал, — буркнула вдруг Граббли-Дёрг. — Холод собачий, ветер…

— Так может, распихаем их по каретам? — предложила та. — Я, помнится, очень завидовала старшекурсникам!

— Не положено, — без особого удивления ответила та.

— Ну давайте хотя бы защиту на лодки поставим, дети же приплывают мокрыми насквозь и простуженными!

— Знаете, — сказала Марине Николаевне Граббли-Дёрг и принялась набивать трубку, — я так давно ждала, чтобы кто-нибудь это сказал! Удивительно, что это оказались вы.

— Я сильно изменилась за лето, — вспомнила та слова министра. — А почему вы не предложили этого сами?

— Так я ведь не преподаю на постоянной основе, — развела Граббли-Дёрг руками и выпустила клуб душистого дыма. — Однако время!

— Без нас не начнут, — хмыкнула Марина Николаевна и вернулась к списку. — Аберкромби!

— Я!..

Закончив с перекличкой, она сказала:

— Пожалуй, я отправлюсь с вами, не то еще отстанет кто-нибудь по пути к озеру. Выдержит лодка нас двоих?

— Если Хагрида выдерживает, то уж наверно, — пожала плечами Граббли-Дёрг и зычно крикнула: — Первокурсники! Встали парами — и за мной! Не отставать! Старосты, езжайте уже…

Марина Николаевна на всякий случай пересчитала проходящих мимо нее детей, взяла за руку девочку, которой не досталось пары, и поярче осветив дорогу, двинулась к озеру.

— Ловко вы управились, — сказала Граббли-Дёрг, закончив рассаживать пополнение по лодкам. Защиту от ветра и брызг они с Мариной Николаевной поставили, согревающие заклятия наложили, так что путешествие обещало быть достаточно приятным.

— Да и вы, профессор…

— Вильгельмина, — протянула та по-мужски жесткую руку.

— Долорес, — ответила Марина Николаевна. — Так вот, Вильгельмина, и вы весьма уверенно руководите коллективом. Отчего же не преподаете на постоянной основе?

— Скажем так… — Граббли-Дёрг снова пыхнула трубкой. — Животных я люблю больше, чем людей.

— Насколько я понимаю, в этом году вы заменяете Хагрида?

— Да, вынужденно. А вы с чего вдруг ударились в преподавание?

Марина Николаевна усмехнулась — грубоватая профессорша ей нравилась — и ответила:

— Тоже вынужденно. Знаете, министр сказал «надо», Амбридж ответила — «есть!».

— А, ясно, будете шпионить, — непосредственно сказала Граббли-Дёрг и выбила трубку о борт лодки.

— И это тоже, — не стала скрывать Марина Николаевна. — Но, думаю, мне удастся подтянуть знания учащихся. У пятого курса в этом году СОВ, а они, как я понимаю, знают крайне мало.

— А вы что преподавать-то будете? — нахмурилась та. — У нас вроде преподавателей полный компле… неужели защиту?!

— Именно, — с милой улыбкой ответила Марина Николаевна, и Граббли-Дёрг выронила трубку за борт.

— Ну, удачи… — пробормотала она, выловив потерю и сунув в карман. — Вы же знаете, что больше года на этой должности никто не продержался?

— Всегда бывает первый раз, — был ответ.

∗

Большой зал впечатлял. А вот то, что проголодавшиеся ученики долго ждали, пока волшебная Шляпа споет песенку, директор всех поприветствует, а потом еще пройдет церемония распределения, Марине Николаевне не понравилось. Она помнила, что для железных британцев это в порядке вещей, но ей самой хотелось есть, хотя, как человек предусмотрительный, она захватила в поезд кое-что перекусить.

Кухня ей тоже не понравилась — слишком уж тяжелая пища, особенно на голодный желудок и на ночь. Тоже национальный колорит, но… Марина Николаевна к такому не привыкла и привыкать не собиралась. Хорошо еще, память Долорес подсказала: можно потребовать у домовиков — это здешняя волшебная обслуга, — что-нибудь на свой выбор.

— А что это у нас Долорес ничего не ест? — великосветски осведомился директор, и колокольчики в его бороде звякнули.

— Видите ли, профессор Дамблдор, — ответила Марина Николаевна, прожевав кусочек цветной капусты, — правильное питание — залог здоровья.

Сидевшая рядом Граббли-Дёрг покосилась на тарелку с йоркширским пудингом и решительно его отодвинула.

— В самом деле, — пробормотала она, — сколько можно жрать? Не в голодные годы живем…

— Всё хорошо в меру, — пожала плечами Марина Николаевна, орудуя ножом и вилкой: телячья отбивная была великолепна, овощи — свежи и нежны… А вот от десерта она решила воздержаться: этому телу он явно был противопоказан.

К счастью, пир вскоре завершился, и директор снова поднялся, чтобы произнести речь.

— У нас два изменения в преподавательском составе, — произнес он между делом. — Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дёрг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Тёмных искусств.

Вообще-то, министр рекомендовал Марине Николаевне сразу обозначить свое место, обратившись к Большому залу, но она решила повременить с этим. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, и пускай она Генеральный инспектор, сразу настраивать против себя и преподавательский состав, и учеников не стоит: после этого никто ничего толком не расскажет.

Правда, отметила она с удовлетворением, старосты взялись за дело и первокурсников развели по спальням без особых хлопот. Конечно, внушения хватит ненадолго, но его всегда можно (и нужно) повторить!

Комнаты Марине Николаевне достались вполне недурные, поменьше, чем квартира Амбридж, но зачем тут хоромы? Вещи уже доставили, и старое зеркало поблескивало в углу спальни, едва слышно похрапывая.

— Ну что ж, — сказала она себе, приняв душ (спасибо, хоть ванные комнаты у преподавателей отдельные!), — утро вечера мудренее!

И завела будильник, как обычно, на половину шестого утра.

∗

Вообще-то, министр настаивал, чтобы первым делом Амбридж инспектировала занятия старших курсов (особенно пятого), но она решила начать с младших. И с общей обстановки в школе.

Обстановка была кошмарной, это Марина Николаевна поняла сразу, как только обошла замок. Хогвартс был велик, бессмысленен в своем величии и беспощаден к новичкам: за время обхода ей пришлось трижды направлять заблудившихся первокурсников в нужные классы, после чего Марина Николаевна всерьез разозлилась и через два дня, собрав достаточно сведений, приказала старостам-пятикурсникам явиться к ней в кабинет. До завтрака!

— Кажется, — сказала она ласково, смерив взглядом выстроившихся перед ней старшекурсников, — вы совершенно позабыли нашу беседу в поезде. Вы абсолютно не осознаете меру ответственности, возложенную на ваши плечи администрацией школы! Вот вы, мисс Патил…

Девушка вздрогнула и встала прямее.

— Почему вы не объяснили вашим первокурсницам, что в туалет на втором этаже заходить нельзя?

— Там же написано, что он не работает, мадам…

— Да, только табличка висит на такой высоте и написана так мелко, что первокурсница ростом мне по пояс ее и не увидит! В итоге — две перепуганные насмерть и промокшие девочки, потому что Плакса Миртл изволила шутить, опоздание на урок зельеварения и снятые с вашего факультета баллы. Всего этого можно было бы избежать, — Марина Николаевна заложила руки за спину, — если бы вы со всем тщанием подходили к своим обязанностям старосты. Вам ясно?

— Да, мадам, — шепнула Патил, схватившись за напарника.

— Остальных девушек это тоже касается. Впрочем, этот туалет я еще разъясню… Что не снимает с вас ответственности за первокурсников, понятно? Хорошо. Теперь вы, мистер Малфой.

— Да, мадам? — тот захлопал глазами.

— Вы громко, на весь холл отругали первокурсника-гриффиндорца, за то, что он споткнулся на лестнице, на невидимой ступеньке, упал, ударился, а затем, цитирую, «испачкал вашу мантию измазанными в соплях руками».

— Ну, Малфой… — прошипел Уизли, сжимая кулаки, и Марина Николаевна прикрикнула:

— Тихо! Попрошу не перебивать меня, мистер Уизли, до ваших подвигов мы еще дойдем… Итак, мистер Малфой, я слушаю ваши объяснения.

— Мадам, но… я просто хотел его поднять, а он…

— Но он от страха просто схватился за первого попавшегося взрослого, — кивнула Марина Николаевна, — и ваша мантия пострадала просто фатально, потому что очищающее заклинание вам неведомо, я полагаю. Минус пять баллов со Слизерина, мистер Малфой. И я сообщу вашему отцу о вашем поведении, не подобающем отпрыску такой семьи. А вы, мистер Уизли, перестаньте ухмыляться…

Она выдержала паузу, глядя на малиновые уши Малфоя и притихших старост.

— Мисс Грейнджер совершенно верно поступила, конфисковав кусачую тарелку, которая входит в список запрещенных в школе предметов. Вы же, насколько мне известно, забрали эту вещь себе. Извольте объясниться.

— Я… ну… — Уизли сделался совершенно невозможного багрового цвета. — Мне всегда хотелось такую…

— Прекрасно! Моральный облик старост просто на высоте! А завтра вам захочется такую же мантию, как у мистера Малфоя, и вы его разденете? — прищурилась Марина Николаевна. — Я поставлю вопрос о вашем смещении, мистер Уизли. И минус пять баллов с Гриффиндора за поведение, порочащее звание старосты. Кстати, мисс Грейнджер, почему вы не пресекли это безобразие?

В ряду краснеющих прибыло.

— Если мистер Уизли ваш друг, это не означает, что вы должны покрывать его проступки, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Дружба дружбой, а служба службой, мисс Грейнджер. Иначе с такими двойными стандартами мы далеко не уйдем!

— Да, мадам, — выдавила та, шмыгнув носом.

— Ну и напоследок вы, мистер Гольдстейн… Кажется, в обязанностях старосты значится, что вы должны сопровождать первокурсников до гостиных и сообщать им пароли, верно? Почему тогда двое младших рэйвенкловцев битый час ждали под дверью вашей гостиной, ожидая, пока кто-нибудь выйдет?

— Мадам, понимаете, у нас ведь не просто пароль, нужно ответить на загадку! — вступилась за напарника Патил.

— Вероятно, загадка оказалась слишком сложной, но это не повод держать детей под дверью, даже если они задержались по какой-то причине. А задержались они потому, что заблудились, а заблудились потому, что вы их не сопровождали!

— Мадам, но как же нам самим успевать на занятия?! — воскликнул Макмиллан.

— Как угодно, — ответила Марина Николаевна. — На должности старост вас никто не держит. Вы в любой момент можете снять значок, и на ваше место назначат кого-то более дисциплинированного и ответственного.

— С нами так не нянчились, — пробормотал Уизли.

— Да, я уже заметила, что дисциплина здесь на нуле, — скорбно вздохнула она, — и эту порочную систему следует в корне изменить! Испытательный срок всем — неделя. Если по истечении этой недели я узнаю — а я узнаю, не сомневайтесь, — что вы манкируете своими обязанностями и злоупотребляете возможностями, не сомневайтесь, вы с позором лишитесь значков, — Марина Николаевна выдержала паузу и добавила: — И напоследок: если вы хорошо расслышали песню Шляпы… не время враждовать. Поэтому, мистер Малфой, если вы снова увидите пострадавшего гриффиндорца, равно как и студента любого другого факультета, извольте оказать ему помощь. И вы, мистер Уизли, поступите точно так же. Иначе, боюсь, ваше пребывание на должности старост станет самым коротким за всю историю Хогвартса! И напарников я попрошу приглядывать друг за другом и пресекать злоупотребления! Ясно, мисс Грейнджер, мисс Паркинсон?

— Да, да, мадам, — кивнули обе, переглянувшись без особой приязни.

— И, мисс Грейнджер, это ведь вы едва не погибли на первом курсе, когда вас даже не хватились при эвакуации? — припомнила Марина Николаевна, и девушка снова покраснела.

— Намек понятен? Прекрасно. В таком случае, — она посмотрела на часы, — сейчас вы вернетесь в свои гостиные, соберете первокурсников и организованно отведете их на завтрак. А чтобы никто никуда не опоздал, проследите, чтобы они не рассиживались за столом до самого начала занятий. Рассчитайте время так, чтобы успеть развести их по классам и самим успеть на урок.

— Но… — начала Эббот, однако Марина Николаевна перебила:

— Подсказываю: если у вас занятия в том же крыле, что и у первого курса Рэйвенкло, вы ведете туда этот первый курс, а не бегаете взад-вперед по всему замку. И наоборот. Так понятно?

Судя по тому, что в глазах Грейнджер зажегся огонек понимания, хотя бы до нее дошло.

— Ясно, мадам, — выпалила она, — я сейчас сопоставлю наши расписания, и тогда всё станет намного проще!

— А поскольку вы не имеете права снимать баллы с учеников других факультетов, — добавила Марина Николаевна, — заведите общий журнал. Староста, факультет, наказанный, балл или отработка, причина…

— Я сделаю всем блокноты, чтобы из них переносить в журнал! — загорелась Грейнджер.

— Идите и делайте, а я приду — проверю, — велела Марина Николаевна, выпроводила старост и вернулась в кабинет со словами: — Неужели никому до сих пор это не пришло в голову?!

За завтраком в Большом зале можно было наблюдать отрадную картину: никто не потерялся, не заблудился, а Грейнджер, самая деятельная и ответственная из всех, то и дело посматривала на часы и поторапливала копуш. За четверть часа до окончания завтрака именно она собрала первый курс Рэйвенкло, обменявшись списками с Патил, пересчитала подопечных и увела на занятие в теплицы. Потом Паркинсон с непередаваемым выражением на лице забрала первый курс Гриффиндора и повела в подземелья…

— А что происходит? — с большим интересом спросила Граббли-Дёрг, допивая третью чашку кофе.

— Оптимизация логистики учащихся в пределах отдельно взятой школы, — машинально ответила Марина Николаевна, изучая свой блокнот, и Дамблдор закашлялся. — Вы что-то сказали, господин директор? Кстати, раз уж мы заговорили о логистике, могу я ознакомиться с поэтажным планом школы и графиком перемещения лестниц?..

Сидевший чуть поодаль профессор Снейп как-то подозрительно прикрыл лицо ладонью, а профессор МакГонаггал недовольно поджала губы.

— Так и запишем, — сказала Марина Николаевна, — план отсутствует, схема эвакуации тоже… Да-с, работы здесь непочатый край!

— Думаю, вы справитесь, Долорес, — сделал ей комплимент Дамблдор.

— Я даже не сомневаюсь в этом, сэр, — ответила она и взглянула на часы. — Прошу меня извинить, сегодня у меня еще много дел…

Возможно, не стоило так уж дразнить гусей, но… Марине Николаевне всегда очень хотелось побывать на месте пусть не всемогущей, но наделенной немалой властью чиновницы, к которой вынужден прислушиваться даже директор! И своей волей (и рукой министра, который поставит подпись на указе, подчиняясь своей разыгравшейся паранойе и убедительному заму) исправить совсем уж кошмарные недостатки в этой якобы лучшей школе… И нечего говорить о том, что так заведено, что это не менялось веками, традиции… Еще бы духовные скрепы приплели, мысленно плюнула Марина Николаевна. Спасибо, хоть тут без этого обошлось! Впрочем, в Хогвартсе своего маразма хватало…

Ну а если она все-таки сошла с ума… тем более, какой смысл отказывать себе в удовольствии?

Часть 4

Для начала Марина Николаевна наведалась в больничное крыло и с большим удовлетворением отметила, что там всё содержится в полном порядке: кругом чистота, запас зелий почти на все случаи жизни имеется, а если чего-то не найдется, либо профессор Снейп сварит, либо пострадавшего отправят в больницу. Но таких случаев тут почти не бывает.

Школьная медичка, мадам Помфри, встретила инспекторшу не слишком приветливо, но постепенно оттаяла и даже угостила чаем. И мимоходом пожаловалась на игроков в квиддич, которые чуть не каждый матч калечатся…

— С этим мы тоже разберемся, — сказала Марина Николаевна, сделав пометку в блокноте, и отправилась в теплицы.

В хозяйстве профессора Спраут тоже всё радовало глаз: и ровные ряды растений, и цветы, и техника безопасности. Во всяком случае, работали дети в защитных перчатках и фартуках, что не могло не радовать. Растения, конечно, были весьма своеобразны, но тут уж ничего не поделаешь…

— Скажите, профессор, — произнесла Марина Николаевна после занятия, когда гомонящие ученики отправились переодеваться, — а тыкву тоже вы выращиваете?

— Гм… — та явно удивилась. — Обычно Хагрид, у него большой огород, а здесь всё больше лекарственные и экзотические растения. А почему вы спрашиваете?

— Потому, что кроме тыквы, существует множество простых в выращивании и богатых витаминами овощей, — тяжело вздохнула Марина Николаевна. — Я видела, третья теплица у вас почти пустая?

— Да, есть еще две, там, на отшибе, — указала та рукой. — Они законсервированы, школе столько не нужно.

— Там можно выращивать арбузы и дыни, — сказала Марина Николаевна, и профессор Спраут зависла. — Редис и салат, помидоры с огурцами. Баклажаны и кабачки, наконец, они ведь совершенно неприхотливы! Землянику, пряные травы, лук с чесноком, сладкий горошек… Я ознакомилась со школьным меню и нашла его крайне несбалансированным! Детям откровенно не хватает витаминов, в особенности зимой…

— Ну… Мадам Помфри дает им витаминные напитки, — сказала профессор Спраут, — если они чувствуют упадок сил.

— Если! Нельзя доводить до такого, — строго произнесла Марина Николаевна. — И еще, вокруг замка такая территория… Почему тут хотя бы яблонь нет? Я понимаю, что абрикосы в таком климате не вызреют, но есть ведь морозостойкие сорта слив и вишни… Малина, наконец, ежевика, — эти-то вообще растут, где угодно! Да мало ли плодовых кустарников, та же смородина…

— Если честно, — подумав, ответила Спраут, почесав в затылке перепачканной в земле рукой, — я об этом даже не задумывалась.

— В таком случае, профессор, задумайтесь и составьте список тех немагических овощей и ягод, которые можно выращивать в простаивающих теплицах.

— Да я и так скажу — какие угодно! — фыркнула та. — Хоть ананасы с бананами!

— Гм, а их точно безопасно будет употреблять в пищу? — спохватилась Марина Николаевна и сама же себе ответила: — Впрочем, раз мадам Помфри готовит зелья из выращенных здесь растений…

— Вот-вот! — профессор Спраут на этот раз почесала нос, оставив на нем черный след.

— А с обеднением почвы вы как справляетесь?

— Драконий навоз — универсальное удобрение, — пояснила та.

— Профессор Спраут, а ведь, если мне не изменяет память, существует заклинание, усиливающее скорость роста всякой зелени?

— Да, но к волшебным растениям его применять не стоит, — помотала та растрепанной головой и сообразила: — А к немагическим — запросто! И тогда мы запросто покроем нужды замка в… гм… витаминах.

Тут она хихикнула и добавила:

— А наказанных учеников можно отправлять перекапывать хагридов огород под картошку!

— И на прополку, — серьезно ответила Марина Николаевна. — Хоть какая-то польза. И физическая активность на свежем воздухе, им это не повредит.

Знали б они в здешние сытые девяностые, как они с живой еще тогда тетей в те же девяностые ковырялись на даче, стараясь занять каждый клочок земли чем-нибудь полезным! Тетя уже умерла, дачу продали, но память о том времени была еще ох как жива…

— Вы сами сможете заказать необходимые семена, саженцы? — спросила она.

— Конечно, — рассеянно ответила профессор Спраут. — Только… гм…

— Смету отдадите мне, — правильно поняла ее Марина Николаевна, благо министр позволил распоряжаться кое-какими средствами.

Это было крайне опрометчиво с его стороны, но его заместитель (в смысле, Амбридж) хорошо знала, как нужно манипулировать начальством, чтобы выбить финансирование. Сама Марина Николаевна тоже прекрасно представляла, как это делается, потому как не узнать такого, поработав в системе отечественного образования, да еще в администрации, невозможно.

— Нам только на первую посадку понадобится, потом сами разведем, черенкуем и всё в том же роде… — потерла та руки.

— Заодно можно будет организовать смешанный факультатив по маггловедению и гербологии, — добавила Марина Николаевна. — А то, подозреваю, большинство учеников в природе не опознают даже волчью ягоду! Я понимаю, что вряд ли их зачем-то понесет в дикий лес, но мало ли, какие бывают случайности? Так вот аппарируют неудачно…

— Ох, да, — согласилась профессор Спраут. — А про грибы я уж и вовсе молчу!

— Ну, грибы хоть на картинках показать можно… Ну что ж, вас уже заждалась следующая партия учеников, поэтому я вас покидаю. Сразу видно, что вы профессионал и энтузиаст своего дела, профессор Спраут, — решила она добавить немного лести.

— Можно просто Помона.

— Долорес, — кивнула Марина Николаевна и пожала испачканную руку.

∗

Следующей ее жертвой пал завхоз.

— Мистер Аргус Филч… — произнесла Марина Николаевна, вызвав его в свой кабинет. Она уже выяснила, что к завхозу прилагается кошка, невероятно похожая на покойного Тишку, разве что оба глаза были на месте.

— Да, мадам, — сипло сказал он, переминаясь с ноги на ногу и боязливо посматривая на Генерального инспектора.

Был завхоз немолод, неопрятен, славился скверным характером и нелюбовью к ученикам. «Маленькие засранцы» было еще самым мягким определением…

— Итак, — проговорила она, глядя на него в упор, — вы заведуете хозяйством Хогвартса уже…

— Больше двадцати лет, мадам.

— Прекрасно. Значит, вы знаете школу, как свои пять пальцев?

Тот мелко закивал.

— И вас не затруднит начертить подробный план? Со всеми коридорами, тайными и явными, лестницами, фальшивыми дверьми?

— Я… э… чертить не обучен, мадам, — выдавил он. — Я уж так это, по памяти…

Для доходчивости он постучал себя по лысеющей голове.

— Это великолепно, — сухо сказала Марина Николаевна, — что в вашем возрасте память вас не подводит. Однако извольте потрудиться и выполнить мою настоятельную просьбу, в противном случае…

— Да, мадам, конечно, мадам, — зачастил он. — Только вы уж извините, если не слишком ровно выйдет, говорю же, чертить не обучен!

— Набросайте хотя бы от руки. Впрочем, это не первоочередная задача, мистер Филч. Перечислите, будьте любезны, каковы ваши служебные обязанности? Да присядьте, присядьте… может, чашечку чая?

— Спа… спасибо, мадам, — выговорил Филч, присев на краешек стула и опасливо глядя по сторонам.

Марина Николаевна решительно изгнала розовенькое из интерьера кабинета, ограничившись классическим офисным стилем. Вот компьютера не хватало, это да!

— Я внимательно слушаю, — напомнила она. — Каковы ваши служебные обязанности?

— Слежу за порядком, мадам, — с готовностью он, — чтобы чисто было, чтобы нарушители по ночам не шатались, чтобы потайные ходы были закрыты, а то…

— То есть вы в одиночку обслуживаете все это огромное строение? — спросила Марина Николаевна, хотя знала, что это не так.

— Нет, то есть… не совсем, мадам, — замялся он.

— Мистер Филч, еще раз, поясните, каковы ваши функции? За порядком в помещениях следят домовики, это мне известно, обстирывают учеников и персонал тоже они, готовят — они же. А вы чем занимаетесь целыми днями? Нарушителей выслеживаете?

Он мелко закивал и робко добавил:

— И это… днем-то домовики не показываются. Чтоб ученики не видели, значит… Так что мне и подтирать, если вдруг наследят в холле или взорвется чего-нибудь…

— Вот теперь картина уже более ясна, — кивнула Марина Николаевна. — Да-с, тяжелая у вас работа, мистер Филч.

— Да, мадам, — мрачно ответил он, — мог бы я колдовать, дело другое, но вы ж знаете…

Филч был сквибом, и ему в самом деле приходилось нелегко в замке, полном бесшабашных юных волшебников.

Марина Николаевна невольно усмехнулась про себя: отец Амбридж ведь примерно тем же самым и занимался в Министерстве, разве что сквибом не был! Но, видно, ни волшебной силы, ни амбиций ему ни на что большее не хватало. Да и зачем, если там он был на своем месте?

— Хорошо, мистер Филч, — сказала она. — Итак, раз вы следите за порядком в замке, то позвольте поинтересоваться, почему решительно изо всех окон в коридорах страшно сквозит? Да и в кабинетах тоже?

— Ну…

— Не желаю ничего слушать о традициях. Или велите домовикам заделать щели, или заклейте бумагой. И еще… этот жуткий туалет на втором этаже что, никто никогда не пытался привести в порядок?

— Но там же привидение живет!

— Привидению там не место, — отрезала Марина Николаевна. — Либо, если уж Плакса Миртл не может жить в другом месте, пускай обитает в чистом и сухом помещении, ясно? Нечего сырость и плесень разводить. Распорядитесь навести там порядок!

— Так я не могу приказывать домовикам, мадам! — вскричал он. — Только директор да преподаватели ими командуют!

— Прекрасно, — зловеще произнесла Марина Николаевна. — В таком случае, я сама распоряжусь… Только сперва пройдитесь по замку и составьте список того, что нужно исправить в первую очередь. Все эти текущие трубы, щели в окнах, дырки в стенах, пропадающие ступеньки… Заодно и карту нарисуете. И пометите крестиками проблемные места.

— Да, мадам, непременно, мадам! — подскочил Филч, кланяясь. Он просто сиял от восторга. — Будет сделано!

— Рассчитываю на вас, — строго сказала Марина Николаевна и жестом позволила ему удалиться, после чего выдохнула с облегчением.

Вот ведь!.. Да в их бы школы и учреждения таких домовиков, чтобы и окна починили, и мебель, и отопление наладили, и текущие потолки в порядок привели… А тут под рукой такой ресурс, но никто им не пользуется. Непорядок!

С этой мыслью она уже поднялась, чтобы идти ужинать, но на пороге столкнулась с Филчем, волочившим за собой зареванного маленького мальчика.

— Вот! — с гордостью сказал завхоз, встряхнув добычу и поставив перед Мариной Николаевной. — Поймал нарушителя!

— Мадам Амбри-и-идж… — с новой силой заревел мальчишка и вцепился в ее мантию. — Я не нарочно-о-о-о…

— Так, — сказала она, — во-первых, мистер Филч, я запрещаю вам обращаться с младшекурсниками подобным образом.

— Но…

— Никаких «но»! — отчеканила Марина Николаевна, заводя мальчика в свой кабинет и усаживая на стул. — Идите, мистер Филч, у вас полным-полно работы. Я сама разберусь. И вот еще что… Извольте привести себя в порядок. Что на вас за невозможное тряпье? Вы в Хогвартсе работаете или на маггловском вокзале бомжуете?

— Э-э-э…

— Бродяжничаете, — пояснила она. — А если вашего жалованья не хватает на приличную одежду, я подниму этот вопрос…

— Хватает, хватает! — испугался Филч.

— В таком случае, закажите себе приличный костюм, — велела Марина Николаевна. — И чтобы я больше не видела этой рванины, мистер Филч. А если у вас насморк, зайдите в больничное крыло, а не ходите и не заражайте учеников!

— Как скажете, мадам, — вздохнул он и ушел, притворив за собой дверь.

— А теперь вы, молодой человек… Аберкромби, верно? — вспомнила она имя и протянула мальчику платок. — Вытрите слезы, выпейте воды и объясните, что произошло.

— Я потерялся! — ответил он.

— Каким образом?

— Ну… мы шли на ужин, я остановился шнурок завязать, а когда встал, лестница уже повернулась, — мальчик посмотрел на нее снизу вверх. — Я искал-искал выход… и зашел куда-то. А там Филч!

— Мистер Филч, — машинально поправила Марина Николаевна. — Ясно. Кто вас сопровождал?

— Наш староста, — шмыгнул носом Аберкромби. — Который Уизли. Мистер Уизли.

— Обойдется без мистера, — поджала она губы. — Так. Запомните на будущее: если отстали от группы и не знаете, куда идти, стойте на месте. Лестница через некоторое время повернется обратно. Основные маршруты вы уже запомнили?

Мальчик кивнул несколько раз.

— Это как в лесу, да, мадам? — робко спросил он. — Если заблудился, нельзя дальше идти, а то совсем не найдут?

— Именно так, — вздохнула Марина Николаевна и протянула руку. — Идем, не то на ужин опоздаем.

«Да уж, — подумала она, — в Хогвартсе впору соревнования по спортивному ориентированию устраивать!»

В Большом зале было шумно: ужин еще не начался, но за гриффиндорским столом разгорался скандал — Грейнджер требовала, чтобы Уизли немедленно пошел и отыскал пропавшего Аберкромби, а тот вяло отбивался.

— Минус пять баллов с Гриффиндора, — ласково сказала Марина Николаевна, подкравшись сзади с мальчиком на буксире. — Исключительно по вашей вине, мистер Уизли. И я предупреждала, мисс Грейнджер, что за напарником требуется присмотр… А вы, Юэн, впредь будьте внимательнее и не отставайте от своих.

— Да, мадам! — ответил он, усаживаясь на скамью. И добавил мстительно: — Другие старосты всегда нас пересчитывают.

— Вы помните об испытательном сроке, мистер Уизли? — спросила Марина Николаевна. — Неделя еще не прошла, но…

Он промолчал, глядя в пол, а она прошла к преподавательскому столу.

— Не слишком ли рьяно вы взялись за дело, профессор Амбридж? — негромко поинтересовалась профессор МакГонаггал.

— Отнюдь, — ответила Марина Николаевна, вытребовав себе зелень. На этот раз это оказался шпинат, ну да что поделаешь! — Я предоставлю отчет по итогам недели, тогда наглядно будет видно, как именно старосты выполняют свои обязанности. Вполне вероятно, кому-то потребуется адекватная замена.

— Несомненно, с вашим предвзятым отношением к Гриффиндору…

— Неужели? По вине мисс Грейнджер, к примеру, факультет не потерял ни единого балла, напротив, приобрел — это она составила прекрасный график перемещения первых курсов, — Марина Николаевна продемонстрировала табличку в своем пухлом блокноте. — Впрочем, ее достижение уничтожено сегодняшним просчетом мистера Уизли. Остальные факультеты тоже пока в минусе, но их представители хотя бы стремятся исправиться.

— Мистер Малфой тоже был наказан, — подал вдруг голос профессор Снейп, хотя за столом он обычно молчал. — Дважды. Кстати, профессор Амбридж, позвольте поинтересоваться, по какой причине вы оштрафовали его во второй раз? Первая мне известна.

— Я ведь сказала, что предоставлю полный отчет по итогам недели, — ответила она, и профессор недовольно поджал губы.

— Долорес, — ткнула вдруг ее локтем Спраут, на этот раз подсевшая поближе, — я заказала!

— Так быстро?

— А что тянуть-то? Завтра и доставят! Только я в выходные проверю, что там в дальних теплицах, не самозародилось ли что-нибудь, наведу порядок, а уж тогда… — она довольно потерла руки.

— Позволите присоединиться? Думаю, помощь там не помешает, они же и впрямь заросли по самые крыши… невесть чем! — сказала Марина Николаевна, успевшая наведаться на задворки замка.

— Это вы о чем, милые дамы? — с интересом вмешался в беседу профессор Флитвик.

— А это мы хотим дальние теплицы в порядок привести, — ответила Спраут, прожевав. — Что они, в самом деле, простаивают… Но я там уже который год не бываю, говорю, могло завестись что-нибудь… Не поспособствуете, Филиус? Еще и отопление с освещением наверняка исправлять придется, без вас я вряд ли справлюсь!

— Всегда рад, Помона, — улыбнулся он.

— Я тоже загляну, если не возражаете, — добавила и Граббли-Дёрг, прислушавшись, — вдруг там и впрямь что-нибудь интересное завелось…

— Конечно! В субботу после занятий? — предложила Спраут.

Никто не возражал.

«И будет у нас субботник, — улыбнулась про себя Марина Николаевна. — Совместная трудовая деятельность, как считается, помогает сплотить коллектив! Ох, когда ж я отучусь мыслить канцеляритом?»

— А вы, директор? — живо спросила Спраут. — Поучаствуете?

— Боюсь, в субботу я буду очень занят, — вежливо ответил он.

Часть 5

Марину Николаевну ждал урок защиты от Тёмных искусств у злополучного пятого курса Гриффиндора, и как с этим быть, она пока не знала.

— Здравствуйте, — сказала она, войдя в класс. Ученики выжидательно уставились на нее. — Кхе-кхе… А что, в Хогвартсе не принято приветствовать преподавателя вставанием?

Класс неуклюже поднялся.

— Присаживайтесь, — кивнула Марина Николаевна, села за свой стол и открыла журнал. — Кто дежурный?

— Что?.. — пискнул кто-то.

— Я спрашиваю, кто сегодня отмечает посещаемость? Впрочем, раз у нас здесь присутствуют старосты, они и отметят, — кивнула она Грейнджер и передала ей журнал. — И попрошу без фокусов. Даже если я еще не запомнила всех вас в лицо, то по головам пересчитать в состоянии. Итак…

Она приняла журнал, сверила количество учеников с отмеченными фамилиями и кивнула.

— Приступим. До сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. В итоге в головах у вас, к сожалению, полная каша, но мы постараемся это исправить. В этом году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса…

Как приятно было не пачкать руки мелом или маркером!

Она постучала палочкой по доске, и на ней появились слова:

«1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии.

2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону.

3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования».

— А теперь, пожалуйста, ознакомьтесь с первой главой «Основ для начинающих», — сказала Марина Николаевна, и класс притих, но тишина длилась недолго. — Мисс Грейнджер, на мне ничего не написано. Если вы хотите спросить о чем-то, сперва поднимите руку. Прекрасно. Встаньте, когда обращаетесь к учителю. Итак, ваш вопрос?

— Мне неясны цели вашего курса, — сказала та, поднявшись.

— Мэм. Или мадам.

— Мне неясны цели вашего курса, мадам.

Марина Николаевна знала, что теперь практикуются ответы с места, но… с этой бандой определенно требовались дисциплинирующие меры! Да и препираться с учителем сложнее, когда стоишь столбом на виду у всего класса…

— Вы внимательно их прочли?

— Да, но мне они непонятны! Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний, мадам.

Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, всё ещё остававшиеся на доске.

— Да, мы что, не будем применять магию? — громко спросил Уизли.

— Вы не понимаете с первого раза, мистер Уизли? Объясняю медленно, по пунктам: сперва вы поднимаете руку. Затем я разрешаю вам задать вопрос. После этого вы встаете и задаете его. Или не встаете и не задаете, если я не позволяю. Так более доступно?

Так и не севшая Грейнджер подняла руку, и Марина Николаевна кивнула ей.

— Не в том ли весь смысл защиты от Тёмных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — выпалила девушка.

— Нет, — ответила Марина Николаевна, поняв, что министерской программе следовать не удастся. Либо же удастся, но ценой затяжной войны, знавала она такие классы. — Присядьте пока.

Она помолчала, вздохнула и продолжила:

— Мисс Грейнджер задала интересный вопрос. Он содержит как минимум половину ответа. Кто скажет, какую именно?

Как ни странно, даже Грейнджер не подняла руку.

— Хорошо, тогда я вам скажу, — негромко произнесла Марина Николаевна, встала и прошлась перед классом, заложив руки за спину. — Чтобы защищаться от чего-то, нужно это что-то знать. Логика такого уровня вам доступна, я надеюсь?

За третьей партой робко поднялась рука.

— Мисс Патил?

— Мэм, в прошлом году профессор Грюм… то есть… в общем, он показывал нам все три непростительных заклятия… — к концу фразы голос ее совсем утих.

— Я в курсе. И знаю, что он учил вас сопротивляться Империо, верно? — уточнила Марина Николаевна, благо информацию об этом получила из рук министра. — Но это была всего лишь наглядная демонстрация. Вы всё равно ничего не знаете о сути и природе заклятий такого рода, о том, как именно они воздействуют на вашу психику, на ваше тело… Вы не умеете их распознавать. На это, дети мои, не каждый опытный аврор способен.

— Но этому же можно научиться? — спросила Патил.

— Можно. Но это долго, тяжело и порой больно, — честно ответила Марина Николаевна, потому что Долорес Амбридж собаку съела на пыточных заклятиях. — И в школьную программу, одобренную министерством, подобное не входит.

— Ну-у-у… — пронеслось по классу.

— Тихо! — скомандовала она и остановилась возле стола. — У нас с вами два варианта. Или вы старательно конспектируете учебник, тайком практикуетесь где-нибудь в туалете с риском покалечиться и с грехом пополам демонстрируете свои познания на экзамене…

— Или?!

— Или кое-чему я вас все-таки научу. Но конспектировать учебник всё равно придется, потому как отчетность, господа учащиеся, никто не отменял, и с меня за это спросят, — завершила мысль Марина Николаевна. — А мне моя должность дорога. И еще — к практике мы сможем перейти только после того, как я удостоверюсь, что вы надежно усвоили теорию.

Она заметила, как опасливо переглядываются ученики, вспомнила, каково отношение к Министерству на этом факультете и добавила:

— Я выйду на десять минут. Можете посовещаться. Я знаю, что вы не доверяете Министерству и ждете подвоха. Решайте сами. Те, кто не желает иметь отношения к подобному, может быть свободен. С таких я потребую только сочинения и конспекты. Однако всем придется дать подписку о неразглашении. Повторяю, моя должность мне дорога. Я пущу по рядам этот листок, — она положила его на первую парту. — Кто остается — пишите свое имя в левой части, кто уходит — в правой. Да, мисс Грейнджер?

— Ваше имя тут тоже есть, мадам, — с удивлением произнесла она, рассматривая листок и пробуя его чуть ли не на зуб.

— Разумеется. Я ведь сказала, что огласка может повредить моей карьере.

— И это же…

— Да-да?

— Ох нет, я ничего такого не имела в виду, мадам, — быстро выговорила Грейнджер.

«К этой девочке стоит присмотреться, — подумала Марина Николаевна, притворив дверь в сперва притихший, а потом взорвавшийся гомоном класс. — Похоже, она опознала чары неразглашения. Возможно, сама интересовалась подобным, но с какой целью, вот вопрос? Ничего, выясним!»

Изнутри слышались вполне ожидаемые выкрики, мол, это ловушка, провокация, этот список отправится прямиком к министру, и что будет с неблагонадежными, заинтересовавшимися практической защитой от Темных искусств? Одинокий голос разума, в смысле, Грейнджер, тонул в гвалте.

— Не справляетесь с классом, профессор Амбридж? — любезно спросил возникший откуда-то профессор Снейп.

— У них десять минут на творческое задание, — ответила она и взглянула на часы. — Уже пять. А вы отчего не на занятии?

— У меня окно, — пожал он плечами, посмотрел искоса и снова исчез за поворотом.

Марина Николаевна выждала пять минут и громко постучала в дверь.

— Ну что? — спросила она, войдя в мигом притихший класс. — Решились на что-нибудь?

Молчание было ей ответом.

— Уважаю за проявленную осторожность, — серьезно сказала Марина Николаевна, сев за учительский стол и поигрывая палочкой. — Тогда приступим к теории, а в конце занятия вы уже сможете принять более осознанное решение. Итак… Вы слышали о трех непростительных заклятиях и многие, я слышала, даже смогли сопротивляться Империо? Уже неплохо. Мисс Браун, что вы вытворяете?! Прекратите немедленно!

Красивая девушка медленно кружилась между партами, подняв руки над головой.

— Мадам?.. — первой сообразила Грейнджер, забыв подняв руку. — Вы… вы…

— Да, я наложила на нее Империо, невербально, — спокойно ответила Марина Николаевна, отменяя действие заклятия, и Браун осела на стул, с недоумением глядя по сторонам. — А теперь встаньте, как подобает, и изложите свои соображения по этому поводу.

— Сильный… сильный волшебник может сделать это исподтишка, — выговорила Грейнджер, встав возле парты. — И, вот как вы, невербально. Никто из окружающих ничего не заметит, пока человек не начнет вести себя странно.

— Именно. Садитесь, — кивнула она. — Именно поэтому очень многим преступникам удалось отвести от себя подозрения. «Был под Империо, ничего не помню»! И, прошу заметить, это заклятие чаще всего используется не для того, чтобы заставить человека броситься с ножом на министра, а совсем в иных целях. Кто приведет пример? Да, мистер Финниган?

— Ну… допустим, человек будет ходить на работу в то же Министерство, как ни в чем не бывало, а потом передавать данные, кому велено, — ответил тот, встав. — Или там… бумагу какую-нибудь подпишет, дарственную, а то и приказ! Или просто придет в нужное время в нужное место, ему в руку сунут чужую палочку или даже его собственную, а на ней непростительные. И готово — обвинят в убийстве или чем похуже, а он вообще без понятия, как там оказался и что случилось! Только поди докажи…

— Браво, мистер Финниган! — кивнула Марина Николаевна. — Сформулировано грубо, но суть передана верно. Садитесь.

Она помолчала, потом продолжила, обратившись к памяти Долорес:

— Верно, после Империо очень сложно выявить, по собственной ли воле действовал человек или подчинялся чужой, даже веритасерум не поможет. Только очень опытный легилимент может отделить навязанную волю от истинной, но таких специалистов можно по пальцам перечесть, и на всех преступников их банально не хватит. Тем более, что это очень тяжелая работа. И стоит она, само собой, недешево, а Министерство весьма прижимисто…

Класс безмолвствовал.

— Но что мы всё о негативе? — спросила Марина Николаевна. — Ну-ка, для разрядки… Предложите мне положительные варианты использования Империо! Мистер Томас?

— Вот, например, кто-нибудь решил сигануть с моста, — со вкусом начал тот, выбравшись из-за парты. — Если его обездвижить, он точно упадет. Левиосой фиг поймаешь: если там футов сто, падать он будет быстро… Тогда можно исподтишка его приложить Империо и велеть, чтоб стоял и не двигался, пока его оттуда не снимут!

— Отлично! — сказала она, запомнив насчет Левиосы. Это должно было пригодиться. — Еще идеи? Мисс Джонс?

— Если человек не хочет или боится идти лечиться, хотя ему очень-очень надо… — светловолосая девушка низко опустила голову. — И его правда могут вылечить, а он не идет к врачу… вот тогда.

— Подходящий вариант, — после паузы произнесла Марина Николаевна. — Еще?

— Террориста убедить, чтоб не взрывал бомбу и отпустил заложников! — с места выкрикнул Финниган.

— Ага, и Авадой добить, чтоб наверняка, — добавил Томас.

— Попрошу без ответов с места и без шуточек, — строго сказала Марина Николаевна. — Итак, вы убедились, что одно-единственное заклинание может быть использовано множеством разных способов. Однако классификация относит его к Темным искусствам, а якобы шуточные заклинания — нет. Например, я обратила внимание, что в школе распространено заклинание «ватных ног». Кто скажет, чем оно опасно? Мистер Лонгботтом?

— Если его применить к тому, кто идет по лестнице, он упадет и может покалечиться, — выговорил круглолицый паренек.

— Или решит, что его парализовало, — добавила с места Джонс.

— Мадам! — подскочил Томас. — А если им запустить в человека на метле… и Ступефаем тоже можно, и Петрификусом, тот запросто с метлы свалится! Шлёп — и в лепешку!

— Мне нравится ход ваших мыслей, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Продолжайте. Мисс Грейнджер?

— Мадам, получается, даже шуточное заклинание можно превратить в оружие?

— Разумеется. Сами можете привести пример?

— Д-да… В прошлом году в меня рикошетом угодило заклятие роста зубов, — она приметно покраснела. — Они почти до груди доросли, пока я добралась до больничного крыла. И колдовать так невозможно, если не владеешь невербальной магией, слова не выговариваются.

— Еще немного, и ты б о них споткнулась, — фыркнул Томас.

— И сломала бы, а это очень больно! — вспыхнула Грейнджер.

— Ну вот, вы прекрасно все понимаете, — произнесла Марина Николаевна. — Даже простейшей Левиосой человека можно поднять… и уронить из окна башни.

— Рон, ты же тролля так завалил! — потыкал Финниган Уизли в спину.

— Еще примеры? Мисс Браун?

— Таранталлегра! Если у человека сердце больное или еще что-то, он не выдержит пляски! Да даже если просто слабый, может умереть от переутомления, если заклинание не снимут…

— Отлично. Если кто-то из магглорожденных или полукровок знает оригиналы сказок, то в одной из них злую мачеху заставили танцевать в раскаленных железных башмаках до тех пор, пока она не умерла, — напомнила Марина Николаевна. — Еще? Ступефай уже упоминали, Петрификус из той же области…

— Заклинание щекотки? — робко подал голос Невилл, неуклюже встал и добавил: — Мэм…

— Да, совершенно верно.

— Разве от щекотки можно помереть? — тихо удивился Томас, а индианка подняла руку.

— Да, мисс Патил?

— Если заклинание сильное, то будешь так смеяться, что не сможешь вдохнуть и… и всё! — выпалила она.

— Верно. Скажу вам больше, — произнесла Марина Николаевна, — в средние века существовала пытка щекоткой.

— Да ладно, как такое может быть? — не выдержал Уизли. — Э-э-э… простите, мадам.

— Может, желаете испробовать на себе? — предложила она. — Тогда идите сюда и разувайтесь.

— Ну, я готов, только… — он начал было вставать, но покраснел и сел обратно.

— Забыли поменять носки? — угадала Марина Николаевна. — Ну что ж… еще желающие есть?

— Можно я, мадам? — сорвалась с места Грейнджер. — Я читала об этом!

— Ну, — та посмотрела на часы, — у нас есть еще четверть часа, думаю, успеем. Хотя бы в первом приближении. Разувайтесь и садитесь на мой стол, чтобы всем были видны ваши ступни.

Она живо запечатала дверь, а то так вот директор войдет, а тут… то ли пыточная, то ли тематический клуб! (Подруга пыталась затащить Марину Николаевну в подобное заведение, но та не рискнула, почитав описания и посмотрев видео.)

— Ой! — сказала Грейнджер, когда на ее руках сомкнулись кандалы, а щиколотки оказались намертво заперты в деревянном хомуте. Кажется, идея уже не казалась ей такой привлекательной.

Амбридж любила котят, поэтому Марина Николаевна живо трансфигурировала парочку из подручных предметов и натравила их на розовые пятки Грейнджер. У кошек языки шершавые, то, что надо…

Сперва девушка хихикала и поджимала пальцы. Потом начала смеяться уже истерически и извиваться всем телом, пытаясь высвободить ноги. Потом взмолилась:

— Хватит, мадам, я больше не могу-у-у-у!

Марина Николаевна, сама стараясь не засмеяться, мановением палочки убрала котят и освободила ученицу.

— И как ощущения? — спросила она.

— Сп-перва просто щекотно… — выговорила та, сидя на столе и нервно вздрагивая. — Потом… странно как-то… Вроде смеешься, а судорогой сводит, и чем дальше, тем хуже…

— А теперь представьте, что это длится часами и даже сутками, пусть и с перерывом, — спокойно сказала Марина Николаевна, — пока не сознаетесь в каком-нибудь прегрешении. От подобного нервная проводимость увеличивается, вы начинаете дергаться от любого прикосновения… Вы в порядке, Грейнджер? Видимо, у вас чувствительность высокая, надо было раньше попросить прекратить.

— Но мне же было интересно узнать, сколько я выдержу, мадам! — сказала та, обуваясь и все еще подергиваясь.

— Погодите, я вам успокоительного накапаю на всякий случай, — вздохнула Марина Николаевна, благо запаслась этим добром у мадам Помфри.

Прежде-то носила в сумочке «корвалол» с «валидолом», обычный дамский набор, да только где тут добудешь даже аналоги?

В классе шушукались.

— Итак, — сказала Марина Николаевна, — надеюсь, теперь всем ясно, что даже так называемые шуточные заклятия могут быть смертельно опасны?

— Да они чего-то как-то не шибко от непростительных-то отличаются, если подумать, — передернувшись, сказал Томас.

— Вот и подумайте. И о листочке не забудьте!

Вместо ответа вернувшаяся на место Грейнджер протянула ей заполненный листок.

— Надо же, какое единодушие, — сказала Марина Николаевна, посмотрев на ровный столбец имен слева и пустое место справа. — Хорошо. Домашнее задание: законспектировать первую главу учебника, можете коротко, а также выбрать два любых известных вам заклинания и написать минимум по три нестандартных способа их положительного и отрицательного применения. То же самое — для Круциатуса, до которого мы сегодня добраться не успели. Можете быть свободны.

Время Марина Николаевна рассчитывать умела — сразу после ее последних слов ударил колокол.

— Мистер Лонгботтом, задержитесь, — сказала она и подошла к тому круглолицему пареньку. Марина Николаевна (то есть Долорес) знала, что его родители были замучены Круциатусом до потери рассудка, потому и предпочла дать ему альтернативное задание. — Вы про Круциатус не пишите. Возьмите третье заклинание по своему выбору. Вот, например, для ускорения роста растений. Кстати, тоже есть такая пытка!

— Это как? — удивился тот.

— Пленного растягивают на земле над ростками бамбука, привязав к колышкам за руки и ноги, — ответила она, — и садятся пить чай. Однако некоторые сорта бамбука могут вырасти за сутки на три фута, так что участь пленного незавидна. Конечно, если это всё не маггловская легенда…

— У магглов, может, и легенда, а если с заклинанием роста или волшебными растениями… — Лонгботтом задумался.

— Вот и напишите об этом, сколько получится, — Марина Николаевна развернула его к дверям. — Идите, у вас скоро другой урок! И приходите в субботу после занятий к заброшенным теплицам, поможете их разгребать.

— Да, мадам, я приду, профессор Спраут уже сказала! — обрадовался он и умчался.

— Ах да, вечно забываю, пятьдесят баллов Гриффиндору, — сказала Марина Николаевна в потолок.

Со слизеринцами было проще, они неплохо разбирались в сути непростительных, хотя о нетрадиционном применении обычных заклятий тоже не думали. Рэйвенкло — там сплошь исследователи, они это приняли на ура, а Хаффлпафф подумал-подумал и тоже согласился, что идея имеет право на существование.

С первыми курсами проблем вообще не возникало: малышне пока достаточно теории, именно по учебнику, чтобы система в голове уложилась, третьим-четвертым курсам самое время изучать боггартов и прочую мелкую нечисть. Ну а самые старшие уровнем знаний мало отличались от пятого, к ним и подход был таким же с небольшой поправкой на возраст.

∗

— Профессор Амбридж, — официально обратилась к ней МакГонаггал через пару дней, за ужином, — не могли бы вы пояснить, отчего на моем факультете ходят слухи, будто вы пытали мисс Грейнджер?

— Это была практическая часть занятия, — ответила Марина Николаевна.

— Ничего страшного, — сказала Спраут сквозь бифштекс, — Эббот тоже пытали, она говорит, это был очень интересный опыт.

— Ну и шалунья же вы, профессор Амбридж! — хихикнул Флитвик, тоже явно посвященный в переживания своих подопечных.

— Только Драко Малфой так не считает, — буркнул Снейп.

— А его никто за язык не тянул, — пожала плечами Марина Николаевна, — если он знал, что до смерти боится щекотки, мог бы не вызываться… Хотя да, зрелище вышло познавательное. Пусть подумает, долго ли сможет выдержать под заклятием посерьезнее…

— Вы о чем вообще? — спросила потерявшая нить беседы Граббли-Дёрг, до того говорившая с директором.

— О пытках учеников, — почти что хором ответили ей деканы, и на этот раз навостривший уши Дамблдор поперхнулся основательно.

— Все было абсолютно добровольно, — со сладкой улыбкой протянула Марина Николаевна и приподняла бокал с соком, чтобы чокнуться со Спраут.

— Завтра после занятий, — напомнила та. — Поппи тоже придет, она говорит, там вроде росло что-то полезное, вдруг не сгинуло еще?

— Чем больше народу, тем лучше, — кивнула Марина Николаевна.

Надо же, всего неделя минула, а она уже освоилась! Конечно, преподаватели все как один с приветом, но где не так?

— Вы обещали предоставить отчет по старостам, — напомнил вдруг Снейп.

— Да, по итогам недели, а еще только пятница, — ответила она. — Полагаете, за выходные никто ничего не успеет натворить?

— За выходные еще как успеют, мадам, — подобострастно сказал Филч, подкравшись сзади, — такая уж их подлая натура! Письмецо вам…

— Спасибо, мистер Филч, — кивнула Марина Николаевна, взяв конверт с министерской печатью.

Старый завхоз внял ее требованию и приоделся в немодный, но новый костюм с мантией поверх. И даже вылечил свою аллергию — не простуда у него была, как выяснила мадам Помфри, — постригся и побрился. И шаркать перестал, переобувшись в приличные туфли на резиновом ходу (из-за чего походка его сделалась совершенно бесшумной, что завхоза немыслимо радовало, а вот учеников — не слишком). И, кажется, помыл и вычесал свою кошку.

— А это что за… нововведение? — осторожно спросила МакГонаггал.

— Я попросила мистера Филча забирать мою почту. Неприятно, знаете ли, когда сова швыряет письмо в тарелку или гадит в суп! — прямо сказала Марина Николаевна. — С вашего позволения…

У себя в кабинете она вскрыла письмо.

«Дорогая Долорес, — гласило оно, — должен признать, что ваше назначение в Хогвартс значительно запоздало! Всего за неделю добиться таких успехов — признаюсь, я вас недооценивал. Совет попечителей (в том числе известный вам Л.М.) весьма положительно отнесся к вашим распоряжениям касаемо ужесточения дисциплины, особенно в отношении магглорожденных. Что касается приведения школы в достойный вид — это давно следовало сделать! Продолжайте в том же духе, и мы вместе построим прекрасное новое общество! Искренне ваш, Корнелиус Фадж, министр».

— Идиот ты, а не министр, — сказала себе под нос Марина Николаевна, хотела было сжечь письмо, но передумала. Такое может пригодиться…

Часть 6

— Итак! — радостно сказала Помона Спраут, засучив рукава. — В бой!

Бой предстоял тяжелый: громадные теплицы заросли по самые крыши неведомыми сорняками, которые годами переплетались друг с другом, переопылялись и мутировали во что-то невообразимое…

— Знаете, — сказала Граббли-Дёрг, закурив трубку и отойдя от штурмуемой теплицы. — По-моему, проще всего это сжечь.

— Стекла полопаются, чини их потом — покачала головой Спраут. — И еще, вдруг там что-нибудь ценное растет?

— Глядите, какую я улитку нашел! — раздался радостный вопль Лонгботтома, который бесстрашно ринулся в самые дебри. — Их тут целое гнездо! А это кто?

— Вот я же говорю…

— Профессор, кто это? — подлетел к ним Лонгботтом, исцарапанный, несмотря на перчатки и прочее, но счастливый. В руках у него был какой-то зверек.

— Хм… — Граббли-Дёрг наклонилась над ним. — Похож на нюхлера, но они бы тут не поселились. Идем, покажешь!

— Думаю, лучше уничтожать сорняки небольшими порциями, по квадратам, чтобы не пропустить чего-нибудь ценного, — сказала Марина Николаевна, поплотнее повязав голову платком и поддернув перчатки из драконьей кожи. — Идем!

Первую теплицу они очистили довольно быстро, после чего Флитвик поправил покореженные переплеты, систему отопления, полива и освещение, и Спраут огляделась с довольным вздохом.

— Да, места полным-полно! Ну что, по второй ударим или сперва чаю?

— Если мы сядем за чай, то уже не встанем, — сварливо произнесла мадам Помфри. — Давайте за работу, девочки, солнце еще высоко!

— А на следующей неделе всё и посадим! — по-детски радовалась Спраут. — Ой, Северус, вы тоже решили присоединиться?

— Приглашали, кажется, всех, — пожал плечами Снейп. — А мне стало больно смотреть, как вы мучаетесь.

— А вы что предлагаете? — с интересом спросила Граббли-Дёрг, не выпуская трубки из зубов.

Он вынул палочку, повел рукой — теплица просветлела наполовину.

— Минус сухостой.

— А теперь? — с интересом спросила Марина Николаевна.

— Минус общеизвестные и бесполезные растения, сиречь сорняки.

Теперь в теплице уже можно было спокойно ходить.

— А дальше сами уже разбирайтесь, что из этого может пригодиться, а что нет, это не моя задача, — спокойно сказал Снейп и зашагал прочь.

— Не может не выпендриться, — пробурчала Граббли-Дёрг и выдохнула дым, как дракон, — молодой да ранний… Ну, зато теперь у нас есть шанс управиться до заката!

— Филиус, вы ведь тоже так могли! — обиженно воскликнула Спраут, покосившись на маленького профессора, сидевшего на перевернутом ведре в ожидании своей очереди.

— Да, но вы так мило смотритесь в рабочей одежде! — хихикнул тот, болтая ногами. — Впрочем, дамы, и вы вполне способны воспользоваться сортировочным заклинанием!

— Каким?! Тем, которое мадам Пинс использует в библиотеке?! — поразилась мадам Помфри.

— Да-да, а как, по-вашему, милейший Северус отделил зерна от плевел? Правда, — добавил Флитвик, — он перемудрил. Красоты ради, видимо. Можно было и проще, но это выглядело бы не так эффектно…

— Мерлин, с кем я работаю, — простонала Спраут и вошла в теплицу. — Вильгельмина, идите сюда скорее, тут еще такие же зверьки! Или не такие?

— Дайте корзину, мы их сейчас переловим!

«В родственниках у Флитвика явно был не гоблин, а тролль», — невольно подумала Марина Николаевна, следуя за коллегами.

Хм, а ведь мыслят-то они со Снейпом сходно: заклятие щекотки для пытки у нее, заклятие каталогизации (ну ладно, сортировки) для прополки у него… А раз так, он вполне может заподозрить в обновленной Амбридж нечто неладное. Нужно держаться с ним поосторожнее, решила она.

∗

Весь вечер в порядке отдыха Марина Николаевна провела в библиотеке, поближе познакомилась с мадам Пинс и выяснила у нее нюансы использования сортировочного заклинания. А заодно узнала, что книг по Темным искусствам в библиотеке всего ничего, да и те находятся в Запретной секции. Раньше было больше, но Марина Николаевна по некоторым обмолвкам поняла, что их изъял директор, видимо, во избежание… Вероятно, уже имела место какая-то скверная история, связанная с Темными искусствами, и он не желал повторения. А то ученики ведь ушлые, они и из Запретной секции могут стащить какой-нибудь гримуар! И хорошо еще, если не покалечатся и сами никого не покалечат…

— Мадам Амбридж, — пристал к ней на обратном пути Филч, — мадам, я сделал, что вы велели! Вот, весь замок обошел, написал, чего где не хватает, чего исправить надо… Только с привидением я никак не договорюсь, эта Миртл сроду меня не слушается… И Пивз тоже! Вот его бы выгнать, но куда там…

— Это невозможно, — сказала Марина Николаевна, просматривая коряво нарисованные планы этажей и список подлежащего ремонту или замене. — Пивз связан с Хогвартсом, с его магией, поэтому избавиться от него не выйдет. Если только школу до основания снести, но и то вряд ли он сразу испарится.

Об этом говорилось во многих книгах: как ни пытались извести полтергейст, ничего не вышло даже у сильнейших магов прошлого, с ним можно было только договориться, чтобы не слишком уж пакостил.

— Прекрасно, мистер Филч! Благодарю, вы мне очень помогли, — искренне сказала она, и старый завхоз просиял. — С привидением я потолкую сама, раз уж всем недосуг. Надо этот туалет или закрыть совсем, или отремонтировать, что это за безобразие, в конце концов…

— Безобразие, я всегда так и говорю, мадам, — закивал он. — А еще, мадам, нельзя ли вернуть в школу розги? Я слыхал, вы круто обошлись с этими ученичками на уроке, так, может…

— Мистер Филч, — строго сказала ему Марина Николаевна. — Насколько мне известно, телесные наказания отменили, когда директором стал Дамблдор? Да? Вот с этим вопросом — к нему. И я повторяю — я запрещаю поднимать руку на детей!

— Какие дети, они лбы здоровенные… — обиженно пробормотал завхоз. — Как напакостить, так они взрослые, а как отвечать — так детишки…

— В первую очередь я говорю о младшекурсниках, — пояснила она. — А для старших… Профессору Спраут понадобится помощь в теплицах. Навоз возить, землю копать, кусты колючие сажать… работы там непочатый край! Вам ясно?

— Да, мадам Амбридж! — обрадовался Филч. — Провинившихся отправлять работать в теплицы?

— Именно так. Я ее предупрежу, чтобы не торопилась сама всё делать.

— Да, да, пускай тачки потаскают, навозцу нюхнут да ручки об лопаты намозолят, не всё палочками-то махать! — захихикал Филч и испарился.

— Только без фанатизма! — успела крикнуть ему вслед Марина Николаевна и тяжело вздохнула: завхоз был типом неприятным, но крайне полезным. Для счастья ему не так много требовалось, а знал он немало и мог очень пригодиться…

Воскресенье, по счастью, прошло совершенно спокойно и мирно: Марина Николаевна закончила отчет, а потом навестила Спраут, сообщила, что вскоре ей на помощь направятся наказанные ученики. Затем они как-то спонтанно переместились к мадам Помфри, где и гоняли чаи чуть не до вечера. Еще и Граббли-Дёрг с мадам Пинс заглянули на огонек, так что девичник вышел весьма недурным.

— Какой уж теперь ужин, — ворчала Граббли-Дёрг, входя в Большой зал, — чаем по самые уши налились…

— Ничего, на ночь вредно много есть, — машинально ответила Марина Николаевна и невольно ойкнула, когда ее чуть не сбил с ног все тот же первокурсник.

— Мадам Амбридж, я опять заблудился! — радостно выпалил он, глядя снизу вверх.

— Как же это вы заблудились, если вы здесь? — она посмотрела в зал и добавила: — А ваших товарищей еще нет…

— Я опять отстал, — честно сказал мальчик, — потому что меня Пивз обстрелял какой-то гадостью. И лестница снова убежала! Но я стоял и ждал, пока она вернется, как вы велели! А тут пришел мистер Филч…

— Так, и?

— Он ужасно ругался, а потом отвел меня к себе и почистил щеткой… — Аберкромби с сожалением оглядел пятна на мантии. Марина Николаевна вынула палочку и привела его одежду в порядок. — Ой, спасибо, я так не умею… А потом он меня сюда привел и велел ждать своих. Вот я и жду!

— Я подозреваю, сопровождал вас сегодня снова Уизли?

— Да… А мисс Грейнджер сказала, что допишет сочинение и догонит. Но не догнала, — вздохнул он. — А еще мистер Филч сказал, чтобы я пришел к нашему декану за наказанием, только я ее боюсь, она ужасно строгая… — прошептал Аберкромби.

— Думаю, мы разрешим этот вопрос своими силами, — решила Марина Николаевна. — Вы, Юэн, напишете сочинение, не менее ста слов, о том, как важно соблюдать дисциплину в школе и почему. Ясно? Сдадите мне.

— Да, мадам!..

— О, а вот и мисс Грейнджер, — заметила она. Та как раз появилась с другой стороны коридора и заметила Марину Николаевну с Аберкромби.

— Ой…

— Боюсь, мисс Грейнджер, ваш напарник не оправдал доверия, — вздохнула Марина Николаевна. — А вы за ним так и не смотрите. Я понимаю, что домашние задания важны, однако… Если вы не можете совмещать учебу с общественной работой, вероятно, стоит пожертвовать последней? Вам — покамест взыскание, отработаете у профессора Спраут завтра после уроков.

— Да, мадам, — кивнула та, низко опустив голову.

— Всё, заберите Аберкромби и отведите за стол, а то он опять заблудится! — велела Марина Николаевна и прошла к преподавательскому столу.

— И где же ваш отчет? — с интересом спросил Дамблдор, увидев ее.

— При мне, господин директор. Желаете, чтобы я огласила его на весь зал или предпочтете ознакомиться… хм… кулуарно? — мило улыбнулась Марина Николаевна, вынимая из рукава свернутый лист и держа палочку наготове.

Копировальное заклятие ей тоже показала мадам Пинс, очень удобно — изменения в оригинале сразу транслировались в копии!

— Давайте уж сперва кулуарно, — сказала МакГонаггал и протянула руку за листом. — Гм…

— Как и следовало ожидать, Гриффиндор на последнем месте, — с ядовитой усмешкой произнес Снейп, ознакомившись с таблицей.

— Сравнивайте не количество, а качество просчетов старост, — сказала Марина Николаевна, — и обратите внимание на сравнительный анализ по факультетам, учитывая то, что они сейчас подменяют друг друга при сопровождении первокурсников. Увы, Гриффиндор держится только за счет мисс Грейнджер. Мне эта ситуация кажется в корне неправильной. Староста должен помогать и подавать пример, а не раздавать подзатыльники и терять первокурсников… не первый раз уже.

— Да, вижу, — мрачно произнес Снейп.

— Ваши Малфой с Паркинсон тоже не агнцы, — добавил Флитвик, — придираются по пустякам, но хотя бы детей не упускают. Так что лично я согласен с мнением профессора Амбридж.

— И я, — вставила Спраут. — Она дело говорит. Билл и Перси Уизли — вот то были старосты, а Рон явно не тянет. Характер не тот.

— Одним словом, я, как Генеральный инспектор, — весомо произнесла Марина Николаевна, — прошу педсостав проголосовать за отстранение Рона Уизли от должности старосты факультета. Директор, ваше слово?

— А кого же вы, профессор Амбридж, видите на его месте? — сладко улыбнулся тот. — Может быть, Гарри Поттера?

— Увольте, это же два сапога пара, — фыркнула она. — Точно такая же расхлябанность и отсутствие привычки к регулярным занятиям. Вдобавок он сейчас не популярен.

— Золотые слова… — пробормотал Снейп, обращаясь к солонке.

— Тогда кого же? Может быть, Невилла Лонгботтома?

— Нет, у него не тот характер. Я предлагаю Симуса Финнигана, — ответила Марина Николаевна. — У него достаточно лидерских качеств и чувства ответственности.

«А еще у него есть закадычный друг Дин Томас, с которым они не расстаются, который всегда поможет и не приревнует Симуса к значку старосты», — добавила она мысленно.

— Ну что ж, — произнес директор негромко. — Кто за то, чтобы лишить Рональда Уизли полномочий старосты и передать их Симусу Финнигану? Раз… два… Минерва?

— Я воздержусь, — сухо ответила та.

— Три… пять… Вильгельмина?

— А? Я за, — спохватилась та, оторвавшись от газеты. — Уизли с Поттером достали меня вопросами о Хагриде и весь класс взбаламутили. Финниган поспокойнее выглядит.

— Ну что ж… — директор обвел коллег скорбным взглядом. — Даже если я воздержусь, большинством голосов… принято.

Тут в зал как раз ворвался красный от злости и беготни по лестницам Уизли во главе отряда первокурсников, увидел за столом абсолютно довольного жизнью Аберкромби и кинулся к нему с криком «Ну, ты у меня дождешься!». И даже успел схватить за ухо, прежде чем его оттолкнула Грейнджер.

— О чем я и говорила, — удовлетворенно произнесла Марина Николаевна, и МакГонаггал неохотно подняла руку, сжав губы в тонкую линию. — Мистер Уизли! Будьте любезны, подойдите сюда.

— Может, не стоит перед всеми-то? — шепнула Спраут.

— Поверьте, в некоторых случаях публичная порка необходима, — ответила она. — Кое до кого доходит исключительно через задний ум, фигурально выражаясь…

— А я давно говорю, надо розги вернуть, — проскрипел Филч, делавший вид, будто подметает невидимые пылинки, но на самом деле гревший уши.

— Мистер Уизли, — произнесла тем временем МакГонаггал, поднявшись во весь рост. — К моему большому сожалению… я вынуждена попросить вас вернуть значок старосты.

— Ч-что? — выдавил он, вцепившись в лацкан.

— По мнению преподавательского коллектива, вы не соответствуете этой должности, — пояснила та, и зал притих. — Поэтому значок получит более достойный. Мистер Финниган, подойдите.

— Я?.. Правда?! — тот подлетел, чуть не споткнувшись на ступеньках, ведущих к столу преподавателей. — Ой… То есть благодарю, профессор!

МакГонаггал с ничего не выражающим лицом переколола значок на грудь Финнигану.

— Не посрамите честь факультета, — сказала она, и Финниган, явно ошалевший от таких кадровых перестановок, сперва хотел было кинуться вниз, к своему столу, но сдержался и спустился по ступеням степенной походкой.

Правда, эффект испортил Томас, накинувшийся на него с объятиями и гулко замолотивший по спине с воплем:

— Симус, вот это круто! Пустишь меня попользоваться ванной старост?!

— Только если ты мне поможешь перваков пересчитывать! — не растерялся тот, плюхнувшись на свое место. — Так, Аберкромби, а тебя я на поводке водить буду, ясно? Взял моду теряться… дома теряться будешь, а здесь тебе не там, понял?

— Я же говорила, — невозмутимо произнесла Марина Николаевна, принимаясь за ужин и глядя, как Уизли молча садится рядом с Поттером и утыкается в тарелку.

Старшие братья попытались было подколоть Уизли такой скоропостижной потерей должности, но как-то быстро увяли под неумолимым взглядом МакГонаггал. Слизеринцы тоже помалкивали — их гипнотизировал Снейп, и выражение его лица не сулило ничего хорошего нарушителю дисциплины.

— Вижу, профессор Амбридж, вы сдерживаете обещания, — задумчиво произнес Дамблдор.

— Да, господин директор, — учтиво ответила она, подумала и добавила выдержку из подсунутой министром речи, которую так и не произнесла на пиру: — Необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством. Некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Так сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни!

— Отлично сказано! — одобрила Граббли-Дёрг и лихо выпила.

Часть 7

На следующий день Марина Николаевна решила подышать свежим воздухом, а заодно проинспектировать урок полетов: как раз должно было состояться первое занятие у Хаффлпаффа и Рейвенкло.

Лётный инвентарь не внушал доверия: примерно такого вида мётлами пользовались дворники-гастарбайтеры в реальности Марины Николаевны.

— Кхе-кхе… — негромко произнесла она, но мадам Хуч, не обратив на нее внимания, рявкнула:

— Ну и чего вы ждёте?! Каждый встаёт напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь! Вытяните правую руку над метлой и скажите: «Вверх!» Теперь садитесь верхом, вот так… И когда я дуну в свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, и…

— Кхе-кхе…

— Да, что вам угодно? — резко обернулась мадам Хуч.

— Для начала, доброе утро, — широко улыбнулась Марина Николаевна.

— Доброе утро, мадам Амбридж! — заголосили первокурсники, у которых уже состоялся вводный урок защиты. — А вы тоже с нами летать будете?

— Пожалуй, я воздержусь, — серьезно ответила она и подняла одну из мётел, которой не хватило всадника. — Гм… скажите-ка, мадам Хуч, а этот инвентарь… его как-то проверяют перед занятиями? Осматривают? Есть ли документы о проверке этих мётел на надежность? Желательно, специалистами…

— Э-э-э…

— Старшие ученики упоминали, — Марина Николаевна тактично умолчала о том, что отловила близнецов Уизли за попыткой подсунуть ей под дверь какую-то пакость и как следует допросила, — что некоторые метлы сильно вибрируют, другие забирают в сторону, третьи просто непослушны… Очевидно, — она дернула за торчащий прут, — это весьма заслуженные рабочие лошадки, поэтому хотелось бы убедиться, что детям ничто не угрожает.

— Детям ничто не угрожает, потому что я с ними, — неласково произнесла тренерша.

— А мне рассказали, что несколько лет назад на первом же занятии некто Лонгботтом не справился с управлением метлой и упал с большой высоты. К счастью, он сломал всего лишь запястье… Ну а сломанные шеи мадам Помфри лечить умеет? — с еще более широкой улыбкой произнесла Марина Николаевна, выдержала паузу и повторила: — Мадам Хуч, повторяю вопрос: эти мётлы прошли предполетную подготовку? С учетом того, что многие дети сядут на них впервые?

— Разумеется… — процедила та.

— Могу я увидеть акт приёмки, подписанный директором? — поинтересовалась Марина Николаевна.

— У нас не…

— Не принято, понимаю. Теперь будет принято.

Марина Николаевна отлично помнила, как любой проверяющий может натыкать носом за то, что цвет доски отличается от положенного, а уж спортивный инвентарь… Да упади ребенок с каната или шведской стенки — затаскают ведь по комиссиям, а то и судам, если до травмы дойдет!

— Дети, положите метлы и отойдите от них, — велела она. — Подальше, подальше, я знаю, какие у вас шаловливые ручки…

Первокурсники захихикали и отодвинулись в сторонку.

— Итак, мадам Хуч, в ходе инспекции мы установили, что для первых уроков полетов используются сильно подержанные, зачастую неисправные и непредсказуемые мётлы… — пометила Марина Николаевна в своем блокноте. — Скажите, почему школа до сих пор не закупила новые? Я не говорю об элитных моделях, но какие-нибудь простые и надежные «Чистометы» Хогвартс ведь может себе позволить?

— Это находится в ведении директора, — ответила та, явно подавляя порыв сломать об инспекторшу метлу. — А финансирование обеспечивает совет попечителей.

— А вы подавали ему докладную записку? Смету? Ему или напрямую в этот самый совет попечителей? Нет? Досадно… — Марина Николаевна поставила еще одну галочку в блокноте. — Тогда объясните, пожалуйста, как вы обеспечиваете безопасность учеников во время урока полетов?

— В каком смысле? — нахмурилась мадам Хуч.

— В прямом. Из того, что я успела услышать… Вы велели им оседлать метлы и по свистку подняться вверх. Здесь двадцать семь учеников, — взглянула на список Марина Николаевна. — Скажите, как вы намерены обеспечить безопасность всем без исключения? Например, кто-то случайно взмоет ввысь, как Лонгботтом, а кого-то понесет в сторону Запретного леса… Как вы станете их выручать? Одновременно?

Первокурсники притихли.

— Я достаточно компетентна для того, чтобы…

— Но Лонгботтом тогда упал, — негромко произнесла Марина Николаевна. — И вы ничего не сделали, чтобы удержать его хотя бы простейшим заклятием. Или это вам не под силу?

Мадам Хуч побагровела.

— Допустим, того, кто у нас улетает в лес, вы сможете догнать… или остановите заклинанием? Тогда он тоже упадет с метлы, и у нас будет двое травмированных, и хорошо, если с простыми переломами! Либо же он удержится на метле, которая унесет его в Запретный лес… Или вы можете остановить метлу в воздухе так, чтобы она не упала вместе со всадником?

Не дождавшись ответа, Марина Николаевна перелистнула страницу и продолжила:

— Далее, мадам Помфри жалуется на чрезмерную травматичность игроков в квиддич. Да, я понимаю, что спорт — дело опасное, особенно профессиональный, но здесь у нас школа. Поэтому прошу обеспечить защиту игрокам: не дело, что ученики то и дело оказываются в больничном крыле! А что творится с их успеваемостью от регулярных сотрясений мозга, лучше не упоминать…

— Мне что, бладжеры ватой обернуть? — прорычала мадам Хуч.

— Не знаю, как вы это обеспечите, но переломов, сотрясений и падений, после которых игроков приходится собирать по частям, больше быть не должно, — равнодушно ответила Марина Николаевна. — Удивительно, что до сих пор никто не погиб…

— Погиб! — пискнула вдруг девочка с Рэйвенкло, Джинджер Уотс.

— Неужели?

— В «Квиддиче сквозь века» этого нет, но мне дядя рассказывал: на его курсе был мальчик, он ударился о вышку и… в общем, упал он уже мертвым, — выговорила она, поежившись. — Но он был магглорожденным, и… Никто и не узнал.

— И мне дедушка говорил, — добавил Майкл Лекс с Хаффлпаффа, — что когда он учился, одному игроку так прилетело битой по голове, даже не бладжером, что… В общем, его отвезли в Мунго, и он там так и остался.

— Ну надо же, какие вскрываются подробности… — протянула Марина Николаевна.

— Дедушка сам падал, он был загонщиком и столкнулся с другим игроком, — добавил Майкл. — Кости ему срастили, но он все равно хромает и головой иногда вот так дергает… — Он изобразил. — Поэтому дедушка мне запретил играть в квиддич! Если только понарошку, с игрушечными бладжерами.

— Так и запишем: защиты от падения нет…

— Но это игра!

— Я не про квиддич сейчас, мадам Хуч, — ответила Марина Николаевна, — хотя я категорически против такой жесткой игры, в которой ребенка запросто могут убить, даже и нечаянно. Гарри Поттер, если не ошибаюсь, играет ловцом с первого курса и, как говорит мадам Помфри, редкий матч заканчивается для него без травм. Драко Малфой стал ловцом на втором курсе, но ему повезло больше… Однако не думаю, что его отец будет рад, если кто-то огреет единственного наследника бладжером по затылку и превратит в инвалида.

— Ну и что вы предлагаете? — ощетинилась мадам Хуч.

— Очередным декретом Министерства образования я запрещаю уроки полетов и игру в квиддич до тех пор, пока поле, а также спортивный и игровой инвентарь не будут оборудованы системами защиты. Какой именно — думайте сами. Хотя бы сетку натяните над полем, что ли… Дети! — возвысила голос Марина Николаевна. — Времени еще много, давайте-ка прогуляемся до дальних теплиц, а то вы совсем не бываете на воздухе… Только разбейтесь парами или тройками и не разбегайтесь!

— Мадам Амбридж!

— Вы, мадам Хуч, тоже не теряйте времени даром, а думайте о мерах безопасности. И составьте смету. Думаю, новые метлы для обучения полетам школа все-таки оплатит…

∗

— Знаете, профессор Амбридж, это уже чересчур! — сквозь зубы выговорила МакГонаггал за ужином.

— О чем вы? — удивилась Марина Николаевна. В Большом зале царило похоронное настроение, это чувствовалось.

— О запрете уроков полетов!

— Временном запрете, до устранения выявленных недочетов, — заметила она. — Кстати, министр уже отреагировал, вот его письмо…

«Дорогая Долорес! — писал Фадж, получивший новости самое позднее к обеду. — Поначалу я подумал, что вы чрезмерно жестки, однако известный вам Л.М. всецело согласился с вашими соображениями касаемо техники безопасности. Совет попечителей, полагает он, в состоянии обеспечить школу простыми, но надежными метлами для первых уроков полетов. В случае же, если директор пренебрежет мнением совета попечителей и Министерства и не сумеет обеспечить безопасность для учащихся, в том числе игроков в квиддич, мы направим в школу группу специалистов Отдела магических игр и спорта. Должен отметить, собранная вами статистика весьма впечатлила родителей, поэтому проблем возникнуть не должно. Всецело ваш, Корнелиус Фадж, министр».

— Не вижу никаких проблем, — сказала Марина Николаевна, зацитировав избранные места из письма. — Как только всё будет приведено в порядок, а мадам Хуч сдаст квалификационный экзамен, уроки возобновятся.

— Какой экзамен?

— Квалификационный. По методике преподавания и технике безопасности, — пояснила она. — Для настоящего специалиста это не составит труда, поверьте.

— А о какой статистике шла речь? — спросил вдруг Снейп.

— Мы с мадам Помфри подняли записи в больничном крыле за прошлые годы, и картина вырисовалась удручающая, — ответила Марина Николаевна и вынула из своей папки (теперь она ходила с нею, а не с одним лишь блокнотом) несколько листов. — Прошу, можете ознакомиться.

— Так… — МакГонаггал поправила очки и всмотрелась в мелкий почерк. — Год… охотник Хаффлпаффа — травма шейного отдела позвоночника, срочная госпитализация в Мунго, парализован. Ловец Рэйвенкло — лишился глаза. Что?! На первом уроке полетов разбилась насмерть ученица Гриффиндора?!

— Вы тогда еще не были деканом, потому и не знали, — сказала Марина Николаевна. — Ее якобы увезли в Мунго, а на самом деле отправили тело родителям. Она была магглорожденной, им просто сказали, что она выпала из окна, несчастный случай.

— Не может быть…

— Вы смотрите дальше, профессор, там еще много интересного… Впрочем, ваше имя мы тоже нашли в старых записях. Седьмой курс, сотрясение мозга и сломанные ребра, не так ли?

— Бюрократия — великая вещь, — изрек Флитвик, изучая списки. — А я еще когда-то сожалел, что слишком мал для игры!

— Хорошо, что меня нет в этих списках, — в сторону сказал Снейп.

— Отчего же, и ваше имя встречается… — протянула Марина Николаевна, потому что в бытностью свою учеником тот поминался в записях больничного крыла куда как часто.

— Не в связи с квиддичем, — с вежливой улыбкой ответил он.

— Да, но один раз вы все-таки упали с метлы! — радостно сказал Флитвик, указывая строчку в списке. — И… э… гм…

— Может быть, мы не станем обсуждать мои травмы многолетней давности за столом, Филиус? — еще более вежливо попросил Снейп. — Полагаю, вы не вывесили эти списки на всеобщее обозрение на доске объявлений, профессор Амбридж?

— Разумеется, нет. Только выдержки о летальных случаях и особенно тяжелых травмах, приведших к пожизненной инвалидности, — ответила она, улыбнувшись в ответ. — И я в курсе, что такое профессиональная этика, профессор Снейп.

— И именно поэтому Роланды сегодня нет за столом, — пробормотала Спраут.

— Простите, я не виновата в том, что у мадам Хуч настолько тонкая душевная организация, — пожала плечами Марина Николаевна.

— Альбус, а вы почему молчите? — спросила наконец МакГонаггал. — Вы ведь… вы ведь знали обо всем этом! Так почему же…

— Иногда, — произнес директор после паузы, — молчание — признак мудрости.

Марина Николаевна сдержалась с большим трудом.

Часть 8

Излить накопившийся яд ей позволила следующая произведенная инспекция. Вернее, не следующая, а через одну: к профессору Флитвику придраться было решительно не в чем, он умел и заинтересовать аудиторию, и понятно объяснить первокурсникам, как правильно действовать, и с техникой безопасности у него все было в полном порядке… С инспекторшей он обращался, как с дорогой гостьей, и все прошло замечательно. А еще у Флитвика были замечательно вкусные кексики к чаю… Смерть фигуре, да и только!

Урока прорицаний у пятого курса Марина Николаевна ждала с огромным нетерпением.

— Добрый день, профессор Трелони, — с широкой улыбкой сказала она, поднявшись в класс и отметив, что крутая лестница опасна, особенно если ты в длиннополой мантии, — полагаю, вы получили мою записку с датой и временем инспекции?

Трелони кивнула с недовольным видом, повернулась спиной к гостье и продолжала раздавать учебники. Марина Николаевна осмотрелась, подвинула свободное кресло поближе к учительскому и замерла, ожидая начала занятия.

Профессор Трелони стянула на груди шаль слегка дрожащими руками и сквозь толстые увеличивающие очки оглядела класс.

— Сегодня мы продолжим изучение вещих снов, — сказала она, стараясь говорить таинственно, хотя голос у неё немного дрожал. — Разбейтесь, пожалуйста, на пары и с помощью «Оракула» попробуйте истолковать последнее ночное видение партнёра.

Марина Николаевна уже пролистала это издание и сочла, что в качестве учебного пособия любой сонник с лотка возле метро подошел бы не хуже.

— Кхе-кхе, — произнесла она, и Трелони вздрогнула. — Скажите, профессор Трелони, вы ограничиваетесь только учебником Имаго?

— Да, а что?

— А почему вы не учите детей толковать сны по Фрейду, Мерлину, девице Ленорман, наконец? — спросила Марина Николаевна. — Если мне не изменяет память, толкования могут расходиться. Для какой-то школы увиденная во сне черная кошка означает несчастье, а для другой — удачу. Кстати, могу я увидеть вашу учебную программу и поурочные планы?

— Что?.. — выговорила Трелони и осела в кресло, потеряв шаль.

— Нет-нет, ничего, — вздохнула та и встала. — Бог мой, тут же дышать нечем!

— Не открывайте! — взвизгнула Трелони. — Свет не должен…

«Касаться твоего испитого лица, — вздохнула Марина Николаевна, — а свежий ветерок — развеивать запах благовоний, которыми ты маскируешь перегар. Так и запишем».

— В классе слишком душно, — отчеканила она, распахнув окно и вдохнув холодный воздух, — это противоречит всем санитарным нормам. Вдобавок… что за благовония вы используете? Предоставьте мне список, будьте любезны, и образцы: я хочу удостовериться, что среди них нет запрещенных веществ… И не надо хихикать, мистер Томас. Если вы подумали о запахе марихуаны, значит, уже где-то его обоняли, а это наводит на подозрения…

— Нет, что вы, мадам! — отозвался тот. — Я об этом подумал, да, но я его в жизни не узнаю, честное-пречестное слово!

— Продолжайте, профессор, — сказала Марина Николаевна, и Трелони, взяв себя в руки, перешла к Браун с Патил. Неподалеку Поттер с Уизли как раз придумывали новый сон. — Да, а как долго вы занимаете эту должность?

Трелони нахмурилась, скрестила руки на груди, свела плечи, словно хотела как можно лучше закрыться от позорного допроса. Она помолчала, но, видимо решив, что вопрос не слишком унизителен и можно на него ответить, с большим недовольством сказала:

— Почти шестнадцать лет.

— Изрядный срок. И на работу вас взял профессор Дамблдор?

— Да.

— И вы праправнучка знаменитой ясновидящей Кассандры Трелони?

— Да.

— Но, по-моему, после Кассандры вы в семье первая, кто наделён ясновидением?

— Это… м-м-м… часто передаётся лишь через три поколения.

— Ну конечно же, — с досадой сказала Марина Николаевна. — Тогда предскажите что-нибудь мне!

— То есть…

— Погадайте. Посмотрите в хрустальный шар. Раскиньте карты, наконец!

— Внутреннее Око не зрит по приказу, — оскорблённо сообщила Трелони.

— Ну надо же…

— Я… но… но… подождите! Кажется, я что-то вижу… что-то, вас касающееся… да, я чувствую что-то… что-то тёмное… большую угрозу! Боюсь… боюсь, вам грозит опасность! — драматически возвестила Трелони.

Марина Николаевна, по-прежнему подняв брови, смотрела на нее.

— Ну что ж, — мягко произнесла она. — Тогда позвольте, я ненадолго займу ваше место.

Она уселась за стол и окинула взглядом учеников.

— Тишина в классе. Так… Мистер Финниган, что вы видели сегодня во сне?

— Ничего, мадам! — радостно ответил Симус, подскочив с места и выпятив грудь с блестящим значком. — Спал, как убитый!

— А вы, мистер Томас?

— Не помню, мадам, — ответил тот. — Чушь какую-то, вроде летающую тарелку…

Тут он так покраснел, что Марина Николаевна, поняв, какого рода сны он видел, переключилась на другую жертву:

— А вы, мисс Браун?

— Э… ну… — та тоже покраснела. А чего ожидать от подростков?!

— Ясно, не продолжайте. Мистер Поттер, а вам что снилось?

— Я тоже не помню, мадам, — мрачно ответил он, поднявшись. — Может, и ничего. А, нет! Почему-то яичница с беконом…

— Подозреваю, вы просто проголодались, мистер Поттер.

— Мадам Амбридж! — подскочила Парвати Патил. — А мне такой длинный интересный сон снился, с приключениями! Я даже почти всё записала!

— Про юношу?

— Ну… да, — сконфузилась та.

— И как толковать будем, профессор Трелони? — спросила Марина Николаевна, подперев подбородок сцепленными пальцами. — Подросткам в этом возрасте часто снятся эротические сны. Кошмары тоже снятся. И на этой базе вы собираетесь обучать их толкованию сновидений?

Трелони громко всхлипнула.

— А на картах и я гадать умею, — добавила Марина Николаевна, достав из кармана мантии колоду и лихо перетасовав. Покойная тетя, а до нее — бабушка были большими любительницами раскинуть картишки, раскладов знали много, а так волей-неволей чему-то да научишься. — Ну, кому на короля раскинуть?

— Мне, мне, мадам! — кинулись к ней Патил с Браун.

— Мне на трефового!

— А мне на бубнового!

— По очереди, — строго сказала Марина Николаевна. — Да, профессор Трелони, а гадание на рунах входит в учебный план? Гадание по «Книге перемен»? На крысиных внутренностях и обезьяньих мозгах? Как насчет мастерства авгуров?

Та снова всхлипнула и осела в кресло. Жалостливый Томас помахал на нее учебником и принюхался.

— Не, это не травка, — уверенно сказал он.

— Придержите язык, мистер Томас, вы ведь только что уверяли, что не узнаете запаха марихуаны! — ответила Марина Николаевна, раскладывая карты. — Так, мисс Патил… ваш трефовый король вами заинтересован, но некая дама червей уже рядом, будьте бдительнее. Впрочем, не рекомендую вам сохранять эти отношения, судя по всему, король ваш в долгах, видите эту перевернутую карту? Однако рядом с вами я вижу еще бубнового валета, кто бы это мог быть, по-вашему?

Та захихикала и прикрыла лицо ладошкой.

«А это ведь всего лишь общая эрудиция», — грустно подумала Марина Николаевна, тасуя колоду.

∗

На занятии профессора МакГонаггал придраться было вроде и не к чему, но Марина Николаевна все-таки постаралась.

— А могу я увидеть учебную программу и поурочные планы? — привычно спросила она после занятия и была вознаграждена выражением лица пожилой преподавательницы. Этот вопрос неизменно ввергал здешних учителей в ступор. — Я понимаю, профессор, что вы преподаете много лет, я сама училась у вас, но… неужели за это время не были привнесены никакие новшества? Вы не посещали курсы повышения квалификации? Не меняли схему подачи материала?

Молчание было ей ответом. Марина Николаевна поставила в блокноте галочку, улыбнулась и отправилась на урок ухода за магическими существами.

— Ну, как тут у вас? — спросила она, обменявшись рукопожатием с Граббли-Дёрг.

— Порядок, — ответила та. — В принципе, не так много осталось пройти. Я им еще для закрепления материала дам кое-что, из того, что обычно бывает на СОВ, и нормально. Остальное — это уже для энтузиастов, а я тут таких не вижу.

— Да уж, Помоне повезло, у нее Лонгботтом есть, — усмехнулась Марина Николаевна.

— Ага… А я вот на пенсию уйду, один Хагрид останется.

— А куда он делся-то?

— Понятия не имею. Дамблдор спросил, не соглашусь ли я поработать недельку-другую, ну так я и тряхнула стариной, — хмыкнула Граббли-Дёрг и тут же зычно окликнула: — Эй, не хватай так лукотруса, без глаз останешься, олух! Я кому объясняла, как с ними обращаться?! Ты зачем ему ноги откручиваешь?! В одно ухо влетело, в другое вылетело? А ну, марш отсюда! Ноль за урок и шесть часов отработки в теплицах!

— Вижу, — сказала Марина Николаевна, сделав пометку в блокноте, — у вас никаких проблем нет.

— Кроме учеников, — изрекла та.

— Увы! Ладно, пойду к профессору Вектор.

— А, у них с Синистрой точно все в порядке, можете не тратить времени понапрасну, — махнула рукой Граббли-Дёрг.

— Для галочки все равно нужно, Вильгельмина.

— Сходите лучше на маггловедение к Чарити, — сказала та, — думаю, будет интересно!

— Она у меня в последних рядах, сперва профессор Вектор, а потом Снейп, — вздохнула Марина Николаевна. — Можете сказать о нем что-нибудь?

— Ну, он мастер своего дела. И человек директора, хотя слухи ходят самые разные, — негромко произнесла Граббли-Дёрг. — Поосторожнее с ним. Хоть вы и ставленница министра, жизнь он вам запросто может отравить в прямом и переносном смысле слова…

— Я уже наслышана о его методах преподавания, и, на мой взгляд, они далеки от совершенства.

— Преподавание — абсолютно не его стезя, Долорес, — прямо сказала Граббли-Дёрг. — Такие люди должны сидеть в лабораториях, раз в полгода, а то и чаще блистать на турнире по зельям или международной конференции и снова исчезать в своих подземельях. К детям их на пушечный выстрел подпускать нельзя! Хотя, — добавила она справедливости ради, — СОВ у него еще никто не провалил.

— Что же он, в таком случае, делает в школе? — нахмурилась Марина Николаевна.

— Долорес, я знаю не больше вашего. Наверно, есть причина, — она принялась набивать трубку, не сводя при этом глаз с учеников. — Я ведь не так часто тут бываю, даже сплетен не знаю. Да и не имею привычки их коллекционировать.

— Ну и прекрасно. Предпочитаю увидеть всё своими глазами.

∗

Что преподаватель из профессора Снейпа скверный, Марина Николаевна убедилась с первых же минут присутствия на занятии. Видно было, что ему жаль зря потраченного времени, испорченных ингредиентов, глупые ученики раздражают, но и махнуть рукой и понаставить всем криворуким олухам «удовлетворительно» вне зависимости от достигнутого результата он тоже не может. Одна из худших разновидностей преподавателя!

Причем он ведь вошел в замкнутый цикл, подумала Марина Николаевна: с детьми ему возиться совершенно не интересно, а на продвинутый курс он берет только лучших… Только откуда взяться этим лучшим, если сам не натаскаешь с нуля?

Очевидно, Граббли-Дёрг была права… Если верить прессе (а Марина Николаевна перелопатила в библиотеке подшивки за последние несколько лет, благо сортировочное заклятие работало отлично), профессор Снейп был самым молодым Мастером Зелий в последнем столетии, и звание это он получил не вчера. Можно представить, до какой степени ему было скучно в школе! Все равно, как если бы обладателя докторской степени по физмату отправили в начальную школу дроби объяснять…

Правда, на занятии — а зашла Марина Николаевна на урок первого курса Гриффиндор-Слизерин, — царила тишина и порядок. Ученики старательно пыхтели, нарезая и взвешивая ингредиенты, а Марина Николаевна с интересом наблюдала: вон та девочка явно боится открытого огня и кипящей воды, а тот мальчик ужасно неуклюже держит нож — похоже, он никогда даже хлеб самостоятельно не резал, что уж говорить о разнообразных корешках! Еще одна ученица брала рогатых слизняков двумя пальцами, чуть не плача, до того они были противными, а ее напарник ухитрился расколоть ступку, с таким старанием растирал змеиные зубы.

Ну и, конечно же…

— Сэр! — за дальней партой поднялась рука, и Снейп обернулся.

— Что вам, Аберкромби?

— Сэр, я перепутал рецепт, — честно сказал тот. — Я сперва насыпал змеиные зубы, а потом помешал, а не наоборот.

— Прекрасно, — Снейп подошел поближе, заглянул в котел, мановением руки погасил огонь под ним и уничтожил зелье. — Это уже не спасти. Вы читать умеете, Аберкромби?

— Да, сэр, но я перепутал… — опустил тот лопоухую голову.

— А ваш напарник почему вас не остановил?

Второй мальчик, Уотсон, невольно поёжился — видимо, уже наслушался о суровом нраве слизеринского декана.

— Эрик резал червяков… ой! То есть слизняков, сэр! — храбро ответил Аберкроми. — А они ужасно скользкие, и он весь ими увлекся!

— Перемазался по уши, вернее сказать, — мрачно произнес Снейп и взглянул на класс. — А вы чем заняты? Тоже хотите что-нибудь спутать?

Кто-то ойкнул, спохватился и принялся мешать зелье, кто-то судорожно начал дорезать нужные ингредиенты, словом, все занялись делом.

— Минус балл с Гриффиндора, — сказал Снейп наконец. — И не стойте столбом, до конца занятия еще много времени. Начинайте заново, сделаете, сколько успеете. В пятницу в восемь придете ко мне на отработку и закончите. Приступайте!

— Да, сэр! — радостно ответил Аберкромби, а Уотсон выдохнул с облегчением, но не тут-то было. — Сэр, а можно, мы придем во вторник на урок к Рэйвенкло? У нас полеты по расписанию, а их отменили! Так чего время зря терять?

Снейп глубоко вдохнул, выдохнул, но ответил достаточно ровным тоном:

— Приходите. И займитесь делом, наконец, Аберкромби, а не болтовней! Ваш язык и так уже можно в днище самопомешивающегося котла встраивать!

Класс захихикал, но моментально умолк, стоило Снейпу повернуться и окинуть весельчаков долгим взглядом.

Более эксцессов не последовало. Аберкромби, прикусив высунутый от усердия язык, старательно мешал в котле, поминутно сверяясь с инструкцией в учебнике, а Уотсон его проверял.

— Что ж, вижу, с дисциплиной учащихся у вас проблем нет, — сказала Марина Николаевна, когда занятие закончилось.

— Благодарю, — сухо ответил Снейп.

— Как долго вы преподаёте в Хогвартсе? — спросила она, раскрыв папку.

— Четырнадцать лет. Неужели вам это не известно, мадам?

— Вы полагаете, мне доставляет удовольствие заполнять эти анкеты для галочки? Еще пара вопросов… Вы ведь претендовали на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств?

— Каковую с успехом заняли вы. Да, претендовал.

— Почему же не удовлетворили ваше прошение? И не в первый раз?

— Спросите у директора.

— Непременно спрошу, — заверила Марина Николаевна. — Прошу извинить, еще несколько технических вопросов. Я верно понимаю, что в вашем классе так холодно, потому что…

— Потому что когда кипит двадцать котлов, жарко будет даже при нуле по Цельсию.

— А конденсат? — она потрогала стену. — Хм, сухо… Вытяжка?

— Принудительная вентиляция, иначе мы бы задохнулись от испарений, — Снейп посмотрел на нее с заметно большей приязнью. — Ладно ученики, они тут по два урока, а я варюсь в этом целый день. Вдобавок, сырость — это плесень, а если что-то постороннее капнет в котел… Последствия непредсказуемы.

— При профессоре Слагхорне все было несколько иначе, — тактично заметила Марина Николаевна, воспользовавшись памятью Долорес.

— Профессор Слагхорн большое внимание уделял внешней стороне дела.

— В каком смысле? В том, что превращал учебный процесс в увлекательную игру с призами?

— Да.

— А вы не желаете заинтересовать учащихся своим предметом? — осторожно спросила Марина Николаевна. — На старших курсах у вас и десяти человек со всех факультетов не будет!

— Если человеку интересно, он сам разберется. Или придет ко мне и спросит. Как те старшекурсники: не отвалился же у них язык уточнить рецепт! А варить зелье для гигантских мыльных пузырей, чтобы развлечь малолеток — это к Слагхорну, не ко мне, — резко ответил Снейп. — И, профессор Амбридж, хочу вам напомнить, что зельевары мало востребованы в нашем мире. Зелья для развлечения, вроде упомянутого, и первокурсник может сварить. Для чего-то более сложного есть специалисты в Мунго, и все места там заняты. И учеников никто из частных специалистов не берет, потому что им некуда деваться. Разве что идти потом торговать амортенцией из-под полы где-нибудь в Лютном…

— Но вы же… — Марина Николаевна осеклась. — Всё ясно, профессор Снейп. Перенасыщение рынка труда, верно?

— А?!

— Говорю, предложение превышает спрос?

— Да.

«Ясно, это почти как цеховые секреты в прошлом, — подумала Марина Николаевна. — Пробиться в ученики к мастеру еще нужно суметь, а то так и будешь всю жизнь гвозди с подковами ковать, а не мечи…»

— И если вы хотите сказать, что неплохо было бы научить их варить какие-то полезные зелья вроде костероста, — добавил вдруг Снейп, — а не всякую ерунду вроде уменьшающего зелья…

— То вы скажете, что никто не станет заниматься этим дома, если можно купить нужное средство у специалиста или обратиться в клинику, — завершила она. — Подозреваю, сложно варить костерост со сломанной рукой.

— Совершенно верно. Рад встретить такое понимание. Еще вопросы?

— Да. Могу я взглянуть на ваши поурочные планы?

Вместо ответа Снейп прошел к шкафу, вынул оттуда несколько потрепанных папок и бухнул их на стол перед Мариной Николаевной.

— Кхе-кхе… — откашлялась она от взлетевшей пыли. — Вид у них довольно… заслуженный.

— Я строго следую программе, утвержденной Министерством, а она не менялась уже много лет, — совершенно серьезно ответил Снейп. — Изволите ознакомиться?

— Разумеется, — Марина Николаевна открыла верхнюю папку, вчиталась в мелкий убористый почерк и убедилась, что по части занудства Снейп даст фору любому чиновнику от образования.

Интересно, эти папки так и пылились все предыдущие годы, или же он подготовил их специально к визиту Генерального инспектора? Состарить бумагу и чернила для волшебника вовсе не сложно, пыль наколдовать — тоже… Ну, если так, то ему можно поставить плюс хотя бы за внимательность и изобретательность! Вот только…

— Я хотела бы поговорить о технике безопасности, профессор Снейп.

— И что конкретно вас интересует?

— Например… Сегодня первое занятие у этого потока, но вы не объяснили им правила поведения в лаборатории. А здесь… — она огляделась, — открытый огонь, кипящие котлы, ножи, зелья, наконец!

— Если вы наблюдали внимательно, — после паузы произнес он, — здесь нет Маугли, которые не понимают, что огонь и кипяток обжигают, ножом можно порезаться, а совать руки в зелье не следует. Для тех, кто об этом не подозревает, у меня плохие новости. А если вы хотите сказать, что ингредиенты могут быть токсичны сами по себе, то вы ошибаетесь — для учебных зелий ничего подобного не используется.

— Гхм… — Марина Николаевна помолчала. Судя по всему, Снейп ушел в глухую оборону, и как с ним быть? Она пошелестела блокнотом, выискивая подходящий прецедент. — А вот… несколько лет, точно так же, на первом занятии пострадал Невилл Лонгботтом. Сказано, что его окатило зельем из расплавившегося котла. Как вы это объясните?

— Профессор Амбридж, его не окатило зельем, — устало сказал Снейп. — В противном случае своими ногами он бы до больничного крыла не дошел. Вы сами поняли, что процитировали? Окатило зельем из расплавившегося котла! Не взорвавшегося! Как, по-вашему, это могло произойти?

Она нахмурилась, а он продолжил:

— Вы можете сказать, что окатило ему нижнюю часть туловища, но тут смотрите пункт первый — тогда бы Лонгботтом никуда не ушел. А дело было так: котел расплавился, зелье потекло на пол, а Лонгботтома лишь слегка обрызгало.

— Даже если так, вы где были в этот момент?

— Не поверите — на другом конце кабинета! И если вы сейчас спросите, почему я сам не проводил Лонгботтома в больничное крыло, а поручил это Финнигану, то я напомню вам инцидент с тем же фигурантом — тогда мадам Хуч именно что повела его к мадам Помфри лично.

— Н-да, класс с недоваренными зельями на огне, пожалуй, не менее, а то и более опасен, чем мётлы без присмотра, — пробормотала Марина Николаевна. — Ну хорошо. А каким образом он вообще ухитрился расплавить котел?

— Добавил в зелье то, чего вообще не было в рецепте, — мрачно ответил Снейп. — Но даже тогда у обоих напарников оставалось время позвать меня, как это сделал сегодня Аберкромби.

— Да, вы как-то подозрительно мягко с ним обошлись, — сказала она. — Исключительно из-за моего присутствия?

— Отнюдь. Просто этому гриффиндорцу хватило соображения не ждать, пока рванет котел, не пытаться самому исправить зелье, а сразу попросить о помощи.

Марина Николаевна вдруг некстати припомнила, как в школе на уроке химии они с напарницей получили… что они тогда должны были получить? Какую-то соль или еще что? Поди вспомни… Словом, нужное вещество образовалось, но они начали записывать решение задачи и забыли выключить нагревательный прибор из сети… Фонтан из колбы бил такой, что залило всю парту и тетради, хорошо, сами они успели шарахнуться в стороны, не забрызгало… И пожилая химичка, помнится, отругала их за невнимательность и снизила оценки на балл.

— А вот еще год спустя, — Марина Николаевна нашла еще одну запись, — пострадало сразу несколько учеников.

— Это была чистой воды диверсия — кто-то кинул петарду в чужой котел, — сквозь зубы ответил Снейп, — чтобы под шумок ограбить мою кладовую. И если вы думаете, что состоялось хоть какое-то разбирательство, то вы глубоко ошибаетесь, профессор Амбридж.

— Ясно… — она сделала пометку в блокноте. — Гм… профессор Снейп, судя по всему, преподавание глубоко противно вашей натуре, так что же держит вас в школе?

— Причины личного характера, — ответил он таким тоном, что стало ясно — пытать его бесполезно.

— Хорошо. В таком случае, профессор Снейп, я попрошу вас в начале учебного года оглашать ученикам основные положения техники безопасности до того, как кто-нибудь из них пострадает. На каждом курсе, в каждом семестре, потому что за каникулы всё это благополучно вылетит из их голов! Надеюсь, это не слишком вас ущемит?

— Ничуть. Это всё?

— Позвольте еще один технический вопрос… Почему бы не уменьшить котлы?

— В смысле? — нахмурился Снейп.

— Уменьшить, — показала она на пальцах. — До размера… не чашки, но хотя бы небольшой кастрюльки. Думаю, рассчитать пропорцию ингредиентов для уменьшенного объема не так сложно?

— Гм…

— В самом деле, — Марина Николаевна огляделась, — лишний объем, лишний пар… Масса ингредиентов испорчена впустую, а в итоге получается варево, которое можно только вылить! Абсолютно бессмысленная трата ресурсов…

Это ей вспомнились уроки домоводства, на которых приличный суп выходил хорошо, если у двух-трех девочек из класса.

— Так-то оно так, — неожиданно задумчиво произнес Снейп, — но это уже вопрос к Министерству! Кто там у вас занимается стандартизацией толщины стенок котлов, Перси Уизли? Ну так передайте ему вашу ценную идею, он будет счастлив!

— Передам, разумеется, — кивнула Марина Николаевна. — А что вас так… гм… взволновало?

— То, что уменьшенную емкость они будут еще лет двадцать разрабатывать. А просто уменьшить стандартный котел заклинанием нельзя, это повлияет на свойства зелья! А в большом котле приготовить меньшую порцию можно, но замучаешься регулировать нагрев, и ученикам это точно не под силу!

— Очень вас прошу, не нужно повышать на меня голос, профессор Снейп, я хорошо слышу, — сказала она, потрогав пострадавшее ухо и уточнила: — Слышала. Кхе-кхе… а маггловскую посуду использовать нельзя?

— Нет!..

— Забудьте, — быстро сказала Марина Николаевна, поняв, что шутить с этим не стоит. — Прошу извинить, мне пора.

И она поспешно вышла, забыв, что хотела припугнуть Снейпа испытательным сроком. Такого припугнешь, пожалуй… Да и смысл? Личные причины — явно отговорка, а если вспомнить кое-какие детали биографии Снейпа (известные Амбридж), слова Граббли-Дёрг, да и некоторые слухи и сплетни… То всё становилось на свои места.

Часть 9

— Мистер Филч, вы нашли просторный пустой зал, как я просила? — спросила Марина Николаевна, вызвав к себе завхоза.

— Конечно, мадам Амбридж, на пятом этаже есть такой, что залюбуетесь! — ответил тот. — Только там надо прибраться, а мне в одиночку не вытащить, что там навалено…

— Ничего. Покажите на плане, где этот зал? Спасибо, мистер Филч, дальше уж я сама.

Марина Николаевна прошлась по пятому этажу, заглянула в педантично помеченные крестиками классы — они пустовали либо были завалены каким-то несусветным барахлом вроде сломанных парт и прочей мебели, — и подивилась такому нерациональному использованию полезной площади! Вот зачем раскидывать кабинеты по всему замку? Разве только в силу привычки… Первые курсы вечно опаздывают, потому что не могут найти дорогу, плутают среди движущихся лестниц и в путанице коридоров…

Она остановилась возле окна, из которого немилосердно сквозило, подумала и постучала палочкой по стене со словами:

— Я хочу видеть домовика.

С легким хлопком появилось странное ушастое создание, одетое в полотенце на манер тоги, и поклонилось.

— Чего изволит госпожа профессор Амбридж? — пискляво спросило оно.

— Хм… для начала, здравствуй. Как тебя зовут?

— Тринки, госпожа профессор, — отозвался домовик.

— Рада знакомству, Тринки. Скажи-ка, ты можешь починить вот это? — Марина Николаевна указала на здоровенную щель в оконном переплете. — Сделать так, чтобы из него не дуло, окно нормально открывалось, все стекла были целыми и прозрачными?

— Конечно, госпожа профессор, — удивленно сказал он.

— Тогда будь добр, почини. Замечательно! — произнесла она, оценив результат. — А теперь скажи мне, Тринки, сколько в Хогвартсе домовиков?

— Несколько сотен, госпожа профессор…

— А таких вот неисправных окон? Кстати, называй меня мадам, так будет короче.

— Тринки не знает, мадам, — помотал тот ушастой головой.

— В таком случае, проводи меня на кухню… вы ведь там обитаете, я верно помню? — уточнила Марина Николаевна. — Я хочу отдать кое-какие распоряжения о благоустройстве.

Домовиков оказалось действительно много. Даже очень много! С другой стороны, чтобы поддерживать порядок в огромном старом замке с сотней закоулков, с оравой подростков, которых нужно обстирывать, кормить, а еще ликвидировать устроенный ими хаос… пожалуй, в самый раз будет. Тут одной техничкой со шваброй (то есть Филчем) не обойдешься, а содержать штат слуг-людей выйдет слишком накладно.

— Итак, — сказала Марина Николаевна, когда домовики сгрудились возле нее, — после проведенной инспекции я выявила недочеты в вашей работе.

— Как это возможно, госпожа профессор?! — загомонили они, придя в откровенный ужас. Кое-кто даже принялся биться головой об угол стола и драть себя за уши.

— Прекратите шум и безобразие, — велела она, дождалась тишины и продолжила: — Начнем по порядку. Я указала Тринки на окно с щелями толщиной в палец, из которого уже немилосердно дует. Зимой там наверняка образуется наледь! Стекла мутные, потрескавшиеся, кое-где разбитые… И не надо говорить мне, что это естественная вентиляция! — Марина Николаевна прокашлялась и добавила: — Извольте привести в порядок окна во всём замке. Так, чтобы внутри было достаточно тепло, но не жарко, не холодно и не душно… и никаких сквозняков! Это вам по силам? В подземельях же поддерживается необходимый микроклимат!

— Да, госпожа профессор! — отозвался старый домовик, с трудом переварив ее слова. — То есть по силам…

— И еще сделайте так, чтобы окна можно было открыть, весной, например, и летом. И просто распахнуть настежь, и приоткрыть и зафиксировать, чтобы ветром не разбило, ясно?

Домовик покивал.

— Что там у профессоров в их покоях, меня не волнует, сами отрегулируют… — сказала Марина Николаевна. — А в классах, коридорах и ученических спальнях температура должна быть комфортной. И еще, необходимо обеспечить хорошую вентиляцию, — сказала она, — потому что подростки те еще неряхи, а несколько мальчишек в одной комнате… это уже газовая камера. Думаю, Тринки, этим займешься ты. Возьми себе помощников, сколько потребуется, и приступайте.

— Мадам, но мы не можем днем… — робко сказал тот.

— Я и не требую сделать это немедленно. Недели вам хватит?

— Конечно, мадам! За неделю Тринки даже один может исправить все окна в замке!

— Не надо таких трудовых подвигов, я же сказала — возьми помощников, — нахмурилась Марина Николаевна. — Далее… Вы ведь грамотные?

— Большинство, мадам, — поскреб в затылке старый домовик.

— Уже неплохо. А по простому плану сможете найти помещение? Вот, посмотрите…

— Конечно, сможем, мадам, — кивнул тот, взглянув на копию карты Филча.

— Тогда вот что: в комнатах, отмеченных крестиками, свален всевозможный хлам. Избавьтесь от него. Ту мебель, что еще можно починить — почините, — добавила она, — прочее — на помойку или как тут принято… Если будете сомневаться, можно ли выкинуть что-то, складывайте это в одном месте, потом разберемся. Но весь хлам — долой!

— А что скажет директор? — шепнул кто-то.

— Директор скажет «спасибо», — отрезала Марина Николаевна. — В конце концов, я Генеральный инспектор и обладаю всеми полномочиями для того, чтобы исправить выявленные недочеты. Так… Вот это — заброшенные классные комнаты. Приведите их в порядок и расставьте удобные столы и стулья, обеспечьте запас письменных принадлежностей, пару досок, мел… Питьевую воду, конечно же… и достаточно. И еще, — добавила она, — там должно быть тихо. Даже если кто-то будет кричать, окружающие должны слышать максимум шепот. Думаю, это вам по силам.

Домовик покивал.

Она сразу подметила, что детям категорически негде заниматься. Библиотека не резиновая, в общей гостиной сосредоточиться на домашнем задании и что-то выучить почти нереально: семь курсов, постоянный шум и гам! В спальнях можно писать разве что на тумбочках, столов для занятий там нет… А кругом понапрасну пропадает столько места!

— Вы можете сделать так, чтобы в этих комнатах работали только те ученические чары, которые не направлены на других? — спросила Марина Николаевна. — Скажем, чтобы ученик мог отрабатывать… Вингардиум Левиосу на своём перышке, но не сумел заклясть соседа «ватными ногами» или еще какой-нибудь… кхе-кхе… шуточной гадостью?

— Постараемся, мадам, — посовещавшись еще с несколькими пожилыми домовиками, ответил Тринки.

— Если получится, то же самое сделайте в коридорах, — велела она. — А то приказ «не колдовать на переменах» все упорно игнорируют. И еще мне нужна система оповещения… Даже если заклятие не сработает, я хочу знать, кто, когда и к кому пытался его применить, ясно? Списки учеников у меня есть, их палочки известны, вот и надо зачаровать эти списки так, чтобы сразу было видно, кто пытается нарушать дисциплину… Это посильная задача?

— С таким мы за неделю не справимся, мадам, — покачал головой Тринки. — Очень большая работа! В замке ведь не только коридоры…

— Ну хорошо, сколько вам на нее потребуется?

— Не меньше месяца, мадам, — подумав, ответил он.

— Пойдет, — кивнула она. — Начните с комнат для самоподготовки, коридоры — после. И вот что: все неиспользуемые и заброшенные помещения после очистки и санитарной обработки — запереть. Так, чтобы ученики не смогли открыть. Продолжим…

Отрядив еще несколько команд на другие задания (например, если не избавиться от исчезающих ступенек, так хоть обозначить их яркими метками, а также развесить по стенам планы этажей и график движения лестниц), она сказала:

— А еще нужно привести в порядок женский туалет на втором этаже. Кто вызовется?

— Возьмите Летти, мадам, — старый домовик вытолкнул вперед маленькую соплеменницу, чумазую и лохматую. — Это ее работа!

— Хорошо, — кивнула Марина Николаевна, решив ничему не удивляться, и похлопала в ладоши. — Итак! Все занимаются своими делами! Через неделю посмотрим, что у нас получится… Летти, идем со мной.

— Мадам, мадам, — та засеменила следом, — но ведь в том туалете живет привидение…

— И что?

— Оно не хочет, чтобы там что-то меняли!

— Вот уж кого я никогда не спрашивала, делать ремонт или нет, так это привидений, — серьезно ответила Марина Николаевна и решительно открыла дверь в заброшенный туалет. — Ладно еще соседей… Фу, ну и пакость!

— Вы тоже пришли насмехаться надо мной? — из дальней кабинки выплыло привидение девочки в очках. — Ну коне-е-ечно…

— Нет, деточка, у нас есть более насущные проблемы, — сказала Марина Николаевна. — Летти, убери протечки, плесень со стен… потом посмотрим внимательнее. Что за темень… Люмос!

В ярком свете помещение выглядело еще хуже, чем при тусклых свечах.

— На потолке еще пятно, Летти, посмотри, откуда течет… Да, зеркала эти уже никуда не годятся, — Марина Николаевна попыталась протереть одно из них, но не преуспела.

— Что вы делаете?.. — выговорила Плакса Миртл с дрожью в голосе.

— Наводим порядок, разве не заметно? Летти, лапочка, сделай кафель светлым. Да, вот так намного лучше! И проверь сантехнику.

— Да, мадам!

— Но это… это мой туалет! — выкрикнуло привидение.

— Это школьный туалет, — ответила Марина Николаевна, — и то, что вы тут умерли, мисс Уоррен, еще не делает вас его хозяйкой. Стоять!

Изготовившаяся нырнуть в унитаз Плакса Миртл от неожиданности зависла, размазавшись туманной полосой.

— Я не договорила, — спокойно пояснила Марина Николаевна. — И я не привыкла, чтобы ученики меня прерывали. Вернитесь на место, мисс Уоррен, и постойте смирно пару минут, пока мы закончим. Летти, что там с сантехникой?

— Всё работает, мадам! — отозвалась та, повесив дверку кабинки на место. — А вот эта раковина — нет, Летти сейчас посмотрит, что с ней…

— Это необычная раковина… — зловеще протянула Миртл.

— Вот как? И что в ней особенного, кроме ржавого неработающего крана?

— Она никогда не работала… — прошелестело привидение.

— Мисс Уоррен, мне некогда выслушивать ваши бредни, — поморщилась Марина Николаевна. — Либо говорите прямо, либо перейдем к делу. То есть к правомерности вашего здесь присутствия.

— Я… я же тут умерла! — воскликнула Миртл.

— И что? Сэр Ник, Серая Дама, Кровавый Барон и другие умерли вовсе не здесь, к примеру, но они же не болтаются возле места своей гибели! Что вам мешает занять более комфортабельное помещение? Их в этом замке пруд пруди… — фыркнула та. — И вот что, мисс Уоррен… Если вы продолжите пугать девочек и возникать перед ними в самый неподходящий момент, я приложу все усилия для того, чтобы вы были изгнаны из школы. Совсем. Без права возвращения.

— Но…

— Никаких «но». Или вы будете вести себя, как подобает порядочному привидению, или я отыщу способ избавиться от вас окончательно и бесповоротно, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Маленькие шалости простительны, но если вы станете докучать ученицам, на вас найдется управа, обещаю.

— Всё готово, мадам Амбридж, — пропищала Летти, подергав ее за рукав.

Ряд раковин сиял, зеркала блестели, чистые стены и пол тоже.

— Но эта вот всё равно не работает, мадам, — сказала Летти. — Она фальшивая.

— Вот как? — нахмурилась Марина Николаевна. — Интересно, зачем она здесь?

— Под ней труба, — пояснила та. — Но Летти не знает, куда она ведет, это очень-очень глубоко.

— Да, глубже, чем ты можешь представить… — замогильным голосом произнесла Миртл и натужно засмеялась.

— Вы, вижу, в курсе, мисс Уоррен, — произнесла Марина Николаевна, обернувшись к привидению. — И что же это за труба?

— Она ведет в Тайную комнату… — прошелестела Миртл.

— Это же сказки.

— Нет! Нет! Три года назад Тайная комната была открыта…

— Значит, те странные происшествия, — вспомнила Марина Николаевна (то есть Амбридж), — не шутка?

— Какая там шутка! — воскликнула Миртл, воспарив к потолку от избытка чувств. — Я же умерла из-за этой комнаты… то есть из-за Ужаса, который там обитал, так мне сказал Гарри!

— Гарри Поттер? — уточнила та.

— Да! Он тоже ее открывал, эту комнату, и убил василиска… только об этом никому не велено говорить, — скуксилась призрачная девочка.

— Но знает об этом весь замок, — вздохнула Марина Николаевна. — Хм… а как он открыл вход, мисс Уоррен?

— Он… он шипел и свистел, — ответила та, подумав. — И раковина отодвинулась, а под ней был лаз.

— А вы не запомнили, какие именно звуки он произносил?

— Может быть… не уверена, — помотала Миртл двумя хвостиками. — Как-то… с-с-с-ш-шч-ш-ш? Или ш-ш-ш-ш-чш? Нет, не работает. Может… — она всхлипнула, — может, это потому, что я мертвая?!

— Мисс Уоррен, если эта штуковина реагирует на звук, то ей всё равно, живы вы или мертвы, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Сделаем вот что… Вы останетесь здесь и будете охранять эту раковину. Не пугая девочек, повторяю! Просто говорите им, что она не работает, а то таблички никто не читает. А когда здесь никого не будет, попробуйте снова открыть тот ход… Если выйдет, сообщите мне. Вы же можете перемещаться по замку?

— Могу, и не только по замку, мадам! — хвастливо заявила Миртл.

— Прекрасно. Только, если отправитесь ко мне, сделайте это не у всех на виду и не среди ночи. А если кто-то другой попытается открыть проход, тогда разрешаю поднять шум. И немедленно сообщить мне! Ясно вам, мисс Уоррен?

— Да, мадам, — ответила она. — Я… я не буду пугать девчонок. Только пусть они надо мной не смеются!

— Теперешние насмешки существуют только в вашем воображении, мисс Уоррен, — сказала Марина Николаевна. — Уверена, большинство учениц жалеет вас, и если вы будете вести себя пристойно, а не окатывать их фонтаном из унитаза и рыдать в ответ на самую невинную реплику, то они охотно с вами побеседуют. Подумайте об этом, а мне пора. Летти, идем!

Удалившись в свои комнаты, она надолго задумалась, потом перевела взгляд на домовушку и опомнилась:

— Летти, а почему ты такая чумазая? Немедленно умойся и почисти одежду!

— Летти не может, — ответила та, глядя в пол.

— Не поняла… Объясни!

— Когда-то хозяин рассердился на Летти за то, что она чистила камин и показалась ему в таком виде. Он выгнал Летти из дома и проклял, — шепнула она. — Он сказал… «чтоб тебе на всю жизнь такой остаться». И Летти осталась.

— Погоди, но если он тебя выгнал, ведь ты свободна, разве нет? — не поняла Марина Николаевна.

— Он сперва проклял, а потом выгнал, мадам, — пояснила та и заплакала. — И Летти долго искала пристанище… В Хогвартсе принимают всех, и Летти тоже взяли на грязную работу…

— А ты и говоришь не так, как другие домовики, — сказала Марина Николаевна, подумав. — Кем был твой хозяин?

— Летти не скажет, — помотала та головой. — Он уже умер. Летти не позволит чернить его имя!

— Да я не об имени! Он был ученым? Или кем-то вроде?

— Да, мадам… Только он стал злоупотреблять зельями, и однажды… однажды…

— И ты не могла вернуться, когда он опомнился? — тихо спросила она.

— Он не опомнился, мадам. Он, наверно, даже не вспомнил о Летти, — большие, с горошину слезы катились из глаз домовушки. — А Летти всю жизнь принадлежала ему, с самого его рождения… а до того — его отцу и бабушке…

«Сколько же ей лет? — с невольным содроганием подумала Марина Николаевна. — Не меньше ста, это уж точно!»

— А к другому хозяину ты устроиться не могла? — спросила она вслух.

— Нет, мадам. Тем, кто рад был бы получить домовика, даже такого вот чумазого, Летти служить не желает. А у других домовики уже есть. Остался только Хогвартс, чтобы не пропасть с голоду, потому что воровать для себя Летти не станет.

— Понятно… — произнесла Марина Николаевна. — Что ж, здесь ты хотя бы сыта. Хотя, будь моя воля, я бы все-таки велела тебе умыться и переодеться! Да не в это дурацкое полотенце, а нормальную одежду, что там тебе больше нравится, юбка или штаны…

— Мадам Амбридж очень добра, — прошелестела Летти.

— Да неужели… Послушай, если мне понадобится помощь, — спохватилась она, — я могу вызвать именно тебя? Не любого школьного домовика, а тебя?

— Конечно, мадам, просто позовите по имени, — кивнула та.

— Хорошо. Спасибо тебе за помощь! — сказала Марина Николаевна. — Теперь можешь быть свободна.

Летти исчезла, а она выдохнула с облегчением.

Ну и дела! Значит, слухи о Тайной комнате, донесшиеся до Министерства, были вовсе не слухами? И там, в подземелье, может что-то таиться? Любопытно, сумеет ли Миртл открыть тайный ход!

Впрочем, подумала Марина Николаевна, Гарри Поттер-то под рукой, а он это уже делал. Следовательно…

Ею двигало вовсе не исследовательское любопытство, отнюдь. Она предпочитала, чтобы подвалы были чистыми, сухими, и еще — в них не должно было водиться никакой нечисти!

Часть 10

— Итак, пятый курс, — сказала Марина Николаевна. — Я прочла ваши сочинения. Весьма недурно! Особенно хорошо работает фантазия у мистера Томаса, я процитирую, с вашего позволения?

Тот закивал, лучась улыбкой.

— «Если бы Локхарт своим лечебным заклинанием удалил Гарри кости не руки, а черепа, или позвоночник, Гарри бы точно умер», — прочла она и с удовольствием увидела вытянувшиеся лица. — Высший балл, мистер Томас.

— Офигеть, — сказал Финниган. — Я не додумался…

— Ладно еще череп, в нем все равно пусто, а вот без позвоночника совсем грустно, — пробормотала Грейнджер.

— Вижу, идею вы уловили, — жизнерадостно произнесла Марина Николаевна. — Сочинения, в большинстве своем, меня порадовали… Да, мистер Лонгботтом, магглы купили бы ваше как сценарий для фильма ужасов. Продолжайте в том же духе, гербология — направление перспективное в этом плане…

— Я думал о спорах, мгновенно прорастающих в легких человека, — застенчиво сказал тот. — Но пока не пойму, как самому обезопаситься от них.

— Противогаз, Лонгботтом, химическая защита… То есть, я имею в виду, заклинание головного пузыря. Ладно, я вам потом расскажу, зайдите после урока. Итак, — продолжила Марина Николаевна, заметила обиженный взгляд Грейнджер и добавила: — И вы тоже зайдите. Хотя нет, лучше обсудим это на следующем занятии, а пока не мешайте!

Дождавшись тишины, она сказала:

— Я убедилась, что в голове у вас не опилки. Поэтому, раз уж вы лишены радости полетов, попробуем защиту от Темных искусств на практике!

Восторженный выдох был ей ответом.

— Идем, — скомандовала Марина Николаевна, — на пятый этаж, в тренировочный зал.

Вообще-то это было чудовищной авантюрой, но удержаться не было никакой возможности!

— Знакомьтесь, это Кен, — произнесла она, распахнув двери.

Человекоподобное чучело, сделанное из туго скрученных жгутов соломы, неуклюже поклонилось.

— А я думал, мы друг с другом…

— Еще чего не хватало, мистер Томас! — нахмурилась Марина Николаевна. — С вашими-то боевыми навыками… Я наслышана о Дуэльном клубе… вернее, провале этой затеи, поэтому мы с вами начнем с малого. Итак, кто первый? Условия: вы используете любые известные вам заклинания, кроме непростительных. Можете не бояться покалечить Кена, он просто чучело. И учтите, он будет сопротивляться.

— Мадам… — подала голос Грейнджер.

— Да?

— Он чучело потому, что о противнике нельзя думать, как о человеке? Может, даже друге… бывшем, например?

— Пять баллов, мисс Грейнджер, — серьезно ответила Марина Николаевна. — Так, если никто не желает идти первым, то начнем по списку. Мисс Браун, на позицию!

— Да… да, мадам! — та вышла вперед, сжимая палочку.

— Готовы? Три, два, один… начали!

∗

— Ну что ж, — сказала Марина Николаевна, пока Летти приводила зал в порядок, — для первого раза, на мой взгляд, весьма недурно. Мисс Браун, вы, будучи первой, растерялись, и это понятно. Однако ваша тактика вколачивания врага в стену щитами достойна уважения.

Та довольно улыбнулась и шмыгнула разбитым носом.

— Мистер Лонгботтом, Локомотор тоже оказался весьма действенным, вы вовремя сориентировались и учли, что перемещаете не человека, а чучело. Что до прочего… Запомнили мои слова о «выбросить в окно»?

Он потупился.

— Заклятие ватных ног не сработало, мистер Финниган, потому что ноги у пугала и так соломенные, — продолжала Марина Николаевна, — но вот Таранталлегра вышла недурно. Мистер Томас, Конфундус у вас почти получился, но вы, в отличие от мистера Лонгботтома, забыли сделать поправку на то, что Кен — не человек, а неодушевленный предмет.

Она перевела дыхание и закончила:

— Ну а мисс Грейнджер единственная из всех догадалась не тратить силы понапрасну, а сразу использовала против соломенного чучела Инсендио. Высший балл, мисс Грейнджер.

Та покраснела до слез и шепнула:

— Но это… это же было очевидно!

— Как видите, не всем, — ответила Марина Николаевна. — Ваши выводы и впечатления прошу изложить в виде сочинения в вольной форме, сдадите на следующем занятии. Все свободны!

«И когда это я сделалась тренером по боевым искусствам? — подумала она по пути в свои комнаты. — Я ведь толком ничего не умею. Вернее, кое-что умеет Долорес, а я так… начиталась, нахваталась по верхам, сама ведь в жизни даже пощечины никому не дала!»

— Мадам Амбридж! — выскочил откуда-то Аберкромби. — Здрасьте!

— Вы опять потерялись?!

— Нет! То есть да, но я уже нашелся, теперь же нарисовано, куда идти! Так здорово! — радостно ответил он. — Я в библиотеку бежал, а тут вы идете, я просто поздороваться хотел…

— Поздоровались? Тогда бегите дальше, у меня еще много работы, — серьезно ответила Марина Николаевна, осмотревшись.

Да… домовики творчески доработали ее идеи…

«До поворота лестницы осталось 2.15… 2.14…» — мерцала зеленая надпись на ближайших ступенях.

Из интереса Марина Николаевна подождала и увидела, как надпись налилась ярко-оранжевым цветом и изменилась. Теперь она гласила: «Внимание! Начинается поворот лестницы! Если вы не успели покинуть ее, будьте осторожны, держитесь за перила!» На верхней и нижней ступеньках вспыхнуло зеленым место прибытия.

На другой лестнице мелькнули мерцающие маячки, указывающие на исчезающую ступеньку.

На полу, стоило сойти со ступеней, мягко засветились крупные стрелки-указатели: «Большой зал», «Вестибюль», «Кабинет директора», «Библиотека», «Больничное крыло»…

— Мне нужно в гостиную Хаффлпаффа, — для пробы сказала Марина Николаевна, и под ногами у нее вспыхнула золотистая пунктирная линия. — Спасибо, я передумала.

Линия исчезла.

План этажа красовался на стене. Можно было приложить к нему палец и узнать, где ты находишься. Ну а потом уж задать пункт назначения и следовать по маршруту! И, что немаловажно, путеводную линию видел только тот, кто в ней нуждался и спрашивал дорогу, иначе бы на этажах царила такая иллюминация и путаница…

— Уж на что я не люблю все эти новшества, — сказала за ужином Граббли-Дёрг, — но мне понравилось! Потому как атмосфера атмосферой, но так вот задумаешься и… соображай, где ты оказалась и как оттуда выбраться!

— Как вам такое в голову пришло, Долорес? — спросила Спраут.

— Новейшие разработки Министерства, — улыбнулась она в ответ. — Не правда ли, замечательные?

«Куда уж там котлам!» — явственно читалось в глазах Снейпа, вслух же он сказал:

— Примени вы это нововведение несколькими днями раньше, не пришлось бы лишать Уизли значка старосты.

— На то и был расчет, профессор, — сказала Марина Николаевна. — С подсказками любой сможет руководить, не правда ли?

Он промолчал.

— Долорес, вечером жду вас у себя, — сказала ей Граббли-Дёрг, — и всех вас, девочки. Устроим отвальную!

— В каком смысле? — не поняла Спраут.

— Хагрид вернулся, так что я отбываю к себе, — ответила та. — Но надо же попрощаться как следует! Я скучать по вам буду, эх…

— Да вы подождите уезжать, Вильгельмина, — негромко сказала Марина Николаевна, — я ведь еще не инспектировала уроки Хагрида. Кхе-кхе… профессора Хагрида, прошу прощения.

— А… и то верно, — подумав, ответила Граббли-Дёрг. — Но вы все равно приходите. Минерва, Роланда, вас это тоже касается!

— Спасибо, — ответила МакГонаггал, — но, боюсь, у меня накопилось слишком много работы.

— А мне еще поле зачаровывать и зачаровывать, проверка скоро, — мрачно сказала мадам Хуч, с трудом вырвавшаяся из цепких объятий специалистов Министерства. Квалификационный экзамен она сдала, разумеется, но хорошего настроения ей это не прибавило.

— Почему ж вы сразу нас не позвали? — воодушевилась Спраут. — Вон как мы лихо с теплицами разделались! И мужчины помогли, так давайте опять дружно…

«Дружненько взяли брёвнышко…» — вспомнила Марина Николаевна и заулыбалась.

— В самом деле, Роланда, дел-то там на пару часов! — вставил Флитвик. — Северус… нет-нет, вы не отворачивайтесь и не ссылайтесь на массу работы, у нас у всех ее выше крыши! А если взяться всем вместе, живо управимся! Тем более, вы циник и не постесняетесь прямо сказать, кто и обо что может размазаться. И чем это для него закончится, да-с…

— Ну хорошо, хорошо, — сдался Снейп. — Час я могу выкроить, но не более того.

— Альбус, а вы? — повернулся к директору Флитвик, крайне довольный собой.

— Боюсь, — произнес Дамблдор, поблескивая очками, — мне нужно наведаться в Лондон по срочному делу.

Марина Николаевна отчетливо фыркнула. Оказалось — в унисон со Снейпом.

— Ах да, — сказала она, — совершенно позабыла. Министр пишет, что совет попечителей уже заказал новые метлы, и на будущей неделе Люциус Малфой лично явится в школу, чтобы передать инвентарь и оценить качество подготовки стадиона и принятые меры безопасности. О времени визита будет сообщено отдельно.

— То есть он свалится, как снег на голову, — поджала губы МакГонаггал.

— И что в этом такого? — не поняла Марина Николаевна. — В образцово-показательной школе, каковой считается Хогвартс, по определению не может обнаружиться ничего такого, что стыдно было бы продемонстрировать члену совета попечителей.

Граббли-Дёрг закашлялась.

— Просто крошка не в то горло попала, — выдавила она, поймав взгляд Марины Николаевны. — Что ж… вечеринка откладывается! Дело прежде всего! Я, пожалуй, тоже поучаствую, если Роланда не возражает.

Мадам Хуч не возражала. Не возражала, даже когда ее заставили несколько раз упасть с метлы на зачарованное поле и на полной скорости врезаться в вышки и трибуны… Ну а МакГонаггал вспомнила юность и так засветила по подруге бладжером, что Флитвик негромко присвистнул, а дамы зааплодировали.

— Ну всё, теперь отсюда никто никуда не улетит во время занятий, — удовлетворенно сказала мадам Хуч, вскинув метлу на плечо. — Вы довольны результатами испытаний, профессор Амбридж?

— Вполне, мадам Хуч, — ответила Марина Николаевна. — Так… стало быть, падения и столкновения с вышками и бладжером игрокам не страшны. Покинуть зону стадиона начинающие летуны тоже не смогут. Но нужно еще потолок высоты установить, а то кто-нибудь додумается подняться до самых облаков, и ищи его потом… Докуда простираются заградительные барьеры?

Флитвик крякнул и принялся за дело.

— Защита от бладжеров работает, хотя шлемы все равно необходимы, потому что столкновения игроков никто не отменял, а там можно и ногой по голове получить, — добавила Марина Николаевна. — И битой. Кстати, щитки тоже не помешают — в сломанной руке или ребрах приятного мало, не так ли, профессор МакГонаггал?

— Это утяжелит того же ловца, — сказала мадам Хуч.

— А магия на что? Уменьшить вес снаряжения не так сложно, — ответила она. Волшебство при разумном применении все-таки было очень удобной штукой! — Но это детали, их можно доработать в процессе.

— Да, а то уже темнеет, — кивнула Граббли-Дёрг и потерла руки. — А теперь можно и по рюмочке вишневой наливки… Джентльмены? Вы…

— Северус, как обычно, ушел, не попрощавшись, — развел руками Флитвик. — Но лично я с удовольствием присоединюсь!

Часть 11

Инспектировать урок Хагрида, полувеликана, прежде лесничего при школе, Марина Николаевна отправилась с большим интересом.

Зрелище Хагрид (в самом деле гигант) собой представлял неутешительное: все лицо его было в синяках дивной расцветки и ссадинах, некоторые из которых кровоточили. И в довершение зловещей картины на плече у Хагрида лежало нечто, подозрительно похожее на половину коровьей туши.

— Кхе-кхе, — произнесла Марина Николаевна, подобравшись с тыла. — Мистер Хагрид?

— Э… не хочу быть невежливым, но кто вы, черт побери? — чуть не уронил тот свою ношу.

— Меня зовут Долорес Амбридж.

— Долорес Амбридж? — с глубоким недоумением повторил Хагрид. — Я думал, вы из этих, министерских. Вы разве не у Фаджа работаете?

— Да, я была первым заместителем министра, — сказала Марина Николаевна, — а теперь я преподаватель защиты от Тёмных искусств…

— Смелая женщина, — ответил Хагрид, — на эту должность нынче мало охотников.

— …и Генеральный инспектор Хогвартса, — закончила она.

— Это что такое? — нахмурясь, спросил он.

— Именно этот вопрос я и собиралась задать, — Марина Николаевна кивнула на окровавленную тушу.

— А… это для сегодняшнего урока!

— Так-так… А что с вами произошло? Как вы получили эти увечья?

— Да так… небольшая авария, — неубедительно объяснил он.

— Какого рода авария?

— Я… я споткнулся.

— Неужели?

— Ага. Об… об метлу приятеля. Сам-то я не летаю. Видите, какого я размера — вряд ли какая метла меня выдержит. Приятель мой разводит Абраксанских коней — не знаю, встречались ли вам — здоровые такие зверюги с крыльями. Я на одном прокатился и вот…

— Каким образом вы споткнулись о метлу, если катались на коне? — задала логичный вопрос Марина Николаевна. — Вы на нем вольтижировкой занимались, что ли, и в процессе прыгали через метлу?

— Э-э-э… когда слезал! — нашелся Хагрид.

— Ну ладно, оставим это… Где вы были?

— Я где?..

— Да, где вы были? Семестр уже начался. Вас пришлось подменять другому преподавателю. Никто из ваших коллег не мог сообщить мне, где вы находитесь. Вы не оставили адреса. Где вы были?

— Уезжал. Для поправки здоровья.

— Это заметно, — вздохнула Марина Николаевна.

— Да-да, маленько подышать свежим воздухом, понимаете?

— У лесника, разумеется, свежий воздух в дефиците? — ласково спросила она, и та небольшая часть лица, которая у Хагрида не была черно-лиловой с прозеленью, сделалась красной.

Марина Николаевна помолчала, потом сказала:

— Вам следует знать, что моя неприятная, но непременная обязанность как Генерального инспектора — инспектировать моих коллег-преподавателей. Сегодня я буду присутствовать на вашем уроке. Вижу, ученики уже идут, так что приступайте.

Он крякнул, поудобнее пристроил тушу на плече и зашагал на опушку Запретного леса.

— Сегодня занимаемся здесь! — встретил он учеников, кивнув в сторону тёмных деревьев. — Поукромнее будет. Да и они больше любят темноту.

— Кто это там любит темноту? — тут же спросил Малфой, но ответа не дождался.

— Готовы? — спросил Хагрид, обводя взглядом учеников. — Лесную прогулку приберегал для вашего пятого года. Ну, теперь пойдём посмотрим на этих животных в естественной среде обитания. Значит, кого мы изучаем сегодня, — они довольно редкие. Я, думается, только один в Британии сумел их приручить.

— А вы уверены, что приручили? — совсем уже испуганно спросил Малфой. — А то ведь вы не раз уже приводили нам диких животных!

Среди слизеринцев пробежал одобрительный шумок, да и некоторые гриффиндорцы явно были с ними согласны.

— Конечно, приручил, — насупясь, сказал Хагрид и поправил на плече сползшую коровью тушу. — Идем!

Он повернулся и зашагал в лес. Ученики неохотно потянулись следом, а Марина Николаевна на всякий случай вынула палочку. Неизвестно, кого там притащил Хагрид, но следовало быть наготове!

Минут через десять группа остановилась перед чащей, настолько густой, что под деревьями было темно, будто поздним вечером. Крякнув, Хагрид свалил тушу на землю, отступил назад и повернулся лицом к ученикам. Многим было не по себе.

— Собирайтесь, собирайтесь, — подбодрил Хагрид. — Их привлечёт запах мяса, но я всё равно позову — им приятно слышать, что это я пришёл!

Он повернулся, тряхнул косматой головой, чтобы отбросить волосы с лица, и издал странный пронзительный вопль, огласивший дебри, словно крик какой-то чудовищной птицы. Никто не засмеялся, большинство учеников просто онемели от испуга.

Хагрид снова завопил. Ученики робко озирались, заглядывали за деревья, ожидая появления чего-то неведомого.

И тут вдруг в сумраке засветилась пара белых глаз, потом обозначилась драконья морда, шея и, наконец, скелетообразное тело громадной чёрной крылатой лошади. Секунду она оглядывала собравшихся, взмахивая длинным чёрным хвостом, потом наклонила голову и острыми клыками стала отрывать куски от коровьей туши.

Марина Николаевна присмотрелась к ученикам: кое-кто явно видел эту тварь, фестрала — Нотт со Слизерина, Лонгботтом и Поттер. Ну и она сама: Амбридж приходилось наблюдать казни заключенных.

— Кхе-кхе, — негромко произнесла она.

— Да? Э-э-э… профессор, вы их видите? Сегодня у нас фестралы.

— А вам известно, — перебила его Марина Николаевна, — что Министерство магии отнесло фестралов к разряду «опасных»?

— Фестралы не опасные! Конечно, куснуть тебя могут, если ты им сильно досадишь…

— Вот как? Кажется, в вашей трудовой биографии уже имеется подобный инцидент: гиппогриф напал на ученика, верно?

— Да полно вам! — теперь Хагрид немного встревожился. — Ведь и собака вас укусит, не ровён час… А у фестралов плохая репутация из-за всяких разговоров про смерть, люди держали их за дурную примету. Просто не понимали. Верно я говорю?

— Нет, не верно, — ответила Марина Николаевна, поставив галочку в блокноте. — Обученная и воспитанная собака без команды не укусит. А это — дикие животные. Даже если они привыкли к вам, вовсе не обязательно они так же доброжелательно отнесутся к детям.

Ученики начали пятиться, особенно слизеринцы.

— Если вы приводите для демонстрации какое-то животное, — продолжила она, — оно должно быть на поводке и в наморднике.

— Гиппогрифы были на цепях, не очень-то это помогло, — проворчал Малфой.

— А если существо не до такой степени обученное и ручное, чтобы терпеть сбрую или поводок, — продолжила Марина Николаевна, проигнорировав его, — значит, оно должно быть в загоне, а ученики — на достаточном расстоянии от потенциальной опасности. И еще… Фестралы, конечно, интересные создания, мистер Хагрид, но какой прок от вашего урока, если видят этих животных от силы трое? Мистер Лонгботтом, кто-то умер у вас на глазах?

— Да, мой дедушка, — понурился он.

— Еще мистер Поттер и мистер Нотт, так? Большинство, к счастью, миновала чаша сия, — она закрыла блокнот. — Результаты инспекции вы получите через неделю, мистер Хагрид. Пятый курс! Живо в замок, да не теряйтесь по дороге, тут указателей нет…

— Мадам Амбридж, — сказала Грейнджер, догнав ее по дороге и пристроившись в ногу, — пожалуйста, не выгоняйте Хагрида! Он очень хороший!

— Он может быть сколько угодно хорошим… м-м-м… человеком, но негодным преподавателем, — ответила Марина Николаевна. — Неужели вас не устраивают занятия у профессора Граббли-Дёрг?

— Очень даже устраивают! Но Хагрид…

— Я не собираюсь изгонять его с позором, мисс Грейнджер, но, по моему глубокому убеждению, должность лесничего — это потолок его возможностей.

— Ну… да… наверно, вы правы, мадам, — понурилась она. — Он хочет, как лучше…

— А получается, как всегда, — не удержалась Марина Николаевна. — К сожалению, Хагрид не думает о том, что сам он способен удержать дикого гиппогрифа одной рукой, а подросток вроде вас — нет. Еще я наслышана об этих… как их?

— Соплохвостах?

— Вот-вот. Это и незаконное разведение опасных существ, и оставление учеников в опасности: вы, если меня верно информировали, должны были выгуливать этих соплохвостов? Вы же понимаете, что за двумя десятками учеников Хагрид мог и не уследить?

— Да, кое-кто здорово обжегся, — пробормотала Грейнджер.

— Я понимаю, что вы защищаете друга, но…

— Дружба дружбой, а служба службой, мадам? — припомнила девушка.

— Я рада, что вы это осознаете, — совершенно серьезно сказала Марина Николаевна.

Часть 12

Люциус Малфой явился в самом деле неожиданно («Ах, сова с письмом о моем визите запоздала, ну надо же, какая неприятность!»), с несколькими сопровождающими, которые торжественно передали мадам Хуч новые мётлы, оценил систему безопасности на стадионе, явным усилием воли не шарахнулся от указателей в холле, но быстро признал, что это удобно…

— Вы сильно изменились, мадам Амбридж, — сказал он Марине Николаевне, увидев, как на ней виснет несколько первокурсников, которым, конечно же, нужно было «просто поздороваться».

— Кризис среднего возраста, мистер Малфой, не иначе, — вздохнула она.

Попечитель был рослым, холеным мужчиной с надменным лицом и очень светлыми волосами. Красавцем бы его Марина Николаевна не назвала, но выглядел он очень стильно.

— Что ж, — произнес он, поигрывая тростью, — вижу, мадам Амбридж, вы прекрасно справляетесь с возложенными на вас обязанностями. Министр крайне высоко оценил вашу деятельность на поприще преподавания защиты от Темных искусств, а также в деле инспектирования школы. Надеюсь, еще до Рождества Хогвартс будет избавлен от нежелательных элементов.

— Всецело разделяю ваши надежды, — кивнула Марина Николаевна, и, обменявшись с нею еще несколькими дежурными фразами, Малфой откланялся.

∗

К осуществлению обещанного Марина Николаевна приступила тем же вечером, а через пару дней, спускаясь к завтраку, услышала из вестибюля крики.

На мраморной лестнице стояла плотная толпа: завтрак еще не начался, ученики только собирались в Большой зал.

Посреди вестибюля, с палочкой в одной руке и пустой бутылкой из-под хереса в другой, стояла Трелони, и вид у неё был абсолютно сумасшедший. Волосы её встали дыбом, очки перекосились, так что левый глаз казался больше правого, а бесчисленные шали и шарфы хаотически свисали с плеч, создавая впечатление, что она расползается по швам. На полу рядом с прорицательницей лежали два огромных чемодана.

— Нет! — выкрикнула Трелони, увидев Марину Николаевну. — Нет! Это невозможно… так нельзя… я отказываюсь в это верить!

— Отчего же? — ответила та. — Результаты инспекции признаны неудовлетворительными. У меня достаточно репрезентативная выборка и большое количество отзывов о результатах вашей работы, поэтому, увы…

— Вы н-не можете! — взвыла Трелони. — Вы… н-не можете меня уволить! Я п-провела здесь шестнадцать лет! Х-хогвартс — м-мой родной д-дом!

— Кое-кто провел здесь не меньше вашего, — пожала плечами Марина Николаевна. — И школа в первую очередь — место вашей работы, а не дом. И если вы не справляетесь со своими обязанностями, от дома может быть отказано.

Она помолчала и добавила:

— Вчера вечером министр магии подписал приказ о вашем увольнении. Расчет вам предоставлен полностью. Можете быть свободны.

Трелони взвыла с новой силой, в приступе отчаяния раскачиваясь на своём чемодане взад и вперёд. Ученики перешептывались, а МакГонаггал подошла к Трелони и принялась утешать ее, легонько похлопывая по спине и одновременно вынимая из складок мантии большой носовой платок.

— Ну-ну, Сивилла… успокойся. Вот, вытри слёзы… Всё не так плохо, как ты думаешь… Тебе не придётся покидать Хогвартс…

— Неужели? — холодно произнесла Марина Николаевна. — И кто же уполномочил вас сделать подобное заявление?

— Я, — раздался звучный голос.

Дубовые парадные двери распахнулись. Стоявшие рядом с ними ученики посторонились, освобождая путь Дамблдору, только что появившемуся на пороге. Оставив двери широко распахнутыми, он двинулся через ряды зрителей к заплаканной, дрожащей Трелони, которая по-прежнему сидела на чемодане, и замершей около неё МакГонаггал.

— Вот как? Обоснуйте, господин директор, каким образом вы намерены оспорить приказ министра об увольнении, а также Декрет об образовании номер двадцать три, согласно которому генеральный инспектор Хогвартса обладает правом присутствовать на занятиях, назначать испытательные сроки, а также увольнять любого преподавателя, чьи методы работы сочтёт не соответствующими нормам, установленным Министерством магии?

Марина Николаевна повидала много прожженных бюрократов, но предполагала, что этот старый карась ей не по зубам. Впрочем, у нее имелся козырь в рукаве, пускай и мелкий…

Дамблдор опустил взгляд на профессора Трелони, которая всё ещё бурно всхлипывала, сидя на чемодане, и сказал:

— Разумеется, вы совершенно правы, профессор Амбридж. Как Генеральный инспектор, вы имеете полное право увольнять моих преподавателей. Однако у вас нет права выгонять их из замка. Боюсь, — продолжал он с коротким вежливым поклоном, — что подобные решения по-прежнему находятся во власти директора, и мне угодно, чтобы профессор Трелони осталась жить в Хогвартсе.

— Прекрасно! — воскликнула Марина Николаевна. Козырь даже и не потребовался. — В таком случае, профессор Дамблдор, извольте выделить ей гостевые комнаты, служебные придется освободить для нового преподавателя. Вдобавок, поскольку мадам Трелони более не состоит в штате, то и средства на ее проживание, питание и… хм… прочее выделяться не будут.

— Она будет моей гостьей, профессор Амбридж.

— Вашей, профессор Дамблдор, но не Хогвартса, — с милой улыбкой ответила Марина Николаевна. — Повторяю, Хогвартс не будет оплачивать содержание вечной гостьи. Вы можете делать это из ваших личных средств, подобного, разумеется, никто не вправе вам запретить. Однако извольте оградить детей от общения с особой, позволявшей себе являться на занятия в состоянии сильного алкогольного опьянения!

Директор помолчал, потом кивнул и произнес:

— Хорошо. Профессор МакГонаггал, могу я попросить вас проводить Сивиллу в мой кабинет?

— Конечно… — та подхватила прорицательницу под руку и повлекла наверх.

— Школьная отчетность отныне находится под строгим контролем, — добила Марина Николаевна, — благо мистер Малфой прислал опытного бухгалтера, который уже выявил изрядное количество злоупотреблений и подозрительных финансовых махинаций с выделенными на благоустройство школы средствами. Впрочем, в этом еще предстоит разобраться…

— Вы очень уж жестки, Долорес, — шепнула сбоку Спраут.

— Это вынужденные меры, Помона. Вполне возможно было не доводить до подобного, — ответила она. — И еще… нужно подыскать хорошего преподавателя прорицаний.

— О, разумеется, я его уже нашёл, — ласково улыбнулся директор. — И комнаты Сивиллы ему не потребуются, он предпочитает жить на первом этаже.

— Однако согласно Декрету…

— Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том — и только в том! — случае, если директор не сумеет найти такового, — сказал Дамблдор. — Но я рад сообщить вам, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить…

Он повернулся к раскрытым входным дверям, послышался стук копыт. В толпе учеников раздалось встревоженное шушуканье, и те, кто был ближе всех к дверям, торопливо попятились. Некоторые даже споткнулись, стремясь как можно скорее очистить дорогу новому преподавателю.

В туманной утренней дымке возникло удивительное создание: голова и торс человека на теле пегой лошади. У кентавра было красивое лицо, снежно-белые волосы и поразительной синевы глаза.

— Это Флоренц, — с беспечной улыбкой сказал Дамблдор. — Надеюсь, он вас устроит.

— Флоренц? — Марина Николаевна склонила голову набок, усилием воли преодолев некоторое остолбенение. — Прекрасно. Рада знакомству, Флоренц.

Тот грациозно преклонил колено и снова поднялся во весь свой лошадино-человеческий рост, тряхнув роскошной гривой.

— Надеюсь, вы присоединитесь за столом к другим преподавателям? — с ласковой улыбкой произнесла она. — Заодно и познакомимся поближе, не так ли, коллеги? Идемте, уважаемый, детям давно пора позавтракать!

Если кентавр и намеревался отказаться под каким-либо благовидным предлогом, то не успел:

— О, у меня в третьей теплице уже салат вырос! — радостно сказала Спраут. — Как вы относитесь к салату, Флоренц?

— Сугубо положительно, — ответил тот, подумав.

— Тогда идем!

Теперь кентавру некуда было деваться: гомонящие ученики окружили его со всех сторон…

— Какой экземпляр! — плотоядно произнесла Граббли-Дёрг, сжимая и разжимая пальцы.

— Желаете изучить? — шепнула ей Марина Николаевна.

— Так ведь не дастся…

— Посмотрим, посмотрим, — улыбнулась та.

Устроить кентавра за столом оказалось не таким уж легким делом, ему пришлось лечь на пол, и то он заметно возвышался над всеми остальными, включая директора: именно тому выпало сомнительное удовольствие сидеть возле достаточно ароматного гостя — лошадиная шкура все-таки пахнет. Остальные вежливо раздвинулись, увеличив стол, чтобы освободить место.

Ученики таращились на Флоренца, частенько пронося вилки мимо рта.

— Скажите, Флоренц, — произнесла Марина Николаевна, — а что это у вас за странный след на груди?

Там виднелся уже почти сошедший синяк в форме следа от копыта.

— Табун изгнал Флоренца, когда он согласился принять мое предложение и занять должность преподавателя прорицаний, профессор Амбридж, — негромко ответил Дамблдор.

— Синяку, я вижу, не первый день, стало быть, вы предполагали, что я уволю Трелони, — улыбнулась Марина Николаевна. — Или же уважаемый Флоренц это предвидел?

— Мелкие травмы, крошечные человеческие беды, — изрек кентавр, — для огромной вселенной это не больше, чем муравьиная суета.

— Хотите сказать, что устроенная Сивиллой сцена яйца выеденного не стоит? — со свойственной ей грубоватой прямотой спросила Граббли-Дёрг.

— Боюсь, что так, — ответил он. — А большая часть ее так называемой науки — чепуха, выдуманная людьми. Она, как человек, не может избавиться от шор и оков, мешающих вашему роду, и приблизиться к пониманию. Возможно, у Сивиллы Трелони и вправду есть дар предвидения, но по большей части она напрасно тратит своё время на глупую ворожбу, порождение человеческого самодовольства.

Марина Николаевна покосилась на других преподавателей. МакГонаггал будто лимон прожевала, Хуч интересовалась только завтраком, Флитвик слушал с заметным любопытством, а Граббли-Дёрг явно прикидывала, как бы измерить кентавру череп…

— Но вы, конечно, пользуетесь другими методами? — серьезно спросила Марина Николаевна.

— Я пришёл сюда, чтобы обучить детей мудрости кентавров, беспристрастной и объективной, — ответил Флоренц. — Мы ищем в небесах признаки великих перемен, приливов и отливов зла, которые порой отражаются там. Иногда понять то, что мы видим, удаётся только спустя десяток лет… Людям редко удаётся овладеть искусством, которое кентавры осваивают годами.

Марина Николаевна сделала понимающее лицо, а Флитвик напротив закашлялся и прикрыл лицо рукой. Снейп — тот просто смотрел в зал, и если б не едва заметно подрагивающие ноздри, можно было бы подумать, что он вовсе ничего не слышит.

Кентавр помолчал и добавил:

— В прошлом десятилетии приметы говорили о том, что в волшебном мире наступил всего лишь краткий перерыв между двумя войнами. Марс, вестник битвы, ярко светит над нами, а это значит, что вскоре борьба должна разразиться снова. Когда именно, кентавры пробуют предсказать, сжигая специально подобранные травы и листья и наблюдая за их дымом и пламенем…

— На уроках вы тоже намерены жечь листья и травы? — насторожилась Спраут, пропустив остальное мимо ушей. — Какие именно? А то, знаете ли… Может, вашему народу они вреда не наносят, а вот человеческим детям — это еще проверить нужно!

— Угу, а то укурятся в хлам и как начнут прорицать направо-налево, — брякнула Граббли-Дёрг. — Может, Сивилла потому и выпивает, чтобы войти в состояние измененного сознания?

— Как вам не стыдно, Вильгельмина! — нахмурилась МакГонаггал.

— Мне? Мне никак не стыдно, — честно ответила та. — Не я же на уроки приходила, будучи в подпитии.

— Флоренц, — продолжала тем временем Марина Николаевна, — раз уж вы будете работать с нами, вас не затруднит одеться? Я имею в виду верхнюю часть вашего тела, разумеется, хотя и попона бы не помешала… Видите ли, я не считаю, что юным девочкам следует созерцать обнаженный мужской торс, если это не общепризнанное произведение искусства.

— С этим я соглашусь, — неожиданно сказала МакГонаггал и забавно порозовела. — Одно дело — античная статуя в музее, другое — школьный урок.

— Кентавры не… — Флоренц перехватил взгляд Дамблдора и тяжело вздохнул. — Если подобная условность так важна, я готов пойти на это.

— Как это мило с вашей стороны, — вздохнула Марина Николаевна. — И, наконец, скажите… У вас есть документы?

— Кентавры не нуждаются в документах, — был ответ.

— Неужто? Вот так досада… — покачала она головой. — То есть вы не можете удостоверить, что ваше имя действительно Флоренц? Палочки у вас нет, по ней не проверишь… Из табуна вас изгнали, вы сказали об этом сами…

— Профессор Амбридж! — начал было Дамблдор, но Марина Николаевна не отреагировала и продолжала:

— У Сивиллы Трелони хотя бы есть свидетельство об окончании Хогвартса, вдобавок она — праправнучка известной прорицательницы. У вас, как я понимаю, нет ничего. И о вашем мастерстве прорицателя мы знаем только с ваших слов…

Флоренц гневно всхрапнул и хотел было подняться, но Марина Николаевна негромко сказала:

— Я еще не закончила. И нет, профессор Дамблдор, я вовсе не собираюсь дискриминировать уважаемого Флоренца по принципу его происхождения. Подумайте о том, что и профессор Флитвик, и Хагрид — не чистокровные люди, однако личность обоих легко удостоверить. То, что преподаватель из Хагрида никакой — лишь вопрос нехватки образования. Однако профессор Флитвик — Мастер Чар, известный специалист… Вы понимаете, к чему я клоню, коллеги?

— К тому, — прямо сказала Граббли-Дёрг, — что нельзя брать преподавателя не то что с улицы, а прямиком из Запретного леса. Неизвестно, чему он научить может.

— Документов нет. Никого, кто мог бы засвидетельствовать личность уважаемого Флоренца, равно как и его достижения на поприще прорицаний, — нет, не считая профессора Дамблдора, но он лицо заинтересованное, а потому предвзятое, — заключила Марина Николаевна. — Еще мы имеем информацию об изгнании соплеменниками, травму, упоминание о возжигании каких-то трав… Да, мадам Трелони тоже жгла благовония, но абсолютно безвредные, я проверила.

— Но кентавры испокон веков… — начал было Флоренц, но она перебила:

— Допускаю, что ваш народ испокон веков наблюдал движение планет и всё в том же роде… Но уж простите, копыта, грива и хвост — это не документы! А попечительский совет вряд ли обрадуется, узнав, кто станет преподавать прорицания!

Марина Николаевна допила остывший чай и добавила:

— Повторюсь, согласно Декрету об образовании номер двадцать три, Генеральный инспектор Хогвартса обладает правом увольнять любого преподавателя, чьи методы работы сочтёт не соответствующими нормам, установленным Министерством магии. Простите, Флоренц, но я даже испытательный срок назначать не стану… Вы уволены.

— Долорес, но мы даже не видели, как он преподает! — расстроилась Граббли-Дёрг. — Давайте соберем комиссию… посмотрим, а?..

— Вы можете проделать это в частном порядке, Вильгельмина, — улыбнулась ей Марина Николаевна.

— Профессор Амбридж, вы понимаете, что Флоренцу некуда идти? — негромко спросил директор. — Он изгнанник, вернуться в Запретный лес он не может, сородичи убьют его!

— Я повторяю вам, профессор Дамблдор, что Хогвартс — школа, а не богадельня. Если вам угодно, пускай Флоренц живет при школе, только за ваш личный счет. А если вас это не устраивает, оформите его помощником Хагрида или ночным сторожем, раз уж кентаврам так нравится созерцать звезды! — ответила она, подумала и добавила: — Какие звезды, а? Тут облачно большую часть года…

— Вот-вот, все время приходится ночные занятия переносить, — добавила профессор Синистра, преподававшая астрономию. — Потому что не допросишься, чтобы тучи разогнали! А у меня с погодной магией… не всегда складывается.

— Да, я помню, — усмехнулась Марина Николаевна.

На ее уроке она уже побывала, и, как нарочно, было облачно. Синистра попыталась избавиться от туч, но в итоге вызвала проливной дождь… В другой раз, правда, всё прошло образцово-показательно, и инспектор поставила плюсик напротив имени молодой преподавательницы.

— Я напишу министру, — сказала Марина Николаевна. — В школу пришлют проверенного специалиста. Так-так, уже время! Коллеги, пора за работу!

— Да уж, засиделись, — кивнула Граббли-Дёрг. — Эй, второй курс! Не разбегайтесь, я вас сама на занятие отведу!

— Третий курс, со мной! — вторила Спраут. — Живо-живо, у нас сегодня кое-что интересненькое!..

— Вот и славно, — произнесла Марина Николаевна, улыбнулась директору и кентавру и прошествовала на выход. Первого урока у нее не было, можно перевести дух, а потом навестить профессора Вектор или Бабблинг. Для галочки — в преподавателях нумерологии и древних рун можно было не сомневаться.

∗

Следующее утро выдалось на удивление солнечным, хоть и прохладным.

Поднявшись, как обычно, в половине шестого, Марина Николаевна хотела было приступить к зарядке, но потом подумала вслух:

— А почему, собственно, я должна делать это в комнате, если имеется целый стадион?

И она, взбодрившись чашечкой чая с тостами и умывшись ледяной водой, отправилась на пробежку.

— Прекрасно выглядите, мадам, — сделало ей комплимент зеркало, увидев в спортивном костюме.

— Да, пожалуй, я еще очень даже ничего, — согласилась Марина Николаевна, оглядев себя. — Но сбросить еще десяток фунтов не помешает.

— Вы уж без фанатизма, — сказало зеркало, — у дамы должны иметься приятные округлости!

— Приятные округлости — не равно свисающие бока, — отрезала она. — Как полагаешь, сильно я шокирую коллег и учеников, выйдя вот этак? Штаны вроде достаточно свободные, но вот футболка… хм…

— Если кто-то будет шокирован, — изрекло зеркало, — я полагаю, это сугубо его личные проблемы.

— Верно, — согласилась Марина Николаевна и накинула ветровку. — В конце концов, в уставе школы ничего не написано о том, что должны носить преподаватели во внеурочное время!

На улице было свежо. С удовольствием размявшись, Марина Николаевна ровной трусцой двинулась по периметру стадиона, решив, что нескольких кругов вполне хватит. Зеркало право: лучше уж заниматься регулярно, но без фанатизма. Куда торопиться-то?

— Куда это вы бежите, Долорес? — окликнула мадам Хуч, вышедшая проверять новые метлы перед уроком. После посиделок у Граббли-Дёрг она перестала поджимать губы при виде Марины Николаевны и даже признала, что нововведения значительно упрощают ей жизнь как преподавателю.

— Не куда, а от чего! — отозвалась та.

— И от чего же? Дементоров вроде не видать, ха-ха!

— От инфаркта!

— А это кто? — не поняла мадам Хуч, посмотрела вслед удаляющейся коллеге, повертела пальцем у виска и занялась своим делом.

«В принципе, вода в озере еще не очень холодная, — подумала меж тем Марина Николаевна, — да и согревающие чары имеются. Далеко заплывать не обязательно, а возле берега ничего опасного не водится… И купальник у меня более чем скромный!»

А слово никогда не расходилось у нее с делом…

— Долорес, почему с вас капает? — с удивлением спросила МакГонаггал, повстречав Марину Николаевну в холле. — Пивз безобразничает?

— А? О, спасибо, я волосы не досушила, — спохватилась та, взмахнув палочкой. — И нет, Пивз тут совершенно ни при чем, просто после утренней пробежки я решила поплавать. Очень бодрит!

— Поплавать… в озере?

— А где же еще? Бассейна здесь нет, и очень жаль, — вздохнула Марина Николаевна, — весь зимний сезон пропадает. Впрочем, зимой можно встать на лыжи…

— Вы не переохладились? — заботливо спросила МакГонаггал.

— Да что вы, вода еще совсем теплая, — заверила та. — А теперь извините, пойду переоденусь к завтраку, время!

∗

Через неделю обитатели замка более-менее привыкли к тому, что по утрам, невзирая на погоду, Генеральный инспектор Амбридж наматывает круги по стадиону, а потом идет плавать в озере.

— Игроки в квиддич тренируются в любую погоду, — сказала Марина Николаевна в ответ на вопрос, заданный кем-то на уроке защиты, — чем я хуже? Кстати об этом… Защита включает в себя не только заклинания. Вам также нужна выносливость, хорошая координация движений, быстрота, сила, ловкость и гибкость. Тогда вы сможете сделать, например, вот так…

Она взмахнула палочкой, создав иллюзию: Нео из «Матрицы» уклоняется от пуль. Ну разве что пули она заменила лучами заклятий.

Ученики задумались.

— Мадам Амбридж, — спросила, наконец, Грейнджер, — а можно заниматься с вами по утрам?

— Сколько угодно. Но если не умеете плавать, в озеро соваться даже не вздумайте! Еще не хватало вас откачивать…

Еще через несколько дней к маленькой группе бегунов присоединилась мадам Хуч.

— Знаете, — сказала она, пыхтя и отдуваясь, — квиддич квиддичем… но дыхалка-то уже не та! Ох… да и ноги слабоваты…

— Вы уж не надрывайтесь, — посоветовала Марина Николаевна, — с наскоку это может быть опасно для здоровья.

— Ничего, на мне еще пахать можно… — фыркнула та и наддала.

Марина Николаевна только ухмыльнулась: для учеников у нее была заготовлена увлекательная игра…

— Так, — сказала она на следующем занятии, — с манекеном вы более-менее справляться научились. Теперь попробуем групповые занятия. Палочки убрать!

— А как же мы будем упражняться, мадам? — удивился Финниган.

— Сперва разберемся с вашей реакцией и прочим, — ответила Марина Николаевна, трансфигурировав из чего попало несколько мячей. — Разбейтесь попарно и приступим…

Через четверть часа выяснилось, что реакция у большинства, особенно тех, кто не играл в квиддич, — хуже некуда.

— Теперь ясно, что вы могли бы натворить, воспользовавшись заклятиями? — спросила Марина Николаевна, когда мяч в очередной раз влетел в лоб Лонгботтому и рикошетом угодил в Браун. — Расколдовывай вас потом… Ну-ка, встаньте в круг! Финниган, мяч Томасу! Томас — Патил! Патил — Поттеру! Поттер — Грейнджер!.. Быстрее, быстрее, ловим и передаем! Еще быстрее!

— Какая-то эта защита… непростая… — пропыхтел Уизли.

— А кто вам сказал, что будет легко? — удивилась она. — Отдышитесь и продолжим. Для разнообразия сыграем в веселую игру!

— Какую? — выдавил Лонгботтом.

— «Вышибалы», — охотно ответила Марина Николаевна. — Надо будет вас с другими потоками свести, а то народу маловато… Но сперва потренируемся!

— Только можно не со Слизерином, мадам? — подняла руку Патил. — Лучше с Рэйвенкло…

— Со всеми попробуем, мисс Патил, со всеми, — заверила та. — Можно будет даже устроить небольшой товарищеский чемпионат. А то квиддичисты развлекаются, а остальным только зрителями быть, что ли?

— А что, это должно быть весело! — сказал Томас. Марина Николаевна знала, что он футбольный фанат, и ему игры с мячом не представлялись чем-то странным. — Я за!

— К слову, — добавила она, — первокурсники намного лучше справляются с этими простенькими играми. Видимо вы за пять лет безвылазного сидения за партами несколько… хм… закостенели. Ничего, это поправимо! Вы у меня все СОВ сдадите на высший балл, хотите вы этого или нет… И нет, мистер Лонгботтом, я не освобожу вас от занятий по состоянию здоровья. Здоровье у вас в порядке… будет, когда лишний вес сбросите, так что вперед, к победе!

— Мадам, а давайте, пока нам нового прорицателя не прислали, и у нас типа время на самоподготовку, мы будем заниматься защитой? — с энтузиазмом предложил Финниган. — Ну, хотя бы те, кто на прорицания ходил?

— У меня в это время уроки у других курсов, — покачала она головой. — А без присмотра я вам упражняться строго запрещаю.

— Так мы без палочек, мадам! — воскликнул Томас. — Мячиком!

Вообще-то, то же самое предложили и другие курсы…

— Это — разрешаю, — кивнула она. — Вы, мистер Финниган, отвечаете за то, чтобы палочки во время таких… кхе-кхе… игр даже не вынимались из сумок, ясно?

— А остальные тогда сорганизуются в другое время, можно с Рэйвенкло и Хаффлпаффом, — деловито сказала Грейнджер, — я сопоставлю расписания, кое-когда у нас окна совпадают. А то нечестно выйдет: вы упражняетесь, а мы нет, потому что у нас нумерология!

— Хорошо, мисс Грейнджер, подготовьте расписание и покажите мне для утверждения, — кивнула Марина Николаевна. — Домашнее задание, как обычно — конспект следующей главы и сочинение о применении бытовых чар в бою, по три примера на выбор. Урок окончен, все свободны.

Часть 13

Инспектируемый урок маггловедения заставил Марину Николаевну взяться за голову и подержаться за нее минут пять, а потом начать строчить в блокноте.

— Что-то не так, профессор Амбридж? — тревожно спросила профессор Бербидж после занятия.

— Нет, всё в порядке, — заверила она. — Скажите, вы ведь преподаете в Хогвартсе недавно?

— Да.

— И как вам общая атмосфера?

— Тут все очень доброжелательны и всегда готовы помочь, — осторожно ответила та.

— Так-так… — Марина Николаевна глубоко задумалась. — Значит, тема сочинения для третьего курса — «Зачем магглам электричество». Ну и зачем же, по-вашему?

— У них ведь нет магии, — простодушно ответила Бербидж.

— Логично… А ваши ученики вообще знают, что такое электричество?

— Э-э-э… магглорожденные знают, конечно, и полукровки тоже… Не все, разумеется.

— И, вижу, этот курс выбирают единицы… — пробормотала Марина Николаевна. — Непорядок. Да, профессор, а вы сами давно бывали в маггловском мире?

— Ну… достаточно давно, да…

— И как впечатления?

— Слишком шумно и людно, — честно ответила Бербидж. — Очень неуютно.

— Верю… — Марина Николаевна припомнила Диагон-аллею. — Ох, ну и учебник! В каком-каком году он написан?! Впрочем, не удивляюсь… помню, в газетах, когда сбежал Блэк, писали, что маггловские полицейские пользуются железными трубками, чтобы убивать преступников. Железными трубками, боже! Огнестрельное оружие изобретено несколько веков назад, человечество вышло в космос и добралось до Марса, а тут…

— Как — до Марса? — пришла в себя Бербидж.

— Очень просто, — ядовито ответила та, — магглы, да будет вам известно, уже отправили людей в космос и даже побывали на Луне. А на Марсе — пока только роботы. Вы знаете, что такое робот? Ну, вроде голема… А зонды уже достигли границ Солнечной системы и передают красивые снимки колец Сатурна и спутников Юпитера. Я уж молчу про космическую станцию на орбите, где люди живут по полгода, и телескоп Хаббла! Он тоже в космосе, чтобы вы знали, изучает далекие галактики и передает данные на Землю…

Она, конечно, опередила события на несколько лет — в том, что касалось марсоходов и зондов, — но телескоп и станция-то уж точно работали в девяносто пятом!

— А вы… вы откуда знаете? — жалобно выговорила Бербидж.

— Врага нужно знать в лицо, — сурово сказала Марина Николаевна, вспомнив о своей проминистерской позиции. — Тем более, если врагов этих — семь миллиардов. А может, больше, кто их считает… А магов сколько, профессор? Миллион, два на всей планете?

— Ох…

— Разумеется, — произнесла она, — наше общество мало подвержено переменам, и, с одной стороны, это хорошо. С другой — мы сильно отстаем от маггловского прогресса. Напомните, когда в замке установили канализацию? Вот то-то же… Возможно, когда-нибудь мы дождемся и нормального освещения, и пересмотра программы вашего предмета. А пока рекомендую все-таки знакомить учеников с современными реалиями. Например… например, одежда!

— В смысле? — не поняла Бербидж.

— Вы не были на Кубке мира по квиддичу? Нет? О, я вам расскажу… Мало того, что мероприятие было организовано из рук вон плохо, так еще и антимаггловские меры безопасности оказались почти бессильны просто потому, что наши с вами соплеменники, профессор, просто не представляют, как одеваются современные магглы! — Марина Николаевна припомнила этот кошмар (в смысле, припомнила-то Амбридж). — Кто во фраке, кто в камзоле, кто вовсе в ночной рубашке… Что любопытно, те же американцы, ирландцы и болгары были одеты вполне обыденно и не выделялись бы в толпе магглов. Вот о чем нужно вести речь: как одеваться, как пользоваться транспортом, переходить дорогу, считать маггловские деньги, наконец! Почему министр, к примеру, в состоянии одеться пусть и экстравагантно, но вполне по-маггловски? Или авроры? Или, к примеру, мистер Малфой — у него старомодный костюм, но в этом есть определенный шик!

— Но вы же сами сказали, что мой курс выбирают единицы! — вскричала Бербидж. — Что толку, если я объясню вот это всё пяти ученикам из всего потока? И как быть с учебником?

— Обойтись с ним так же, как я со своим пособием, — ответила Марина Николаевна. — Пусть конспектируют. А на занятиях лучше познакомить их с реальным миром, а не давним прошлым.

— Но… боюсь, я сама не очень-то…

— Профессор… Чарити, вы разрешите называть вас по имени? Благодарю. Так вот, Чарити, я не смогу выбить у министра разрешение изменить учебную программу, во всяком случае, в ближайшие пару лет. Но лазейки есть всегда.

— Да понятно, я о том, что сама в современных реалиях магглов не слишком-то разбираюсь, — пробормотала она.

— Я вам помогу, — сказала Марина Николаевна. — А как согнать на занятия побольше народа… я придумаю.

∗

«Господин министр! — писала она вечером. — Я вынуждена с прискорбием сообщить, что преподавание маггловедения в Хогвартсе поставлено из рук вон плохо. Нареканий к профессору Бербидж нет — она следует установленной программе, но изложенные в учебнике сведения устарели на годы, если не на века. Вы, как человек, имеющий связь с маггловским премьер-министром, не можете отрицать: у магглов много изобретений, способных повергнуть в шоковое состояние волшебника, никогда не видевшего, к примеру, телефона.

Далее, Министерство пользуется автомобилями, следовательно, это не запретная информация? Поправьте меня, если я ошибаюсь! В учебнике, однако, до сих пор фигурируют «самобеглые телеги» на паровом ходу!

Кроме того, я полагаю, что ученикам следует знать об опасности маггловского оружия, в особенности скорострельного: ни один, даже самый опытный аврор не сумеет заклинать противника быстрее, чем стреляет автоматическое оружие. Если же магглов с таким оружием будет несколько… Как долго продержатся щиты волшебника? Что будет, если магглы применят усыпляющий или отравляющий газ, а волшебник, не будучи готов к этому, не успеет наколдовать себе головной пузырь? Возможно, в Отделе тайн уже велись подобные исследования?

Ну и самым незначительным в свете вышеперечисленного мне представляется необходимость научить детей одеваться и вести себя в соответствии с веяниями времени, если им придется по какой-то надобности отправиться в маггловский мир, к примеру, с важным заданием. Вы, как человек с прекрасным вкусом, согласитесь, что встречают зачастую по одежке? Думаю, что и известный вам Л.М. подтвердит это!

Также ученикам необходимы простейшие бытовые навыки, отсутствие которых выдает волшебника с головой, как-то: неспособность расплатиться в транспорте или магазине, правильно перейти дорогу, не попав под автомобиль, испуг при виде разнообразных маггловских приборов, незнание опасности электричества, неумение позвонить по телефону и многое другое.

В завершение письма хочу напомнить, господин министр, что лобби магглолюбцев набирает силу, а врага нужно знать в лицо и, если придется, бороться с ним его же методами! Мы не имеем права оставаться в неведении, когда известный вам А.У. вовсю присваивает и модифицирует маггловские изобретения, тогда как его должностные обязанности предписывают совершенно противоположное…

С надеждой на понимание, преданная вам Долорес Джейн Амбридж».

— Рискованно, — сказала она сама себе, запечатывая конверт, — но… гулять так гулять!

∗

— Что-что? — произнес через несколько дней Рон Уизли, замерев перед доской объявлений. — Маггловедение теперь обязательный предмет?! Для всех курсов?!

— Угу, очередной Декрет об образовании, — пробормотал Гарри Поттер, вчитавшись.

— Ты там будешь отличником, — хмыкнул Уизли и хлопнул его по плечу, — ты же с магглами вырос! И Дин тоже, и Гермиона!

Слышавшая этот разговор Марина Николаевна только улыбнулась. В выходные она чуть ли не силой взяла Чарити Бербидж на буксир и отвела в обычный Лондон. Это был всего лишь девяносто пятый год, но Марина Николаевна никогда не бывала в современном себе Лондоне, поэтому судить о том, насколько он изменился за двадцать лет, могла только по телепередачам и фильмам. Однако Бербидж и того хватило…

— Я бы не смогла так жить, — с содроганием выговорила она, когда Марина Николаевна проводила ее обратно и отпаивала у себя в кабинете чаем с коньяком. — Это какой-то улей… кругом шум, гам, визг… И эти кошмары, которые вы мне продемонстрировали!

— Но это же были всего лишь фотографии, — успокаивающе сказала та.

Они зашли в книжный магазин полистать книги о Второй мировой войне, и снимки, пусть и не движущиеся, произвели на Бербидж неизгладимое впечатление: что Хиросима, что Дрезден, что концлагеря…

— Детям нельзя это показывать! — произнесла Бербидж.

— Им нужно это показывать, — твердо ответила Марина Николаевна. — Чтобы знали, во что выливаются чьи-то попытки захватить власть, как это делал Гриндевальд у нас и фашисты у магглов. Да-да, нужно. И лагеря, и расстрелы, и бомбардировки мирных городов… Я уже придумала, как организовать тут демонстрацию кинохроники, это не сложно. Пускай знают, к чему готовиться.

— Но это жестоко!

— А жизнь какая? Или вы предлагаете держать детей в вате до совершеннолетия, а потом выбрасывать в этот жуткий мир? Или предполагается, что они всю жизнь будут сидеть по домам, не высовывая носа дальше Хогсмида или там… Годриковой лощины? Навещать соседей, может быть, делать карьеру в Министерстве, по выходным кутить на Диагон-аллее или в закрытом клубе… — она фыркнула. — Прекрасная, насыщенная жизнь для человека девятнадцатого, но не двадцать первого века!

Хорошо еще, подумала она, что в девяносто пятом году всевозможные гаджеты не были распространены повсеместно! А то ведь в родном городе идешь — каждый второй уткнулся в смартфон или планшет, слушает музыку, читает, играет, разговаривает с кем-нибудь с другой стороны земного шара, причем по видеосвязи… От такого Бербидж бы вовсе удар хватил! Тут-то и системы мгновенных сообщений нет вовсе, почта — совиная… Есть связь через камины, но эти камины не у всех имеются, да и мало приятного разговаривать, засунув голову в топку и стоя на карачках! Есть двусторонние зеркала и блокноты, но это опять-таки жалкая замена хотя бы смскам…

— Разумеется, — добавила она, — младшим курсам это видеть рано, с ними мы ограничимся картинами мирной жизни и… хм… демонстрациями техники. Ну а старшим — в самый раз, чтобы сбить спесь. А то, знаете ли, самонадеянный боец — мертвый боец.

— А где времени-то столько взять? — жалобно спросила Бербидж.

— Сократим историю магии, — ответила Марина Николаевна. — Чем терять время и писать конспекты, пусть делом займутся. Историю вполне можно сдать по учебнику, а Биннсу все равно, он и перед пустой аудиторией способен лекции читать.

∗

— Интересный разворот совершило Министерство, — сказал за обедом директор, но Марина Николаевна сделала вид, будто не услышала. — Нельзя ли ознакомиться с новой программой?

— Пожалуйста, профессор Дамблдор, — широко улыбнулась она. — Вот, например, темы для младших курсов: «Маггловские деньги. Как их правильно посчитать и расплатиться в транспорте, в магазине и т. п.», «Маггловский транспорт. Берегись автомобиля! Правила дорожного движения. Как ездить в метро и т. п.», «Маггловские приборы: чем они могут быть опасны», «Маггловская одежда: как одеться, чтобы не привлекать к себе внимания», «Быт и обыкновения современных магглов»… и так далее.

— А почему семикурсника вчера стошнило после занятия? — негромко спросила МакГонаггал. — Мадам Помфри потом отпаивала его успокоительным.

— А, это профессор Бербидж показывала маггловскую кинохронику времен войны с Гриндевальдом, — сообразила Марина Николаевна. — Ну там… лагеря смерти, авианалеты, последствия атомных бомбардировок… Надо же, какой чувствительный юноша попался!

— И Министерство утвердило эту программу? — выговорил директор, заметно перекосившись при упоминании Гриндевальда.

— Да, утвердило, — ответила она, намазывая тост джемом. — Совет попечителей тоже не возражал.

«Им просто не сказали, что именно будут демонстрировать ученикам, — добавила она про себя. — А как они перескажут родителям? Те, скорее всего, и не поймут, что такое авианалет… Зверства военных? Ну, Пожиратели смерти тоже не были невинными агнцами! А от пересказа подробностей помогают чары неразглашения…»

— Долорес, — сказала Спраут, явно чтобы сменить тему, — не присылайте вы больше ко мне учеников на отработки! От них больше вреда, чем пользы… Копают на полштыка лопаты, сажают кое-как, на «отстань», потом переделывать дольше! Пусть лучше лестницы моют, чем рассаду мне губят…

— А вы каждому факультету отдельный сектор выделите, — предложила Марина Николаевна, вспомнив рассказы старшего поколения о пионерлагерях и колхозах, — пускай соревнуются. У кого клубника раньше поспеет, тот баллы получит. И клубнику.

— О! Это мысль… — подняла та палец. — Ой, слушайте…

Она наклонилась к Марине Николаевне, зашептала ей на ухо, и обе засмеялись.

— Я же говорила, что от него будет польза! — сказала подслушивавшая Граббли-Дёрг. — Кентавр — это не только ценный экземпляр для исследований, ночной сторож и рабочая сила, но и масса бесплатного удобрения!

— Ну Вильгельмина!.. — простонала МакГонаггал, прикрыв лицо рукой.

— А что? — удивилась та, с аппетитом поглощая пирог с почками. — Что не так?

— Не за столом же!

— Ага, поставки драконьего навоза за столом обсуждать можно, а это нельзя? Что за ханжество, Минерва!

— Кстати, завтра саженцы пришлют, — вспомнила Спраут. — Помните, Долорес, вы спрашивали, почему тут нет яблонь и прочего? Вот, попробуем! Поздновато уже сажать в открытый грунт, но на что нам волшебство?

— Что, опять общественные работы? — с непередаваемым выражением спросил Снейп. — Увольте!

— Ну что вы, там Хагрид с Флоренцем справятся, а я проконтролирую, — ответила Спраут.

— А мы заглянем, вдруг чем помочь надо будет, — добавила Марина Николаевна.

— Дамы, а вы не в курсе, что это за новая забава? — спросил вдруг Флитвик. — Дети постоянно перебрасываются мячами. В коридорах, на лестницах, в гостиных… Не колдуют, тут наказывать не за что, но иногда мимо как пролетит этакий снаряд — аж вздрогнешь!

Марина Николаевна посмотрела в потолок.

На самом деле мячи были зачарованы («Самую чуточку», — как виновато сказала Грейнджер, ковыряя каблуком пол), чтобы можно было определить кто, в кого и сколько раз попал, а кто сумел увернуться, поймать мяч или отбить удар. Турнирная таблица на стене в тренировочном зале постоянно менялась. Ну а правила были просты: неважно, старше ты или младше — попал, значит, очко твое… В бою тоже не станут спрашивать, сколько тебе лет и с какого ты факультета!

Ну и правила свои выработали, конечно: если на человеке нет метки «участвую», то в него прицельно швырять мячом запрещено, равно как в преподавателей, Филча и гостей замка.

Марина Николаевна только вздохнула и попросила домовиков усилить меры безопасности в коридорах. А то какой-нибудь первокурсник выскочит из-за угла и схлопочет мячом в лоб — так и с лестницы улететь можно…

— Ну, они играют, очевидно, — пожала плечами Граббли-Дёрг.

— Да уж, играют… — пробормотала МакГонаггал. — Я вчера видела, как Джордан сшиб мячом Пивза. Этак… в прыжке! Только свистнуло! Хорошо, люстра уцелела…

— Пусть он и не Майкл, но фамилия обязывает, — непонятно для присутствующих произнесла Марина Николаевна.

Часть 14

Зима в этом году наступила рано — снегу навалило по колено, и профессор Спраут радовалась, что успела высадить свои прутики… яблони, вишни, что еще там было. Даже, кажется, парковые розы.

Бегать по снегу — удовольствие ниже среднего, поэтому Марина Николаевна решительно перешла на лыжи. Трансфигурировать их было легче легкого, а уж как приятно оказалось вспомнить юность и пронестись со свистом вокруг стадиона и озера! Жаль, в лесу не покатаешься, там опасно, но и так неплохо.

«Становлюсь заправским моржом!» — подумала она, растопив лед на озере, чтобы можно было проплыть туда-обратно хотя бы метров тридцать, и нырнув. Холода, благодаря согревающим чарам, она не ощущала, но со стороны, наверно, такие заплывы смотрелись эксцентрично.

— Крам тоже осенью плавал, помните? — спросила Грейнджер у однокурсников, когда Финниган, поежившись, поинтересовался, как это мадам Амбридж ухитряется не замерзнуть насмерть.

— Так то осенью, тогда еще лед не встал, — пробормотал он.

Зеркало одобрительно покряхтывало, отображая пускай не красотку, но еще вполне молодую женщину с подтянутой фигурой и прекрасным цветом лица. Для волшебницы тридцать с хвостиком — вообще не возраст, знала Марина Николаевна, так что… жить еще и жить, главное, не распускаться!

Но то были приятные заботы, а имелись еще и неприятные, вроде злосчастного Гарри Поттера. Нет, на занятиях он был не хуже прочих, но вот озабоченность министра прорывалась чуть не в каждом его письме. Фадж точно знал, что Волдеморт — этот их современный Темный лорд — возродился в прошлом году, но старательно изображал страуса, причем такого, который уже бетонный пол клетки головой продолбил. Он вообще был редкостным параноиком: взять это его нелепое распоряжение изучать защиту от Темных искусств только по учебнику и уверенность в том, что Дамблдор спит и видит занять кресло министра!

Поттер, однако, на контакт не шёл. Вообще ни с кем, кроме Уизли и Грейнджер, да еще с Хагридом. Возможно, с директором тоже, тут сложно было что-либо сказать… А еще имелся крестный этого Поттера, беглый Сириус Блэк, в истории которого было очень много темных пятен.

Разобраться во всем этом было крайне сложно, но Марина Николаевна не зря славилась бульдожьей цепкостью и ослиным упрямством, как говаривали за ее спиной коллеги на прежней работе. Сказала, что докопается до правды, значит, докопается! Пусть и не с налету…

Пока хватало и других забот.

Так, незадолго до Рождества она, поразмыслив, постучалась в кабинет профессора Снейпа.

— Профессор Амбридж? — неприятно удивился тот. — Что вам угодно? Я, видите ли, немного занят…

— Прошу прощения, профессор Снейп, — твердо сказала Марина Николаевна, — но вы нужны мне, как мужчина!

Он предсказуемо опрокинул чернильницу и опасливо спросил, косясь на спортивный костюм собеседницы, видневшийся из-под расстегнутой мантии:

— В к-каком смысле?

— В прямом. Нужно спуститься в подземелья, а в одиночку я попросту боюсь, потому как не представляю, что там может водиться, — честно ответила Марина Николаевна.

— А мы сейчас разве не в подземельях? Никого страшнее меня здесь не водится.

— Профессор Снейп, не занимайтесь демагогией! — нахмурилась она. — Я говорю о Тайной комнате.

— О россказнях мальчишки Поттера? — приподнял он брови.

— Отчего же россказнях? Ведь в школе совершались нападения… — Марина Николаевна выдержала паузу. — Но никто так и не расследовал это происшествие до конца.

— Вы хотите сказать, профессор Амбридж… — Снейп поднялся из-за стола, явно вспомнив, что сидеть, когда дама стоит, неприлично, и навис над нею. Даже на каблуках Марина Николаевна оказалась бы ему чуть выше плеча: по сравнению с ее прежним телом это было низковато. — Вы хотите сказать, что отыскали вход в Тайную комнату?

— Если это удалось Поттеру, почему не могло получиться у меня? Профессор Снейп, мы так и будем препираться? Или вы все-таки соблаговолите пройти несколько шагов и удостовериться лично?

— Хорошо, профессор Амбридж, если вы настаиваете, — хмуро ответил он. — Но почему вы обратились ко мне, а не к профессору Флитвику? Он намного опытнее. Или к профессору Граббли-Дёрг? Она специалист по разного рода… существам, если уж вы опасаетесь кого-то, кто обитает в подземельях.

— По пунктам, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Профессор Флитвик, несомненно, очень опытен, однако он не специализируется на Темных искусствах. И он уже немолод. То же самое относится к профессору Граббли-Дёрг. Да простят они меня… если узнают, но я предпочитаю более молодого напарника с хорошей реакцией и… кхе-кхе… специфическим набором умений.

— Что ж, логика ваша понятна… Отказаться, судя по всему, я не могу? Ясно. Тогда подождите, захвачу кое-что…

В коридорах никого не было: после отбоя ученики расползались по своим гостиным, преподаватели наконец-то могли расслабиться… за проверкой домашних заданий, и в коридорах попадались разве что привидения, Пивз да Филч с миссис Норрис.

— Сюда, — сказала Марина Николаевна.

— Это же женский туалет! — непередаваемым тоном произнес Снейп.

— Там сейчас никого нет, — ответила она и открыла дверь. — Миртл я велела убраться отсюда на пару дней.

— Вы хотите сказать, что вход в Тайную комнату где-то здесь?

— Да. Боюсь, нам придется просочиться через канализацию, — серьезно сказала Марина Николаевна.

— Слушайте, Амбридж, — Снейп отбросил политес, — время позднее, я устал, а вы говорите загадками, почти как директор. Нельзя ли покороче? Где вход, как вы его нашли?

— Всё очень просто, — ответила она. — Миртл видела и слышала, как Поттер открывал этот вход. И за полвека до того слышала, как его открывал некто иной… Собственно, тогда она и погибла. Но кто станет слушать хныкающее привидение глупой девчонки?

— Это уже интереснее…

— Вход под этой раковиной, — Марина Николаевна коснулась крана с выцарапанной на нем змейкой. — Миртл запомнила, какие звуки издавал Поттер, и через две недели сумела их воспроизвести. Ну и мне пришлось… гхм… потрудиться. Сейчас, сосредоточусь…

Последовательность шипящих и свистящих звуков была не такой уж сложной, но тут имела значение тональность: пришлось долго биться, чтобы повторить, как нужно.

— Парселтанг?.. — нахмурился Снейп, когда кран засветился ярким белым светом и начал поворачиваться. В следующую секунду раковина рухнула вниз, открывая большую трубу, достаточно широкую, чтобы в неё мог проскользнуть человек. — Однако…

— Собственно, вот ход. Миртл говорит, там довольно глубоко, но Поттер и остальные не разбились, когда прыгнули.

— И вы, конечно, хотите, чтобы я первым туда полез?

— Мужчина вы или как? — развела руками Марина Николаевна, сняла мантию, аккуратно сложила ее и пристроила на крайней раковине, пояснив: — Еще зацепится за что-нибудь.

— Дверь запечатайте, — мрачно сказал Снейп, последовав ее примеру. — Да не Колопортусом, а чем-нибудь понадежнее.

— Без вас бы не догадалась. Ну?

— Не нукайте, я вам не Флоренц, — огрызнулся он и, взяв палочку наизготовку, исчез в трубе.

Марина Николаевна предпочла не услышать слова, которыми Снейп крыл проектировщиков этих русских горок, пьяного сантехника и самого Салазара Слизерина с потомками, если это их рук дело.

— Прыгайте! — раздалось снизу.

— А поймаете? — опасливо спросила она, не дождалась ответа, вдохнула, выдохнула…

Потом вспомнила, как в детстве все катались с горок на картонках и вообще чем попало, быстро наколдовала себе ледянку и полетела вниз…

Приземление оказалось относительно мягким, во всяком случае, упасть ей Снейп не дал, хотя ощутимо покачнулся, поймав напарницу. Ну да ловить живой (и довольно увесистый) снаряд, падающий с таким ускорением — немудрено!

— Где это мы? — с огромным любопытством спросил он, освещая каменный тоннель с осклизлыми стенами.

— Судя по всему, это ход к Тайной комнате, — ответила Марина Николаевна, очищая одежду. — И последними тут побывали Поттер с Уизли… и Локхарт, как я понимаю.

Под ногами хрустели крысиные черепа, тени на стенах выглядели жутковато, и Марина Николаевна поёжилась.

— Знаете, Амбридж, — вдруг негромко произнес Снейп, — иногда мне кажется, что вы вовсе не та Амбридж, о которой я достаточно наслышан.

— Вот как?

— Именно так. Сомневаюсь, что первая помощница министра стала бы бегать на лыжах, нырять в ледяное озеро и искать Тайную комнату. Особенно в моей компании.

— Но кто же я, если не Долорес Амбридж? — удивленно спросила Марина Николаевна. — Полагаете, кто-нибудь под оборотным зельем, как в прошлом году?

— Молния два раза в одно место не бьет, но были у меня такие подозрения…

— И чей же я, по-вашему, человек?

— Не представляю. Вы по-прежнему работаете на Министерство, Фадж доволен, совет попечителей тоже… Ну а школа меняется на глазах. Вы явно не протеже директора, если судить по вашим последним выходкам, но и на… гхм… ставленника его противника не похожи. Черт возьми, дети от вас в восторге! Даже гриффиндорцы! — он перевел дыхание и добавил: — А взять эту вашу идею с комнатами самоподготовки… Казалось бы — очевидная идея, но до сих пор это никому почему-то не пришло в голову. Кстати, резкое уменьшение числа инцидентов с колдовством в коридорах — тоже ваших рук дело?

— Да, — честно ответила Марина Николаевна. — Домовики зачаровали те комнаты, потом взялись за коридоры. Еще не весь замок охвачен, только самые популярные… кхе-кхе… маршруты, но лиха беда начало! Вдобавок наиболее отъявленные нарушители правил у меня теперь на карандаше… и, как ни странно, лидируют вовсе не близнецы Уизли.

— Удивительно, что вы их еще на цепь не посадили… — пробормотал Снейп.

— Ну зачем же, если можно направить их бурную энергию в мирное русло? — сказала она. — Они не слишком-то гонятся за образованием в привычном смысле слова, зато преотменно выполняют творческие задания.

— Которые вы потом применяете на практике?

— Именно. У меня не настолько буйная фантазия, а вот кое-какие их изобретения уже пригодились. Причем они-то намеревались использовать, к примеру, брызгающие плитки для хулиганства…

— Это что еще? — нахмурился Снейп.

— Часть плитки на полу заменяется на их изобретение, — пояснила Марина Николаевна, — и стоит наступить на это, как человека окатывает водой. Снизу. Или сверху, или сбоку, как настроить. Вообще-то, на самом деле, изобретение не новое, у магглов еще давным-давно были такие потешные фонтаны… но Уизли об этом не знали.

— Что-то я не наблюдаю в школе потопа.

— Конечно, мы их в теплицах установили, — пояснила Марина Николаевна, — и настроили для капельного полива. А летом во дворе и возле замка организуем уже нормальные фонтаны.

— Занятно… Однако вы увели разговор в сторону.

— Ничего подобного, это вы его увели.

— Хорошо, вернемся к тому, с чего начали: чего вы добиваетесь, Амбридж?

— Ничего особенного. Возможно, преподавание — это мое жизненное призвание, — развела руками Марина Николаевна, — и я наконец-то нашла себя! А может быть, — добавила она, подумав, — я сама хочу занять пост директора?

— Не смешно, — отрезал Снейп и смерил ее долгим взглядом. — Амбридж, а вы ведь сейчас думаете о том, что я мог бы убить вас и спрятать здесь, где вас никто никогда не найдет? Вы верно сказали: кто станет слушать Миртл!

— А? — опомнилась она. — Нет, ни о чем подобном я не думаю, я просто пытаюсь разглядеть, что это за тварь позади вас…

Такому пируэту позавидовал бы шаолиньский монах, подумала Марина Николаевна, с трудом отлипнув от стены, к которой ее с силой отшвырнул Снейп.

— Это просто шкура, — чуть осипшим голосом произнес он. — Идите, гляньте…

Свет скользнул по гигантской змеиной коже ядовито-зелёного цвета, пустой, свившейся кольцами на полу тоннеля. А какого размера была сбросившая эту кожу гадина, даже представлять не хотелось…

— Значит, говорите, Тайная комната — это сказки? — шепотом спросила Марина Николаевна, осторожно потрогав чешую.

— Какие уж тут сказки…

— А ведь эта штука наверняка больших денег стоит, — подначила она.

— Еще бы!

— Может, тут еще есть… Пойдемте! Если ничего больше не найдем, захватим шкуру на обратном пути.

— И поделим прибыль? — прищурился он.

— А что, без меня вы бы сюда попали? — улыбнулась Марина Николаевна. — Обещаю из своей доли финансировать разработку котлов уменьшенной емкости.

— По рукам, — совершенно серьезно ответил Снейп. — Идем!

Тоннель впереди был обрушен, но небольшой просвет оставался. Все равно пришлось разбирать камни и укреплять потолок, чтобы не придавило…

— Глядите! — ахнула Марина Николаевна.

Впереди тоннель перегораживала стена с барельефом в виде двух сплетающихся змей с изумрудными глазами. Выглядели змеи, как живые.

— Видимо, тут снова нужно потребовать открыть дверь, на парселтанге, — тихо сказал Снейп. — Других проходов нет. Сможете?

— Попробую…

С третьего раза получилось прошипеть правильно: змеи разделились, стена треснула, и её половины медленно раздвинулись, открывая огромный зал, наполненный зеленоватым свечением. Каменные колонны, увенчанные переплетёнными змеями, поддерживали высокий потолок, утопавший во тьме, и отбрасывали длинные чёрные тени.

— Следите за флангами, — тихо сказал Снейп, делая шаг вперед. — И без шума.

Однако никто не бросился на них из-за колонн, в зале было гулко и пусто. В самом конце его обнаружилась статуя высотой до потолка, с лицом древним и жутковатым, с длинной бородой, ниспадавшей почти до самого низа складчатой каменной мантии, из-под которой виднелись две огромные серые ступни, стоявшие на гладком полу. Рот статуи почему-то был разинут.

— Вот и сам Слизерин, — едва слышно произнес Снейп, посветив выше, а Марина Николаевна, принюхавшись, спросила:

— Чуете вонь?

— Да. Сейчас посмотрим, что там сдохло… стойте здесь! А лучше на ноге статуи, тут на полу какая-то дрянь…

— Слушайте, Снейп, прекратите мной командовать! — возмутилась Марина Николаевна, когда ее бесцеремонно усадили на большой палец ноги Слизерина. Мобиликорпус — тоже хорошее заклинание.

— Должен же я хоть какую-то моральную компенсацию получить, — пробормотал он, невидимый за разбитыми колоннами. — Ого! Вот он!..

— Василиск?

— Ну, насколько можно судить по останкам — да, — задумчиво произнес Снейп. — Однако… Не подходите сюда, Амбридж! Он в лужу растекся за три года, при такой-то влажности… не вляпаться бы. А зубы целы, хм… интересно, яд на них сохранился?

— Вы сами там поаккуратнее! — выкрикнула она, и эхо заметалось под сводами.

— Не учите ученого! — свет мелькнул между колоннами, и Снейп появился рядом. — Да, вот это находка! Жаль, дохлый, и не разберешь, самец это был или самка… Но, может, тут где-нибудь кладка есть? Посветите-ка повыше…

С этими словами он зажал собственную палочку в зубах и с неожиданной ловкостью принялся карабкаться по складкам мантии и завиткам бороды Слизерина, пока не добрался до разинутого рта статуи и не посветил внутрь.

— Не видно, — с досадой сказал он, — но внутри пустота. Вполне может быть, что василиск свил там уютное гнездышко.

— Надеюсь, вы не собираетесь туда лезть? А то вдруг там и впрямь змеиное кубло!

— Нет, я еще пожить хочу, — пробомотал Снейп, но испробовал Акцио на «василиск», «детеныш василиска» и «яйцо василиска».

Ничего не вышло.

— Вы сейчас омерзительно напоминали Хагрида с его страстью разводить опасных животных, — сказала Марина Николаевна, когда он спустился. — И снимите меня отсюда, будьте любезны, не прыгать же!

— Почему нет? Вы ведь спортивная дама! А не можете спрыгнуть, так сползайте, невысоко, — любезно ответил Снейп и отвернулся.

— Я вам это припомню, — пообещала она и в самом деле сползла с ноги Слизерина. — Так. Что мы будем делать с этой вот комнатой?

— Откуда мне знать? Я обычный преподаватель, вы — Генеральный инспектор, вот и распоряжайтесь.

— Прекрасно, — в сердцах сказала Марина Николаевна, заправляя выбившуюся футболку в штаны. — В таком случае, здесь будет бассейн. Я давно мечтаю о бассейне! Воды предостаточно, нужно только прибраться, устроить освещение…

— А тот спуск будет вместо аквагорки? — блеснул неожиданным знанием предмета Снейп.

— Ну конечно. А туалет Миртл переоборудуем в раздевалку. Только сперва нужно убрать отсюда василиска и как следует обследовать зал, мало ли, какие еще сюрпризы могут оказаться. Ну для этого я попрошу прислать кого-нибудь из Отдела тайн…

— Это все прекрасно, — сказал он. — Но вы забыли один маленький нюанс, Амбридж.

— Какой же?

— Выбираться-то отсюда как прикажете?

— Вероятно, у василиска был охотничий лаз, не святым же духом он тут питался столько лет! Кстати, нужно эту дыру отыскать и заделать.

— Прямо сейчас искать будем? Да и если такой лаз и существует, то ведет наверняка в Запретный лес, а мне что-то не хочется бродить там среди ночи.

— Мне тоже…

Снейп посмотрел с явным превосходством, мол, сейчас придумаю что-нибудь… Но Марина Николаевна только улыбнулась, щелкнула пальцами и сказала:

— Летти! Будь добра, доставь нас в туалет Плаксы Миртл и захвати пустую змеиную шкуру.

На этот раз последнее слово осталось за ней.

Однако пару зубов василиска Снейп все-таки прихватил, она заметила, как у него оттопыривается карман: видимо, уменьшил заклинанием и спрятал… как только не побоялся напороться! Но Марина Николаевна предпочла закрыть на это глаза: в самом деле, полагается же человеку компенсация за такое приключение…

Часть 15

Когда наутро в Хогвартсе появились хмурые сотрудники Отдела тайн и сходу устремились в подземелья, Граббли-Дёрг с обидой сказала Марине Николаевне:

— Могли бы меня сперва позвать! Теперь ведь ничего не покажут и не расскажут…

— Простите, Вильгельмина, я не сочла возможным рисковать чьей-либо жизнью, — строго ответила та, не глядя в сторону Снейпа, который тоже делал вид, будто впервые слышит о василиске. — И уж разумеется, не полезла сама в эти катакомбы после того, как услышала, что именно там находится!

— А как вы вообще узнали о них? — задала резонный вопрос МакГонаггал.

— Когда я проверяла, в каком состоянии находится… гм… дамская комната на втором этаже, выяснилось, что одна из раковин неисправна, — сказала чистую правду Марина Николаевна. — Я вызвала домовика, чтобы починил ее, но оказалось, что раковина фальшивая, а под нею находится тоннель, ведущий куда-то в подземелья. Привидение Миртл сообщило, что много лет назад кто-то открывал ход в это подземелье, именно тогда она и погибла… Она запомнила, какой комбинацией звуков он пользовался, и смогла воспроизвести ее.

Дамблдор демонстративно изучал потолок. Уж он-то наверняка знал, что не только пятьдесят лет назад Тайную комнату открывали!

— Далее… Я попросила Миртл спуститься и посмотреть, что там внизу. Она рассказала о гигантских дверях со змеями, — продолжила Марина Николаевна. — Эти двери ей удалось открыть при помощи той же комбинации звуков. Конечно, Миртл и так могла просочиться, но надо же было узнать, открывается ли вообще этот ход… ну а за дверями она увидела колоссальную статую и разложившийся труп громадной змеи.

Граббли-Дёрг отчетливо шмыгнула носом. Ей тоже хотелось посмотреть на василиска, пусть и дохлого.

— Я сочла, что это нельзя оставить без внимания, — добавила Марина Николаевна. — Слыхано ли такое! В Хогвартсе, самом безопасном месте Британии, в никому не известном подземелье невесть сколько лет обитало такое чудовище! А если оно не одно? Или успело оставить кладку? Пускай специалисты разберутся!

— Думаете, это место может оказаться легендарной Тайной комнатой? — живо спросил Флитвик.

— Я уже ничему не удивлюсь, — ответила она. — Тем более, если учитывать, что символ Слизерина — змея, в подземелье стоит статуя Слизерина, а неподалеку лежит труп громадной змеи, то что-то как бы намекает нам — это неспроста!

— Значит, Поттер не сочинял? — пробормотал Флитвик. — О том, что убил василиска мечом Гриффиндора? Мальчика ведь спас ваш феникс, Альбус, не так ли? Исцелил своими слезами?

— Да, только тогда всё списали на сильнейший стресс и постарались поскорее замять эту историю, — добавила МакГонаггал.

— Кхе-кхе… — вмешалась Марина Николаевна. — Поправьте, будьте добры, если я поняла неверно… Три года назад, когда в школе произошла череда странных нападений, ходило много историй об Ужасе Слизерина, так? Несколько учеников окаменело, но их удалось вернуть к жизни…

— Ага, когда мандрагоры поспели, — вставила Спраут, — и стало можно изготовить зелье.

— Гм… Помона, а что, в Мунго нет запасов зрелых мандрагор, если уж у профессора Снейпа их не нашлось? — вкрадчиво спросила та. — Почти полгода дети находились в окаменевшем состоянии, лишенные возможности учиться… Кстати, а что сообщили их родителям?

Молчание было ей ответом.

— Что ж, я это выясню, — Марина Николаевна сделала пометку в блокноте. — Да, профессор Снейп, вопрос к вам… У вас, значит, тоже не нашлось спелых мандрагор, и вы не знали, где можно их раздобыть? Вы ведь зельевар!

— Отчего же, профессор Амбридж, — спокойно ответил он. — И были, и знал.

— Тогда почему же вы не…

— Если бы ко мне обратились с такой просьбой, я непременно посодействовал бы, — сказал Снейп с ядовитой улыбкой. — Но меня не спрашивали, а поскольку инициатива наказуема в лучшем случае исполнением, я предпочел промолчать. Вдруг своим неуместным и несвоевременным предложением я нарушил бы какие-то планы директора?

— Северус, ну вы… вы совершенно бесчувственный человек! — выговорила Спраут, явно сдержав более крепкое словцо. — Дети же страдали!

— Они не могли страдать, они окаменели, — резонно ответил тот. — А из-за пропущенных уроков переживала разве что Грейнджер, но и то напрасно — толку от занятий в том году не было, а экзамены вовсе отменили, помните?

— Какие, однако, вскрываются подробности! — поцокала языком Марина Николаевна, быстро строча в блокноте. — А в итоге, как я понимаю, Поттер заявил, что Ужас Слизерина — это василиск, и чудовище убито? Но расследование не проводилось… Даже если считать, что мальчик нафантазировал, должна была состояться хотя бы формальная проверка!

— О чем вы, профессор Амбридж, — сказал Снейп, — никто же не погиб, так стоит ли переживать о пустяках? Ну, окаменели, ну, вся школа дрожала от ужаса… Право, ерунда!

— Да, Миртл вот умерла, но ее смерть, насколько мне известно, тоже никого не взволновала, — добавил Флитвик. — Даже был назван виновник, но подробности знает разве что Альбус да директор Диппет… то есть его портрет.

— Кстати, о том, что это должен был быть василиск, догадалась именно мисс Грейнджер, — немного невпопад сказала МакГонаггал. — Чрезвычайно одаренная девочка!

— Что не помешало ей окаменеть, — вставила Спраут.

— Прекрасно, просто прекрасно, — широко улыбнулась Марина Николаевна, — такой чудный штрих… Профессор Дамблдор, а вы что скажете по этому поводу?

— Право, зачем ворошить прошлое? — произнес он. — Главное, все остались живы и здоровы!

«Смиритесь, это безнадежно», — прочитала она в глазах Снейпа.

Но уж чем, чем, а смирением Марину Николаевну природа точно обделила…

∗

— Господа из Отдела тайн сообщили, — сказала Марина Николаевна за ужином, — что обнаружили потайной ход, ведущий в Запретный лес. Очевидно, этим путем василиск выбирался на охоту.

— Да, а из леса могло вползти еще что-нибудь, — вздохнула МакГонаггал.

— Думаю, никто не рискнул бы покуситься на территорию василиска, — ответила она. — Да-да, это был именно василиск, уже установлено. Кстати, я надеюсь добиться того, чтобы скелет после исследования вернули школе в качестве музейного экспоната.

— Вот это здорово! — воскликнула Граббли-Дёрг. — Жаль, от шкуры одни лоскуты остались, а то можно было бы чучело набить…

— Увы, придется обойтись имитацией, — развела руками Марина Николаевна, — с настоящей чешуей, она-то сохранилась. И зубы еще не обезвредили — яд до сих пор действует, и он смертельно опасен. Так вот… Потайной ход надежно перекрыт. Более ничего ценного в Тайной комнате не обнаружено. Ни тайников в стенах, ни сокровищ… Внутри статуи, — добавила она, перехватив взгляд Снейпа, — только мусор, видимо, василиск предпочитал впадать в зимнюю спячку в укромном уголке.

— И что дальше делать с этим подземельем? — спросила Спраут.

— Решать директору, но я бы открыла ее для посещения желающими, — честно ответила она. — Разумеется, после того, как там наведут порядок. Туда ведет довольно крутой спуск, но если переоборудовать его по типу лестницы у кабинета профессора Дамблдора, выйдет недурно.

— Да, это несложно сделать, — подумав, произнес Флитвик. — Но смысл? Бродить по пустому залу ученикам надоест через неделю-другую…

— Тогда можно будет оборудовать там бассейн, — мстительно произнесла Марина Николаевна. — А что? В озере купаться уже даже мне холодно, а там можно оборудовать подогрев и немного зачаровать потолок… Не как в Большом зале, конечно, попроще, но…

— Да Слизерин кровавыми слезами заплачет, — едва слышно произнесла МакГонаггал.

— Тогда в школе будет чудесная миро… то есть кровоточащая статуя Основателя, — ответила та. — Но вообще-то я думала, что из открытого рта Слизерина может бить фонтан…

— Вот это на него больше похоже! — не выдержал Снейп. — При виде… хм… учеников не чистокровного происхождения в Тайной комнате, да еще бассейна… Его бы точно вывернуло.

— Вы грубы, профессор Снейп, — сказала ему Марина Николаевна. — Множество древних скульптурных фонтанов извергают воду из самых неожиданных отверстий. Да взять хотя бы фонтан в министерском атриуме! И вообще, это же не писающий мальчик…

Граббли-Дёрг зафыркала, Синистра и Спраут тоже.

— Но Долорес, купальники, — МакГонаггал начала розоветь, — это так нескромно… Мальчики же будут приставать к девочкам и вообще, всё на виду… Вы же сами сказали о Флоренце…

— Но там речь шла о занятиях, а не о бассейне.

— И можно подумать, парни просто так к девчонкам не пристают, — добавила Граббли-Дёрг. — Да и вообще, можно разделить неделю по женским и мужским дням.

«Как в бане!» — добавила про себя Марина Николаевна, а вслух сказала:

— А если всем вместе — то только под присмотром преподавателей.

— Ну вот это мне уже больше нравится, — с облегчением сказала МакГонаггал. — И еще… вода — это всё-таки опасно, а с тёплыми взаимоотношениями между факультетами, сами понимаете…

— Они же будут в купальниках, — напомнила Марина Николаевна, — куда там палочку спрячешь? Палочки останутся в шкафчиках в раздевалке — на нее как раз хватит места в коридоре. И на душевую тоже.

— Да они и без магии запросто друг друга утопят… — пробормотал Снейп.

— Значит, нужно будет зачаровать бассейн так, чтобы никто не смог утонуть, задействовать сигнальные чары, домовиков, наконец, — твердо сказала она. — И вообще, если уж со стадионом справились…

— Пожалуй, — сказала Хуч, — в подземелье попроще будет, дальше стены не уплывешь!

— Вот именно. По длине зал как раз с обычный спортивный бассейн. Надо выделить зоны помельче и поглубже, а то вдруг кому вздумается со статуи Слизерина понырять? Вот, чтоб головы об дно не расшибли. И еще, профессор Флитвик, надо бы сделать так, чтобы на глубокую воду младшие сунуться не могли физически. Это реально?

— Да, пожалуй, — подумав, ответил тот. — Любопытная задачка!

— Ну а уголок надо отгородить для тех, кто хочет просто побарахаться и поболтать, — добавила Марина Николаевна, — чтобы не мешали плавающим по дорожкам и не угодили под прыгунов. Можно там еще какие-нибудь фонтанчики со дна организовать…

Судя по лицу Бербидж, она немного представляла себе, о чем идет речь (в последнее время она не поднимала головы от маггловских журналов о моде, спорте и прочих современных штучках), потому что заулыбалась.

— Все это прекрасно, — произнес Флитвик, — но мы, кажется, забыли спросить директора… Альбус?

— По-моему, — изрек тот, поглаживая бороду, — это очень забавная затея! Давайте сделаем фонтанчики цветными?

Снейп молча закрыл лицо рукой. Марина Николаевна была с ним полностью солидарна.

Часть 16

«Дорогая Долорес! — начиналось новое письмо министра. — Чем дальше, тем сильнее я уверяюсь в том, что ваше назначение в Хогвартс было самым моим удачным решением за последний год! То, как вы виртуозно избавились от никчемной Трелони и одновременно от навязываемого директором кентавра в качестве преподавателя, заслуживает награды. (Л.М. был шокирован, услышав о подобном демарше Дамблдора, равно как и другие члены попечительского совета.)

Ну а проведенное вами расследование попросту выше всяческих похвал! В школе происходили нападения, но никто даже не пытался отыскать причину… И монстр вполне мог быть не один! Глава Отдела тайн выражает вам свою искреннюю признательность, а также просит сообщить, что скелет василиска после соответствующей обработки будет передан школе в качестве музейного экспоната, как вы и просили. Правда, зубы придется заменить муляжами: полностью обезвредить их так и не удалось, и они все еще представляют опасность.

Теперь к мелочам: переданное вами предложение встретило некоторое непонимание, однако, ознакомившись с выкладками об экономической целесообразности использования в учебном процессе котлов меньшей емкости, комиссия пришла к выводу, что это поможет существенно снизить затраты на ингредиенты для школьных занятий. Докладная записка передана в соответствующее ведомство, и работы уже начаты: Л.М. (вы ведь знаете, что они на короткой ноге с С.С.) сообщил, что готов оказать финансовое вспомоществование, а это всегда ускоряет рабочий процесс.

Весьма похвально, что вы всячески стараетесь занять свободное время учеников! Чем его у них меньше, тем меньше будет сил и желания заняться сами знаете, чем… Пускай лучше упражняются, чем строят заговоры.

Поздравляю с наступающим Рождеством, дорогая Долорес, а также сообщаю, что уже ходатайствовал о вручении вам Ордена Мерлина третьей степени за особые заслуги и, полагаю, возражений не последует. Думаю, на фоне этой новости прибавка к жалованию покажется вам совсем скромным рождественским подарком!

Искренне ваш, Корнелиус Фадж, министр».

— Нужна мне ваша побрякушка, лучше деньгами, — довольно сказала Марина Николаевна, убрав письмо в особую папочку. — Слыхало, зеркало? Того и гляди, сделаюсь орденоносной дамой!

— Недурно, хозяйка, — отозвалось оно. — Вам пойдет!

Она усмехнулась и отправилась в очередной обход по замку. Пока всё было тихо, старосты вполне справлялись со своими обязанностями, даже драки как-то сошли на нет, и такое затишье настораживало.

Ну вот, конечно, накаркала!

В укромном уголке на подоконнике за тяжелой портьерой горько плакала красивая семикурсница с Рэйвенкло, как бишь ее? Марго Чандлер, кажется.

— Что с вами, мисс? — спросила Марина Николаевна, но девушка только подтянула колени к подбородку и зарыдала еще горше. — Кто вас обидел?

— О-он… — протянула та.

— Прекрасно. Молодой человек?

— Не-е-ет…

— Пивз? Мистер Филч?

— Не-е-ет…

— Мисс Чандлер, прекратите размазывать сопли по физиономии и скажите, кто именно вас обидел! — рассердилась Марина Николаевна и сунула девушке носовой платок. — Что за детский сад!

— Профессор… — всхлипнула она, высморкавшись.

— Чудесно. Осталось выяснить, который именно. Догадываюсь, что это не профессор Флитвик или Биннс, — тяжело вздохнула Марина Николаевна. — Ну и чем же вас так обидел профессор Снейп? Поставил ноль за урок? Раскритиковал ваше зелье? Будто в первый раз!

— Да-а-а… — прохныкала Чандлер. — Не в первый… Я стараюсь-стараюсь, я лучше всех на нашем потоке, а он… он даже не замечает! Как обозвать бездарью — это всегда пожалуйста, а чтоб хоть словечком похвалить… ы-ы-ы…

Марина Николаевна тяжело вздохнула и похлопала девушку по плечу.

— Идите-ка, умойтесь, — сказала она, — и перестаньте переживать по пустякам. Уверена, профессор Снейп видит ваше старание и оценивает его по достоинству, разве нет?

— Угу… оценками…

— Ну уж простите, Чандлер, делать вам на уроке комплименты он не имеет права, это во-первых, — строго произнесла Марина Николаевна, — а во-вторых, такой уж у него стиль преподавания. Вот профессор Слагхорн — тот был щедр на похвалу, у него даже для абсолютных неумех находилось доброе слово, но… Когда такие слова расточают направо и налево, они теряют в цене, не находите?

— Ну… наверно, — шмыгнула носом Чандлер.

— Он что-нибудь еще сделал, когда назвал вашу оценку?

— Да… кажется… кивнул! — просияла девушка. — И, кажется, даже немножко улыбнулся….

«Ага. Кивнул — один раз, сказал «ха-ха», два раза», — невольно вспомнила Марина Николаевна, но вслух сказала:

— Вот видите. И стоило так расстраиваться? А теперь идите, умойтесь, в самом деле, иначе у вас нос распухнет, а вам уже на следующее занятие пора!

— Да… да… спасибо, мадам Амбридж! Я вам верну платок…

— Оставьте себе, у меня еще есть, — вздохнула она, глядя вслед Чандлер, потом развернулась и направилась в кабинет Снейпа.

— Войдите! — отозвался он на стук. — А, это вы, Амбридж… Явились за своей частью добычи?

— Вы же передали ее мистеру Малфою, чтобы тот инвестировал в разработку ученических котлов уменьшенной емкости, верно? — она дождалась кивка и добавила: — Но я обещала финансировать это из своей доли, а не отдать ее целиком!

— А мы процент не оговаривали, — нагло ответил Снейп, — поэтому я интерпретировал ваши слова как согласие отдать всю выручку за добычу на нужды британских котлопромышленников. И вообще, Амбридж, я слышал, вы представлены к награде, что вам эти пошлые деньги?

— От мистера Малфоя слышали, полагаю? — Марина Николаевна без приглашения заняла свободное кресло. — Ну что ж, на этот раз ваша взяла. Впредь я буду тщательнее следить за словами. Впрочем, вы не угадали, Снейп, я пришла поговорить вовсе не о деньгах.

— А о чем же?

— О девушках. Ваших ученицах, если конкретнее.

— Не понял… — нахмурился Снейп, и Марина Николаевна пересказала ему только что увиденную сценку. — Ну, знаете, Амбридж, в мои должностные обязанности не входит угадывать, что творится в головах у девиц! Я не прорицатель, в конце концов… Оценку я не тем тоном огласил, ну надо же!

— Да, вы не прорицатель, но вы преподаватель, — вкрадчиво произнесла она, — и вы, хочу вам напомнить, мужчина.

— Я вас не понимаю, Амбридж.

— Снейп, — тяжело вздохнула она, — вы преподаете четырнадцать лет и до сих пор не знаете, что девушки в определенном возрасте испытывают острую потребность во влюбленности? Причем объектом этой влюбленности может стать абсолютно кто угодно! Кому-то хватает сверстников, а кто-то потихоньку вздыхает о преподавателях…

— Да бросьте вы! — неверяще сказал он.

— Я серьезно говорю. Даже по увечному Грюму сохли девушки, я слышала разговоры. Кажется, и у Филча есть поклонницы, а кое-кто влюблен в портрет рыцаря и подолгу с ним беседует… А вы, Снейп, — Марина Николаевна посмотрела на него в упор, — единственный в этом замке мужчина моложе сорока лет. Зловещего вида, мрачный, загадочный, с неприятным характером… одним словом, идеальная романтическая фигура для девушек нежного возраста! Этакий байронический герой…

— О господи… — тот закрыл лицо обеими руками, потом развел пальцы, чтобы посмотреть на собеседницу и спросил: — Что, правда?

— Истинная.

— Вот мне только этого и не хватало…

— Снейп, вы что, в самом деле никогда не обращали на это внимания? — поразилась Марина Николаевна.

— Вообще-то, я в школе не за тем, чтобы на девушек заглядываться!

— Да не заглядываться, чтоб вам, а… — тут она тоже закрыла лицо руками и глухо спросила: — Слова «возрастная психология и педагогика» вам о чем-нибудь говорят? Нет? Я так и знала… Ладно. Тогда так… Снейп, если вы видите, что девушка из кожи вон лезет на ваших занятиях и ловит каждое ваше слово, потрудитесь хотя бы одобрительно ей кивнуть. Если хватит сил, можете улыбнуться… хотя нет, лучше посмотреть со значением. Этого будет вполне достаточно, остальное она сама домыслит.

— Главное, чтобы она не домыслила свадьбу и пятерых детишек, — с содроганием произнес он.

— В этом возрасте большинство все-таки думает о романтике, — заверила Марина Николаевна. — Страстные признания, тайные свидания, вздохи при луне, глубоко упрятанная в душе страсть, первый поцелуй… Вы что, никогда подростком не были?

— Был, — мрачно ответил Снейп. — Но я не девушка.

— Ах да, юношей интересует немного иное…

— Например, Темные искусства, — не выдержал он. — Вы это хотели услышать, Амбридж?

— Да бог с вами, Снейп! — удивилась она. — Я к тому, что юноши больше интересуются… кхе-кхе… физикой, а не лирикой, если можно так выразиться.

— Возможно, — сухо сказал Снейп и встал. — Воспитательная беседа окончена, я надеюсь?

— Да, — Марина Николаевна тоже поднялась. — Будьте чуть поприветливее с девочками и, уверяю, они обставят парней на всех экзаменах!

— Непременно последую вашему совету, Амбридж, — ответил он и галантно распахнул перед ней дверь. — Не смею вас более задерживать.

В том, что Снейп все-таки последовал совету, Марина Николаевна убедилась, когда пару дней спустя повстречала в коридоре Чандлер, которая неслась куда-то с охапкой учебников и чуть не сшибла Генерального инспектора.

— Аккуратнее, мисс Чандлер, — строго сказала та, подобрав книгу. — Что это у вас? Зелья, продвинутый курс?

— Да, мадам! — та широко улыбнулась. — Я же собираюсь учиться на медика в Мунго, и вот профессор дал мне разрешение взять книгу из Запретной секции… при поступлении пригодится!

— Больше он вас не обижал? — осторожно осведомилась Марина Николаевна.

— А? Ох, что вы… Наверно, я в тот раз сама придумала, сама обиделась, — вздохнула девушка. — Просто день был неудачный. А сегодня он меня даже похвалил, и вот… книга же! Извините, мадам, надо бежать, столько задали!..

«Как мало человеку нужно для счастья!» — подумала Марина Николаевна и пошла своей дорогой.

∗

Всё шло неплохо, однако имелась одна крайне неприятная обязанность, навязанная министром, которую Марина Николаевна выполняла, скрежеща зубами, но все-таки выполняла: ей предписывалось тщательно следить за Гарри Поттером и всеми его контактами. Да, и почту вскрывать: пришлось приставить к совятне Филча (для вида) и пару домовиков (следить за тем, кто и кому отправляет письма и проверять содержимое). А еще — внимательно наблюдать за каминами: на школьную сеть установили систему слежения, и при попытке связаться извне Марина Николаевна получала сигнал… Увы, система была несовершенна и лишь указывала, какой именно камин задействован для связи. Пока в основном это были преподавательские камины, но один раз среди ночи кто-то ненадолго появился в гриффиндорской гостиной. С этого момента Марина Николаевна была настороже: она была в курсе, что крестный Поттера, беглый Сириус Блэк, которого упорно ловили, но никак не могли поймать (ему явно помогал кто-то из аврората, тут и гадать нечего — иначе откуда бы взялась фантастическая идея ловить Блэка на Тибете?), замечен в Лондоне. Вероятно, это ему предназначалось отправленное Поттером письмо, в котором оказалась примечательная фраза: «А пишу тебе потому, что то, про что писал тебе прошлым летом, опять случилось вчера вечером».

А о чем Поттер мог писать крестному прошлым летом? За год до того, как Волдеморт возродился, но Фадж предпочел сделать вид, будто всех постигли массовые галлюцинации! Еще бы, ни с чем подобным Министерство не сталкивалось уже много лет, и куда проще было объявить Дамблдора и Поттера лжецами, чем всерьез заняться делом… Пресса (да что той прессы в волшебном мире!) фактически подчинялась министру, поэтому в печать не проскальзывало ничто, им не одобренное, рядовые волшебники ни о чем и знать не знали. Подобная тактика замалчивания была Марине Николаевне хорошо известна, равно как и то, что ни к чему хорошему подобное не приводит.

Этим летом на Поттера напали дементоры, и не по своей воле. Сама Долорес Амбридж их и отправила… Это первое. Поттера охраняли (пусть и спустя рукава) люди Дамблдора, но уж точно не от министерской работницы. Это второе. Вывод проще некуда — Волдеморт желает закончить начатое много лет назад и убить Поттера, и директор прекрасно об этом знает. Очевидно, имеется еще что-то, сокрытое от глаз широкой общественности, что-то, связывающее мальчика-который-выжил с Волдемортом… После Авады не выживают, но Поттер сумел, а Волдеморт развоплотился на долгие годы. Могла та попытка убийства оставить какую-то метку? Связь? Магия — штука такая, никогда не угадаешь, как может вывернуться простейшее действие в зависимости от привходящих условий!

И для ритуала своего возрождения Волдеморт выбрал именно Поттера.

Марина Николаевна — то есть Долорес — помнила, как министр пересказывал, бледный и дрожащий, пьяный уже в слюни, откровения Барти Крауча-младшего, даже не соображая, кто перед ним, а потом приказал забыть об этом. Нет Крауча — нет свидетеля, остальное — голые слова. И Долорес Амбридж, первый помощник министра, сделала вид, что ничего и не слышала… А Фадж, проспавшись, сам не вспомнил об этом разговоре, в чем ему помог легкий Обливиэйт: Амбридж не желала подвергнуться ему сама, а сообрази министр, что рассказал слишком много, без этого бы не обошлось.

Вероятно, связь Поттера с Волдемортом как-то проявляется, подумала она, и мальчишка об этом знает. И крестный его знает. Речь в письме именно об этом… Вызвать бы Поттера на откровенность, но куда там! Занимается более-менее неплохо, но от попыток заговорить шарахается. И немудрено: на летнем дисциплинарном слушанье Амбридж показала себя во всей красе, предложив отправить лгунишку в Азкабан… Вот и выкручивайся теперь!

Оставалось только ждать следующего письма или сеанса связи через камин…

Часть 17

Впрочем, насущных проблем хватало, и однажды вечером, незадолго до Рождества Марина Николаевна снова постучала в кабинет Снейпа.

— Чему обязан визитом? — без особой приязни спросил он.

— Хочу попросить вас о помощи, — ответила она.

— Снова желаете слазить в какое-нибудь подземелье? Или на башню? Нашли чулан Гриффиндора?

— Нет. Речь идет о консультации, — Марина Николаевна без приглашения (которого можно было и не дождаться), села в свободное кресло.

— Какого рода?

— Вы, Снейп, много лет подряд претендуете на должность преподавателя защиты от Темных искусств, — повторила она общеизвестный факт, — следовательно, вы неплохо в них разбираетесь. Это первое. Второе: я наслышана о Дуэльном клубе и о том, как вы буквально размазали Локхарта по стене…

— Тоже мне, достижение, — хмыкнул он, — с ним бы и устрица справилась!

— И третье, — гнула свою линию Марина Николаевна, — с учетом некоторых деталей вашей биографии вы должны быть неплохим бойцом, раз до сих пор живы и не изувечены, как Грюм, например.

— Вы невероятно тактичны, — сделал ей Снейп комплимент.

— Снейп, я все-таки служила заместителем министра, и я в курсе… определенных фактов.

— Допустим… — процедил он. — И чего же вы от меня хотите?

— Видите ли, — вздохнула Марина Николаевна, — я, не льстя себе, могу сказать, что тоже разбираюсь в Темных искусствах, пусть и не на самом высшем уровне. Однако с дуэлями я дела никогда не имела, школьные забавы не в счет. В бою я тем более не бывала, поэтому просто не могу объяснить ученикам, как нужно действовать. А они мне уже уши прожужжали — когда да когда перейдем к практике с палочками! И если им не покажу я, они попробуют сами, а это чревато, сами понимаете…

— Что?.. — резко повернувшись, Снейп смахнул на пол кипу пергаментов, ругнулся и мановением руки заставил их вернуться на стол. — Погодите, Амбридж… Я, кажется, упустил какое-то звено в цепочке ваших рассуждений. Или это пресловутая женская логика?

— Нет, вы ничего не упустили, я излагала четко и по пунктам, — последнюю фразу Марина Николаевна предпочла пропустить мимо ушей.

— Тогда я совершенно ничего не понимаю, — искренне произнес Снейп, подумал и надежно запечатал дверь. — Позволите быть откровенным, Амбридж?

— Разумеется. Могу пообещать откровенность за откровенность, — подумав, добавила она.

— У меня, да и у всех преподавателей сложилось впечатление, — после паузы сказал он, — что вас прислали в Хогвартс исключительно с целью шпионажа. За директором, потому что Фадж его боится, за преподавателями, за учениками… А также ради того, чтобы здесь, в школе, не свило гнездо движение сопротивления Министерству… тьфу, надо ж так сказать! Я не прав?

— Абсолютно правы.

— Вдобавок вы не должны давать ученикам никаких реальных знаний, так? И на занятиях у вас они прилежно конспектируют учебник…

— Совершенно верно, конспектируют.

— Я прекрасно знаю Гриффиндор, — сказал Снейп, — особенно пятый курс. Они бы вас уже через неделю возненавидели, эти борцы за справедливость… А они за вами хвостом ходят! Я уж молчу про первые курсы… Что вы с ними сделали?

— Ничего. Я просто… кхе-кхе… сочла возможным и необходимым отойти от утвержденной Министерством учебной программы в той части, что касается практического использования защиты. Сперва в игровой форме, но…

— Стоп! Так эти забавы с мячами… не просто игра?

Марина Николаевна мило улыбнулась.

— А теперь, значит, ученики требуют большего? — уточнил он, и она кивнула. — Замечательно. Замечательно всё, кроме одного — теперь всё запуталось еще больше! Чей вы человек, Амбридж?

— В каком смысле?

— В прямом! Все были убеждены, что вы, ставленница Фаджа, сделаете жизнь в школе невыносимой. И, не скрою, готовились дать вам отпор и защищать от вас учеников, потому что репутация ваша говорит сама за себя! — чуть повысил голос Снейп. — Однако не прошло и полугода, как обнаружилось, что вы в прекрасных отношениях почти со всеми преподавателями, ученики вас если не обожают, то уважают, в школе царит какой-то… несусветный порядок, я такого и не упомню!

Он перевел дыхание, налил себе воды из графина и продолжил:

— При этом министр абсолютно всем доволен, совет попечителей тоже, Малфой отзывается о вас исключительно лестно, вам даже медальку выдали… Вы их там всех под Империо взяли, что ли?

— На всех бы мне сил не хватило, — покачала головой Марина Николаевна. — Да и смысл?

— Да уж… Так вот, Фадж растекается счастливой лужицей, но при этом явно не знает, что вы на самом деле вытворяете в Хогвартсе!

— А что я вытворяю? Я четко выполняю поставленную задачу: преподаю защиту от Темных искусств, провожу инспекции и исправляю выявленные недостатки, — развела она руками.

— Вопрос в том, как именно вы это делаете! — Снейп сел на место. — Вроде бы исподтишка, потихоньку, но… Мне вот сразу вспоминается выражение «стальная рука в бархатной перчатке»!

— Но разве это плохо? — серьезно спросила Марина Николаевна. — Дисциплина заметно улучшилась, стычек между факультетами стало меньше, травм почти нет, ученики заняты делом…

— Да. Фадж может быть доволен, теперь у него не полный Хогвартс невежд и неучей, а полный Хогвартс почти готовых боевиков, — пробормотал Снейп. — Я вчера имел удовольствие наблюдать битву трое на трое, на движущихся лестницах, да не с большим мячом, а… как его?

— Теннисным? Да, он меньше, тяжелее, быстрее летит и может поставить нешуточный синяк, — кивнула она, — старшие давно на них перешли.

— Так вот, мячей тоже было три, — добавил Снейп. — И если эти ребята вот так же будут действовать заклинаниями, на той же скорости, с подкрутками и двойным рикошетом, то я не завидую противнику, кем бы он ни был.

— В том-то и дело, — вздохнула Марина Николаевна, — что мячом можно разве что подбить глаз или сломать нос, но не убить. А вот заклинания в неумелых руках…

— Подождите, Амбридж, не сбивайте с мысли, я еще не закончил, — поднял руку Снейп. — Теоретически, вы человек Фаджа, но по всему выходит — не совсем его. И не человек Дамблдора — он, когда слышит о вас, кривится так, будто настоящую лимонную дольку жует. И, к слову, позвольте выразить вам свое уважение за тот эпизод с Трелони и Флоренцем… Но имейте в виду, директор вам этого не простит!

— Пускай не прощает, — согласилась она. — Ну, вы завершили речь?

— Нет. Я подумывал о том, что вы можете оказаться человеком третьей стороны…

— Это мы уже обсуждали. Человек сами-знаете-кого под обороткой, как в прошлом году? Крауч ведь тоже многому успел научить…

— Да. Но лже-Грюм выглядел даже более настоящим, чем подлинный Грюм. А вы… — Снейп покачал головой. — Вы разительно отличаетесь от той Амбридж, о которой я достаточно наслышан.

— Но вы ведь никогда не были со мной близко знакомы, — вздохнула Марина Николаевна, — откуда вам знать, какая я на самом деле? И вообще, как я сказала Фаджу, у меня случился кризис среднего возраста, вследствие чего произошла серьезная переоценка ценностей. Может быть, я осознала, что мое призвание — это именно преподавание, а не министерская карьера! Или, возможно, я давно хотела изменить систему, но делать это лучше тогда, когда у тебя имеется определенный вес и связи в высших кругах…

— Вот это уже больше похоже на правду, — мрачно сказал Снейп. — Хотя все равно чудится мне что-то неладное… Что ж, вернемся к дуэлям. Почему вы не обратились к Флитвику, ведь он в свое время был чемпионом! Снова скажете, что предпочитате партнера помоложе и с реакцией получше? Так ведь один на один Флитвик меня сделает, как стоячего…

— Не в этом дело, — серьезно сказала Марина Николаевна, — просто его мне нечем шантажировать.

Воцарилось молчание.

— А вот теперь я верю, что вы настоящая Амбридж, — так же серьезно произнес Снейп. — И чего конкретно вы от меня хотите в обмен на молчание… об известных вам фактах моей биографии?

— Молчания же, — ответила она, — о моих занятиях. Вернее, вы-то на них и не появитесь. Я просто прошу вас объяснить мне основы, а дальше уж…

— Да, если я приду на урок защиты в качестве вашего напарника, нас ждет массовый исход из Хогвартса, — хмыкнул Снейп. — Разве что Слизерин оценит!

— Не будем рисковать. Просто дайте мне пару уроков, чтобы ясно было, с чего начинать и в каком направлении двигаться, а дальше, я уверена, ученики применят творческий подход, и… — она улыбнулась.

— И это всё?

— Возможно, я еще попрошу у вас консультации.

— То есть я влезаю в очередную кабалу, — констатировал он, — безо всякой выгоды для себя.

— Слушайте, Снейп, имейте совесть! — возмутилась Марина Николаевна. — Кто присвоил шкуру василиска, в конце концов?! Которую вы без меня никогда не нашли бы, между прочим! Да, кстати говоря, ваши уменьшенные котлы почти готовы, после Рождества получите партию для испытаний.

— Вот это уже другой разговор, — довольно произнес Снейп.

— По рукам?

— Учтите, я не буду доступен для консультаций двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, — добавил он.

— Ну разумеется, у вас своей работы полно!

— Вот именно. Раз вы это осознаете и не будете злоупотреблять… тогда по рукам!

— Торговаться с вами хуже, чем с гоблинами, — сказала Марина Николаевна, пожав твердую ладонь.

— Будто это что-то плохое… Амбридж? В чем дело?

А это сработала сигнализация.

— Ваш камин, можно? — не дожидаясь разрешения, Марина Николаевна кинулась к нему, рухнула на колени и швырнула в топку горсть дымолетного порошка (его она носила с собой, потому как на чужом камине его еще поди найди!).

Связь была установлена с гостиной Гриффиндора, но до нее было слишком далеко, а на перемещение камин в гостиной не действовал… в отличие от преподавательских!

Вот потому Марина Николаевна и запустила руку по плечо в зеленое пламя, вслепую, конечно, но с первой же попытки ухватила что-то мягкое… Волосы!

Неизвестный дернулся, но она держала цепко, проще было скальп снять, чем вырваться…

— Снейп, помогите! Гостиная Гриффиндора!

К счастью, он ни о чем не стал спрашивать, а упал рядом, запустил в огонь обе руки, и, похоже, тоже ухватил незваного гостя за что попало.

— Давайте, раз-два… взяли!

В камине показалась чья-то гримасничающая физиономия, незнакомец пытался отцепить руки от своей шевелюры и одежды, но не тут-то было… Снейп, увидев лицо, зарычал и одним рывком выдернул мужчину из камина.

Марина Николаевна, не растерявшись, первым делом обездвижила этого типа, а потом присмотрелась получше…

— Вот это улов, Снейп, — выговорила она. — Сириус Блэк собственной персоной!

— Да… — тот медленно поднимался на ноги, и лицо его искажала неподдельная ненависть. — Один раз он от меня ушел, но теперь…

— Прекратите немедленно! — Марина Николаевна вскочила и перехватила его руку с палочкой. — Вы что задумали?! Я вам запрещаю устраивать самосуд! Снейп, вы вообще меня слышите?.. Опомнитесь, говорю!

— Амбридж, вы сдурели?! — выговорил он, явно придя в себя.

— А что мне было делать, если у вас глаза белые от бешенства, и вы меня не слышите?

— С такой силой-то зачем… — Снейп осторожно потрогал скулу.

— Летти, — сказала тем временем Марина Николаевна, — живо в гостиную Гриффиндора, взгляни, что там происходит?

— Там паника, мадам, — доложила домовушка, появившись через минуту. — Гарри Поттер догадывается, что это вы схватили Сириуса Блэка, и рвется на помощь, только не знает, куда. А остальные его удерживают.

— Прекрасно. Проследи, чтобы ни один из них не вышел из гостиной, пока я не разрешу. Позови кого-нибудь на помощь, для надежности, ясно? Скажи, мой приказ.

Летти кивнула и испарилась, а Марина Николаевна перевела взгляд на Снейпа.

— Я уже спокоен, — заверил он. — Не смог сдержать минутный порыв…

— Снейп, я не знаю, какие личные отношения связывают вас с Блэком, но вы до него не дотронетесь, — предупредила она. — Отдайте палочку.

— Еще не хватало.

— Снейп, отдайте палочку, — Марина Николаевна медленно теснила его прочь от Блэка, продолжая удерживать за руку, хотя сознавала, что профессор запросто отшвырнет ее в сторону, если захочет. — Я серьезно говорю. Вы были абсолютно невменяемы, пусть и недолго, и если вас опять вот так накроет… Не уподобляйтесь Фаджу, в конце концов!

— А Фадж тут при чем? — не понял он.

— При том, что он перетрусил, выслушав излияния Крауча-младшего, и напустил на него дементора. И всё, делу конец. И с Блэком, если не ошибаюсь, собирались поступить точно так же, но он успел сбежать… Вы тоже опасаетесь каких-то его откровений?

— Нет, — мрачно ответил он.

— Тогда отдайте палочку. Пожалуйста, Снейп, отдайте. Я ее просто положу повыше, чтобы вы сразу не смогли схватить…

— Думаете, я без нее не могу ничего сделать?

— Беспалочковая Авада? — приподняла она брови. — Однако! Научите?

— Чтоб вам, Амбридж… — буркнул Снейп и разжал пальцы, позволяя ей забрать палочку. — Только осторожнее с Блэком, а то он уже приходит в себя.

— Ничего, тем лучше…

Марина Николаевна переместила полубессознательного пленника в кресло и намертво спутала волшебными узами.

— Предупреждаю, он незарегистрированный анимаг, — сказал Снейп.

— А в кого превращается?

— Большой черный пёс вроде волкодава. Может выскользнуть…

— Не выскользнет, — ответила Марина Николаевна, накинув на шею Блэку удавку. — У собак шея потолще, чем у людей, так что придушится, если решит превратиться… Вы успокоились?

— Я совершенно спокоен! — вспылил Снейп. — Гм… почти. Кстати, а откуда вы узнали об этом визите?

— Так это входит в мои обязанности министерской шпионки, — серьезно сказала она. — Перлюстрация почты, слежка за каминной сетью. Как видите, небезуспешная.

— Да уж…

— Снейп, пока Блэк приходит в себя, накапайте мне чего-нибудь успокоительного, будьте добры, — попросила Марина Николаевна. — А то у меня что-то ноги подгибаются. И себе тоже…

— Следите за руками, — сказал тот, отойдя к шкафу и вернувшись с бутылкой и парой стаканов, — наливаю из одной емкости, стаканами можем обменяться, если вы мне не доверяете.

— Снейп, это же огневиски! — возмущенно сказала она, принюхавшись. — Нет, спасибо, я обойдусь. И вам не советую!

— Шуток не понимаете, — хмыкнул он, отставил бутылку в сторону и вынул флакон и маленькие стаканчики. — Принцип тот же, можем обменяться.

— Да бог с вами, уж не отравите, надеюсь… — пробормотала Марина Николаевна.

Пахло вроде бы правильно, у нее тоже имелась такая настоечка, только осталась в сумке, в ее комнатах. А звать Летти она не желала, у той было более важное задание.

— Не отравлю, — заверил Снейп. — Я хочу разобраться в происходящем, а без вас, боюсь, это невозможно будет сделать.

— И без него тоже, — серьезно ответила Марина Николаевна, кивнув на застонавшего пленника. — Помните об этом!

Часть 18

Судя по выражению лица очнувшегося Блэка, он пытался понять, галлюцинация у него, предсмертный бред или всё сразу.

— Вы пришли в себя, мистер Блэк? — спросила Марина Николаевна.

Она предпочитала стоять, потому что так удобнее было держать руку… нет, не на пульсе событий, а на плече Снейпа, который как-то не слишком успокоился. Так что, во избежание, лучше было контролировать его движения, раз уж он и без палочки колдовать способен. Ну и вообще, стоя она выглядела внушительнее.

— Кто вы, черт побери?! — выдавил тот, сглотнув и попытавшись шевельнуться. Удавка ощутимо впивалась ему в шею.

— Сильно вы его приложили, — сказал Снейп, обращаясь к Марине Николаевне, — если уж он меня не узнает.

— Тебя я где угодно узнаю… — фыркнул Блэк.

— Мое имя Долорес Амбридж, я Генеральный инспектор Хогвартса и преподаватель защиты от Темных искусств, — негромко произнесла Марина Николаевна. — А вы — Сириус Блэк, беглый преступник, приговоренный к поцелую дементора, не так ли? Не дергайтесь, дементоров тут нет. И не будет до тех пор, пока вы станете правдиво отвечать на мои вопросы.

Вместо ответа Блэк грязно выругался.

— Слушайте, Амбридж, — сказал Снейп, — я достаточно хорошо знаю этого типа. Вы можете его пытать, но он все равно ничего не скажет. Или скажет, но это будет слишком долго, грязно и шумно…

— Вы хотите сказать, что у вас есть веритасерум? — поняла она.

— Конечно, как не быть!

— Так чего же мы медлим? — довольно улыбнулась Марина Николаевна.

— Нет… нет, Снейп, ты не посмеешь! — взвыл Блэк, когда тот подошел к нему с небольшим флаконом. — Ты же… ты… предатель! Я всегда твердил — тебе нельзя верить, что бы там Дамблдор ни говорил! Я не буду… я не стану пить!..

Марина Николаевна без лишних разговоров взяла его за длинные волосы, вынудив запрокинуть голову, а свободной рукой зажала ему нос. Блэк продержался полторы минуты, после чего все-таки вынужден был вдохнуть ртом, и тут-то Снейп и влил ему сыворотку правды (трех капель было достаточно), а потом придержал подбородок, не давая выплюнуть зелье.

— Где вы такому научились? — светски осведомился он у Марины Николаевны, вытерев руку об одежду Блэка.

— Когда-то у нас была собака, и лекарство ей можно было дать только таким способом, — пояснила она. — А вы ведь сами сказали, что анимагическая форма Блэка — пёс. Ну что, приступим? Снейп?

— Амбридж, — быстро сказал он, — позвольте, вопросы буду задавать я. Иначе… иначе последствия могут быть непредсказуемыми. Для всех. Я…

— Он знает что-то такое, что знаете и вы тоже, но о чем посторонним слышать не полагается? — попыталась сформулировать Марина Николаевна. — Сперва подумать, а потом поить его зельем вы не могли? А антидота не существует?

— Нет, теперь только ждать, пока закончится действие… — Снейп отошел в сторону и взялся за край стола. Видно было, что он мучится раздумьями. — Ладно. Спрашивайте вы. Вас же интересует Поттер? Вот о нём.

— Может, лучше все-таки подождем, а потом займемся обычными пытками?

— Долго ждать придется…

На лице Блэка не было никакого выражения, глаза смотрели в одну точку.

Марина Николаевна придвинула стул, чтобы сесть напротив пленника и тихо спросила:

— Вы меня слышите?

— Да, — был ответ.

— Скажите, зачем вы сегодня связались с Гарри Поттером через каминную сеть?

— Гарри написал, что у него снова болит шрам, — монотонно заговорил Блэк, — как прошлым летом, когда возрождался Волдеморт… Он чувствует его присутствие, его настроение, а иногда даже может узнать мысли или увидеть его глазами. Так было с самого первого курса…

Марина Николаевна заметила, как Снейп непроизвольно взялся за левое предплечье.

— Что вы посоветовали Гарри Поттеру?

— Немедленно рассказать об этом Дамблдору.

— И что он ответил?

— Что у директора достаточно важных дел, и он не собирается докучать ему такой ерундой. Возможно, ему просто показалось. И что я не должен так рисковать, меня уже заметили в Лондоне, наверно, на вокзале, когда я провожал Гарри… И что я подведу Орден, если стану так себя вести.

— Какой Орден? — насторожилась Марина Николаевна.

— Орден Феникса.

— Что это такое?

Блэк пустился рассказывать, а она взглянула на Снейпа и увидела на его лице странное выражение — страх и обреченность смешивались с непонятным облегчением.

— Об этом не стоило спрашивать? — осторожно поинтересовалась она, стараясь одновременно не упустить ни слова из сказанного Блэком.

— Поздно, вы уже спросили. А я, как обычно, собственными руками дал врагу оружие против себя самого…

— Почему врагу?

— …и пускай Дамблдор твердит, что верит Снейпу, как самому себе, я ему все равно не доверяю, недобитку волдемортовскому, — монотонно говорил Блэк, перечисляя членов Ордена Феникса.

— Вы же работаете на Фаджа.

— Вы сами сказали, что я как-то очень странно работаю на Фаджа, — напомнила Марина Николаевна. — И эти детали вашей биографии мне известны. А Орден…

— Вот-вот.

— Хотите сказать, министр боится, что Дамблдор соберет армию у него под носом, а она уже наготове? Так? — она широко улыбнулась. — И кто же состоит в этой армии? Несколько авроров и сотрудников Министерства, причем тех, кто шагу шагнуть не могут, чтобы не полететь с должностей, плюс отставник Грюм — раз. Многодетное семейство Уизли — два. Беглый преступник Блэк — три. Оборотень Люпин — четыре. Бывший Пожиратель смерти — пять. Какие-то вовсе уж сомнительные люди — шесть. Вы серьезно? Да от одного списка каменная горгулья ухохочется!

— В этом нет ничего смешного, Амбридж, — негромко произнес Снейп.

— А по-моему, это именно что курам на смех! Жареным, вроде этого феникса, — сказала она. — Детский сад какой-то, а не организация. Ну хорошо, МакГонаггал и вы — это серьезная боевая сила. Но остальные… Вы сами-то вдумайтесь: Артур Уизли служит в Министерстве, один неосторожный шаг и… Дети его в школе, четверо, Снейп! Много ли нужно, чтобы надавить на родителей? Одного бы хватило!

— Я не понимаю, что вы хотите сказать, Амбридж.

— Я хочу сказать, что… — Марина Николаевна осеклась. — Слушайте, мне кажется, или Блэк приходит в себя?

— Начинает.

— А вы можете подправить ему память? Так, чтобы ему казалось, что он все-таки вырвался и очнулся у себя дома?

— Без проблем, если вы мне палочку вернете, — ответил Снейп.

— Верну, если вы пообещаете не направлять ее на меня, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Не надо пороть горячку, сперва выпроводим Блэка и поговорим спокойно.

— Вы намерены его отпустить?

— Ох… — она взялась за голову. — Ну не дементорам же отдавать! А достучаться до Фаджа я не возьмусь, я же сказала, его любимая позиция — страусиная, а девиз: нет человека — нет проблемы!

— Я думаю, — серьезно сказал Снейп, — огневиски нам сейчас точно не повредит.

— Да, пожалуй, — согласилась Марина Николаевна, выпила залпом и лихо занюхала рукавом мантии. — Ух… Хорошо пошло!

Блэк дернулся в своих путах, и она поспешила усыпить его, пока не наделал шума, а потом спросила:

— Снейп, правильно я понимаю, что Гарри Поттер — тот, кому суждено уничтожить сами-знаете-кого?

— Да.

— И дело тут в каком-то пророчестве?

— Да.

— И Волдеморт сейчас старается добыть это пророчество, чтобы убедиться наверняка — Поттер и есть его антагонист?

— Да.

— Снейп… — Марина Николаевна помолчала, потом подумала и села прямо на коврик у камина, скрестив ноги. — Давайте, я перескажу эту историю с самого начала, как поняла, а вы поправите, если я ошибусь?

Он молча кивнул и пристроился напротив, на краю низкого столика, уперевшись локтями в колени.

— Пятнадцать лет назад Волдеморт узнал о пророчестве, согласно которому ему грозила гибель от руки ребенка, рожденного на исходе седьмого месяца у трижды бросавших ему вызов. Подходили две семьи, он почему-то выбрал Поттеров, однако уничтожить дитя пророчества не сумел, зато сам развоплотился. Так? Далее… Далее Гарри Поттер вырос в доме тети, затем попал в Хогвартс и успел с тех пор изрядно накуролесить…

— Это мягко сказано.

— При этом Поттер тесно связан с Волдемортом, — произнесла Марина Николаевна, увидела непонимающий взгляд и озвучила свои измышления насчет боли в шраме Поттера. — Что, глупости говорю?

— Вовсе нет, — Снейп наклонился ближе. — Продолжайте.

— А что тут продолжать? Летом Волдеморт возродился, а Поттер чудом остался в живых. Теперь, очевидно, за ним снова идет охота. А вы… Блэк сказал, что вы состоите в Ордене Феникса, но…

— Это я рассказал о пророчестве Темному лорду, — тихо сказал он. — Правда, я не услышал его целиком. Он решил… что это Поттеры. У него не вышло убить мальчишку. Теперь ему нужно пророчество целиком. Ну и Поттер, конечно.

— Так Дамблдор тогда ходатайствовал за вас не просто так? — сообразила она, припомнив материалы дела.

— Конечно, нет. Не просите рассказать о подробностях. Я не могу.

«Прощение в обмен на информацию? Не похоже, — подумала Марина Николаевна. — Иначе что он делает здесь столько лет? Давно сбежал бы! Скорее уж…»

— Вас перевербовали?

— Можно и так сказать.

— А почему не отдать ему это идиотское пророчество? — спросила Марина Николаевна. — Насколько я могла убедиться, толковать их можно, как угодно, а подогнать под описание — опять-таки кого угодно! Или это какой-то замысловатый план Дамблдора?

— Вероятно, — Снейп смотрел в сторону. — Амбридж, я ничего больше не расскажу. То, о чем стоило бы — не могу. То, о чем могу — не хочу. Да и не имеет оно отношения к делу.

— Но из всего сказанного Блэком и вами я поняла вот что: вы должны защищать Поттера, так?

— Я поклялся.

— Хорошо, — подумав, сказала Марина Николаевна и протянула ему руку.

— Чего вы от меня хотите? — отдернулся Снейп.

— Встать помогите, я ногу отсидела! Спасибо… — она отряхнула одежду. — Так. Давайте сперва договоримся между собой.

— О чем?

— О том, что я буду молчать об услышанном и своих домыслах, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Если всё это правда, то Поттеру и всем прочим угрожает нешуточная опасность, я права?

— Да, причем Поттер норовит вляпаться в эту опасность всеми конечностями.

— Ничего, постараемся не позволить ему угробиться во цвете лет…

— Вам-то что за печаль? — нахмурился Снейп.

— Поттер, прежде всего, такой же ученик, как и все остальные, — сказала Марина Николаевна, — и пока он в школе, я несу за него ответственность. Следовательно, он должен оставаться в школе.

— Не выйдет, летом ему придется побывать в доме тети.

— До лета еще дожить надо, — отмахнулась Марина Николаевна. — Так вот, я молчу об этом, а вы, в свою очередь, помалкиваете о том, что я теперь тоже… кхе-кхе… причастилась таинств Ордена. Или скажете, что мне, как человеку министра, веры никакой?

— Скажу, — кивнул Снейп. — Что сделает Фадж, если узнает об Ордене?

— Перепугается и засунет голову в задницу, — грубо сказала она. — Потом будут уволены помянутые авроры, Уизли… Арестовывать их вряд ли станут, нет никаких доказательств. Блэк и так в розыске, а Люпин… хм… ограничен в правах.

— Вашими стараниями.

— Мне кажется, или вы этому рады?

— Рад, — честно ответил Снейп. — Я учился бок о бок с ним семь лет. И работал год.

— Снейп, если вы запамятовали, то мы с вами учились на одном факультете, хоть и в разные годы, так что Люпин и рядом со мной пробегал, — напомнила Марина Николаевна (то есть Долорес). — Ну да ладно… Еще Фадж может попытаться снять директора. Но тут уж… борьба кита со слоном. Не стоит доводить до подобного, право. Разве сейчас в школе плохо?

— Я бы сказал, что сейчас здесь до неприличия хорошо, — подумав, сказал он.

— Давайте так и оставим?

— Согласен. Но что делать с Блэком?

Взгляд Марины Николаевны уперся в склянки со всевозможным биоматериалом, которыми были уставлены полки в кабинете.

— Нет, Амбридж, надолго превращать живого человека в что-то вроде этого не стоит, — понял ее мысль Снейп. — Придется потратить еще пару часов и растолковать Блэку, что мы не враги…

— Хорошо, только я сперва отправлю сову Поттеру с запиской от Блэка. Дескать, успел сбежать, больше не пиши, слишком опасно, — кивнула она.

— Давайте, я его пока в чувство приведу…

Часть 19

— Все те же лица, — сказал Снейп, когда Блэк пришел в себя. — Не пугайся. И не выражайся при даме!

— Снейп, какого… какого… происходит? — выдавил тот, по-прежнему прикованный к креслу. — Где Гарри?!

— Гарри Поттер — в гриффиндорской гостиной, где ему и надлежит быть, поскольку время сейчас позднее, — сказала Марина Николаевна, появившись в поле его зрения. — Никто и никуда его отсюда не выпустит, мистер Блэк, не переживайте. И успокойтесь, нам нужно серьезно поговорить.

В ответ Блэк оскалился, высказался насчет министерской подстилки и…

— Ну вот, а я так давно мечтал опробовать на нем Круциатус, — вздохнул Снейп, когда Марина Николаевна с размаху влепила Блэку по физиономии, у того только голова мотнулась.

— Это всегда успеется, — заверила она, уже привычным жестом ухватила Блэка за длинные патлы, приблизила свое лицо к его разбитой физиономии и зашипела: — Ты что вытворяешь, шавка подзаборная? Люди ночами не спят, операцию готовят, а ты лезешь… — тут Марина Николаевна добавила несколько подходящих ругательств и продолжила, — чтобы все это похерить? Если Поттер тебе пишет — с ним что-то не в порядке, ты что в первую очередь сделать должен, блоховоз недоделанный?!

— Ч-что?.. — выдавил тот.

— Сообщить Дамблдору, кретин! — рявкнула она. — Потому что Поттер будет сопли жевать, как в прошлом году, неужто не ясно? Еще одного Седрика Диггори получить захотелось?!

— Амбридж, до него так не доходит, — явно понял ее мысль Снейп. — Он не в состоянии додуматься, что никто не огласит полный состав Ордена при таком… разгильдяе!

— Погодите… так вы тоже?.. — выговорил Блэк.

— Это не твое дело! — снова повысила голос Марина Николаевна. — Тебе что сказано делать? Сидеть на Гриммо и не отсвечивать, но нет! Сперва ты засветился на вокзале, и теперь тебя ищут по всему Лондону… А ты не нашел ничего умнее, кроме как сунуться в школу! Скажи спасибо, что ты попался мне, а не…

Тут она сделала многозначительную паузу, чтобы Блэк успел подумать, кто еще в школе может следить за каминами.

— Огневиски? — светски предложил Снейп, позвенев стаканами.

— Ему точно не повредит, — фыркнула Марина Николаевна, взяла стакан и поднесла в губам Блэка. — Полегчало?

Тот молча кивнул.

— Хорошо, — сказала Марина Николаевна, отпутав его от кресла. — Запомните, мистер Блэк, в школе Поттер в безопасности… относительной. Вне её — нет.

— А мы снова на «вы»? — ухмыльнулся он, растирая затекшие запястья.

— Вы усвоили или нет? — с нажимом повторила она, и Блэк поежился.

— Усвоил. Я сообщу Дамблдору о странных видениях Гарри, сам он не сподобится. А о вас… ни слова.

— Это уж точно, Блэк, — сказал Снейп, — потому что сейчас ты дашь… как там, Амбридж?

— Подписку о неразглашении.

— Да. А в просторечии — кровную клятву. Потому что язык твой, Блэк, за зубами просто так не удержится… — тут он гнусно ухмыльнулся и добавил: — Теперь точно будешь, как собака: все понимаешь, а сказать не можешь!

∗

Минуло трое суток, но ничего не происходило. Марина Николаевна выдохнула было с облегчением, но…

— Мадам, мадам, скорее просыпайтесь! — разбудила ее Летти. — Что-то случилось, Поттер у директора, и Летти слышала, как директор сказал — надо торопиться, пока «она» не узнала! То есть вы!

— Я узнала, спасибо тебе, Летти, — она вскочила, быстро натянула брюки и свитер, накинула поверх мантию, плеснула в лицо ледяной водой и пригладила встрепанные со сна волосы. На всё про всё ушло не более полутора минут. — Живо доставь меня к директорскому кабинету, а потом разбуди и приведи профессора Снейпа, он пригодится!

— Да, мадам!

— Пароль какой, ты знаешь? — спохватилась Марина Николаевна. — На всякий случай…

— «Летучая шипучка», мадам!

Она схватила домовушку за руку и мигом оказалась неподалеку от директорского кабинета. МакГонаггал вела туда Фреда, Джорджа и Джинни Уизли, сонных, встрёпанных и ошарашенных, в ночной одежде.

— Что это за процессия? — негромко спросила Марина Николаевна, выступив из тени.

— Директор велел привести их, — отрывисто сказала МакГонаггал, — что-то случилось с их отцом.

— Вот как? Я пойду с вами, — и, не дожидаясь ответа, она первой ступила на лестницу.

— Профессор Амбридж? — неприятно удивился директор.

В кабинете уже находились Гарри Поттер и Рон Уизли.

— Что за ночная тревога, профессор Дамблдор? — спросила Марина Николаевна.

— Гм… несчастье с мистером Уизли при выполнении служебного задания, — ответил тот. — Его доставили в больницу святого Мунго. А дети…

— Да, я хочу понять, при чем тут дети? — холодно спросила она. — Даже если их отец пострадал на службе… вряд ли это происходит впервые. Или он настолько плох, что ему срочно нужно попрощаться со всеми чадами и домочадцами и огласить последнюю волю?

— Долорес! — возмущенно воскликнула МакГонаггал.

— Что такое, Минерва? Если мистер Уизли не умирает сию секунду, визит в больницу вполне может подождать до утра. Не вижу ни малейшей причины вытаскивать детей из постелей посреди ночи, пугать насмерть, даже не выяснив толком, что именно случилось с их отцом, и отправлять прямо в пижамах и тапочках в больницу, где они не смогут ни поесть, ни поспать, ни даже переодеться! — единым духом выдала Марина Николаевна.

— Но папа… — всхлипнула Джинни.

— Что — папа? Мисс Уизли, вы даже не знаете, что с ним. Чем вы можете помочь? Сидеть под дверью палаты и плакать? Этим вы можете заниматься здесь, в спальне.

— А если наш отец умирает?! — выкрикнул Фред. Или Джордж.

— Повторяю вопрос — чем вы поможете в этом случае? — прищурилась Марина Николаевна. — От одного лишь факта вашего присутствия ничего не изменится. Колдомедики сделают всё возможное, а лучшее, что можете сделать вы — не путаться у них под ногами! Полагаю, миссис Уизли уже там, верно, профессор Дамблдор? Ну вот и прекрасно. Появятся новости — вам немедленно сообщат.

— Вы… вы бесчувственная! — воскликнула вдруг Джинни и разревелась.

Марина Николаевна хотела было сказать, что прекрасно знает, каково это — час за часом ждать за дверьми операционной, но вовремя прикусила язык: Долорес Амбридж никогда не испытывала подобного.

— Я просто мыслю рационально, — произнесла она. — Минерва, я думаю, лучше отвести детей обратно в спальни. Кстати, а что тут делает мистер Поттер, если пострадал мистер Артур Уизли?

Вопрос ее остался без ответа.

— Альбус? — произнесла МакГонаггал. — Мы…

— Да, в самом деле, профессор Амбридж права, — кивнул он. — Идите в свою гостиную, дети. Как только что-то прояснится, я дам вам знать в ту же секунду!

∗

Снейп, сонный и злой, поджидал за поворотом.

— Что за нужда была вытряхивать меня из постели, Амбридж? — мрачно спросил он.

— Я опасалась, что потребуется поддержка, — серьезно сказала Марина Николаевна, взяла его за локоть и увлекла за собой. — Снейп, Летти удалось кое-что подслушать…

— До утра это никак не потерпит?

— Я не знаю, — честно ответила она, поманила его поближе и, когда он наклонился, шепнула: — Гарри привиделось, будто это он — змея, и он укусил мистера Уизли. Кажется, это как-то связано с тем, о чем мы говорили.

— Да, возможно, — ответил он, нахмурившись. — Еще что-то?

— Только это.

— Значит, будем ждать, пока что-либо прояснится. Идемте досыпать, Амбридж.

— Я только удостоверюсь, что всех вернули на место, — ответила она. — Уж простите, что разбудила…

— Ничего. И что вы меня так разглядываете?

— Никак не пойму, что с вами не так, — задумчиво произнесла Марина Николаевна и вдруг сообразила: — Волосы!

— А что, я второпях забыл снять папильотки и сеточку? Вот незадача! — ядовито отозвался Снейп.

— Да нет же, просто они чистые…

— Знаете, Амбридж, я понимаю, что женщины считают мужчин грязнулями, но поверьте, простейшими навыками гигиены я обладаю.

— Вы уж извините, Снейп, но днем вы выглядите так, будто неделю голову не мыли, — не выдержала Марина Николаевна. — Я всё собиралась сделать вам замечание по поводу неопрятного внешнего вида, да находились более важные дела…

— Амбридж… — на этот раз он взял ее под локоть и повел к лестнице, где не было портретов. — Скажите, вам когда-нибудь доводилось готовить, к примеру, суп?

— Разумеется, — удивленно ответила она и спохватилась: вдруг Долорес никогда не подходила к плите? Ан нет, оказалось, было дело — хотя готовить она и не любила, но умела.

— И, думаю, вы представляете, что если за стряпню взялся человек неопытный, то всё кругом будет в пару, чаду от пригоревших продуктов, брызгах масла, жирных каплях…

— Всё, можете не продолжать, — сообразила Марина Николаевна, — вы же говорили во время инспекции о двадцати кипящих котлах и о том, что вы в этом аду целый день!

— Вот именно. И уж прошу извинить, но даже если мой внешний вид оскорбляет чьи-то эстетические чувства, без защитного средства я в класс не войду, — серьезно сказал он. — А то, знаете, не хотелось бы облысеть в моем-то возрасте! И нет, Амбридж, никакие… хм… поварские колпаки не спасут, поскольку испарения… И что вы смеетесь?

— Представила вас в бандане с черепами, — серьезно ответила она и прикусила язык.

— Дома, — без тени улыбки произнес Снейп, — и в собственной лаборатории я именно так и хожу… разве что без черепов. Потому как волосы в сложном зелье — крайне нежелательный ингредиент, если это не оборотное, конечно.

— А почему на занятиях вы не велите ученикам, особенно девочкам, прибирать волосы?

— Потому что их кошмарному вареву даже клок бороды Хагрида не повредит, — честно ответил Снейп и удалился, оставив последнее слово за собой.

Часть 20

Новости поступили утром: жизнь мистера Уизли успели спасти, и вскоре ему должны были разрешить посещения.

— Я же говорила, — произнесла Марина Николаевна, услышав это за завтраком. — Не было никакой необходимости выдергивать детей из школы. Они точно так же провели бы ночь, как на иголках, в приемной Мунго или у себя дома, но к отцу бы их не пустили.

— Да, пожалуй, вы правы, — вздохнула МакГонаггал. — Молли сказала, Артура нашли очень вовремя, еще час-другой промедления, и… Рана серьезная, нанесена волшебной тварью. Говорят, она не закрывается, кровь не удается остановить, хотя целители испробовали уже не один метод лечения. Но они уверены, что найдут противоядие.

— Интересно, — сказала Марина Николаевна, — помнится, профессор Флитвик упоминал, что феникс уважаемого профессора Дамблдора исцелил Гарри Поттера своими слезами после битвы с василиском… Неужто нельзя добыть немного этой волшебной субстанции для мистера Уизли, раз уж положение настолько серьезно?

Она произнесла это нарочито громко, потому что Поттер как раз проходил мимо к столу факультета и, услышав ее слова, встрепенулся и посмотрел на директора. Тот, однако, сделал вид, будто ничего не заметил.

Кара настигла Дамблдора после завтрака: все четверо Уизли, Поттер, Грейнджер и примкнувшие гриффиндорцы окружили его плотной стеной, не давая пройти.

— Профессор Дамблдор, — заговорила Грейнджер, как самая инициативная, — это ведь правда, что слезы феникса способны исцелить любые раны! Они спасают даже после укуса василиска!

— Да, и после того, как меня акромантул укусил на Турнире, Фоукс тоже помог! — горячо произнес Поттер. — Профессор Дамблдор, почему вы не поможете мистеру Уизли? Ведь это… ведь он…

Он осекся, но Марина Николаевна поняла, о чем идет речь: о том, что мистер Уизли выполнял какое-то задание Ордена Феникса, а еще о том, что прямо или косвенно сам Поттер имеет отношение к этому нападению.

— Дети мои, боюсь, все не так просто… — начал директор.

— Вероятно, феникс плачет только ради избранных, — негромко, но отчетливо произнес Снейп.

— Это была моя реплика, — едва слышно шепнула Марина Николаевна.

— Не будем считаться, — так же тихо ответил он. — Посмотрим, как директор станет выкручиваться…

— Да? Это так, профессор Дамблдор? — тут же вцепилась в директора Грейнджер.

— Выходит, наш отец недостоин, что ли? — ощетинился один из близнецов. — После всего, что делает для…

Второй шикнул на него, чтобы не сболтнул лишнего.

— Дети…

— Не того человека ты вчера назвала бесчувственным, — вдруг выдал Рон Уизли, обращаясь к сестре. — Пошли отсюда. Будем надеяться, целители сами справятся! А чудеса, похоже, в самом деле предназначены только для избранного…

— Я вовсе не хотел им становиться, между прочим! — крикнул ему вслед Поттер. — Будто меня спрашивали!

— А я тебя обвиняю, что ли? — ответил тот, обернувшись. — Нас тут никто ни о чем не спрашивает, не заметил? Ну, почти никто. Пора бы уже привыкнуть. Идем, звонок скоро…

— Что это с Уизли? — прошептал Флитвик.

— Очевидно, в голове у него завелись какие-то мысли и запустились причинно-следственные связи, — ответила Марина Николаевна. — Судя по его мрачному виду, выводы получились крайне неприятные.

— Да, с непривычки мыслительный процесс может причинять серьезные страдания, — с удовлетворением добавил Снейп.

— Профессор Дамблдор, — не унималась Грейнджер, — это правда? Ваш феникс не может помочь человеку, которого… который… в общем, немало сделал для всех нас? У которого семья? Или Фоукс сам решает, кто достоин его слёз, а кто нет?

— Все равны, — припомнила Марина Николаевна подходящее изречение, — но некоторые более равны, чем другие.

— Хорошо сказано, — одобрила Граббли-Дёрг. — Вы придумали?

— Нет, Оруэлл, — пояснила та. — Не читали? «Скотный двор», рекомендую.

— Никогда не слышала…

— Это маггловский писатель, — пояснила Бербидж. — Я читала, могу дать вам книгу. В самом деле, сильная вещь. Кстати, хорошо, что напомнили о ней, Долорес, нужно будет старшекурсникам предложить для внеклассного чтения.

Дамблдор тем временем прорвал окружение и спасся бегством, преследуемый по пятам возмущенными гриффиндорцами.

— Мои поздравления, профессор Амбридж, — произнес Снейп и символически поаплодировал.

— С чем?

— Не каждый день увидишь, как директор элегантно садится в лужу, — протянул он с улыбкой.

∗

На Рождество большинство учеников разъехались по домам.

Марина Николаевна знала, что мистера Уизли все-таки вылечили без участия директора, и теперь всё семейство воссоединилось в доме Блэка, куда отправился и Поттер. Ну что ж, счастливый семейный праздник ему точно не повредит, подумала она.

Сама она осталась в школе: народу было немного, все уместились за одним столом, и преподаватели, и ученики.

— Помона, — произнесла Марина Николаевна, присмотревшись к коллегам перед праздничным ужином, — скажите, а почему Минерва и Снейп передвигаются по залу такими замысловатыми зигзагами?

— А, это наша традиционная рождественская забава, — хихикнула та. — Кто окажется под омелой…

— А-а-а! — сообразила Марина Николаевна. — То-то, я смотрю, венки развешаны так густо и хаотично!

— Ну да, — радостно сказала Спраут. — О! Минерва попалась!

МакГонаггал, глядя вверх, зазевалась и столкнулась с Хагридом, притащившим очередную ель, и, обреченно вздохнув, расцеловалась с ним, после чего утвердилась за столом с явным намерением не двигаться с места.

— Мило, — одобрила Марина Николаевна, сделала шаг назад, на что-то наступила и услышала сдавленный писк. — О боже, Филиус, вы целы?

— Почти… — просипел тот, стоя на одной ноге. — Я как раз собирался сделать вам комплимент — вам очень идут высокие каблуки, Долорес, — но не успел…

— Простите великодушно, — искренне сказала она, — я не посмотрела назад.

— Ничего-ничего, вы же не нарочно… — маленький профессор выдохнул и осторожно опустил пострадавшую ногу на пол.

— О! Ваша очередь! — сказала вдруг МакГонаггал с заметным злорадством и указала наверх. Там, почти невидимый в тени, криво висел венок из омелы. — Давайте-давайте, а то, как надо мной глумиться, так все первые, а как самим…

— Делать нечего, — развела руками Марина Николаевна. — Традиция есть традиция.

— Да, — хихикнул Флитвик и подозвал стул, на который и вскарабкался. И то еще Марине Николаевне пришлось пригнуться, на ее-то каблуках. — М-м-м… и духи у вас замечательные, Долорес!

— Спасибо, Филиус, — улыбнулась она.

В прошлой жизни она себе подобного позволить не могла, и вот дорвалась, что называется, до фирменного парфюмерного магазина!

Снейп, ухитрившийся добраться до праздничного стола без потерь, смотрел на окружающих с откровенным злорадством. Правда, ему не иначе как чудом удалось уйти от столкновения с той самой Чандлер, которая его откровенно подстерегала, но, видимо, годы тренировок не прошли понапрасну.

«Надо напомнить ему про тренировки, — спохватилась Марина Николаевна, подумав об этом, — совсем вылетело из головы с этим нападением! Как раз на каникулах и можно будет заняться, а то потом поди выбери время…»

С этой целью она и нагнала Снейпа после ужина в холле.

— Хорошо, — сказал он, выслушав, — только не завтра. Дайте пару дней отдохнуть от этого бедлама.

— Разумеется, — кивнула она, — у меня есть кое-какие дела на ближайшее время. Главное, хотя бы пару занятий до окончания каникул провести, а когда именно — выбирайте время.

— Да, я вам сообщу. Осторожнее на каблуках, пол скользкий!

— Я уже заметила, спасибо, — вздохнула Марина Николаевна, едва не подвернув ногу. — Кстати, травмоопасно, особенно в сырую погоду. Надо бы заменить покрытие на более шероховатое…

— Филч вам за это спасибо не скажет, такой пол мыть замучаешься.

— Да, в самом деле… Ладно, спрошу у Флитвика, наверняка есть какие-нибудь чары против скольжения, — вздохнула она, — мне что-то ничего подходящего на ум не приходит.

Снейп молча кивнул и развернулся было, чтобы отправиться к себе в подземелья, как вдруг сверху раздался радостный хохот Пивза.

— Попался, попался! — голосил он, выписывая круги над их головами. — Все смотрите, профессор Снейп попался!

— Эй, так не честно! — возмутилась Марина Николаевна, увидев у Пивза в руках венок из омелы. — Кто тебя подговорил, а?

— Подозреваю, что весь наш дружный коллектив, — мрачно ответил Снейп, кивнув на вход в Большой зал, где столпились преподаватели и ученики. — Ну что ж… Десять лет я был абсолютным чемпионом, но утратил бдительность и недооценил коварство коллег… Простите, Амбридж, ничего личного.

С этими словами он совершенно невозмутимо обнял Марину Николаевну и крепко поцеловал, после чего отстранился, обозначил поклон на публику и с достоинством удалился.

— Да! Все-таки размочили счет! — азартно выкрикнула Хуч, и они с МакГонаггал чокнулись бокалами с вином.

— Долорес, и каково это было? — с неподдельным интересом спросила Спраут, подойдя к несколько опешившей Марине Николаевне.

— Технично, — подумав, подобрала та подходящее определение.

Часть 21

У Марины Николаевны в самом деле было запланировано не самое приятное, но необходимое, как она полагала, дело. На Рождество принято наносить родственные визиты, чего Долорес Амбридж не делала никогда, однако…

С куда большим удовольствием Марина Николаевна навестила бы своих родных — девяносто шестой год, тетя еще жива, кузина не уехала в другую страну с мужем… Она уже написала запрос через консульство, но ответа пока не было. Писала и обычные письма, благо адрес помнила, но они канули в никуда, даже не вернулись с пометкой, что адресат выбыл или как-то в этом роде. Если вообще дошли — девяносто шестой, тот еще бардак в стране, потерять письмо ничего не стоит! Ну а ее домашнего телефона — можно дозвониться ведь и из Британии! — попросту не существовало.

Тут оставалось только гадать: вдруг в этой реальности никогда и не существовало Марины Николаевны Заместьевой, рано потерявшей родителей и выросшей с тетей и кузиной? Или же существовала? И куда вынесло настоящую Амбридж, в тот же девяносто шестой или в две тысячи семнадцатый? Если первое, то сейчас молоденькая Марина преподает в школе и берет любую подработку, от мытья полов до торговли на рынке по выходным, чтобы прокормиться и дать кузине нормально закончить институт. А летом они отправятся с тетей на дачу, сажать картошку…

С другой стороны, хваткая стерва Долорес, если пережила первый шок, вполне могла приспособиться и не вкалывать с утра до ночи, а найти себе денежного кавалера: в юности Марина Николаевна была недурна собой, но отличалась чрезмерной разборчивостью. А вот у Долорес желание выгодно выйти замуж было навязчивой идеей, так что она вполне могла плюнуть на принципы и захомутать какого-нибудь «папика» старше себя вдвое, а то и отбить у жены богатого родителя кого-нибудь из учеников. Даже без магии она наверняка была способна на подобное!

Если так, то… опять же возможны варианты: или она бросила тетю с кузиной, или все-таки что-то подкидывает им от щедрот (вдруг в ней сохранилось что-то от самой Марины Николаевны, как память Долорес осталась здесь, в этом теле?). Возможно, они живут теперь в другом месте? Вероятно, даже в другой стране? Как их теперь искать? Это не волшебники, посылать сову нет смысла…

Самой, разве что, съездить и посмотреть на месте, расспросить соседей? Волшебный переводчик раздобыть несложно (на русском она могла думать, но не говорить), документы — тоже, долететь самолетом, потому что аппарировать на такое расстояние просто опасно… Но за каникулы такое не провернешь, придется ждать лета.

А тем временем, быть может, и ответ из консульства придет! Если семья выехала за границу, данные точно должны иметься, а родственников в девяностые многие разыскивали: Марина Николаевна помнила, у одного из ее учеников обнаружилась родня в Югославии — двоюродный дедушка после войны остался там, женился, а потом разыскал еще живого брата, племянников и внуков. А раз так, поток документов огромен, и пока еще дойдет дело до ее запроса…

Ну а если Долорес угодила в две тысячи семнадцатый… Оставалось ей только посочувствовать. Марина Николаевна решила, что если протянет в этой реальности еще двадцать лет, тогда и подумает, стоит ли искать саму себя!

Однако здесь и сейчас существовала семья Долорес Амбридж, о которой та предпочла забыть, а этого Марина Николаевна просто так оставить не могла…

К визиту она подготовилась со всем тщанием: оделась по-маггловски, совсем просто — брюки, кашемировый свитер, пальто, практичные ботинки… Всё недешевое и качественное, конечно, но не вызывающе дорогое. С подарками дело обстояло хуже: как знать, вдруг ей сразу укажут на порог? Вдобавок даже сама Долорес не имела ни малейшего понятия, чем интересуются ее родители и брат! Но, подумала Марина Николаевна, хорошая продуктовая корзина к празднику никогда лишней не будет. Или даже две: вроде бы Орфорд Амбридж жил один, но кто его знает, он еще не стар, мог и найти кого-нибудь!

«Ладно, больше не меньше, в крайнем случае, раздам бедным», — подумала Марина Николаевна и аппарировала в небогатый район, где обитал отец Долорес. Амбридж положила ему небольшое денежное довольствие впридачу к пенсии, лишь бы не показывался на глаза и не мешал ей прикидываться чистокровной…

«В любом случае, — сказала она себе, постучав в дверь, — как бы ни обернулось дело, помни, что виновата не ты».

— Открой, тебе ближе! — послышался смутно знакомый голос, и дверь распахнулась.

На пороге стоял невысокий мужчина лет тридцати или чуть больше на вид, полноватый, с наметившимися залысинами.

«Вылитый отец в молодости», — мелькнула в голове Марины Николаевны чужая мысль, и она сообразила, что это, должно быть, Деннис, младший брат Долорес.

— Здравствуйте, — сказал он, — что вы хотели?

— Добрый вечер. Я к мистеру Амбриджу, — ответила она.

— Э… ко мне?

— Ну раз вы тут, то, видимо, и к вам тоже. Но я имела в виду Орфорда Амбриджа.

— Па! — крикнул мужчина, обернувшись. — Тут к тебе какая-то леди!

«Надо же, — подивилась Марина Николаевна, — с каких это пор я сделалась леди?»

— Ну так не держи на пороге, впусти! — отозвался тот из глубины дома. Оттуда доносились женские и детские голоса и смех. — Я сейчас, минуту…

— Э… проходите, пожалуйста, — посторонился Деннис, Марина Николаевна вошла и остановилась, не торопясь снимать пальто.

Ничего удивительного не было в том, что брат не узнал Долорес: последний раз они виделись, когда ему было одиннадцать, а Долорес пятнадцать. Он и так-то мало видел сестру — она почти весь год проводила в Хогвартсе, а будучи дома, не слишком-то жаждала общаться с братом-сквибом.

— Здравствуйте, чем обя… — начал, выйдя в прихожую, седой мужчина, и осекся. — Долорес?.. Гхм… Еле узнал… В смысле, прекрасно выглядишь… Что привело?

— Просто заглянула поздравить с Рождеством, — ответила она. — Все-таки семейный праздник. Вот, скромное угощение… судя по всему, со сладостями я угадала?

Деннис, глядя на появившиеся из ниоткуда корзины, похлопал глазами, потом неуверенно произнес:

— До… Долорес?

— Не называй меня Додо, сколько тебе повторять? — машинально отозвалась Марина Николаевна. — Ну что ж, папа, с Рождеством. Мне пора.

— Погоди, куда ты!.. — опомнился он. — Заглянула раз в пять лет и… даже с племянницами не познакомишься?

— Папа, детей мне в школе хватает выше крыши, — вздохнула Марина Николаевна, но пальто сняла. Деннис взял его, глядя на нее во все глаза.

— Какой школе? — не понял Орфорд.

— Я теперь преподаю в Хогвартсе. Это не считая прежней должности и должности Генерального инспектора, — пояснила она, поправив волосы перед зеркалом. — Вот, вырвалась ненадолго…

— Как это тебя туда занесло?

— Кризис среднего возраста и глобальная переоценка ценностей, — ответила она, и тут на пороге появилась пожилая женщина со словами:

— Ну и куда вы запропастились?

— Мама, — безошибочно определила Марина Николаевна, — давно не виделись…

— Долорес… Долорес заглянула в гости, — засуетился Орфорд, а Эллен посмотрела на старшую дочь одновременно с испугом, неприязнью и вызовом.

— Вряд ли такая важная особа захочет сидеть за одним столом с магглами и их отродьем, — произнесла она, поджав губы.

— Скорее уж, это вы не захотите сидеть за одним столом с забывшей родство, — ответила Марина Николаевна. Долорес вполне заслужила такое обращение, но говорили-то с ней! Было неприятно. — Я и не собиралась задерживаться. Деннис, отдай пальто, будь добр.

— Долли, но… но… — Орфорд заметался, явно не зная, что делать.

Судя по всему, дочь он любил и даже прощал ей безобразное отношение, безропотно ушел на пенсию, не мозолил глаза, вообще не напоминал о себе… Долорес знала, что он жив, и только.

— Па, вы куда все деваетесь? — выскочила из гостиной девочка лет шести и вдруг увидела нарядные корзины с фруктами и сластями. — Ой! Ух ты! Это нам?!

— Э… — повторил Деннис. Видимо, это было его любимой репликой.

— А кто эта тетя? — непосредственно спросила девочка, поглядев на Марину Николаевну снизу вверх.

— Ну… В общем, это именно что твоя тетя, — ожил Деннис и подхватил дочь на руки. — А это Дорис. А вот и Мэри с Дианой!

В прихожей стало тесно, когда к родственникам присоединилась симпатичная пухленькая Мэри с девочкой чуть помладше Дорис.

— А ты никогда не говорил, что у нас есть тетя! — заявила та. — И ба с дедой не говорили!

— Ну, как-то к слову не приходилось… — ответил Деннис. — Но, в общем, да. Это Долорес, моя старшая сестра.

— А что мы тут стоим? — весело спросила Мэри. — Пойдемте в гостиную! Идемте, идемте! Долорес, вы просто обязаны попробовать мой фирменный пирог, уверяю, вам понравится!

Марине Николаевне ничего не оставалось, кроме как последовать за нею, стараясь игнорировать неласковые взгляды Эллен.

— Мэри в курсе? — шепотом спросила она отца.

— Да, но так, в общем, — отозвался он. — Я при ней особо не того…

— А девочки? Они…

— Да пока не поймешь. Кто их знает…

Пирог оказался выше всяческих похвал, а из разговора Марина Николаевна поняла, что произошло: выйдя на пенсию, Орфорд решил разыскать сына (если не выйдет помириться с Эллен, так хоть с Деннисом бы общаться!). К тому времени Деннис уже был женат. Зарабатывал он не слишком много, Мэри тоже, но на жизнь хватало. И Эллен выкручивалась, как могла, чтобы помочь сыну с невесткой. Орфорд, подумав, решил, что пенсии ему на жизнь всяко хватит, предложил молодым перебраться в его дом, чтобы не платить за съемную квартиру… Одним словом, после долгих споров и ссор съехались все вместе. Так в самом деле дешевле было жить; пенсии Орфорда и назначенного ему Долорес содержания, а также общих заработков (он взял да и нанялся уборщиком в пару ближайших маггловских учреждений, дело-то привычное, а если аккуратно пользоваться магией, то и не трудное) вполне хватало на приличную жизнь. С появлением девочек стало посложнее, но Амбриджи не жаловались: у многих и того не было!

— А почему ты мне не написал, что не хватает? — тихо спросила Марина Николаевна.

— Так не привык я выпрашивать, — серьезно ответил Орфорд, — всю жизнь работал. И теперь работаю, небось, не старый еще… И хватает нам. Деннис с Мэри тоже вкалывают, а Эллен по хозяйству и с внучками, да и тоже вон ходит к соседям убираться. Чего уж теперь…

— Теперь, видимо, окажется, что к нам явилась рождественская фея, — неласково сказала Эллен.

Воцарилось неловкое молчание. Марина Николаевна видела, что Орфорд рад видеть дочь, только совсем не представляет, как с ней обращаться, такой взрослой и важной, профессором, кавалерственной дамой… Что Деннису любопытно — он запомнил Долорес недоброй девчонкой, которая всегда закрывала дверь у него перед носом… но когда-то, когда он еще был совсем маленьким, и не стало ясно, что он сквиб и никогда не пойдет в Хогвартс, показывала ему волшебные фокусы. И Мэри тоже любопытно: ее осторожно ввели в курс дела, но Орфорд старался не колдовать при ней… А Эллен — Эллен обидно, потому что она, может, и не была образцовой матерью, но делала всё, что может сделать маггла в доме волшебника, пусть даже такого плохонького, как Орфорд, и что заслужила? Презрение собственной дочери, не пожелавшей знать ее и брата, да и отца тоже?

— Ма, па, глядите, чего мы умеем! — радостно завопила Дорис, и взрослые обернулись.

Маленькая Диана, весело хохоча, подбрасывала в воздух яркие оранжевые апельсины, и они повисали в воздухе, а Дорис махала на них так, чтобы они плыли вокруг люстры, и еще делала вид, будто дует изо всех сил.

— У вас свои две феи имеются, зачем вам посторонняя? — спокойно произнесла Марина Николаевна. — Не пугайтесь, Мэри. Папа же сказал вам, что такое может случиться?

— Да, но… он сказал, Деннис так не может… и…

— А девочки, очевидно, могут. И, сдается мне, не первый раз так забавляются. Папа, — Марина Николаевна посмотрела на него, — ты понимаешь, что присмотреть за ними и объяснить, чего нельзя делать на людях, можешь только ты?

— Конечно, Долли, — понуро сказал он. — Только…

— Без глупостей, — произнесла она. — Сколько ты там зарабатываешь этой уборкой? Уж извини, безопасность девочек дороже! Ты представляешь, что может случиться, если кто-то заметит эти их игры? Слыхал о подобном?

— Еще бы, — совсем тихо ответил он, — ходил слушок, сестра самого Дамблдора так вот… пострадала…

— Значит, поменяемся, — твердо сказала Эллен. — Ты будешь с девочками сидеть, а я вместо тебя выйду. Небось не переломлюсь.

— Ну хватит, в самом деле, — негромко попросила Марина Николаевна. — Не надо никому никуда выходить. Думай обо мне, что угодно, мама, скажем, что я хочу купить прощение, ну, как в этих дурацких книжках, которые ты читала… Даже если так, ты что, не хочешь, чтобы Дорис с Дианой ни в чем не нуждались? Если это так принципиально, на себя можешь не тратить ни пенса, но девочки… Ай!

— Ой, прости, тетя! — Дорис, уронившая апельсин прямо ей на макушку, полезла обниматься. — Я нечаянно!

— Да, я так и подумала, — Марина Николаевна смерила ее взглядом. — Ну что? Будем играть в тетушку-фею?

— А это как? — не поняла девочка.

— Ну… хочешь платье, как у принцессы? Но учти, в полночь оно исчезнет!

— Хочу, конечно! — запрыгала Дорис. — Как у Белль, только не желтое, голубое!

— Ладно, постой смирно…

— Так вы что, правда волшебники? — шепотом выговорила Мэри, глядя на дочь в переливающемся «принцессином» платье. — Я думала, это семейная шутка такая, розыгрыш…

— Я тоже хочу! — напомнила о себе Диана. — Сиреневое и с крылышками, как у Хелен на празднике было, только красивее!

— Не знаю, что там было у Хелен, но… сойдешь за фею, — сказала Марина Николаевна. — Да?

— Да-а-а!

— А мне тоже крылышки!

— И корону!

— И мне!

— Всё, желания закончились, — нашлась она, — идите, играйте.

— Деннис, но ведь ты… — продолжала Мэри.

— Так я-то не волшебник, — виновато сказал он. — Батя и сестра — да, а мы с мамой — нет. И девчонки, видишь…

— А что теперь делать-то?!

— А чего сделаешь? Как вырастут, пойдут в волшебную школу, — ответил вместо него Орфорд. — Я там учился, Долорес тоже. Но пока они маленькие еще, за ними пригляд нужен, чтобы не натворили чего. А то люди, сами знаете, какие… ладно наговорят, так и обидеть же могут!

— Именно, — Марина Николаевна поднялась. — Мне пора. Папа… я отдам распоряжения, и будь добр, сообщай сразу, если что-то понадобится или случится, не дай бог! Мама, Деннис, рада была видеть… Мэри, не беспокойтесь, волшебник в семье — это не приговор.

— Умеешь ты успокоить… — пробормотал Деннис.

— До встречи, — сказала она и аппарировала, чтобы оказаться в своей лондонской квартире. — Ну и вечерок…

Там она и заночевала, в тишине и покое, и только к обеду следующего дня вернулась в Хогвартс.

Часть 22

Тренировка со Снейпом прошла замечательно. Кое-что Долорес все-таки умела, и дело быстро пошло на лад.

— Ну вот, — сказал Снейп, когда они присели передохнуть, — это азы. Дальше всё зависит от ваших способностей, желания, упорства и трудолюбия, как банально бы это ни звучало. А уж этого у вас явно в избытке.

— Не жалуюсь, — кивнула Марина Николаевна. — Спасибо за помощь. Если получится еще разок повторить урок для закрепления материала, буду вам очень признательна.

— Почему бы и нет, — пожал он плечами. — Мне тоже не помешает встряхнуться.

— Снейп, — произнесла она, подумав, — вот скажите… Вы сейчас вели себя совершенно нормально. Не срывались на мне, не обзывали бездарью, хотя я честно предупредила, что не обижусь… Показывали приемы раз за разом, пока не получилось, как положено, да и вообще проявляли редкостное для вас терпение! Почему же вы так безобразно ведете себя в классе? Ну просто разительное же отличие!

— Ну это же элементарно, Амбридж, — серьезно ответил Снейп. — Вы взрослая разумная женщина, которая четко знает, чему хочет научиться, и готова потрудиться ради достижения этой цели. Если не получится, вы повторите снова и снова, пока не добьетесь желаемого, не так ли? А не станете ныть «ой, не выходит» или «да зачем мне это нужно?» и считать минуты до окончания занятия, мечтая сбежать поскорее и забыть всё, как страшный сон! Я прав?

— Абсолютно. Учить тех, кто учиться не желает — то еще наказание, — вздохнула Марина Николаевна. — И можете не повторяться, я помню, что вы мне тогда сказали насчет заинтересованности учащихся.

— И не спрашивайте, почему я до сих пор не сбежал из Хогвартса, — предостерег он.

— Я догадываюсь, каковы могут быть причины, пусть и очень смутно, — кивнула она. — И подозреваю также, что это не только ваше желание и решение. Скорее уж, совсем не ваше.

— Да. Не стоит об этом, Амбридж, — Снейп помолчал, потом предложил: — Еще раунд? А то завтра мне нужно будет отлучиться с одной крайне неприятной миссией и, боюсь, после этого я буду настолько не в духе, что могу невзначай покалечить…

— Боже, что же вам такое предстоит? — поразилась Марина Николаевна и предположила первое, что пришло в голову: — Неужели родственный визит?

— Близко к тому. Живых родственников у меня, к счастью, нет.

— Извините.

— Не за что извиняться, Амбридж, я о своей семье никогда не упоминаю. Многие думают, полагаю, — он криво усмехнулся, — что я самозародился где-то в подземельях.

— А я как раз навестила своих, — зачем-то сказала Марина Николаевна.

— Я думал, вы тоже… — Снейп покосился на нее, явно пытаясь подобрать не слишком оскорбительное определение, потом сдался и закончил: — Одиноки.

— Да не совсем, — улыбнулась она, — родители живы, еще есть брат с женой, племянницы…

— Никогда не слышал о семье Амбридж, — подумав, произнес он. — О чистокровной так уж точно.

— Правильно, вы и не могли услышать. В свое время я предприняла все меры, чтобы никто и никогда не вспоминал о моем отце, — серьезно сказала Марина Николаевна, увидела непонимание на лице Снейпа и пояснила: — Он служил уборщиком в Министерстве, и когда я начала карьеру…

— Можете не продолжать, — поднял руку Снейп. — Вы сделали всё, чтобы предать забвению этот позорный факт вашей биографии.

— Да, именно так. Он вышел на пенсию раньше срока, я выделила ему содержание… и не общалась до недавнего времени.

— А… мать? — осторожно спросил он.

— Она вернулась к магглам, когда мне было пятнадцать, — сказала Марина Николаевна. — С моим братом.

— Так она…

— Маггла. А брат — сквиб. Теперь ясно, почему я никогда о них не упоминала?

— Еще бы… — Снейп с силой сжал переносицу. — С вашей-то откровенной неприязнью к магглорожденным и магглам… которой, кстати, я что-то не наблюдаю с самого начала учебного года.

— Все течет, все меняется, — вздохнула Марина Николаевна, — я же говорила, что у меня произошла глобальная переоценка ценностей. Вот, даже с семьей более-менее примирилась… Отец, оказалось, нашел маму с братом.

— И как вас встретили, если не секрет? — с неожиданным любопытством спросил он.

— Настороженно, — подумав, подобрала она подходящее слово. — Но в целом… в целом недурно. Сами понимаете, Рождество — самое подходящее время для таких вот… семейных сцен. Ну а учитывая то, что у обеих племянниц волшебный дар уже проявляется достаточно ярко, я с них глаз не спущу. Отец, конечно, приглядит, но…

— Надо же, проявился через поколение, значит? — задумчиво произнес Снейп.

— Да. Причем невестка моя — тоже маггла. Хотя кто знает, кто там у нее в родне был…

— А зачем вы мне все это рассказываете, Амбридж? — спросил вдруг он.

— Не знаю, — развела руками Марина Николаевна. — Заговорили о неприятных визитах и вот, к слову пришлось. Хотя мой был не столько неприятным, сколько напряженным.

— И теперь мне есть, чем вас шантажировать.

— А почему вы решили, что я намерена и далее это скрывать? — удивилась она. — Через пять лет в школу пойдет Дорис Амбридж, еще через год — Диана. Тут всё и вскроется. Лучше уж трогательная история с примирением, вам не кажется?

— Нет, не кажется. Я полагаю, вам нужно как следует обезопасить семью, Амбридж, — серьезно произнес Снейп. — И не упоминать о родственниках. Вы будто не знаете, как к полукровкам и магглорожденным относятся сторонники… Темного лорда.

Марина Николаевна помолчала, потом признала:

— Кажется, я дала маху…

— Пока вы ничего не испортили, — сказал он. — Но имейте в виду: одно дело пожилой волшебник, о котором никто не помнит, живущий с магглами, и его внучки, о которых никто не слышал. И совсем другое — отец помощника министра и ее племянницы. Вы понимаете, на что я намекаю?

— Конечно, — она невольно поежилась. — Самое забавное, что то же самое я говорила вам об Уизли, но примерить ситуацию на себя не догадалась! Спасибо, что открыли мне глаза…

— Не за что, Амбридж, — Снейп помолчал. — Кстати, у нас больше общего, чем может показаться.

— В каком смысле?

— В прямом. Моя мать была волшебницей, а отец…

— А вы-то мне зачем об этом говорите? — не поняла она. — Вы, кажется, никогда не пытались выдать себя за чистокровного.

— К слову пришлось. Но мне опасаться нечего, их обоих уже нет в живых. А вы…

— Думаю, я организую им переезд подальше отсюда, — подумав, произнесла Марина Николаевна. — Они все равно живут по-маггловски, так какая разница, в Лондоне или где-нибудь поближе к Ирландии? Невестка как раз из Уэльса… кажется, и родня у нее там есть.

— Не самый плохой вариант, — кивнул Снейп. — И лучше под другой фамилией.

— Можно под материной, она отнюдь не редкая. Маггловские документы я им добуду, средств достаточно… — Марина Николаевна глубоко задумалась. — Да, сразу после каникул и сделаю, что тянуть? Отец поймет, ему дед много рассказывал о предыдущей войне… Ничего, пока все живы, всё еще можно исправить!

— Это верно, — после долгой паузы произнес Снейп. — Пока все живы… ничто не потеряно.

Он не стал продолжать, видимо, это было что-то глубоко личное, и Марина Николаевна промолчала.

Да уж, помирилась с родственниками, чуть хуже не сделала! Настоящая Долорес просто не пошла бы на это, а шантажировать ее отцом и племянницами вряд ли бы вышло, она их не знала и знать не желала! А теперь…

— Ну так что, Амбридж, еще раунд или завершим на сегодня? — прервал ее раздумья Снейп.

— Лучше завершим, — ответила она. — Я уже не смогу сосредоточиться.

— А вы полагаете, если на вас внезапно нападут, вы сосредоточиться успеете? — усмехнулся он. — Ну, как угодно. Однако повторюсь: завтра ничего не выйдет, я…

— Вы будете злы, — кивнула Марина Николаевна. — А если на вас внезапно нападут, вы успеете успокоиться? Или злость будет только на руку?

— Один — один, — серьезно сказал Снейп. — Бешенство в этом деле тоже может навредить… Хорошо. Тогда вы сейчас пытаетесь сосредоточиться в боевых условиях, а завтра я постараюсь взять себя в руки после визита, идёт? Даже любопытно, что получится!

— Хорошо, попробуем, — согласилась она. — А я вам потом покажу одну забавную штуку…

Бой завершился бесславным поражением Марины Николаевны, но она не огорчилась: теперь стало совсем уж ясно, в каком направлении нужно работать над собой.

— А что вы собирались мне показать? — спросил Снейп, надевая мантию.

— Палочки для тренировок, — ответила она и вынула из принесенной с собой сумки несколько штук. — Близнецы Уизли торгуют игрушечными палочками, которые то превращаются во что-нибудь, то улетают… Я дала им творческое задание вместо отработки за хулиганство, и они постарались на славу. Глядите…

Идея была проста: каждому заклятию соответствовал луч определенного цвета. Если он попадал в противника, на том оставалось пятно. Все равно, что пейнтбол, только волшебный!

— Я подумала, что настоящими заклинаниями друг против друга им орудовать еще рано, — сказала Марина Николаевна. — Одно дело манекен, ему всё равно, но если кто-то не рассчитает силу или промажет… Последствия могут быть неприятными и непредсказуемыми. Пускай уж лучше сперва краской постреляют.

— Отличная мысль, — одобрил Снейп, опробовав тренировочную палочку. — Только скажите близнецам, что пятна все-таки не должны быть несмываемыми…

— Вот мерзавцы, — улыбнулась она, — скажу, конечно. Будут переделывать, пока меня не удовлетворит результат! Что ж… Спасибо за тренировку, Снейп, и за совет. Завтра проверим ваше самообладание!

— Да уж, после коктейля из Блэка с Поттером мне точно потребуется спустить пар, — буркнул он.

— В смысле? О! То есть визит планируется…

— Да-да. Именно туда. Господи, там ведь еще и Уизли всей толпой! — страдальчески поморщился Снейп.

— А зачем… хотя ясно, — перебила сама себя Марина Николаевна. — Это дела Ордена?

— Да. А у его предводителя, Амбридж, имеется дивная привычка перекладывать самые неприятные обязанности на других.

— Я даже не хочу спрашивать, что именно на вас свалили.

— Сущую мелочь — обучение Поттера окклюменции. И сообщить ему эту радостную весть должен я собственной персоной, — Снейп сморщил нос. — Представляете, как это его обрадует?

— Ну… Поттер вас, мягко говоря, недолюбливает, — дипломатично произнесла Марина Николаевна, — да и вы его тоже. Слушайте, Снейп, а зачем ему окклюменция в таком возрасте?

— Амбридж, ну вы же…

— Стоп! Поняла, — перебила она. — Эта его странная связь с Волдемортом? Если Поттер чувствует, что тот делает, о чем думает, возможно и обратное? Директор опасается, что тот каким-то образом сможет повлиять на мысли Поттера?

— Именно. А еще, Амбридж, я более чем уверен, что никакого проку от этой затеи не будет, — сказал Снейп. — Потому что Поттер меня боится и не верит мне, а для обучения окклюменции необходимо хотя бы минимальное доверие между учеником и учителем!

— Отчего же Дамблдор сам не возьмется за это?

— А вы подумайте.

Марина Николаевна помолчала, потом сказала:

— Если Волдеморт способен заглянуть в мысли Поттера, и если в это же время там окажется директор, то… Волдеморт сумеет узнать тайные помыслы и планы Дамблдора? Этого опасается директор?

— Если я правильно понял его оговорки — именно этого.

— Ясно… — она помолчала. — Снейп, а почему вы вообще так со мной разоткровенничались? Я все-таки человек Фаджа…

— Амбридж, после того, как мы с вами в четыре руки вытаскивали Блэка из камина и насильно поили веритасерумом, а потом отпустили с миром, я не верю в то, что вы человек Фаджа, — серьезно ответил он. — Я вообще не понимаю, кто вы и какую игру ведете. Я не представляю, какая четвертая сила может вмешаться в эту большую игру, но враждебной она мне не кажется. Вы явно не на стороне Темного лорда и не на стороне Дамблдора. Министр — ваше прикрытие, не более того. Значит, вы преследуете собственные цели либо же выполняете задание кого-то, кто до сих пор остается за кулисами… Но кто это может быть, я не представляю.

— А может, там никого и нет? Просто игра теней? — улыбнулась Марина Николаевна. — Знаете такую забаву? Тень даже крохотной фигурки может показаться громадным монстром…

— Амбридж, знали бы вы, как я ненавижу иносказания, — поморщился Снейп. — Ну ладно, время уже позднее, так что… пойду и попытаюсь выспаться перед завтрашним визитом.

— Удачи, — искренне сказала она. — А я опробую бассейн. Не желаете?

— Нет, спасибо, я плавать не умею, — фыркнул он. — Разве что по-собачьи.

— Как угодно, — Марина Николаевна взяла свою сумку. — В таком случае, до завтра. Сообщите, когда вернетесь и немного остынете, хорошо?

Снейп молча кивнул, распахнул перед нею дверь зала, а потом неожиданно произнес:

— Амбридж, я знаю, что у дам неприлично спрашивать о подобном, но всё-таки… сколько вам лет? Вы упомянули, что застали Люпина, что тоже учились на Слизерине, но я вас не помню.

— Вы не поверите, я вас тоже… почти, — усмехнулась она. — А так-то, Снейп, я на два года моложе вас.

— Вы шутите!

— Не думаю даже. Что вы меня не помните, не удивительно, вряд ли вы обращали внимание на невзрачных младшекурсниц. Вы же сами сказали, что были увлечены Темными искусствами, помните? Какие уж тут девушки…

— Мне почему-то всегда казалось, что вам изрядно за пятьдесят, — деликатно, как обычно, пробормотал Снейп.

— Значит, план удался, — ответила Марина Николаевна и пояснила: — На службе в Министерстве невыгодно выглядеть тонкой-звонкой девочкой, это не солидно. Вот и пришлось выбрать себе такой имидж… Ну и, опять же, начальство под мантию не лазило.

— Занятно, — только и сказал Снейп, после чего распрощался.

Марина же Николаевна вздохнула и в самом деле отправилась в бассейн — поплавать в свое удовольствие, пока в школе почти нет учеников!

∗

Следующая тренировка, к вящему удивлению Марины Николаевны, закончилась для нее не вовсе уж позорно.

— Проклятые эмоции, — сказал Снейп, стирая с плеча красное пятно (они решили опробовать тренировочные палочки). — Всю жизнь из-за этого страдаю. Жаль, нельзя их ампутировать к чертовой матери!

— Гм… может, просто нужно вовремя давать им выход? — осторожно спросила она, тоже отчищая одежду, сплошь усеянную цветными кляксами.

Изобретение близнецов Уизли было стойким и так просто не поддавалось, пришлось звать Летти.

— Ну вот, сегодня так и получилось, немного полегчало… Надеюсь, меня хватит до послезавтрашнего вечера — я должен буду дать Поттеру первый урок, понимаете ли.

— Верно, завтра ведь приезжают ученики… Кстати, а как там Блэк? — спросила Марина Николаевна, чтобы немного разрядить обстановку.

— Сидит, будто пыльным мешком стукнутый, — непосредственно отозвался Снейп. — И пускай сидит, меньше проблем. Хорохорился, правда… Мол, обижу Поттера, дня не проживу… ну так кнат цена его словам!

— Снейп, а обучать окклюменции в самом деле настолько неприятно, или дело именно в Поттере? — подумав, спросила она.

— И то, и другое. Но поначалу неприятно будет обеим сторонам вне зависимости от личности. Хотите попробовать?

— О нет, увольте! — подняла она руки. — Я слышала, вы сильный легилимент, и вовсе не желаю вступать с вами в близкий ментальный контакт!

— Есть, что скрывать, Амбридж? — поднял он брови.

— Разумеется. Думаю, как и вам. И вообще, говорят, это сродни изнасилованию в мозг.

— Очень точное определение, — кивнул Снейп. — И, повторюсь, удовольствие для обеих сторон сильно ниже среднего. Но что поделаешь… Ну, мне пора. Вы, полагаю, снова в бассейн?

— Да, самое милое дело перед сном — успокаивает, — улыбнулась Марина Николаевна. — Снейп, постойте, у вас еще вот здесь пятно…

— Где?

— Справа за ухом, в волосах… Вот, — она ткнула пальцем. — Летти, убери.

— А какого цвета?

— Красно-оранжевое, это у нас Ступефай.

— Ого… — протянул он. — Можно считать, что сегодня вы победили, Амбридж.

— Почему?

— Потому, что случись это в бою, я, скорее всего, уже был бы мертв. И не потому, что мне Ступефаем бы мозги отшибло, хотя и не такое случается… — Снейп помолчал, потом произнес: — Бояться нужно не столько Авады и боевых заклятий, сколько самых простых. Вроде вот этого. Представляете, что с вами будет, если посреди боя всех со всеми вы вдруг замрете неподвижно?

— Меня убьют, — ответила Марина Николаевна.

— Вот именно. От Авады можно увернуться, рану можно залечить, но будучи обездвиженной… вы гарантированно труп. Ну разве только повезет удачно упасть, и вас не заметят.

— Ясно… на это мы обратим особое внимание, — кивнула она. — Впрочем, ученики наши далеко не промах. Я же постоянно даю им задания написать о нетривиальном использовании бытовых заклятий, к примеру. И фантазия у них развита весьма и весьма недурно! Могу дать вам кое-какие сочинения: я оставляю себе копии самых интересных.

— Не откажусь. Люблю почитать что-нибудь живодерское на сон грядущий, — усмехнулся Снейп.

— Томас и Лонгботтом особенно хороши, каждый в своем жанре, — добавила Марина Николаевна. — Правда, наверно, не стоило давать Невиллу читать «День триффидов»…

— Это еще что за звери?

— Не звери, а растения, из маггловского романа, — пояснила она. — О том, как после метеоритного дождя все, наблюдавшие его, ослепли. А растения-мутанты, которых прежде разводили ради ценного масла, вырвались на свободу и принялись истреблять беспомощных людей.

— Это вы опрометчиво поступили, — согласился Снейп. — Доброй ночи, Амбридж.

— И вам того же.

Правда, в бассейн на этот раз Марина Николаевна не пошла, вернулась к себе, камином добралась до лондонской квартиры, а оттуда аппарировала к отцу: он работал в ночную смену, потому как после рождественских каникул мусора было хоть отбавляй.

— Ты откуда? — вздрогнул Орфорд, когда она появилась у него за спиной.

— Ну а как ты полагаешь? — Марина Николаевна взяла его за локоть и отвела в сторонку, вне поле зрения видеокамер. — Папа, есть важный разговор. И нет, подождать он не может, а твой участок… не пострадает.

— Случилось чего-нибудь? — испуганно произнес он.

— Пока нет. Но… ситуация сложная, — сказала она. — Вам придется уехать. Я верно запомнила, что у Мэри в Северном Уэльсе есть родня? Вот, лучше всего туда.

— А… почему?

— Папа, сам-знаешь-кто возродился, — устало сказала она. — Ты понимаешь, чем это может грозить магглорожденным и полукровкам? Учитывая то, что министр предпочитает делать вид, будто ничего не случилось, а большинство волшебников считает, что все это просто выдумки?

— Ясно… — Орфорд вдруг как-то подобрался и перестал напоминать обычного пенсионера. — Ты служишь в Министерстве, и…

— Да. Мне не следовало вообще появляться у вас. Надеюсь, слежки за мной не было, но я не хочу рисковать. Уезжайте немедленно, денег у меня достаточно, я всё устрою. Если не удастся убедить, заколдуй маму и Денниса с Мэри. Девочкам вообще ничего объяснять не нужно, рано еще.

— Уж разберусь, — произнес он и вдруг усмехнулся. — Долли, ты до сих пор думаешь, что папка твой всю жизнь полы мыл?

— Ты же работал в Отделе магического хозяйства, — нахмурилась Марина Николаевна.

— Да, это уже ближе к пенсии. Но я и до того был… чистильщиком, — произнес вдруг Орфорд, — пока не вышел в тираж.

— Чистильщиком? — повторила она. — Но это же…

— Об одном жалею — Грейбека не достал, — сказал Орфорд, глядя в потолок. — Не те уже мои годы. Ну да кто-нибудь другой его приголубит…

— А почему ты мне никогда об этом не говорил? — шепотом спросила Марина Николаевна.

Чистильщики — это же аврорат, особый отдел, охотники за головами! И скромный, тихий Орфорд Амбридж служил там?!

— Зачем тебе было знать о таком, Долли? — серьезно спросил он. — Гордиться особо нечем. Я своё дело делал хорошо, но работал больше по мелкой сошке. Крупняк мне не по плечу, силы не те. Жалеть о той службе не жалею, но и хвастаться не хочу.

— Может быть, если бы ты сказал, все было бы совсем иначе?

— Может так, а может, и нет. Очень уж это грязная работа, куда как хуже, чем шваброй махать, — ответил Орфорд. — Оборотни, упыри, прочая всякая тварь… Иной раз вспомнишь — вздрогнешь. Я и мамку-то твою повстречал… у оборотня отбил. Она не помнит, конечно, думает, так просто познакомились, когда я от нее бродячую собаку отогнал. Угу… Знаешь, Долли, лучше уж иметь папашу-уборщика, чем чистильщика, точно тебе говорю.

— Почему?

— Повторяю, слишком грязная работа. Бывало, как выдадут кому черную метку… что ты дергаешься? Не ту, что у Пожирателей. Просто метку, печать на приговоре, а чернила черные, вот и повелось… Не том документе, что для обычных авроров — чтоб ласты завернули и тащили на допрос или в Азкабан, нет… Мы еще над Амелией Боунс, помнится, шутили, не родственница ли она Билли Бонсу из книжки, и не мстит ли его убийцам, когда подписывает очередной приказ на ликвидацию?

— Все совершенно не те, кем кажутся, — пробормотала Марина Николаевна, сжав пальцами виски. — Но раз так… папа, ты знаешь, как действовать. В средствах вы не ограничены, я уже сказала, поэтому бери семью — и прочь из Лондона, как можно скорее!

— Принято, — ответил Орфорд, распрямил спину и вроде бы как-то помолодел. — Можешь на меня рассчитывать, Долли. Детей я в обиду не дам. Еще не позабыл, что к чему…

— Слушай, — сказала она, — а не дашь мне пару уроков? С боёвкой у меня не слишком хорошо.

— Что, прямо тут, что ли? — нахмурился он. — Здесь камеры.

— Да черт с ними, сотру запись, и всё, — фыркнула Марина Николаевна. — Пап, ну правда… Я в самом деле не умею сражаться. На дуэли еще кое-как, а в общей свалке… И профессор Флитвик такому не научит. А…

— А старый чистильщик может, — ухмыльнулся Орфорд. — Ладно. Гаси камеры, ставь щиты против магглов, это ты наверняка лучше умеешь… Сейчас покажу тебе, Долли, что можно сделать всего-то парочкой заклятий! Не боевых…

«Кажется, Снейп тоже обучался у кого-то подобного», — подумала Марина Николаевна, взяв палочку наизготовку.

Часть 23

Первый учебный день Марина Николаевна провела, как во сне. По счастью, занятия были только у первого курса, теория, иначе сложно сказать, как бы она выкручивалась! По правде говоря, она едва высидела два урока, сказала, что ей срочно нужно в Министерство, отправилась в свою лондонскую квартиру и счастливо проспала до самого утра.

В Хогвартс она вернулась на рассвете, успела сделать пару кругов на лыжах, и к завтраку уже вполне взбодрилась. Чего никак нельзя было сказать о Снейпе: и без того бледное его лицо казалось землисто-серым, а во взгляде читалось искреннее желание убивать.

Марина Николаевна пожалела третий курс, у которого зельеварение стояло первым в расписании, и отправилась к своему пятому. Хаффлпафф, счастье-то какое!

— Ну что, хорошо отдохнули? — спросила она учеников. — Тогда сегодня приступим к практическим занятиям с палочками!

— Ура! — был единодушный ответ.

— Нет-нет, свои оставьте в сумках, — велела Марина Николаевна. — Сперва попробуем с тренировочными. Идем в зал!

Занятие вышло… сумбурным. Сперва разбирались с цветовой палитрой, потом тестировали палочки, потом разбивались попарно… Но хоть немного потренироваться успели, и на том спасибо!

— Сдавайте, сдавайте инвентарь, — говорила Марина Николаевна, собирая палочки, — у меня следом за вами Слизерин…

— Спасибо, мадам Амбридж, это было замечательное занятие! — сказала ей Ханна Эббот и улетучилась. На мантии у нее остался десяток разноцветных пятен.

Слизерин отстрелялся очень недурно, чего и следовало ожидать, хотя кое-кто и ныл, что хочет попробовать настоящие заклинания, а не эти игрушки. Вместо ответа Марина Николаевна походя кинула в Малфоя — а это был именно он, — банальным Ступефаем, и к концу занятия тот был заляпан с ног до головы мимопролетающими и срикошетившими заклятиями. Ныть после этого он перестал, помрачнел и даже извинился за чрезмерную поспешность суждений. Да-да, так и выразился, видимо, у отца подцепил выражение…

Марина Николаевна отчистила Малфоя (левое ухо все равно осталось чуточку сиреневым) и сказала, перед тем, как выпустить на свободу:

— Не будьте чрезмерно самонадеяны, мистер Малфой. Это может стоить вам жизни.

— Да, мадам. Профессор Снейп говорит точно так же, — мрачно ответил он, повесив белобрысую голову.

— А вам не кажется, мистер Малфой, что если два преподавателя независимо друг от друга дают такую оценку вашим действиям, то у вас имеется повод задуматься?

— Да, мадам… — он еще ниже опустил голову.

— Идите и не забывайте о том, что вы староста. Не одной же мисс Паркинсон усмирять первые курсы? После каникул они совершенно распоясались!

— Ох… конечно, мадам! Я… несколько забылся. Приношу свои извинения.

— Идите и впредь не грешите, — не удержалась Марина Николаевна, проводила парнишку взглядом и тяжело вздохнула.

Снейп вот называет Поттера невыдержанным и… как только не называет, но Малфой ничуть не лучше. Только он еще и привык полагаться на всемогущего отца, а если с тем что-нибудь случится, как поведет себя Драко? Сломается или выдержит? Лучше бы не проверять!

∗

— Вы ужасно выглядите, — искренне сказала она Снейпу через день, нагнав его в коридоре после ужина. — Третий курс рыдает. Второй в панике. Что будет завтра с пятым, я даже представить боюсь!

— Поубиваю всех к чертовой матери, — неожиданно ответил он. — И наконец-то отдохну.

— Всё настолько скверно?

— Даже хуже. И нет, Амбридж, не предлагайте дружеский спарринг, чтобы развеяться, на это я сейчас не способен.

— Да что вы, Снейп. Я вижу, сейчас вам можно предложить только огневиски, но вы вряд ли согласитесь.

— Почему бы и нет? — сказал вдруг он. — Ко мне или к вам?

— Лучше к вам, — быстро ответила она, вспомнив, в каком виде оставила утром комнаты. Скорее всего, Летти уже успела прибрать, но рисковать не хотелось. — Тут и ближе…

У Снейпа, как обычно, было полутемно, тихо и прохладно.

— У вас светобоязнь, что ли? — не удержалась Марина Николаевна, взяв стакан.

— Нет, с чего вы взяли?

— А почему вы живете в полумраке? Как вы в таком освещении читаете?

— Для меня достаточно светло, — пожал он плечами. — Видимо, особенность организма. Яркого света я не боюсь, если что, но все-таки предпочитаю рассеянное освещение. Гм… а почему вы спросили?

— Просто к слову пришлось. Снейп, что такого ужасного случилось, из-за чего вы похожи на инфери? То есть я понимаю, что случился Поттер и ваши индивидуальные занятия, но…

— Это какой-то кошмар, Амбридж, — честно сказал он и разлил по второму стакану. — Он вообще не может закрыться. Как бы объяснить… Вы видели улитку? Если дотронуться до ее рожек, она их втянет. Если продолжать ее трогать, то вся втянется под панцирь. Если грубо, это и есть суть окклюменции — кто-то тыкает тебя острым прутиком, а ты убираешь самые значимые воспоминания поглубже и прячешь под прочной скорлупой! Причем большинство людей делает это инстинктивно, стоит лишь коснуться таких мыслей…

— А Поттер? — с интересом спросила Марина Николаевна.

— А он, такое впечатление, раскрывается еще сильнее, — ответил Снейп. — Я в самом деле плохой преподаватель, Амбридж. Я не в состоянии объяснить упрямому подростку, как нужно действовать, чтобы защитить разум от вторжения! Да что там… Мне порой кажется, что он нарочно распахивает его, чтобы узнать, чего добивается Темный лорд!

— И чего же?

— Не знаю, я этого не вижу, — мотнул он головой и поморщился. — Только чувствую, и это крайне неприятно. Когда я пытаюсь проникнуть в разум Поттера, у него будто открывается канал связи с Темным лордом. Он проговорился, что видел коридор, который снится ему уже не первую неделю. Коридор, который ведет к Отделу тайн.

— Тот, в котором покусали мистера Уизли? — негромко спросила Марина Николаевна.

— Очевидно, да…

— Подмора взяли недавно, когда он пытался проникнуть в Отдел тайн, — вспомнила она. — Он ничего не помнит. Вероятно, это то же место, которое охранял мистер Уизли. В Ордене об этом ничего не говорили?

Снейп только вздохнул и сцепил пальцы так, что костяшки побелели.

— Поттер уверен, что за этой дверью хранится оружие, за которым охотится Темный лорд, — сказал он.

— Зачем ему какое-то оружие, если он сам себе… атомная бомба?

— Это вам понятно, а Поттеру…

— Погодите, Снейп, мы же с вами обсуждали, что лорду нужно пророчество! — сообразила Марина Николаевна. — Так он за ним рвется в Министерство?

— Я не знаю. Правда, не знаю, — устало ответил он. — Возможно, за ним. Подмор, скорее всего, был под Империо, иначе зачем бы его понесло в тот коридор?

— Снейп… а что делать-то? — тихо спросила она, помолчав.

— Я-то откуда знаю? Я лишь понимаю, что не могу научить Поттера окклюменции, а значит, у него нет шансов противостоять Темному лорду.

Воцарилась тишина.

— Знаете, Амбридж, — сказал наконец Снейп, — люди, у которых душа нараспашку, которые не владеют своими чувствами, упиваются грустными воспоминаниями и позволяют себя спровоцировать — это легкая добыча. Поттер — именно такой. Еще налить?

— Нет, хватит. И вам достаточно, — Марина Николаевна решительно забрала полупустой стакан у него из-под носа. — Завтра на занятия.

— Да, вы правы… — Снейп встряхнулся и посмотрел прямо. — Как семья?

— Должны уже были уехать, отец сообщит, как доберутся до места, — ответила она, взглянув на часы, и невольно усмехнулась. — Он меня, мягко говоря, удивил.

— Чем же, если не секрет? — похоже, Снейпу нужно было говорить о чем угодно, лишь бы говорить и не давать воли мыслям.

— Он не всю жизнь служил уборщиком, — ответила Марина Николаевна. — Он был чистильщиком…

Повисла долгая пауза.

— И вы были не в курсе? — наконец негромко произнес Снейп. Объяснений не потребовалось, и на том спасибо.

— Нет. Он посчитал, что мне не следует об этом знать. По крайней мере, пока не вырасту, а тогда… тогда уже я постаралась разорвать с ним все связи.

Она помолчала, потом сказала:

— Пойдемте спать, правда что. Может, завтра что-нибудь изменится?

Снейп кивнул.

∗

«Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершён массовый побег, — прочитала Марина Николаевна за завтраком. — В ходе беседы с репортёрами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что несколько часов назад из камер строгого содержания совершили побег десять заключённых, о чём, ввиду особой опасности беглецов, он уже проинформировал премьер-министра маглов.

— К великому сожалению, повторилась ситуация, с которой мы столкнулись два с половиной года назад, когда из тюрьмы бежал убийца Блэк, и между этими происшествиями нельзя не усмотреть взаимосвязи. Побег подобного масштаба предполагает помощь извне, и следует помнить, что Блэк, первым в истории вырвавшийся из Азкабана, идеально подходит для роли такого помощника. Мы считаем весьма вероятным, что бежавшие преступники, в числе которых кузина Блэка Беллатриса Лестрейндж, группировались вокруг своего вожака Блэка. Тем не менее мы прилагаем все силы к задержанию преступников и просим волшебное сообщество проявлять бдительность и осторожность. Ни в коем случае нельзя приближаться к этим лицам!»

На лице Гарри Поттера отчетливо виден был страх и недоумение.

На лице профессора Снейпа — обреченность.

«Да к черту условности!» — подумала Марина Николаевна и, засадив второй курс за контрольную о повадках подводной нечисти и способах борьбы с нею, взялась за перо.

«Господин министр! — писала она. — Это кошмарное, чудовищное происшествие потрясло меня до глубины души! И это случилось именно тогда, когда я вышла на след организации, намеревающейся подорвать основы нашего общества, организации, не имеющей ничего общего с глупыми школьными кружками… Право слово, что могут сделать эти дети, которые не способны превратить мышь в кружку?

Простите за дерзость, господин министр, но вы просмотрели опасность прямо у себя под носом! Да, она гнездилась в школе, но ученики ни при чем, они ведь лишь следуют указаниям наставников… И, должна отметить без ложной скромности, меня они слушаются намного лучше, чем большинства других преподавателей.

Так вот, господин министр, вы зря опасались того, что дети попытаются организовать движение сопротивления политике Министерства. Они еще слишком юны и ничего не понимают во взрослой жизни, поэтому последуют за тем, кто сумеет их вдохновить. Полагаю, вы догадались, о ком я говорю?

К счастью, вы опередили директора! Несомненно, само провидение оказалось на вашей стороне, так вовремя вы решили отправить меня в Хогвартс…

Завладеть детскими сердцами не так уж сложно, и я постаралась опередить Дамблдора. Надеюсь, мне это удалось, и он не заполучит юное пополнение для своей организации.

Да-да, господин министр, все это время, уже много лет под носом у Министерства действует так называемый Орден Феникса, детище директора Дамблдора, неформальная организация, в каковой состоит много взрослых уважаемых волшебников. Полагаю, только ваша непревзойденная интуиция позволила мне оказаться в нужное время в нужном месте! Немного наблюдательности, немного лести — и я узнала имена основного состава этого так называемого Ордена. Думаю, вы будете поражены, услышав их, как была поражена я!

Но сейчас, господин министр, важнее всего обеспечить надежную охрану Отдела тайн. Один из членов Ордена проговорился, что они намерены проникнуть туда, чтобы завладеть каким-то пророчеством, и свершится это в самое ближайшее время.

Прошу вас не предпринимать никаких активных действий! Большинство тех, кто состоит в Ордене Феникса, постоянно на виду, их аресты будут слишком заметны и вызовут ненужные вопросы.

Здесь, в школе, я держу ситуацию под контролем. Кроме того, полагаю, один из ценнейших сотрудников Дамблдора рад будет во всем поддержать Министерство, лишь бы избавиться от навязчивой опеки нашего дорогого директора.

Также, господин министр, со всей ответственностью заявляю, что Сириус Блэк не имеет никакого отношения к массовому побегу из Азкабана, и прошу вас отозвать приказ о немедленной ликвидации Блэка при поимке.

Согласно подтвержденным данным, Блэк состоит в Ордене Феникса, и в обмен на помилование может послужить источником бесценной информации. Вероятно, он знает тех членов организации, чьи имена не на слуху, наиболее законспирированных участников банды, и упускать такой шанс выкорчевать эту заразу с корнем нельзя! Думаю, Блэка легко будет подманить на Поттера, как вы понимаете, но это потребует некоторого времени, чтобы он не заподозрил неладного.

Ну а если не взять всех разом, вскоре появится новый гнойный нарыв на теле нашего общества!

Главное, проявить терпение, господин министр, и ни в коем случае не совершать опрометчивых поступков.

Вы, с вашей дальновидностью и проницательностью, думаю, оцените такой шанс по достоинству. Если мы не спугнем это змеиное кубло раньше времени, у нас появится великолепный шанс взять всех скопом, от рядовых исполнителей до идейных вдохновителей и устроить показательный судебный процесс. И тогда уж никто не посмеет вставлять вам палки в колеса и распространять возмутительные слухи о вашей политической несостоятельности, как это делает Дамблдор и его компания!

Работу с подозреваемыми, памятуя о вашей чрезмерной занятости, я с удовольствием возьму на себя.

Искренне ваша, Долорес Амбридж».

Часть 24

«Отныне Генеральному инспектору принадлежит решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определённые преподавателями», — гласил очередной приказ министра.

Вообще-то, он даровал Генеральному инспектору еще множество функций и возможностей, но их Марина Николаевна озвучивать не собиралась. Достаточно того, что Фадж внял ее льстивому посланию, не стал пока ничего предпринимать, зато отозвал приказ о ликвидации Блэка! Не то чтобы Марине Николаевне было того жаль, но он мог пригодиться…

А на занятиях по защите Невилл Лонгботтом неожиданно начал делать такие успехи, что только диву можно было даться!

Именно поэтому Марина Николаевна и оставила его после урока, на котором отрабатывали варианты атак.

— Мистер Лонгботтом, — произнесла она, — я понимаю, чем обусловлен ваш невероятный прогресс.

— Мадам? — пробубнил он, низко опустив голову.

— Мистер Лонгботтом, я догадываюсь, что вам хочется встретиться лицом к лицу с Лестрейнджами, — прямо сказала Марина Николаевна, — и расквитаться с ними за то, что они сотворили с вашими родителями. Но вы не сможете этого сделать.

— Почему?! — вскинулся он.

— Потому что в атаке вы напрочь забываете о защите, — ответила она. — Появись перед вами Беллатриса Лестрейндж — вы кинетесь на нее, не озаботившись щитами. А если при этом вы будете работать в спарке с кем-то еще, вы бросите напарника без прикрытия, так выходит?

Лонгботтом потерянно молчал.

— Ярость в бою, мистер Лонгботтом, — сказала Марина Николаевна, — полезная вещь. Но только не слепая. Вы, вероятно, сумеете одним рывком добраться до Беллатрисы, но если по пути кто-нибудь другой ударит вас заклятием… вам конец. Месть — дело благородное, не спорю, пусть она ничем не поможет вашим родителям. Но не думаю, что они обрадовались бы, узнав, что вас настигла бесславная и глупая смерть.

— Я понял, мадам, — тихо произнес он. — Я постараюсь… не пренебрегать защитой.

— Хорошо, мистер Лонгботтом. Если захотите потренироваться, можете приходить сюда. Я скажу домовику, чтобы манекен был наготове.

— Спасибо, мадам. Но я лучше вместе со всеми. Вряд ли мне удастся вызвать кого-то из Лестрейнджей на дуэль!

— Потерпите, скоро устроим битву стенка на стенку, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Вот тогда и посмотрите, как это работает и много ли у вас шансов против нескольких противников. Особенно взрослых…

— Да, мадам, — серьезно ответил он и вышел, а его место заняла Грейнджер, поджидавшая своей очереди в углу.

— Профессор Амбридж, — сказала она, — можно мне задать пару вопросов о Гарри Поттере?

— Попробуйте.

— Я… — Грейнджер опустила кудрявую голову, — я знаю, что профессор Снейп дает ему уроки окклюменции. Только они никак не помогают, становится всё хуже и хуже. Рон сказал, Гарри часто разговаривает во сне…

— А от меня вы чего хотите, мисс Грейнджер? — нахмурилась Марина Николаевна.

— Ну… Просто Гарри ужасно не любит профессора Снейпа, и тот его тоже, может, потому и не получается? А если бы вы…

— Нет, мисс Грейнджер, я не специалист в этой области знаний, а дилетанту браться за обучение подобному просто опасно, — серьезно ответила она. — И если директор велел заниматься с мистером Поттером именно профессору Снейпу, значит, в этом есть какой-то смысл, вы не находите?

— Нет, — честно сказала девушка. — Гарри каждый раз приходит с занятий совершенно больным. И тут еще… он нечаянно увидел кусочек воспоминаний профессора, а тот рассвирепел. Он всегда злится на Гарри, но тут… это же ментальный контакт, и Гарри было очень больно!

— Мисс Грейнджер, я ничего не могу с этим поделать, — терпеливо повторила Марина Николаевна. — Если мистер Поттер не в состоянии закрыть свой разум, это говорит о его несобранности и нежелании работать, только и всего. Думаю, и вам, и мистеру Уизли, и мистеру Лонгботтому это вполне по силам.

— Может… может попросить профессора Снейпа, чтобы он продемонстрировал это на мне? — предложила Грейнджер. — Тогда я пойму, где ошибается Гарри и смогу ему подсказать!

— Вы тогда начнете экспериментировать и можете невзначай такого натворить, что вас обоих даже в Мунго не расколдуют, — серьезно ответила она. — Впрочем… знаете, мисс Грейнджер, я попробую поговорить с профессором Снейпом. Возможно, он согласится опробовать свою методику на мне, а я, хоть и не специалист в ментальной магии, все-таки разбираюсь в этом лучше вашего.

— Спасибо, профессор Амбридж! — воскликнула девушка.

— Я ничего не обещаю! Возможно, он еще и не согласится…

— Но вы хотя бы пытаетесь помочь, — искренне сказала Грейнджер, — а не отмахиваетесь, как остальные. Ни сам директор, ни наш декан… никто не хочет не то что помочь, а просто объяснить, что и как нужно делать! Гарри говорит, профессор Снейп не дает никаких инструкций, просто велит защитить разум, а как? Как это сделать? Я искала в библиотеке книги, но там тоже всё так туманно описано, что ничего не поймешь… — она перевела дыхание и продолжила: — Сказано, нужно очистить сознание, освободиться от всех эмоций. Но каким образом?

— Самой интересно, — вздохнула Марина Николаевна. — Ладно, попытаюсь что-нибудь сделать, но, повторяю, ничего не обещаю. Идите, не то опоздаете на следующее занятие! И не забывайте о том, что вы староста. Если первые курсы уже освоились в школе, это не означает, что вы можете пренебрегать своими обязанностями.

— Я не пренебрегаю, мадам, — серьезно ответила Грейнджер, — но мне нужно было с вами поговорить. А меня подменил Симус, просто на всякий случай.

— Хорошо, но постарайтесь, чтобы такие замены не стали закономерностью, — строго сказала Марина Николаевна, дождалась кивка и распрощалась.

«Похоже, — подумала она, — меня ждет еще одно интересное задание!»

∗

— Сегодня у нас в меню новинка! — радостно сказала за обедом Спраут. — Будем дегустировать… Вот это с гриффиндорской делянки, это со слизеринской…

— Помона, а почему у Хаффлпаффа клубника лиловая? — с некоторой опаской спросил Флитвик.

— Они каким-то невероятным образом скрестили ее не то с черникой, не то с ежевикой, — ответила та, — вот и оценим результат!

— Прямо-таки генная инженерия, — блеснула познаниями в маггловской науке Бербидж и осторожно взяла лиловую ягоду. — Хм, а на вкус весьма недурно! И вот эта желтая малина тоже хороша. Правда, чем-то яблочный джем напоминает…

— А виноград, полагаю, слизеринский? — спросила Марина Николаевна, полюбовавшись прозрачно-зеленой, с серебристым матовым налетом гроздью. — Да? Сразу видно — ягоды одна к одной, косточек нет, кожица нежная…

— Да уж, Слизерин предпочитает комфорт, — хмыкнула Граббли-Дёрг, с интересом рассматривая ломтик арбуза, который благоухал на весь зал. — А тут косточки замучаешься выплевывать!

— Ну так надо сделать, чтобы они сами разбегались, — вспомнила Марина Николаевна древний анекдот, и Спраут захихикала:

— А что, это идея! Северус, а вы почему ничего даже не попробуете?

— Я, — сказал он, — сперва подожду и посмотрю, не окажетесь ли вы все в больничном крыле, отведав плодов этих вот ботанических экспериментов. Тогда и решу, стоит их пробовать или все-таки лучше воздержаться.

— Умеете вы настроение поднять, — буркнула Спраут и, кинув в рот клубничину, немного невнятно добавила: — Ну и ладно, нам больше достанется! И вообще, ребята уже ели, никто не пострадал…

— Филча надо угостить, — сказала Марина Николаевна, — и Хагрида с Флоренцем.

— Уже, — покивала та, — Филчу я корзинку передала, а тем двоим гриффиндорцы оттащили.

— Отлично…

В Большом зале было шумно, за факультетскими столами шла дегустация десерта, а Марина Николаевна думала о том, как бы заговорить со Снейпом об уроках окклюменции. Возможно, он и не откажется продемонстрировать, как это работает, но вот не увидит ли чего-то лишнего? Того, чего ему видеть вовсе не полагается? С другой стороны, это отличная мотивация для того, чтобы освоить это непростое искусство… С третьей — пока его освоишь, Снейп успеет поковыряться у тебя в голове, и еще неизвестно, как поведет себя, поняв, что Долорес Амбридж в самом деле не настоящая!

— О чем вы так глубоко задумались, профессор Амбридж? — спросил вдруг директор.

— О работе, разумеется, — ответила она. — Да, на днях пришлют нового преподавателя прорицания. Весьма достойная особа. Правда, последние тридцать лет она давала только частные уроки, но, узнав, в каком прискорбном состоянии находится преподавание этого предмета в Хогвартсе, сама вызвалась помочь.

— А кто это? — с интересом спросила Граббли-Дёрг.

— Ингибьёрг Шнайбьорнсдоттир, — с удовольствием ответила Марина Николаевна.

Эту старушку… вернее, старую ведьму долго упрашивать не пришлось: учеников у нее сейчас не было, потому как личных она выбирала сама и держала в натуральном рабстве несколько лет, пока те не усваивали всей премудрости или же она не признавала их бездарными. Увы, подходящих кандидатур в последнее время не находилось, и она согласилась взглянуть, не найдется ли очередной жертвы в Хогвартсе.

— Что?.. — в ужасе произнесла МакГонаггал. — Безумная Ингибьёрг?!

— Почему безумная? — не поняла Марина Николаевна. — Вполне интеллигентная дама, немного своеобразная, конечно, но профессия располагает, знаете ли…

— Она вроде раньше в Дурмштранге преподавала? — припомнила Граббли-Дёрг.

— Да, и не только там, но она уже давно ведет частную практику. То, что она согласилась приехать — большое одолжение с ее стороны. Кстати, — добавила Марина Николаевна, — еще я договорилась с Илверморни: в конце этого года они обещали прислать своего специалиста, он проведет несколько факультативов для желающих. Говорят, настоящий индейский шаман, потомственный. Самой интересно донельзя!

— Когда вы все это успеваете, Долорес? — поразился Флитвик.

— Я просто привыкла рационально планировать время, — улыбнулась она.

Знал бы он, сколько всего обязан успевать среднестатистический учитель в обычной школе, не удивлялся бы так! Здешняя нагрузка была, что называется, ни о чем: занятий не так много, работ на проверку тоже, свободного времени масса, на дорогу, быт и дурацкие бумажки его тратить не нужно… Так отчего бы не заниматься повышением квалификации или не разрабатывать планы модернизации школы?

— Да, нам повезло с вами, профессор Амбридж, — вздохнул Дамблдор и заулыбался, поедая виноград.

— Не то слово, — сказала Граббли-Дёрг. — Можно сказать, струя свежего воздуха! Переменами повеяло и всё такое…

— Перемены не всегда хороши, — заметил директор.

— Хороши, если они к лучшему, а в этом сомнений нет, — не осталась та в долгу. — Помона, а передайте мне еще кусочек арбуза!

Часть 25

— Амбридж? — почти не удивился Снейп, увидев ее на пороге. — А я уже собрался сам к вам идти. У вас камин постоянно заблокирован.

— Могли бы прислать домовика, — пожала она плечами, подумав «да-да, абонент не отвечает или временно недоступен». — А камин заблокирован нарочно, а то некоторым, подозреваю, не терпится воспользоваться им для связи. Но даже если они проникнут в кабинет, их ждет большое разочарование и изрядная порция сажи в физиономию!

— Отлично, — усмехнулся он. — Присаживайтесь, Амбридж. Выпить не предлагаю, а то, боюсь, это войдет в привычку.

— Выпить можно и чаю, — миролюбиво ответила она, — но это обождет. Я подозреваю, поговорить со мной вы хотели о том же, с чем пришла к вам я.

— Амбридж! Прекратите выражаться иносказаниями, умоляю! — воскликнул Снейп. — У меня и так голова трещит, не хватало еще распутывать ваши изречения…

— Хорошо, тогда скажу прямо: я хочу побеседовать о ваших уроках окклюменции для Гарри Поттера.

— А я не хочу.

— А придется, — с нажимом произнесла Марина Николаевна. — Да, а я-то вам зачем понадобилась?

— Как ни странно, тоже хотел обсудить кое-что по поводу Гарри Поттера. Но не мои с ним занятия!

— Ну хорошо, начинайте вы, а там будет видно, — охотно сказала она.

Снейп помолчал, потом произнес:

— Помните, мы говорили об Отделе тайн и пророчестве?

— Конечно.

— Судя по видениям Поттера, Темный лорд уже близок к цели. А теперь, когда на свободе оказались его верные соратники, думаю, они предпримут штурм Министерства.

— Интересно, как им удалось сбежать… — протянула Марина Николаевна.

— Дементоры, подозреваю, теперь подчиняются не только Министерству, — не без намека ответил он.

— В любом случае, после такой отсидки они какое-то время будут недееспособны, — заметила она. — Им еще нужно где-то раздобыть палочки, набраться сил… Запас по времени есть, пусть и небольшой.

— Палочки, допустим, не проблема, этот вопрос они решат быстро, — ответил Снейп. — Поначалу воспользуются крадеными, потом обзаведутся более подходящими. Что до восстановления сил… ну, пара котлов укрепляющего бальзама — и Пожиратели будут более-менее пригодны для боя.

Марина Николаевна помолчала, потом негромко произнесла:

— Вот, значит, чем вы занимаетесь…

— А вы будто только что догадались?

— Вы сами-то еще не запутались, в чью пользу шпионите?

— Я записываю, — ядовито ответил Снейп. — И не сбивайте меня с мысли, я и сам прекрасно собьюсь… Так вот, Амбридж, к чему я веду: раз уж вам даны неограниченные полномочия, прикажите усилить меры безопасности. И не ради того, чтобы никто не прорвался в школу, это маловероятно. Наоборот, чтобы никто из нее не выбрался!

— А почему вы думаете, что Поттер попытается это сделать?

— Потому что у него навязчивая идея. Он полагает, что в Отделе тайн спрятано некое оружие, которое Темный лорд намерен заполучить и использовать против сил добра, — с брезгливой гримасой произнес Снейп. — И даже если попытаться втолковать ему, что это всего-навсего пророчество, которое я подслушал много лет назад, да вот незадача, не до конца… Пророчество, полный текст которого известен Дамблдору, а может, и еще кому-то…

— Он не поверит, — вздохнула Марина Николаевна. — И, полагаю, если он поймет… по этим своим видениям, что сами-знаете-кто уже близок к цели, попытается его остановить?

— Я бы не удивился такому повороту событий. Тем более, что под вашим чутким руководством Поттер с приятелями худо-бедно кое-чему научился и теперь считает, что вполне готов к настоящему сражению. Со взрослыми Пожирателями, да, у которых рука не дрогнет, чтобы послать в противника Аваду! Не в самого Поттера, нет, он нужен Темному лорду живым — тот хочет сам его убить, — а в любого из его соратников. В ту же Грейнджер или Уизли…

— И он этого не понимает?

— Или не хочет понять. По твердолобости Поттер, по-моему, превзошел своего папашу, а по неспособности просчитать действия на два шага вперед — крестного.

— Кстати, а что там Блэк поделывает? — спросила Марина Николаевна.

— Ничего. Что он может делать? Сидит, от тоски в потолок воет. Сказал, что передал директору всё, что знал о видениях Поттера, но тот, как обычно, сделал загадочный вид и отмолчался. Очевидно, всё идет по плану, только никто не знает, что именно это за план!

— Может, он хочет поймать сами-знаете-кого на живца? — предположила она. — Ну, если тот явится в Министерство? Допустим, за пророчеством он может послать слуг, но если уловит, что Поттер тоже сорвется туда, то вдруг решит прибыть собственной персоной? А там можно устроить засаду, взять с поличным хотя бы Пожирателей, если его не самого! Их не так много, они ослаблены, с чужими палочками, и если авроров будет хотя бы двое на одного, а лучше трое…

— Амбридж, когда вы так логично рассуждаете, мне хочется рыдать, — честно сказал Снейп, — но я не умею. Да, с точки зрения логики нормального человека именно так всё и выглядит, но… И есть еще один фактор, который нельзя сбрасывать со счетов.

— Какой?

Снейп долго молчал, явно прикидывая, стоит ли продолжать откровенничать, потом все-таки спросил:

— Вы когда-нибудь слышали о разделенной сути?

— Кое-что читала… — ответила Марина Николаевна, воззвав к памяти Долорес. — Постойте, вы хотите сказать, что сами-знаете-кто… создал крестраж? А впрочем, логично, иначе как бы он возродился?

— Возродился он другим способом, — буркнул Снейп, — но… Да, он создал крестраж. И не один.

— Разве это возможно?

— Для некоторых пытливых умов — вполне. Я знаю, что один из крестражей уже погиб. Это очень сложно сделать, но яд василиска убивает разделенную суть.

— Три года назад? — сообразила Марина Николаевна. — Это сделал Поттер?

— Да. Только он понятия не имел, что именно уничтожил. Никто, как вы понимаете, не озаботился сказать ему правду.

— А вы?

— Полагаете, он мне поверит? Он и слова-то такого не знает — крестраж!

— Надо будет объяснить им на занятиях, что это такое, — пробормотала она.

— Не надо. А хотя… — Снейп посмотрел в сторону. — Может, ту же Грейнджер осенит. Так или иначе, Амбридж, крестражей еще несколько. Сколько именно, я не знаю. Подозреваю, что та самая змея — тоже крестраж, очень уж у нее с лордом связь необычная…

— Прекрасно, а почему директор не предпринимает ничего, чтобы их разыскать и уничтожить? — тут же спросила Марина Николаевна.

— Отчего же, предпринимает, но это дело не быстрое. Лорд тоже мыслит… с завихрениями, — фыркнул он. — И поди знай, в какой именно предмет или существо он поместил очередной крестраж!

— Очень интересно… — произнесла она. — А их можно как-то отличить от обычных вещей, например, по особенной ауре, какому-то… не знаю… излучению?

— Крестраж может влиять на того, к кому попадет в руки, — был ответ. — Так было три года назад: он подчинил волю Джинни Уизли и едва не погубил ее.

— Да, это не поможет, — вздохнула Марина Николаевна. — Но, наверно, сами-знаете-кто постарался спрятать их как следует?

— Возможно. А возможно, и нет. Тот, уничтоженный, вообще хранился у известного вам Л.М., а тот не нашел ничего лучше, как избавиться от него, подсунув Уизли. Тогда как раз искали темномагические вещи, он и скинул подозрительную штучку…

— Он не знал, что это было?!

— В том-то и дело, что нет, — усмехнулся Снейп, — но незнание не освобождает от ответственности, и ему сильно не поздоровилось, когда лорд узнал о произошедшем.

— Дивно! — воскликнула Марина Николаевна. — Сколько крестражей, неизвестно, где они — тоже… Искать их можно до второго пришествия!

— Я подозреваю, что-то лорд мог доверить Беллатрисе, — подумав сказал он. — Она фанатично ему предана, так что ценность будет охранять даже ценой своей жизни.

— Она же в Азкабане сидела.

— Но имущество Лестрейнджей не конфисковали, — напомнил Снейп. — Гоблины к семейным сейфам никого не подпустят, ни министерских, ни орденских, ни случайных любителей поживы.

— Значит, туда пробраться — без вариантов, — Марина Николаевна не на шутку увлеклась. — А хотя…

— Что вы там надумали?

— Есть как минимум два варианта: проникнуть в хранилище под видом Беллатрисы, если удастся раздобыть ее волос, либо же взять ее саму под Империо и заставить вынести необходимое.

— Это уж вы через край хватили, — встряхнул головой Снейп. — Взять под Империо… Сомневаюсь, что даже у меня выйдет, эта стерва очень сильна!

— А если вдвоем? И опоить чем-нибудь? Скажем, маггловским транквилизатором, чтобы не дергалась… А то, сдается мне, если я прикинусь ею, то гоблинов, возможно, и проведу, особенно, если вы пойдете со мной. Но если в хранилище какие-то чары настроены именно на нее… может случиться конфуз.

— Амбридж, вы что, всерьез собрались искать крестражи? — с недоумением спросил он.

— Ну не подростку же это поручать! — сердито ответила она. — Сами представьте, чего он может наворотить!

— Это уж точно, разрушительная сила Поттера даже выше, чем у Лонгботтома…

— Вот не надо, Лонгботтом в последнее время очень сильно подтянулся.

— Да, потому, что у него есть мотивация. А Поттер тыкается в углы, как слепой щенок, и не понимает, чего от него хотят, — мрачно сказал Снейп. — А объяснить я не могу. Даже если бы захотел — не могу.

— Директор запретил?

— Именно. Поттер должен дойти до всего своим умом. Это важно.

— Это глупо! — твердо сказала Марина Николаевна. — Но да, кто мы такие, чтобы вмешиваться в планы директора…

— Вы — Генеральный инспектор с неограниченными полномочиями, насколько я понимаю, — напомнил Снейп.

— Да. И я тоже вам напомню — отныне Генеральному инспектору принадлежит решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определённые преподавателями, — процитировала она. — Так чем будем считать уроки окклюменции? Привилегией или наказанием? Должно быть, привилегией: почему их получает один лишь Поттер, а не весь пятый курс?

Снейп посмотрел на нее в упор, проморгался, посмотрел пристальнее, потом сел напротив и спросил:

— Вы к чему клоните, Амбридж?

— К тому, что я могу своей властью запретить эти ваши занятия, — ответила Марина Николаевна. — Бюрократия — страшное оружие, Снейп, если знаешь, как им пользоваться. Директор возразит, конечно, а может, заставит заниматься тайно, но я буду бдить!

— Амбридж, не нужно! — поднял руки Снейп. — Это неприятно, но в самом деле необходимо.

— Хорошо, а почему тогда видения у Поттера с каждым днем становятся все ярче? Грейнджер сказала, он разговаривает во сне, видит себя в Отделе тайн, ищет какую-то дверь… Разве ваши занятия не должны способствовать защите его разума от контакта с сами-знаете-кем?

— Должны, но эффект выходит обратный. И не говорите, что я скверный преподаватель, сам знаю.

— Снейп… — подумав, произнесла она, — но раз так, почему бы не обернуть эту ситуацию себе на пользу?

— В смысле?

— Если Поттер проникает в мысли сами-знаете-кого, так пускай подсмотрит, где крестражи спрятаны!

Воцарилось молчание.

— Нет, я точно сопьюсь, — сказал наконец Снейп, встал и зазвенел стаканами.

— А вам это в голову не приходило? Я имею в виду, не спиться, а пошуровать в сознании сами-знаете-кого?

— Было, знаете ли, немного не до того, — буркнул он. — Но мысль богатая. Я попробую. Правда, не знаю, во что это может вылиться…

— Ну, хуже точно не будет, — с оптимизмом сказала Марина Николаевна и взяла протянутый стакан. — Слушайте, Снейп, почему вы пьете эту гадость?

— Есть еще коньяк, — правильно понял он намек. — Но маггловский. Люциус ценитель, знаете ли. Как раз вот на Рождество мне прислал…

— О! — с чувством произнесла она, очистив стакан.

— «Х.О.», — поправил Снейп, вынимая из шкафа бутылку.

Часть 26

Утро выдалось холодным и морозным, и с зачарованного потолка в Большом зале падали редкие искрящиеся снежинки — небо было затянуто легкими облаками, но к обеду должно было распогодиться.

Уже приученные к дисциплине младшекурсники расселись по своим местам, старосты-пятикурсники привычно пересчитали личный состав и тоже сели за стол. Старосты шестых и седьмых курсов тоже проверили, кого из подопечных нет в наличии и почему, и только тогда приступили к трапезе.

— Прямо душа радуется, — высказалась Граббли-Дёрг, подливая себе кофе. Все знали, что она большая приверженица порядка. — И еще…

Договорить она не успела: как раз в этот момент тучи разошлись, яркий солнечный свет залил Большой зал, а двери его с грохотом распахнулись.

На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в длинный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу… вернее, незнакомке — стоя в солнечном луче, она откинула капюшон и огляделась.

Это была рослая, мощного сложения статная старуха, одетая в длинное расшитое платье. На монументальную грудь ниспадали белые, как снег, косы толщиной в мужскую руку, смуглое от загара лицо с высокими скулами и тяжелой нижней челюстью избороздили морщины, но светло-синие глаза под густыми бровями смотрели ясно и зорко по-молодому.

За нею шел карлик — не домовик, не гоблин, именно карлик, горбатый, лохматый, длинноносый и лопоухий, но тоже исполненный странного достоинства.

— Я вовремя, — констатировала гостья и, сбросив на руки карлику плащ, подбитый мехом полярного волка, двинулась к преподавательскому столу.

При каждом ее шаге металлический наконечник посоха громко клацал по каменному полу.

— В самом деле, вы как нельзя вовремя! — воскликнула Марина Николаевна и спустилась навстречу гостье.

— Долорес, — та посмотрела на нее сверху вниз и протянула широкую ладонь. — Рада видеть. Пускай кто-нибудь покажет моему слуге мое жилище.

— Тринки, — шепнула та, — проводи… м-м-м…

— Это Храфн, мой слуга, — сказала старуха. — Он двергар. Жить будет при мне, столоваться — с вашей прислугой.

— Как вам угодно, — кивнула Марина Николаевна. — Я сочла возможным выбрать для вас комнаты в башне, с восточной стороны. Но если вас что-то не устроит, мы найдем вариант получше.

— Думаю, я могу положиться на вас, — величественно ответила та. — Храфн, иди, куда указано.

— Да, госпожа, — проскрипел карлик и вразвалочку последовал за светящейся голубой стрелкой, появившейся на полу.

— Позвольте представить, — сказала Марина Николаевна, обращаясь к притихшему залу. — Профессор Ингибьёрг Шнайбьорнсдоттир, ваш новый преподаватель прорицаний.

Большой зал ошарашенно молчал. Старуха выразительно приподняла бровь, но тут, видимо, Снейп подал знак своим, потому что слизеринцы дружно встали, а Малфой немного неуверенно произнес:

— Рады приветствовать вас, профессор Шна… Шнайб…

— Можете называть меня госпожой Ингибьёрг, — милостиво разрешила та. Голос у нее был низкий, глубокий, он эхом отдавался под сводами. — У меня нет ученой степени и никогда не было, я практик.

Тут и остальные факультеты поднялись, приветствуя нового преподавателя, а потом опустились на скамьи, во все глаза глядя, как величественная Ингибьёрг поднимается к преподавательскому столу, где ее уже встречает Дамблдор.

— Альбус, — кивнула она, когда директор галантно облобызал ей руку. — Жив еще, надо же… Ну да ничего, это ненадолго.

От такой непосредственности Спраут подавилась чаем, МакГонаггал тоже подозрительно закашлялась, и только Граббли-Дёрг сказала спокойно:

— Ну так что ж, не мальчик уже.

— Вот именно, — кивнула Ингибьёрг, сев рядом с нею. — Вильгельмина, если не ошибаюсь? Мы встречались с вами лет двадцать назад, когда вы приезжали ловить трётля.

— Да, верно! Трётля я тогда так и не нашла, но путешествие было крайне занимательным! — оживилась та. — Да вы ешьте, ешьте…

Марина Николаевна поздравила себя с тем, что не поленилась заранее выяснить вкусы Ингибьёрг и приказала домовикам подать привычное ей угощение.

— Желаете отдохнуть с дороги? — спросила она у прорицательницы после завтрака.

— Можно подумать, я так устала аппарировать, что разваливаюсь на ходу, — фыркнула та. — Дайте-ка мне лучше расписание… Ага. Пятый курс, значит? Оболтусы и бездельники, как вы говорили? Прекрасно, то, что нужно для разминки!

— Разрешите присутствовать на занятии? — спросила Марина Николаевна.

— Сколько угодно, — ответила Ингибьёрг. — Мои умения не зависят от фазы луны, погоды и прочих мелочей, не считая, разве что, дурного настроения, а оно у меня сегодня прекрасное… Только вот что, Долорес, в этих ваших классах мне слишком тесно. Не могли бы вы подыскать местечко попросторнее? Так-то я предпочитаю давать уроки на природе, но вашим неженкам там сегодня будет слишком холодно!

— Конечно, у нас найдется подходящий зал, — кивнула та, решив на время пожертвовать тренировочным. — Идемте, провожу…

∗

— Так-так… — произнесла Ингибьёрг, устроившись посреди зала на стуле, как на троне, и оглядев жмущихся друг к другу учеников. — Пятый курс, Гриффиндор… Рассаживайтесь. Как угодно, хотите на стульях, хотите — на полу.

Марина Николаевна отметила, что сегодня на занятие явились даже те, кто не посещал прорицания, Грейнджер, к примеру. Видимо, любопытство разбирало…

— Ну что ж, — сказала Ингибьёрг, когда в зале воцарилась тишина, — приступим. Ну-ка, скажите мне, кто тут знает руны?

Грейнджер осторожно подняла руку.

— Да? Встань, девушка, и назовись, — велела ей старуха.

— Гермиона Грейнджер, госпожа Ингибьёрг, — сказала девушка, поднявшись. — Я учу древние руны и…

— Старший футарк знаешь? — перебила та и нахмурилась, когда та покачала головой. — Хм… что ж за руны у вас тут изучают? Ладно, сядь пока. Надеюсь, вы хотя бы слыхали о том, что на рунах можно гадать?

По залу пронесся негромкий гул, означавший скорее «да», чем «нет».

— И на том спасибо… — Ингибьёрг осмотрелась и безошибочно указала своим посохом на Поттера. — Вот ты, юноша, подойди-ка поближе… Как твое имя?

— Гарри Поттер, мэм, — ответил тот, неуклюже поднявшись на ноги.

— Я сказала — подойди поближе, — в голосе старой прорицательницы послышались грозовые раскаты. — Так-так… вижу, то, что говорят о тебе — правда. Ты неучтив и не почтителен к старшим, облеченным властью и обремененным знанием… Встань прямо, Гарри Поттер, когда я говорю с тобой, и смотри мне в глаза, а не на свои ботинки!

«Она тоже легилимент? — подумала Марина Николаевна. — Вроде бы о таком не упоминалось, хотя кто ее разберет…»

— Так-то лучше, — произнесла Ингибьёрг, выдержав паузу, в течение которой Поттер стоял навытяжку. — Запомните, юноши и девушки, я не терплю, когда меня прерывают. Не терплю, когда не отвечают на заданный вопрос. Если вам нечего ответить, скажите прямо — «не знаю», а молоть чушь и тянуть время не надо. Если вы хотите спросить о чем-то, дождитесь конца занятия. Либо, если вам невтерпеж, поднимите руку, как у вас тут принято, но говорите только тогда, когда я разрешу. Всё ясно?

— Да, мэм, — отозвался класс.

— Хорошо. Вернемся к рунам. Знаешь ли ты, юноша, что за знак носишь на лбу? — Ингибьёрг указала навершием посоха на Поттера, который так и стоял перед нею.

— М-м-м… позвольте, угадаю… Это шрам, мэм! — высказался тот и невольно ойкнул, когда неведомая сила вдруг с размаху огрела его по плечам, заставив пошатнуться.

Марина Николаевна готова была поклясться, что так можно ударить посохом, тем самым, что был в руках у Ингибьёрг, но та ведь даже не шелохнулась!

— Не дерзи мне, юноша, — негромко произнесла та, и светло-синие глаза загорелись опасным огнем. — Я повторяю вопрос: ты знаешь, каким именно знаком отмечен?

— Нет, мэм, — мрачно ответил Поттер.

— Тогда я скажу: шрам твой имеет вид руны Соулу, и, сдается мне, это неспроста. Молния. Озарение… — Ингибьёрг прищурилась. — Ты доверяешь своей интуиции, Гарри Поттер, и правильно делаешь — Соулу может дать подсказку в непонятной ситуации, указать правильный выход… Однако она же усиливает раздутое самолюбие и стремление к власти.

Рон Уизли непонятно хмыкнул.

Ингибьёрг поднялась на ноги и обошла вокруг Поттера.

— Соулу, — сказала она, — руна Солнца. Руна итога. Сила творчества, воля к победе и успешное завершение любого начинания… О чем ты хочешь спросить, девушка?

— Простите, госпожа Ингибьёрг, — с опаской выговорила Грейнджер, — но ведь именно эту руну носили эсэсовцы?

— Совершенно верно. Двойная Соулу — они называли ее Зиг — для усиления удачи. Однако в итоге, как мы знаем, им не повезло, — спокойно произнесла прорицательница. — Но об этом мы поговорим позже. Так вот, Гарри Поттер, Соулу дает большую силу. Власть над умами других, способность убедить их в своей правоте даже не словом, а лишь взглядом… Вот только всегда есть риск увлечься собой, своими проблемами, кажущейся истинностью всех слов и дел. И период Соулу не вечен: опьянение силой вдохновения скоро схлынет, и придет миг, когда мир испытает на истинность и чистоту свершенное тобой. Готов ли ты к этому?

— Я не понимаю, о чем вы, мэм, — упрямо ответил он.

— Конечно, не понимаешь, ты ведь закоснел в невежестве и гордишься этим, — прямо сказала Ингибьёрг. — Но мы это исправим. А пока помни: воплощая желания, используя данную тебе силу и возможности, всегда помни об окружающих, об их благе и своей ответственности за них. И еще о том, что воля и действие — это одно и то же, и действие питаемо волей и духом. А теперь сядь на место.

Она снова опустилась на стул, сцепив руки на посохе, обвела класс тяжелым взглядом и пробормотала:

— Горстка варваров… Вижу, у двоих-троих есть проблески таланта, слабенькие, но есть. Если станут заниматься прилежно, возможно, сумеют развить свой дар. Ну а тех, у кого дара нет вовсе, я хотя бы научу читать самые простые знаки, этого им будет достаточно…

Класс подавленно молчал.

— Храфн, — сказала Ингибьёрг своему слуге, — раздай ученикам пособия.

Карлик… то есть двергар живо обошел присутствующих, вручив им по тонкой книжечке. Марине Николаевне тоже досталась одна, и она с любопытством заглянула внутрь.

— Это же маггловская… — прошептал кто-то.

— Да, но изложено доступно и без искажений сути, — проявила исключительную остроту слуха Ингибьёрн. — Толкованием рун мы с вами займемся позже, а их основные значения вы можете выучить и по этой… хм… как ее? Методичке, да-с.

— Мэм? — несмело подняла руку Лаванда Браун. — Разрешите вопрос?

— Ну?

— А мы больше не будем гадать на чаинках и кофейной гуще?

Вместо ответа Ингибьёрн гулко захохотала.

— Ну спасибо, насмешила, девушка! — выговорила она, утерев выступившие слезы. — Ты хоть знаешь, в каком веке на ваши острова привезли этот самый чай и кофе? До того как обходились, по-твоему?

Лаванда сникла.

— Оно, конечно, неплохо гадать на рыбьих или крысиных кишках, но вы неженки, куда вам, — задумчиво произнесла Ингибьёрн. — Вот разве что на бараньей лопатке… это можно, это я вам покажу. По весне еще неплохо на облака посмотреть, а было б тут море… Ну да ладно, с рунами бы разобраться!

Марина Николаевна с интересом листала методичку.

— Ладно, достаточно для вводного урока, — сказала прорицательница и встала. — К следующему занятию каждый из вас должен сделать себе набор рун для гадания. И нечего стонать, не переломитесь — их всего-то две дюжины! Можете вырезать их на кости, выжечь на дереве, выцарапать на камне, нарисовать на кусочках кожи, всё равно. Выйдет криво, косо — без разницы, главное, они должны быть сделаны вашими руками. И никому не позволяйте притрагиваться к своему набору, не то придется начинать всё заново!

Ударил колокол, возвещая окончание занятия, и ученики потянулись на выход.

— Страшно запущенный класс, — сказала Ингибьёрг Марине Николаевне. — Чем они занимались столько времени?

— Гадали на кофейной гуще, — вздохнула та.

— Оно и видно… Ничего, подтянутся.

— А чем вы так Поттера… гм… вразумили? — с интересом спросила Марина Николаевна.

— Да есть приёмы, — усмехнулась Ингибьёрг. — У нас, знаете ли, всё больше по старинке учат: непочтителен — получи подзатыльник, урок не ответил — получи порку… Знаю, в Хогвартсе телесные наказания отменили, но…

— Оно было бестелесным, — кивнула Марина Николаевна. — Научите меня?

— Конечно. А вот погадать вам не просите.

— Почему?

— Потому что вы по грани ходите, Долорес, — без тени улыбки сказала Ингибьёрг. — По грани тоньше, чем острие ножа. Любое предсказание может нарушить равновесие, так что уж лучше не пробовать, не то можно сделать хуже.

— Вот даже как, — пробормотала она. — Спасибо… Гм… госпожа Ингибьёрг, сейчас мне нужно на занятие, но… могу я побеседовать с вами об одном старом пророчестве, если у вас выдастся вечером свободная минута?

— Конечно. О старых пророчествах говорить одно удовольствие, верти да крути, как тебе вздумается, — хмыкнула старуха. — Это с несбывшимися одна морока, а давние-то чего ж не обсудить? Заходите после отбоя.

— Обязательно, — серьезно сказала Марина Николаевна.

— Погодите, Долорес! — остановила ее Ингибьёрг. — Это правда, что вы по утрам на лыжах бегаете?

— Да.

— Отлично, я присоединюсь, — ухмыльнулась прорицательница.

— Пожалуйста, буду рада!

— И плаваете? — не отставала та.

— Да, только по зимнему времени в бассейне, не в озере, а то лед топить долго.

— Ничего, сойдет, — довольно сказала Ингибьёрн. — Тряхну стариной!

Спускаясь по лестнице в свой кабинет, Марина Николаевна услышала шепот:

— Но ведь это сущая правда, Гарри! Про кажущуюся истинность слов и дел! Тебе снятся сны, у тебя бывают видения, но почему ты решил, что они подлинные?

Это была Грейнджер, разумеется.

— Потому что я уверен! — отвечал Поттер. — Я вижу то же, что Волдеморт, как тогда, когда змея покусала мистера Уизли…

— А вот это и есть раздутое самолюбие и увлеченность собой, — ядовито произнес Уизли. — Тебе же директор почему велел заниматься окклюменцией?

— Ну?

— Гарри, да потому, что сам-знаешь-кто наверняка понял, что ты можешь проникать в его мысли! — прошипела Грейнджер не хуже змеи. — А если это обоюдно… он может навязать тебе какую-то идею, вот как с Отделом тайн! Не знаю, зачем ему это нужно, но нельзя же очертя голову…

— Кхе-кхе, — негромко произнесла Марина Николаевна, выступив из-за поворота. — А вы разве не должны сейчас быть на занятиях, молодые люди?

— У нас окно, мы шли в библиотеку, мадам Амбридж, — быстро ответила Грейнджер.

— Библиотека в другой стороне, — сказала та. — Не умеете врать, мисс Грейнджер, так лучше не беритесь. И мне показалось, или я слышала слова «Отдел тайн»?

— Э-э-э… вам послышалось, мадам, — проговорил Уизли.

— Отдел тайн надежно охраняется, молодые люди, — с нажимом произнесла Марина Николаевна. — Не так, как в тот раз, когда там остался один лишь сонный мистер Уизли. Ваши видения, мистер Поттер, волнуют многих влиятельных людей, а от вас требуется только одно — не покидать пределов школы и усердно заниматься. Профессор Снейп говорит, вы не прилагаете абсолютно никаких усилий на его уроках.

— Так… так, как он учит!.. — захлебнулся словами Поттер. — С каждым разом всё хуже и хуже, как будто он нарочно мне мозги расковыривает, чтобы Волдеморту проще было туда залезть!

— У вас очень буйная фантазия, мистер Поттер, и лучше бы вам направить ее в мирное русло, — спокойно ответила Марина Николаевна. — Раз у вас сейчас окно и вам нечем себя занять, потрудитесь написать к следующему моему занятию сочинение в три фута о ментальной магии, сиречь легилименции и окклюменции, используя себя в качестве примера. Можете пользоваться любой доступной литературой и подсказками мисс Грейнджер. А теперь — идите в библиотеку!

Она проводила их взглядом и отправилась к себе. К счастью, третий курс Слизерина был достаточно дисциплинирован, чтобы не разнести кабинет за десять минут отсутствия преподавателя, и Марина Николаевна приступила к работе…

Часть 27

Тем же вечером, после ужина она поднялась в восточную башню, где обитала теперь Ингибьёрг. В покоях ее было светло и просторно, они ничем не напоминали обиталище Трелони. О том, что живет тут прорицательница, можно было и не догадаться: никаких загадочных предметов на виду не было, разве что на одном окне висел замысловатый «ловец снов» из гнутой ветки, с перьями ворона и полярной совы, а на другом — китайские колокольчики. На стене появились громадные лосиные рога, на которых висел волчий плащ, а большая софа была накрыта пестрым лоскутным одеялом и еще одним — меховым.

— Подарки коллег, — пояснила Ингибьёрг, проследив за взглядом гостьи. — Это вот от одного индейца с севера. Сдается мне, того самого, кого вы пригласите или уже пригласили провести факультативы. Это хорошо. Давненько мы с ним не виделись!

— Как вы догадались?..

— Да по вашему лицу, — спокойно ответила старуха, — вы посмотрели на «ловца», о чем-то на мгновение задумались и едва заметно кивнули. Простая логическая цепочка: эта штуковина связалась в ваших мыслях с индейцами, индейцы — с шаманами, а практикуют и преподают они в Америке. Где Америка — там Илверморни. А поскольку я наслышана о вашей бурной деятельности, то решила, что вы не откажетесь зазвать в Хогвартс представителя другой школы. Никакой магии…

— …просто работа серых клеточек? — подхватила Марина Николаевна. — Да, вы правы, я пригласила преподавателя из Илверморни, но не знаю, кого именно пришлют, они сказали, у них три кандидатуры на выбор, кто будет свободен, тот и приедет.

— Тогда точно мой приятель, — хмыкнула Ингибьёрг. — Ему второй век на месте не сидится… Ну да подождем и увидим, а сейчас речь не о том. О каком-таком пророчестве вы хотели поговорить?

Марина Николаевна помолчала, собираясь с мыслями, потом сказала:

— Это пророчество, касающееся Гарри Поттера и волшебника, который называет себя Волдемортом. Слыхали о нем?

— Об этом колдунишке, возомнившем себя Темным лордом? — презрительно спросила Ингибьёрг. — Да, какие-то слухи доносились… Вы же не думаете, Долорес, что Британия — это пуп земли, и всем страшно интересно, что тут у вас происходит? У нас хватает своих забот… Например, как строить новые дороги, не побеспокоив скрытый народ и не обидев трётлей!

— Гм…

— Да-да… Вот Гриндевальд — тот был больше на слуху, — добавила она. — Но, должно быть, в связи с большой маггловской войной, так-то о нем давно позабыли бы. Итак, я слушаю!

Марина Николаевна снова задумалась ненадолго, затем произнесла:

— Пятнадцать лет назад Сивилла Трелони — та прорицательница, что работала прежде в Хогвартсе, — произнесла пророчество, касающееся Волдеморта. Целиком его слышал только директор Дамблдор, а еще один человек смог подслушать только самое начало, его и передал Волдеморту. И тот решил исполнить пророчество так, как понял его по этому обрывку…

— Вот это кретин! — восторженно воскликнула Ингибьёрг. — Ну же, продолжайте!

— Звучала известная ему часть так: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца». Под это описание подходило двое детей, но Волдеморт почему-то выбрал Поттера и попытался убить его. Родители погибли, а Авада невероятным образом отрикошетила от мальчика и угодила в убийцу, — сказала Марина Николаевна, — оставив ему на память этот шрам и странную связь с Волдемортом. Тот развоплотился, но, поскольку к тому моменту успел сотворить несколько крестражей, окончательно не умер. В прошлом году ему удалось обрести тело, а теперь он обнаружил связь с Поттером и, похоже, она всё усиливается…

— Занятно! — глаза Ингибьёрг засверкали. — Так-так… А сама Трелони, значит, пророчества не помнит?

— Нет. Изрекла и забыла. Хотя, возможно, Волдеморт сумел бы докопаться до ее воспоминаний…

— Ага. Ну, я ее видела прежде. Дар у нее есть, только стихийный. Как от преподавателя, толку от нее нет, а держат ее здесь, полагаю, чтобы не попалась в лапы этому самозванцу…

— Да, я тоже так решила, — кивнула Марина Николаевна.

— А начало пророчества… — старуха задумалась. — Смутно. Слишком смутно. Помните, Долорес, я сказала вам, что вы ходите по грани? Так вот, похоже, этот Волдеморт тоже ходил по грани, и когда решил исполнить пророчество так, как понял его в силу своего скудного разумения, запустил цепь событий, которую уже нельзя прервать.

— Не совсем понимаю вас.

— Он мог выбрать другого мальчика и убить его, и тогда…

— Погодите, Ингибьёрг, — перебила Марина Николаевна, — чуть не забыла! Поттер вырос в доме тети, сестры его матери. Его каждое лето отправляют туда, говорят, что там он под кровной защитой. Если я верно поняла, это объясняется тем, что его мать изо всех сил пыталась защитить ребенка, и ее материнская жертва оказалась сильнее даже Авады. А тетка — ближайшая кровная родственница Поттера.

— Хм… Ну, это говорит в пользу моей версии, — задумчиво произнесла старуха. — Повторяю, он мог выбрать другого мальчика. Скажете, другая мать тоже кинулась бы на защиту ребенка? Да, но он мог убить ее первой, до того, как она сказала или сделала что-то, что даровало сыну такую защиту. Тогда Волдеморт спокойно расправился бы с ним. И в этом случае тоже… Очевидно, он промедлил, но почему?

— Не знаю, — покачала головой Марина Николаевна. — Может, хотел поглумиться… злодеи ведь любят пафосные речи. А может, по какой-то причине не хотел убивать ее. Говорят, Лили Поттер была очень красива, вдруг приглянулась ему или кому-то из его слуг? Например, тому, кто выдал убежище Поттеров… Вполне вероятно, Волдеморт сказал что-нибудь вроде «отдай ребенка и останешься в живых», но какая же мать на это пойдет?

— Если она ляпнула что-то вроде «лучше убей меня, а не его», причем искренне, и после этого он ее прикончил, тогда все ясно, — кивнула Ингибьёрг. — Жизнь матери была принесена в жертву. Говорю же, в таких делах промедление смерти подобно!

— Именно что подобно, — проворчала Марина Николаевна, — если помнить о крестражах.

— Да, верно… Словом, Долорес, могу сказать одно: настоящие пророчества сбываются всегда. Но как именно — вот в чем вопрос! Волдеморт сам выбрал путь исполнения своего пророчества, причем не зная его целиком, сам определил своего противника, и теперь… Теперь картина складывается весьма замысловатая!

— Да. А еще он понял, что до него донесли не полный текст пророчества, и теперь стремится узнать его целиком. Очевидно, для этого он и пытается проникнуть в Отдел тайн…

— Не поняла, — нахмурилась прорицательница.

— Записи пророчеств хранятся там, — пояснила Марина Николаевна (Долорес по долгу службы знала много интересного о работе самых разных отделов Министерства). — И это тоже. Но взять его может лишь тот, к кому оно относится, то есть либо Поттер, либо сам Волдеморт. Уже двое сотрудников Министерства пострадали — очевидно, их пытались заставить выкрасть пророчество, но тщетно. Теперь, видимо, Волдеморт пытается заманить туда Поттера, не самому же утруждаться…

— Я вижу, вы сами всё прекрасно поняли, — сказала Ингибьёрг, — зачем же вам потребовалась я?

— Гм… ну…

— Убедиться, не ошиблись ли вы? Так я ведь сказала, что не стану вам гадать. Вы сами выбрали дорогу, вот и идите по ней. А то, знаете, полагаться на руны, карты, верить в приметы, птичий крик да волчий скок можно, но только если своей головы на плечах нет. А если есть — гадание всего лишь помогает укрепиться в своем решении, если вы колеблетесь. Но вам, Долорес, эти подпорки ни к чему, — серьезно произнесла прорицательница. — Вы ведь все равно поступите по-своему. И, кажется, вы уже знаете, что следует предпринять!

— Да, — сказала Марина Николаевна и улыбнулась. — Но это абсолютное безумие.

— Иногда нужно совершать безумные поступки, — невозмутимо ответила Ингибьёрг. — Без этого жизнь слишком скучна!

∗

«Господин министр, — писала Марина Николаевна, — спешу сообщить вам тревожную новость. От надежного информатора мне поступили сведения: очевидно, первыми Отдел тайн попытаются штурмовать не люди Дамблдора.

Последние слишком долго собираются — структура Ордена Феникса аморфна, левая рука не знает, что делает правая: так в понимании Дамблдора выглядит схема безопасного взаимодействия подчиненных. В действительности же они то и дело вмешиваются в задания друг друга и срывают их, поскольку не имеют понятия, чем занят их соратник. Одним словом, Орден сейчас не представляет особой угрозы: эти люди вполне способны уничтожить детище Дамблдора изнутри, причем действуя строго по его инструкциям.

Однако над нами нависла куда более серьезная угроза, господин министр! Мне стало известно, что беглые Пожиратели смерти во главе с Беллатрисой Лестрейндж тоже намерены в ближайшее время посетить Отдел тайн. Смерть Боуда в Мунго и арест Подмора — их рук дело, несчастных пытались заставить выкрасть нечто, но им это не удалось, и от них избавились.

Это нечто — пророчество, касающееся сами-знаете-кого и Гарри Поттера. Пожиратели, а в особенности фанатично преданная сами-знаете-кому Лестрейндж полагают, что, ознакомившись с полным текстом этого пророчества и разобравшись в нем, они сумеют вернуть своего предводителя к жизни. И они ни перед чем не остановятся, чтобы добиться своей цели!

Господин министр, как вам известно, взять пророчество может только тот, о ком в нем сказано. Я опасаюсь, что Пожиратели могут попытаться выкрасть Поттера и его руками свершить черное дело. Здесь, в школе, он в безопасности, я запретила ему посещение Хогсмида и не свожу с него глаз.

Однако Пожирателям не занимать наглости, они могут попытаться прорваться в Отдел тайн и если не забрать пророчество, так разбить его и выслушать на месте. Я прошу вас обеспечить надежную охрану Зала пророчеств! По-настоящему надежную, господин министр, такую, чтобы в Отделе тайн денно и нощно сменялись опытные авроры числом не менее десяти, а не одинокие кабинетные сидельцы вроде А.У., спящие на посту!

С вашего разрешения, я хотела бы посетить Зал пророчеств и лично убедиться, что то самое находится на положенном месте, а также наложить сигнальные чары и проверить боеготовность охраны.

С уважением, Долорес Амбридж».

∗

Кажется, ей удалось не на шутку напугать Фаджа, поскольку вызов в Министерство последовал на следующее же утро. Пришлось передать свой пятый курс Ингибьёрг, у которой как раз было окно, и отправляться…

— Долорес, — сказал министр после приветствия, — вы это всерьез написали?

— Я никогда еще не была настолько серьезна, — заверила Марина Николаевна.

— А кто этот ваш информатор? На его сведения можно положиться? — спросил Фадж.

— Вы же понимаете, что я не назову его имени, — покачала она головой. — Скажу лишь, что это человек, в свое время увлекшийся идеями сами-знаете-кого и принявший метку, но потом перепугавшийся настолько, что теперь ищет защиты у кого угодно. Тогда он сдал нескольких Пожирателей в обмен на помилование и страшно боится, что они об этом прознают. Он оказывает им мелкие услуги, а сам… сам подслушивает, вынюхивает и делится информацией со мной.

— Почему с вами? — поинтересовался Фадж.

— Потому что он хотел было юркнуть под крылышко к Дамблдору, но я успела первой, — сладко улыбнулась Марина Николаевна. — Жалкое существо, трусливое, но полезное. Поверьте, мне он говорит правду, только правду и ничего, кроме правды…

— Долорес, опять вы злоупотребляете веритасерумом! — ухмыльнулся министр, настроение у которого заметно улучшилось. — Что ж… Пока Пожиратели сидят тихо.

— Да, они после Азкабана не в лучшей форме. Но как только они немного придут в себя и раздобудут палочки… следует ждать атаки.

— А этот ваш информатор не может сообщить, где они прячутся? — сообразил вдруг Фадж, но у Марины Николаевны имелся заготовленный ответ:

— К сожалению, не может, они взяли с него Непреложный обет и еще с десяток крайне неприятных клятв. Конечно, если вывернуть его наизнанку, чего-то мы, вероятно, добьемся, но сам он уже будет ни к чему не пригоден. А он еще может понадобиться: эти беглые ведь не единственные Пожиратели! Списочек пополняется, господин министр…

— Да, жаль, — вздохнул тот. — Накрыть бы их гнездо одним махом… Ну да ладно. Так вот, пока они сидят тихо, аврорам заняться особенно нечем, поэтому охрану Отдела тайн я усилил, как только смог.

— Это замечательно, господин министр! Если Пожиратели все-таки попытаются прорваться туда, можно будет там их и повязать! — кровожадно сказала Марина Николаевна и облизнулась, как это обычно делала Долорес, охваченная нетерпением. — Да, могу я посетить Зал пророчеств?

— Конечно, Долорес, вот разрешение, — он протянул ей свиток. — Что бы я без вас делал!

— Ну что вы… — засмущалась она и потупилась.

— Я не шучу! Не знаю, на кого еще я могу положиться, как на вас, Долорес, — серьезно сказал Фадж. — Мне очень не хватает вас, как помощника, но в школе вы просто незаменимы. За столь короткий срок, задействовав минимум средств, навести порядок в этом оплоте Дамблдора… потрясающе!

— Благодарю вас, господин министр, — ответила Марина Николаевна ему в тон, — я лишь следую вашим распоряжениям, но в процессе работы вскрываются такие бездны, что я никак не могу обойти подобное вниманием.

— И правильно делаете, — кивнул он. — Спускайтесь, Долорес, вас там встретят.

— Спасибо, господин министр, и до встречи, — широко улыбнулась она и вышла.

Да, вот он коридор, ведущий к Отделу тайн. Авроров не видно и не слышно, но сопровождающий, мистер Деллс, заверил, что они на местах, и сейчас, когда гости переступят невидимую линию…

— Маскировка на высоте, — согласилась она, когда из неприметной ниши внезапно появился амбал ростом чуть не с Хагрида, порядком напугав. — Дезиллюминационные чары?

— Да, и еще кое-какие профессиональные секреты, — ухмыльнулся тот, проверил документы и палочки (уже в третий раз) и снова слился со стеной, сказав: — Проходите.

Вот и вращающаяся комната с дверьми, ведущими неведомо куда… Как Деллс выбрал нужную, Марина Николаевна не поняла, но это ее и не интересовало.

— Вот он, Зал пророчеств, — сказал тот, открыв очередную дверь (в этом зале тоже бдили авроры, всего двое, правда: пропускать сюда Пожирателей явно не собирались).

Вдаль уходили стеллажи, заполненные пыльными стеклянными шариками — под каждым был приклеен крохотный пожелтевший ярлычок. Некоторые шарики испускали зловещее красноватое сияние, другие были темны и безжизненны, как перегоревшие лампочки.

— Девяносто седьмой ряд, — пробормотал сопровождающий, — нам направо. Ага, вот оно.

На ярлычке тонким, почти неразборчивым почерком была написана дата — примерно шестнадцать лет тому назад, — а под ней стояло: «С.П.Т. — А.П.В.Б.Д. Тёмный Лорд и (?) Гарри Поттер».

— Прекрасно, оно на месте, — удовлетворенно произнесла Марина Николаевна. — Значит, никто посторонний его взять не сможет?

— А вы попробуйте, — предложил Деллс.

— Я ничего не испорчу? — на всякий случай уточнила она.

— Нет.

Марина Николаевна протянула руку, но коснуться пророчества не смогла. Пальцы не то проскальзывали над самой его поверхностью, не то проходили сквозь шарик. Она попробовала взять соседний — с тем же результатом.

— Замечательно! — искренне произнесла она и окинула взглядом бесконечные стеллажи. — А как же их перемещают?

— Акцио на них действует, — пояснил Деллс, — но что толку? Переложить с места на место можно, а вот к себе в карман или в сумку — уже нет. Посторонний может взять пророчество, только если тот, о ком в нем сказано, передаст ему этот шарик из рук в руки. Ну либо его отберут.

— Выходит, все эти записи… — Марина Николаевна присмотрелась к датам на верхних полках, — бесполезны? Похоже, все, о ком говорится в них, давно умерли.

— Кто умер, а кто еще не родился, — невозмутимо ответил Деллс. — Ну что, будете ставить сигнальные чары? Это излишество, как по мне, но если министр приказал…

— Лучше перестраховаться, — кивнула Марина Николаевна, вынимая палочку. — Думаю, пророчествам это никак не повредит, а у нас на душе будет спокойнее.

— Ага, действуйте, — кивнул он и очень удачно отвернулся.

Марина Николаевна очень недурно владела невербальной магией, и Деллс замер.

— Поспи немножко, — прошептала она, осторожно опуская его на пол.

Теперь заглушающие чары — акустика в зале хорошая, как бы авроры у входа чего не услышали, неизвестно, как громко вещала Трелони!

Ну и, наконец…

— Акцио, пророчество, — шепнула Марина Николаевна, указав на нужный шарик, и он взмыл в воздух. — А теперь…

Шарик упал и разбился вдребезги.

Фигура Трелони, перламутрово-белая, как привидение, и текучая, как дым, поднялась из осколков стекла на полу и заговорила каким-то чужим, незнакомым, грубым голосом…

Марина Николаевна слушала, стараясь запомнить пророчество дословно, а когда Трелони растворилась, быстро уничтожила следы преступления. Она знала, что воспоминания можно просмотреть, поэтому записывать ничего не стала. Да и на память она никогда не жаловалась.

Еще один шарик спорхнул с самой дальней верхней полки и занял место пророчества о Поттере и Темном лорде. Марина Николаевна сдула с него большую часть пыли, а то он выглядел почти непрозрачным, и на скорую руку установила сигнальные чары. Потом усадила спящего Деллса и сняла сонные чары…

— Что это с вами, Деллс? — нарочито громко спросила Марина Николаевна, похлопав его по щекам. — Уснули стоя? Еще немного, и вы бы стеллаж снесли!

— Серьезно? — поразился он, потерев затылок. — Да нет, вроде задумался на минуту, а тут вы меня за руку хватаете. Ух, если б я тут что разбил, шуму было бы…

— Еще бы. Я, главное, заканчиваю работу, зову вас, а вы не откликаетесь. За рукав тронула, а вы этак всхрапнули смачно и оседать начали, хорошо еще, я успела перехватить! Не ушиблись?

— Нет, спасибо, — вздохнул Деллс. — Видно, переработал малость. С этими мерами безопасности мы здесь которые сутки безвылазно… А тут тихо так, спокойно, вот, видно, я и отключился!

— Так, идите-ка домой и отоспитесь, — велела Марина Николаевна. — А вашему начальству я поставлю на вид: что это за безобразие, сотрудники с ног валятся! Как можно настолько безотвественно относиться к личному составу и так бездарно организовывать работу? Ведь не в обычном архиве служите, в Отделе тайн… Так вот рухнули бы прямо на то самое пророчество, и что бы мы делали?!

— Ох, и не говорите, — поежился он и встал, отряхивая брюки. — Пойду, правда, отпрошусь.

— Скажите, мое распоряжение, — велела Марина Николаевна. — А теперь выведите меня из этого лабиринта, а то, боюсь, сама я дорогу не найду…

Часть 28

— Вижу, вам удалось? — встретила ее тем же вечером Ингибьёрг и жестом пригласила проходить и располагаться.

— Да. И это было до неприличия просто, — честно ответила Марина Николаевна и села в кресло, накрытое чьей-то пушистой шкурой. — Особенно если задействовать административный ресурс…

— Ну так выкладывайте, что там, в этом пророчестве!

— Сейчас, воспроизведу дословно… — она сосредоточилась и повторила: — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… И Тёмный лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…

— Ого-о… — протянула Ингибьёрг после долгой паузы. — Однако и подложил же себе свинью этот Волдеморт!

— Я правильно понимаю, что он уже отметил Поттера как равного себе? Этот шрам…

— Да. И он не знает всей силы Поттера.

— В каком смысле?

— Долорес, вы же сами говорили о связи Поттера с Волдемортом, — Ингибьёрг выразительно постучала себя по лбу. — Он отмечен. Он встретился с Волдемортом снова и снова выжил.

— Да, тогда случилось что-то непонятное… — Марина Николаевна знала эту историю частично от Фаджа, частично в пересказе Снейпа, который слышал всё это от Дамблдора и кое-что видел в воспоминаниях Поттера. — Когда Волдеморт устроил с Поттером дуэль, их палочки повели себя странно. Они будто соединились, а потом палочка Волдеморта начала выдавать заклинания в обратном порядке, как бывает под Приори Инкантатем. Было сказано, это потому, что у них палочки-сестры, с одинаковыми сердцевинами.

— Вон как сошлось-то, — довольно сказала прорицательница. — Говорила же я — Волдеморт сам выбрал путь исполнения пророчества. Не смог победить мальчишку, потому что не знает всей его силы. Собственной силы.

— То есть… — Марина Николаевна помолчала. — Тогда, много лет назад, вместо того, чтобы убить Поттера, Волдеморт передал ему часть своей силы? И, выходит… выходит, Поттер — тоже крестраж?!

— Да, выходит, так, — ответила Ингибьёрг. — Теперь, когда это ясно, можно толковать и последние слова пророчества.

— Поттер должен убить Волдеморта? Или наоборот? Должен остаться только один из них?

— Это было бы так, если бы не крестраж… — сказала та, потерев подбородок. — Пока жив Поттер, будет жить Волдеморт. Погибнет Поттер с крестражем вместе — получится убить Волдеморта, если до того уничтожить другие крестражи. А вот убивать Волдеморта, пока жив мальчишка, смысла нет.

— То есть, получается, «один из них должен погибнуть от руки другого» — это однозначно о Поттере?

— Может, так, а может, и нет… — задумчиво произнесла Ингибьёрг. — Слишком много в этом пророчестве понапутано.

— Ингибьёрг, я сейчас еще вводную добавлю, — сообразила вдруг Марина Николаевна. — В прошлом году, когда Волдеморт обрел тело, он не воспользовался крестражем, он провел другой ритуал. И для него он взял… сейчас… кость отца, плоть слуги и кровь врага, то есть Поттера… Что смешного я сказала?

— Да то, что этот ваш Волдеморт совсем на голову слаб! — сквозь хохот проговорила старуха. — Кровь врага, ха! Волдеморт взял его кровь, веря, что это добавит ему силы, и, думая о могуществе, принял в себя часть тех чар, которыми защитила сына мать, умерев за него! Его тело хранит память о её самопожертвовании, и пока существуют эти чары, живёт и Поттер!

— Погодите, я совершенно запуталась… — Марина Николаевна взялась за голову. — То есть… если убить Поттера, то умрет крестраж, а не он сам? Потому что связь с Волдемортом обеспечивает не только крестраж, но и кровь? И раз жив Волдеморт, то и Поттер выживет?

— Грубо говоря, да, хотя возможны нюансы, — серьезно ответила Ингибьёрг. — Но я пока не стала бы ломать Поттеру шею, он это и сам превосходно проделает. Хотя имейте в виду, Долорес, если другого выхода не будет, вероятно… придется.

— Будем надеяться, до этого не дойдет, — тяжело вздохнула она. — Какой-то у меня сумбур в голове…

— Ничего, за ночь уляжется, — заверила старуха. — Утро вечера мудренее. Кстати, утром вы обещали мне лыжную пробежку.

— Да, я помню, просто сегодня пришлось сорваться по делам. Завтра в семь.

— Отлично!

Распрощавшись с Ингибьёрг, Марина Николаевна отправилась к себе, думая о том, что некоторые моменты удалось прояснить, но вот рассказывать об этом Снейпу нельзя, он Пожиратель, как-никак. И дело не в том, что он может донести полный текст пророчества Волдеморту, вряд ли это в его интересах… Нет, просто его могут и допросить, пускай даже по любому другому поводу. Он ведь сам говорил, что Волдеморт — очень сильный легилимент!

∗

Утром проснувшиеся пораньше были вознаграждены дивным зрелищем. Спортсменов на стадионе прибавилось, и Марина Николаевна скромно уступала лыжню, когда мимо, вздымая тучи снежной пыли, с пронзительным посвистом лыж проносилась могучая Ингибьёрг: седые косы развевались за спиной, повязка на лбу уже взмокла… На прорицательнице был только толстой вязки длинный свитер с оленями да рейтузы, но от холода она явно не страдала.

— Хорошо, бодрит! — довольно сказала она, затормозив на полном ходу и обдав снежными брызгами стайку первокурсников, с восторгом наблюдавших за представлением.

— Вы в прекрасной форме, — сделала ей комплимент Марина Николаевна.

— Ну, это я уж давненько не разминалась, — Ингибьёрг оперлась на лыжные палки. — По молодости-то, бывало, целый день на лыжах, а морозец у нас не чета здешнему… Горки тут подходящей не видели?

— Там вон склон у озера неплохой, — указала та. — Ребята на санках катаются, до середины озера долетают.

— О! Пойду опробую… А вы?

— Нет, я с горок кататься боюсь, — честно призналась Марина Николаевна. — Мне и так неплохо.

— Ну, дело хозяйское… — прорицательница понизила голос и спросила: — Как, уложилось в голове это всё?

— Почти. Правда, я пока не знаю, что с этим делать.

— Ничего, постепенно поймете. Так-с… до завтрака еще далеко, так что посторонитесь-ка!

Марина Николаевна сделала еще пару кругов и пошла обратно в замок, заодно загнав под крышу первокурсников, кое-кто из которых выскочил на холод без шапок, что следовало поставить на вид их старостам. Ну и, разумеется, в холле их встретил Филч…

— Опять! — горестно сказал он, глядя, как на чистый пол сыплются комья снега и капает вода.

— Мистер Филч, — начала было Марина Николаевна, но он только вздохнул:

— Что уж там, подотру, работа моя такая… ходить да подтирать…

— Да бросьте вы, дел-то на минуту, — она вынула палочку, почистив пол, а заодно высушив учеников, которые тут же разбежались.

— А скоро праздник этот, будут таскаться туда-сюда, мусорить бумажками всякими да фантиками, — бубнил Филч, следуя за ней, как привязанный.

— Какой праздник? А, Валентинов день!

— Да, он самый…

— Надо же, как быстро время идет, — подивилась Марина Николаевна и покосилась на завхоза. — Вы что-то хотели спросить, мистер Филч? Тогда спрашивайте поскорее, мне еще надо переодеться перед завтраком.

— Ну… это… мадам Амбридж, может, не откажетесь в Хогсмид… по чашечке чаю… — выговорил тот и сделался совершенно невозможного багрового цвета.

— Как это мило с вашей стороны, мистер Филч, — выдавила она улыбку, переварив сказанное и сообразив, что это приглашение. — Ближе к делу будет видно.

«Вот еще не было печали!» — подумала она, спасшись бегством.

∗

— Снейп, почему Поттер больше не занимается с вами окклюменцией? — спросила Марина Николаевна неделю спустя, поймав профессора на лестнице. Это было не так-то просто сделать, но она справилась. — Вы все-таки научили его закрывать разум?

— Нет, — коротко ответил он и попытался высвободить рукав, но тщетно, у Марины Николаевны еще никто не вырывался.

— Тогда почему? Видения у него не прекратились. Директор отдал распоряжение?

— Нет.

— Снейп, а кстати, Дамблдор знает об отмене занятий?

— Нет.

— Я в третий раз вас спрашиваю — почему?

— А если я не отвечу, что вы сделаете? — приподнял он брови.

— Сообщу директору о том, что вы саботируете его задание. Вы этого добиваетесь?

— Ну хорошо… — Снейп огляделся, подумал, потом мотнул головой. — Не в коридоре. Идемте ко мне, тут ближе.

У себя в кабинете он первым делом надежно запер дверь, проверил, заблокирован ли камин, и только потом сказал:

— Амбридж, я не могу больше учить Поттера.

— Снейп, у меня не отвалится язык еще раз спросить — почему?

— После того, что он увидел… — профессор замолчал.

— Грейнджер вроде бы упоминала о том, что он подсмотрел какое-то ваше воспоминание, и вы были очень злы, — припомнила Марина Николаевна. — Но это случилось еще в начале января.

— А, то… ерунда, — махнул он рукой. — Дело в другом. После того инцидента я попросил у директора думосброс, вон он, видите? Некоторые воспоминания не предназначены для посторонних…

— И вы их извлекали?

— Да. А несколько дней назад ко мне примчался Малфой с криками о том, что кто-то засунул Монтегю в унитаз, и случилось это как раз перед самым началом занятия с Поттером. Малфой заявил, что с Монтегю что-то очень неладно, он явно не в себе, и что мне оставалось делать?

— Вы устремились на помощь своему ученику и оставили Поттера в компании думосброса? — поняла Марина Николаевна. — А он не мог не сунуть туда нос?

— Именно. Ну, надеюсь, он хотя бы понял, каким именно был его расчудесный папаша… да и крестный не далеко ушел, — негромко выговорил Снейп. — Хотя кто его знает, вдруг не понял, а, наоборот, порадовался. Сам-то он мне ничего сделать не может…

— Что, это были ваши школьные годы чудесные? — спросила она.

— Они самые. Одно из самых омерзительных моих воспоминаний. Есть и хуже, и больнее, но это… И, Амбридж, после того, как Поттер это увидел, я не могу с ним работать, — честно сказал Снейп. — Я всё время вижу перед собой его отца, и мне мучительно хочется запытать его насмерть. Сами понимаете, заниматься окклюменцией в таком настроении просто опасно — я ведь ему мозги вышибу и не замечу!.. А может, и он мне: Поттер иногда совершенно спонтанно выдает мощную защиту, — добавил он справедливости ради.

— А если директор узнает? — произнесла Марина Николаевна после паузы.

— Спросит, как движется дело, — скажу, что дал Поттеру задание упражняться самостоятельно, и он делает определенные успехи. А Поттер не проговорится, уверен. Меня и мои уроки он ненавидит, так что избавиться от этого — счастье для него.

— Снейп, вы ведь понимаете, что проецировать ненависть к давно мертвому человеку, каким бы он ни был, на его сына — нездраво?

— Умом понимаю, но поделать с собой ничего не могу, — был ответ. — Жаль, эмоции нельзя запихнуть в думосброс, как воспоминания.

— Но Блэка же вы сумели не убить на месте!

— Ну, вы сравнили! Блэк, — усмехнулся он, — это, можно сказать, меньшее зло, особенно после того, как я узнал, что он невиновен…

«Точно, — вспомнила Марина Николаевна, — Блэк якобы выдал убежище Поттеров, за то и угодил в Азкабан… Однако он снова с Орденом, Поттер ему верит, и предателем был вовсе не он… Поттер похож на отца, только глаза, как у матери, об этом многие говорят… У матери, которая спасла его ценой своей жизни, у той, кого медлил убить Волдеморт… Кто попросил его пощадить ее и почему? Тот, кто передал ему часть пророчества, но не знал, кого выберет Волдеморт! А потом спохватился, да было поздно… И он же обмолвился однажды, что поклялся защищать Поттера! Вот так клубок…»

— О чем вы так задумались, Амбридж? — негромко спросил Снейп.

— Пытаюсь сообразить, во что все это может вылиться.

— И не спросите, с присущей вам деликатностью, что именно увидел Поттер?

— А вам так не терпится потрясти грязным бельем на публику? — не удержалась Марина Николаевна и удивилась, когда Снейп вдруг дернулся. — Что такое?

— Нет, ничего, — мрачно ответил он. — Допрос окончен?

— Окончен, — кивнула она и вышла.

Часть 29

Время летело быстро: миновал февраль (Марина Николаевна очень удачно сбежала в Министерство, на вечеринку для своих, а чтобы Филч не слишком расстраивался, анонимно прислала ему большую коробку конфет в форме сердца), наступил март. Снег на солнце понемногу начал таять, и Ингибьёрг выводила своих учеников на улицу, показывая, как читать приметы по проталинам на земле и на льду озера.

Первокурсники, те, кто еще не изучал прорицания, ходили за суровой северной ведьмой и, разинув рты, слушали старинные саги (правда, большую часть кровавых подробностей Ингибьёрг разумно опускала). Когда прорицательница была занята, они ходили по пятам за Мариной Николаевной и приставали с вопросом — ну когда же им разрешат практические занятия?

Больше ничего не происходило, никто не пытался проникнуть в Отдел тайн, и, судя по всему, видения у Поттера если не сошли на нет, так поубавились. Либо он научился это скрывать… С Блэком он связаться не пробовал, в этом Марина Николаевна была уверена. Да тот и сам подтверждал…

Шли консультации для пятикурсников: им предстояло выбирать предметы для дальнейшего изучения, и Марина Николаевна присутствовала на некоторых из таких встреч.

Гарри Поттер на консультацию к МакГонаггал, разумеется, опоздал, явно вспомнив об этом в последний момент, все-таки примчался, извинился и сел на стул, пытаясь отдышаться после быстрого бега.

— Итак, Поттер, мы встретились, чтобы обсудить ваши профессиональные перспективы и помочь вам решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсах, — сказала МакГонаггал. — Есть ли у вас какие-либо идеи относительно того, чем вы займётесь по окончании Хогвартса?

Тот что-то промычал, потом выдавил:

— Ну, я думал, может, мне пойти в авроры…

— Для этого нужны высшие баллы, — сказала МакГонаггал, извлекая из-под бумажной груды на своём столе маленькую тёмную брошюрку. — Вот видите: они требуют не менее пяти СОВ, и по всем нужно получить, как минимум, «выше ожидаемого». Кроме того, вы должны будете пройти ряд обязательных тестов на психологическую устойчивость и профессиональную пригодность. Это очень трудно, Поттер, они берут только самых лучших. По-моему, за последние три года у них вообще не было пополнения.

Марина Николаевна невольно усмехнулась: у Поттера не было шансов пройти эти тесты, судя по тому, что рассказывал Орфорд.

— Наверное, вы хотите знать, какие предметы вам следует выбрать? — продолжала МакГонаггал.

— Да, — сказал Гарри. — Очевидно, защиту от Тёмных искусств?

— Разумеется. Я бы также посоветовала взять трансфигурацию, поскольку аврорам часто приходится прибегать к ней в своей работе. Кстати, Поттер, должна предупредить вас, что я беру в свою группу только тех старшекурсников, которые получили на СОВ оценку «выше ожидаемого» или ещё более высокую. Сейчас, по моему мнению, вы заслуживаете только оценки «удовлетворительно», так что до экзаменов вам придётся как следует потрудиться, если вы хотите продолжать обучение у меня. Затем, вам нужно будет взять чары и зельеварение. Да, Поттер, зельеварение, — повторила МакГонаггал и едва заметно улыбнулась. — Каждый аврор должен быть хорошо знаком с ядами и противоядиями. И учтите, что профессор Снейп решительно отказывается брать учеников, получивших на СОВ что-либо, кроме «превосходно», поэтому…

Поттер подавленно молчал.

— Если ваши намерения серьёзны, — произнесла МакГонаггал, — я посоветовала бы вам пополнить знания в области трансфигурации и зельеварения. Я вижу, что в последние два года профессор Флитвик выставляет вам в основном «удовлетворительно» и «выше ожидаемого», так что с заклинаниями у вас всё более или менее в порядке. Что же касается защиты от Тёмных искусств, то в среднем ваши оценки были довольно высоки…

Марина Николаевна сдержалась с большим трудом.

— Мэм, а какие тесты предлагает Министерство, если у претендента достаточно высокие баллы по СОВ? — спросил Поттер.

— Ну, вам нужно будет доказать, что вы умеете сопротивляться давлению и так далее, продемонстрировать выносливость и упорство, поскольку подготовка авроров занимает ещё три года, и вдобавок иметь очень хорошие навыки практической защиты. Это означает необходимость усердно трудиться даже вне школы, так что если вы не готовы к тому, что вам придётся сдавать новые экзамены по окончании Хогвартса, вам действительно лучше было бы поискать другое место.

— Я подумаю, мэм, — сказал он и вышел.

МакГонаггал посмотрела на Марину Николаевну.

— Его не возьмут в авроры, даже если вы будете натаскивать его лично, — правильно истолковала та выражение лица декана Гриффиндора. — Он может сдать на «превосходно» все предметы, но не пройдет психологические тесты. В аврорате заметно ужесточили критерии отбора в последние пару лет.

— Ну должен же быть у мальчика хотя бы призрак надежды, — пробормотала МакГонаггал.

— Да-да, надежды юношей питают… — Марина Николаевна встала. — На любую другую должность в Министерстве он может рассчитывать, но не на аврорат. Минерва… это элитные бойцы. Неуравновешенному юноше с серьезными психологическими проблемами не место в аврорском корпусе. Просто примите это как данность… Попытаться, конечно, он может, но я сомневаюсь, что ему удастся не просто натянуть школьные оценки до приемлемого уровня, а сдать вступительные экзамены в корпус. Рядом не будет мисс Грейнджер с подсказками, мистера Уизли с моральной поддержкой, так что…

— Понимаю, Долорес, — тяжело вздохнула та. — Но, быть может, такая цель хотя бы сподвигнет Поттера заниматься усерднее?

— Я очень в этом сомневаюсь! — искренне ответила Марина Николаевна.

∗

Близился уже апрель, в воздухе повеяло весной, и стадион пришлось как следует просушить, потому что бегать по мокрой грязи — удовольствие ниже среднего. Зато и лед на озере скоро должен был сойти, а то бассейн поднадоел: заколдованный потолок — совсем не то же самое, что настоящее небо!

С такими мыслями одним прекрасным теплым вечером Марина Николаевна поднималась к себе и уже поставила ногу на верхнюю площадку лестницы, как вдруг поняла, что теряет равновесие, опрокидывается назад, и…

Она попыталась схватиться за перила, но пальцы поймали только воздух… и что-то еще, невесомое и скользкое…

Потом наступила темнота.

— …Амбридж! — звал в темноте знакомый голос. — Амбридж! Да очнитесь же вы… Долорес! Вы меня слышите?

— Рефлексы проверять не пробовали? — пробормотала она, и тут же кто-то оттянул ей веко, а в глаз ударил луч света. — Ой-й-й… больно же…

— Живая, — со вздохом облегчения констатировал Снейп, а это был именно он. — Голова сильно болит?

— Угу…

— Глаза открыть можете? У меня полумрак, вы же помните, так что не бойтесь.

Марина Николаевна с трудом приподняла веки. Перед глазами всё плыло.

— Сколько пальцев видите? — серьезно спросил Снейп, поднеся руку к ее лицу.

— Шесть, — честно ответила она.

— Ясно, доза маловата, — кивнул он, поднес к ее губам стакан и заставил проглотить изрядную порцию зелья, горького настолько, что в голове мгновенно прояснилось. — А теперь?

— Два, — Марина Николаевна поймала его за руку и заставила убрать пальцы от своего носа. — А что случилось?

— Это я хочу у вас спросить, что случилось! И нет, не вскакивайте, полежите спокойно. Еще не всё подействовало, а я в вас пару пинт точно влил.

— Я каким-то образом свалилась с лестницы, — подумав, припомнила Марина Николаевна. Голова сильно болела, но это быстро проходило, и соображать становилось всё легче. — А можно мне еще этой отравы?

— Нет, хватит, вы и так уже на грани передозировки, — ответил Снейп. — И как вы ухитрились упасть? Споткнулись?

— Нет. Точно нет. Там есть исчезающая ступенька, но она намного ниже, и она отмечена, я ее перешагнула. И потом, если бы я споткнулась, то упала бы, скорее всего, вперед, а не навзничь… Я уже на площадку поднималась, как вдруг…

Марина Николаевна замолчала, потом выговорила:

— Кто-то меня столкнул.

— Вы заметили кого-нибудь?

— В том-то и дело, что нет… Вряд ли это Пивз, он ведь не трогает преподавателей, верно?

— Да. В смысле, в классе набезобразничать может, мелкую пакость сотворить, облить водой или швырнуть чем-нибудь, но такое… нет. Точно не он. Думайте, Долорес. Может, все-таки вы сами поскользнулись? Каблук поехал по краю ступеньки?

— Во-первых, я не на каблуках, я из бассейна поднималась, и на мне были спортивные кеды с ребристой подошвой, — ответила Марина Николаевна и задумалась, вспоминая. — Я ведь говорю — я поставила ногу на верхнюю ступеньку, но вес на нее перенести не успела, меня что-то толкнуло в плечо, довольно сильно, развернуло… Я еще пыталась за что-нибудь схватиться, но оно проскользнуло между пальцев… А потом, видимо, я ударилась головой и больше ничего не помню.

— Да уж, летели вы знатно, — мрачно произнес Снейп. — Даже к лучшему, что сразу головой стукнулись и отключились — расслабленное тело часто меньше страдает.

— И… кхе-кхе… как именно я пострадала? — осторожно спросила она, прислушавшись к себе. Вроде бы нигде не болело.

— Я насчитал пять сломанных ребер, двойной перелом руки и пару трещин в бедре. Ну и всякие синяки и ссадины. А череп у вас прочный, только кожу рассекли до кости, а трещин нет. Но это мы уже залечили.

— Но сотрясение, судя по всему, есть…

— Да, и сильное. Тоже скоро пройдет.

— А кто это — мы? И как я тут оказалась? — насторожилась Марина Николаевна и попыталась приподняться. Очень зря: перед глазами потемнело, желудок сделал полный оборот и подкатил к горлу.

— Тазик дать? — заботливо спросил Снейп. — Сказал же — лежите смирно!

— Не надо… — она несколько раз глубоко вдохнула. — Так вы ответите?

— По порядку: я, вообще-то, собирался мирно отойти ко сну, но тут вломилась ваша домовушка, вся в слезах и с воплем, что мадам Амбридж умирает. Как вы понимаете, сон у меня как рукой сняло.

— Летти? А она-то откуда… — Марина Николаевна только сейчас заметила, что на нем надета одна лишь рубашка, кое-как заправленная в брюки.

— А вы до сих пор не поняли, что ли? — удивился Снейп. — Я был лучшего мнения о вашей наблюдательности!

— А что я должна была наблюдать? Мы договорились с ней, что я буду звать именно ее, если мне потребуется помощь, но и только!

— Да. И с тех пор она ходит за вами по пятам и ждет распоряжений. Она… хм… насколько я понял из ее причитаний, она хочет быть вашим домовиком, но пока вы не позовете, не может бросить работу в Хогвартсе. Вернее, может, силой тут никого не держат, но тогда ей некуда будет деваться.

— Час от часу не легче… — пробормотала Марина Николаевна. — А прямо она сказать не могла?

— Нет. И не отвлекайте, потом с ней разберетесь! — Снейп помолчал, потом продолжил: — Так вот, я кинулся за ней. И, скажу я вам, если бы вы пролежали там до утра или хотя бы до тех пор, пока на вас не наткнулся бы Филч, всё могло закончиться весьма плачевно. А так… через полчаса встанете.

— Вы и лечить умеете? — зачем-то спросила она.

— Вынужденно, — ответил он, — плюс Летти помогала. Но вы всё-таки покажитесь мадам Помфри. Я, знаете ли, больше по части быстро залатать пострадавшего и отправить обратно в бой, у домовиков свои штучки… но вот с тонкостями — это к специалистам.

— Хорошо, утром схожу… скажу, что споткнулась, — вздохнула Марина Николаевна. — Как вы меня дотащили только…

— Летти переправила, не на руках же вас нести, — фыркнул Снейп. — А с Мобиликорпусом долго… Так вот, Долорес, вы говорите, что никого не видели? Летти тоже не видела, но ей показалось, будто она слышала шаги. Правда, она так испугалась за вас, что веры ей маловато. Но вы еще сказали, что пытались за что-то схватиться, и это что-то проскользнуло меж пальцев?

— Да.

— Тогда я знаю, кто столкнул вас с лестницы.

— Только не говорите, что это был Поттер…

— Долорес, если вы не в курсе, у него есть мантия-невидимка, — просветил Снейп. — Досталась от отца. Ну а сынок использует ее напропалую с полного попущения директора… Впрочем, у меня есть еще одно доказательство.

Он продемонстрировал свернутый лист пергамента, совершенно чистый.

— Он лежал у вас под рукой. Очевидно, вы все-таки успели что-то схватить, либо же Поттер выронил это от неожиданности, а спуститься и забрать свою собственность он побоялся.

— А что это? — на этот раз Марине Николаевне удалось приподняться на локте.

— А это еще одна штучка, доставшаяся Поттеру от родителя и крестного. Карта Мародеров, так они себя называли. И уверяю вас, Долорес, если Поттер куда-то потащился после отбоя под мантией-невидимкой и с картой наперевес, значит, снова ищет приключений…

— Так что же вы сидите! — она попыталась вскочить, но комната сделала полный оборот перед глазами, и Марина Николаевна со стоном улеглась обратно. — Надо найти его и… и…

— И обезвредить, — закончил Снейп. — Не порите горячку. Из замка так просто не выбраться, вы же сигнальные чары на каждом углу поставили, и они до сих пор не сработали. Вдобавок, прошло всего полчаса, и как минимум половину этого времени Поттер наверняка прячется по углам в ужасе от содеянного. Кстати, если окажется, что толкнули вас нарочно, я сам попрошу вас подписать разрешение для Филча использовать розги.

— Лучше Ингибьёрг попросить, она умеет и без розог… — пробормотала Марина Николаевна.

— Далее, — продолжал Снейп, — вряд ли он пошел на дело один. Скорее всего, с ним Уизли, может, кто-то еще. А под одной мантией-невидимкой, пусть даже и большой, прятаться и передвигаться вдвоем-втроем не слишком удобно. Хотя Мародеры как-то вчетвером справлялись… И вдобавок, — он снова поднял пергамент, — вот без этого им придется быть втройне осторожнее.

— Они что, замка не знают?

— Знают. Но это не простая карта. Глядите… — Снейп взял свою палочку и прикоснулся к пергаменту со словами:

— Профессор Северус Снейп приказывает открыть ему всю содержащуюся в тебе информацию!

По гладкой поверхности пергамента вдруг побежали слова, как будто их выводила чья-то невидимая рука.

«М-р Лунатик приветствует профессора Снейпа и нижайше просит его не совать длинный нос не в свои дела.

М-р Сохатый присоединяется к м-ру Лунатику и хотел бы только прибавить, что профессор Снейп урод и кретин.

М-р Бродяга расписывается в своём изумлении, что такой идиот стал профессором.

М-р Хвост кланяется профессору Снейпу и советует ему, чертовому неряхе, вымыть наконец голову».

— Вот такие это были затейники, — с некоторым даже удовольствием произнес Снейп.

— А… кто из них кто? — спросила зачем-то Марина Николаевна.

— Бродяга — это Блэк. Сохатый — Поттер. Лунатик…

— Люпин?

— Да. А Хвост — Петтигрю. Тот самый… предатель… — Снейп сжал пальцы на карте так, что чуть не порвал, но тут же взял себя в руки. — Так вот, я не могу ее открыть. Но вас карта не знает, так что попробуйте. Вот ваша палочка…

— А как?

— Слыхал я, нужно сказать «клянусь, что замышляю шалость и только шалость»… Когда с Поттером занимался, не удержался и подсмотрел, — пояснил он. — Я эту карту давно хочу заполучить, хотя она меня не слушается.

— Ну… Клянусь, что замышляю шалость и только шалость, — произнесла Марина Николаевна, коснувшись карты палочкой и чувствуя себя до крайности глупо.

Тотчас на пергаменте, в том месте, до которого она дотронулась, одна за другой стали появляться тоненькие чернильные линии. Линии соединялись, пересекались, расползались как паутина по краям пергамента, и скоро наверху распустились, как цветы, выведенные зелёными чернилами слова: «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост! Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новейшее изобретение — Карту Мародеров!».

На карте были видны все до единого закоулки замка и территория на много миль вокруг. Но, что самое удивительное, по ней двигались крошечные чернильные точки, каждая была подписана. В левом верхнем углу профессор Дамблдор вышагивал в своём кабинете; миссис Норрис, кошка завхоза, кралась на первом этаже, полтергейст Пивз носился в Зале наград…

— Поразительно! — выговорила Марина Николаевна, найдя на карте себя и Снейпа в подземельях. — Так, а где эти мерзавцы?

— Сейчас… Смотрите, Грейнджер, Финниган и Томас в гриффиндорской гостиной, — нахмурился Снейп. — И с места не двигаются.

— А вот и Поттер, — указала она. — С ним Уизли, Лонгботтом… и Джинни Уизли.

— Очевидно, старосты пытались их задержать, — негромко произнес он. — Был уже такой инцидент на первом курсе, только тогда остановить компанию пытался Лонгботтом. Но они что, с ума сошли?! Куда они собрались в таком составе?

— В Министерство, конечно же, — вздохнула Марина Николаевна, — в Отдел тайн. Правда, не понимаю, почему именно сейчас! Гм, Северус, а где это они сейчас?

— Хм… на этом этаже есть статуя старой горбатой ведьмы, если я правильно помню, и Поттер частенько там отирался. А это, если не ошибаюсь, обозначение подземного хода… Да, верно, вот тот, что ведет к Дракучей иве! Значит, не все заделали, об этом я не знал.

— Он же прямо в Хогсмид ведет! — сообразила Марина Николаевна. — А оттуда они могут уехать на «Ночном рыцаре» или воспользоваться камином… аппарировать они ведь еще не умеют? Так, медлить нельзя… Летти!

— Мадам! — та явилась, кинулась ей в ноги и принялась колотиться лбом о край кушетки. — Летти виновата! Летти не успела!..

— Прекрати выть и слушай приказ, — оборвала ее стенания Марина Николаевна. — Возьми кого-нибудь еще из домовиков. На четвертом этаже, возле статуи горбатой ведьмы — четверо учеников. Они под мантией невидимкой, но они точно там. Видишь, на карте показано? Всех обездвижить и доставить ко мне в кабинет! Если там окажется еще кто-нибудь — с ним поступить так же. Всё ясно?

— Да, мадам! Летти может сделать это сама!

— Нет, лучше подстраховаться. Позови Тринки, и за дело…

— Вам еще рано вставать, — предупредил Снейп.

— Я надеялась, что вы поможете мне добраться до моего кабинета. Но я всегда могу снова вызвать Летти… — Марина Николаевна села ровно и посмотрела на себя. Одежда ее пребывала… в некотором беспорядке.

— Ничего личного! — быстро произнес Снейп.

— Я разве что-то сказала? — усмехнулась она, застегивая блузку и мантию.

И подумала: в чем-то права была тетя, которая говорила — что-что, а нижнее белье всегда должно быть приличным! А то так вот попадешь под трамвай, привезут тебя в больницу, разденут — а на тебе трусы линялые или у бюстгальтера лямка зашита… Стыдоба ведь!

— Идите умойтесь, — произнес он, — вон там. У вас лицо в крови и волосы растрепаны.

— Спасибо, — искренне сказала Марина Николаевна и, придерживаясь за стенку и мебель, прошла в ванную комнату. Из зеркала на нее взглянуло такое чучело, что она невольно вспомнила домовенка Кузю и принялась приводить себя в порядок.

— Нормально, — сказало вдруг зеркало, когда она поправила прическу. — Не страшнее обычного.

— Ты меня ни с кем не путаешь? — поинтересовалась Марина Николаевна.

— Э… спросонок ошибочка вышла, — созналось оно. — Но останусь при своем мнении: видало я и похуже…

«У Снейпа и зеркало ему под стать», — вздохнула Марина Николаевна и вышла.

Часть 30

Снейп тоже успел одеться и в застегнутой под горло мантии выглядел, как обычно, зловеще.

— Ну и зеркало у вас, — походя сказала Марина Николаевна.

— Понравилось? — ухмыльнулся он. — Отлично поднимает настроение с утра пораньше. В духе… м-м-м… «Ну что, хозяин, ты по-прежнему страшен, как смертный грех, но хоть рожа не зеленая. Выспался, что ли?»

— Где вы добыли такое чудо?

— Подарили, — расплывчато ответил он, — думаю, надеялись, что я его разобью на второй день, ан нет, прижилось… Ну что, идем? Правда, вы так ковыляете, что мы до утра будем ползти!

Марина Николаевна открыла было рот, чтобы позвать Летти, но та объявилась сама.

— Мадам, нарушители доставлены в ваш кабинет, Тринки следит за ними! У них было вот это!

Домовушка протянула ей серебристо-серую мантию, и Марина Николаевна, прикоснувшись к ней, узнала это ощущение — именно такая материя скользнула у нее меж пальцев.

— Ну, что я говорил?

— Да… Северус, кстати, а что с картой делать будем?

— Потеряем? — живо предложил он.

— У вас или у меня?

— Я ее могу держать только в открытом виде, — с сожалением ответил он, — а ко мне может зайти директор… Увидит — а он всегда видит то, что его взгляду не предназначено, — и объясняйся потом.

— Ко мне тоже много кто заходит.

— Но вы-то ее стереть можете… И именно вы ловите нарушителей в этом сезоне, так что забирайте, — Снейп протянул ей лист, хоть и с явным сожалением. — Да, чтобы изображение исчезло, нужно сказать «шалость удалась».

— Надо попробовать разобраться в этих чарах и сделать копию, — произнесла Марина Николаевна, выполнив требуемое и бережно спрятав карту во внутренний карман. — Ценная вещь!

— Да уж…

— Летти, — она протянула руку домовушке, — доставь нас, пожалуйста, к дверям моего кабинета. Ох… спасибо. А теперь отправляйся в гриффиндорскую гостиную: там должно быть трое обездвиженных учеников. Приведи их в чувство и скажи, чтобы пришли в мой кабинет.

— Да, мадам! — пропищала Летти и исчезла, а Марина Николаевна распахнула дверь в собственный кабинет.

Четверо гриффиндорцев навытяжку стояли возле стены, а Тринки и еще один незнакомый домовик бдили рядом.

— Мадам, — поклонился Тринки, — это Дикси. Пришлось звать на помощь, потому что ненормальный Добби пытался освободить Гарри Поттера, и мы еле-еле остановили его…

— Молодцы, — серьезно сказала Марина Николаевна и, прихрамывая (нога почему-то еще болела), прошла к своему столу. — Северус, проходите же, полюбуйтесь на этих красавцев!

— Я же предупреждал, Долорес, — яда в голосе Снейпа хватило бы на дюжину королевских кобр, — от Поттера добра не жди.

Он бросил на стол сложенную мантию-невидимку, и Поттер немо вытаращил глаза.

— Присаживайтесь, Северус. Чаю?

— Да какой чай на ночь глядя, — пробормотал он, придвинул стул и сел, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на колене. — Красивое зрелище, а?

— Мне тоже нравится, — кивнула она. — Сейчас явятся остальные участники этой трагикомедии, тогда и приступим к допросу…

За дверью послышался топот, потом стук в дверь, а затем на пороге появились растрепанная Грейнджер, Финниган с разбитой губой и Томас с изрядным фингалом под глазом.

— Мадам Амбридж! — воскликнула Грейнджер. — Гарри хочет проникнуть в Министерство! А еще с ним…

— Я знаю, мисс Грейнджер, — невозмутимо ответила Марина Николаевна, — и никто никуда не проникнет. Вон они стоят, изображают детали интерьера.

— Слава богу! — Финниган размашисто перекрестился. — Я чего только не навоображал, пока там валялся…

— Я думал, этих придурков Пожиратели уже сто раз в жертву принесли! — с нервным смешком добавил Томас.

— Присядьте и успокойтесь, — Марина Николаевна кивнула на узкий диванчик у стены. — Летти, подай молодым людям чаю. Спасибо… А теперь по порядку. Мисс Грейнджер, начнем с вас. Излагайте.

— Понимаете, мадам Амбридж, когда директор велел Гарри заниматься у… — тут девушка опасливо покосилась на Снейпа.

— Я в курсе, если вы не забыли. И в курсе, что занятия он забросил.

— Да… — выдохнула Грейнджер с облегчением. — И видения вроде бы даже прекратились, ну, он так говорил. А сегодня ему вдруг пригрезилось, что в Отделе тайн сами-знаете-кто пытает Сириуса Блэка… ой…

— Я в курсе, кто такой Блэк, — вздохнула Марина Николаевна. — И смертный приговор для него отозван по моему ходатайству. Продолжайте, мисс Грейнджер.

— Гарри начал убеждать нас, что нужно срочно мчаться выручать Сириуса, — сказала та. — А я говорила — сперва надо убедиться, что его нет дома! Но связи нет, камины открыты только у преподавателей, а пока долетит сова… В общем, я уговорила Лаванду и Парвати отвлечь Трелони: она хоть и не преподает больше, а камин у нее работает… И Гарри попытался вызвать Сириуса, но Кричер — это его домовик — сказал, что того нет. Никого нет, ни Люпина, ни других… Ну и…

— Поттер бросился на выручку? — приподнял бровь Снейп. — Отчего же не к директору?

— А директора нет в школе! — воскликнула Грейнджер. — Я первым делом предложила пойти к нему, но он куда-то делся…

— А ваш декан?

— Она сказала, что Гарри просто приснился дурной сон, и отправила нас спать. Я… — Грейнджер шмыгнула носом. — Я хотела пойти к вам, мадам Амбридж, или к профессору Снейпу, он ведь тоже… ой…

— Я в курсе, — в третий раз повторила Марина Николаевна. — Но вас, очевидно, не послушали?

Та помотала головой, чуть не разлив чай.

— Они с Роном сперва вроде согласились отправить сову и подождать до утра, — встрял Финниган. — Гарри сказал, что потихоньку проберется в совятню, а Рон покараулит. Ну, он вышел, а Рон через пару минут вернулся…

— А потом бац! Гляжу — Гермиона падает, — добавил Томас, — Симус тоже… а Рон на меня палочку наставляет. Я даже ахнуть не успел, как тоже улегся мордой в пол, видите, прям глазом о подлокотник кресла впаялся… И не шелохнуться даже. Я так и не понял, как это у них вышло!

— Это мантия-невидимка, — сказала Грейнджер, глядя в пол. — Гарри надел ее снаружи, а потом вошел вслед за Роном, и…

— И чему только вы учились почти целый год? — тяжело вздохнула Марина Николаевна. — Знать о таком преимуществе потенциального противника и так его недооценить — это суметь надо!

— Симус с Дином не знали, — вступилась за них Грейнджер. — Знали только мы с Роном и Невилл.

— Ага, Невилл выполз на шум в разгар заварушки, услышал про Пожирателей и тоже собрался в поход, — хмыкнул Финниган. — А потом Джинни пришла. Рон пытался ее затормозить, но какое там! Ну вот, а больше мы ничего и не знаем. Так и валялись бы до утра, пока кто-нибудь бы на нас не наступил!

— Ну что ж, тут всё ясно… — протянула Марина Николаевна. — Послушаем других участников событий. Летти, для начала подай мне их палочки.

— Долорес, домовикам запрещено прикасаться к палочкам волшебников, — негромко напомнил Снейп.

— Ах да, верно… Финниган, вас не затруднит их разоружить?

— Сейчас, мадам! — подскочил тот. — Вот…

— Спасибо. Ну что ж, приступим… Летти, освободи их, но присматривай, чтобы не наделали глупостей.

Пленники зашевелились, с опаской поглядывая по сторонам.

— Ну что ж, — произнесла Марина Николаевна, поигрывая палочкой, — начнем с самого легкого вопроса. Кто из вас столкнул меня с лестницы?

Воцарилась мертвая тишина, только Грейнджер в ужасе выдавила:

— К-как?..

— Так. Профессор Снейп не даст соврать… сколько там у меня было переломов? Это не считая сотрясения мозга и прочих приятных мелочей.

— Я поражаюсь вашей живучести, Долорес, — сделал ей комплимент Снейп, явно наслаждаясь реакцией публики. — Может, вы не человек вовсе? После таких падений редко выживают…

— Да-да, я рептилоид с планеты Нибиру, — хмыкнула она. — Так я дождусь ответа?

— Это… это я! — выпалил вдруг Лонгботтом. По круглым щекам его текли слезы, губы дрожали, но он старался не опускать взгляда.

— А с какой целью вы это сделали?

— Я… нечаянно, — ответил он, начиная всхлипывать. — Под мантией… тесно… Гарри сказал — надо торопиться, и мы с вами запросто разминемся… А я… я оступился и…

— Как обычно, носорожья грация Лонгботтома во всей красе, — кивнул Снейп. — Это вам еще повезло, Долорес, что он сверху не упал.

— Я не нарочно! — выкрикнул тот и вдруг закрыл лицо руками. Здоровенный парень, ростом повыше Марины Николаевны, плакал навзрыд, не стесняясь, и только силился выговорить: — Я хотел спуститься и позвать кого-нибудь на помощь! А… а они сказали, что времени нет, и мы пройдем другой дорогой…

— Очевидно, вас удерживали силой, иначе я ваше поведение объяснить не могу, — холодно произнесла она. — Что ж… слово вам, мистер Поттер.

— Да какое слово! — выкрикнул он. — Сириуса сейчас пытают, я чувствую! Волдеморту нужно оружие, то, что спрятано в Отделе тайн, он хочет, чтобы Сириус взял это для него!.. Это правда!

— Это наведенные галлюцинации, — мрачно произнесла Марина Николаевна. — В Отделе тайн нет никакого оружия. Зато там есть два десятка дежурных авроров, и если кто-то попытается проникнуть туда, я ему не позавидую.

— Но это же сам Волдеморт! Он мог…

— И вы собирались вчетвером идти отбивать у него вашего крестного?

— Я сразу сказал, что это дурацкая затея… — пробормотал Уизли.

— И как вы намеревались добраться до Лондона? — вспомнила Марина Николаевна.

— Луна Лавгуд подсказала, что можно позвать фестралов, — подала голос Джинни Уизли. — Они никогда не заблудятся, а летят очень быстро. Гарри и Невилл их видят, мы бы справились…

— Вас-то как занесло в эту компанию, мисс Уизли?

— Я подумала, что без меня они точно пропадут, мадам, — мрачно ответила та.

— Обычно глас разума в этой компании — Грейнджер, — пояснил Снейп, — но на этот раз ее лишили возможности высказаться.

— Я все же была лучшего мнения об умственных способностях учеников, — искренне произнесла Марина Николаевна.

— Но там Сириус! — снова выкрикнул Поттер. Его трясло, как в лихорадке, взгляд блуждал, а шрам на лбу будто воспалился.

— Сириус, скорее всего, благополучно надрался и дрыхнет, — сказал Снейп, — а Кричер, паскуда, соврет — не дорого возьмет. Я могу, конечно, наведаться туда, но я и так сегодня уже вымотался. Это всё потерпит до утра.

— Да, этим авантюристам тоже спать пора, — кивнула Марина Николаевна. — Северус, у вас найдется зелье сна без сновидений? Поттеру оно явно необходимо. А успокоительного Лонгботтому я сама дам.

— Яд был бы надежнее, для обоих, — фыркнул он, поманил к себе Тринки и что-то шепнул в длинное ухо. Домовик почтительно кивнул и испарился, чтобы вскоре вернуться с флаконом. — Спасибо. А еще, Долорес, недурно было бы определить меру наказания…

— По пятьдесят баллов с каждого из нарушителей, — спокойно сказала она. — Итого двести.

Гриффиндорцы замерли в ужасе, но возразить не рискнул никто.

— Но по двадцать баллов тем, кто пытался их остановить. Не более, потому что у них ничего не вышло, — подумав, добавила Марина Николаевна. — Итого минус сто сорок.

— Ну и я от себя сниму по двадцатке с нарушителей, — сказал Снейп. — За врожденный идиотизм, за то, что мне пришлось убить полночи на это разбирательство, ну и за оставление пострадавшего, пусть и по неосторожности, преподавателя в заведомой опасности для жизни и здоровья. И это я еще мягок… Итого минус двести двадцать. Прошлый рекорд, если не ошибаюсь, был минус сто пятьдесят? Молодцы, растете над собой!

— Ну так новая смена появилась, — кивнула Марина Николаевна на Джинни Уизли. — А теперь отправляйтесь спать. Старосты, отведите их в гостиную. Их палочки пока что останутся у меня.

— А мантия… — заикнулся было Поттер.

— Конфискована и вернется к вам только после окончания школы, мистер Поттер, — серьезно сказала она. — Детям нельзя давать в руки такие опасные вещи. Да, и выпейте зелье.

— Я не…

— Прикажете обездвижить вас и напоить силой? Летти…

— Я сам! — выкрикнул Поттер, явно желая избежать очередного насилия над личностью, и одним глотком выпил предложенное.

— Можно мне тоже? — шепотом попросил Лонгботтом, все еще заикаясь от слез и пережитого страха.

— Конечно, — серьезно сказал ему Снейп. — И не приходите ко мне с утра на зельеварение, а то еще кого-нибудь покалечите… Я вам потом отработку назначу.

— С-спасибо, с-сэр… — судорожно выдавил Лонгботтом, едва не расплескав содержимое протянутого стаканчика.

— А теперь вон отсюда, — велела Марина Николаевна, подождала, пока за ними закроется дверь и сказала: — Тринки, Дикси, проводите их в гостиную. Летти, а ты присмотри, чтобы никто не подслушивал…

— Что подслушивать-то? — Снейп поднялся. — Пойду, хоть пару часов вздремну, иначе с утра точно кого-нибудь убью… А вы, будьте любезны, воздержитесь от пробежки!

— Я же обещала, что сдамся Поппи, — невольно улыбнулась Марина Николаевна и вздрогнула: в окно стукнулась большая министерская сова. — Постойте, Северус…

«Долорес! — было написано немного дрожащей рукой Фаджа. — Вы оказались правы: Пожиратели попытались взять Отдел тайн штурмом! Если бы не принятые меры, они добрались бы до Зала пророчеств… Но и того оказалось мало: шестерых удалось взять живыми, двое убиты. Однако Лестрейнджи и еще кое-кто ускользнули. А в целом, если бы не Дамблдор, появившийся, как черт из табакерки, всё могло бы окончиться плачевно… Подробности завтра, допросы идут полным ходом. С благодарностью, ваш Корнелиус Фадж, министр».

— Значит, это все-таки была ловушка для Поттера, — констатировал Снейп, читавший письмо через ее плечо. — Сириус, которого Темный лорд пытает прямо в Министерстве… Зачем, спрашивается?

— Картинка для привлечения внимания, — усмехнулась Марина Николаевна. — Ему нужно узнать пророчество целиком, и он хотел взять его руками Поттера. Ну и своих Пожирателей, конечно. Неужели не проще было самому явиться и стащить потихоньку?

— Да, этот план оказался слишком уж замысловат, — пробормотал он. — Стоп. А вы почему так осведомлены о таких тонкостях?

— А кто сигнальные чары в Зале пророчеств ставил, по-вашему? И, Северус, не прожигайте меня взглядом. Никакого пророчества там нет.

— То есть как — нет?

— Так. Изъято. Где спрятано — мне не известно, я попросила не сообщать мне, — соврала Марина Николаевна. — Так что теперь единственный, кто знает полный текст пророчества, — это Дамблдор. Вот пусть на него сами-знаете-кто и охотится.

— Хитро задумано… — протянул Снейп. — Мне бы такое в голову не пришло.

— Женская логика, — серьезно сказала она и взглянула на часы. — Ох… идемте спать, правда, а то уж рассветет скоро!

— Да. А завтра нас еще ждут разборки с директором.

— Вот именно. И… — Марина Николаевна удержала его за рукав, — спасибо, Северус.

Он отмахнулся и вышел, а она повернулась к Летти.

— Послушай… Я плохо разбираюсь в таких тонкостях, но профессор Снейп сказал, что ты вроде бы хочешь стать моим домовиком?

Летти мелко-мелко закивала и сжала ручки на груди.

— А почему сразу нельзя было сказать?

— Не положено, мадам, — пискнула она. — Летти же не Добби, чтобы ходить по домам и просить меня нанять, Летти приличная! Если Летти нужна… хозяин должен позвать.

— А как? — Марина Николаевна окинула чумазую домовушку взглядом. — Хм… На тебе полотенце с гербом Хогвартса, верно? То есть, когда тебя взяли сюда на работу, то выдали одежду? А разве ее дают не тогда, когда хотят освободить домовика?

— Да, мадам. Считается, если домовик заработал себе на одежду, он может быть свободен…

— Ясно… А если эту одежду кинули тебе в лицо и выставили из дома, это освобождение с унижением пополам?

— Да, мадам. Это значит, домовик работает скверно. Он не может угодить хозяину. Он никчемный, и остальные будут презирать его, как презирают Добби, предавшего хозяина, и Винки, которая не выполнила приказ хозяина и получила одежду, и Летти… — с каждым словом она говорила все тише и тише, пока совсем не умолкла.

— Я совсем запуталась, — честно сказала Марина Николаевна. — Вы свободные, но работаете в Хогвартсе, это понятно. А остальные здешние домовики?

— Они принадлежат школе, мадам, — пояснила Летти. — Поэтому носят школьный герб. А свободные могут одеваться, как хотят. Винки носит ту одежду, которую дал ей хозяин, потому что это всё, что осталось у нее на память о нем. Добби натягивает на себя всё, что ему захочется. А Летти… Летти не может носить вещь хозяина, это перчатка, и она слишком большая… — она опустила уши. — Поэтому Летти взяла школьное полотенце, чтобы не отличаться от других. Чтобы не презирали. И уже почти все забыли, что Летти тоже свободная…

Марина Николаевна задумалась. Думалось плохо, потому что в голове всё еще гудело.

Домовики, которых ей доводилось видеть, обычно носили полотенца или наволочки с гербами или монограммами владельцев. Словом, не одежду, а какую-нибудь кухонную или постельную принадлежность. Это Марине Николаевне совершенно не нравилось.

«Ну, можно подумать, мало традиций я уже нарушила», — подумала она и, велев Летти обождать, ушла в спальню, откуда вскоре вернулась со свернутой вещью в руке.

— Летти, — сказала она, — скажи, ты действительно хочешь стать моим и только моим домовиком?

Та закивала.

— Летти хочет!

— Тогда я рада буду принять твою службу, — помолчав произнесла Марина Николаевна. — Ну а поскольку я освобождаю тебя от свободы, которая тебе не нужна, то прими вот это и носи вместо дурацкого полотенца. И почистись!

Летти несмело протянула лапку за предложенным, а когда дотронулась до руки Марины Николаевны, что-то будто гулко ухнуло, так, что уши заложило.

— Это что было?

— Магический контракт, госпожа, Летти теперь ваша, — пояснила Летти, каким-то образом успевшая избавиться от полотенца и нарядившаяся в то, что дала ей Марина Николаевна: это была тонкая черная кашемировая водолазка с коротким рукавом. Летти водолазка доходила до колен и вполне могла сойти за платье.

Вообще-то, она купила ее в расчете еще немного похудеть к лету, но ладно уж… А наколдовать свою монограмму не так сложно.

— И подпояшься, не люблю распустёх, — велела Марина Николаевна. — Да, в чистом виде ты мне нравишься гораздо больше! Что, приказ нового хозяина отменяет проклятие старого?

Летти мелко закивала, в восторге разглядывая свой новый наряд.

— Вот и хорошо. А теперь — спать. И разбуди меня, пожалуйста, пораньше, мне надо до завтрака зайти в больничное крыло… а я, боюсь, не услышу будильник.

— Летти разбудит! — заверила домовушка.

— Кстати, а где ты ночуешь?

— Где и остальные домовики, на кухне, госпожа.

— Ну это не дело, — поморщилась Марина Николаевна. — Устройся хоть на диване или в кресле, и плед возьми.

— Госпожа так добра! — прослезилась Летти.

— И называй меня по-прежнему — мадам, — попросила та. — Вовсе не обязательно всем и каждому знать, что теперь ты слушаешься только меня.

— Как прикажет мадам! — был ответ.

Часть 31

Утром Марина Николаевна без спешки наведалась в больничное крыло, сказав мадам Помфри, что поскользнулась на лестнице и ударилась. Та никаких отклонений не нашла, из чего следовало, что целитель из Снейпа недурной. Впрочем, он же сказал, что Летти помогала, а у домовиков своя, особая магия…

В холле спешащие на завтрак ученики бросали взгляды на громадные песочные часы факультетов… и замирали, протирая глаза: в гриффиндорских было почти совсем пусто.

— Это что же вы такое сотворили? — с интересом спросил Драко Малфой у Уизли. — В прошлый раз, помнится, вас так наказали за дракона…

— Надо будет — скажут, — мрачно ответил тот.

Отличившаяся четверка сбилась вместе, но если Лонгботтом старался не поднимать глаз, а Уизли мрачно помалкивали, то Поттер явно жаждал справедливости.

— Долорес… — на лице МакГонаггал читалось недоумение пополам с негодованием. — Скажите на милость, каким образом мой факультет потерял две с лишним сотни баллов за одну ночь?

— Осмелюсь напомнить, — сказал Снейп, — что для некоторых личностей это труда не составляет. Вы же сами, помнится, сняли с них полтораста баллов, разве нет, Минерва?

— Да, но… но то был вопиющий случай нарушения дисциплины и…

— Это тоже был вопиющий случай, — невозмутимо ответила Марина Николаевна. — Но, полагаю, лучше обсудить его после завтрака. А еще лучше — когда вернется директор.

— Ваша почта, мадам, — просунулся к ней Филч и подал несколько конвертов и газету.

В зале было шумно — совы разносили почту, и Грейнджер первым делом уткнулась в «Пророк», прочитала передовицу и ахнула.

— Шестеро Пожирателей схвачены и дают показания, двое убиты… Гарри!

— Я же говорил, что это правда! — воскликнул тот в ответ и протянул руку за газетой. — Дай сюда… Там есть что-нибудь про Бродягу?

Грейнджер не успела ответить: большая сова швырнула красный конверт точно в лоб Поттеру.

— Ой, лучше беги отсюда! — взмолился Уизли, а вслед за ним и Лонгботтом: оба получали из дома громовещатели, а этот, судя по всему, должен был вот-вот взорваться.

К счастью, Поттер последовал их совету и выбежал из зала, сжимая послание обеими руками. Помогло слабо — адресат не поскупился на эмоции, и даже из холла долетали яростные крики: «Ты, кретин малолетний, тебе что сказано было делать?! Сидеть и не отсвечивать! И заниматься сам знаешь, чем, пока мозги из ушей не полезут! Спасатель хренов нашелся! Идиот, там три аврора погибли, взрослые опытные мужики, еще пятеро в Мунго, а ты, мать-перемать, сопля зеленая, значит, справился бы?! Еще и других за собой потащил, предводитель недоделанный! Еще хоть одно лишнее движение, и я не знаю, что с тобой сделаю!.. Будешь все каникулы под замком сидеть!»

— Это кто его так честит? — с интересом спросила Ингибьёрг, прислушавшись.

— Родственник, — обтекаемо ответила Марина Николаевна, поскольку озаботилась отправить послание Сириусу Блэку, который, как и предполагал Снейп, преспокойно спал наверху и вызова через камин не слышал.

Ну а его старый домовик почему-то солгал, и Блэк обещал выяснить, почему, даже если придется отпилить Кричеру голову тупым ножом и повесить ее в холле, как делала мадам Блэк.

— Вообще-то этот респондент бы мог отправить громовещатель с точно таким же содержанием себе самому, — заметил Снейп, созерцая потолок.

— Очевидно, до него что-то начало доходить?

— Свежо предание…

∗

Разбирательство затянулось. Вернее, не затянулось бы, если бы не директор, вернувшийся аккурат к окончанию завтрака, а потом битый час убеждавший понять и простить естественный героический порыв Поттера. Правда, то, что Генеральный инспектор и слизеринский декан выступили единым фронтом, его явно удивило.

— Нет, баллы вернуть нельзя, — стояла на своем Марина Николаевна. — Из-за этого незначительного, как вы выражаетесь, проступка я едва не лишилась жизни, это раз. Два: вы, профессор Дамблдор, были в Министерстве… были, не отрицайте, министр написал мне еще ночью. И хотелось бы знать, зачем вы туда отправились?

— Я задержался там с вечера, очень удачно, не правда ли? — улыбнулся он, а Марина Николаевна вовремя прикусила язык, чтобы не проговориться о карте.

— В самом деле, очень удачно, — кивнула она. — Так вот, скажите, велики ли были шансы у четверых подростков выстоять против взрослых Пожирателей? Там ведь есть жертвы со стороны аврората, а это опытные бойцы, а не… кхе-кхе… сборная команда из невесть кого, в том числе несовершеннолетних!

— Профессор Амбридж, но ведь ими двигала благородная цель, — начал было Дамблдор, но она подняла руку.

— Да, не спорю, они спешили на помощь. При этом у них не было плана, не было ни малейшего представления о том, что их ждет в Министерстве… Очень по-гриффиндорски: подхватились и ринулись вперёд очертя голову! Продумать хотя бы на шаг вперед? О чем вы… Кроме того, — добавила она, — они напали на своих же товарищей, которые пытались их остановить и вразумить. На старост! И ведь подобное уже случалось, верно? Вам не кажется, что это опасная тенденция?

— Если не ошибаюсь, мисс Грейнджер предлагала обратиться за помощью к вам, Долорес, — напомнил Снейп, — или, на худой конец, ко мне. Но наши герои пренебрегли этой возможностью. Кстати, Минерва, а почему вы не прислушались к их словам?

— Право, я сочла, что это всего лишь очередной ночной кошмар мистера Поттера! — та нервным жестом поправила очки.

— Один такой кошмар завершился госпитализацией мистера Уизли, — напомнила Марина Николаевна. — И даже если на этот раз мистеру Поттеру просто приснился страшный сон, наверно, не так уж сложно было выслушать его и… кхе-кхе… выяснить, на месте ли тот, к кому он так рвется на подмогу? Лучше уж, как говорится, «пере», чем «недо»…

— Жаль, что нельзя снять баллы с декана, — сказал Снейп в сторону.

— Ваш факультет тогда постоянно был бы в минусе, — ответила ему Марина Николаевна.

— Почему это? Мои подопечные по ночам из школы не удирают и преподавателей с лестниц не роняют. И если ко мне кто-то приходит с просьбой о помощи, неважно, днем или среди ночи, я его как минимум выслушиваю. Филиус и Помона, насколько мне известно, тоже этим не пренебрегают…

Флитвик покивал, Спраут тоже.

— Не отвлекайтесь, — попросила Марина Николаевна. — Гхм… министр пишет, что охрана школы будет усилена. Нет, не дементорами, им сейчас доверять нельзя. Это опытные, проверенные авроры. Посещения Хогсмида отменяются. Для всех.

— Погодите, — сказала МакГонаггал, — но если наказаны мистер Поттер и его команда, остальные-то при чем?

— При том, Минерва, что в Хогсмид запросто может забрести кто угодно. Любой Пожиратель под оборотным зельем или под мантией-невидимкой, к примеру. А еще он может взять и по пути в школу, там, где еще не начинается антиаппарационный барьер, умыкнуть абсолютно любого ученика. Скажем, мисс Грейнджер или мисс Чанг, к которой неравнодушен мистер Поттер… а затем мистеру Поттеру придет письмо соответствующего содержания, для пущего драматизма — с прядью волос или палочкой похищенного. Угадаете, что за этим последует?

— Поттер кинется их спасать, — уверенно ответила Спраут. — И угодит прямо в теплые объятия Пожирателей. На этот раз им почти удалось его выманить: еще немного, и эта банда улизнула бы… и спасай их потом!

— Вот именно. Таким образом, Хогвартс переходит на осадное положение, — завершила Марина Николаевна. — Как вы, профессор Дамблдор, намерены защищать Поттера во время каникул, меня не касается, но пока он находится в Хогвартсе, сюда ни одна мышь не проскользнет и отсюда не выскользнет!

— И хорошо, а то меры безопасности у нас всегда на высоте, — ядовито добавила Спраут. — В прошлом году защиту Пожиратель под обороткой преподавал, и хоть бы кто заподозрил неладное!

— Я бы вообще ввела проверку преподавателей на детекторе лжи, то есть под веритасерумом, — улыбнулась та. — Но, боюсь, на это никто не пойдет. Слишком много секретов за душой у каждого, не так ли?

— Если что, я согласна, — тут же сказала Спраут.

— И я, — мрачно ответила МакГонаггал.

— Да и мне скрывать нечего, — развел руками Флитвик.

— А вот господин директор почему-то молчит, — еще шире улыбнулась Марина Николаевна. — Ну да ладно, это предложение из разряда фантазий, оно практически неосуществимо.

— Почему же, если проводить проверку станет комиссия, причем уполномоченная задавать только определенные вопросы, а за соблюдением регламента будет следить независимый наблюдатель, то почему бы и нет? — сказал вдруг Снейп. — К примеру, я не готов делиться информацией о том, когда и как я приобрел первый сексуальный опыт, а вот настоящее имя и профессиональные навыки под веритасерумом не утаишь.

— Что-что вы приобрели? — не расслышал Флитвик и даже приложил ладонь к уху.

«Точно, у него в роду были тролли», — развеселилась Марина Николаевна, но усилием воли сдержалась.

— Прошу деканов донести до своих факультетов содержание нового Декрета об образовании, хотя бы в сжатом изложении, — произнесла она, — потому как целиком они его всё равно не прочитают.

— Профессор Амбридж, — сказал вдруг Дамблдор, до сих пор хранивший скорбное молчание, — кстати о мантии-невидимке… Я слышал, вы забрали ее у Гарри Поттера?

— Да, забрала.

— Полагаю, следует вернуть ее владельцу?

— С какой стати? — не поняла Марина Николаевна. — Насколько мне стало известно, при помощи этой мантии мистер Поттер уже не первый год злостно нарушает школьную дисциплину. Мантия конфискована как предмет, представляющий опасность, и будет храниться в Отделе тайн до того момента, как мистер Поттер окончит школу. Она уже там, если вас это интересует.

— Но это наследство, доставшееся ему от отца, — мягко сказал директор.

— В права наследования вступают, если не ошибаюсь, достигнув совершеннолетия? — таким же медовым тоном ответила она. — Сейчас вы возразите, что семнадцать мистеру Поттеру исполнится аккурат перед седьмым курсом, но, повторяю, мантию он получит только после выпускных экзаменов. Могу продемонстрировать резолюцию министра.

— Фадж, подозреваю, подпишет всё, что вы ему предложите, — медленно произнес Дамблдор, глядя на нее поверх очков-половинок.

— А что, до сих пор это каким-то образом ухудшало ситуацию? Министру нужны верные люди на местах, способные донести до него реальное положение дел, — отчеканила Марина Николаевна. — Как можно увидеть на примере атаки Пожирателей на Министерство, принятые меры оказались своевременными, но не вполне достаточными, иначе никто не ушел бы оттуда! Более таких ошибок Министерство не допустит… — она выдержала паузу и добавила: — На этом предлагаю завершить собрание и вернуться к занятиям.

Преподаватели расходились молча.

Снейп догнал Марину Николаевну на лестнице и сказал негромко:

— Не перегибайте палку. У нашего директора тоже… стальная рука.

— А разве я в чем-то погрешила против истины?

— Нет. Это-то и опасно. У него, знаете ли, свое видение истины и всего, связанного с нею. И еще… — он посмотрел в сторону. — Кто предупрежден, тот вооружен.

— В смысле?

— Отец одного из учеников, небезызвестный вам… хм… держался в арьергарде и успел выскочить из ловушки. Ему, конечно, сильно досталось за невыполненное задание, но это лучше, чем Азкабан. Спасибо.

Марина Николаевна молча кивнула.

Да уж, потерять «небезызвестного Л.М.» было бы обидно: и для сына его серьезный удар, и спонсорская деятельность пострадает, и министр расстроится… И Снейп, судя по всему, очень хорошо знает семью Малфой и переживает за них в доступной ему мере…

— Северус, у меня следующий урок у Гриффиндора. Можете посодействовать? — спросила она, и он кивнул.

∗

В тренировочном зале царила мертвая тишина.

— Я полагаю, уже все знают, как отличились ваши однокурсники, — негромко сказала Марина Николаевна. Тактика «никому ничего не сообщим, но через полчаса весь замок будет в курсе происшедшего» работала преотменно. — Не будем повторяться. Поскольку последствия контузии еще дают о себе знать, и вести тренировку я не могу, сегодня у нас будет показательный урок. Освободите место. Мистер Поттер, Уизли, Лонгботтом — на середину. Где мисс Уизли? А, вот вы где… Присоединяйтесь к этим троим.

Джинни Уизли она забрала с урока прорицаний — Ингибьёрг не возражала.

— Итак, — сказала Марина Николаевна, — вот вы явились в Министерство и даже каким-то образом проникли в Отдел тайн. Возьмите палочки наизготовку, сейчас появятся Пожиратели. Всего шестеро, у нас тут места мало… Даю вводную: Поттера должны захватить, а не убить. Палочки у нападающих, как и у вас, тренировочные, но не забывайте о невербальных чарах и прочих возможностях… помните, я надеюсь? Готовы? Тогда начинайте!

Двери распахнулись, на пороге появились шесть рослых фигур в масках и тут же рассредоточились по залу, атаковав сходу.

Четверка сбилась спиной к спине, готовая к обороне.

Первая же красная клякса расцвела на мантии Лонгботтома, а его палочка улетела к потолку. Еще один жест нападающего, и Лонгботтом, обездвиженный, растянулся на полу.

Джинни Уизли вдруг выпустила стаю летучих мышей, залепивших лица паре атакующих, и успела запятнать их мантии цветными кляксами. Однако тут же кто-то подставил ей ногу и сильно толкнул, не заклятием, рукой, и она растянулась на полу рядом с Лонгботтомом. В голову ей прилетело контрольное зеленое пятно.

Рон Уизли сопротивлялся отчаянно и беспорядочно, но был достаточно быстр для того, чтобы уворачиваться от большей части направленных в него заклятий. Впрочем, и его скоро подкосили банальные «ватные ноги» — и снова контрольный «выстрел» в голову.

Ну а Поттера вдруг вздернуло в воздух кверху ногами, так, что задравшаяся мантия закрыла ему обзор, очки свалились, и он мог только дергаться изо всех сил, наугад посылая заклятия, от которых противники спокойно закрывались щитами. Потом обезоруживающее, обездвиживающее…

— Вот и всё, — сказала Марина Николаевна, когда Поттера уложили поперек поверженных соратников. — Так, господа Пожиратели… Легко ранен, тоже легко ранен… а, не ранен, рукав пострадал. Четверо вообще не задеты. Теперь наша боевая четверка. Лонгботтом — обездвижен, небоеспособен. Джинни Уизли — убита. Рон Уизли — убит. Поттер — обезоружен и захвачен врагом. Вот примерно так и закончилась бы эта героическая вылазка…

— Вы же сказали, что палочки учебные! — воскликнул Уизли, освобожденный от заклятия.

— А мои слова о невербальных чарах и прочих возможностях вы предпочли не услышать? — приподняла она бровь. — Или никто не обратил внимания? Мисс Грейнджер?

— Противники ни одного заклинания не произнесли вслух! — выпалила она. — И… похоже, пользовались чарами без применения палочек!

— Именно. Использовать простейшие приемы таким образом способны даже школьники… при наличии достаточного усердия в занятиях. Что касается обычной невербальной магии, то в сражении в Министерстве на одного из Пожирателей наложили Силенцио, но это не помешало ему отчаянно сражаться, — припомнила она сводку. — Он убил одного из авроров и серьезно ранил другого. И обычными приемами вроде подножек, подсечек и хорошего хука слева ни Пожиратели, ни авроры не гнушаются — их обучают и рукопашному бою, если вы не в курсе. Подумайте об этом на досуге. Домашнее задание — сочинение в вольной форме на тему увиденного и собственно происшествия в Министерстве.

Она помолчала, не торопясь отпускать учеников, потом поинтересовалась:

— Мисс Грейнджер, вы сделали то, о чем я вас просила?

— Да, мадам, вот…

— Благодарю, — Марина Николаевна взяла у девушки несколько листков, просмотрела и кивнула. — Превосходно. Получите-ка…

— А что это? — с опаской спросил Лонгботтом и тут же вжал голову в плечи.

— Это расписание ваших отработок до конца года, — пояснила она. — Не думали же вы, что отделаетесь лишь снятыми баллами? Экая, право, чепуха… Сходу сопоставить ваши расписания с расписанием преподавателей было непросто, поэтому я попросила мисс Грейнджер сделать это — у нее уже имеется навык.

— Но… но… — выговорил Уизли, с ужасом глядя на свой листок, — свободного времени же вообще нет!

— Как это нет, мистер Уизли? Вот оно, отведено на самоподготовку, — указала Марина Николаевна. — И да, ни у кого из вас эти часы не совпадают.

— А жить-то когда? — пробормотал он, держась за голову.

— А чем таким полезным вы заняты, позвольте узнать, мистер Уизли? — прищурилась она. — Может быть, помогаете братьям с их изобретениями? Нет? Усердно учитесь, сидите в библиотеке часами? Тоже нет?

Послышались смешки.

— Так вот, от переизбытка свободного времени очень помогает хорошая учебная нагрузка. И не нужно стонать, она не чрезмерная, — добавила Марина Николаевна.

— Столько зельеварения… — пробормотал Лонгботтом, изучая свое расписание. — И чары…

— Да, и я на вашем месте была бы очень благодарна за то, что вам согласились уделить время, — отрезала она. — Ах да… поскольку мистер Поттер на консультации по выбору профессии говорил, что желает стать аврором, а профессор МакГонаггал прямо указала, какие дисциплины ему следует подтянуть, то тоже займется зельеварением, только не у профессора Снейпа.

— А у кого? У нас еще зельевары есть? — удивился Уизли.

— Для начала, имеется мадам Помфри, — напомнила Марина Николаевна, — и присутствующие авроры, которые в зельях разбираются не на уровне Мастера, но тоже вполне прилично. Ну а кроме того, поскольку для поступления в аврорское училище необходимы и другие… кхе-кхе… качества, то мистер Беркли любезно согласился выделять одного-двух своих бойцов, чтобы они подтянули желающих до приемлемого уровня. Кое-кто преподает в их школе, так что требования им известны.

— Мадам, — поднял руку Финниган, переглянувшись с Томасом. — А нам можно тоже позаниматься с аврорами? Ну, не в ущерб остальному, конечно!

— Конечно, мистер Финниган. Тоже хотите в аврорат?

— Я? Нет, мадам, просто такое дело никогда лишним не будет!

— Тогда — сколько угодно, только получите разрешение у вашего декана. А что касается мистера Поттера, — Марина Николаевна снова перевела на него взгляд, — я полагаю, подчиненные мистера Беркли быстро объяснят ему, что такое обязанности, ответственность, дисциплина, подчинение старшим по званию и необходимость следовать приказам. И если мистеру Поттеру вдруг покажется, что к нему относятся слишком жестко, он всегда может поинтересоваться у своего крестного, как именно проходит обучение в аврорском корпусе.

Тот промолчал, глядя в пол. Марина Николаевна милосердно не стала говорить о том, что после этого происшествия путь в аврорат ему, скорее всего, будет заказан. Случайность случайностью, но поведение… Не зря же психологические тесты придуманы — слишком импульсивных обычно отсеивают еще на вступительных экзаменах. Тех-то, кто обучался в корпусе с детства, приучают держать себя в руках, а для большинства великовозрастных лбов время уже упущено.

— Мадам, — подала голос Джинни Уизли, — а как же… как же тренировки по квиддичу?!

— Если у вас еще останутся силы думать о квиддиче после всех отработок и домашних заданий, тренируйтесь, конечно, — милостиво разрешила Марина Николаевна. — Или присоединяйтесь к аврорам, они ведь и на метлах занимаются… хм… воздушной акробатикой.

Та подавленно промолчала.

— Урок окончен, можете быть свободны, — сказала Марина Николаевна, и тут же ударил колокол.

Дождавшись, пока выйдут пятикурсники и примкнувшая младшая Уизли, она повернулась к «Пожирателям».

— Благодарю за содействие, седьмой курс.

— Это было отменное развлечение, мадам, — искренне сказал здоровенный слизеринец, стаскивая маску. — Если понадобится, мы всегда готовы помочь!

— Непременно буду иметь вас в виду, — улыбнулась она.

— Мы тоже к аврорам напросимся, — добавил второй, хрустнув пальцами. — Дело полезное…

— Повторяю: с разрешения вашего декана — сколько угодно. А теперь можете идти.

Последний из них, самый рослый, задержался в дверях, потом обернулся и тоже снял маску.

— Северус, ну что за ребячество! — тяжело вздохнула Марина Николаевна.

— Не смог удержаться, — кровожадно улыбнулся Снейп, приглаживая растрепавшиеся волосы.

— Это вы Поттера подвесили?

— Я, — довольно ответил он. — Очень я люблю это заклинаньице…

— Помните, с какими интонациями Слагхорн говорил? — улыбнулась Марина Николаевна. — «Это очень забавное зельице, с такими интересненькими свойствами!» В точности, как вы сейчас!

— Каков учитель, таков и ученик, — изрек Снейп.

— А что за заклинание? Я не знаю похожих.

— Откуда вам знать? Это моя придумка, еще школьных времен. Теперь-то уж, конечно, она достаточно широко известна…

— …но в узких кругах? — закончила Марина Николаевна. — Понятно. Научите?

— Конечно. — Он помолчал, потом добавил непонятно: — Месть была мелкой, но чертовски приятной!

Часть 32

Как ни странно, учебный год завершился достаточно мирно.

Правда, обещанный шаман из Илверморни (Ингибьёрг оказалась права, это был старый ее знакомый) смог прогостить только неделю, но она оказалась незабываемой, и Марина Николаевна была уверена — на будущий год прорицания выберут очень и очень многие!

Наказанные выглядели весьма бледно, но отбывали повинность, и Лонгботтом неожиданно для себя самого так втянулся в зельеварение, что даже на обычных уроках у Снейпа начал получать приличные отметки.

Директор время от времени порывался забрать Поттера с какой-нибудь отработки (особенно аврорской), приходилось напоминать ему о приказе Министерства, согласно которому Генеральному инспектору принадлежало решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определённые преподавателями. Всякий раз, услышав об этом, Дамблдор кривился, будто целиком сжевал лимон.

Потом он попытался приглашать к себе Поттера по ночам, и об этом Марина Николаевна узнала сразу же, благо Летти следила за Поттером практически неотрывно. Она, однако, выждала некоторое время, чтобы убедиться — это посещение кабинета директора не было единичным, — убедилась и решительно прекратила эту порочную практику, благо Поттер очень удачно уснул на уроке трансфигурации, и у МакГонаггал не было возможности и далее закрывать глаза на эти ночные визиты. Чем там занимался Дамблдор с Поттером, осталось тайной: мальчишка молчал, как пленный партизан, а Летти видела лишь, как директор показывал ему что-то в думосбросе, но последовать за ними обоими, разумеется, не могла — ее бы заметили.

Так или иначе, проблема здорового ночного сна была решена радикально — хорошим снотворным. Переутомиться Поттеру никак не грозило: авроры ответственно заявляли, что их младших воспитанников еще и не так гоняют, так что пусть привыкает к режиму и распорядку.

Остервеневший пятый курс неожиданно сам для себя почти в полном составе сдал СОВ по защите на «выше ожидаемого», а многие и на «превосходно» (они пока об этом не знали, результаты экзаменов должны были разослать позже, но преподавателям-то все было известно). С зельеварением дело обстояло похуже, но Снейп заявил, что другого и не ожидал, и чем меньше у него будет учеников на старших курсах, тем лучше для них же.

Седьмые курсы едва не надорвались на ТРИТОН, но всё же удержали марку. Кое-кто, знала Марина Николаевна, уже подал заявки на поступление в аврорскую школу (проникшись тренировками, не иначе), кто-то шел на стажировку в Министерство (и некоторым она написала рекомендации)… Ну а многострадальная Чандлер уже почти взяла штурмом школу целителей, и теперь с замиранием сердца ждала лишь школьной оценки по зельеварению. («Да заработала она свое «превосходно», — отмахнулся Снейп, — пусть не переживает!»)

— Похоже, вы сняли проклятие с должности, Долорес, — произнесла Граббли-Дёрг во время прощального ужина.

— Не было тут никакого проклятия, — уверенно сказала Ингибьёрг, — обычные школьные суеверия. Человеку со стороны сложно справиться с такой оравой невоспитанных учеников, вот неопытные преподаватели и удирают, поджав хвост.

— Да, в ваших руках они моментально делаются шелковыми, — улыбнулась Марина Николаевна. — Так или иначе, я не намерена оставлять Хогвартс. А вы?

— И я, пожалуй, задержусь, — величественно кивнула прорицательница. — У нескольких человек видны проблески дара, жаль будет, если его загубят понапрасну. Разумеется, на лето уеду, у меня своих дел довольно, но вернусь, да-с.

— Здорово, здорово! — воскликнула Спраут. — А вы видели? Наши яблони немножко цвели! Вряд ли на них что-то созреет в этом году, но я ими займусь, и на будущее лето…

∗

Ученики разъехались.

Марина Николаевна, собрав вещи — большую часть она оставляла в школе, — тоже собиралась отбыть, как вдруг вспомнила кое о чем.

— Зашли пожелать мне хорошего лета? — встретил ее Снейп.

— Нет, спросить — вы сумели узнать о том, где спрятаны…

Он покачал головой.

— Слишком смутные видения, а проникать глубже я побоялся. Если бы лорд заметил мое присутствие, меня бы здесь уже не было.

— Ясно… но хотя бы намек?

— Никаких намеков. Разве что ощущение — это очень ценные, очень значимые вещи. Он выбирал их с любовью и осознанием того, насколько они редки и неповторимы… — произнес Снейп, прикрыв глаза, а потом закончил буднично: — А это может быть всё, что угодно.

— Да уж, может, он пуговицы от пальто коллекционирует или яйца Фаберже… — пробормотала Марина Николаевна. — Ну что ж, в таком случае, до будущего учебного года. Хорошего отдыха желать не стану, вижу, что он вам только снится. О, кстати, пока не забыла…

— Что еще?

— Насчет отдыха: вы, когда сами были учеником, как относились к жизни в общежитии?

— Неважно, — подумав, честно ответил Снейп. — Но так принято. Вдобавок, к шестому курсу я остался один в спальне.

— Полагаю, соседи не выдержали вашего милого характера? — приподняла брови Марина Николаевна.

— Да. А еще скверной привычки читать по ночам и время от времени испытывать на них свежепридуманные заклинания. Но старшие курсы были не такими уж многочисленными, так что места хватало.

— Да его и сейчас предостаточно.

— К чему вы клоните, Долорес?

— Думаю о расширении общежитий, — пояснила она. — Понимаю, что так принято, но… не все могут ужиться с соседями, а это дополнительный стресс к уже имеющемуся. Помню, мне в общей спальне очень не нравилось. Не побудешь наедине с собой, полог — это только иллюзия уединения.

— Да, действительно. Дома у меня была своя комната, крохотная, размером с табакерку, но своя, — неожиданно сказал Снейп. — Там можно было закрыться, если… совсем уж доводили. Но что вы задумали?

— Хочу предложить студентам выбор. Возможно, кому-то действительно нравится жить большой компанией, друзьям-приятелям, к примеру. А те же близнецы с удовольствием останутся вдвоем или с Джорданом, чтобы посторонние не мешали им обсуждать какие-нибудь коварные планы, — усмехнулась она. — Или, скажем, братья Криви хотели бы жить вместе, как привыкли дома, но не положено, они с разных курсов. Про сестер Патил молчу, они вроде бы и так довольны.

— Да уж, смешанного общежития нам не надо, — покачал головой Снейп.

— Так вот, хотелось бы предусмотреть возможность переселения, — добавила Марина Николаевна. — А то, может быть, кто-то сходу решит, что в большой компании веселее, а через месяц-другой взвоет и попросится в одиночную комнату, пускай даже размером с табакерку, как вы выразились. Или компания распадется, кто-то захочет отделиться или поменяться…

— Вы представляете, какое переселение народов начнется?

— Не вижу ничего страшного. Взять и перетащить вещи — дело пяти минут, а кровати везде одинаковые.

— А если всем захочется отдельные апартаменты?

— Я уже спрашивала домовиков: модифицировать имеющиеся комнаты очень просто. Большая спальня легко превращается в две средние или четыре маленькие. С окнами сложнее, но у вас в подземельях ведь они зачарованы? Можно и в башнях так же поступить. Словом, это уже техническая часть, с которой вполне справятся домовики! Вдобавок, — добавила Марина Николаевна, — ютиться в спичечном коробке совершенно не обязательно. Раз уж существуют чемоданы, сундуки и даже палатки с чарами расширения пространства, то уж тут-то сам бог велел ими воспользоваться!

— Ну, удачи вам, — вздохнул Снейп и задумался, а потом сказал: — Сдается мне, многим из моих слизеринцев эта идея придется по душе. Они в большинстве своем предпочитают держаться наособицу. А к приятелю и в гости можно зайти.

— Вот именно! Словом, я предложу эту идею министру, только придумаю психологическое обоснование позаковыристее. Что-нибудь о моральном климате в коллективе… Вот, кстати: некоторые ученики становятся объектами травли своих же, это неизбежно, и им в общей спальне жить очень тяжело! Северус? — окликнула она. — Что с вами?

— Нет, ничего, — покачал он головой. — Пытаюсь сообразить, кто у нас сейчас объект травли… У моих всё спокойно, не считая стычек с Гриффиндором. Но это, сами понимаете, неистребимо.

— Например, Луна Лавгуд, — пояснила Марина Николаевна. — Я видела, как она перед отъездом вешала на доску объявлений список пропавших у нее вещей. В основном это мелочи, которые она сама могла где-нибудь забыть или потерять: перья, заколки, книги… Но вот мантия и обувь сами собой в пространстве раствориться не способны! Она сказала, правда, что всегда всё возвращается на место, но…

— Но находят эти вещи домовики, — закончил Снейп. — Ясно.

— Ну, про то, что Лавгуд называют ненормальной в глаза, я промолчу, — добавила она. — Я не уверена, действительно ли она не обращает на это внимания или просто делает вид. Во втором случае она может и сорваться, потому как предел есть у каждого.

— Она впрямь немного не от мира сего, поэтому ставлю на первый вариант, — мрачно сказал Снейп, — что, конечно, не отменяет свинства окружающих.

— Вот именно. А та же Миртл? Ее травили за дурацкие очки и прыщи, и если бы она тогда не погибла, то вполне могла бы и сама свести счеты с жизнью. А может, и нет, — подумав, добавила Марина Николаевна. — Она много болтает о самоубийстве, но те, кто говорят, чаще всего никогда этого не сделают… А сколько тех, кто молчит? Неважно, от страха или из гордости и упрямства? Вы представляете, сколько невротиков выходит из стен Хогвартса?

— Знаю, я сам такой, — неожиданно выдал Снейп. — Ну что вы так смотрите? Вы же видели карту Мародеров!

— Ах вон оно что… — сообразила Марина Николаевна. — Враждующие факультеты, а вы…

— А я в глазах этой компании был типичной жертвой, — ответил он. — Ну… это они так думали. Их, конечно, было больше, зато я — изобретательнее.

— И что, наш факультет, который, если мне не изменяет память, всегда преподносился как одна большая семья, не вступился?

— Если бы я попросил о помощи, вступился бы, — серьезно ответил Снейп. — Во всяком случае, Малфой — если помните, он был старостой, — делал вполне прозрачные намеки на то, что неплохо бы указать Мародерам их место, пускай даже среди них отпрыски знатных семейств, но… Я не попросил.

— Очевидно, как раз из гордости?

— Скорее, гордыни.

— Снейп, а что, они вас вот так на ровном месте невзлюбили? — подумав, спросила Марина Николаевна.

— Как ни странно, да, — фыркнул он. — Еще в поезде, перед первым курсом… Кажется, только из-за того, что я сказал, мол, хочу попасть на Слизерин. Потом-то, конечно, у нас прибавилось поводов для взаимной любви!

— Хотите сказать, что и деканы этого не замечали?

— Ну что вы. Это же милые шалунишки, — улыбнулся Снейп, — золотая молодежь, прекрасные ученики, гордость школы!.. Довольно об этом, Долорес. Не люблю вспоминать.

— В Хогвартсе необходим психолог, — вздохнула она, — причем и ученикам, и преподавателям. Только, сдается мне, в школе Мунго психологию не преподают, а взять кого-то со стороны не выйдет.

— Да уж, тут только маггловского специалиста не хватало для полного счастья…

— А почему сразу маггловского? — сообразила вдруг Марина Николаевна. — Отчего бы не сквиба? Филч же работает здесь!

— Ну поищите, поищите, — скептически произнес Снейп. — Какое, право, распространенное сочетание: сквиб-психолог! Причем еще такой сквиб, который знает о своем происхождении и не обижен на весь мир из-за того, что сам не владеет магией, как тот самый Филч…

— Спорим, найду? — прищурилась Марина Николаевна, подумав, что как раз такой человек и мог увлечься психологией, чтобы вытравить из головы собственных тараканов.

— Не буду я с вами спорить. С вас станется притащить маггла, слегка подправив ему мозги, и заявить, что это сквиб. Как проверишь? Семьи стараются не афишировать рождение таких детей, кого-то отдают в приемные семьи, ну а те, кто уходит в маггловский мир уже взрослыми, обычно меняют фамилию.

— А маггл сможет войти в Хогвартс?

— Вероятно, если кто-то его приведет, но я не уверен, — подумав, ответил Снейп. — Так! Кажется, я только что сам подал вам идею?

— Ну почему, я об этом сразу же подумала, — пожала плечами Марина Николаевна. — Так или иначе, что-то в этом направлении нужно предпринять. Может быть, не в этом году, но всё же… А теперь — до свидания. Что-то я заговорилась…

— Это уж точно, — без тени улыбки сказал он. — Всего доброго.

Часть 33

Лето выдалось для Марины Николаевны насыщенным. Конечно, по сравнению с прошлой жизнью отчетности было всего ничего, но дел все равно хватало.

— Долорес, вы твердо решили остаться на должности Генерального инспектора? — грустно спросил Фадж, когда она явилась к нему с докладом.

— Вы возражаете?

— Не то, чтобы я возражал, но я без вас, как без рук!

— Господин министр, если бы я могла раздвоиться, я бы с удовольствием работала на оба фронта, но увы, это невозможно! — искренне ответила Марина Николаевна. — Но неужели ваши помощники не справляются с возложенными на них обязанностями?

— Справляются, но до вас им далеко, — вздохнул он. — Перебрал уже нескольких, бестолковые, как… как… не придумаю даже сравнения!

— А почему бы вам не сделать первым помощником Перси Уизли? — спросила она. — Он ведь и так у вас в штате, и он не так уж скверно разбирается в делах Министерства!

— Долорес, но он ведь, во-первых, Уизли, а Уизли, сами знаете, кому преданы, — поморщился Фадж. — А во-вторых, это же не сотрудник, а болванчик, говорящая голова! Что бы я ни сказал, он только кивает и долдонит: «да, господин министр, совершенно верно, господин министр!». Если я заявлю, что сотрудникам положено ходить на ушах, он ведь выполнит приказ!

— Господин министр, пожалуй, тут есть небольшой нюанс… — протянула Марина Николаевна. — Этот юноша, конечно, Уизли, но вы не заметили, случайно, что он порвал отношения с семьей? Он честолюбив, он был старостой школы и прекрасным учеником… И он искренне мечтал о том, чтобы выбраться из нищеты, в которую вверг семью его отец своей… кхе-кхе… неуемной страстью к увеличению числа наследников.

— Да уж, лучше бы он руками так работал, — буркнул Фадж. — Простите, сорвалось…

— Ничего-ничего, — улыбнулась она. — Должна заметить, что и старшие отпрыски этого семейства, как только достигли совершеннолетия, покинули отчий дом, успели сделать неплохую карьеру и не слишком-то стремятся поддерживать связь с родными. Вероятно, это что-то говорит о ситуации в семье?

— Я бы тоже не обрадовался, если бы мне пришлось жить на головах у братьев и сестер, — пробормотал Фадж.

— Полагаю, близнецы повторят путь старших братьев. Они весьма изобретательны и намерены открыть собственный бизнес, — добавила Марина Николаевна. — Ну, эта цель хотя бы позволяет направить их неуемную жажду изобретательства в относительно мирное русло… О младших пока говорить рано, но, боюсь, там дело обстоит печально. Взять хотя бы тот факт, что в первый год — мне рассказали другие преподаватели — Рон Уизли приехал в школу со старой палочкой, которая толком не работала, а когда сломал ее на втором курсе, боялся написать об этом домой! И о какой учебе может идти речь в такой ситуации? А младшей девочке даже на новую мантию не наскребли… И это чистокровные волшебники!

— Долорес, я как-то потерял нить рассуждений, — нахмурился Фадж. — Мы ведь говорили о Перси Уизли?

— Да, и я просто привела в пример остальных его братьев, — пояснила она. — Почти все они весьма целеустремленные личности, стремящиеся сами обустроить свою жизнь и обеспечить себя, а не полагающиеся на наследство и помощь родственников. Так вот… Перси, пожалуй, чрезмерно услужлив, но это объяснимо: он очень боится потерять место. Что ему останется в этом случае? — Марина Николаевна помолчала, потом добавила: — Он очень напоминает мне меня в том же возрасте. Разве что пробивной силы у него поменьше.

— Да уж, ваша карьера ему вряд ли улыбается, — усмехнулся министр и посерьезнел. — Полагаете, Долорес, стоит дать ему шанс?

— Я полагаю, следует дать ему задание, которое выявит, действительно ли он способен лишь слепо повиноваться указаниям руководства, либо же способен проявить творческую инициативу. Люди первой формации тоже необходимы, но их пруд пруди, а вот вторых…

— И какое же задание вы предлагаете? — заинтересовался Фадж.

— Вот, — Марина Николаевна вынула из сумки папку. — Тут изложена краткая суть. На словах же могу пояснить: я полагаю, что магическое общество очень напрасно выпускает сквибов из поля зрения и старается забыть о них.

— Долорес! Что вы такое говорите?!

— Выслушайте, пожалуйста, до конца, господин министр, — с нажимом произнесла она. — Я не буду вдаваться в подробности, но исследования некоторых ученых позволяют предположить, что все так называемые магглорожденные волшебники — на самом деле потомки сквибов либо имеют волшебников в предках. Сложно сказать, как именно передаются способности к магии, у нас нет данных, нет общей базы, поэтому вывести закономерность не представляется возможным, — Марина Николаевна перевела дыхание и продолжила: — Существует Общество поддержки сквибов, но деятельность его сводится лишь к помощи тем, кого изгнали из семей, найти место в мире магглов. Тоже немало, но этого не достаточно. Тем не менее, кое-какие записи у них ведутся, и с этого можно начать.

— Что именно начать?

— Господин министр… — она помолчала. — Хорошо, возможно, на конкретном примере будет понятнее… Вы знаете, что мой брат — сквиб?

Фадж вытаращился так, что стало ясно — нет, впервые слышит.

— Я даже не знал, что у вас есть брат! — выговорил он.

— Представьте себе. Это тщательно скрывали, как принято… Так вот, он сквиб, а обе его дочери — волшебницы. Они уже внесены в книгу записей Хогвартса, я проверила. Под той же фамилией, что у меня, но они числятся магглорожденными. А мало ли похожих фамилий! Вы понимаете, к чему я клоню?

— Погодите, погодите… — Фадж в возбуждении схватился за подбородок, потом за нос. — Так-так-так… Вы хотите сказать, что от двух магглов волшебник родится с крайне небольшой вероятностью? И, скорее всего, кто-то из них либо сквиб, либо имел его в предках… а может быть, и оба… и они могут об этом даже не знать?!

— Именно, господин министр. Это вполне могут быть потомки сквиба из какого-нибудь древнейшего и благороднейшего семейства, не помнящие родства, выросшие в маггловском мире, не имеющие представления о нашем мире и тем самым представляющие угрозу текущему положению вещей! — произнесла она, стараясь сохранить серьезное выражение лица. — В моем случае дело обстоит не так скверно, отец расскажет девочкам о том, что им следует знать. Но как быть тем, кто сам-то ничего не знает о волшебном мире, потому что его ребенком отдали магглам, едва поняв, что он не владеет магией? Детские воспоминания легко стереть и внушить, что он всю жизнь жил простой жизнью! Или же он стыдится сказать, что да, он отпрыск хорошего семейства, да только его вышвырнули, чтобы не позорил фамилию, и заставили назваться каким-нибудь Джонсоном! Или он сам взял фамилию жены…

— Долорес, вы с вашими исследованиями каждый раз разверзаете передо мной какие-то бездны ада, — с содроганием выговорил Фадж. — Если вы правы… выходит, большая часть магглорожденных на самом деле…

— Да, господин министр. Взять вот братьев Криви: где же это видано, чтобы в семье магглов подряд родилось два волшебника?

— А Дамблдор об этом знает? — спросил вдруг министр, собравшись. — Если да, тогда понятно, почему он опирается на магглорожденных!

— Сомневаюсь, — вздохнула Марина Николаевна. — Но даже если так, вам не кажется, что следует лишить его этого преимущества? Он говорит, что все равны, и чистокровные, и магглорожденные, а следует возразить: магглорожденные на самом деле отдаленные потомки чистокровных! И они ничуть не хуже, господин министр. Наоборот, за счет прилива свежей крови и смешения ее они зачастую намного одареннее чистокровных!

— Что вы такое говорите…

— Простой пример: на нашем проблемном пятом… то есть уже шестом курсе, на Слизерине есть двое непроходимых тупиц-чистокровных. А есть магглорожденная гриффиндорка, способная обставить почти любого чистокровного. Кстати, она может быть родней Дагворт-Грейнджеру, хотя сама об этом не знает: судя по ее таланту к зельеварению, да и прочим наукам, это вполне вероятно.

— И вы предлагаете, — Фадж пролистал папку, — оставлять сквибов в волшебном мире?

— Уж во всяком случае, не терять их из виду, — серьезно ответила Марина Николаевна. — И не травить. Они не виноваты в том, что родились без выраженных волшебных способностей. Тем не менее, какие-то зачатки этих способностей у них имеются: тот же хогвартский завхоз, Аргус Филч, пусть и неосознанно, но пользуется ими. Он видит замок, знает все его закоулки, в которые не каждый волшебник может проникнуть, у него есть связь с фамилиаром…

— Так-так-так… — министр подскочил и заходил по кабинету. — А если не изгонять их из общества, то, вероятно, они смогут составить партию так называемым магглорожденным волшебникам и волшебницам, и, если всё сложится удачно, то потомство их тоже может обладать магическими способностями! Верно я понял вашу идею?

— Да, господин министр. Это лотерея, конечно, но точно такая же, как если вдруг чистокровный или полукровный волшебник женится на маггле. Моя мать маггла, — пояснила она, видя недоуменный взгляд. — Как результат: я волшебница, брат — сквиб, племянницы — тоже волшебницы. Наследственность — очень причудливая штука!

— Это очень, очень серьезное и… противоречивое начинание, — выговорил Фадж и снова сел за стол. — Наверняка возникнет сильное противодействие со стороны чистокровных… Не всех, но многих. Но вот магглорожденные — пока будем называть их так — могут поддержать. И полукровные тоже.

— Главное, не торопиться и всё тщательно спланировать, — вставила Марина Николаевна. — Нельзя вываливать такие сведения разом, нужно действовать мягко, постепенно…

— Да, тот же небезызвестный вам член попечительского совета вряд ли будет доволен!

— Этот господин сейчас не в том положении, чтобы возражать, — напомнила она.

— В каком смысле?

— В таком, что его старые друзья-Пожиратели, вырвавшиеся на свободу, вряд ли относятся к нему с большой любовью: он, в отличие от них, в Азкабане не сидел, а жил на широкую ногу, — пояснила Марина Николаевна. — А сын его будет в Хогвартсе под моим надежным присмотром…

— Да, в самом деле… А ведь сами-знаете-кого поддерживают в основном чистокровные! — добавил министр, явно думавший о чем-то своем. — Но магглорожденных и полукровок намного больше!

— Ну а я вам о чем битый час толкую?! — не выдержала Марина Николаевна. — Нельзя упускать такой человеческий ресурс! Если продолжать относиться к магглорожденным, как к людям третьего сорта, их соберет под крылышко Дамблдор, неужели вы не понимаете?!

— Да-да-да! — воскликнул Фадж, придя в страшное возбуждение. — С одной стороны сами-знаете-кто, не считающий магглорожденных за людей, с другой — добрый Дамблдор… И тут Министерство разворачивается на сто восемьдесят градусов и распахивает объятия магглорожденным и сквибам! О, Долорес, это очень рискованно, но… но… если затея удастся…

— Я думаю, вы станете самым знаменитым министром магии как минимум в этом веке, — улыбнулась она. — Конечно, противодействие возникнет, и серьезное. И именно поэтому нужна тщательная подготовка и планирование реинтеграции сквибов в наше общество. Вот тут мы и возвращаемся к Перси Уизли.

— Каким образом? — низвергся с небес на землю министр.

— Поручите ему собрать данные о сквибах, — постучала Марина Николаевна по папке. — Он очень дотошный юноша, привык работать с информацией и не упускает мелочей. Нужно искать малейшие намеки: скажем, в книге волшебников есть запись о рождении ребенка в такой-то семье. Но этот ребенок не пошел в Хогвартс, более его имя нигде не встречается. Куда он подевался? Умер? На домашнем обучении? Его отправили в другую школу, а он остался жить в той стране? Или просто спрятали, узнав, что он сквиб? Это будет долгая и кропотливая работа, но если Перси найдет хотя бы десяток таких прецедентов, и если удастся проследить жизненный путь этих людей…

— И, может, уговорить их на интервью, если они еще живы, — пробормотал Фадж. — Взять того же Филча. И Фигг. Они, правда, одинокие, но… Это Общество защиты сквибов поможет?

— Я же сказала, у них есть кое-какие сведения. Думаю, помогут, — кивнула Марина Николаевна. — Главное, чтобы Перси вел себя не как напыщенный болван, а по-человечески. Но это я могу до него донести, если вы дадите добро… Ну и познакомлю с представителями Общества, конечно.

— Конечно, Долорес! — Фадж схватился за перо. — Где тут ваше предложение… Ага. Вот. И пусть попробуют сказать, что министр ничего не делает! Вот. Вразумите Уизли, пускай работает. Выполнит задание — возьму его первым помощником и прибавлю жалование!

— Я думаю, — сказала Марина Николаевна, взяв приказ, — это станет для него идеальной мотивацией!

Часть 34

Пару недель Марина Николаевна погостила у родных, выяснила, что с ними все в порядке, новый дом всем нравится, Деннис с Мэри нашли работу, а девочки — уйму новых друзей.

Что ценно — неподалеку жила старая ведьма, к которой вся местная детвора бегала послушать страшные сказки, и которая моментально распознала в Орфорде с внучками волшебников. Сама она сроду ни в какой школе не училась, зато знала и умела много интересного, особенно по части целительства и зельеварения. Марина Николаевна записала несколько рецептов, решив, что Снейпу будет как минимум интересна такая древность! Возможно, сейчас есть средства и получше, но иногда всё новое — хорошо забытое старое…

Ну и занятий с Орфордом никто не отменял: тот явно был рад продемонстрировать дочери свои умения. За две недели, положим, многому не научишься, но и то подспорье!

Перси Уизли заваливал нежданного куратора письмами, потому что, хоть умел и работать с информацией, и анализировать ее, подход к людям найти мог далеко не всегда. В итоге Марине Николаевне это настолько надоело, что она отыскала в Лондоне неплохого (судя по отзывам) психолога и силком отвела к нему Перси, строго запретив говорить о магии, а упоминать только о работе и семейных отношениях.

Эффект был внезапен. После третьего сеанса терапии Перси отправился домой и помирился с родителями. Вернуться, правда, не вернулся, сказав, что у него теперь собственная жизнь. После пятого — заявил министру в лицо, что тот за деревьями не видит леса, это раз, а два — позиция страуса, конечно, удобна, только вот задница остается неприкрытой, пользуйся, кто хочешь!

Сказать, что Фадж был в шоке — значит, ничего не сказать. В еще больший шок он пришел, когда призванная на помощь Марина Николаевна выразила солидарность с мнением Перси и добавила, что господин министр, конечно, прав — разумную осторожность проявлять необходимо, но именно разумную! А то уже наблюдается некоторое брожение в умах, и на месте министра кое-кто видит более решительную персону…

— Какую?! — всполошился Фадж.

— Скримджера, господин министр, — мрачно ответил Перси.

— Что?! Главу аврората?!

— Да, именно его, — кивнула Марина Николаевна. — А учитывая то, что он тоже сторонник принимать позу страуса, да вкупе с его солдафонскими замашками… Он одним движением пера перечеркнет всё, чего вам удалось добиться! Он же чистокровный, не ошибаюсь? Так вот, программа реинтеграции сквибов будет забыта, ручаюсь. В Хогвартсе отменят расширенное преподавание маггловедения. А меня, полагаю, отправят в отставку, как верную вашу помощницу!

— Если позволите высказать мое мнение, — вставил Уизли, — мистер Скримджер — страшный карьерист, об этом все знают. И если он займет кресло министра, то это будет пределом его мечтаний. Делать он ничего не станет, в отличие от вас, мистер Фадж! Мадам Амбридж права, он прикроет все новые проекты, притворится, что всё хорошо, всё идет по плану… Но всё уже плохо! И если вы пытаетесь исправить положение дел, то он заметет сор под коврик, ручаюсь!

— А что у нас плохо? — слабым голосом спросил Фадж, обмахиваясь папкой.

— У нас Пожиратели смерти на свободе и мечтают вернуть сами-знаете-кому былое могущество, — напомнила Марина Николаевна. — Дементоры вышли из повиновения и бродят по маггловским поселениям. Азкабан, считай, остался без охраны, куда девать преступников — не ясно. В такой сложной ситуации не хватало только удара в спину!

— Ясно, — неожиданно собрался министр. — Скримджера следует задвинуть. Пускай Азкабан курирует. Только кто займет его место? Долиш?

— Он хороший аврор, но чрезмерно исполнительный сотрудник, — ответила Марина Николаевна. — И будет служить любому начальнику.

— Гм… Шеклбот?

— Человек Дамблдора.

— Ну а вы кого предлагаете?

— Господин министр, с вашего позволения, я бы рекомендовал Дерека Уильямсона, — подал голос Уизли, получив тычка от Марины Николаевны.

— Уильямсон? А, да, помню! Полагаете, он справится? Выглядит он как-то… не слишком убедительно!

— Уильямсон прекрасный аврор, сэр! — твердо заявил Перси. — Он хорошо умеет находить общий язык с подчиненными, не злоупотребляет служебным положением, придерживается прогрессивных взглядов, как и вы, и считает, что проблемы следует решать по мере их поступления, а не замалчивать до тех пор, пока не станет слишком поздно!

— В то же время, это крайне исполнительный сотрудник, — добавила Марина Николаевна, — и пусть вас не смущает его несколько неформальный внешний вид. Уильям Уизли тоже носит длинные волосы, однако в «Гринготтсе» его считают весьма ценным служащим, верно, Перси?

— Да, мадам Амбридж, — кивнул тот и добавил: — Я подобного не одобряю, но если серьга в ухе не мешает исполнению должностных обязанностей, то пускай будет.

— А еще, — сказала Марина Николаевна, — у Уильямсона есть племянник. Сквиб.

— Так сразу бы с этого и начинали! — воскликнул Фадж и утер пот со лба. — Морочат мне голову какими-то серьгами, волосами… Уизли, подготовьте приказ о переводе Скримджера на должность начальника Азкабана. Пускай там крепит безопасность. И, соответственно, приказ о назначении Уильямсона главой аврората. Заместителей пусть сам подбирает… Да, а что с вашим исследованием?

— Вот, промежуточные итоги! — гордо сказал Перси, взмахнул палочкой и бухнул на стол министра внушительную кипу папок. — Это только по данным Общества защиты сквибов. В одиночку, сами понимаете, господин министр, не так-то просто собирать данные…

— Так много?! — ужаснулся Фадж, оценив высоту бумажной пирамиды.

— Это за полтора века, — успокоила Марина Николаевна. — Но немало, да-с.

— Вовремя мы этим занялись… — министр вынул платок и снова утер лоб. — Еще немного, и эта башня могла рухнуть и погрести под собой всех нас!

— Чеканно сказано, господин министр, — произнес Перси.

— Не надо лести, — отмахнулся Фадж и взял верхнюю папку. — Идите, работайте! И чтобы приказы были у меня на столе через полчаса!

— Будет сделано, господин министр! — браво ответил тот и удалился.

— Да, Долорес, похоже, мы с вами выпустили такого демона… — пробормотал Фадж, листая бумаги и явно узнавая фамилии. — Главное, чтобы он нас самих не пожрал!

— Не пожрет. Мы же собираемся натравить его на противника, вы не забыли? — улыбнулась она. — Ну-с, позвольте откланяться, господин министр. Мне нужно сделать кое-какие приготовления к новому учебному году.

— Снова поедете поездом?

— Конечно, — кивнула она. — У пятого курса новые старосты, а я мало верю в способность их старших товарищей донести до них всю меру ответственности, ложащейся на их плечи. Одного года явно мало для закрепления таких навыков! Ну да ничего, привыкнут…

— Да, о новой прорицательнице попечительский совет отзывается крайне лестно, — вспомнил вдруг Фадж. — И дети, говорят, в восторге. И этот культурный обмен…

— Думаю, в этом году удастся пригласить кого-нибудь из Китая или Индии — у отца Патил вроде бы есть там какие-то связи, — заметила Марина Николаевна.

— Замечательно! — сказал Фадж, и тут ввалился Перси с готовыми бумагами. — Отлично… Раз… и два. Разошлите копии по подразделениям, Уизли, и возвращайтесь к своему заданию. Вы, гхм, делаете успехи… даже, пожалуй, заслуживаете премии!

— Рад стараться, господин министр! — выпалил тот, схватил подписанные приказы и улетучился.

— Я же говорила, что юношу просто нужно как следует мотивировать, — серьезно сказала Марина Николаевна. — С вашего позволения…

— До встречи, Долорес, и непременно держите меня в курсе дел в Хогвартсе!

— Разумеется, господин министр. До встречи.

— Долорес, — окликнул Фадж, когда она уже взялась за ручку двери. — Скажите откровенно… А не метите ли вы сами в кресло министра?

В голосе его звучало напряжение и даже страх, и Марина Николаевна помедлила перед тем, как ответить:

— Несколько лет назад я думала об этом, господин министр, но теперь поняла, что ошиблась в расстановке жизненных приоритетов. Иметь дело со взрослыми людьми, прожженными политиками и интриганами… это интересно, но от этого быстро выгораешь и ожесточаешься. В особенности это касается женщин — иначе не выйдет конкурировать с мужчинами… Но я и не собираюсь, — предвосхитила она очередной вопрос. — А воспитать новое поколение достойными людьми — это куда более сложная, на мой взгляд, задача. Поэтому, господин министр, должности директора Хогвартса мне вполне хватит для скромного женского счастья!

— Ой… — как-то глупо сказал Фадж и выронил перо. На лице его читалось огромное облегчение. — Так вот оно что! Все эти ваши начинания и реформа системы образования… Конечно же, вот к чему всё шло!

— Вы возражаете?

— Да что вы! — воскликнул он, вскочил, подошел к Марине Николаевне и пожал ей руку. — Напротив! Я буду безмерно счастлив видеть вас на посту директора Хогвартса! Тогда я уж точно смогу спать спокойно…

— Дело за малым, — вздохнула она, — выжить оттуда Дамблдора!

— Уверен, вам это по силам, — расплылся министр в широченной улыбке. — Ох, Долорес, вы сняли такой камень с моей души…

— Это был воображаемый камень, — серьезно ответила Марина Николаевна и вышла.

В коридорах Министерства, как обычно, было людно, но сегодня как-то чересчур уж шумно. Почему так, Марина Николаевна поняла, когда в следующем холле столкнулась с целой толпой — в глазах зарябило от алых мантий. Она попыталась было дать задний ход, но не тут-то было, ее уже окружили…

— Мадам Амбридж! — воскликнул предводитель, рослый аврор с длинными, чуть не по пояс, собранными в хвост волосами. — Так что, этот мелкий Уизли не пошутил?!

— А вы когда-нибудь слышали, чтобы Перси Уизли шутил? — поинтересовалась она, выискивая пути к отступлению.

— Да. Раза три за последние две недели, — честно ответил Уильямсон и вдруг сгреб ее в охапку. — Качать мадам Амбридж!

— Нет! Поставьте меня на место, мистер Уильямсон, немедленно! Или вы станете первым главой аврората, не продержавшимся на должности и часа! — перекричала его Марина Николаевна.

— Значит, правда? Правда?! — тот все-таки легонечко подкинул ее вверх, но тут же поставил наземь и даже одернул мантию. И добавил непосредственно: — А я еще вас старой жабой называл…

— Мистер Уильямсон, я всего на три года старше вас, да будет вам известно, — сердито сказала она. — И позвольте мне пройти!

— Мадам Амбридж, погодите… На пару слов, — он махнул своим коллегам, и те живо отсекли других любопытствующих. — То, что Скримджера отправили руководить Азкабаном, тоже правда?

— Да.

— Знаете, неплохо было бы избавиться еще от нескольких… хм… замшелых экспонатов… Скримджеру ведь потребуются помощники?

— Вы хотите помочь ему собрать группу сочувствующих, мистер Уильямсон? Я была лучшего мнения о вашей дальновидности.

— Гм… увлекся… — тот вздохнул. — Ладно, пристрою их куда-нибудь в глухомань. А еще… мадам Амбридж, вы знаете, кто такие чистильщики?

— Я в курсе, — осторожно сказала она, — а почему вдруг вы спрашиваете?

— Я хочу, чтобы всех авроров тренировали так же, — серьезно ответил Уильямсон. — Я говорил кое с кем из них… тех же оборотней, говорят, лучше всего валить разрывными — башка в одну сторону, лапы в другую, и никто не подкопается, никакой магии…

— Вы теперь глава аврората, вы и решайте, как натаскивать подчиненных, — сказала Марина Николаевна.

— А финансирование?!

— О боже… Хорошо, пришлите мне ваш проект, посмотрим, на что удастся уговорить министра, — вздохнула она.

— Вот, недаром говорят, что к Фаджу нужно подбираться через вас, потому что вы имеете на него влияние, — ухмыльнулся Уильямсон.

— Если вы скажете, что влияю я на него через постель… — начала Марина Николаевна.

— Я стану первым главой аврората, уволенным час спустя после назначения на должность?

— Нет, я просто сломаю вам нос, — серьезно ответила она. — И хватит попусту тратить время, не то как бы я и впрямь не пожалела о том, что рекомендовала именно вас!

— Прошу прощения, — посерьезнел Уильямсон. — На радостях, знаете ли…

— Умерьте радость либо направьте позитивные эмоции в рабочее русло, — сказала Марина Николаевна. — И для охраны Хогвартса в этом году пришлите, пожалуйста, хороших специалистов. Таких, которые в пересменку смогут показать ученикам что-нибудь… Ну, вы поняли?

— А, устраивать что-то вроде факультативов? Это запросто! На это, кстати, многие отставники подпишутся, — произнес он. — Те, кто только-только в запас ушел. К службе в корпусе они уже не считаются годными, но еще многим молодым зададут жару!

— Тоже подойдет. Словом, жду ваших предложений, мистер Уильямсон. И поздравляю с назначением, — добавила она и наконец-то смогла спастись бегством.

∗

Лето близилось к концу, и Марина Николаевна решила прогуляться по Диагон-аллее: нужно было кое-что купить, да и вообще следовало прислушаться к тому, о чем поговаривают вокруг.

Первокурсников-магглорожденных видно было сразу: еще весной Марина Николаевна решила вменить в обязанность сопровождать их старостам старших курсов, тем, кто уже был совершеннолетним и освоил аппарацию на должном уровне, потому как не разорваться же преподавателям? Разумеется, к тем родителям, которые с сомнением относились к идее отдать детей в Хогвартс, отправлялась строгая и надежная с виду МакГонаггал, убедительная и добродушная Спраут или Снейп, который одним своим видом мог пресечь любые возражения, но остальных могли проводить и старосты. С теми, кто жил в Лондоне и его окрестностях, было вовсе просто, даже аппарация не требовалась — достаточно пройти через бар «Дырявый котел»!

— Мадам Амбридж! — заметил ее Вэл Хокинс, староста-семикурсник с Рэйвенкло. — Добрый день!

— Добрый день, мистер Хокинс, — кивнула она и посмотрела на парочку малолеток, жавшихся к рослому сопровождающему и с огромным любопытством разглядывавших всё вокруг. — Справляетесь с пополнением?

— А как же! Вот, уговариваю поступать на Рэйвенкло, а они — не-е-ет, мы глупые, мы не справимся…

— Заниженная самооценка — это скверно, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Ну да посмотрим! Хм, мистер Хокинс, а у вас что, соревнование? Кто больше новичков уговорит думать именно о вашем факультете?

— А как вы догадались, мадам? — удивился он.

— Да я вот прямо сейчас наблюдаю мисс Перкью с Хаффлпаффа, она что-то с жаром объясняет своим подопечным… видите, во-он там, возле аптеки? И только что я повстречала мисс Лауэллин со Слизерина, она кормила детей мороженым и растолковывала им правила поведения в школе.

— Ну, в общем, да, мы решили, что Шляпа Шляпой, но ее ведь тоже можно уговорить, — ухмыльнулся Хокинс. — Меня она на Гриффиндор отправляла, но я упёрся — и ни в какую!

— Отчего так?

— Да наслушался еще в поезде о гриффиндорских отморозках, — непосредственно сказал он, — и решил, что мне лучше куда поспокойнее. А то я, знаете ли, у мамы с папой единственный сын. О выборе не жалею, если что.

— Прекрасно, мистер Хокинс, — вздохнула Марина Николаевна. — До встречи в школе!

— До встречи, мадам!

Подумав, она свернула в переулок, чтобы не натыкаться каждые пару минут на учеников с родителями, министерских служащих и прочих… И вдруг увидела весьма знакомую личность.

Личность торговала с лотка чем попало: были там керамические кружки, явно маггловские, сувенирные, с видами Лондона, магнитики, столовое серебро, какой-то невообразимый хлам, книги, и кое-какие вещички, от которых откровенно тянуло запрещенной магией — на это у Марины Николаевны (то есть Долорес) нюх срабатывал моментально.

— Кхе-кхе… — произнесла она, подойдя поближе. — Что это тут у вас, любезный?

— А вот, изволите ли видеть, мэм, — залебезил он, почуяв денежную клиентку, — вещички разные, посмотрите, не пожалеете! Вот кубок, настоящее серебро, старинная гоблинская работа, зуб даю… Книги, опять же, безделушки разные…

Марина Николаевна рассматривала одну вещь за другой, сохраняя на лице скучающее и немного брезгливое выражение, пока в руках у нее не оказался большой золотой медальон. Она отложила бы в сторону и его, если бы не символ на крышке…

Точно такие же змеи красовались на дверях Тайной комнаты.

«Ценные, значимые вещи… неповторимые», — вспомнила она и попробовала открыть медальон, но тщетно.

— Скажите-ка, любезный, — произнесла Марина Николаевна, — а есть у вас лицензия на торговлю темномагическими артефактами, каковых я насчитала тут примерно дюжину?

— Э…

— Есть или нет? Если нет, я вынуждена буду арестовать вас и доставить в Министерство для дальнейшего разбирательства.

— Да я… нет… как же… — забормотал Флетчер, один из членов Ордена Феникса, — это всё мое, на чердаке у бабушки покойной нашел, вот… я и не знал, что оно запрещенное!

— Это на чердаке у какой же такой бабушки вы нашли столовое серебро с фамильным гербом рода Блэк? — поинтересовалась Марина Николаевна. — Вы им, часом, не родственник?

— Я?! Нет, что вы, это по случаю досталось…

— Исчезните отсюда, — сурово сказала она. — Еще раз увижу, так просто не отделаетесь!

— Да, да, меня уже нет! — он сгреб свое барахло в узел и аппарировал.

Золотой медальон остался зажат в руке у Марины Николаевны — воришка Флетчер даже не вспомнил о нем…

Часть 35

У себя в квартире Марина Николаевна внимательно разглядела медальон: несомненно, вещь была старинной работы, очень тонкой. Изумрудная змея на крышке казалась живой, подмигивала, будто манила — дотронься, погладь, не бойся…

Марина Николаевна еще раз попробовала открыть медальон, но тот не поддавался ни грубой физической силе, ни заклинаниям. Возможно… возможно следовало поступить так же, как с дверьми в Тайной комнате? Если то слово на парселтанге отпирало их, то неужели не сработает с медальоном?

Он лежал в руке, тяжелый, будто даже не из золота был сделан, а из какого-то инопланетного металла, и совершенно не нагревался от тепла тела. Хотя, может быть, если повесить его на шею, чтобы он оказался поближе к сердцу, тогда…

«Стоп, — сказала себе Марина Николаевна. — Эти мысли неспроста. Неужели мне повезло? Просто вот так, случайно… А почему нет? Флетчер вхож в дом Блэка, отсюда серебро с фамильным гербом, мог стащить и медальон. Как он оказался у Блэка? Да кто же знает! Семья-то считалась темномагической, мало ли, что у них по чуланам распихано… А может, Флетчер подцепил его вовсе не там… Так или иначе, это опасная вещь!»

Верно, Снейп говорил, крестраж может подавлять волю того, кто рядом с ним находится, как это случилось с Джинни Уизли…

Марина Николаевна помаялась еще немного, потом решила, что тянуть нет смысла и позвала:

— Летти!

— Да, мадам? — появилась та.

— Скажи, ты можешь разыскать профессора Снейпа?

— Могу, мадам, — подумав, ответила Летти.

— Тогда найди, и если он будет один, передай ему записку, — она быстро написала несколько слов. — Ничего не говори. Если будет ответ, выслушай, передашь мне. Действуй!

Ждать пришлось добрых полчаса, но наконец Летти вернулась.

— Мадам, там был другой человек, Летти ждала, пока он уйдет подальше, — выпалила она. — Профессор Снейп сказал, что ждет вас!

— Мог бы и сам явиться, — проворчала Марина Николаевна, подумала, быстро переоделась в джинсы и свитер, накинула куртку и подала руку Летти. — Доставь меня к нему.

Мир привычно свернулся в точку и снова развернулся, и Марина Николаевна оказалась посреди мрачной запущенной комнаты. Стены были почти не видны за книгами, большей частью в чёрных или коричневых кожаных переплетах. Потёртый диван, старое кресло и шаткий стол стояли тесной группой в круге тусклого света свечей, горящих в люстре под потолком. Комната дышала заброшенностью. Нет, грязной ее назвать было нельзя, но чувствовалось, что постоянно тут никто не живет, а появляясь, даже не думает о том, что обои (там, где их видно) облезли, оконные рамы облупились, а на ковре вытоптана дорожка от входа к двери, ведущей на лестницу.

— Что это у вас за новости накануне нового учебного года? — спросил Снейп сзади, и она резко обернулась.

— Добрый вечер, для начала.

— Допустим. Так что у вас, Долорес?

Вместо ответа Марина Николаевна сунула руку в карман и протянула Снейпу на ладони золотой медальон.

— По-моему, это то, что мы ищем, — негромко сказала она, а он осторожно, самыми кончиками пальцев коснулся изумрудной змеи и тут же отдернул руку.

— Где вы его взяли?

Марина Николаевна объяснила.

— Вы пытались его открыть?

— Нет. Очень хотелось, но… я его боюсь, — честно призналась она. — И в одиночку просто не рискнула что-либо с ним проделывать. Вдобавок, даже если бы я его открыла, что дальше? Клыки василиска-то вы присвоили!

— Не присвоил, а… — он осекся и вздохнул. — Ну да, присвоил. Но, Долорес, если и пытаться проделать что-то с этой штуковиной, то не здесь. Боюсь, лорд может почувствовать, если кто-то попытается разрушить его крестраж, а тогда…

— Тогда нам не поздоровится, — поёжилась Марина Николаевна. — Где тогда? В Хогвартсе?

— Хотя бы…

— Северус, — произнесла она, разглядывая медальон, — как думаете, это может быть вещь Слизерина? Змея точно такая же, как в Тайной комнате.

— Это еще ни о чем не говорит. Не всё, на чем имеется герб Слизерина, принадлежало именно ему. Хотя… я не стал бы отрицать такую возможность.

— А еще вы сказали, что лорд выбирал для создания крестражей значимые, ценные, неповторимые вещи… — протянула она. — И если это — медальон Слизерина, то, может, он и другие реликвии Основателей использовал?

— Они ведь числятся утраченными. Все, кроме меча Гриффиндора — он хранится в школе. И сомневаюсь, что лорду удалось до него добраться.

— Но он мог найти другие вещи. Что там было? Чаша Хельги Хаффлпафф и диадема Ровены Рэйвенкло? А может, не именно реликвии, а просто что-то, связанное с Основателями?

— Гадать можно до бесконечности, но эта идея не хуже прочих, — вздохнул Снейп. — Проблема в том, что мы не представляем, где искать остальные.

— Два остальных, — напомнила Марина Николаевна. — Змея ведь при хозяине, вы говорили.

О Поттере она предпочла умолчать: проблемы следовало решать по мере их поступления.

— И один из них, возможно, хранится…

Снейп вдруг шикнул, указал палочкой на стену за ее спиной, и в ней распахнулась потайная дверь, открывая узкую лестницу, на которой замер маленький человечек.

— Как ты, очевидно, догадался, Хвост, у нас гости, — лениво произнес Снейп.

Сгорбившись, тот сполз с последней ступеньки и вошёл в комнату. У него были маленькие водянистые глаза, заострённый нос и неприятная улыбка. Левой рукой он поглаживал правую, словно затянутую в блестящую серебряную перчатку.

— В последнее время он повадился подслушивать под дверью, — пояснил Снейп. — Понятия не имею, с чего бы вдруг… Тебе, кажется, велено было оставаться в спальне?

— Я подумал… подумал… может быть, гостья захочет выпить? — голос у человечка оказался писклявым.

— Поди прочь, — велел ему Снейп, а когда тот повернулся спиной, резко взмахнул палочкой, и человечек замер в нелепой позе. — Сейчас, Долорес, я переправлю его наверх и подчищу память. Пусть поспит. Видеть вас ему вовсе не следовало… и уж тем более слушать наш разговор.

— А кто это? — спросила Марина Николаевна, когда он вернулся и брезгливо отряхнул руки.

— Вы же слышали — Хвост.

— Еще один Мародер? — сообразила она.

— Да, Питер Петтигрю, якобы покойный. Он помогал лорду вернуть физическое тело в прошлом году, за что и был отмечен… Видели его руку?

— Плоть слуги… — пробормотала Марина Николаевна. — Но здесь-то он что делает?

— Шпионит за мной, очевидно, а заодно отлынивает от более опасных заданий, — пожал плечами Снейп. — Хотя официально — помогает мне. Толку от него никакого, если честно.

— Как всё перемешалось, — невольно произнесла она. — Двое Мародеров в Ордене Феникса, один — в стане Темного лорда, вы… вообще двойной агент. Сумасшествие, да и только!

— Да, я иногда ощущаю себя, будто на безумном чаепитии у Шляпника, — хмыкнул он. — Кстати, чаю не хотите?

— Если посуда у вас в таком же состоянии, что и комната, то не хочу, — пробормотала она. — И не отвлекайтесь. Что будем делать с медальоном?

— Полагаю… — начал было Снейп, но вдруг насторожился. — Тихо! Сюда кто-то идет… Быстро, в ту дверь, и не шумите! Если что, там есть выход…

— При мне Летти, — напомнила Марина Николаевна перед тем, как потайная дверь захлопнулась. — Летти?

— Да, мадам?

— Замаскируй меня как следует. А то вдруг гости смогут заметить обычные чары… Оставайся рядом и тс-с-с…

— Сделано, мадам… — едва слышно отозвалась домовушка.

Марина Николаевна прислушалась.

Во входную дверь постучали, потом еще раз, резко и нервно. Потом, видимо, Снейп открыл и узнал гостей, потому что воскликнул:

— Нарцисса! Какой приятный сюрприз!

— Северус, — натянуто шепнула женщина. — Мы можем поговорить? Это срочно.

— Конечно. Проходи.

— Снейп, — прозвучал второй женский голос.

— Беллатриса, — ответил он. Дверь закрылась.

Марина Николаевна зажала себе рот. Беллатриса Лестрейндж? Здесь?!

Судя по шорохам, гостьи рассаживались.

— Итак, чем могу быть полезен? — спросил наконец Снейп.

— Мы… Мы одни, надеюсь? — тихо спросила Нарцисса.

— Да, разумеется. Ну, Хвост тоже здесь, но мы ведь не будем считать грызунов, правда?

— Северус, прости что заявилась сюда вот так, но мне нужно было тебя увидеть, — быстро и тихо заговорила Нарцисса. — По-моему, только ты можешь мне помочь…

— О чем ты?

Она глубоко, судорожно вздохнула и начала сначала:

— Северус, я знаю, что не должна быть здесь, мне сказали никому ничего не рассказывать, но…

— Так придержи язык! — рявкнула Беллатрисса. — Тем более в такой компании!

— В какой компании? — язвительно спросил Снейп. — Как мне это понимать, Беллатрисса?

— Так, что я тебе не доверяю, Снейп, и тебе это прекрасно известно!

Раздался звук, напоминающий сдавленное рыдание.

— Нарцисса, я думаю, нам следует выслушать, что там так распирает Беллатриссу, иначе она так и будет перебивать, — спокойно произнес он. — Ну, продолжай, Беллатрисса. Почему это ты мне вдруг не доверяешь?

— Сто причин! — воскликнула она, чем-то грохнув. — С чего начать? Где ты был, когда пал Тёмный лорд? Почему никогда даже не пытался найти его, когда он исчез? Что ты делал все эти годы, живя у Дамблдора за пазухой? Почему помешал Тёмному лорду добыть Философский камень? Почему не вернулся сразу, как только Тёмный лорд возродился? Где ты был несколько недель назад, когда мы сражались, добывая пророчество для Тёмного лорда? И почему, Снейп, почему Гарри Поттер ещё жив, хотя пять лет он был в твоей власти?

— Ну что ж… — после паузы произнес Снейп. — Прежде чем я тебе отвечу — о да, Беллатрисса, я собираюсь ответить! Можешь передать мои слова всем тем, кто шепчется за моей спиной и разносит сплетни о моей измене Тёмному лорду! Прежде чем я тебе отвечу, позволь, я сам спрошу тебя: ты в самом деле думаешь, что Тёмный лорд не задал мне в точности те же вопросы, каждый из них? И ты в самом деле думаешь, что если бы я не смог дать на них исчерпывающих ответов, я бы сидел здесь и разговаривал с тобой?

— Я знаю, что он тебе верит, но…

— Думаешь, он ошибается? Или я его одурачил? Обвёл вокруг пальца Тёмного лорда, величайшего мага, самого совершенного мастера легилименции, какого видел мир?

«Решайся, — сказала сама себе Марина Николаевна, — сейчас или никогда!»

Было страшно интересно услышать, что скажет Снейп, чтобы переубедить Беллатрису, но…

— Ты спрашиваешь, где я был, когда пал Тёмный лорд? — продолжал он тем временем. — Я был там, где он приказал мне быть — в Хогвартсе, потому что он хотел, чтобы я шпионил за Альбусом Дамблдором. Ты, полагаю, знаешь, что этот пост я занял по приказу Тёмного лорда? Ты спрашиваешь, почему я не предпринимал попыток найти его, когда он исчез? По той же причине, что и многие другие не пытались его искать. Я думал, ему конец. Гордиться нечем, я был не прав, но это так… Если бы он не простил тех, кто в тот момент потерял веру, у него осталось бы очень немного последователей.

— У него была бы я! — страстно воскликнула Беллатрисса. — Я, та, что ради него провела в Азкабане многие годы!

— Да, конечно, потрясающе, — скучающим голосом сказал Снейп. — Кто ж сомневается, в тюрьме от тебя было немного пользы, но зато какой дивный жест…

— Жест?! — взвизгнула Беллатрисса. — Пока я страдала от дементоров, ты удобненько устроился в Хогвартсе, Дамблдоровой ручной зверюшкой, ты…

— Летти, открой потайную дверь, только бесшумно, а когда я атакую женщину, помоги ее обездвижить, она очень сильна! — едва слышно приказала Марина Николаевна и накинула капюшон мантии на голову.

— Но ты не пришёл, когда он вернулся, ты не примчался обратно к нему в тот же миг, когда почувствовал, как горит Темная метка… — страстно говорила Беллатриса и не видела удивления в глазах сестры: часть стены с книгами бесшумно повернулась. — Ты…

Она дернулась и замерла с вытаращенными глазами.

Снейп, к его чести, не растерялся, и Нарцисса обмякла в кресле.

— Вы с ума сошли?! — рявкнул он, когда Марина Николаевна скинула мантию и с помощью Летти надежно прикрутила Беллатрису к креслу. Та сопротивлялась так яростно, что едва не сбросила заклятия, и если бы не магия домовушки, могла бы дать отпор. Пришлось оглушить, чтобы не дергалась.

— Северус, это же единственный шанс! — выговорила она. — Когда еще такой подвернется? Где еще выловить Беллатрису, считай, в одиночку?

— Шанс на что?! — шепотом вскричал он. — Получить Аваду в лоб?

— Да нет же, проникнуть в «Гринготтс»! Помните, мы же это обсуждали!

— Хотите все-таки превратиться в нее и рискнуть?

— Нет, я хочу взять ее под Империо и заставить саму вынести необходимое.

— Мы даже не знаем, что это!

— То, что доверил ей Темный лорд, — отчеканила Марина Николаевна. — И не тяните время! Чего доброго, их скоро хватятся…

— Чего вы от меня-то хотите? — сдался Снейп.

— Как я и говорила — нужно какое-нибудь успокоительное быстрого действия. Найдется у вас? Без такого, боюсь, мы и под Империо с ней не сладим!

— Именно. А еще она сбросит его, как только окажется одна и немного опомнится.

— Она не окажется одна, — сказала Марина Николаевна. — Вы пойдете с ней.

— Я?! Ну нет, знаете, мне еще хочется пожить… — проговорил Снейп, отчетливо вздрогнув. — Вы хоть представляете, что со мной потом сделают?

— Никакого потом не будет, — покачала она головой. — Не тяните время, давайте зелье, а я пока объясню, в чем состоит план…

— Сейчас…

— Вы пойдете с ней, — говорила Марина Николаевна, пока Снейп отмерял разноцветные капли в стаканчик и вливал их бесчувственной Беллатрисе в рот уже отработанным методом, — но не вы — Северус Снейп. Ее будет сопровождать Питер Петтигрю. Он ведь тоже слуга Темного лорда, никто ничего не заподозрит, если увидит их вдвоем.

— Его тоже предлагаете под Империо взять?

— Да нет же! — вспылила Марина Николаевна. — Вы превратитесь в него!

Снейп помолчал, булькнул в стакан еще успокоительного и выпил сам.

— Это — самая мерзкая часть вашей затеи, — сказал он, помолчав. — Но оригинальная, не спорю. Если я пойду с Беллатрисой, то смогу не выпускать ее из-под контроля…

— Именно. Мы с Летти будем поблизости, подстрахуем по мере возможностей.

— А потом что? Беллатриса очнется, и…

— И исчезнет, — серьезно ответила Марина Николаевна, — и Петтигрю тоже. Гоблины, если их спросят, скажут, что Беллатриса Лестрейндж явилась в банк в сопровождении Петтигрю и что-то взяла из своего хранилища. Они аппарируют со ступенек «Гринготтса» и исчезнут. Пускай гадает, куда они подевались! И не был ли Петтигрю двойным агентом вроде вас, и не работал ли на Дамблдора…

— Вы чокнутая, — искренне сказал Снейп и достал из шкафа еще одну бутыль. Судя по консистенции содержимого, это было оборотное зелье. — Но лорд будет в ярости.

— А вы тут причем? Вы были дома. Нарцисса вряд ли скажет, что заглянула к вам на огонек… Я правильно поняла, что она собиралась попросить вас о чем-то, чего лорд бы не одобрил?

— Да, но об этом потом. Я ее надежно усыпил, а там видно будет… — Снейп налил зелье в стакан, передернулся и добавил: — Пойду наверх. Петтигрю ведь ниже меня на голову и шире вдвое, надо переодеться в его тряпки… Присмотрите здесь.

Марина Николаевна кивнула, и он ушел. Минут через десять, сдержанно матерясь, вернулся уже Питер Петтигрю.

— Это точно вы, а не он? — уточнила Марина Николаевна.

— Долорес, идите к черту! — был ответ.

— Я серьезно. Какого цвета белье было на мне той ночью, когда я упала с лестницы?

— Темно-синее, — буркнул он. — И кто из нас тянет время?

— Перестраховка, — вздохнула она. — Настоящий Петтигрю не очнется?

— Нет, я ему влил зелье сна без сновидений, а еще заклинанием приложил. Нарциссу тоже, — он посмотрел на женщину и на всякий случай добавил еще немного.

— Палочка! — воскликнула Марина Николаевна.

— Что?

— У вас ваша палочка, а не Петтигрю! Гоблины же проверяют личность по ней, забыли?

— Тьфу ты, на таких мелочах и палятся… — зло прошипел Снейп и призвал палочку Хвоста. — Ладно, с двумя даже лучше. Его — для проверки, моя — для колдовства… Ну что ж, приступим?

Империо взяло Беллатрису только с третьего раза и лишь двойными усилиями. И то, если бы не помогла Летти, могло бы и не выйти.

— Самоубийственная затея, — пробормотал Снейп, когда они аппарировали к «Гринготтсу».

Час был еще не поздний, публики на Диагон-аллее хватало, но на закутанных в мантии людей, входящих в банк, внимания никто не обратил.

— Удачи, — Марина Николаевна пожала руку коротышки, в которого превратился Снейп, — и не забывайте вести себя, как Петтигрю!

— Угу, пресмыкаться перед госпожой, — фыркнул он. — Всё, времени мало.

— Я буду ждать вас снаружи.

Она проводила взглядом странную парочку — высокая статная женщина, двигающаяся немного скованно, и суетящийся коротышка (Снейп немного переигрывал) скрылись за высокими дверями гоблинского банка…

— Летти, — позвала она, — ты можешь последовать за ними?

— Да, мадам.

— Тогда иди. Если что-то пойдет не так, помоги профессору, ясно? Аппарировать оттуда ты сможешь?

— Летти не уверена, — серьезно ответила домовушка.

— Ну, тогда просто помоги, чем сможешь. Рассчитываю на тебя!

Летти исчезла с негромким хлопком, а Марина Николаевна отступила к колонне, чтобы никто на нее не наткнулся. А то мантия-невидимка — это хорошо, но вот неосязаемости она не дает…

Хуже нет ожидания, когда не знаешь, что сейчас происходит! Оставалось только разглядывать прохожих… И среди них вдруг снова мелькнула знакомая физиономия!

«Вот ты-то мне и нужен!» — подумала Марина Николаевна и, примерившись, направила палочку на Флетчера, который приставал к прохожим, пытаясь сбыть очередную добычу. Тот на мгновение замер, а потом подошел и встал неподалеку от входа в банк, будто поджидал кого-то…

Час еще не прошел, однако Марина Николаевна извелась — вроде шума не было, но… И действие оборотного зелья должно было вот-вот закончиться!

И вот, когда она уже собиралась позвать Летти и спросить, что там происходит, гоблин-охранник с поклоном распахнул двери, и из банка вышла Беллатриса. «Петтигрю» суетился рядом, не без труда удерживая объемистую сумку.

Марина Николаевна вовремя отменила действие Империо: Флетчер моргнул, явно не понимая, как это он оказался возле «Гринготтса», перевел взгляд выше, увидел Беллатрису…

— Э… — только и смог выговорить он, тараща глаза и тыча в нее пальцем. — Э!..

«Петтигрю» схватил Беллатрису за руку, и они с громким хлопком исчезли. Марина Николаевна, промешкав минуту, последовала за ними, и успела как раз вовремя: судя по разбросанной мебели, в гостиной имела место потасовка.

Беллатриса, однако, уже лежала возле камина, обмотанная портьерой на манер колбасы, а Летти стояла над ней с тяжеленным канделябром.

— Сильная, сука… — выговорил сидящий на полу Снейп, зажимая разбитый нос. — Три раза пришлось заново ее заклинать, и то едва не вырвалась… Спасибо вашей Летти, вовремя подоспела, а то я бы так легко не отделался!

— А что вы делали в банке столько времени? — Марина Николаевна протянула ему платок, но он лишь взмахнул палочкой, и кровь остановилась. — И… вы нашли, что искали?

— Надеюсь, — он встал, порылся в кармане и протянул ей небольшой золотой кубок. На стенке его был выгравирован барсук. — Во всяком случае, именно это Беллатриса взяла, повинуясь приказу…

— Хорошо, а это что? — она потыкала ногой увесистую сумку. — Вроде не бренчит, не золото…

— У нее в хранилище есть, чем поживиться, и помимо золота, — ухмыльнулся Снейп и встал. — Осторожно, не трогайте, кое-что опасно брать голыми руками.

— Понятно, компенсация за моральный ущерб, — вздохнула Марина Николаевна, приводя гостиную в порядок. К счастью, Нарциссу не зацепило, она так и спала в кресле.

Сзади послышался громкий треск и забористая ругань.

— Оборотка перестала действовать, — пояснил Снейп уже почти нормальным своим голосом.

Оказалось, мантию он снять успел, а вот рубашка треснула у него на плечах, а потом Снейп едва успел подхватить слишком широкие брюки, чтобы не свалились — Петтигрю был обладателем внушительного брюшка и коротких ног, так что Снейпу его штаны были примерно по колено.

— Тьфу, до чего же мерзкое ощущение, — проговорил он. — Пойду переоденусь. Будьте начеку. И что вы на меня так таращитесь? Кроме Темной метки, рисунков на мне нет!

— Откуда у вас такие жуткие шрамы? — не слушая, спросила Марина Николаевна.

— Эти? — Снейп взглянул на правое плечо. — Это работа Люпина. Я… хм… имел глупость влезть в логово оборотня в полнолуние. С подачи шутника Блэка, да, но это не отменяет моего собственного идиотизма. К счастью, Люпин меня не искусал, а только когтями зацепил. Очень отрезвляет, надо сказать.

— Да уж… А за ногу вас крокодил цапнул?

— Нет, цербер, — фыркнул Снейп. — Потом как-нибудь расскажу, если будет настроение.

— А почему вы не избавитесь от этих отметин?

— Они мне напоминают о том, — сказал он, поддергивая брюки, — что даже на самую хитрую задницу найдется…

— Не продолжайте!

Часть 36

— И что дальше? — спросила Марина Николаевна, когда Снейп спустился. — Это еще что?!

Он подал ей облезлую крысу, держа двумя пальцами за хвост, и пояснил:

— Это Петтигрю. Он, как и остальные Мародеры, не считая Люпина, анимаг. Так и скрывался много лет… Я просто придал ему привычную форму. Все равно нам придется куда-то его деть, а крысу спрятать проще, чем человека… Так. Побудьте пока на кухне с Беллатрисой, а я выпровожу Нарциссу. Потом решим, как быть…

— А Нарцисса не удивится, что Беллатриса куда-то исчезла?

— Нет. Я сейчас устрою небольшой спектакль. Сидите тихо, — велел Снейп и снова закрыл потайную дверь.

Марина Николаевна оглянулась, увидела на столе, под которым лежала Беллатриса, немытую кастрюлю, сунула туда крысу и накрыла крышкой. И заклинанием запечатать не забыла на всякий случай. В крышке имелась дырочка для выхода пара, так что задохнуться Петтигрю не грозило, во всяком случае, в ближайшее время.

— Следи за ней, — велела Марина Николаевна Летти, кивнув на пленницу, и подкралась к двери.

— Нарцисса… Нарцисса, очнись, — негромко говорил Снейп. — Что с тобой?

— А?.. Я… я не помню… — выговорила та.

— Держи-ка, тебе нужно выпить… Должно быть, слишком сильное потрясение. Взяла и упала в обморок, хорошо, я успел подхватить, а то бы ты голову разбила.

— А где Белла? — спросила Нарцисса.

— Улетучилась, едва лишь мы завершили обряд, — лихо соврал Снейп. — Сказала, что у нее имеется какое-то важное поручение Темного лорда, прихватила Хвоста и исчезла.

— Она очень зла на тебя…

— Ничем не могу ей помочь. Ну, тебе лучше?

— Да… Да, спасибо. Северус… Ты в самом деле поклялся, что… выполнишь мою просьбу?

— Конечно, — негромко ответил он.

— Всё будто в тумане, — прошептала она. — Северус…

— Тебе лучше вернуться, пока твоего отсутствия не заметили, — сказал Снейп. — И не вздумай проговориться. Даже мужу. Иначе нам всем конец, это ты понимаешь?

— Понимаю, конечно же, понимаю… Спасибо тебе…

Раздался всхлип, а потом хлопок аппарации, а еще через пару минут дверь отворилась.

— Выпроводил, — сказал Снейп. — И навесил на дом еще кое-какую защиту, сколько-то продержится… Куда вы Хвоста дели?

Марина Николаевна указала на кастрюлю.

— Ну, знаете, Долорес, я вообще-то в ней готовлю! — брезгливо произнес Снейп.

— А почему она такая грязная?

— Потому что Хвост ленился делать что-то по дому, а мне было не до того. И вообще, речь не об этом.

— Вот именно, — кивнула она. — А что такое вы должны были пообещать Нарциссе?

— О… — Снейп ногой выдвинул из угла табуретку и галантно предложил ее даме, а сам устроился на краю стола. — Это план Темного лорда. Так уж получилось, что я знаю о нём. И Нарцисса была уверена в этом, потому и явилась молить о помощи.

— Но в чем? — негромко спросила Марина Николаевна.

— Темный лорд дал задание Драко Малфою. Практически невыполнимое задание… Думаю, это наказание для Люциуса — он должен был добыть пророчество, но предпочел сбежать, вы же знаете. Лорд очень зол на него.

Снейп помолчал, потом добавил:

— Нарцисса хотела просить о том, чтобы я взял на себя задание Драко. Причем, полагаю, лорд и сам думает, что в конце концов это сделаю я, но он убежден, что сначала должен попробовать Драко: если он все-таки справится, я смогу остаться в Хогвартсе ещё на какое-то время.

— То есть, судя по всему, мальчишку отправляют на верную гибель?

— Гибель… да, пожалуй. Он не сумеет выполнить приказ, уверен.

— Но что это за приказ? — нахмурилась Марина Николаевна и подалась вперед.

Снейп тяжело вздохнул и ответил:

— Он должен убить Дамблдора.

Ножка у табуретки подломилась, и Марина Николаевна с грохотом рухнула на пол.

— Вы целы?..

— Почти, — она схватилась за протянутую руку и встала, потирая отбитый зад. — Северус, вы серьезно? Убить директора?!

— Ну да.

— И вы… вы солгали Нарциссе, что дали клятву взять это на себя, если Драко не справится, а это… Это почти неизбежно, так?

— А вы думаете, Долорес, я бы безо всяких клятв этого не сделал? — негромко спросил Снейп. — Малфои — одни из немногих людей, кого я пусть и с натяжкой, но могу назвать друзьями. Драко — их единственный сын, я его с младенчества знаю…

— Но клятву вы все-таки не дали…

— Клятву! Берите выше, она хотела Непреложный обет, — мрачно сказал он. — А на мне и так столько обязательств, что я уже не представляю, как они могут пересечься и взаимодействовать!

Марина Николаевна взялась за виски, подумала и сказала:

— Хорошо. То есть ничего хорошего, но про задание Драко давайте поговорим позже. У нас другая проблема — куда подевать этих двоих?

— Убить и уничтожить тела, — совершенно серьезно сказал Снейп. — Проще некуда.

— Не знаю, как вы, а я даже крысу придавить не смогу, не то что человека, — честно сказала она. — Если в бою, дело другое, но…

— Но, во-первых, я не позволю вам разнести мой дом, а во-вторых, вы против Беллатрисы и минуты не продержитесь, — завершил он. — Да и я не рискну с ней связаться.

— Держать ее постоянно под Империо опасно, Крауч-младший тому примером, — пробомотала Марина Николаевна. — Сбежит еще… Кстати, а лорд может найти своих слуг по метке?

— Вроде бы нет. Вызвать — может, а как пеленг это не работает, — щегольнул неожиданными познаниями Снейп. — Хотя как знать, всех секретов он не раскрывает. Каркарова же отыскали каким-то образом.

— А понять, жив человек или мертв, лорд может? — не отставала она.

— Не имею представления.

— Тогда… — Марина Николаевна прикусила губу. — Вы говорили, помнится, что надолго превращать человека в неодушевленный предмет или в животное не стоит, но если на время? А то с этим телом, боюсь, могут быть проблемы…

— На время можно, — кивнул он. — Во что превращать будем?

— Только не в змею!

— Да уж могли бы не предупреждать… — Снейп подумал, потом взял палочку, и тело Беллатрисы вдруг сжалось до размеров мужского кулака. — Как вам?

— Прелестно, — оценила Марина Николаевна каменную жабу и приоткрыла крышку кастрюли. — Давайте ее сюда. Думаю, вдвоем им будет не так скучно!

— Долорес, — сказал вдруг Снейп, — а мне почудилось, или, когда мы выходили из банка, поблизости маячил Флетчер?

— Не почудилось. Он там бродил неподалеку, и я решила, что такой свидетель не помешает, — созналась она. — Он видел Беллатрису и Петтигрю, расскажет об этом в Ордене, так? Вы узнаете об этом от Дамблдора и передадите лорду. И пусть гадает, что затеяла Беллатриса и где ее теперь искать!

— Н-да, складно… — задумчиво произнес он. — Будем надеяться, сработает. А я, кажется, придумал, где можно разобраться с крестражами, если это, конечно, они, так, чтобы никто не засек.

— И что это за место?

— Штаб-квартира Ордена, конечно, — ухмыльнулся Снейп. — Я пока еще туда вхож. Сейчас там должен быть только Блэк.

— А Поттер? Разве он не у крестного?

— Нет, он гостит у Уизли. Насколько мне известно, они с Блэком попытались ужиться, но без особенного успеха: Блэк решил повоспитывать крестничка, ну и… можете представить, в какой скандал это вылилось, учитывая, что при этом присутствовала миссис Уизли, которой Поттер, по ее собственным словам, дороже сына?

— Я даже представлять не хочу, — честно сказала Марина Николаевна. — А если там окажется еще кто-то?

— Придумаю поручение, — пожал плечами Снейп. — А вы спрячетесь. И кто-то мне еще будет пенять на то, что я клыки василиска присвоил!

— Я не присвоила, а взяла на время, — с достоинством ответила она, накидывая мантию-невидимку. — И, как было сказано, верну, когда Поттер закончит школу.

— Дамблдор тоже взял ее на время, изучить свойства, — негромко произнес он, — почти перед самой гибелью Поттеров…

Марина Николаевна замерла на мгновение, потом спросила:

— Полагаете, следует вернуть эту вещь хозяину?

— Не знаю. Всё уже настолько запуталось, что сложно представить, какие последствия будут у самого простого действия.

— Например, что случится, если вы приведете меня, постороннюю, в штаб-квартиру Ордена? — спросила она. — И я до сих пор не могу понять, Северус, почему вы вдруг доверили мне если не все, то многие тайны!

— Я? Ничего подобного.

— А кто мне рассказал о крестражах? О пророчестве?

— А вы не обратили внимания на то, что если я о чем-то рассказывал, то это был общеизвестный факт? — сощурился он. — В других же случаях я подтверждал ваши догадки. А почему я это делал… Я до сих пор не понимаю, чего вы добиваетесь, Долорес, но мне нравятся люди, способные мыслить не только квадратно-гнездовым способом. Мне нравится, как вы задействуете этот ваш административный ресурс и вертите министром — да-да, не отпирайтесь! Причем министр явно доволен донельзя… Я, правда, слышал от Малфоя о каком-то возмутительном новшестве, но он сейчас не в том положении, чтобы лишний раз открывать рот!

— Именно это я и сказала Фаджу, — довольно улыбнулась Марина Николаевна. — Но вы опять ловко ушли от ответа.

— Я не уходил, я просто его не знаю, — честно сказал Снейп. — Я представлял, в какую ловушку себя загнал. И прекрасно понимал, что шансов выжить у меня… почти нет, мягко говоря. Мне даже интересно было, кто именно меня прикончит… Но тут вдруг появляетесь вы и вносите в планы директора такие коррективы, что я уже и не знаю, чего ожидать!

— Ну хорошо. Тогда отправляемся?

— Да. Держите кастрюлю и давайте мне руку, без меня вы этот дом даже не увидите… И пусть ваша домовуха тоже за вас держится, иначе и она туда не попадет.

— Летти, — Марина Николаевна кивнула домовушке. — Возьми меня… за рукав, что ли, и не потеряйся.

— Готовы? Тогда…

Мгновенная темнота… и снова темнота, и проливной дождь, такой, что света фонарей не видно.

— Смотрите, — Снейп вынул из кармана записку и подсветил палочкой, — и запоминайте адрес.

«Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12», — было выведено знакомым витиеватым почерком.

— Повторите мысленно, что прочитали, — сказал Снейп, пряча записку, и Марина Николаевна так и сделала, оглядываясь.

Прямо перед ними был дом номер 11, левее — 10, правее — 13… Но стоило подумать «Площадь Гриммо, 12», как откуда ни возьмись появилась видавшая виды дверь. Чёрная краска на ней потрескалась и местами облупилась, серебряный дверной молоток был сделан в виде извивающейся змеи, ни замочной скважины, ни ящика для писем не было. Следом появились стены и закопченные окна: добавочный дом возник из пустоты, раздвинув соседние. Стереосистема в доме 11 работала как ни в чём не бывало. Живущие там магглы явно ничего не почувствовали.

— Блэки неплохо устроились, — констатировал Снейп, коснувшись двери палочкой, щелкнули замки, и дверь, скрипя, отворилась. — Капюшон накиньте на всякий случай, вдруг там еще гости… И очень-очень тихо…

Правда, он тут же сам споткнулся обо что-то в темноте и едва слышно, но отчетливо выругался.

— Что они тут за капканы понаставили? Осторожно, Долорес, и не шумите, не то…

— Кого еще черт на ночь глядя принес? — раздался голос с лестницы, и под потолком вспыхнул свет.

В ту же секунду раздвинулись портьеры на стене, и громадный портрет старухи заголосил:

— Грязнокровки! Отребье! Дрянь! Осквернители моего дома!..

— Да заткнись же ты… — схватившись за голову, простонал Блэк и заставил тяжелые полотнища задернуться. — Снейп? Тебе чего надо?

— Я по делам Ордена, — ответил тот, отряхивая мантию. — Ты тут один?

— Не считая Кричера, — зевнул Блэк. — Но он где-то на чердаке шарится. Ну, выкладывай, зачем пришел, и проваливай!

— Могли бы быть и повежливее, мистер Блэк, — сказала Марина Николаевна, сунула кастрюлю Снейпу, скинула мантию-невидимку и перебросила ее через локоть.

— Опять вы… А это что? Ужин? Если от Молли, то спасибо, не надо.

— Да нет, Блэк, — Снейп вдруг широко улыбнулся. — Мы тебе тут подарки принесли. Идем на кухню, а то ты не удержишься, вопить начнешь в унисон с мамашей…

— Вы что затеяли? — шепнула ему Марина Николаевна.

— Хочу доставить Блэку непередаваемое удовольствие, — таким же шепотом ответил он. — Что вы спотыкаетесь? Вот увидите, ему понравится!

В длинной кухне было тепло, намного теплее, чем в холле, только вот бардак царил невообразимый.

— Да, — сказал Снейп, оглядевшись, — без пригляда Молли ты быстро возвращаешься к животному облику.

— Северус, у вас тоже кастрюля немытая, — напомнила Марина Николаевна справедливости ради, поставив означенную кастрюлю на стол.

— Одна! — ответил он. — И две тарелки. А не весь сервиз на две дюжины персон. Блэк, сознайся, ты просто берешь в шкафу чистую посуду? А что будешь делать, когда она закончится? Я-то вынужденно ее очищу, а то и руками вымою, умею все-таки, а ты? У тебя ведь и домовик есть, отчего же кругом такой свинарник?

— Слушай, ты по делу явился или шутки шутить? — нахмурился тот. — Сам попробуй заставить Кричера что-нибудь сделать, посмотрю я на тебя!

— А освоить очищающие заклинания вам мужская гордость не позволяет? — спросила Марина Николаевна, взмахнув палочкой, чтобы хотя бы освободить столешницу. — Летти, ты можешь навести тут порядок?

— Летти может, но здешний домовик обидится, — ответила та.

— Это его проблемы. Помой посуду и приберись, мы же не в хлеву!

Пока Летти сновала по кухне, Снейп открыл кастрюлю, выудил оттуда каменную жабу и показал ее Блэку.

— Мы принесли тебе принцессу-лягушку, — заявил он. — Расколдуй ее, и тебя ждет ночь, полная огня и непростительных заклятий!

— Снейп, ты чокнулся, напился или издеваешься? — осторожно спросил Блэк. — Мадам Амбридж, что это с ним?

— Стресс, наверно, — она отобрала у того жабу, — после выполнения сложного и опасного задания. Но он не шутит, мистер Блэк. Нам, видите ли, удалось захватить кое-кого из Пожирателей, только что делать с ними дальше… В Азкабан отправить? Сбегут либо им помогут — дементоров-то там нет. Отдать Министерству? Пока там определят степень вины и меру пресечения, эти типы опять-таки смогут сбежать. А казнить… Я лично не могу.

— И вы хотите, чтобы это сделал я? — нахмурился Блэк. — Я, знаете ли, тоже не палач!

— А если я скажу, что это, — Снейп кивнул на каменную жабу, — Беллатриса Лестрейндж?

Воцарилось молчание.

— Ты правда шутишь, — уверенно сказал Блэк. — Ты не рискнул бы…

— Пришлось, — пожал плечами Снейп. — И оставлять ее в живых слишком опасно.

— Может, тоже в крысу превратить? Посадить вдвоем с этим вот, пусть семью создадут, — предложила Марина Николаевна.

— Она его сожрет.

Блэк тем временем заглянул в кастрюлю, и его затрясло.

— А вот этого… этого… — выговорил он, — этого я порешу своими руками! Сию же секунду!

— Перестаньте, мистер Блэк! — Марина Николаевна оттолкнула его. — Петтигрю удержать взаперти проще. И он понадобится живым, как свидетель. Вас ведь еще не оправдали официально, забыли?

— Да… конечно… — Блэк судорожно вздохнул и облизнул сухие губы.

— Так как? — спросил Снейп. — Сможешь разбить статуэтку? Это же проще простого: раз — и только осколки кругом… правда, они потом могут превратиться в ошметки тела, но это мелочи, верно?

— Нет… нет, так я не смогу, — помотал тот лохматой головой, не сводя глаз с блестящей каменной фигурки. — Если бы… один на один…

— Хочешь устроить дуэль?

— О да! — глаза у Блэка вспыхнули. — Только не в доме. Тут Кричер, а для него она любименькая госпожа Белла! Он же тогда соврал, что меня дома нет, а сам доложил ей и Нарциссе, что Гарри в Отдел тайн намылился… Как бы снова не вмешался…

— Значит, нам нужно безлюдное место, — серьезно сказал Снейп. Марина Николаевна хотела было возразить, но он жестом попросил ее умолкнуть. — Какая-нибудь окраина подойдет. Идем? Долорес, возьмите с собой Летти, она проследит, чтобы наша красавица не сбежала раньше времени. Хотя я уверен — увидев Блэка, она точно не попытается скрыться!

— Может, лучше устроить это мероприятие в пределах Хогвартса? Там антиаппарационные чары, — напомнила она.

— И, вашими стараниями, толпа авроров. Нет уж. Я знаю подходящее местечко — там проводили Кубок мира по квиддичу. Ну, Блэк?

— А как я могу быть уверен, что ты не передашь меня прямо в руки своему хозяину, чтобы тот снова попытался выманить Гарри? — задал тот неожиданно разумный вопрос.

— С ума сойти, Блэк — и логика! — восхитился Снейп. — Ладно, любуйся…

Взмах палочки — и поперек стола лежит женское тело, взлохмаченные черные с проседью волосы свешиваются почти до пола, руки надежно скручены за спиной плебейским маггловским скотчем, потому что прочной веревки в хозяйстве у Снейпа не нашлось, а одним лишь заклинаниям доверять не хотелось. Ну и рот заткнут кляпом — на всякий случай.

— Она?

Блэк за волосы приподнял голову женщины, посмотрел ей в лицо, потом разрезал рукав, чтобы взглянуть на Темную метку…

— Ее палочка, — показал Снейп. — Новая, конечно, прежние давно сломаны.

— Вроде бы она… — Блэк дышал часто и тяжело. — Если не кто-то под обороткой… Ну да ладно, сразу станет ясно, кто это, когда освободим ее!

— Тогда бери ее и потащили. Аппарируем с крыльца. Долорес, вы за нами, и крысу без присмотра не оставляйте!

«Ну почему самое неприятное достается мне?» — подумала Марина Николаевна, выудила спящую крысу из кастрюли за хвост, подумала и превратила в перочинный нож: и в кармане таскать не противно, и пригодиться может!

— Летти, за ними!

∗

На сыром кочковатом лугу было темно, хоть глаз выколи.

— Мы тут, — подал голос Снейп от купы деревьев, нелепо торчавшей, считай, среди чистого поля.

— Вы места похуже найти не могли? — Марина Николаевна оступилась, чуть не подвернула ногу и чертыхнулась.

— Мог. Но тут гарантированно нет магглов на пару миль вокруг. Где ваша домовуха?

— Летти? Вот она.

— Задача ей ясна?

— Летти, — повторила Марина Николаевна, — сейчас состоится дуэль между мистером Блэком и этой женщиной. Вмешиваться не надо, но если она попробует аппарировать, ее нужно удержать. Сможешь?

— Летти может сразу поставить антиаппарационный барьер, — заметила та, шевельнув ушами.

— Ох ты… — прошептал в темноте Снейп. — Правильно, не директор же эти чары на весь Хогвартс навел… И Добби тогда…

— Вы о чем?

— Неважно! Пусть делает.

— Летти, поставь барьер… ну… — Марина Николаевна прищурилась. — Отсюда до дальней кромки поля. Хватит им такого пространства?

— Думаю, вполне. А силовые щиты я и сам установлю, чтобы дальше не ушли.

На подготовку ушло еще несколько минут, и тогда только с Беллатрисы содрали скотч, вынули кляп и дали прийти в себя.

— Может, дать ей палочку Петтигрю? — шепотом спросила Марина Николаевна.

— Нет, пусть сражается своей, — ответил Блэк. Слух у него был поистине собачий.

Женщина тем временем зашевелилась, откашлялась и поднялась на четвереньки.

— Тс-с… — Снейп потянул Марину Николаевну в густую тень под деревьями. — Нас тут нет.

— Эй! Кто тут? — властно окликнула Беллатриса, нащупав палочку, но не торопясь встать во весь рост.

— Я, дорогая кузина, — негромко ответил Блэк, и едва заметно осветил свое лицо. — Давненько не виделись, а?

— Ты-ы?! — оскалилась она, и, не поднимаясь, сходу запустила в него заклинанием…

Дальнейшее запомнилось Марине Николаевне очень смутно: больше всего это напоминало дискотеку в ночном клубе или лазерное шоу — вспышки в темноте сверкали с такой частотой, что в глазах рябило, и не понять толком было, где кто.

Почему никто не осветит поле боя, она догадывалась: темнота давала какое-никакое преимущество одетым в черное соперникам. Но она же заставляла спотыкаться на невидимых кочках…

Беллатриса ругалась так, что старый боцман устыдился бы, Блэк не отставал, и темп боя всё нарастал. Марина Николаевна прекрасно понимала: против такой соперницы она не продержалась бы не то что минуты, а и пяти секунд! Интересно, а Снейп?

«Для меня сейчас светло, как днем, — вспомнила вдруг она его слова. — Он хорошо видит в полумраке, а сейчас еще и луна проглядывает… Правда, вспышки должны сильно бить по глазам!»

— Попался?! — раздался вдруг вопль Беллатрисы, и будто по заказу, тучи разошлись, и поле боя оказалось залито мертвенным лунным светом.

Пожирательница стояла над поверженным Блэком и смеялась.

— Думал, сможешь победить меня? Ты, предатель! — выкрикнула она и занесла палочку для последнего, решающего удара.

Тело действовало быстрее разума.

Марина Николаевна увидела, как три луча впились в грудь Беллатрисы — два зеленых и красный, — и та, постояв еще мгновение, рухнула наземь кучей тряпья.

— Ну кто вас просил вмешиваться?! — хрипло проорал Блэк, вставая на ноги.

— Потом отношения выяснять будешь, проверь, жива она или прикидывается? — ответил Снейп, по широкой дуге подходя ближе.

— Не дышит, — отозвался тот и вдруг захохотал, будто залаял. — Да! Наконец-то! Снейп, не думал, что когда-нибудь скажу это, но ты сделал меня счастливым!..

— Я же говорил, что ему понравится, — заметил тот, ловко уклонившись от объятий. Марину Николаевну эта чаша не минула, и она едва отбилась от будто пьяного Блэка. — Хм… Интересно, а кто же ее все-таки добил? Блэк? Она же вышибла у тебя палочку, я видел.

— Да, но у меня есть запасная, хоть и плохонькая, Флетчер припёр, хоть какая-то от него польза! — ухмыльнулся тот. — На Аваду ее хватило…

— Ага. Значит, одна Авада была твоя, вторая моя, а вы, Долорес, чем запустили?

— Окаменяющим, — ответила она, — но я метила в руку с палочкой. Беллатриса ведь была добычей Блэка…

— Да, но она резко повернулась, и вы угодили в грудь, — Снейп выразительно постучал по телу. — Теперь не угадаешь, от чего она умерла — от Авады или от остановки сердца вследствие его окаменения.

— Какая разница, отлично же получилось… — Блэк нашел в траве свою палочку. — А теперь что?

— Ну, тело придется приберечь, мало ли, понадобится предъявить, — задумчиво произнес Снейп.

— Давай снова превратим ее во что-нибудь? Я поставлю кузину Беллу на каминную полку или даже в шкаф, под стекло, и буду лично вытирать с нее пыль! — радостно сказал Блэк.

— Отличная идея, — кивнул тот и взмахнул палочкой. — Держи. Танцовщица с удавом, как тебе?

— Вкуса у тебя никогда не было, но идея мне нравится, — ответил Блэк, взяв статуэтку.

— А палочку ее отдай, — велел Снейп. — Не мне, Долорес… А теперь давайте-ка вернемся и…

— Напьемся!

— Нет. То есть ты можешь пить, сколько влезет, а у нас есть еще дело, — серьезно ответил тот, — и нам нужен твой дом.

— Спасибо, одежду и мотоцикл не попросили, — пробормотал Блэк и снова нервно засмеялся.

Часть 37

— Ну и зачем вы это сделали? — негромко спросила Марина Николаевна, пока Блэк носился по дому, подбирая лучшее место для трофея. — Он же мог погибнуть.

— А он этого и хотел, — так же тихо ответил Снейп. Он сидел, ссутулившись, над остывающим чаем и водил кончиком пальца по краю чашки, имелась у него такая привычка. — Даже если не признавался себе самому в таком желании.

— Почему?

— Сами скажите, Долорес, вы же умная женщина! — привычно ухмыльнулся он.

Марина Николаевна помолчала.

— Он не может сидеть взаперти и ничего не делать?

— Именно. А его каждый норовит ткнуть в это носом, от деликатнейшей Молли Уизли до, не буду отрицать, меня самого. Что Азкабан, что этот дом — разницы никакой… — он тяжело вздохнул. — А крестник оказался вовсе не милым мальчишкой, похожим на старого друга Джеймса, а подростком в худшем возрасте из возможных, с уймой проблем в голове и отвратительным характером.

— И семейная лодка разбилась о быт… — пробормотала она.

— Вроде того. И если бы Поттер тогда сорвался в Министерство, Блэк кинулся бы следом. Дамблдор же поднял Орден по тревоге, но только авроры успели первыми. Хорошо, с орденскими Грюм был, не то и их бы положили…

— И там он мог погибнуть с куда большей вероятностью, так?

— Именно. Ну а дуэль с Беллатрисой… Надеюсь, выплеска эмоций ему хватит хотя бы на месяц. Потом эйфория сойдет на нет, конечно.

— А если бы она его убила?

— Он умер бы в бою, счастливым, — серьезно ответил Снейп. — Но не умер же?

Марина Николаевна кивнула и поплотнее закуталась в мантию.

— А вы что дрожите? Замерзли?

— Нет, испугалась, — честно ответила она, отчетливо стуча зубами.

— Долорес, вы меня поражаете! — искренне сказал Снейп. — Вы ухитрились сподвигнуть меня на абсолютно самоубийственную операцию, причем она прошла без сучка без задоринки, потом присутствовали при веселом сражении Блэка против урожденной Блэк, но не дрогнули, а теперь что стряслось?

— Отходняком накрыло…

— А, ну это лечится просто, — ответил он, встал и зашарил по шкафам. — Если я правильно помню, запас огневиски Блэк держит где-то здесь. Ага! Понимаю, это не коньяк, но сойдет за неимением лучшего, так что давайте-ка… Пару глотков — и отпустит.

Марина Николаевна задержала дыхание и выпила залпом.

— Что это вы без меня праздновать начали? — вломился на кухню Блэк.

— Это в порядке терапии, — пояснил Снейп, — я возмещу тебе убытки. Долорес, вы как?

— Спасибо, намного лучше, — вздохнула она и одним глотком допила чай. Трясти ее перестало, в голове легонько зашумело, но она взяла себя в руки. — Я, знаете ли, все-таки кабинетный работник, и… для меня всё это немного чересчур. Северус, у нас ведь еще дело имеется, не забыли?

— Еще бы я забыл. Блэк, где тут у тебя можно уединиться?

— У меня тут что, дом свиданий, по-твоему? — ляпнул тот.

— Тебе что, мало было одной дуэли сегодня? — сощурился Снейп, и Блэк невольно отпрянул. — Нам нужна свободная комната. Любая. Тебя и твоего домовика там тоже быть не должно. Если хочешь, это задание Дамблдора.

— Северус, и о сегодняшнем он тоже не должен проболтаться, — напомнила Марина Николаевна. — И о том, что вообще нас видел…

— Да, Блэк, — кивнул тот. — За доставленное удовольствие изволь заплатить!

— Хорошо, — согласился тот. — Я дам клятву молчать обо всем, что произошло сегодня…

— Вчера и сегодня, — поправил Снейп. — Полночь уже миновала.

— Я так и знал, что не выйдет подловить… — хохотнул Блэк и снова посерьезнел. — Так вот, я согласен на ваши условия, но только если вы мне объясните, что происходит и что вы намерены делать. И какое отношение все это имеет к Гарри. Пойдет?

Марина Николаевна взглянула на Снейпа. Тот помолчал, потом сказал:

— Блэк, всей правды не знаю ни я, ни тем более Долорес. Но о том, что мы намерены сделать, рассказать, пожалуй, можно. Долорес?

— Да, — кивнула она. — Но клятву — вперед!

Рассказ о крестражах занял совсем немного времени, и Блэк запустил обе руки в густые седеющие волосы.

— Но почему не сказать-то было? — беспомощно произнес он. — Чем больше народу искало бы их, тем лучше, разве нет?

— Блэк, логика Дамблдора непостижима, — спокойно ответил Снейп. — Смирись. Скажи спасибо, что кое-что уже удалось найти… пусть Дамблдор об этом и не знает. И не узнает, потому что язык я тебе узлом завязал.

Он выставил на стол золотую чашу, а Марина Николаевна положила рядом медальон.

— Погодите, я где-то его уже видел, — нахмурился Блэк и протянул было руку к медальону, но получил по пальцам.

— Не трогай. Опасно.

— Я забрала его у Флетчера, — пояснила Марина Николаевна, — совершенно случайно. У него было много вещей с вашим гербом, серебро в основном, и я подумала, что и медальон он мог прихватить в этом доме.

— Да запросто, — Блэк подумал. — Точно! Этот медальон лежал в шкафу на втором этаже, и когда мы тут убирались, то пытались его открыть, ничего не вышло… и я его выкинул.

— Блэк… — простонал Снейп, взявшись за голову. — Я помню, какой ад вы тут устроили с этой уборкой, но ты вообще чем думал, выкидывая откровенно темномагические вещи?

— Да он с виду обычный…

— Я не про него! Тут другой дряни полным полно было! Вы это что, просто на помойку вынесли? Надеюсь, хотя бы не маггловскую? Да?! О господи…

— А потом бедный Артур Уизли мечется по вызовам и не может понять, откуда взялись кусающиеся ядовитые табакерки и усыпляющие музыкальные шкатулки, — ядовито сказала Марина Николаевна и успокаивающе похлопала Снейпа по плечу. — А это всего лишь его благоверная порядок в родовом гнезде Блэков навела… Подозреваю, вы и книги выбросили?

— За книги — убил бы, — глухо сказал Снейп, опустив голову на скрещенные руки. — Самому не нужны, мне бы отдал…

— Ну, книги… нет, кое-что Молли успела выбросить, — быстро сказал Блэк, — но до библиотеки не добралась. И то, что по комнатам валялось, Кричер утащил на чердак, там штабеля этого барахла. Охота — иди, ковыряйся.

— Ловлю на слове, — мгновенно ожил тот. — Что найду — то моё.

— Да забирай хоть всё скопом, я этим все равно пользоваться не стану, — буркнул Блэк и принялся раскачиваться на стуле.

— Я вам поражаюсь, — вздохнула Марина Николаевна. — Ну ладно, артефакты… хотя за ненадлежащую утилизацию того, что, вообще-то, нужно сдавать в Отдел тайн специалистам, вам нужно поставить на вид. И ладно вам, но миссис Уизли! Она, супруга министерского сотрудника — и не в курсе?

— Долорес, она же не сама там служит, — вздохнул Снейп. — Но в целом… Блэк, ты бы хоть немного подумал: допускать несовершеннолетних к уборке в этом… м-м-м… музее! Я бы и сам не рискнул кое до чего дотронуться, а эти малолетние бестолочи наверняка хватали всё подряд…

— А близнецы наверняка уволокли под шумок что-нибудь интересное, — добавила Марина Николаевна. — Даже не сомневаюсь в этом!

— Да ну вас… — буркнул Блэк.

— В самом деле, выбрасывать золото и серебро — это нормально для чистокровных? — спросила она. — Флетчер, я смотрю, не брезгует подбирать ваши вилки с ложками и приторговывать ими! А Орден не нуждается в финансировании? Если вам эти вещи поперек горла, так продали бы их хоть по цене лома… хотя их и музеи бы взяли. Всё подспорье…

— Как знать, может, те мешки не только Кричер потом потрошил, — с ядовитой улыбкой произнес Снейп. — У Уизли с деньгами скверно…

— Вы имеете в виду родителей? — уточнила она. — Старшие-то дети уже вполне себя обеспечивают, даже близнецы.

— Слушайте, хватит, — поморщился Блэк. — Вы же вроде бы начали говорить о крестражах? И о том, что этот вот медальон, вероятно… оно и есть?

— Да. Но пока не проверим — не узнаем, — Снейп выпрямился, и рука Марины Николаевны скользнула по его спине. — Я потому и…

Блэк резко обернулся: на пороге застыл старый-престарый домовик. Он смотрел на медальон, и из огромных глаз его лились слезы.

— Ты чего, Кричер? — недоуменно спросил Блэк. — А, погоди… Скажи-ка, ты утащил этот медальон, когда я его выкинул?

— Да-а-а… — провыл тот и стукнулся головой о косяк. — А гнусный вор Флетчер украл всё это, фотографии мисс Беллы и мисс Цисси, перчатки моей госпожи, Орден Мерлина первой степени, бокалы с фамильным гербом, и… и… Медальон, медальон юного господина Регулуса! Кричер сделал всё неправильно, Кричер не выполнил приказ!

— Регулуса? — нахмурился Снейп. — Это же твой брат?

— Да… — растерянно сказал Блэк. — Но он… Стоп. Он был Пожирателем. Вот, значит, как медальон мог попасть в дом… Кричер! Прекрати выть, приказываю! Расскажи по порядку, откуда взялась эта штуковина? Где Регулус ее взял?

Тот похныкал и пустился рассказывать. Да, Регулус Блэк стал Пожирателем смерти, а однажды Волдеморту зачем-то потребовался домовик, и Регулус одолжил ему Кричера, почитая это за честь. Волдеморт взял домовика с собой в пещеру у моря, где заставил пить неизвестное зелье из каменной чаши, куда и поместил медальон. Зелье вызывало нестерпимую жажду, но стоило коснуться воды — в пещере было целое озеро, а чаша стояла на острове, — как появлялись инфери. Кричера спасло то, что Регулус позвал его.

А потом — Марина Николаевна невольно поёжилась — Регулус Блэк велел домовику перенести его в ту пещеру и сам выпил зелье, чтобы оставить в чаше фальшивый медальон, приказать Кричеру уничтожить настоящий… и погиб.

— Что бы ни делал Кричер, на нём ни следа не осталось! — рыдал старый домовик. — Кричер пробовал всё, всё что знал, но ничего, ничего не сработало… Кричер был уверен — чтобы уничтожить его, надо проникнуть внутрь, но он не открывался… Кричер наказывал себя, снова пытался, наказывал, снова пытался. Кричер не выполнил приказ, Кричер не смог уничтожить медальон! А его госпожа сошла с ума от горя, потому что юный господин Регулус исчез, а Кричер не мог рассказать ей что случилось, нет, потому что юный господин Регулус запретил ему рассказывать кому бы то ни было из семьи, что случилось в п-пещере…

— Ре… Регулус сделал это? — выговорил Блэк, непроизвольно вцепившись ногтями в небритую щеку и не замечая этого. — Он… там… умер? Его даже не Волдеморт убил, он сам… сам… Из-за этой вот мерзости?..

— Он думал, это единственный крестраж, — негромко сказал Снейп. — И он не догадался, что домовику будет не под силу его уничтожить. Но Кричер сохранил медальон, а значит…

— Дай мне, — попросил Блэк, перегнувшись через стол и явно нацелившись сгрести того за воротник, но Снейп успел отшатнуться. — Дай, я сам грохну эту дрянь! Потому что… потому что Рег был слизеринец, как вы оба, мы не понимали друг друга, но… это же мой брат! Ну… брат…

— Конечно, Блэк, — серьезно ответил тот, переглянувшись с Мариной Николаевной, — это твоё право. Только открыть его ты не сможешь, ну да у нас есть специалист.

— А как мы узнаем, уничтожен ли крестраж? — спросила она.

— По идее, вместилище должно разрушиться, — быстро ответил Снейп, отведя глаза.

— Северус, вы о чем-то недоговариваете!

— Вовсе нет. Дневник, пронзенный клыком василиска, буквально развалился на части, я его видел. А…

— Что?

— На части, я говорю, — с нажимом повторил он и снова полез по бездонным карманам. — Вот. И перчатки возьми, Блэк, это не шуточки. Директорского феникса тут нет, так что зацепишься — крышка тебе.

— Северус, вы не боитесь вот так носить это с собой? — не удержалась Марина Николаевна. — А если упадете, да хоть за косяк зацепитесь и напоретесь?

— Долорес, не надо делать из меня беспечного идиота, я не малолетний гриффиндорец, — искренне попросил он. — Зачаровано на совесть, хоть с Астрономической башни падай, не напорешься.

— Извините…

— Не стоит, право. Лучше откройте медальон.

Она кивнула, сосредоточилась и постаралась воспроизвести ту последовательность звуков, которой открывала ход в Тайную комнату. Получилось не с первого раза, но наконец золотые створки со звонким щелчком открылись. Под каждым из стеклянных окошек мигал живой глаз, тёмный и красивый, и от этого пробрала вдруг такая жуть, что Марина Николаевна вцепилась в край столешницы.

— Блэк, не медли! — сказал Снейп.

Тот дрожащей рукой занес клык василиска: острие заплясало над неистово бегающими глазами. И вдруг послышался голос, шипящий, негромкий, как на старой заезженной пластинке, но Марина Николаевна не стала в него вслушиваться.

— Бей! — рявкнула она в лицо Блэку, и тот от неожиданности с такой силой всадил клык в медальон, что пригвоздил его к столешнице.

Раздался долгий затихающий стон, и глаза в медальоне исчезли. От него шел легкий дымок.

— Всё, да? — прошептал Блэк.

— Да, — Снейп вынул палочку и с ее помощью выдернул клык из остатков медальона. — Хм. Глядите, а прочная работа! Внутренности разбиты, а крышка практически цела, если не считать дырки…

— Ага… — заторможенно ответил тот. — Кричер… Поди сюда.

— Да, господин? — прошелестел тот и подошел на цыпочках.

— Возьми вот это, только осторожно, — велел Блэк, кивнув на медальон. — И положи туда, где он всегда лежал. И охраняй. И знай — ты выполнил приказ Регулуса. Ты сделал всё, что было в твоих силах.

— Господин… — Кричер снова залился слезами, потом бережно взял разбитый медальон и унес прочь в горстях, как раненую птицу, и долго еще его причитания доносились со второго этажа.

Марина Николаевна перевела взгляд на чашу, безобидную с виду.

— Кто ее… прикончит? — тихо спросила она.

— Позвольте мне, — сказал Снейп, отбирая у Блэка перчатки из драконьей кожи. — Я за ней в «Гринготтс» ходил, имею право, в конце концов!

С чашей обошлось без спецэффектов — она просто треснула пополам и оплавилась в том месте, где угодил в нее клык василиска. Правда, звук был тот же — предсмертный стон…

— Вы как хотите, — сказал Блэк, держась за голову, — а я надерусь. Хотите — ночуйте, места полно, хотите — уходите, только меня не трогайте, ладно?

— Конечно, Блэк, — ответил ему Снейп. — Я тебе антипохмельного оставлю. Не бойся, не отрава, для себя варил, высший сорт! Главное, чтобы ты с утра вспомнил, где оно…

— Северус, может, правда тут побудем? Я опасаюсь оставлять его одного в таком состоянии, — прошептала Марина Николаевна, когда они вышли в холл.

— Ему не впервой, — мрачно ответил тот. — Ладно. Как хотите. Пойдемте, найдем более-менее приличные комнаты. Ваша Летти приготовит что-нибудь перекусить, я надеюсь?

— Конечно. И Блэку закуску, а то он скоро рухнет мордой в стол…

— Ч-черт, стол! — спохватился Снейп. — Идите наверх, я сейчас!

Она посмотрела ему вслед и поднялась на второй этаж. Комнаты тут все были как на подбор, мрачные, запущенные… Кроме некоторых: эта вот принадлежала Сириусу, вся залеплена плакатами, в том числе маггловскими, а эта — Регулусу, на двери табличка с его именем. А здесь, кажется, ночевали вполвалку: одеяла и подушки раскиданы по всему полу, безобразие…

Марина Николаевна нашла, наконец что-то вроде малой гостиной (она не представляла, как может называться такая комната), позвала Летти, велела развести огонь в камине и принести чаю — есть не хотелось, — и устроилась на небольшом уютном диване.

Снейп пришел через полчаса, погрел руки у огня и сказал:

— Я спровадил Блэка спать. Кричер его теперь чуть ли не на руках носит, проследит, так что всё в порядке, можем отправляться по домам.

— А что там со столом-то было?

— Клык в него воткнулся, — напомнил Снейп. — Так вот поелозит кто-нибудь голой рукой с царапиной или занозу посадит, и… В общем, стол пришлось немного отремонтировать.

— Ясно… — Марина Николаевна с удовольствием потянулась. — Ну, раз так, пожалуй, пора домой, спать хочу, умираю… Только сперва доскажите, что там с заданием Драко? И еще, кажется, вы умолчали о чем-то, когда говорили Блэку о крестражах…

— Хорошо, только вкратце, потому что я сам на ходу засыпаю, — ответил он и сел рядом. — Это связано. Дамблдор так и так умрет не позже, чем через год.

— Почему?! — поразилась она.

— Он тоже нашел крестраж, — сказал Снейп, — и даже уничтожил его. Но та вещь была проклята так замысловато, что… Я могу только задержать действие проклятия, но не остановить его совсем. Дамблдор знает об этом. И о планах лорда касаемо Драко знает. И…

— И намерен повернуть всё так, чтобы извлечь максимальную выгоду даже из собственной гибели?

— Да, скорее всего. Говорю ведь: понять, что именно планирует Дамблдор, почти нереально.

— Как же я не люблю таких планировщиков… — пробормотала Марина Николаевна. — А как он уничтожил крестраж?

— Разбил мечом Гриффиндора. Тот отведал яда василиска, так что…

— А что это была за вещь?

— Кольцо. Фамильный перстень старинного угасшего рода, к которому, вероятно, принадлежит Темный лорд.

— Значит, мысль о значимых вещах, реликвиях только подтверждается… Найти бы еще диадему! — вздохнула Марина Николаевна. — И вот что, Северус, почему не отправить того же Петтигрю под Империо к лорду? Пусть бы поцарапал змею отравленным ножом!

— Я уже думал об этом, — ответил тот и сдержанно зевнул. — Не выйдет. Лорд не всякий день подпускает к себе Хвоста, действие заклятия неминуемо ослабнет. Вдобавок, если лорд заметит неладное, то вывернет Петтигрю наизнанку, и тогда я нам не позавидую… А я, — предвосхитил он вопрос, — на подобное не пойду. Как бы там ни было, умирать раньше времени мне совсем не хочется, да еще так долго и грязно…

— И с Беллатрисой бы тоже не вышло?

— Нет, конечно. Без контроля она живо скинула бы Империо, а тогда… — Снейп тяжело вздохнул. — Да теперь уже неважно. Каминная полка Блэка ей пухом!

— Северус, — сказала Марина Николаевна, подумав, — значит, заклятие поразило Дамблдора, когда он надел кольцо?

— Да.

— В руку?

— Ну не в пятку же! Если бы он сразу меня вызвал, я бы сумел сделать больше, выиграть время, но… поражение дошло уже до локтя. Сколько-то я смогу удержать его вот так, но… — он покачал головой, — не вечно.

— А давайте отрежем директору руку? — живо предложила она. — Ну, то есть ампутируем! Это может помочь?

Снейп надолго замолчал.

— Не знаю, — честно сказал он наконец. — Вероятно… Но согласится ли он?

— Знаете, всяко лучше быть живым, пусть и без одной руки, чем совсем мертвым, — вздохнула Марина Николаевна.

— А если ампутация по локоть не поможет?

— Тогда придется удалить по плечо.

— Что, так и будем резать по кусочку? — фыркнул Снейп.

— Ну а что делать-то? Кстати, у Петтигрю тоже руки нет, но зато какой протез! Вы не желаете его исследовать?

— Мечтаю! — кровожадно улыбнулся он. — Хм… Мне нравится эта идея. Вряд ли директор согласится на подобное добровольно, он ведь уже настроился пафосно умереть… Но всегда можно случайно промахнуться режущим заклятием при неудачном покушении!

Он замолчал, разглядывая тени на потолке и явно прикидывая возможные сценарии.

— Всё, я домой, — решительно сказала Марина Николаевна. — Гм… отсюда ведь нельзя аппарировать?

— Нет, только с крыльца.

— Тогда я пошла. Не забудьте Петтигрю и свою кастрюлю, — не удержалась она и вынула из кармана перочинный ножик. — Вот он, обратно уж сами превратите. Мне вы его не спихнете, терпеть не могу крыс!

— Он мне самому пригодится, уж найду, где спрятать, чтобы не сумел превратиться и удрать… — Снейп взял нож и встал. — Да, пора и честь знать, скоро рассветет. Вас проводить?

— Мимо дома не промахнусь, тут рукой подать, — ответила Марина Николаевна. — Ну… до встречи в школе? Что вы смеетесь?

— Да я просто представил наши заговорщицкие взгляды во время директорской речи: «Когда резать будем?»

— Немедленно, не дожидаясь перитонита! — вздохнула она.

— А это тут при чем? — нахмурился Снейп.

— Глупая шутка, не берите в голову. А насчет проклятия надо еще Ингибьёрг расспросить, она хорошо в них разбирается.

— Ну что ж, предварительный план действий готов, — серьезно сказал он. — Идемте. Хотя нет. Вы идите, а я все-таки тут останусь. Я намерен воспользоваться опрометчивостью Блэка и как следует порыться в его библиотеке…

— Вы же только что засыпали на ходу, разве нет?

— Я посплю пару часов, мне достаточно, а потом… — Снейп предвкушающе улыбнулся. — Пока проспится Блэк, я успею вынести половину его книгохранилища… Причем, прошу заметить, сделаю я это с его разрешения! Если найду что-нибудь для легкого чтения, — добавил он, — непременно приберегу для вас.

Марина Николаевна так и не поняла, было это шуткой, завуалированным оскорблением или чем-то еще…

Часть 38

Путешествие на Хогвартс-экспрессе на этот раз порадовало, а ожидания не оправдались: старосты седьмого курса и школы живо наставили пятикурсников на путь истинный. По вагонам регулярно курсировали пары старшекурсников, и, хоть в поезде было шумно, никаких особенных безобразий пресекать не пришлось. Хотя, возможно, причиной тому было еще и то, что в каждом вагоне ехало по паре авроров — Уильямсон сдержал обещание, это были служащие запаса, опытные бойцы, вполне пригодные для охраны. Такие же дежурили на платформе и должны были встретить поезд в Хогсмиде и отконвоировать учеников в замок.

Гарри Поттера с огромными предосторожностями привезли на вокзал и провожали в путь чуть ли не все известные члены Ордена Феникса. Правда, при виде уже принятых мер безопасности старый Грюм как-то засмущался. Может, ему было приятно, что его вечную присказку — постоянная бдительность! — приняли так близко к сердцу, а может, он просто вспомнил о тех временах, когда сам носил алую мантию…

— Мистер Малфой, — сказала Марина Николаевна, заглянув в купе старост, — если вы будете манкировать своими обязанностями, то лишитесь значка точно так же, как мистер Уизли в прошлом году. Я понятно выражаюсь?

— Может, не слишком-то я им и дорожу… мадам, — нагло ответил он, не потрудившись даже встать.

— Так-так… — она посмотрела на Паркинсон, — вы тоже, полагаю?

— Н-нет, мадам… В смысле, дорожу!

— Тогда вам придется пока поработать за себя и мистера Малфоя. Выйдите и закройте за собой дверь.

Оставшись наедине с Малфоем, Марина Николаевна пристально посмотрела на него, потом спросила негромко:

— Значит, значок старосты вам уже не дорог, мистер Малфой? Полагаю, вы куда сильнее дорожите другим знаком? Таким, знаете ли… который снять нельзя?

— Что вы такое… — тот подскочил, чуть не стукнувшись головой о верхнюю полку. — Не понимаю!

— Прекрасно понимаете, мистер Малфой, — сказала она. — Позволите взглянуть на вашу руку? Не эту, левую… Ах, прячете…

Он в самом деле непроизвольно спрятал руку за спину, глядя на Марину Николаевну с откровенным страхом.

— Не пугайтесь так, мистер Малфой, — произнесла она. — Я не собираюсь заголять вас перед всем Большим залом, хотя и следовало бы, за ваш редкостный идиотизм… Сядьте и послушайте меня.

Марина Николаевна запечатала дверь понадежнее, встала перед мальчишкой, который теперь смотрел на нее снизу вверх, и сказала:

— Вы понимаете, что получили невыполнимое задание?

— Откуда вы…

— Не перебивайте! Понимаете или нет?

— Нет! — зло ответил он, явно решив, что она тоже из людей Волдеморта. — Я сделаю всё, что в моих силах, я выполню его волю и буду возвышен над всеми!

— Свежо предание, — вздохнула Марина Николаевна, вспомнив присказку Снейпа. — Открою вам маленький секрет, мистер Малфой: задание это дано вам вовсе не ради того, чтобы вы с ним справились. Посудите сами: отчего вдруг Тёмный лорд решил поручить такое важное дело юноше, даже не достигшему совершеннолетия?

— Не нам судить о его планах, — сглотнув, ответил Малфой. — Должно быть, он считает, что мне это по плечу, и это… это честь для меня!

Марина Николаевна подержалась за голову, потом спросила:

— Мистер Малфой, вы правда идиот или прикидываетесь? Уровень интеллекта у вас вроде был повыше, чем у инфузории-туфельки.

— Кого?! — вытаращился он.

— Неважно… — она присела напротив. — Драко… вы позволите такую фамильярность? Так вот, Драко, вам не кажется, что если бы Темному лорду действительно нужна была смерть директора, то он поручил бы такое важное и опасное дело намного более опытному человеку. Такому, которому Дамблдор доверяет, и у которого возьмет из рук отравленный напиток, не заподозрив обмана. Вы понимаете, о ком я?

Он молча кивнул, но повторил упрямо:

— Не нам судить решения повелителя!

— Да, вижу, голос разума не просто дремлет, а спит мертвым сном… — Марина Николаевна помолчала, потом продолжила: — Я не стану спрашивать, есть ли у вас план. Подозреваю, что нет, а если и есть, то дурацкий и безнадежный, потому что против человека, с которым сам Темный лорд не желает встречаться лицом к лицу, вы, Драко, — ничтожество. И он это прекрасно осознает.

— О чем вы? — нахмурился Малфой.

— О том, что весь год вы будете пытаться выполнить приказ. Кстати, помощников ведь у вас нет? Только не говорите, что это Крэбб и Гойл, с такими ассистентами и врагов не надо!

— Это не ваше дело! — огрызнулся он. — И вообще… вам что-то слишком много известно, а я никогда не видел вас… и не слышал о вас от старших! То есть слышал, но по другим поводам…

— Во-первых, Драко, — сказала Марина Николаевна, — есть такое понятие, как агент под прикрытием. Думаю, вы понимаете, о ком я… киваете? Прекрасно. А есть еще так называемые агенты глубокого внедрения: они ведут самую обычную жизнь, делают карьеру, заводят связи и поставляют особо ценную информацию. Сами понимаете, передавать ее было некому до недавних пор, поэтому пришлось уйти в разряд спящих агентов, но в один прекрасный день поступил приказ, и тогда…

— А-а-а… — Малфой явно пытался переварить сказанное.

— И окружающие по-прежнему не должны ничего заподозрить, — добавила Марина Николаевна, гадая, не перепутала ли термины (с каковыми была знакома только по шпионским детективам и фильмам). Впрочем, Малфой наверняка вовсе не разбирался в этом, так что невелика беда, даже если она и ошиблась. — И да, Драко, я достаточно много знаю. И я еще раз повторяю вам: ваша миссия — не оказанная честь, отнюдь!

— А что же тогда?

— Ну подумайте сами, вы же умный юноша! Я уже сказала о ваших планах… или их отсутствии, о помощниках, которые, сдается мне, станут в куда большей мере соглядатаями. Вспомните о том, что в этом году в школе будут дежурить авроры… Орден Феникса я серьезным противником не считаю, — добавила она, — но от них тоже может быть много шума и неприятностей. А еще вам нужно выполнять обязанности старосты, учиться — если вы скатитесь до неудовлетворительных оценок, это будет слишком заметно… И все это без помощи извне, скорее всего, даже без переписки с родителями — вы же ничего не сможете написать, почту могут читать, — без возможности хоть с кем-нибудь поделиться… Ну как, ничего не приходит на ум?

— Приходит, — после долгой паузы произнес Малфой и как-то съежился. — Это издевательство. Пытка.

— Слава богу, дошло, наконец! — с облегчением сказала Марина Николаевна и припомнила, о чем говорил Снейп. — Да, Драко, это пытка. Медленная и мучительная, и не только для вас, но и…

Он мелко-мелко закивал и спрятал лицо в ладонях.

— Темный лорд страшно зол на отца из-за пророчества, я знаю… Я думал, если у меня получится, он простит его…

— А если не получится? Если вы погибнете? — тихо спросила Марина Николаевна. — Вы же единственный сын, верно? А даже если выживете, но завалите задание, Драко, вас накажут. Я полагаю, вы знаете, как именно.

Он снова кивнул и сильнее сжал голову, запустив пальцы в волосы.

— Вы можете сказать, что вы сильны и выдержите это, — добавила она, — но люди старше и сильнее вас ломались под пытками. Вспомните хотя бы Лонгботтомов, слышали о них? Наверняка ведь слышали!

Малфой промолчал.

— И не забывайте о том, что это будет происходить на глазах у ваших родителей, потому что наказание предназначено в первую очередь для них, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Вы пока никто. Так… личинка Пожирателя: может, вылупитесь во взрослую особь, а может, бесславно сгинете. Ваша смерть что-то значит только для ваших родных, но никак не для Темного лорда… хотя, возможно, он огорчится — жаль терять чистую кровь!

— И что мне делать? — прошептал он. — Что так, что этак… Но если я хотя бы попытаюсь, может…

— Драко, повторяю, Темный лорд дает вам шанс попытаться, но вовсе не рассчитывает, что задание выполните именно вы. И без вас есть, кому это сделать.

— Тому самому?.. — он поднял голову. — Опытному человеку?

— Да. И не только по приказу повелителя.

— А как же еще?

— Нет, вам точно за лето мозги ампутировали, — в сторону сказала Марина Николаевна. — Потому что он вас знает с младенчества и любит, кретин вы малолетний! И потому, что ваша мать стояла перед ним на коленях и умоляла спасти вам жизнь! Хотя и без этого, полагаете, он бросил бы вас в беде?

— Что?.. — Малфой, и без того бледный, сделался каким-то зеленоватым.

— Что слышали. И не вздумайте отбрыкиваться от помощи, ясно вам? Вы всегда можете прийти к своему декану или ко мне, и мы что-нибудь придумаем, — она протянула руку и взяла его за плечо. — Главное, глупостей не натворите, а с остальным мы как-нибудь разберемся.

— Прятаться за чужими спинами, да?..

— Вы вроде бы не гриффиндорец, чтобы бросаться грудью на врага, — прищурилась Марина Николаевна. — Стратегия, планирование — нет, не слышали? Не торопитесь. Впереди целый учебный год. А там, глядишь, повелитель сменит гнев на милость, если удастся еще кое-что… о чем вам знать не полагается.

— Но он же будет ждать… действий, — пробормотал Малфой. — Я не могу сидеть и ничего не делать, ему доложат!

— Драко, есть такой старый-престарый анекдот, — сказала она. — Приходит старик лет восьмидесяти к доктору и говорит: знаете, вот моему соседу девяносто, а он говорит, что может пять юных девушек за ночь… гм… привести в восторг. А доктор ему меланхолично отвечает: ну так и вы говорите…

— То есть? — не понял он.

— Изображайте вид бурной деятельности, — пояснила Марина Николаевна. — Побольше распространяйтесь при своих спутниках о важности миссии. Напускайте туману. Сидите в библиотеке, обложившись книгами и уверяйте, что ищете способ… неважно, для чего. Говорите о каком-то плане… подробности им не нужны. Придумывайте им дурацкие задания, скажем, покараулить где-нибудь, пока вы будете заняты чем-то секретным. Знаете какое-нибудь место, где можно надолго уединиться?

Малфой кивнул.

— Тем лучше. А еще, — добавила Марина Николаевна, — не забывайте о том, что вы староста. И о том, что обязаны учиться как минимум на «выше ожидаемого». Продержитесь этот год — честь вам и хвала.

— А если нет?

— Тогда придется придумать что-нибудь, — ответила она. — И, Драко, не считайте, будто взрослые ничего не понимают и лезут в ваши дела, чтобы присвоить вашу славу. Вовсе нет. Представьте, они могут просто переживать за вас.

— Что, вы тоже? — он всё еще пытался казаться дерзким, но выходило жалко.

— Да. Иначе бы я с вами не разговаривала. А сейчас, Драко, вы вытрете нос, возьмете себя в руки, дадите мне подпис… тьфу ты, клятву молчания и отправитесь патрулировать вагоны вместе с мисс Паркинсон, — сказала Марина Николаевна. — И никаких стычек с Гриффиндором хотя бы до прибытия, ясно вам? А то вас не я буду разводить по углам, а авроры, которые деликатностью не отличаются.

— Да, мадам, — тихо ответил Малфой.

— И не забывайте, — серьезно добавила она, припомнив еще один древний анекдот, — даже если вас съели, у вас есть минимум два выхода!

— Вы умеете поднять настроение, мадам! — искренне ответил он, подумал и добавил: — Три.

— Что — три?

— Три выхода. Можно вспороть брюхо съевшего изнутри.

— А слово «минимум» вы не заметили? — осведомилась она. — А теперь извольте клятву, мистер Малфой. И примите ваш обычный наглый вид, не то вас гриффиндорцы не признают!

Когда он вышел, привычно вздернув нос, Марина Николаевна с облегчением перевела дыхание. Неглупый ведь парнишка, но, похоже, позволил себя убедить — а то и сам себя убедил, — что ему досталась редчайшая возможность проявить себя и выйти в фавориты! А немного поразмыслить и понять, что именно стоит за этим поручением, не смог, что ли? Вряд ли, скорее, побоялся и запретил себе даже думать об этом: шестнадцатилетний мальчишка не сумеет противостоять легилименции Волдеморта, а что тот сотворит, узнав истинные мысли юного Пожирателя, можно только гадать…

Да и жаль его было, как и остальных, угодивших в этот водоворот! И родителей его: отца Драко Марина Николаевна знала только в образе члена попечительского совета, этакого великосветского щеголя (хотя здешний «высший свет» — курам на смех), но зато прекрасно помнила тот вечер в доме Снейпа, панический ужас Нарциссы… У Марины Николаевны не было своих детей, но она могла представить себе чувства этой женщины. А что до ответственности за учеников… ее однокурсница погибла в далеком — с какой стороны ни посмотри, — будущем или прошлом, во время захвата школы боевиками, закрывая убегающих детей собой. Так же, как погибли еще полтора десятка учителей, пытавшихся спасти хоть кого-то… И чем же происходящее здесь и сейчас отличалось от тех страшных дней? Разве что террористы были вооружены не автоматами, а волшебными палочками, а заложники не страдали от жажды, но суть-то не менялась…

Поглощенная этими мрачными мыслями, Марина Николаевна вышла в коридор, и тут же на нее кто-то налетел.

— Аберкромби! — узнала она. — Вы почему бегаете по вагону?

— Я не бегал, я вас искал, а мистер Финниган сказал, что вы пошли в купе старост! — выпалил тот. За лето мальчишка заметно вырос.

— И зачем я вам понадобилась?

— Ну… — Аберкромби опустил голову и принялся ковырять пол мыском ботинка. — Я… мадам Амбридж, я летом…

— Говорите живее!

— Я летом колдовал, и мне пришло предупреждение из Министерства, — понуро сказал он и протянул мятый листок, который до того прятал за спиной.

— Вы же знали, что этого делать нельзя, — со вздохом произнесла Марина Николаевна, просмотрев стандартное уведомление. — Что, пробовали заклинания из учебников второго курса? Или решили показать кому-нибудь…

— Нет, нет, мадам! — замотал тот вихрами. — Я никому не показывал и ничего не говорил, и новые учебники я только почитал!

— Тогда как вас угораздило?

— У Джуди — это моя соседка — есть кролик. Маленький такой, — показал Аберкромби руками, — вислоухий. Она его ужасно любит. А тут она уехала на неделю со своим классом на экскурсию, а Носика оставила мне, потому что ее родителям за ним некогда смотреть. И попросила выставлять клетку в сад, ну и… нарвать ему травы, всё такое…

— Что-то случилось?

— Ага, — он шмыгнул носом. — Соседская собака. Она добрая, только шумная и бестолковая. И постоянно роет норы и удирает, потому что охотничья… Вот и удрала к нам, и учуяла Носика… Он в клетке был, но она как накинулась… Я ее прогнал, смотрю, а Носик вот так опрокинулся, — мальчик сложил руки на груди, как поджатые лапки, и закатил глаза, — и не дышит. И я…

— Так, Аберкромби, только не ревите, — велела Марина Николаевна. — Что вы сделали?

— Я побежал с ним в дом, я же с собой палочку не носил… И вспомнил, что читал про такое заклинание… чтобы оживить…

— Энервейт?

— Ага… Я даже не подумал, что меня накажут, — сознался Аберкромби, размазывая слезы по щекам, — я только думал, что Джуди приедет, а Носика нет… Она знала, что кролики мало живут, но ему только год был! Ну то есть ее мама, наверно, купила бы такого же или похожего, чтобы Джуди не узнала… Но я-то бы помнил, что это я не уследил! И собака эта дурацкая… но она ведь не нарочно, она собака! Джуди с ней всегда играет…

— Так у вас получилось? — спокойно спросила Марина Николаевна.

— Получилось… наверно, с пятого раза или больше… Носик вдруг задышал, сел нормально и стал траву грызть, будто ничего и не было… А потом прилетела сова. Мадам Амбридж, меня теперь исключат? — выпалил вдруг он.

— О боже, конечно же, нет! — она подумала и порвала уведомление. — Забудьте.

— Я потом уже у бабушки спросил, — прохлюпал Аберкромби, — а она сказала, что кролики от испуга иногда будто в обморок падают, ну, притворяются мертвыми, чтобы их не тронули… Может, и тут так же было? И Носик бы сам очнулся? А если нет?

— Аберкромби, — серьезно сказала ему Марина Николаевна, — если к вам прилетела сова с предупреждением, значит, колдовство успешно состоялось. Выжил бы кролик без вашего вмешательства или нет, мы уже никогда не узнаем, но… Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть, ясно вам?

— Да я как-то и не жалею, — ответил он и вытер глаза рукавом. — А меня правда не исключат, мадам?

— Правда. Идите, умойтесь и возвращайтесь в свое купе. Но впредь на каникулах не прикасайтесь к палочке, если кому-то не будет угрожать опасность!

— Я не буду, мадам, правда-правда! — выпалил Аберкромби и убежал.

Марина Николаевна посмотрела ему вслед.

Семьдесят четыре огнестрельных… Ольгу — то, что от нее осталось, — сняли с подоконника: она закрывала собой оконный проем, не давая прицелиться в разбегающихся учеников. Она еще пошутила бы, наверно: вот где лишний вес пригодился…

Здесь — достаточно одной Авады.

Но это не меняет ровным счетом ничего.

Часть 39

Платформа на сей раз была ярко освещена, по периметру рассредоточились авроры.

— На выход, — велела Марина Николаевна, и уже знавшие регламент старосты принялись выводить первокурсников, строить их и пересчитывать. — Первый курс, перекличка!

Всё было, как в прошлом году, только первокурсников в плавании по озеру сопровождали не они с Граббли-Дёрг, а четверо авроров.

Самой ей не хотелось трястись в карете, и она позвала:

— Летти? Доставь меня в замок.

Хогвартс встретил Марину Николаевну теплом и светом, и ставшим уже привычным уютом…

— Мадам Амбридж! — спешил к ней через холл Филч, и она удивилась: старый завхоз оделся с иголочки, да в не в кошмарный старомодный костюм, а во вполне современный, и мантию пошил такую, в которой не походил на пугало. — Мадам Амбридж, вернулись, стало быть, а то тут всякое поговаривали…

— О чем вы, мистер Филч? — удивилась она, расстегивая дорожный плащ, который он принял со всем почтением.

— Да так, о всяком-разном… Позвольте-с проводить?

— Конечно. До прибытия учеников еще есть время, я успею переодеться к ужину.

— Стало быть, мадам Амбридж, теперь признали, что мы не третьесортные какие-то? — проговорил он, следуя за нею по пятам. — Сквибы, то есть?

— Разумеется, — ответила Марина Николаевна, увидев у Филча в руках одну из брошюрок Министерства, которые в последний месяц выходили во множестве.

«Сквибы: ложь сквозь века», «Мой муж — сквиб», «Жизнь с волшебниками. История одного сквиба» — эти опусы были довольно однообразными, но Перси Уизли удалось поймать волну, и брошюрки расходились огромными тиражами. Более того, после первых откровений редакцию «Пророка», где вышли эти истории, засыпали письмами, так что решено было печатать жизненные истории в приложениях. Главное, все они декларировали: сквиб в семье — не позор и не приговор..

— Я тоже в «Пророк» написал, — заявил Филч. — Я старый сквиб, но я без дела не сижу и к магглам не ушел, хотя мог бы. На мне, считай, весь Хогвартс держится! Будто б я сумел с этим совладать, если б вовсе бесталанным был?

— Не сумели бы, мистер Филч, — заверила она.

— И предшественник мой, мистер Прингл… он, правда, поболе моего умел, и уж наказывал нарушителей так наказывал! — Филч рубанул воздух ребром ладони. — Надо б его разыскать, может, жив еще… Он бы порассказал!

— Так напишите ему и попросите поделиться воспоминаниями. Может, он и других знает? — предположила Марина Николаевна.

— Наверняка даже знает, раз он меня сюда привел, — кивнул завхоз. — Чем-то я ему глянулся… Ну да что я о себе да о себе! Мадам Амбридж, тут дело такое… У нас преподаватель новый!

— Кто таков? — нахмурилась она, потому что ничего подобного не слышала.

— Да вы наверняка его знаете, — прошептал Филч, наклонившись поближе, — это Гораций Слагхорн… Прибыл вчера еще, я ему комнаты помогал выбирать. Уж до чего капризен: то ему не так, это не этак, вид из окна нехорош… На ваши покои нацелился, ну да я сказал, заняты! Потом на покои госпожи Ингибьёрг, но она уже неделю как тут, а к ней поди подойди…

— Странно как, мистер Филч, — тихо сказала Марина Николаевна, — мне никто не сообщил о том, что Слагхорн возвращается. Он ведь давно на пенсии!

— Сказал, директор его так просил, так просил вернуться, — сообщил завхоз, — что он и не устоял… А вот что преподавать будет, того я не знаю. Уж пытался вызнать — куда там! С директором они шептались, но я не слыхал, о чем…

— А профессор Снейп? — быстро спросила она.

— А он только сегодня вернулся, вот аккурат перед вами, часа за полтора, и сразу к себе… — прошелестел Филч. — Он еще, должно быть, не в курсе, не было его недели две. Ох, ох, что будет-то?

— Пока не знаю, — Марина Николаевна взяла его за сухую морщинистую руку, — но благодарю вас, мистер Филч. Кто предупрежден — тот вооружен. Что бы я без вас делала!

«Хлопала бы глазами, как дура, когда директор представил бы залу Слагхорна, — сказала она себе. — Но что он затеял? Вакансий в Хогвартсе нет, так чем же займется наш старый декан? Ладно, выясним!»

— Всегда рад, мадам Амбридж, — сказал завхоз и отчетливо шмыгнул носом. — Вы… вы к нам, как к людям… Простите…

— Всё-всё-всё, мистер Филч, — произнесла она, снова пожав его руку. — Поберегите нервы. Благодарю за информацию, а теперь идите, вы наверняка нужны в Большом зале!

Он покивал и ушел, бормоча что-то себе под нос, а Марина Николаевна вошла к себе — Летти уже успела распаковать вещи, — и принялась быстро переодеваться к праздничному ужину. Строгая одежда, аккуратная прическа, немного макияжа и капля духов…

Профессор Амбридж была готова к бою.

∗

Когда она появилась, первокурсники еще не прибыли, а преподаватели уже занимали свои места за столом.

— Долорес, идите сюда! — позвала Спраут, и Марина Николаевна села между нею и Граббли-Дёрг. — Вижу, лето вы провели отлично, будто помолодели!

— Помона, вы тоже прекрасно выглядите, — заверила она. — Вильгельмина, а что у вас с рукой?

— А, покусала одна тварь, — отмахнулась та. — Почти зажило. У, такая милая тварь! Потом покажу, если захотите, она уже совсем ручная…

— Только не идите по стопам Хагрида!

— Как вы могли такое подумать, — оскорбилась Граббли-Дёрг. — Дрессировка и воспитание — вот главное! Ингибьёрг, а вы как лето провели?

— Бурно, — ответила та, разглядывая учеников и улыбаясь. — Наведалась в гости к старому знакомому, если вы понимаете, о ком я.

— Гхм, и правда, какие ваши годы… — пробормотала Спраут. — Долорес, а я все-таки успела отбить у птиц пару вишен и во-от такусенькое яблочко! Вы не видели еще, как за лето сад вырос? О! Утром увидите, красота…

— Правда-правда, — подтвердил Флитвик, взбираясь на стул. — Очень славно вышло, весной будет просто сказка! Боже… кого я вижу!

А это Дамблдор вошел в Большой зал рука об руку со Слагхорном — лысым усатым толстяком, похожим на моржа, и усадил его рядом с собою. Следом черной тенью скользнул Снейп и сел поодаль. По лицу его ничего нельзя было прочесть, но выглядел он мрачнее обычного.

— Гораций! — воскликнула МакГонаггал. — Какой приятный сюрприз!

— О, профессор Слагхорн! — сложила руки на груди Марина Николаевна. — Какими судьбами?

— Тише, тише, всё позже, — успокоил директор, — а пока начинаем распределение! Минерва, будьте добры…

Шляпа исполнила очередной шлягер, и вереница первокурсников потянулась к старому табурету, чтобы выслушать вердикт.

— Ну и как это понимать?! — воинственно произнесла МакГонаггал, когда церемония закончилась. — Девять… девять человек на Гриффиндоре, пятнадцать на Слизерине, двадцать на Рэйвенкло и двадцать два на Хаффлпаффе! Это… я такого и не упомню!

— И что с ними теперь делать? — пробормотала Граббли-Дёрг.

— Думаю, для разнообразия стоит проводить совместные занятия у Гриффиндора не со Слизерином, а с Хаффлпаффом, например, — с улыбкой сказала Марина Николаевна. — И у Слизерина с Рэйвенкло. Заодно и стычек станет поменьше…

— Дельно, — согласился Флитвик и захихикал: — А правда, не упомню такого!

Марина Николаевна знала, что тут постарались старосты, но промолчала. В конце концов, сейчас важно было не это! Она смотрела на правую руку Дамблдора: та была чёрной и на вид неживой. Видел это весь зал, послышался шепоток и, явно поняв, в чём дело, директор просто улыбнулся и набросил на увечную кисть пурпурно-золотистый рукав.

Марина Николаевна перехватила взгляд Снейпа. Тот едва заметно кивнул и дотронулся пальцем до своего локтя — ясно, пока проклятие держится в этих рамках…

— Итак! — сказал Дамблдор, когда завершился пир. — Наши новые студенты — с прибытием! А старые — с возвращением! Следующий год, полный волшебства, ждёт вас…

Он говорил и говорил, пока не дошел до главного:

— И мы рады приветствовать в этом году нового члена преподавательского коллектива, профессора Слагхорна!

Слагхорн встал, его лысая голова поблескивала на свету свечей, а живот затенил стол.

— … моего бывшего коллегу, который согласился занять свой старый пост преподавателя зельеварения.

— Зельеварения?

— Зельеварения?

Это слово эхом пронеслось по залу.

— А профессор Снейп, тем временем, — сказал Дамблдор, повышая голос так, что он заглушил бормотание в зале, — займёт пост преподавателя защиты от Тёмных искусств, и…

— Только не это! — громко выпалил Поттер, и окружающие посмотрели на него.

— Кхе-кхе! — произнесла Марина Николаевна, воспользовавшись паузой, и встала. Правда, даже стоя, даже на каблуках она была намного ниже директора. — Профессор Дамблдор, мне казалось, что защиту от Темных искусств преподаю я.

— О, профессор Амбридж, — заулыбался директор, — я подумал, что вам слишком сложно сочетать всё это: и министерскую работу, и преподавание, и исполнение обязанностей Генерального инспектора, — поэтому я счел возможным разгрузить вас и пригласил профессора Слагхорна, который вошел в положение и любезно согласился вернуться в Хогвартс!

Судя по натянутой улыбке Слагхорна, возвращаться он вовсе не жаждал, но его не спрашивали.

— Но это же восхитительно! — воскликнула Марина Николаевна на весь зал и вдруг почувствовала, как что-то тычется ей в лодыжку. Оказалось — скамеечка, которой пользовался Флитвик, чтобы забраться на стул. Она встала на нее и подмигнула маленькому профессору. — Представьте только, какая редкостная удача: два великолепных специалиста, два Мастера Зелий в Хогвартсе! Дорогой профессор Слагхорн, как я рада вновь видеть вас!

— Спасибо, — выговорил он.

— А профессор Снейп — ведь я мечтала заполучить его на практические занятия по защите, которые должны начаться в этом году! — продолжала Марина Николаевна, и в зале послышался возбужденный гул голосов. — Но не мог же он разорваться? А теперь… О, — она прижала руки к груди, — профессор Дамблдор, ваша дальновидность поистине изумительна, а проницательность не знает границ! Несомненно, профессор Слагхорн, как опытный преподаватель, возьмет на себя младшие курсы, чтобы преподать им самые основы зельеварения, тогда как профессор Снейп, следящий за веяниями времени и самыми последними новинками… и сам изобретающий их, верно? Так вот, профессор Снейп сможет больше времени посвящать старшекурсникам, тем немногим, кого в самом деле увлекает сложное и прекрасное искусство зельеварения…

Снейп подозрительно закашлялся. Флитвик тихо хихикал в салфетку, дамы тоже ухмылялись.

— Я, со своей стороны, безмерно благодарна профессору Дамблдору за его заботу, — вдохновенно вещала Марина Николаевна, — поскольку сочетать столь разнообразную деятельность и впрямь тяжело, и я не могу уделять должного внимание всем ученикам. Но теперь — теперь я смогу заняться с младшими курсами теорией, а практику преподаст профессор Снейп — мне, ручаюсь, никогда не сравниться с ним в искусстве защиты от Темных искусств! Таким образом, — завершила она, — все мы сможем заниматься любимым делом и дарить вам, дорогие ученики, свет знаний! Давайте же поприветствуем профессора Слагхорна, так вовремя вернувшегося в Хогвартс, нашу альма-матер, от души поприветствуем доброго волшебника, выручившего всех нас!

Она зааплодировала, и тут же овации подхватили второкурсники, за ними — слизеринцы, а потом и остальные.

— Спасибо за прочувствованную речь, профессор Амбридж, — произнес Дамблдор, когда бурные аплодисменты стихли, и все уселись по местам. — Но, право…

— Я думаю, согласовать расписание будет не сложно, — ответила она, не дослушав. — Перетасуем по мере необходимости, один курс туда, другой сюда, кое-кого объединим… Ерунда, право слово.

Директор помолчал и продолжил свой монолог:

— Ну, как все в этом зале знают, лорд Волдеморт и его последователи вновь в силе, и мощь их растёт. Я не могу с достаточной полнотой выразить, сколь опасна настоящая ситуация, и сколько усилий каждый из нас, здесь, в Хогвартсе, должен приложить, чтобы мы все были в целости и сохранности. Магические укрепления замка были усилены за лето, у нас новая, более мощная защита, — тут он покосился на авроров, — но мы всё равно не должны проявлять беспечность, каждый из нас, от ученика до учителя. Посему я убеждаю вас соблюдать все требования безопасности, которые ваши учителя могут вам предписать, какими обременительными они вам ни покажутся… особенно правило, по которому вам не разрешается выходить из замка позже указанного времени. Я умоляю вас, если вы заметите что-нибудь странное или подозрительное внутри или снаружи замка, немедленно сообщить кому-либо из преподавателей. Я верю, что вы будете вести себя правильно и предельно осторожно, для безопасности вашей и других людей.

Ученики завертели головами, разглядывая рассредоточившихся по залу авроров в алых мантиях. Те стояли вроде бы расслабленно, но по позам заметно было — атаковать они могут в любую секунду. Уильямсон не поскупился — прислал в самом деле отборных людей…

— А теперь — доброй ночи, — закончил директор, видя, что его не слишком-то внимательно слушают.

Граббли-Дёрг хмыкнула и сказала на ухо Марине Николаевне:

— Краткое содержание вашей речи, Долорес — «черта с два ты меня отсюда выживешь»?

— Вильгельмина, как грубо, — вздохнула та и улыбнулась: — Но, вообще-то на языке у меня вертелось кое-что покрепче…

— Интересно, на кой ему потребовался Слагхорн? — поинтересовалась Спраут. — Он ведь давно не преподает, уже… да, пятнадцать лет. Он ушел, а его место занял Снейп.

— По правде говоря, — встрял Флитвик, — милейший Гораций намного лучше находит общий язык с детьми, чем Северус. Но вы его тоже проинспектируйте, Долорес, думаю, вам будет интересно!

— Обязательно, — заверила она. — Сравню свои юношеские впечатления с нынешними. Но нет худа без добра, в конце концов, я в самом деле хотела заполучить Северуса на занятия по защите!

— Только меня, как обычно, спросить забыли, — сказал тот, неслышно подкравшись сзади. — Долорес, это был прекрасный спич. Я чуть было не прослезился.

— Носите с собой флакон на такой случай, думаю, ваши слезы — субстанция намного более редкая, чем слезы феникса, — серьезно сказал Флитвик, но тут же снова захихикал.

— Зелья нужны и в защите, — произнесла вдруг Ингибьёрг, возвышавшаяся над всеми, как заснеженная вершина. — Вам такое дело будет по плечу и по нраву.

— Благодарю, — сдержанно ответил Снейп. — Я тоже так полагаю.

— Ингибьёрг, — вспомнила Марина Николаевна, поймав его за рукав, пока не ушел, как обычно, не попрощавшись, — найдется у вас четверть часа? Есть один вопрос…

— Конечно, найдется, — прогудела та и глянула на зачарованный потолок Большого зала. — Но не сегодня. Если вы хотите посоветоваться о том, о чем думаю я, сутки-другие погоды не сделают. Послезавтра приходите.

— Отлично, — кивнула Марина Николаевна и выпустила Снейпа. — Ну что, коллеги? Идем отдыхать? Завтра нас ждут новые свершения!

— Да, а перед свершениями надобно как следует поесть и выспаться, — ответила Граббли-Дёрг.

— Поесть мы поели, теперь можно и поспать! — подхватила Спраут. — Доброй ночи всем!

— Доброй ночи…

Марина Николаевна поднялась к себе. По коридорам скользили высокие тени: авроры патрулировали школу.

«Пост сдал… Пост принял. Третий сектор — порядок», — слышала она, и от этого становилось спокойнее на душе.

Часть 40

— Однако и заварили же вы кашу! — в сердцах сказал Снейп, поймав Марину Николаевну после первого урока и затащив в свой новый кабинет — подземелья пришлось отдать Слагхорну.

— Я заварила?! Вообще-то, меня собирались отстранить от преподавания, даже не уведомив заранее, а это уже ни в какие ворота не лезет! Скажете, вы тоже об этом не знали?

— Да откуда бы? Меня поставили перед фактом — должность преподавателя защиты теперь моя, зелья будет преподавать наш старый декан. Я, разумеется, поинтересовался, почему вы оставили Хогвартс, но директор сказал лишь, что вас призывают дела Министерства.

— А у меня самой вы спросить не могли? Если бы Филч не предупредил, я не знаю, удалось бы мне выкрутиться или нет, — мрачно сказала она. — Вернее, удалось бы, но с привлечением министра, а это…

— Долорес, поверите ли — было не до того, — серьезно сказал Снейп. — Мало того, что мне наконец кинули эту кость, и пришлось за оставшуюся до занятий неделю извернуться и подготовить хоть какой-то учебный план… что вы так улыбаетесь?

— По-моему, вы единственный в этом замке слышали такие слова, — ответила она, — вы продолжайте, продолжайте!

— Так вот, лорд в бешенстве. Сперва провал в Министерстве, а теперь еще и Беллатриса испарилась бесследно вместе с Петтигрю!

— Вас… допрашивали? — осторожно спросила Марина Николаевна.

— Разумеется, — мрачно ответил Снейп. — Но без применения радикальных методов, если вы об этом. Что я могу знать? Был у себя дома, варил кое-что для соратников, а то у них после Азкабана у кого легкие отказывают, кого радикулит скрючил…

— Волшебники не болеют подобным, разве нет?

— Не болеют маггловскими болезнями. А нелеченная двусторонняя пневмония и волшебника преотлично доконает, — ответил он. — Так вот, я был занят делом, когда вдруг явилась Беллатриса и потребовала, чтобы Петтигрю пошел с ней. На мой вопрос, какого черта, ответила, что это не мое дело, у нее поручение от повелителя. А кто я такой, чтобы ее допрашивать? Ну и всё, с тех пор их никто не видел.

— Так-таки и никто? — прищурилась она.

— Ну, разумеется, через несколько дней мне удалось вынюхать, что старина Флетчер проболтался — он видел Беллатрису возле «Гринготтса» вместе с Петтигрю, — ухмыльнулся Снейп. — Он рассказал об этом Дамблдору, ну а дальше по цепочке… Когда я передал это лорду, Малфой-мэнор уцелел чудом. А я что, с меня взятки гладки! На призыв ни тот, ни другая не являются, куда пропали — неведомо. Подозреваю, в скором времени лорд решит проверить хранилище в банке…

— Ну, подождем, — вздохнула Марина Николаевна. — Давайте лучше обсудим расписание.

— Не сейчас. Все равно за перемену не успеем, там нужно серьезно подумать. У меня на этой неделе только седьмой курс, а Слагхорн пусть мучается с первым, тут проблем нет. Ну а защиту… да, надо как-то поделить занятия.

— Может быть, как раз не поделить, а объединить? Хотя бы практику?

— Тогда у остальных преподавателей всё кувырком пойдет, — покачал головой Снейп и потёр лоб. — Ладно, разберемся. Где получится — объединим, где не выйдет — станем чередовать. Не так уж много часов на защиту отведено… Но вот с зельеварением выходит скверно.

— Почему? — не поняла Марина Николаевна.

— Потому, что я к себе на продвинутый курс беру только тех, кто получил по СОВ «превосходно», а Слагхорн — и учеников с «выше ожидаемого», — пояснил он. — На этот-то год у меня классы уже сформированы, а вот как быть в будущем…

— Погодите, но ведь Слагхорн хороший преподаватель, он нас обоих учил, — напомнила она. — И если пятикурсники сдадут экзамены с высокими оценками, что в этом дурного? Или вы по-прежнему не хотите наводнять рынок невостребованными специалистами?

— И это тоже. Но, — негромко сказал Снейп, — сдать экзамен не так уж тяжело, если в голове хоть что-то задержалось. Сложные зелья на нем не предлагают, что-то для среднего уровня, поэтому получить «П» вполне возможно.

«Логично… это как наши ЕГЭ — можно сдать на высокий балл, даже если ничего толком не знаешь, а просто хорошо натаскан отвечать на вопросы теста», — подумала Марина Николаевна.

— Вдобавок вам нужно знать, как работал ученик все предыдущие годы? — спросила она.

— Желательно. Промежуточные результаты тоже мало о чем скажут: если вы помните, Слагхорн всегда немного завышал оценки… особенно, если ученик был вхож в его клуб.

— Вам тоже?

— Нет, — Снейп фыркнул и отвернулся. — Ему не нравились мои идеи. Могу его понять: он уже тогда был немолод, мечтал о тихой старости, а тут вдруг шестикурсник с какими-то усовершенствованиями! Что может придумать такой мальчишка, право слово…

— Обидно было? — серьезно спросила Марина Николаевна.

— Да, — честно ответил он. — Но я все равно делал по-своему. И еще… Я тут, когда переселялся в этот класс, — Снейп неожиданно усмехнулся и отошел к столу, — разобрался, наконец, в шкафах.

— Не хотели оставлять Слагхорну ничего ценного?

— Ценного, не ценного… там могло заваляться что-то такое, чему не следует попадаться на глаза посторонним, — серьезно ответил он, — а за столько лет я вполне мог об этом забыть. Так и вышло.

— И что вы там обнаружили? — заинтересовалась Марина Николаевна.

— Свой старый учебник за шестой курс, — Снейп показал ей потрепанную книгу. — Глядите.

— Можно? — на всякий случай уточнила она и осторожно взяла книгу в руки.

На полях живого места не было от приписок, что-то в рецептах было перечеркнуто, сверху надписано другое количество ингредиентов, число и порядок помешиваний, время приготовления…

— Шестой курс… — протянула Марина Николаевна, листая густо исписанные страницы. — И это всё действенно?

— Разумеется.

— А вам никогда не приходило в голову предложить поправки к этому учебнику? Или выпустить собственный, к примеру?

— Мне много чего приходило в голову, Долорес, — мрачно ответил он. — Но… знаете старую присказку про слона?

— Которую?

— Может ли слон съесть тонну бананов? Так вот, съесть-то он съест, да кто же ему даст?

— Понятно… — вздохнула она. — Сперва вы были слишком молоды, чтобы опровергать авторитеты, потом вам было не до того, а теперь, подозреваю, стало всё равно.

— Да, примерно так, — ответил он.

— Но, полагаю, если вы вдруг снова захотите это сделать, — сказала Марина Николаевна не без намека, — изыскать возможность будет не так уж сложно.

— Не вижу смысла. Своих старшекурсников я не по учебнику натаскиваю. Насмотрелись? Тогда отдайте, я уберу это подальше. Там не только рецепты записаны.

— Да, вижу, — краем глаза Марина Николаевна успела увидеть вписанные на свободные места слова, заклинания, судя по всему. — А это…

На обороте была подпись: «эта книга принадлежит Принцу-полукровке». Почерк был тот же самый, мелкий, убористый.

— Отдайте, — резко повторил Снейп, забрав у нее учебник.

— Ваш псевдоним? — спросила она.

— Почти, — он помолчал, но все-таки неохотно ответил: — Это фамилия матери.

— Извините, — искренне сказала Марина Николаевна.

— Не за что извиняться.

Воцарилось неловкое молчание.

— Кстати, всё забываю спросить, как котлы-то? Уменьшенной емкости?

— Недурно, — ответил Снейп, явно порадовавшись смене темы. — Во всяком случае, соответствуют необходимым параметрам. Кое-что надо будет доработать, но для школьных занятий сойдут. Но, Долорес, эта идея всё равно канет в Лету, потому что Слагхорн подобных новшеств не приемлет.

— Северус, я вас умоляю! — вздохнула она. — Вы же разговариваете с Генеральным инспектором! И как только Министерство утвердит новые стандарты для школьного инвентаря — а это случится, как только вы дадите свое заключение об испытаниях, — нашему старому профессору придется смириться.

— Бюрократия всё-таки великая вещь, — серьезно сказал он, порылся на столе и выудил папку. — Вот. Правда, писал я в вольной форме, но, думаю, сойдет.

— Сойдет, если там четко обозначены достоинства, недостатки и сделаны выводы о приемлемости использования текущей модели для школьных занятий.

— Всё в наличии, и мои предложения по усовершенствованию тоже, — заверил Снейп. — Так, скоро начнется следующий урок. У меня как раз седьмой курс…

— Минуту, Северус, — попросила Марина Николаевна. — Насчет ваших курсов продвинутых зелий… Можно сделать вот как: оценки за СОВ — сами по себе, а для того, чтобы попасть в ваш класс, нужно будет сдать вступительный экзамен лично вам. И теорию, и практику, и творческое задание, что вы там еще придумаете… А если Слагхорну захочется, пусть формирует собственный класс на основании оценок за общий экзамен и исходя из личных предпочтений.

— Мне нравится эта идея, — помолчав, сказал Снейп.

— Но тогда вам придется организовать консультации и факультативы для пятикурсников, которые рискнут взяться за продвинутые зелья, — предостерегла Марина Николаевна. — С рывка экзамен вам сможет сдать только гений, а вряд ли их в Хогвартсе переизбыток!

— Это уже меньшее из зол, — серьезно ответил он. — Помните, что я вам говорил на тренировке? Если кто-то действительно хочет научиться…

— То постарается, — завершила она. — Ну что, первоначальный план действий наметили? С расписанием разберемся… И не забудьте, что завтра вечером нас ждет Ингибьёрг!

Марина Николаевна уже взялась за дверную ручку, когда Снейп окликнул:

— Долорес! А если Министерство одобрит учебник под моей редакцией, ведь Слагхорну придется им пользоваться?

— Разумеется. А вы осилите редактуру учебных пособий за пять курсов?

— Не пять, а семь, — поправил он. — И вы полагаете, если я до сих пор не пытался издать их, то вовсе ничего не сделал?

— Вы невозможны, Северус, — искренне сказала она. — Но в любом случае, заменить учебники на дополненные и исправленные издания получится только на будущий год. А еще неизвестно, останется ли Слагхорн преподавать!

— А хотя бы во втором семестре? Для четвертых-пятых курсов?

— Издать, думаю, получится, а вот купить новые книги не все смогут, — покачала она головой. — Так, стоп. Зачем всем их покупать? Я придумала кое-что получше, и если у вас в самом деле всё готово, то выкладывайте. А дальше уже моё дело… Если сложится, то учебники мы заменим уже в этом семестре!

— Буду вам должен, — совершенно серьезно сказал Снейп и вынул из шкафа несколько объемистых папок.

— Давайте не станем считаться, — попросила Марина Николаевна. — После всех наших совместных похождений и после того, как вы мне жизнь спасли…

— Это вы преувеличиваете. Избавил от максимально неприятных последствий — так будет правильнее.

— От смерти, вы имеете в виду? — усмехнулась она и взяла папки. — Так… это окончательные варианты?

— Пока да, — оптимистично ответил Снейп. — Может, через год мне еще что-нибудь захочется улучшить и исправить.

— Прекрасно… Летти, — велела Марина Николаевна появившейся домовушке, — переправь это в мой кабинет. Ну и я пойду… сочинять письмо британскому министру.

∗

«Господин министр, — написала она, — не могу передать, какое возмущение охватило меня, когда я узнала об очередном демарше Дамблдора! Представьте себе, он тихой сапой, не поставив в известность ни совет попечителей, ни меня как Генерального инспектора, ни коллег, пригласил на должность преподавателя зельеварения Горация Слагхорна, а Северуса Снейпа вознамерился поставить преподавателем защиты от Тёмных искусств!

Но обо всем по порядку.

Слагхорн, как вам, конечно же, известно, выйдя в отставку, наслаждался заслуженным отдыхом и не занимался преподаванием. Сомневаюсь, что он следил за последними веяниями зельеварения. Кроме того, его методы преподавания заметно устарели (например, он решительно против нововведений Министерства наподобие уменьшенных ученических котлов).

Кроме того, Слагхорн берет в свои классы на курс продвинутых зелий учеников с оценкой СОВ «выше ожидаемого», а вы, полагаю, прекрасно помните, как просто ее получить! Это удалось даже Поттеру и Уизли!

Возвращение этого преподавателя в школу, с одной стороны, можно воспринять, как позитивный момент: он хорошо ладит с детьми и может преподать им основы. Однако на более старших курсах его ретроградство сослужит скверную службу.

Дело в том, господин министр, что программа по данному предмету давно не подвергалась пересмотру и катастрофически устарела. Изменения в учебники не вносились не менее полувека, а наука, тем временем, не стоит на месте! Выходит, в лучшей школе чародейства и волшебства дети, наше будущее, цвет магического общества не получают знаний достойного качества?

Теперь о Снейпе. Вы знаете, что он давно желал получить место преподавателя защиты, но это обусловлено не столько его стремлением научить детей чему-то запретному, сколько пониманием: на эту должность берут кого попало! Посудите сами, кто преподавал защиту в последние годы? Квиррелл, который, кстати, пропал без вести (а до того назначения вел маггловедение; интересная смена области деятельности, не правда ли?), затем Локхарт (абсолютно некомпетентный преподаватель), потом Люпин (оборотень!), а следом — Пожиратель под оборотным зельем. Сами посудите, чему они могли научить подрастающее поколение! Ну а поскольку Снейп осознает ответственность за учеников, то происходящее не могло не возмущать его до глубины души, жаль, он никак не мог повлиять на решения директора…

Так или иначе, но после моего назначения преподавателем защиты Снейп успокоился, осознав, что теперь ученики находятся вне опасности и могут изучать предмет так, как это предписано Министерством, на уровне, доступном и достаточном для их возраста и способностей.

Мне же он сообщил, что уже не первый год работает над улучшением учебников по зельеварению. К сожалению, его молодость (даже с учетом того, что он Мастер Зелий, как и Слагхорн!), предвзятое отношение старших коллег по цеху к такому, с позволения сказать, выскочке, а также известные вам печальные факты его биографии не оставляли никаких шансов не то что протолкнуть исправленное издание в печать, а даже пройти первый этап согласования! Директор же, разумеется, не шевельнул и пальцем, чтобы исправить сложившуюся ситуацию…

Снейп признался также, что на своих занятиях отходит от указанных в утвержденном учебнике рецептов, тем самым добиваясь прекрасных результатов! Конечно, продвинутый курс зельеварения выбирают лишь немногие, истинные энтузиасты своего дела, чувствующие призвание к этому занятию, но СОВ сдают все без исключения. Так и должно быть, не находите?

Теперь же, с возвращением Слагхорна, начнется регресс. Ученики, уже привыкшие к тому, что рецепты Снейпа всегда действенны, станут недоумевать, отчего у них не выходит сварить простейшее зелье по учебнику. Получая же все более низкие оценки, они быстро утратят интерес к зельеварению, и продвинутый курс выберет уже не десяток учеников, а единицы! Не за горами тот час, когда Слагхорн станет набирать даже тех, кто едва натянул СОВ на «удовлетворительно»! Разве такие специалисты нужны нашему обществу в будущем?

Я проконсультировалась с преподавателями из аврорской школы, а также из школы целителей, показав им выкладки Снейпа. Они заверили, что его рецепты идеальны, и если бы к ним поступали выпускники с подобным уровнем знаний, их не приходилось бы переучивать на местах, затрачивая время и ресурсы.

Подведу итог, господин министр.

Убрать Слагхорна без шума не выйдет: он хороший преподаватель, и придраться к нему не в чем. Кроме того, повторюсь, он умеет ладить с младшекурсниками. Поэтому предлагаю такой выход: он остается, но преподает только курсам с первого по пятый. На продвинутые зелья классы набирает Снейп, и не по оценкам СОВ, а по результатам практического экзамена, который претенденты будут сдавать лично ему. Однако для того, чтобы это в принципе оказалось возможно, необходимо сменить учебные пособия.

Понимаю, сделать большой тираж дорого, долго и сложно, однако выход есть. Достаточно одного комплекта учебников (даже и не в печатном виде), а дальше мы подключим преподавателей, задействуем копировальное заклятие и обеспечим всех учеников пособиями. Пускай они будут выглядеть скромно, но глянцевая обложка — не залог богатого содержания! (Достаточно вспомнить книги Локхарта!) В целом, это можно сделать и в Хогвартсе, нужна лишь ваша резолюция.

Копии дополненных и улучшенных учебников прилагаю, равно как и заверенные копии писем компетентных специалистов из Мунго и аврората с заключениями касаемо содержимого этих учебников.

Что касается уроков защиты от Темных искусств, мы со Снейпом сошлись на том, что станем чередоваться на занятиях: ему еще потребуется выделить время на факультативы для пятого курса, а мои обязанности Генерального инспектора, как вы понимаете, тоже порой требуют отлучек. В любом случае, с этой стороны никаких неожиданностей последовать не может: Снейп абсолютно согласен с позицией Министерства в части того, что школьникам совершенно ни к чему заниматься защитой на практике. Ну а теорию он знает великолепно, могу ручаться, и ни на шаг не отойдет от утвержденной программы — это, в первую очередь, в его личных интересах (вы понимаете, о чем я).

Искренне надеюсь, господин министр, что вы не станете затягивать со столь важным решением, отдав эти пособия на экспертизу замшелым ретроградам, способным затянуть ее на несколько лет!

С надеждой на скорейший ответ, преданная вам Долорес Амбридж».

— Остается только ждать, — добавила она вслух и вручила письмо и увесистый пакет Летти — отправлять такой груз с совами было просто жестоко по отношению к бедным птицам. — Будем надеяться, я была достаточно убедительна!

Часть 41

— Проходите, — сказала Ингибьёрг, когда Храфн открыл дверь, впуская гостей, — рассаживайтесь, где хотите. Чаю желаете?

— Спасибо, с удовольствием, — ответила Марина Николаевна, потому что под чаем прорицательница понимала травяной отвар, душистый и крепкий, а если еще и с каплей мёда, то и вовсе поразительный.

— Спасибо, не стоит, — в унисон ей ответил Снейп и занял свободное кресло.

— Подай обоим, Храфн, — велела Ингибьёрг, — всё равно же заинтересуется и попробует, так вот, чтоб два раза не вставать… Ну-с, излагайте, с чем пришли!

— Вы же знаете, — улыбнулась Марина Николаевна.

— Я догадываюсь, а подробности уж сами выкладывайте.

— Северус, тогда лучше вы, — попросила она. — Потому что я о проклятии не знаю ничего. Только то, что Дамблдор надел проклятое кольцо, и осталось ему не так долго. Вы же видели его руку, Ингибьёрг?

— А как же, — кивнула та, — а до того, как увидела, почуяла. Вам не понять, у вас этого нюха нет, но уж поверьте — несет от него, как от старого пепелища. Страшный запах, холодный…

— Я могу только объяснить, что обнаружил, — сказал Снейп и посыпал такими терминами, что Марина Николаевна понимала его с пятого на десятое.

Ингибьёрг, однако, слушала и кивала, а когда он закончил, сказала:

— Ну, я так и подумала. У нас это иначе называется, а суть та же. Значит, говорите, что покамест заперли заклятие в руке?

— Да.

— И давно держите?

— С июля.

— Сильны, однако, — проговорила она, глядя на Снейпа в упор. — Сколько еще ему осталось?

— Меньше года. Долорес полагает, если ампутировать руку, то, возможно…

— Возможно, — кивнула Ингибьёрг, и глаза ее затуманились.

— Отчего тогда сам Дамблдор не предложил такой выход?

— Очевидно, он знает, что так просто такие дела не делаются, — проговорила пророчица. — Избавиться-то от проклятия можно, да отдать придется не просто кусок плоти…

— А что еще? — шепотом спросила Марина Николаевна.

— О-о-о… — протянула Ингибьёрг, — многое. Каяться придется, Долорес. Не перед людьми, перед своей совестью, если жива еще. А она жива, конечно, только усыплена надежно, но в нужный срок проснется и будет терзать так, что телесные муки покажутся избавлением… Не день, не два — всегда! А вы не коситесь в сторону, Северус, — добавила она. — Ваш-то ненасытный зверь денно и нощно при вас, и вы не усыпить его пытаетесь, а всё кормите и кормите, и если не прекратите, он вас пожрёт, как великий волк — солнце в самом конце времен.

— Не вполне понимаю… — пробормотал тот, но по лицу видно было — все он прекрасно понял. — Гм. То есть, получается, Дамблдор знает, что может избавиться от проклятия, но такой ценой, что легче умереть и не мучиться?

— Если грубо, то именно так.

— Прекрасно! Ему, значит, посмертные почести, а мне — клеймо убийцы? — горько произнес Снейп и осекся. — Госпожа Ингибьёрг, я…

— Я будто не вижу связующей печати! — перебила она. — И сейчас вы бросили еще кусок стервятины своему зверю, Северус. Прекратите, не то потом поздно будет, на цепи не удержите! Он и так уже слишком велик для вас.

— Ингибьёрг, а без согласия директора можно это проделать? — спросила Марина Николаевна. — Что-то я сомневаюсь в его желании по-настоящему испытать муки совести…

— Можно, — кивнула прорицательница и задумалась. — На осенний перелом года самое время. Не выйдет, тогда на зимний солнцеворот.

— Руку все равно резать придется?

— А как же, — серьезно ответила Ингибьёрг. — Во-первых, она и так уже, считай, мёртвая. А во-вторых, с током крови многое должно выйти… Есть одно зелье…

Она щелкнула пальцами, и Храфн подал ей ларец, инкрустированный резной костью.

— Знала, что пригодится, — сказала Ингибьёрг, вынув из ларца флакон, наполненный изумрудно-зеленой, переливающейся, словно северное сияние, жидкостью. — Вот и захватила. Это зелье на душу действует, как рвотное, вывернет наизнанку, только держись!

Марина Николаевна переглянулась со Снейпом. О похожем говорил Кричер, когда рассказывал о каменной чаше в пещере, о тех ужасах, которые видел и переживал сам, о том, как страдал Регулус Блэк перед смертью…

— Слыхали о таком? — спросила прорицательница, и Снейп кивнул. — Ну вот. Вы же зелья директору готовите? Значит, вы ему это и вручите. А вы, Долорес, придумаете, как избавить его от головешки, времени еще предостаточно… Что замолчали? Думаете, может, лучше оставить всё, как есть? Пускай умрет, как задумал, легко и без хлопот, а вина ляжет на других?

— Ну нет! — не удержалась Марина Николаевна, вспомнив о малолетних Поттере, Малфое, да и многих других. И о взрослых. И о тех, кого она вовсе не знала, тех, кого уже не было в живых…

— Я знала, что вы так скажете, — улыбнулась Ингибьёрг и убрала флакон в ларец. Двергар с поклоном унес его прочь. — Кое за что смерть — слишком легкая расплата… А вы, Северус, наденьте уже намордник на вашу тварь!

— Надел бы, если бы знал, как, — негромко ответил он.

— Вы знаете, как, вы просто не хотите. Вам не пятнадцать лет, Северус, в вашем возрасте упиваться подобным уже неприлично. И умирать из-за этого тоже глупо, потому что, хоть вам и не пятнадцать, но и не сто с лишком, вам еще жить да жить! — отрезала прорицательница. — И довольно об этом. Время уже позднее, так что идите-ка вы спать…

Ингибьёрг поднялась во весь рост, и гости тоже встали.

— Подумайте, как устроить задуманное, если в самом деле хотите рискнуть, — сказала она. — Время еще есть. Доброй ночи!

— Доброй ночи, — кивнула Марина Николаевна и вышла, Снейп последовал за нею.

Они молча спустились на пару пролетов вниз, и тогда Снейп негромко произнес:

— Я сумею подлить зелье, это не так сложно.

— А я, кажется, знаю, кто поможет нам с… хм… ампутацией, — серьезно ответила Марина Николаевна. — Только нужно будет рассчитать всё как следует. Возможно, расставить ловушку. Одним словом, надо выяснить у Ингибьёрг подробности, а потом посоветоваться со специалистом!

— Вам-то это зачем? — спросил он.

— Если отвечу, выйдет слишком пафосно и глупо, — честно сказала она. — Поэтому скажу просто: пускай живет и мучается! Гм… кстати, вы успели исследовать крысу? Я руку имею в виду.

— Да, но я такое повторить не сумею, — признался Снейп. — Вернее, сумею в очень грубом приближении, а так, чтобы рука была, словно живая… это мне еще лет десять тренироваться придется!

— Ну вот, вам есть, к чему стремиться, — Марина Николаевна остановилась и похлопала рыцарские доспехи по плечу. — Как вам такая стальная рука?

— Недурно. Главное, чтобы она по ночам по замку не ползала, — без тени улыбки сказал он.

— И не задушила владельца? — спросила она, приятно удивившись таким познаниям.

— Та, что у крысы — задушит, стоит сделать шаг в сторону, — просветил Снейп.

— Видимо, лорд хорошо знает старые легенды…

— Кстати, кое в каких источниках описано нечто подобное тому, о чем говорила Ингибьёрг, — сказал он вдруг. — Там, где говорится, что волшебник может собрать свои крестражи и воссоединиться с ними. Сказано, что он должен искренне раскаяться за содеянное и сполна прочувствовать, какое чудовищное злодеяние совершил. Но на это никто не пойдет, потому что сила раскаяния, скорее всего, его попросту убьёт.

— В самом деле, похоже… Будем надеяться, что директор достаточно крепок духом, — вздохнула Марина Николаевна и насторожилась. — Слышали? Мне не померещилось?

— Нет, сигнальные чары сработали, — кивнул Снейп. — Идем!

∗

Авроры успели первыми, как им и полагалось, и трое задержанных уже лежали на полу.

— Однако… — сказала Марина Николаевна. — Вот вам и меры безопасности!

— Всё сработало на отлично, мадам Амбридж, — заверил старший смены. — Проникновения извне не было. Как только посторонние показались в коридорах, сработала сигналка, и парни пошли на перехват. А откуда эти посторонние взялись, мы сейчас выясним… Желаете присутствовать?

— Непременно. Северус?

— Если не возражаете. Может быть, веритасерум понадобится, так у меня есть запас…

— О, это хорошо, профессор, — серьезно сказал аврор, — потому как у нас тоже есть, но маловато. Мерфи, давай-ка их вон в тот класс, не посреди коридора же допрашивать!

Мерфи, громадный мужчина с бритым черепом, взмахнул палочкой, вздергивая всех троих на ноги, и направил к двери.

Из-за поворота показались еще двое авроров, обменялись с присутствующими условными жестами (явно давая понять, что они — это именно они, а не кто-то в их облике) и присоединились к компании.

— Старшекурсника выловили в другом крыле, — сказал один из них. — Но он просто на свиданку с девчонкой бегал. Вразумили и отпустили.

— Хорошо. Мадам Амбридж, профессор, прошу…

— Если можно, мы поприсутствуем незримо, — быстро сказала Марина Николаевна. — Летти, мантию мне!

— Хорошая штука, — одобрил ближайший аврор. — Качество — высший класс! Нам бы такие…

Процессия вдвинулась в класс.

— Хотел бы я знать, как Мародеры вчетвером под этой чертовой тряпкой умещались? — прошипел Снейп, пытаясь одернуть мантию.

— Не знаю, но пригнитесь, ваши ноги видно!

— И долго мне стоять на полусогнутых?

— Ну… присядьте на стол, что ли, как вы обычно делаете, а я рядом встану, — нашлась Марина Николаевна. — Да, вот так. Тише…

Задержанные уже стояли вдоль стены: руки за голову, ноги на ширине плеч… Ну и обездвиживающие заклятия для верности, куда же без этого.

— Начнем, — сказал старший аврор. — Мерфи, их палочки мне.

— Держите, шеф, — тот протянул ему требуемое.

Марина Николаевна с нескрываемым любопытством следила, как аврор — его фамилия была Беркли — проводит своей палочкой вдоль чужой, едва заметно шевеля губами.

— Однако, — сказал он, — разверните задержанного, Мерфи.

Тот выполнил приказ, и Марина Николаевна невольно вцепилась в плечо Снейпа: каждый дюйм кожи незнакомца был испещрён рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. А уж глаза… Один — маленький, тёмный и блестящий, а другой — большой, круглый, ярко-голубой, он непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, а временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки.

— Аластор Грюм, — невыразительно произнес Беркли. — Аврор в отставке.

— Ты что, малец, не признал меня? — прохрипел тот, облизнув губы.

— В позапрошлом году под вашей личиной скрывался Пожиратель смерти, поэтому я, пожалуй, выжду пару часов, мистер Грюм, а потом уже поздороваюсь, — ответил Беркли. — Лайон, проследите за ним. Так, а это у нас кто? Нимфадора Тонкс, аврор, зарегистрированный метаморф… Ну и кто из вас двоих Тонкс?

Один из мужчин возле стены слабо пошевелил рукой.

— Повернитесь, только медленно, и примите истинное обличье, мисс Тонкс, — приказал Беркли.

Странно было наблюдать, как будто плавятся черты лица, меняется рост, фигура, цвет волос… Наконец перед ними оказалась симпатичная девушка с короткими серо-бурыми волосами.

— Прекрасно. А теперь…

— Гхм! — громко произнесли от дверей.

Беркли не повернулся на звук.

— Кто там? — спросил Беркли, не сводя взгляда с Тонкс.

— Директор Дамблдор, сэр, — отозвался еще один аврор.

— Доброй ночи, господин директор, — сказал Беркли, по-прежнему созерцая девушку, — что привело?

— Видите ли, мистер Беркли, — негромко проговорил тот, — эти люди — мои гости.

— Прекрасно, господин директор, — невозмутимо отозвался аврор, — тогда поясните, пожалуйста, почему ваши гости разгуливают ночью по замку, причем одна из них — в чужом обличье? Как они сюда попали, не спрашиваю, и так ясно, что через ваш камин.

— Очевидно, им хотелось вспомнить молодость…

— А почему посреди ночи? Что мешало им вспоминать молодость днем?

Аврор был абсолютно невозмутим, и Марина Николаевна прекрасно знала, почему: Дамблдор не являлся для него авторитетом, поскольку Беркли никогда не учился в Хогвартсе.

При аврорате имелось не только курсантское училище, но и что-то вроде кадетского корпуса, куда детей отдавали лет в пять-шесть, и Беркли, как потомственный аврор, учился именно там.

В одиннадцать лет кадетам, как и всем прочим детям, приходило приглашение, и они вольны были остаться и продолжать обучение или же отправиться в Хогвартс. Однако, как сказал Беркли-старший, этим приглашением за всю историю существования корпуса воспользовались единицы. В том числе, кстати, Уильямсон — неизвестно, по какой причине он решил отправиться в Хогвартс, но выдержал там ровно один семестр, после чего настоятельно попросил восстановить его в корпусе.

Таким образом, слова МакГонаггал о том, что пополнения в аврорате давно не было, оказались правдой лишь отчасти: пополнение имелось, только оно приходило напрямую из корпуса, минуя училище. В последнем дрессировали именно людей со стороны, своих же обучали с малолетства.

— Продолжим, — сказал Беркли, не дождавшись ответа директора. — Ого! Ремус Люпин, оборотень… Изумительно!

— Сейчас не полнолуние, — мягко произнес Дамблдор.

— Без разницы, — ответил аврор, повернувшись, наконец, к директору. — Мне приказано обеспечивать безопасность учеников. Прогулки оборотня по школе, в полнолуние или нет, недопустимы. Мерфи, вызовите конвой, пусть переправят всех троих в управление до выяснения обстоятельств.

— Есть, сэр, — кивнул Мерфи и вышел.

— Мисс Тонкс, может, вы скажете, кто отдал вам приказ? — между делом спросил Беркли. — Вы ведь при исполнении. Ну? Кто это был? Точно не Уильямсон, тогда кто? Кингсли Шеклбот?

— Да не было никаких приказов… — пробормотала она. — Мы просто… в гости. Навестить Гарри…

— Значит, вы среди ночи шли навещать Гарри Поттера? — сощурился Беркли. С его шрамом, рассекающим бровь и спускающимся до подбородка, эта гримаса выглядела особенно зловеще. (Когда Марина Николаевна спросила, почему он не уберет это украшение, Беркли честно признался, что внешность у него самая заурядная, а с этакой отметиной у него нет отбоя от девушек!) — В таком оригинальном составе? Ну-ну…

— Сэр, конвой прибыл, — сообщил Мерфи, и в класс вошли еще несколько внушительного вида авроров, заставив Дамблдора посторониться.

— Забирайте задержанных, по одному. Оборотню — режим прим-два. Метаморфу — особый-прим. За Грюмом — усиленный надзор.

— Есть, сэр!

— Остальные — в патруль, может, тут еще кто шатается. Стентон, проверьте активность каминов, вдруг сюда просочилась еще какая-нибудь группа числом до десятка…

— Так точно, сэр, — кивнул высокий худой аврор и вышел.

— Мистер Беркли, — проговорил Дамблдор, когда мимо него провели грязно ругающегося Грюма, сложив того пополам и завернув ему руки за спину, — уверяю вас, это недоразумение. Ни один из этих людей не покушался на безопасность Хогвартса и тем более учеников, могу ручаться!

— У меня имеются данные, господин директор, — холодно отозвался Беркли, — согласно которым присутствующий здесь оборотень Люпин уже подвергал опасности жизни детей и коллег, вследствие чего его присутствие в Хогвартсе является абсолютно неприемлемым.

— Мистер Беркли, поймите, Ремус…

— Вне школы вы можете хоть в десны целоваться с вашим ручным оборотнем, — перебил аврор и встал. — Но у меня приказ: никаких посторонних лиц в Хогвартсе. Это не обсуждается, господин директор. Вернее, вы можете обсудить мой приказ с министром, с советом попечителей, главой аврората, хоть с Ее величеством, но пока я не получу распоряжений лично от мистера Уильямсона, я буду выполнять приказ любой ценой. Уведите оборотня, — кивнул он вернувшимся аврорам.

— Первая база или вторая, сэр? — спросил один из них.

— Давайте на вторую, там сейчас свободно. И поживее.

Авроры вывели не сопротивляющегося Люпина: на лице у того читалось странное облегчение. Почти сразу же явились еще двое — должно быть, у них были настроены порт-ключи, — и увели плачущую (явно от бессилия) Тонкс.

— Вот и все. Стентон? — посмотрел Беркли на подчиненного. — Камины?..

— Всё чисто, сэр. А эти трое прошли через директорский, — ответил тот. — Закрыть его я не могу, не хватает прав доступа.

— Ясно. Я сейчас сообщу Уильямсону, пусть полностью блокируют каминную подсеть школы снаружи, — кивнул Беркли. — Предлагал же сразу так и сделать… Всё, господин директор, вы можете возвращаться в постель. Ваши друзья проведут остаток ночи в уютных комфортабельных одиночных камерах, а с утра ими займется отдел дознания…

— Что ж, полагаю, мне следует связаться с министром, — после паузы произнес Дамблдор.

— Сделайте милость.

Снейп сжал руку Марины Николаевны, и она ответила коротким пожатием, поняла, мол.

— Доброй ночи, мистер Беркли, — выговорил директор.

— И вам того же.

Дождавшись, когда Дамблдор уйдет, Беркли спросил:

— Ну, как вам спектакль?

— А разве вы играли? — спросила Марина Николаевна, сбрасывая мантию.

— Почти нет, — спокойно ответил он. — Чуть не дрогнул на одном моменте.

— Каком же? — удивился Снейп.

— Видите ли… — Беркли прямо посмотрел на них. — Я с детства усвоил: увидел оборотня — убей его. Сдержался, однако. Не в школе же…

— Спасибо, — искренне сказала Марина Николаевна. — А что это за девушка?

— Родственница Сириуса, — пояснил Снейп. — Странная взбалмошная девица. До сих пор удивляюсь, как она ухитрилась не просто сдать зелья, но и поступить в аврорскую школу!

— За метаморфизм взяли, по скрытности и маскировке у нее высшие баллы, сами понимаете, — сказал Беркли, — а вот тайное проникновение и выслеживание она раз пять пересдавала.

— Ага, замаскироваться под дерево, стоять и наблюдать она может преотлично, а вот следовать за кем-то и не навернуться на первой же кочке — нет, — ухмыльнулся Мерфи. — Грюм ее привечал, я слышал, но на серьезные задания ее сроду не назначали, так и болталась при нем ученицей. И нет, шеф, я ни на что не намекаю! Девчонкам нравятся шрамы, но не до такой же степени… Тем более, Тонкс Грюму во внучки годится.

— И у нее роман с Люпином, — добавил Снейп.

— Что?.. — поразились авроры.

— Сведения из достоверного источника, — не без злорадства произнес он, а Марина Николаевна поняла — он намекает на Блэка. Ну, тот в самом деле мог что-то подметить или учуять.

— Да, докатились… — пробормотал Беркли. — В таком случае, из аврората Тонкс полетит со свистом.

— Вы тоже считаете оборотней недолюдьми? — ради интереса спросила Марина Николаевна.

— Я считаю их опасными существами, как и предписывает инструкция, — ответил тот. — То, что большую часть времени они выглядят людьми, ведут себя как люди и даже ухитряются преподавать в школе, еще… вернее, уже ни о чем не говорит. Это приговор, мадам Амбридж, вы же знаете. Каким бы ни был человек до заражения, в полнолуние он себя не контролирует. И антиликантропное зелье не панацея: оно может быть некачественным, оборотень может забыть принять его… Так что, — закончил Беркли, — боюсь, этого Люпина придется изолировать от общества. Во всяком случае, временно. А теперь… шли бы вы спать, господа профессора! У вас с утра занятия, а мне еще отчет надо накатать…

— А мне — письмо министру, — спохватилась Марина Николаевна. — Благодарю вас и ваших людей, Беркли, вы действовали поразительно быстро!

— Служба такая, мадам, — ответил он без тени улыбки.

Выйдя из класса, Марина Николаевна позвала:

— Летти! Перо и пергамент мне…

«Господин министр! — написала она. — Только что в школе схвачены трое членов банды Дамблдора, «заглянувших в гости». Он пытался уговорить авроров отпустить их, но не вышло. Спешу предупредить, что он непременно выйдет с вами на связь и постарается вынудить освободить их (имейте в виду, это два аврора, пусть один из них отставной, и оборотень). Будьте настороже, господин министр! Подробности вам предоставит мистер Уильямсон, подчиненные уже готовят отчет для него. Искренне ваша, Долорес Амбридж».

— Летти, доставь это министру, — попросила она, — если спит, разбуди.

Та кивнула и испарилась с негромким хлопком.

— Сказал бы мне кто, что я буду рад компании авроров… — негромко произнес Снейп.

— А что в них плохого? Ведут себя корректно, к старшекурсницам не пристают, на ваше темное прошлое прилюдно не намекают, просто выполняют поставленную задачу и выполняют хорошо, — пожала она плечами.

— Вот именно. И это даже как-то странно, — задумчиво ответил он. — Неужто мне прежде попадались только отъявленные сволочи?

— И такое случается, — вздохнула Марина Николаевна, вспомнив свою юность.

Доводилось ей сталкиваться и с совершенно отмороженными ментами, и с замечательными людьми в точно такой же сизой форме. Да и потом ничто не изменилось, разве что милицию переименовали в полицию. Люди-то остались прежние!

Снова хлопнуло — появилась Летти.

— Мадам, министр сказал передать вам это! — пискнула она.

«Спасибо, Долорес! — гласила записка. — Ваша домовуха разбудила меня как раз вовремя — следом за ней прилетела сова от Дамблдора. Судя по его письму, злодейские авроры коварно напали на мирных гостей и чуть не запытали на месте, а потом ввергли в какие-то чудовищные казематы для последующих издевательств и унижений. И кого! Безобидного пенсионера, юную девушку и тяжело больного мужчину… Если бы не ваше предупреждение, я мог и поверить!

Я переадресовал его к Уильямсону. В конце концов, если меня не ставят в известность о кадровых перестановках в Хогвартсе, то почему я должен заниматься какими-то там директорскими гостями?

Кстати о кадровых перестановках. Я нахожу этот поступок Дамблдора возмутительным! Хорошо, что вы успели взять ситуацию под контроль… Порой складывается впечатление, что Дамблдор нарочно раскачивает лодку — стоит всему более-менее успокоиться, как он выкидывает очередной фокус! Жаль, забывает, что и сам может выпасть за борт…

Держите меня в курсе событий, для вас я доступен в любое время дня и ночи!

С благодарностью, Корнелиус Фадж, министр».

— Ну вот, — удовлетворенно произнесла Марина Николаевна. — Уильямсон будет развлекаться долго: у него омерзительное чувство юмора и никакого пиетета перед величайшим светлым волшебником современности, так что своих соратников Дамблдор увидит еще не скоро… Что вы так смотрите, Северус?

— Да вот думаю: неужели мне наконец довелось оказаться среди нормальных людей? — задумчиво ответил он. — Не озабоченных спасением мира и прочим… а просто выполняющих свою работу? Я был уверен, что таких уже не осталось.

— Ну, может, стоит почаще смотреть по сторонам? — без иронии спросила она и добавила: — Нам действительно лучше пойти спать. Доброй ночи, Северус.

— Доброй ночи, — кивнул он и исчез в темном коридоре, только мантия мелькнула.

— Идем, Летти, — сказала Марина Николаевна. — Вечер выдался бурный…

Часть 42

На следующее утро директор за завтраком не появился.

Близнецы Уизли щеголяли красными распухшими ушами: как выяснилось чуть позже, им хватило ума попытаться подшутить над аврором. Увы, они были задержаны, нещадно выдраны за уши, а потом, судя по тому, как близнецы ерзали на скамейках и почесывались, им перепало тяжеленным аврорским ремнем по чрезмерно хитрым задницам. (Тут Марина Николаевна припомнила высказывание Снейпа и невольно улыбнулась.) Кроме того, у обоих на лбу красовались несмываемые надписи — всего лишь имена, но для близнецов, привыкших пользоваться своей неразличимостью, это было наказанием похуже порки!

— Надеюсь, вы не перегнули палку? — строго спросила Марина Николаевна сменщика и заместителя Беркли, Кевина О’Лири, статного синеглазого красавца-брюнета, по которому уже сохла половина старшекурсниц (другие сохли по брутальному Беркли и его шраму, не менее брутальному Мерфи и прочим, благо выбор был достаточно обширен).

— Ну что вы, мадам, — ответил он. — Мы всего лишь отвели этих диверсантов в пустой класс и заставили сожрать весь их запас этих блевательных батончиков. Ну а через полчасика выдали антидот, ведро с тряпками и велели прибрать помещение без помощи магии.

— А выпороли зачем?

— Не выпороли, а подстегнули, чтобы шевелились пошустрее, — был ответ. — Надеюсь, дошло, а то придется повторить. Друг над другом пускай шутят, сколько влезет, это уж вам разбираться, а мы вообще-то при исполнении. Пусть скажут спасибо, что тоже в камеру не отправились за попытку покушения на аврора: парни-то уже совершеннолетние, так что…

— Думаю, вы были с ними даже слишком мягки, — вздохнула Марина Николаевна, подумав, что за каникулы школьники, как обычно, совершенно распустились. — Спасибо, мистер О’Лири. Мне должность не позволяет заниматься рукоприкладством, хотя иногда подмывает… О, кстати! У нас тут предостаточно желающих после школы попытать счастья в аврорском корпусе… Не затруднит ли вас или кого-то из ваших людей продемонстрировать этим романтическим натурам, что такое обычный день в вашем училище? То, чем в прошлом году занимались некоторые на отработках — это ведь малая толика от программы?

— Еще бы! С превеликим удовольствием устроим демонстрацию, мадам! — сверкнул белоснежной улыбкой О’Лири. — Стадион у вас тут недурной, снаряды… а, трансфигурируем, на один-то день. Давайте ребят, после смены мы им устроим курс молодого бойца!

— Я предложу желающим записаться, — с широкой улыбкой ответила Марина Николаевна.

Желающих оказалось немало, со всех старших курсов. Показательный «день в казарме» решили устроить в воскресенье, и…

Побудка в пять утра мало кого обрадовала. Изрядный кросс — тем более (О’Лири уверял, что это еще мягко, просто бегали по кругу, без полосы препятствий!), последующая тренировка — тоже… К вечеру ряды поредели настолько, что особо стойких можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Ну вот. Эти, вероятно, справятся, — сказал О’Лири Марине Николаевне, пришедшей посмотреть, как идут дела, — если еще и ночную тренировку выдержат. Но это уж не сегодня, им завтра на занятия. Молодцы, бойцы! Всё еще намерены пойти в авроры?

— Ой, не-е-ет… — пробормотал семикурсник с Рэйвенкло.

— А что ты тогда тут делал целый день?

— Хотел выяснить, смогу ли я такое выдержать, — честно ответил юноша. — Смог. Но только один раз. Каждый день… нет, не осилю. Извините.

— Не за что извиняться, понял, что это не твоё — молодец, освободишь место еще кому-то! — серьезно ответил О’Лири. — Но если надумаешь… шансы у тебя неплохие.

— Спасибо, сэр, я буду иметь это в виду, — дипломатично ответил тот и поспешил удалиться.

— А ведь так у нас лет с двенадцати гоняют… Слабаки! — вздохнул О’Лири, распрощался и тоже ушел.

Марина Николаевна посмотрела ему вслед и подумала о том, что все присланные авроры — уже не мальчишки, взрослые мужчины, в переделках бывали, и не раз. Однако почти ни у кого нет заметных шрамов или увечий (Беркли не в счет, он свой шрам носит, как тот же Шеклбот — серьгу в ухе)… Да что там, на Орфорде Амбридже и то ни единой отметины нет, хотя задания у него случались опасные (он не желал рассказывать об этом, но Марина Николаевна подняла архивные записи аврората и была весьма впечатлена послужным списком родителя)! А старый Грюм исполосован вдоль и поперек!

«Очевидно, это многое говорит о профессионализме», — решила она, припомнив Граббли-Дёрг, обычно невредимую, и прежнего преподавателя ухода за магическими существами — Кеттлберна, который уволился, заявив, что хочет еще пожить с парой собственных конечностей, а также вечно кем-то побитого и искусанного Хагрида.

∗

Дамблдор вернулся только через два дня, добродушный, как обычно, только вот его голубые глаза были теперь холоднее льда. Марину Николаевну он подчеркнуто игнорировал, и она знала, почему: Тонкс уволили из аврората с «волчьим билетом» в прямом и переносном смысле слова — не просто за исполнение приказов Дамблдора, а не Уильямсона, но еще и за связь с оборотнем.

«Любой человек волен жить хоть с оборотнем, хоть с кентавром, хоть с гигантским кальмаром, — написал Уильямсон Марине Николаевне, — но только если не состоит на службе в аврорате. И дело не в дискриминации по расовому признаку, на кентавра бы я еще мог закрыть глаза. Аврор несет ответственность не только за себя, это раз. Мы не знаем всех тонкостей передачи ликантропии, это два. Возможно, Тонкс способна мирно жить с Люпином, накачивая его зельями и запирая в подвале по полнолуниям, но есть один маленький нюанс: что, если она тоже носитель? Передается ликантропия половым путем или нет? Вероятен ли накопительный эффект? Что, если в одну далеко не прекрасную лунную ночь Тонкс, будучи на задании, внезапно обратится и нападет на своих сослуживцев? Конечно, она может и не знать о факте заражения (хотя наверняка ведь догадывалась, связываясь с Люпином, что тот способен прикусить ее до крови во время любовных игрищ), но я категорически отказываюсь подвергать подчиненных такому риску. Ничего личного».

Сам Люпин получил следящий ошейник — почти как браслеты у отпущенных под залог в маггловском мире. И Грюм тоже — его выходки и поиск врагов в каждом мусорном бачке порядком всех утомили.

— И это правильно, — сказала Ингибьёрг, к которой Марина Николаевна заглянула с парой вопросов. — Одно дело, когда ты уже живешь с человеком, а с ним приключается несчастье… Хотя многие бросают заболевших, утративших силу, лишившихся руки или там ноги… А бывает наоборот: возвращают силы жить тем, кто уже готов уйти за горизонт. Но, — добавила она, — Уильямсон прав. Даже если девушка искренне полюбила оборотня, вылечить его она не сможет. И сама будет вечно рисковать, оставаясь с ним рядом. Это — ее дело, взрослая уже, сама решает за себя. Но вот подвергать опасности других она права не имеет. Хочет — пусть живет с ним, но забудет о службе. Или служит, но тогда забудет об оборотне. А и на ёлку влезть, и задницу не ободрать не выйдет, не в сказке живем!

Марина Николаевна молча согласилась.

∗

— Возьмете сегодня шестой курс Гриффиндора? — спросила она Снейпа, встретив поутру на лестнице, ведущей в Большой зал. — Мне нужно отлучиться в Министерство.

— Конечно, только скажите, на чем вы с ними остановились.

— Мы покамест застряли на отработке чар с игрушечными палочками, но они вот-вот взбунтуются и потребуют перейти на настоящие.

— Хорошо, сориентируюсь по факту, — кивнул он и не мог не поддеть: — Где же ваши поурочные планы, Долорес? Где программа?

— Вам они все равно не помогут, — ответила она, — а программа утверждена Министерством, неужели вы с нею еще не ознакомились?

Оставив последнее слово за собой, Марина Николаевна отправилась в Министерство, где Фадж встретил ее, как дорогую гостью, только что не расцеловал.

— Долорес, дорогая! — говорил он. — Этот Уильямсон — настоящая находка! Конечно, его методы могут показаться грубыми, но зато они действенны! Аврорат работает, как часы, Скримджер с ног сбился, обустраивая Азкабан для всякой шелупони… Зато делом занят, некогда интриги плести… А уж Хогвартс! — всплеснул руками Фадж. — Говорите, дети после наглядной демонстрации осознали, что такое настоящий аврор? И теперь не полезут в бой со своими жалкими учебными заклинаниями? Ах-ха-ха! Это прекрасно, Долорес!

Он перевел дыхание, предложил ей чаю и продолжил:

— А эти трое? Восхитительно, чуть не вся боевая мощь банды Дамблдора нейтрализована… Шеклбот отстранен от должности до выяснения обстоятельств. Есть еще Артур Уизли, конечно, но формально нет повода к нему придраться. А Перси!..

— Что такое? — не поняла Марина Николаевна.

— О, я же сделал его своим первым помощником, как и обещал, — мгновенно посерьезнев, сказал Фадж. — Вы были правы, необычайно целеустремленный юноша! Нужно было только дать ему правильный стимул, и он буквально горы свернул!

— Конечно, господин министр, под вашим чутким руководством немудрено добиться таких успехов, — серьезно сказала она. — Юноша счастлив, я полагаю?

— Более чем! Даже начал сам выдавать любопытные идеи, кое-что уже пошло в работу… я о сквибах, — пояснил он. — Невероятно перспективное направление оказалось! Уровень доверия к Министерству необычайно возрос… кто бы мог подумать, что столько семей скрывали своих сквибов! Ну да ничего, мы это исправим…

— Несомненно! — с жаром произнесла Марина Николаевна. — А что насчет того моего прошения?

— А! Рассмотрено, Долорес, конечно же, рассмотрено! — ухмыльнулся Фадж. — И вот мой вердикт…

∗

В тренировочном зале, против обыкновения, было довольно тихо, и Марина Николаевна остановилась послушать.

— Прежде вы изучали простое действие заклятий, а теперь перейдем к их взаимодействию, — негромко, но внушительно, как обычно, говорил Снейп. — Пока по-прежнему с учебными палочками. Итак… Мисс Грейнджер, я знаю, что вы поднимете руку, поэтому спрошу вас сразу: как именно вы выбираете заклинания для отражения атаки?

Ответ Марина Николаевна не расслышала, но, судя по тону Снейпа, он был доволен. В плохом смысле этого слова.

— Так-так, — сказал он. — То есть вы выбираете одно заклинание, если не срабатывает, следующее… верно? Ясно, для вашего уровня это уже неплохо. А теперь постарайтесь уложить у себя в головах вот что: настоящий бой — не дуэль. Там не будет поклонов и приветствий. Если хотите посмотреть, как это выглядит, попросите профессора Амбридж, она, вероятно, уговорит авроров продемонстрировать.

Снейп выдержал паузу и продолжил:

— Вы не можете стоять на месте и думать, какое заклинание применить следующим. Двигаться вы уже научились, я оценил, но вот серьезное применение заклятий вам еще только предстоит освоить. Начнем с простого упражнения — оно не сложнее, чем ваши игры с мячом. Итак, я даю последовательность заклинаний, а ваша задача — сотворить их на как можно более высокой скорости, не прерываясь. Вернее, не сотворить. Никаких слов, никакой невербальной магии, только движения палочкой. Встаньте в ряд. Начали!..

Насколько поняла Марина Николаевна, это была точно такая же игра. Левиоса — Мобиликорпус — Ступефай — Силенцио — Петрификус Тоталус… Нужно очень хорошо знать рисунок каждого заклятия, чтобы завершающее движение одного плавно перешло в начальное другого… Она пожалела, что не видит этого.

— Лонгботтом, не цепляйтесь за палочку, как утопающий за соломинку, так легче ее вышибить, — говорил Снейп, явно дирижируя шестикурсниками. — Уизли, не размахивайте так палочкой, иначе глаз кому-нибудь выбьете! Финниган, вы не дрова колете, аккуратнее и более плавно, да, вот так… Стоп.

Он помолчал, потом сказал:

— Не так плохо, как я ожидал, но до совершенства еще очень далеко. Так… Мисс Патил, вы занимались танцами?

— Да, сэр, и еще немножко йогой, — удивленно ответила та.

— А вы, мистер Томас?

— Я только потусить с пацанами… ой, простите, сэр, сорвалось… В общем, повихляться под музычку, — честно сознался тот.

— Ну а вы, мисс Джонс?

— Я занималась художественной гимнастикой, — едва слышно ответила девушка. — С лентой… Это… ну… почти то же самое.

— А показать сможете?

— Что показать, сэр?

— Как вы работали с лентой. Я вам ее трансфигурирую, только скажите, какой длины она должна быть, сколько весить…

— Да… думаю, смогу, — прошелестела Джонс. — Сейчас скажу…

Марина Николаевна не выдержала и приоткрыла дверь, чтобы видеть происходящее.

Худенькая невзрачная Джонс, получив гимнастическую ленту, вдруг преобразилась. Видно стало, что и роста она не такого уж маленького, и держаться умеет.

Девушка подняла руку, и лента зазмеилась по полу, потом собралась в спираль, резко распрямилась, будто выстрелив в противоположную стену, превратилась в размытый круг, взлетела в воздух — Джонс, перебежав через зал, поймала ее за другой конец, дернула на себя и схватила палочку, к которой крепилась лента…

— Вот оно, — негромко произнес Снейп, когда она закончила. — Вот, о чем я говорю. Движение руки — и результат. Вы же знаете, как будет извиваться лента, мисс Джонс, когда даете ей тот или иной импульс? Как она поведет себя, если вы не довернете запястье хоть немного?

— Конечно, сэр, — ответила она. — То есть сразу так не выйдет, но…

— Неважно. Главное — принцип. Если вы остановитесь и опустите руку, лента упадет, так? То же самое и с заклинаниями — движение должно быть непрерывным.

— Сэр, — произнес Финниган, почесав в затылке, — а если так вот делаешь-делаешь, и вдруг понимаешь, что надо совсем другое заклинание использовать, вот прямо сейчас! А движение никак с завершающим движением предыдущего не стыкуется, тогда как быть?

— Для этого, Финниган, используются специальные связки, — ответил Снейп, — но о них мы поговорим немного позже. Дарю вам балл за то, что додумались об этом спросить. А теперь… до звонка две минуты, поэтому домашнее задание — нарисуйте непрерывную цепочку заклинаний, которую мы только что отрабатывали.

— Как — нарисовать? — не понял Уизли.

— Вы знаете движения, которые нужно произвести для достижения нужного эффекта? Вот их и зарисуйте, — ответил Снейп. — Всё, вон отсюда!

Грянул звонок, и Марина Николаевна поспешила отойти за угол, чтобы ее не затоптали.

— Кстати, на защите Снейп не такой уж страшный, — услышала она голос Томаса.

— А чего его бояться хоть на защите, хоть где? — не понял Финниган, гордый целым одним баллом, полученным от страшного слизеринского декана. — Он же не маньяк какой-то, а учитель. Ну… а что ругается, я б, может, на таких недоумков еще и не так ругался!

«Неужели дошло к шестому курсу?» — подумала Марина Николаевна.

— Салли, Салли, — это Браун и Патил изловили тихоню Джонс при попытке к бегству, — погоди! А покажи, как ты это делаешь? Так здорово! Ну покажи… Гермиона ленту наколдует, да?

— Конечно! Так покажешь?

— Покажу, конечно, только сразу не выходит, — предупредила та.

— Сразу почти никогда не выходит, — изрекла Браун, — но если долго мучиться, что-нибудь получится!

Девушки удалились, обсуждая ТТХ ленты и приемы, а Марина Николаевна вошла в зал.

— Ну, как вам шестой курс? — спросила она.

— Удивительно, но сегодня мне даже никого не хотелось убить, — искренне сказал Снейп. — Умеют они, конечно, чуть меньше, чем ничего, но это-то дело поправимое при наличии желания заниматься…

Тут он посмотрел на Марину Николаевну и добавил:

— Помню-помню ваши слова насчет «заинтересовать учеников» своим предметом. Вам, кажется, это вполне удалось, а я явился на готовенькое?

— Не выдумывайте, Северус, — ответила она, — защитой они заинтересовались задолго до того, как мы приступили к занятиям. Я всего лишь… кхе-кхе… подтолкнула их в нужном направлении.

— Пускай будет так…

— Теперь, значит, кроме упражнений с мячом будут еще и упражнения с лентой? — не удержалась Марина Николаевна. — Индивидуальные и групповые выступления?

— Это мысль, — одобрил Снейп. — Надо подумать, к чему приспособить булавы и обруч. Что вы на меня так смотрите? Я не совсем дремучий, в курсе, что такое художественная гимнастика!

— По-моему, для волшебника это несколько неожиданное знание.

— А вы забыли, что я не в волшебном мире рос? Ладно, оставим это, — он махнул рукой. — Как поживает министр?

— Прекрасно! Можно сказать, цветет и пахнет, всем доволен, а еще… — улыбнулась Марина Николаевна и помахала в воздухе здоровенным официального вида конвертом с несколькими внушительными сургучными печатями. — Пляшите, Северус!

— С чего бы вдруг? — нахмурился он.

— То есть вы не рады тому, что Министерство в самые сжатые сроки одобрило учебное пособие по всему школьному курсу зельеварения за вашим авторством?

Воцарилась тишина.

— Вы шутите? — выговорил Снейп.

— Даже не думаю. Держите, читайте сами. Я вызвалась на роль почтальона, раз уж все равно была в Министерстве по делам.

Он выхватил у нее конверт, сломал печати и уставился в очередной приказ, украшенный лихим росчерком Фаджа, перечитывая его снова и снова.

— Ну… — сказал он наконец, — сплясать не обещаю, но…

— Отпустите… поставьте меня немедленно! — еле выговорила Марина Николаевна, потому что Снейп от избытка чувств едва не задушил ее и действительно ухитрился оторвать от пола. — А если кто-то войдет?!

— А я ничего не видел, — сказал от дверей вездесущий Аберкромби.

— Чего именно вы не видели? — Марина Николаевна наконец-то ощутила под ногами паркет, перевела дыхание и поправила мантию.

— Ничего! — заверил тот. — Я вообще-то профессора Снейпа искал, и мистер Финниган сказал, что он был тут, я думал, успею, вот.

— И зачем я вам понадобился? — спросил тот, тоже успевший принять обычный грозный вид. Если бы еще глаза так радостно не блестели…

— Я хотел спросить, сэр, — серьезно сказал Аберкромби и зашел наконец в зал.

— С таким зачином вы всю перемену будете спрашивать, — вздохнул Снейп. — Сформулируйте вопрос покороче, будьте любезны.

— Ага… — тот шмыгнул носом и уставился на него снизу вверх. — Сэр, у нас сегодня было занятие на повторение с профессором Слагхорном. Ну и вот, я делал всё точно по учебнику, а получилась ерунда! А я точно помню, что вы мне за это зелье поставили «выше ожидаемого»! Как такое может быть?

Марина Николаевна невольно начала улыбаться, потому что изложенные ею в письме Фаджу измышления начали сбываться.

— Вы точно ничего не перепутали? — с интересом спросил Снейп.

— Точно! — уверенно ответил Аберкромби. — Я прямо по десять раз все проверял, чтобы не напутать, даже за руку себя поймал, когда лишний раз помешать хотел, вот…

— А не припомните ли, Аберкромби, в прошлом году вы рецепт откуда брали, из учебника или с доски? — Снейп тоже начал хищно улыбаться.

Мальчик задумался, потом сказал:

— С доски. Точно-точно, с доски! Вы там крупно написали, а в учебник лазить неудобно — руки грязные, заляпаешь ведь…

— Но тот рецепт вы, конечно, не запомнили?

Аберкромби помотал головой, подумал и спросил:

— А он что, был не такой, как в учебнике, сэр?

— Не совсем. Но вы, Аберкромби, пока ничего об этом не слышали, понятно вам?

— Нет, — честно ответил тот, — но если так надо, то я ничего не слышал, не видел и вообще… мимо проходил!

— Вот и проходите дальше, — велел Снейп, — не создавайте лишних проблем своим старостам.

— А я сам староста! — гордо заявил Аберкромби.

— В каком смысле? — не поняла Марина Николаевна.

— Ну… мы подумали и решили, что старшекурсников на всех не хватает, потому что у них СОВ, ТРИТОН и вообще учебы много, — ответил мальчишка, — и выбрали у себя старост на всех курсах с первого по пятый! У нас вот я и Элли Джелли — смешное имя, правда?.. Ну и, в общем, никто уже никуда не потеряется, вот!

— А старшекурсники знают?

— А зачем? — резонно спросил Аберкромби. — Мы сказали, что просто выбрали себе вожатых, как у скаутов, а то вдруг им обидно будет? Старостам, то есть.

— По-моему, — сказал Снейп, помолчав, — когда это вот чудовище подрастет, Хогвартс содрогнется. А потом и мир.

— Можно подумать, это что-то плохое, — улыбнулась Марина Николаевна. — Так, мистер Аберкромби, марш на занятия! Раз вы теперь самоназначенный староста, то нечего опаздывать! А вы, Северус, не хотите узнать, что мы будем дальше делать с вашими учебниками?

— Да, мы как-то отвлеклись, — кивнул он и снова взглянул на пергамент, будто опасался, что тот испарится. — И что мы будем делать? Как я понимаю, издание — дело небыстрое.

— Идемте на этот раз ко мне, — сказала она, — во-первых, ближе, во-вторых, я попросила Летти переправить материалы именно туда.

Часть 43

— Ну вот, — произнесла Марина Николаевна, похлопав по стопке рукописей, прошитых красным шнуром и скрепленных министерскими печатями, — утверждено, заверено, пропечатано. Копии остались в Министерстве, пойдут в печать, но это, как вы верно заметили, дело не минутное.

— И что вы предлагаете? — Снейп взял верхнюю папку и любовно погладил потертую обложку.

— Всё очень просто, — ответила она. — Хорошо, что у вас почерк разборчивый…

— В моем деле неразборчивый почерк — прямой путь на больничную койку. В лучшем случае.

— Летти, — подозвала Марина Николаевна, — иди сюда. Ты можешь прочитать, что тут написано?

— Конечно, мадам! — пискнула та.

— А сумеешь перенести текст на чистую страницу, только печатными буквами, как в книге?

— Летти сумеет, — обиженно ответила домовушка. — Старый хозяин часто приказывал Летти записывать под его диктовку, а это намного сложнее!

— Тогда держи… и приступай, — велела Марина Николаевна. — Пускай текст будет с обеих сторон страницы, как в книге.

— Маггловская бумага? — сощурился Снейп на толстую пачку в фирменной обертке.

— А какая разница? Хорошая, плотная, качественная бумага. Не глянцевая, конечно, но выглядит недурно, а стоит в разы дешевле, чем здесь, и формат можно выбрать любой, — серьезно ответила она. — Вы проследите, правильно ли Летти копирует текст!

Зрелище было прелюбопытным: под тонкой лапкой домовушки написанные слова будто начинали двоиться, потом отлеплялись от пергамента и нескончаемым черным мушиным роем плыли к листу бумаги, повинуясь жесту Летти, видоизменялись по пути, и на бумагу ложились уже печатные буквы…

— Да, всё верно, — сказал Снейп, пробежав взглядом первую главу.

— Сколько времени тебе понадобится на то, чтобы скопировать вот так все семь папок? — спросила Марина Николаевна.

— Летти нужно… час, — подумав, ответила домовушка. — Может, чуть больше. А может, меньше, когда Летти привыкнет быстро читать почерк. А еще когда схемы и рисунки, выходит дольше…

— Ничего страшного, не торопись. Если не можешь чего-то разобрать, оставь, чтобы потом уточнить.

Марина Николаевна повернулась к Снейпу.

— Вам придется тщательно проверить то, что получится, во избежание опечаток, — серьезно сказала она, — а то, подозреваю, опечатки — тоже прямой путь на больничную койку!

— Это уж точно, — он не сводил взгляда с растущей пачки страниц. — Однако… типография в собственном кабинете!

— Самиздат, — улыбнулась Марина Николаевна.

— А дальше, после моей проверки, полагаю, в ход пойдет копировальное заклинание? — спросил Снейп.

— Именно. Можно будет задействовать и других домовиков. Ну а обложки соорудить, хотя бы картонные, без рисун… — она осеклась. — Северус! Какие еще схемы и рисунки?! В прежних учебниках ничего подобного… Да что вы, в самом деле?!

Скорее всего, никто и никогда доселе не видел смеющегося профессора Снейпа. Он мог улыбаться, ухмыляться и усмехаться, но чтобы так искренне, от души не смеяться даже, а хохотать…

— Вы хотя бы внутрь заглядывали, Долорес? — выговорил он, судорожно вдохнув между приступами смеха.

— Я… я видела первые главы, — Марина Николаевна поняла, что сейчас либо сгорит со стыда, либо кого-то убьёт. Кого-то вполне определенного. — Где я и где школьный курс зельеварения?! Вы же сказали, что просто исправили рецепты, и… И я, в конце концов, положилась на рецензии компетентных сотрудников из аврората и Мунго, а они сплошь хвалебные!

— Ну еще бы они не были хвалебными, — немного успокоившись, сказал Снейп, — я не один год доводил вот это всё до ума. А за основу брал, кстати, программу аврорской школы, так что ничего удивительного в положительном отзыве с их стороны не вижу.

— Знаете, Северус, это свинство с вашей стороны, — мрачно ответила она, взяв пособие за пятый курс и пролистав. Половину зелий даже по названиям вспомнить не удалось. — Вы думали, если скажете правду, я откажусь участвовать в этой авантюре? И предпочли провернуть аферу, прекрасно понимая, что я уже плохо помню школьную программу, но знаю вашу квалификацию и не стану сверять рецепты сама? А сторонние специалисты, ничего не подозревая, будут оценивать новые учебные пособия именно как новые, а не дополненные и улучшенные старые?

Снейп молчал, и улыбка медленно исчезала с его лица.

— Долорес, — негромко сказал он, — я понимаю, что поступил… Глупо поступил, да. Но я не мог упустить такой шанс! И вовсе не был уверен, что вы согласитесь участвовать в афере, как вы выразились… Ну хотите, я извинюсь?

— Нет. Это будет фальшиво, вы даже тени раскаяния не ощущаете, я не вижу, что ли?

— Тогда… возмещу вам затраты?

— Разумеется, возместите, — холодно ответила Марина Николаевна, — стоимость расходных материалов уже вычтена из вашего жалованья. Скажите спасибо, что я еще оплату труда Летти не присчитала, она бы оскорбилась.

— Хотите, зелья удачи накапаю? У меня есть запас.

— Да ничего я не хочу, Северус, — устало сказала она. — Просто, знаете, после всех наших совместных похождений — вы сами так говорили, помните? — я полагала, что могу рассчитывать на толику доверия с вашей стороны, а не такую вот… подставу! Вы хоть подумали, какими глазами я бы смотрела на министра, если бы он принялся расспрашивать о новой учебной программе… а я ни сном, ни духом о том, насколько она изменилась!

— Ну…

— Да-да, надо было самой сличить всё до запятой. Знаю, сама виновата, что поверила и не проверила…

Повисло тягостное молчание. Тишину нарушал только шелест страниц и едва слышное бормотание Летти.

Снейп молча смотрел на домовушку, и что-то знакомое почудилось Марине Николаевне в его взгляде.

И верно…

Это была память Долорес-школьницы: просторная, мрачноватая гостиная Слизерина, негромкий гул голосов — тут не шумят, не принято. Сама она сидит с ногами в большом кресле в углу и зубрит трансфигурацию, потому что профессор МакГонаггал чудовищно придирчива, особенно по отношению к слизеринцам, а Долорес намерена получить высший балл.

Чуть поодаль декан, еще не такой толстый и лысый, как теперь, общается со старшекурсниками: сегодня как раз назначено собрание клуба Слизней, и, видно, кто-то запаздывает.

— Сэр, разрешите вопрос? — вклинивается в паузу худой черноволосый подросток. Он старше Долорес, на два курса старше, и она инстинктивно старается обходить его стороной, как и многие другие. А то бывали прецеденты…

— Да-да, что у вас? — благожелательно обращается к нему Слагхорн.

— По поводу сегодняшнего урока, сэр… Я попробовал немного изменить порядок приготовления, вот, посмотрите…

В руках у него потрепанный учебник, исписанный от и до.

— Ай-ай, как можно так обращаться с книгами? — качает головой Слагхорн, скользит взглядом по исправленному рецепту и тут же отворачивается. — Да, любопытненько, забавненько, но… Юноша, когда станете Мастером, тогда и будете вносить изменения в рецепты! А покамест следуйте инструкциям… О, Джейсон, друг мой, ну сколько можно вас ждать?

— Простите, сэр, обязанности старосты…

— Конечно, понимаю! Ну что, идемте?

Члены клуба поднимаются, окружают декана и, весело переговариваясь, выходят из гостиной, предвкушая приятную беседу и застолье с неизменными засахаренными ананасами, любимым лакомством Слагхорна. Снейп остается стоять со своим учебником в руках, глядя им вслед, и глаза его, только что горевшие энтузиазмом, угасают, делаются холодными и пустыми, в точности, как сейчас.

Потом он, вздернув подбородок, идет в сторону спален, прижимая книгу к груди, а Долорес невольно прикрывается учебником, чтобы случайно не встретиться со Снейпом взглядом — она его боится…

— Северус, — окликнула Марина Николаевна. — Давайте обложку пошикарнее сделаем?

— Что? — он будто очнулся от глубоких раздумий.

— Говорю, давайте нарисуем роскошную обложку, — повторила она. — И на форзаце крупным шрифтом — одобрено и рекомендовано Министерством магии, одобрено специалистами аврората, одобрено коллегией экспертов больницы св. Мунго… Их письма скопируем и в приложения засунем для солидности, долго ли? А лучше даже во введение.

— Издеваетесь?

— Отчасти, — не стала спорить Марина Николаевна. — За вашу выходку я вас не прощу, и не мечтайте. Но обидки обидками, а дело делать нужно!

— Долорес…

— Месть нужно подавать холодной, но свою вы переморозили так, что пришлось быстро подогревать, верно? — перебила она.

— Да уж, несколько ночей убил на то, чтобы переписать рецепты в двух вариантах — под стандартный котел и уменьшенный, — пробормотал он.

— Ну тогда убейте еще день и проверьте книги сегодня, — сказала Марина Николаевна, — чтобы завтра утром у всех уже было по экземпляру! Домовики за завтраком раздадут. В Большом зале. Как вам?

— Дерзко, — подумав, ответил Снейп.

— А вы разве не этого хотели?

— Может, и этого, но, как обычно, всё испортил, — серьезно ответил он, помолчал и добавил: — Я обычно говорю во вступительной речи для первых курсов, что могу научить их как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть… Я действительно на это способен. Но при всем этом я почти не понимаю людей.

— А когда бы вам было этому научиться? — Марина Николаевна вздохнула. — Вы же безвылазно сидите в Хогвартсе уже много лет! Ну, за исключением конференций, турниров по зельям и… гхм… визитов к лорду? Но там вам тоже не до великосветского общения, полагаю.

— Вот именно. А еще… — Снейп снова умолк, потом сказал: — Я и не хочу вникать в тонкости отношений. Вы бы только знали, до чего меня бесят собрания Ордена! Пока Молли Уизли расскажет, как дела у старших детей, пожалуется на младших, пока расспросит других… Остальные не лучше, хоть Флетчера взять. И, можно подумать, чаю дома нельзя выпить!

— Да-да, они пили чай и говорили о пустяках, а в это время рушились их судьбы, — пробормотала она, вспомнив классику. — Не оправдывайтесь, Северус, не надо. Только впредь так не делайте, очень вас прошу! Вы же помните, что еще нам предстоит, и если вы выкинете что-то подобное…

— Нет, то — уже не шуточки, — ответил он. — На кону там не учебник и реализация моей маленькой, но приятной мести, а жизнь, и не одна.

— Тогда за работу, — кивнула Марина Николаевна и взмахнула палочкой. — Я уже обложку придумала. Как вам вот такая?

— По-моему, идеально, — честно ответил Снейп. Подумал и добавил: — Я все-таки отдарюсь. Вы умеете посылать Патронуса с сообщением?

— Не умею.

— Я научу. Это несложно.

∗

«Зельеварение. Первый курс», — гласил тускло-серебряный заголовок на черной обложке, а чуть выше красовалось имя автора — «С. Т. Снейп». И на форзаце, как и было задумано: «Одобрено… одобрено… рекомендовано»…

— По-моему, втискивать вместо предисловия мою традиционную речь — это уже чересчур, — сказал накануне вечером Снейп, решительно отказавшись от этого предложения. — Мне что, новую прикажете каждый год придумывать? Я не Распределяющая Шляпа, у меня не найдется столько свободного времени!

— Тогда напишите краткое введение, — настаивала Марина Николаевна.

— Семь штук? Прямо сейчас?

— Да, — твердо сказала она и сунула ему в руки перо. — Коротенькие, на полстраницы. Цели и предметы курса, всё в этом роде, сориентируетесь сами, вам лучше знать, чему вы собираетесь учить! А если нужно взбодриться, Летти приготовит кофе.

— Не помешает, — кивнул Снейп, усаживаясь за ее стол.

Разумеется, половиной страницы он не ограничился…

— Северус, ну для первого-то курса можно попроще написать? — нахмурилась Марина Николаевна, прочитав его сочинения. — Напугаются ведь!

— Если они имбецилы, пускай пугаются, — был ответ. — Но я все-таки рассчитываю, что уровень интеллекта у них хоть немного выше нулевой отметки. Можно еще кофе?

— Конечно. Летти, будь добра… и мне тоже, покрепче, — она подавила зевок и снова уставилась в текст. — Слушайте, ну хоть вот этот пассаж уберите, его с первого раза даже я воспринять не могу, мозги вскипают!

— Это у вас от переутомления, — нагло сказал Снейп, отобрал у нее листок и кое-что все же вычеркнул и исправил. — Так лучше?

— Ну, во всяком случае, читается легче, — смирилась Марина Николаевна. — Что ж… Думаю, прямо копии ваших рукописей мы во введение и пустим. Для пущей значимости. И подпись поставьте, у вас росчерк красивый.

— Долго придумывал, — ухмыльнулся он, — есть у меня склонность к некоторому пафосу…

— Надо полагать, лет десять назад эта склонность вряд ли могла сослужить вам хорошую службу.

— Почему вы так полагаете?

— Потому что я помню, каким вы были на старших курсах. А учитывая, что преподавать вы пришли… сколько вам было, чуть больше двадцати? Вас же старшекурсники таким же школьником помнили. А тут еще и пафос, который у такого… кхе-кхе… несолидного юноши смотрится очень смешно… Словом, — завершила мысль Марина Николаевна, — ваш и без того скверный характер должен был существенно ухудшиться.

— Не без того, — согласился Снейп и посмотрел на подготовленные книги. — Но пафос все равно никуда не делся, поэтому я сейчас придам бумаге благородный оттенок старой слоновой кости, а обрез сделаю черным.

— Вы еще свой гордый профиль на корешок и уробороса на обложку добавьте, двойного, — посоветовала она и нарисовала восьмерку, образованную двумя змеями, заглатывающими хвосты друг друга. — Для пущей таинственности. Знак бесконечности, мудрости, опять же, на ваши инициалы похоже…

— Тогда гриффиндорцы этот учебник будут брать в перчатках из драконьей кожи, причем каминными щипцами, — серьезно сказал он, но все-таки не удержался, сказав: — От профиля воздержимся, а вот уроборос… Да, недурно выглядит! Особенно если второго змея сделать потемнее…

— Да, почти как в книге Энде, только там овал был, — кивнула Марина Николаевна. — Так-с… А я, пожалуй, добавлю водо— и грязеотталкивающие чары на страницы. Помните, Аберкромби сказал, что боялся заляпать книгу?

— Отличная идея, — одобрил Снейп. — Хм, только нужно оставить возможность делать пометки. А вот рвать, жечь и топить — запретим, знаю я такие чары…

— Откуда?

— Темный лорд наложил подобные на свой дневник, — пояснил он. — Я как-то упоминал о нем в связи с крестражами…

— Летти, ты сможешь скопировать такие чары? — спросила Марина Николаевна.

— Конечно, Летти сможет, — живо отозвалась та. — Прикажете начинать, мадам?

— Да. Вот список — сколько книг за какой курс нужно, плюс запас для библиотеки. И позови кого-нибудь на помощь, не одной же тебе надрываться, — серьезно сказала она.

— Это легкая работа, мадам, Летти сделает всё сама, — упрямо ответила домовушка. — Другим придется долго объяснять!

— Логично, хочешь, чтобы все было сделано хорошо — сделай это сам, — совершенно серьезно произнес Снейп. — Забавно, почему раньше до подобного не додумались? Положим, не всякую книгу можно так просто скопировать, но уж школьный-то учебник…

— Я подозреваю, в здешних типографиях поступают подобным образом, — ответила Марина Николаевна, — либо как-то зачаровывают печатные станки. Вряд ли там служат домовики… Так или иначе, нужно обслуживать технику, платить персоналу, арендовать помещение, плюс налоги… Тиражи сравнительно небольшие, расходов много, поэтому цены на книги, как по мне, совершенно неадекватные по сравнению с маггловскими. Одно дело, если это какой-то гримуар, который в руки взять страшно, и который существует в двух-трех экземплярах, но учебные пособия…

— Такова специфика нашей жизни, — пожал плечами Снейп, с явным удовольствием листая книгу.

А Марина Николаевна вспомнила, как в тех же девяностых, когда учебников на весь класс было не достать, как-то выкручивались: сколько-то находилось в библиотеке, кто-то ухитрялся купить, у кого-то был на работе ксерокс, и те, на кого книг не хватало, довольствовались распечатками. И ничего, выжили как-то! А здесь, с такими возможностями… Марина Николаевна даже проверила, защищены ли обычные учебники от несанкционированного копирования — но нет! Очевидно, до такого простого способа сократить расходы маги не додумались, хотя той же миссис Уизли просто сам бог велел, с семью-то детьми…

— Мадам, мадам! — позвала вдруг Летти, и Марина Николаевна обернулась. Домовушки почти не было видно за стопками книг. — Можно Летти спросить?

— Конечно.

— А почему первокурсникам положен только учебник для первого курса? Они же на будущий год пойдут на второй! А второкурсникам почему не нужно книгу для первого, как же им повторять?

Марина Николаевна переглянулась со Снейпом.

— Логично, — сказал он после паузы.

— Учебники за шестой-седьмой курс — тоже всем? Мало кто продвинутые зелья выбирает, — напомнила Марина Николаевна.

— Давайте так: за пять курсов — всем, старшекурсникам — полный набор, — решил Снейп и тут же спохватился: — А бумаги хватит?

— Вообще-то я брала с запасом, но не таким же…

— Летти может принести!

— Ты имеешь в виду, стащить у магглов? — нахмурилась Марина Николаевна. — Нет, так дело не пойдет. Сама я уже никуда не успею, поздно, всё закрыто… Продолжай пока, а если и впрямь не хватит, отправишься в тот магазин, где я покупала бумагу, возьмешь, сколько нужно, и оставишь деньги в кассе. Хорошо еще, у меня маггловские при себе имеются, надеюсь, достаточно…

Обошлось малой кровью — не хватило всего-то пяти пачек, и Летти быстро обернулась туда-обратно.

— Всё готово, мадам! — гордо сказала она еще четверть часа спустя, оглядев штабеля из книг, загромоздившие кабинет Марины Николаевны.

— Умничка, Летти, — искренне сказала та, — отдыхай! А мы, наверно, испробуем несколько случайных книг на влагостойкость, огнеупорность и разрыв, а, Северус?

— А как же, — ответил он и ухмыльнулся: — Еще немного, и ими непростительные заклятия отбивать можно будет…

— Ну а что, представляете: аврор в бою, а у сердца — книжка за авторством С. Снейпа… — улыбнулась она в ответ. — Носили же маггловские солдаты в нагрудных карманах кто медальоны, кто фотографии, а кто даже томики стихов… Некоторых это даже спасало.

— Предлагаете добавить щитовые чары? — осведомился он.

— Нет, это уже перебор… Давайте, последний рывок — и всё! Иначе завтра вы будете спать на ходу и не сможете насладиться своей маленькой местью…

— Почему? Я чего-нибудь бодрящего выпью, — резонно ответил Снейп. — И вам пришлю. Потому что кофе — это замечательно, но не в таких количествах.

∗

Завтрак в Большом зале шел своим чередом, и старосты уже начали поглядывать на часы, подгоняя подопечных, когда на столах возле каждого ученика вдруг начали появляться стопки книг.

Кроме пафоса, как уже поняла Марина Николаевна, Снейп был склонен к театральщине самого гнусного пошиба…

— Это что такое? — удивился Слагхорн, когда и перед ним появились книги. — Э?.. Гхм… Как это понимать?

— Это учебные пособия по программе, одобренной и утвержденной Министерством, — сказала Марина Николаевна со сладкой улыбкой. — Ваш личный комплект, профессор Слагхорн.

— Но… мнэ-э-э… — начал он, опасливо косясь на черные переплеты. — Это… неожиданно.

— Увы, — подал голос Снейп, сидевший с другого края стола, — дело в том, что я предполагал и далее преподавать зельеварение, потому и готовил новые пособия к началу учебного года, но Министерство, — он бросил взгляд на Марину Николаевну, — как обычно, тянуло до последнего…

— Я же говорила вам, профессор Снейп, что Министерство сейчас занято намного более серьезными проблемами, — сердито ответила она, — и то, что тираж задержали всего лишь на несколько дней — меньшая из возможных неприятностей! В конце концов, вам-то теперь какая печаль?

— А я, по-вашему, зря убил столько времени на это вот… — он кивнул на стопку книг, — на согласования, на эту вашу клятую бюрократию?!

— Северус, повежливее, ну что вы, в самом деле… — попросил Флитвик. — Все мы знаем, что бюрократия в умелых руках — страшное оружие, а то, что вы с нею столкнулись, будучи неподготовленным, вовсе не вина милейшей Долорес! Это ведь все равно как младенца выставить на дуэли против сами-знаете-кого: первому, конечно, может повезти, но это один шанс на миллион!

Марина Николаевна чуть не подавилась чаем и в который раз подумала о троллях в роду у декана Рэйвенкло.

— Меня даже не предупредили заранее! — возмущенно произнес Слагхорн. — Я не успел подготовиться!

— Меня тоже предупредили буквально накануне занятий, но я каким-то непостижимым образом успел переключиться на защиту от Темных искусств, — с ядовитой улыбкой ответил Снейп. — И уж вы-то, профессор Слагхорн, с вашим опытом, с вашим несомненным талантом легко сориентируетесь в тех крохотных измененьицах, которые ваш благодарный ученик внес в рецептики некоторых забавных зельиц…

Слагхорн побагровел, возмущенно зашевелил моржовыми усами, хотел что-то сказать, но вчитался в отзывы рецензентов и промолчал.

— Я знал! — раздался вдруг радостный вопль Аберкромби. — Я же хотел еще раз помешать в другую сторону, значит, все-таки запомнил с прошлого года!..

— Этот тираж — подарок от Министерства в качестве компенсации за просрочку, — поспешила сказать Марина Николаевна. — Со следующего года учащимся придется покупать книги.

— Министерство как-то подозрительно расщедрилось… — пробормотала МакГонаггал.

— Ну, ну, не будем ссориться, — благостно улыбнулся директор и снова смерил Марину Николаевну ледяным взглядом. — Как уже было сказано: перемены к лучшему — это замечательно! Поздравляю, Северус… Непросто, наверно, было добиться этого?

— Да, на это ушло немало времени и усилий, — серьезно отозвался Снейп. — Благодарю, профессор Дамблдор.

— Пора на занятия, — сказала Спраут. — Мои поздравления, Северус!

— Седьмой раздел — просто песнь души моей, — проговорила Ингибьёрг, листая учебник шестого курса. — Зелья, помрачающие сознание, укрепляющие сознание и проясняющие сознание… Северус, кто вас консультировал?

— Кто меня только не консультировал, — усмехнулся он, и поднялся. — С миру по нитке, как говорится… висельнику на веревку хватит.

Преподаватели расходились, поздравив Снейпа кто дежурно, кто вполне искренне, как Флитвик и Граббли-Дёрг, кто — молча негодуя, как Слагхорн. У самых дверей дорогу Снейпу заступили близнецы Уизли.

— Сэр, — сказал Фред (аврорские надписи на лбу так и не стирались, несмотря на все усилия близнецов, разве что немного поблекли).

— Сэр, — повторил Джордж, — можно ваш автограф?

— Он уже есть в книгах, — ответил тот и хотел было пройти, но близнецы сдвинули плечи.

— Сэр, настоящий бы…

— …с посвящением нам…

— Мы не лучшие ученики, но подумали…

— …что вам не трудно расписаться, а…

— …первое издание с вашим личным автографом лет через десять будет жутких денег стоить!

— С этого и следовало начинать, — невозмутимо произнес Снейп, взял протянутое перо и быстро написал несколько строк на свободной стороне форзаца. — Хватит с вас. И посторонитесь, не задерживайте остальных!

Он вышел, а близнецы остались оторопело рассматривать автограф.

— Да, — сказал Фред, — чую, это действительно будет стоить очень больших денег!

— В музей отдадим — озолотимся, — кивнул Джордж.

Марину Николаевну так и подмывало спросить, что же такое настрочил им Снейп, но нужно было идти на урок ко второму курсу. Она решила, что потом спросит у самого Снейпа, но, конечно, моментально об этом забыла…

Часть 44

Близился Хэллоуин, и Марина Николаевна отметила, что Драко Малфой сделался вовсе уж мрачным, дерганым, и то и дело пропадает в неизвестном направлении, причем даже на карте Мародеров его не видно, хотя Крэбб с Гойлом прекрасно отображаются. Аппарировать из замка нельзя, значит, тут есть какое-то укрытие, о котором знает Малфой, но не знают другие… Впрочем, она ведь сама советовала найти какое-нибудь укромное место для секретных дел!

— Летти, — позвала она, в очередной раз отметив исчезновение Малфоя с карты, — быстренько слетай на восьмой этаж, там должны быть Крэбб с Гойлом… Посмотри, что они там делают?

Домовушка вернулась через пару секунд и доложила:

— Там нет Крэбба с Гойлом, мадам. Летти видела только двух девочек, это Байерли и Стентон с третьего курса Слизерина, мадам. Они ничего не делают, просто стоят, как будто чего-то ждут.

«Вот мерзавец!» — подумала Марина Николаевна в адрес Малфоя, снова взглянув на карту: Байерли и Стентон мирно делали уроки в комнате для самоподготовки.

Пора было разобраться с этим…

— Что вы тут делаете, девочки? — негромко спросила она, подкравшись со спины к двум третьекурсницам. — У вас назначено свидание?

— Нет, мадам, — пропищала «Байерли», ужасно гримасничая.

— В таком случае, идите в свою гостиную. Здесь вам делать нечего.

— Да, мадам, — ответила «Стентон», и обе посеменили к лестнице.

Марина же Николаевна наколдовала себе удобный стул и принялась ждать.

Ожидание ее увенчалось успехом: примерно через час в сплошной стене вдруг проявилась дверь, открылась, и на пороге появился Драко Малфой, усталый, бледный и злой донельзя.

— Кхе-кхе… — произнесла Марина Николаевна, сбрасывая мантию-невидимку, и он вздрогнул, ища взглядом своих спутников. — Здесь никого нет, мистер Малфой, только вы и я.

Он промолчал.

— Вы забыли о нашем разговоре в поезде?

— Нет, мадам, — негромко ответил Малфой.

— Но вы что-то пытаетесь сделать, заставляете ваших соглядатаев пить оборотное зелье… маленькая, но приятная месть, да? Превращать этих здоровенных парней в девочек? — усмехнулась она. — Но вы ни словом не обмолвились ни профессору Снейпу, ни мне. Передумали?

— Я все равно еще не довершил начатое, мадам, — покачал он головой. — Тяну изо всех сил… не знаю, сколько еще удастся морочить Крэбба с Гойлом, им это всё не по нраву! Ругаются, что я бездельничаю, пока они страдают от оборотки, требуют показать, чем я тут занимаюсь… А брать их с собой я не хочу.

— Значит, вы все-таки нашли какое-то укромное местечко? — уточнила она, подходя ближе и не давая Малфою захлопнуть дверь. — И что же это? Разрешите взглянуть?

— Я… я не…

Увы, весовые категории слишком разнились, и Марина Николаевна легко втолкнула худощавого юношу обратно в неизвестное помещение.

Оно было… колоссально.

Свет из высоких окон изливался на настоящий лабиринт, стены которого состояли из сломанной или испорченной мебели, тысяч и тысяч книг, бутылей с неизвестными зельями, одежды и безделушек, неведомого назначения предметов…

— Боже, где мы? — прошептала Марина Николаевна. — Летти! Летти!

— Летти здесь, мадам! — отозвалась домовушка.

— Ты знаешь, что это за место?

— Летти только слышала от Добби, что в замке есть Выручай-комната, — сказала она, озираясь. — Она становится такой, какой надо человеку. Наверно, это она.

— Мистер Малфой, зачем вам был нужен склад… не знаю, чего именно, но, похоже, сломанных или забытых вещей? — строго спросила Марина Николаевна.

— Я не его искал, — тихо отозвался тот, глядя куда-то вдаль. — Я… В прошлом году близнецы Уизли засунули Монтегю в сломанный Исчезательный шкаф…

— Вроде бы в унитаз? — нахмурилась она.

— Нет, в шкаф. Это выбрался он потом из унитаза. Монтегю рассказал мне, что оказался непонятно где, но иногда он слышал, что происходило в школе, а иногда — что в лавке Борджина, знаете? Будто он между ними путешествовал, но его никто не слышал, как он ни пытался звать на помощь… В конце концов он оттуда аппарировал, чуть не умер… — Малфой сглотнул и добавил: — Второй шкаф — в лавке Борджина. Между ними что-то вроде прохода, и если здешний починить…

— А как вы узнали, что шкаф здесь?

— Он раньше стоял на втором этаже, во всяком случае, Монтегю так сказал. А потом исчез. Но вы наводили порядок и не пропустили бы такую вещь, значит, его спрятал кто-то другой, то есть близнецы, — ответил Малфой, — чтобы скрыть улики. Вряд ли его так легко было уничтожить… А может, домовики убрали с глаз долой, вы же только насчет комнат распорядились, а он в коридоре стоял… Ну а я еще от деда слышал о комнате, в которой можно что-то спрятать. Наверно, и Добби от него узнал… Вот я и искал место, где могли бы укрыть шкаф. Ну и… вот она.

— Похоже, тут веками… прятали, — Марина Николаевна приподнялась на цыпочки, но не увидела, где заканчивается этот грандиозный лабиринт. — И зачем вам этот шкаф?

— Я же сказал, между шкафами — коридор. Я… мне придется закончить, — сознался он. — Меня торопят. Он хочет… на Хэллоуин, как тогда… А времени осталось уже в обрез.

— Я поняла, — кивнула она. — Так… Летти, ты можешь позвать профессора Снейпа? Привести его сюда?

— Нет, мадам, — помотала та головой. — Летти может сама попасть к вам, но переместить другого человека прямо сюда — нет. Он же не знает, в какой именно вы комнате! Добби говорил, она для всех разная.

— Тогда пускай просто придет на восьмой этаж. Если ты ему дверь откроешь, он сможет войти? Да? Тогда вперед! И скажи — срочно! И чтобы никаких отговорок, у него сегодня нет занятий…

Летти исчезла, а Марина Николаевна осторожно коснулась плеча Малфоя.

— Покажите, где там этот шкаф, — попросила она, и тот повел ее между баррикадами из всевозможного хлама. — Ага… Значит, через него вы намеревались пропустить Пожирателей? Кстати, зачем, если убить Дамблдора должны именно вы?

— Так вы же сами сказали, мадам, что я не справлюсь, — тихо ответил он. — И там тоже это понимают. Меня должны будут подстраховать, и не только профессор Снейп…

— А вот и он, — сказала Марина Николаевна, услышав ругань и грохот обвалившейся пирамиды из годами копившегося барахла. — Северус, мы тут, идите на голос!

— Ну так гудки подавайте, что ли, через равные промежутки времени! — был ответ, но наконец Снейп появился из лабиринта. Судя по тому, как крепко он прижимал к груди несколько книг, виновником схода мусорной лавины был именно он. — Что это за место?

— Выручай-комната, — ответила она.

Снейп обвел громадный зал алчным взглядом.

— Потом займемся расхищением и присвоением! — вернула его с небес на землю Марина Николаевна. — Послушайте лучше, что говорит Драко…

Снейп посерьезнел, когда тот повторил уже сказанное, и кивнул:

— Да, так и будет. Кэрроу, Грейбек и другие готовы выдвинуться в любой момент. В замке много авроров, так что Пожирателей тоже будет немало.

«Об одном жалею — Грейбека не достал», — вспомнила Марина Николаевна слова Орфорда.

— Самых сильных? — спросила она. — Цвет свиты Темного лорда?

— Да уж пожалуй, абы кого убивать Дамблдора не пошлют!

— Но это же прекрасно, — серьезно сказала Марина Николаевна. — Весь цвет тут и… осыплется. Поляжет в неравном бою. А директор… ну, Северус, вы понимаете, да?

— Конечно, — он сунул книги Малфою, в недоумении глядевшему на взрослых, нырнул в шкаф, скрывшись в нем по пояс, чем-то щелкнул, выругался, стукнувшись головой, пошуршал и выбрался наружу. — Готово. Молодец, Драко, починить такую дрянь, пусть даже не до конца — это суметь надо…. Правда, теперь он сработает только по моему приказу, но уж извини…

— Вы… вы хотите правда впустить их в школу? — прошептал тот.

— Разумеется, где еще удастся повязать такую компанию без особых трудозатрат? — хмыкнул Снейп и забрал у него книги. — Но ты ничего никому не скажешь, а сообщишь, что путь свободен, только когда получишь отмашку от меня. Иначе все рискуют застрять, как бедняга Монтегю.

— Хорошо, сэр, — ответил Малфой с искренним облегчением в дрогнувшем голосе, и Снейпу все-таки хватило ума свободной рукой взять юношу за плечо и несильно встряхнуть.

— Пока все в порядке, — сказал он. — Держись. Ради своих родителей… И ты мог бы прийти ко мне раньше.

— Нет, не мог, — помотал головой Малфой. — Крэбб с Гойлом при мне почти неотлучно…

— А на занятиях? Они ведь на зельеварение ко мне не ходят! Тебе что, не хватило ума задержаться для консультации или в контрольной черкнуть пару слов и напроситься на отработку, чтобы поговорить? — Снейп тяжело вздохнул. — Ладно, что толку переливать из пустого в порожнее… Как обычно — клятва о неразглашении, Драко, и можешь быть свободен. Я сообщу, когда поднимать по тревоге наших общих знакомых…

Отпустив Малфоя, он огляделся и сказал:

— Долорес, по-моему, чтобы разобрать все это, понадобится армия домовиков!

— Да бросьте, десятка хватит, — серьезно ответила она. — Летти, ты сможешь привести сюда, вот в эту самую комнату Тринки, Дикси и еще кого-нибудь?

— Летти может, — ответила та.

— Тогда приведи и проинструктируй. Пустых комнат у нас полно, поэтому… — Марина Николаевна подумала. — Книги, рукописи, даже тетрадки — в одну. Всякие… — тут она выудила из горы хлама толстую цепь, золотую с виду, — безделушки — в другую. С ними особенно осторожно, мало ли… Ты же видела медальон и чашу?

— Летти видела. У них была особая магия, — кивнула та. — Летти поискать похожее?

— Сперва пусть всё рассортируют, потом будем смотреть. Так… Мебель оставьте пока, пусть громоздится, только проверьте, нет ли внутри чего-то опасного. А всё, что не подходит под эту классификацию — в третью комнату. Никого не впускать, потом мы посмотрим, так, Северус?

Он молча кивнул.

— С аврорами, надеюсь, вы сами договоритесь?

— Конечно. Надо их в пересменок поймать, чтобы, так сказать, полный комплект командиров был в наличии. А что касается… Летти, проверь, Драко ушел?

— Да, мадам.

— Отлично. Тогда… — Марина Николаевна помолчала. — Привлекать к нашему делу авроров нельзя, сами понимаете. Да и не удастся им скрутить директора, скорее всего.

— Хотите сказать, выполнить задуманное удастся только в общей свалке с Пожирателями? Так, чтобы нельзя было узнать, кто запустил режущим заклятием?

— Тоже шанс слишком мал… — покачала она головой. — Единственное, что мне приходит в голову: подкараулить директора, когда он покинет замок.

— А своего домовика вы на него натравить не можете? — задал резонный вопрос Снейп.

— Гм… Летти, ты можешь по моему приказу напасть на другого волшебника и покалечить его? Не убить, нет! И это ради его же собственного блага!

— Летти может, — после долгой паузы ответила та, пошевелив ушами. — Если мадам прикажет, Летти сделает.

— С тобой может что-то случиться из-за этого? — тут же спросила Марина Николаевна.

— Только если тот волшебник заметит Летти и будет сопротивляться. А если Летти увидят другие домовики, то доложат директору, и тогда у мадам будут неприятности…

— Логично, они же повсюду в замке, мы их не видим, но они здесь, — пробормотал Снейп. — Значит, покушение нужно организовать вне замка… и по возможности свалить на врагов. Директор, правда, далеко не всегда сообщает мне, когда собирается куда-то, но проследить за ним можно.

— Аппарировать отсюда нельзя, через камин уйти тоже не выйдет, авроры блокировали сеть снаружи, — добавила Марина Николаевна. — Значит, варианта у него два: прогуляться до границы антиаппарационного барьера, хотя бы в Хогсмид, он же частенько ходит туда якобы выпить стаканчик… Либо улететь на метле. Или на фестрале, как наши юные деятели хотели сделать…

— Да, Хагрид как-то обмолвился, что Дамблдор иногда на них летает, если надо отправиться далеко, — кивнул он.

— В любом случае, из замка он выйдет.

— Есть еще феникс, — добавил Снейп. — Я слышал, владелец с его помощью может переместиться куда угодно, даже из Хогвартса. Но когда я пару дней назад был у директора, Фоукс выглядел совсем старым, значит, вот-вот состоится перерождение. А в таком состоянии — будучи дряхлым или же еще не оперившимся птенцом — он не сможет помочь хозяину.

— Ну и прекрасно, — сказала Марина Николаевна. — В таком случае, Летти, приведи ко мне домовиков, я им повторю инструкции, а сама следи за директором. И если заметишь, что он куда-то направляется, немедленно сообщи мне!

— Да, мадам, — кивнула она.

— И запомни: когда представится случай, Дамблдору необходимо будет удалить правую руку выше локтя. На сколько выше, Северус?

— На два дюйма, для верности.

— Ну и еще нужно сделать так, чтобы он от кровопотери не умер… Запомнила? Молодец. Выполняй!

Она взглянула на Снейпа.

— Надо, наверно, предупредить Ингибьёрг, чтобы была наготове со своим шаманством? — спросил он.

— Думаю, она уже в курсе, — вздохнула Марина Николаевна. — Это же не Трелони… Но я ей скажу. До Хэллоуина всего три дня, и если что-то и произойдет, то вот-вот.

— Она говорила еще и о Рождестве.

— Ну, если лорд потерпит неудачу сейчас, то, возможно, в следующий раз атакует на Рождество… — Марина Николаевна покосилась на объявившихся домовиков, которые поклонились преподавателям, и повторила указания. Те живо принялись растаскивать хлам — его нагромождения таяли на глазах. — Северус, отвлекитесь от книг, в конце концов!

— Но мы вроде бы всё обговорили, — пожал он плечами. — Я… не знаю, как мне разорваться, но мне нужно будет присматривать и за Драко, и за Поттером.

— Нам обоим, — поправила она. — Справимся. Кстати, у Блэка же есть домовик, пускай пришлет его! Тот как раз за Поттером и приглядит…

— Да, верно, можно попробовать… хотя Кричер больше расположен к Драко, — усмехнулся Снейп.

— Хоть за кем будет смотреть, всё нам меньше мороки. Свяжетесь с Блэком?

— Конечно, — сморщился он, — скоро как раз очедное собрание Ордена, после него я и передам весточку.

— Отлично. А я поговорю с Беркли и О’Лири.

∗

— А вы уверены, мадам Амбридж, что нападение состоится? — спросил Беркли, выслушав ее.

— Я не уверена, но исключать такую вероятность нельзя, — ответила она.

— А откуда информация? — поинтересовался О’Лири.

— Скажем так… — Марина Николаевна помолчала. — У директора есть человек в стане врага. А у меня есть человек в стане директора.

— Подозреваю, это один и тот же человек, — фыркнул О’Лири. — Ладно… ему можно доверять в плане достоверности этих сведений?

— Он еще никогда не подводил. И не говорите, что всегда бывает первый раз, мистер О’Лири. И, повторюсь, атака, возможно, состоится на Хэллоуин, потому что это значимая дата для вы-знаете-кого. А возможно, не состоится.

— Ну, кто предупрежден, тот вооружен, — подумав, сказал Беркли. — Кевин, твои бойцы пару дней переживут без домашних пирожков?

— Мои бойцы почти все холостые, а в Хогвартсе кормят на убой, — ухмыльнутся тот, — так что запросто! Мадам Амбридж, а сколько народу явится?

— Неизвестно, — покачала она головой. — Они рассчитывают на один отряд авроров, но их все равно будет достаточно много. Знаю, что среди них, скорее всего, будут Лестрейнджи, Грейбек, Кэрроу…

— О, знатная добыча! — хрустнул костяшками пальцев О’Лири.

— Да, пожалуй, стоит вызвать резерв, — кивнул Беркли. — Кто у нас там в запасе? Флайерти и Блейк?

— Ага. Лишними точно не будут, застоялись, поди, без дела! Я вызову?

— Погоди, — поднял руку Беркли. — Нельзя, чтобы их заметили, хрен знает, сколько в округе соглядатаев. И твоя смена сейчас уберется домой… Понятно?

— Конечно. Обратно проникнем уже в полном составе. Только придется разблокировать чей-нибудь камин или портключ соорудить.

— Лучше портключ. Давай, вали в управление, сообщи Уильямсону о том, что у нас тут, вероятно, заварушка затевается, пусть поднимет задницу и сделает портключ помощнее, чтоб сразу на два десятка человек хватило… Метлу возьмите, что ли, чтоб всем уцепиться?

— Ага, — О’Лири покосился на Марину Николаевну и сказал: — Уж извините, мадам, выражаемся, как привыкли.

— Ничего страшного, — заверила она. — Гхм… Скажите, когда все будут на месте. Я покажу вам, каким образом Пожиратели намерены проникнуть в школу.

— Лучше сразу покажите, чтоб мы заранее думать начали, — покачал головой Беркли, и Марине Николаевне ничего не оставалось, кроме как проводить их в Выручай-комнату.

Домовики уже очистили ее от большей части хлама, оставив только поломанную мебель — она возвышалась замысловатыми зиккуратами.

— О, батя рассказывал про это местечко, — сказал О’Лири, оглядевшись, и пояснил: — Он в Хогвартсе учился, а я нет, с детства по казармам…

— Значит, шкаф… — Беркли, выслушав Марину Николаевну, внимательно посмотрел на него. — А второй, говорите, в лавке Борджина?

— Да. Может, лучше брать Пожирателей там, на подходе? — спросила она.

— Тогда будет побоище не то что на половину Лютного, а на всю Диагон-аллею, — встрял О’Лири, — и половина клиентов успеет аппарировать. А отсюда — никак…

— А если шкаф перетащить куда-нибудь? Не знаю, хоть в эти ваши казематы…

— Боюсь, так просто не выйдет, — Беркли тоже заглянул в шкаф. — Он и без того на ладан дышит, а у нас там тоже антиаппарационная зона, плюс всякого-разного понавешано. Канал перехода собьется как нечего делать, его еще месяц заново настраивать придется! Это если он вообще заработает…

— То есть, все-таки придется впустить их в школу?

— Ну да, — сказал О’Лири. — Главное, не дать им выйти из комнаты.

— Шкаф не особо большой, — пробормотал Беркли, — пролезать выйдет только по одному. И хорошо бы, те, кто позади, не видели, что творится впереди…

— Я тут конфисковала у близнецов Уизли перуанский порошок мгновенной тьмы, не подойдет? — спросила Марина Николаевна. — Я пробовала — в самом деле, тьма непроглядная, радиус действия — до нескольких десятков футов, зависит от количества порошка. Люмос внутри этой завесы не работает.

— Отличная штука! — обрадовался О’Лири. — Да только Пожиратели не идиоты, чтобы лезть в кромешную тьму наугад. Хотя… тот же Грейбек тут не учился, остальные давно позабыли здешние лестницы, стало быть, у них есть провожатый. Кто-то из школы. Я прав?

Марина Николаевна кивнула.

— Кто?

— Один из учеников, — честно ответила она.

— Должно быть, отпрыск кого-то из Пожирателей? — сразу понял Беркли.

— Да. Его родители… сильно провинились.

— Ясно, думает отработать?

— А куда ему деваться? — встрял О’Лири, все это время исследовавший шкаф. — Что совой об пень, что пнем по сове… Откажешься — запытают, провалишь дело — запытают… А тут мы, понимаешь, в неравной борьбе с превосходящими силами противника одержали победу…

— Рано еще о победе говорить! — оборвал Беркли. — Так. Проводник, значит… И тьма кругом… Он хорошо знает замок и сумеет провести их несколько десятков футов даже на ощупь, я полагаю.

— Они будут держаться за него, как слонята за хвостик слонихи!

— Да закройся ты! Словом, суть проста: этот пацан сообщает, что устроит затемнение и проведет десант сам. Встречает их тут, у шкафа, пересчитывает по головам. Как только появится последний, шкаф должен закрыться…

— Можно домовика попросить его заблокировать или вовсе убрать, — предложила Марина Николаевна.

— Можно… — кивнул Беркли. — Но мы еще слежку за лавкой Борджина установим, так что как последний войдет, так тот шкаф и грохнем. А тут, стало быть, прибывшие хватаются за проводника, и тот ведет эту цепочку… А за границей зоны действия порошка мы по одному принимаем и пакуем клиентов.

— Это у тебя на словах так гладко выходит, — сказал О’Лири, — парочку мы, быть может, успеем принять, но они тоже не совсем идиоты, даже в кромешной тьме поймут, что впереди идущий куда-то делся или остолбенел! Прикажешь всех под Империо брать?

— Ну а куда деваться? Окружим, а если кто будет пытаться прорваться, загасим. В коридоры их выпускать точно нельзя!

— Еще бы… Да, надо еще этаж оцепить, чтобы никто не заглянул случайно.

— Само собой. И еще… нужно прикинуть, какую зону нам надо накрыть и высчитать оптимальное количество порошка. Этим я займусь, а ты дуй в контору за подкреплением!

О’Лири кивнул и вышел, а Марина Николаевна сказала:

— Я за мальчика переживаю. Он…

— Кто вам сказал, что сюда пустят какого-то мальчика? — нахмурился Беркли. — Никаких мальчиков в зоне боевых действий!

— А как же…

— Оборотное зелье, — напомнил тот, — Колхаун выпьет, он у нас самый молодой и мелкий. А то здоровякам вроде нас с О’Лири сложно пацанами прикидываться — манера двигаться совсем другая. Могут заметить. И унюхать, кстати, раз с ними Грейбек будет, так что пусть этот ваш мальчик свою ношеную одежду даст.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула Марина Николаевна. — И вот еще что, мистер Беркли… Пожалуйста, сосредоточьтесь именно на этом деле.

— А что, планируется какая-то параллельная операция? — прищурился он.

— Пока неизвестно, — честно ответила она. — Может быть, и нет. Просто… если что-то будет происходить с директором, не вмешивайтесь, очень прошу, если я не попрошу о помощи!

— Опять какие-то далеко идущие планы Фаджа?

— Вроде того. Надеюсь, обойдется без серьезных последствий.

— Ну… Уильямсон в курсе?

— Я смогу ему сообщить, только если он прибудет лично. Почте и прочим способам связи я не доверяю.

— Мутное дело, — прямо сказал Беркли. — Нет ничего хуже самодеятельных предприятий! Давайте, мадам Амбридж, лучше скажите прямо, что затевается, иначе может оказаться, что наш план никуда не годится… или мы не успеем вмешаться в нужный момент.

Она тяжело вздохнула, выдохнула, потом сказала:

— Мистер Беркли, это очень запутанная история, и сейчас мы по мере сил пытаемся ее распутать, а если точнее — разрубить гордиев узел.

— А если попроще?

— Если попроще: тому мальчику поручено убить директора, — сказала она. — Но сам-знаете-кто прекрасно понимает, что он не справится. Он на это и не рассчитывает, просто…

— Повод помучить и парня, и его родителей? — Беркли погладил пальцем шрам. — Ясно… Значит, эта компания — группа поддержки?

— Вроде того. Мальчик должен сообщить о готовности, дождаться подходящего момента — скажем, когда директор будет один, — впустить в замок Пожирателей и отправиться выполнять свою миссию. Если он не сумеет… за него это сделает кто-то другой. Так я поняла их план.

— Редкой бредовости план, — Беркли снова потрогал шрам. — Ну да это нам на руку. Чем больше Пожирателей накроем здесь, тем лучше. Паренек подаст им сигнал, а после будет под присмотром. А директор…

— Если ему не вздумается никуда отлучиться, то о случившемся в Выручай-комнате он узнает по факту, — сказала Марина Николаевна. — В противном случае… Мне поможет домовик.

— Мадам Амбридж, не люблю я, когда темнят!

— Я бы с удовольствием не темнила, мистер Беркли, но это не моя тайна, — вовремя вспомнила она о клятвах и обетах. — Могу сказать лишь, что в мои планы никак не входит дать директору красиво умереть и оставить все нажитые им проблемы последователям! У меня совершенно противоположные намерения, в этом я могу поклясться!

— Да не надо. Лишние клятвы никого до добра не доводят, — произнес аврор, внимательно глядя на нее.

— Вот это уж точно… И, мистер Беркли, полагаю, министру тоже лучше будет узнать обо всем постфактум.

— Согласен, — ответил он. — Сами справимся, а у него нервы слабые…

Часть 45

Замок уже украсили гигантскими тыквами, во множестве взращенными Хагридом (не без помощи отрабатывающих наказания учеников). Повсюду носились летучие мыши, и огоньки свечей трепетали от легких взмахов их крыльев.

Напряжение нарастало.

Тревожно алели мантии авроров, непрерывно курсирующих по замку, ледяной страх поселился в глазах Малфоя, которому вот-вот нужно было подать сигнал Пожирателям, Снейп смотрел, будто из глубокого темного колодца, и заговаривать с ним не тянуло.

Только директор был невозмутим и благодушен, шутил и изрекал непонятные афоризмы, а как раз накануне Хэллоуина…

— Мадам, директор куда-то отправился, — сообщила Летти, возникнув рядом, и Марина Николаевна схватилась за карту Мародеров.

Ага, вот он, неторопливо идет к воротам, видимо, направляется в Хогсмид, в «Три метлы» или «Кабанью голову», чтобы оттуда или же по пути спокойно испариться. И Поттер с ним рядом! Что же затеял директор?

— Летти, ты видела Гарри Поттера? — спросила она.

— Нет, мадам, но Летти его ощущала. Это мощные чары, но домовикам они не помеха, — был ответ.

«Понятно, дезиллюминационные чары, мантия-то у меня…»

— Так, быстро передай Беркли, чтобы привел своих в полную боевую готовность, — сказала Марина Николаевна. — Вторжение должно будет состояться с минуты на минуту.

Сама она схватилась за палочку, и ее патронус — пушистая кошка, — скакнула прочь, предупредить Снейпа, что Драко пора подавать сигнал. Когда еще подвернется такой удобный момент? Директора можно брать отдельно (хотя это еще постараться надо), а с Пожирателями должны справиться авроры…

— Мадам, Летти передала, — возникла рядом домовушка. — Учеников разводят по гостиным, там охрана.

— Надеюсь, старосты их пересчитывают? — проворчала она.

— Конечно, мадам! Домовики помогают!

Марина Николаевна снова взглянула на карту. Директор был уже недалеко от ворот.

И куда запропастился Снейп? Вразумляет Драко, что ли? Или Беркли решил задержать обоих до выяснения обстоятельств, так сказать? Вот не было печали!

— Летти, перенеси меня к воротам, — велела она. — И узнай, чем там занят профессор Снейп! И заодно Ингибьёрг сообщи… Если понадобится — помоги в замке!

Мир померк, потом снова проявился — призрачно-серый, на Хогвартс опустился густой туман. В этом тумане высокий силуэт директора напоминал дементора.

— Не самое удачное время для прогулки, профессор Дамблдор, — негромко произнесла Марина Николаевна.

— О!.. Это вы, профессор Амбридж? — приятно удивился тот. — А что же выгнало вас на улицу в такую погоду?

— Если вы заметили, погода — это не то, что может меня остановить.

— Аналогично, профессор Амбридж, поэтому я хочу пойти и погреть свои старые кости в уютном заведении мадам Розмерты. Надеюсь, это не запрещено очередным декретом? — очки Дамблдора взблеснули, хотя свету взяться было неоткуда.

— Ну что вы, сэр, — ответила она, — вы вольны идти на все четыре стороны, но вот Гарри Поттер останется в замке.

Тихое ойканье из-за спины директора выдало Поттера с головой.

— Ученикам запрещено покидать территорию школы, — добавила Марина Николаевна, — если только их не сопровождает родитель или официальный опекун. Вы, насколько мне известно, не являетесь по отношению к мистеру Поттеру ни первым, ни вторым. Таким образом, молодой человек обязан вернуться в замок, а вы можете продолжать свой променад, профессор Дамблдор.

— Профессор Амбридж, — в голосе директора зазвучали стальные нотки, — поверьте, для Гарри я значу больше, чем его официальные опекуны-магглы, и…

— А как же его крёстный? — удивилась она. — Не он ли является опекуном мистера Поттера в волшебном мире? Может быть, пригласим его и попросим высказать отношение к вашему заявлению?

— Не на… — вякнул Поттер, и дезиллюминационные чары начали рассеиваться.

«Вот откуда все эти сказочные условия, — подумала Марина Николаевна. — Не оборачиваться, не произносить ни слова, не пробовать пищи…»

— Почему вы возражаете, мистер Поттер? — спросила она. — Дементоров тут нет, да и смертный приговор для мистера Блэка отозван. Или мистеру Блэку не следует знать, во что намерен втравить вас господин директор? Кстати, во что? Эта эскапада, полагаю, по степени опасности близка к путешествию в Отдел тайн, каковое, к счастью, было прервано в самом начале?

— Я… я не знаю… — выговорил он.

— Вот как! Не знаете, но идете за профессором Дамблдором, как барашек на веревочке? Спасибо, если не жертвенный агнец! — не удержалась она и заметила, что глаза у директора отчетливо светятся холодным пламенем. — А если он вам предложит с Астрономической башни прыгнуть, тоже пойдете, не рассуждая?

— Профессор Амбридж, я полагаю, побеседовать мы можем и позже, а пока — время не ждет, — мягко проговорил Дамблдор. — Позвольте, мы пройдем.

— Я уже сказала: вы можете идти, куда заблагорассудится, но Гарри Поттер останется в школе, под надежной охраной, — отрезала Марина Николаевна.

— Да? И где же эта охрана? — приподнял бровь директор, и в этот момент в замке что-то гулко бухнуло, так, что земля содрогнулась.

— Подозреваю, авроры немного заняты, — так же светски ответила она. — На школу, видите ли, совершено нападение…

— Ах вот оно что… — протянул Дамблдор после паузы. — Кажется, я недооценил противника… Должно быть, старею!

— О чем вы, профессор? — прошептал Поттер, но ответа не дождался.

— Хитро устроено, профессор Амбридж, — проговорил тот, глядя на Марину Николаевну в упор. — Значит, не один человек должен был подстраховать этого бедного парнишку Малфоя? И Министерство… Давно ли Фадж находится под Империо? Уже больше года, не так ли? Именно с того момента, как вас прислали в Хогвартс?

Марина Николаевна не нашлась с ответом, а директор продолжил:

— Умно, умно… Наконец-то Волдеморт научился не брать нахрапом, а действовать исподтишка! Или же ему кто-то посоветовал? Может быть, вы? В обмен на… что? Место директора, а то и кресло министра? Думаю, он рад был принять ваше предложение: ему всегда нравились амбициозные полукровки, подобное тянется к подобному… Времени миновало всего ничего, а школа почти взята если не силой, так хитростью, и никто не заметил, что произошло!

— Даже вы, с вашим опытом, умом и проницательностью? — не удержалась Марина Николаевна, не зная, то ли смеяться, то ли материться.

В замке снова что-то грохнуло, послышался звон стекла и воинственные крики. Судя по ярким вспышкам в окнах, бой шел в коридоре восьмого этажа, а значит, Пожиратели все-таки сумели вырваться из Выручай-комнаты!

— Профессор! — воскликнул Поттер, оглянувшись. — Там…

— Да, Гарри, там идет бой, — медленно произнес директор, — бой, развязанный раньше, чем я предполагал, развязанный змеей, свившей гнездо в Хогвартсе и отравившей ядом сладких речей многих и многих… То, что оказалось не под силу опытному Пожирателю, сделала обычная чиновница… А я, каюсь, был слеп! Я чувствовал неладное, но был уверен, что это игра Фаджа, неуклюжая, как обычно, и его помощницы, решившей занять место министра. Оказалось, всё не так просто!

«Воистину, страшнее бабы зверя нет», — невольно подумала Марина Николаевна.

— Но мы должны вернуться!.. Там помощь нужна! — дернулся было Поттер, но Дамблдор удержал его за плечо.

— Цель Пожирателей — не ученики. Им нужен ты — живым, и я — мертвым. Но нас там нет, зато достаточно авроров, да и преподаватели станут защищать свой дом…

Из окна восьмого этажа с диким воплем вылетело темное тело и с грохотом рухнуло на третью теплицу, прошибив крышу — со звоном посыпались стекла, а потом отчаянно завопили разбуженные молодые мандрагоры. Их крик даже на расстоянии бил по барабанным перепонкам, а уж в замкнутом пространстве должен был оглушить не на шутку!

Вспышки мелькали все чаще, а еще Марине Николаевне послышались отчетливые автоматные очереди. Очевидно, Уильямсон не шутил насчет подготовки авроров, и помимо заклинаний те в приказном порядке освоили огнестрельное оружие.

— У нас есть более важная миссия, Гарри, — сказал Дамблдор. — Я верю, Хогвартс выстоит. Мы же…

— Вы, — напомнила Марина Николаевна, — мистер Поттер никуда не идет.

— Профессор Амбридж… Долорес, — задушевно произнес директор. — Я не думаю, что вы хотите убить его, у вас было для этого много времени. У вас другое задание, не так ли? И вы медлите лишь потому, что надеетесь дождаться поддержки ваших приятелей с Темными метками, но…

В замке раздался глухой взрыв, очередной многоголосый вопль… и всё стихло.

— Боюсь, вы их не дождетесь, — закончил Дамблдор, — а потому позвольте пройти!

— Проходите, разумеется, но только вы один, — Марина Николаевна чувствовала, что этот разговор мог бы ходить по кругу еще долго, если бы директор не торопился.

И хорошо, что она была настороже: успела выставить щит, но и то ее швырнуло назад: она — Долорес — знала немало опасных заклинаний, но Дамблдор был банально сильнее, и ему даже не нужно было особенно напрягаться. Какая там контратака, щит бы удержать, и то…

— Долорес, довольно, вы ведь слабый боец, — негромко произнес Дамблдор, подняв палочку чуть выше, — у вас нет шансов против меня.

— Я все же постараюсь, — ответила Марина Николаевна сквозь зубы.

Да уж, это не учебный спарринг… И куда все запропастились?!

Не стоило отвлекаться: Дамблдор сделал еще одно движение (невербальной магией он владел превосходно), и щит развеялся, палочка Марины Николаевны улетела куда-то в сторону, а саму ее впечатало спиной в кованую решетку ворот с такой силой, что она задохнулась и могла только немо открывать рот, пытаясь глотнуть воздуха.

Еще несколько шагов, ворота откроются, и директор сумеет аппарировать вместе с Поттером, и помешать ему никак не выйдет.

— Я думаю, вам нужно немного отдохнуть от трудов, Долорес, — мягко сказал директор, поднимая палочку, и Марина Николаевна невольно вскинула руку, пытаясь закрыться, но…

Перед ней будто молния ударила — полыхнула вспышка и раздался оглушительный треск, как бывает, когда грозовой разряд приходится на опору высоковольтной ЛЭП.

— Дамблдор не посмеет навредить госпоже! — прозвучал тоненький голосок, и Марина Николаевна, проморгавшись, увидела, что директора отшвырнуло назад на десяток футов. На ногах он устоял, в отличие от Поттера, но выглядел слегка озадаченным.

Она никогда прежде не видела разъяренного домовика, и зрелище это было одновременно забавным и пугающим. Сейчас Летти совсем не напоминала скромное создание, какой выглядела обычно, скорее уж, походила на злобного карлика из детских сказок — с длинными скрюченными пальцами-когтями, ощеренными острыми зубами и сверкающими глазами. И какой же силой должно было обладать такое маленькое существо, чтобы отбросить самого Дамблдора?..

Поттер растерянно озирался, явно не понимая, как реагировать.

— С дороги, — произнес директор, снова подняв палочку. — Уйди с дороги и, обещаю, я не трону твою хозяйку…

— Летти не верит Дамблдору! — был ответ, и в следующее мгновение Марина Николаевна предпочла присесть и закрыть голову руками, потому что директор явно вознамерился смести домовушку с пути, но даже великому волшебнику это оказалось не так-то просто сделать…

Вдобавок откуда-то сбоку вдруг полыхнула еще одна вспышка, темно-синяя, какая-то… пульсирующая, что ли? Затем еще одна, и еще…

Марина Николаевна даже представить не могла, что это за заклинание. В любом случае, оно оказалось действенным — на этот раз Дамблдор не устоял на ногах.

— Летти, зафиксируй Поттера, — спохватилась она.

Из густого тумана соткалась приземистая горбатая фигура — Марина Николаевна признала Храфна и выдохнула с облегчением: подкрепление все-таки подоспело!

— Летти держит Гарри Поттера, — прошептала Летти, — он никуда не денется. Летти едва не опоздала!

— Но успела же, — ответила Марина Николаевна, прижав ее к себе. Подниматься во весь рост она не торопилась, мало ли… — Что там в замке?

— Большое сражение, мадам! Пожиратели вырвались из Выручай-комнаты, и они привели с собой дементоров и еще кого-то, Летти не знает таких тварей… Летти передала всё, как велела мадам, и помогала охранять учеников… Авроры и преподаватели сражались вместе, и профессор Снейп с ними…

— С ними или с Пожирателями? — нахмурилась она.

— С тварями и дементорами, — подумав, ответила Летти. — Мадам, глядите, мадам!..

Жухлая осенняя трава подернулась изморозью, туман немного развеялся, вернее, просыпался наземь ледяной крупой.

Дамблдор, кажется, понял, что опасность ему грозит нешуточная, поэтому атаковал, но Храфн с необычайной для такого маленького и неуклюжего с виду существа ловкостью увернулся от серии заклятий, а часть поймал на невесть откуда взявшийся ледяной щит, который их, складывалось впечатление, поглотил… а потом рассыпался, оставив в руках двергара длинный плоский осколок льда.

И этим осколком, налившимся пульсирующим синим светом, Храфн без видимого усилия смахнул великому волшебнику правую руку чуть выше локтя, и она упала в замерзшую траву, и волшебная палочка так и осталась зажата в пальцах.

Сам Дамблдор схватился за культю, из которой хлынула кровь, заливая мантию, но осел наземь, по-прежнему пытаясь зажать страшную рану…

Из мерзлого тумана вдруг выбежал кто-то в драном черном балахоне, в окровавленной маске, едва не споткнулся о тело директора, замер на мгновение, потом заверещал дурным голосом и сломя голову ринулся к воротам. Марина Николаевна едва успела посторониться — он выскочил за пределы барьера и немедленно аппарировал.

— Вы целы, Долорес? — прозвучал сверху знакомый голос, и Марина Николаевна подняла голову.

Ингибьёрг в своем светлом одеянии и меховом плаще походила на привидение и будто светилась в темноте.

— Да, кажется… — та встала, придерживаясь за решетку ворот и морщась — спиной она все-таки стукнулась преизрядно. — А вы…

— Мы ждали подходящего момента, — ответила Ингибьёрг. — В замке и без нас закончат.

— А… директора-то не угробили?

— Нет, сами посмотрите, если не боитесь в обморок упасть. Вы, здешние, больно уж нежные…

Дамблдор раскинулся на траве, очки съехали набок, глаза закатились, белоснежная борода была залита кровью, как и одежда, но видно было, что он дышит. И кровь больше не текла. Присмотревшись, Марина Николаевна поняла, почему: выше раны плоть будто бы обледенела.

— Госпожа, — хрипло проговорил Храфн, — может ли твой ничтожный раб исполнить задуманное?

— Да, это твое право, — величаво кивнула прорицательница.

— Что он де… — Марина Николаевна хотела было схватиться за нее, но вовремя вспомнила, что руки у нее в земле и ржавчине. Впрочем Ингибьёрг сама обняла ее за плечи, а Летти схватилась за колено. — Для чего…

Зрелище и впрямь было жутковатым: Храфн подобрал руку Дамблдора и — тут Марина Николаевна на мгновение зажмурилась, но любопытство пересилило, и она снова приоткрыла глаза — вцепился зубами в еще кровоточащую плоть. Зубы у него были не человеческие — острые и длинные, тускло-желтые..

— Вот это и есть — кровь и плоть, — невозмутимо произнесла Ингибьёрг, — не врага, но противника.

— А проклятие?

— Храфн не человек, — пожала та плечами, — что ему то проклятие?

— Но зачем он…

— Долго объяснять. Двергары, повторяю, не люди, у них своя жизнь, свой уклад, и чтобы один из них связался с человеком, нужен серьезный повод… — Ингибьёрг помолчала. — У Храфна именно такой. Они воинственный народ, двергары, и десятка лет не проходит без большой резни. Оно и к лучшему: иначе бы им негде стало бы жить… Род Храфна погиб почти целиком, а кто остался — перешел под руку победителя.

— А он… погодите, я надеюсь, он не намерен целиком руку сгрызть?

— Нет, это символический жест, — невозмутимо ответила прорицательница. — Он ее не грызет, как вы изволили выразиться, он приносит жертву предкам и просит их о милости. Нам придется выждать немного, нельзя прерывать…

— Какой милости?

— Дать ему достаточно силы, чтобы вернуть своему роду величие, неужели не ясно? — Ингибьёрг усмехнулась. — Двергары неплохо колдуют без палочек, у них другое оружие. Вы видели?

Марина Николаевна кивнула.

— Храфн хорошо овладел силой льда и закончил свое служение: поверг сильного противника. Теперь он может претендовать на многое…

— А как он у вас-то оказался? — прошептала она.

— Пришел проситься в ученики. Думал, я смогу научить его чему-то, чего нет в нем самом… Дуралей, я больше узнала от него, чем он от меня, — усмехнулась Ингибьёрг. — Но условия договора он выполнил. Служил мне верой и правдой семижды семь лет, был моей опорой и помощью, совершил подвиг и сокрушил оружие противника…

Словно вторя ее словам, хрустнуло дерево — это Храфн вырвал палочку из пальцев мертвой руки и преломил ее обагренными кровью руками. Синее бездымное пламя взвилось над нею и исчезло.

— Госпожа… — выговорил двергар, обернувшись.

— Ты больше не слуга мой и не ученик, ты свободен, — сказала Ингибьёрг. — Иди, и да пребудет с тобой мое благословение!

— Храфн еще пригодится госпоже, — сказал он, подумав, — здесь много плохих людей.

— Твоё дело, — кивнула она. — Ну а раз так, то возьми директора, нужно отнести его в замок. Кажется, там уже закончили… О, вот и подкрепление… Однако вы заставляете себя ждать, Северус!

Вместо ответа тот явно хотел выругаться, но сдержался неимоверным усилием воли, и только выдавил:

— Все живы?

— Да. И большинство цело, — ответила Ингибьёрг. — Вы, Северус, хорошо владеете ментальной магией, так что займитесь мальчиком. Не нужно ему помнить о том, что тут происходило.

— А что тут происходило? — Снейп убрал с лица липнущие взмокшие волосы, оставив полосу копоти на лбу. — Я не мог к вам вырваться. Сперва Драко заистерил, пришлось двинуть ему в лоб, запереть понадежнее и велеть Кричеру его охранять. Потом из Выручай-комнаты полезло… не знаю, что это было, но не разбирало, кого жрет!

— Инфери, может? — спросила Марина Николаевна, вывернувшись из-под тяжелой руки прорицательницы. Спина уже не болела, не иначе, Ингибьёрг подлечила.

— Похоже… Их еще и не всякие заклинания брали, и если бы не чистильщики с автоматами и этими… как их… гранатами, пришлось бы совсем тяжко.

— Всех зачистили?

— Да, сейчас замок проверяют сверху донизу. Ученики заперты по гостиным, у входов туда авроры и домовики… — Снейп выдохнул. — Пожирателей почти всех повязали. Кое-кого убили. А парочка все-таки смылась…

— Тот, что вылетел с восьмого этажа, скорее всего, еще в третьей теплице, — указала Марина Николаевна. — И еще один промчался здесь, он увидел Дамблдора в крови, завопил и аппарировал. Хотя, может, это был тот же самый… Это же нам на руку?

— Еще бы! — заметно приободрился он. — Вряд ли он что-то рассмотрел в этом тумане… Так или иначе, покушение состоялось.

— А если… если лорд вызовет вас, тогда что?

— Ничего. Было оговорено: если Драко справится, я смогу еще какое-то время оставаться здесь и продолжать шпионить. Вдобавок, никому пока не известно, жив директор или нет… — Снейп покосился на Храфна, который без особой осторожности взвалил Дамблдора себе на спину и потащил к замку. — Сбежавший же не видел, кто именно напал?

— Нет, говорю же, он выскочил откуда-то, чуть не споткнулся о директора, взглянул на него и убежал.

— Тем лучше… А Поттер видел всё, да? Ладно… На полноценную замену воспоминаний меня сейчас не хватит, — честно сказал он, — поэтому… Поэтому он будет помнить только вспышку неизвестного заклятия. Очнется, как обычно, в больничном крыле. Потом посмотрим…

— Тогда я уж лучше сама, — негромко произнесла Ингибьёрг, — вам, Северус, силы понадобятся для другого. Не беспокойтесь, вреда юноше я не причиню. Пусть ему снится длинный сон: путь сквозь туман, где он невидим и неслышим, и громкий крик, и яркий свет, и неведомая сила, сковавшая его тело так, что он, невидимый, упал наземь. Враг не заметил его, а Дамблдор, упустивший долю секунды ради того, чтобы уберечь ученика, пострадал сам. Складно, как по-моему, а?

— Директор снова останется в белом? — криво усмехнулся Снейп и вытер лицо рукавом — из глубоко рассеченной щеки еще сочилась кровь. — Впрочем, без разницы. Надо возвращаться в замок.

— Летти, доставь госпожу Ингибьёрг и Гарри Поттера в больничное крыло, помоги ей, если понадобится, потом вернешься за нами, — попросила Марина Николаевна, и домовушка кивнула. — Северус, найдите мою палочку, будьте добры… Она далеко улетела.

— Сейчас… Держите, — он вручил ей пропажу. — Ч-черт…

— Что такое? Да не дергайтесь вы, у вас кровавая рана через все лицо… Хотите красивый шрам, как у Беркли, что ли?

— Да я не о том! Как вы не побоялись встать на дороге у директора?

— А кто вам сказал, что я не боялась? — спросила Марина Николаевна. В голове что-то противно звенело, а ноги подгибались. — Знаете старую присказку? Делай, что должно, и будь, что будет. Вот как-то так… Я знала, что вряд ли он меня убьет, тем более, на глазах у Поттера, но все равно было очень страшно. Особенно когда он меня обезоружил — у меня просто не хватило сил удержать щит… Боец из меня так себе…

— Бросьте на себя наговаривать, — Снейп кое-как отчистил одежду. — Против Дамблдора и сам Темный лорд что-то не рискует в одиночку выйти. Идем? А то пока дождемся вашей домовухи…

— Летти уже здесь! — перебила та, появившись рядом. — Летти помогала госпоже Ингибьёрг, как велела мадам! А еще мадам ждет мистер Беркли!

— Хорошо, доставь нас к нему, — кивнула Марина Николаевна, понимая, что надо как-то собраться и действовать.

В Большом зале царил кавардак: столы исчезли, украшения частично пострадали, а вдоль стены лежало десятка два человек — руки скованы за головой, ноги широко расставлены, так, чтобы не вышло вскочить сразу…

— Хорошо помахались, — довольно сказал Беркли, обзаведшийся вдобавок ко шраму роскошным фингалом под глазом.

— Потери?.. — негромко спросила Марина Николаевна.

— У нас трое, — ответил он, посерьезнев, — плюс пяток раненых, но не серьезно. Вот Колхауна инфери здорово порвали, но ничего, жить будет. Правда, если б не чистильщики, мы бы их так просто не остановили. Они ж только огня боятся, а какой серьезный огонь в замке? Полыхнет еще, а тут дети! Инсендио поди еще попади, чтоб своих не задеть, а тварей полно было… А этими, ну… Короче, маггловское оружие инфери просто в клочья рвало, а мы уж добивали. А я еще возражал против заморочек Уильямсона!

— Дементоры тоже ерунда, — добавил О’Лири, грязный с головы до ног, но невредимый. — Зато добыча — ого-го!

— Там кто-то в третью теплицу свалился, — сказала она, — прямо к мандрагорам. Проверьте, жив ли?

— Ага, — О’Лири подал знак, и пара авроров устремилась на выход.

— Еще один сбежал. Но это не так плохо… это нам даже на руку, — добавила Марина Николаевна. — Директор тяжело постарадал при нападении.

— Школу защищал, надо думать? — сощурился Беркли. — То-то он везде так и мелькал, так и мелькал… Старушку эту, шотландку, я видел, мелкого профессора тоже, и того, с моржовыми усами… Еще нескольких теток помоложе заметил. Профессор Снейп нехило по инфери прошелся, та старуха с жутким именем дементоров на ходу морозила… да даже лесничий на подмогу примчался и дубиной ухитрился Долохова уложить! А директора я не видел. О’Лири, ты видел?

— Не-а, — ответил тот. — Да и хрен с ним. Что с этими делать? В Азкабан?

— Толку от того Азкабана, если они туда ходят, как к себе домой… Давай в Отдел тайн. Мелкую шушеру, правда, можно и в тюрьму, а вот Лестрейнджей, — Беркли ткнул одного из пленников мыском ботинка, — надо запрятать так, чтобы сходу не нашли. Я сообщу Уильямсону. А вот насчет министра…

— Я сама, — кивнула Марина Николаевна и протянула руку. Летти вложила в нее перо и подсунула пергамент.

«Господин министр! — написала она. — Только что отбита атака Пожирателей смерти на Хогвартс. К счастью, благодаря вашей предусмотрительности, потери с нашей стороны оказались минимальными, учитывая то, что вместе с Пожирателями в школу прорвались дементоры и инфери. Сдержать их удалось с огромным трудом, и если бы атака не пришлась на пересменку авроров, и если бы преподаватели не поддержали… Не могу сказать, чем это могло бы обернуться!

Директор тяжело пострадал во время атаки. Пока нельзя сказать, выживет он или нет, поэтому лучше держать этот факт в тайне: если сами-знаете-кто узнает, что Дамблдор небоеспособен, то вполне может предпринять повторную попытку. Пускай часть его приспешников захвачена, но у него еще остается предостаточно людей, способных задавить наших бойцов числом.

Решать вам, господин министр, но не думаю, что паника среди мирного населения чем-то поможет решению проблемы.

Я выяснила, что сами-знаете-кому нужно нечто, спрятанное в школе, и это не один лишь Гарри Поттер. Надеюсь, я сумею отыскать это нечто прежде, чем Пожиратели снова соберутся с силами.

Авроры должны остаться в школе, и, полагаю, подкрепление не повредит. Старший смены уже отправил сообщение Уильямсону.

Надеюсь на понимание.

Преданная вам, Долорес Амбридж».

— Летти, доставь, — велела она и повернулась к аврорам. — Мистер Беркли…

— Мы никуда отсюда не двинемся, есть приказ или нет, — покачал он головой. — Только окажем помощь раненым и отправим их в Мунго. Хотя, в принципе, тяжелых нет, могут и в здешнем лазарете отлежаться. Кто посвежее, останется на страже, прочие отдохнут. К утру будет смена. Я так понимаю, мадам Амбридж, вы теперь тут за главную?

— Вообще-то, заместитель директора — профессор МакГонаггал…

— Да мне все равно, кто там замещает директора, главная — вы? — Беркли ухмыльнулся. — Так-то мы сами справимся, главное, знать, у кого приказ заверить, если что. В школьные дела мы не полезем, а так…

— Мадам, госпожа Ингибьёрг просит пройти в больничное крыло, к директору, — появился рядом Тринки.

— Мистер Беркли, действуйте по своему усмотрению, — сказала Марина Николаевна. — Когда министр ответит, я немедленно вас уведомлю, а пока всё — под мою ответственность. Только…

— Не беспокойтесь, не переборщим, — серьезно ответил он. — Соображение имеем. О’Лири, ты почему еще здесь? А вы идите, мадам Амбридж. Каждый должен заниматься своим делом!

Часть 46

Директор лежал на больничной койке, совсем не похожий на себя, и дело было вовсе не в отсутствующей правой руке.

— Что скажете, Северус? — спросила Ингибьёрг, когда они появились, и решительно отстранила мадам Помфри. — Погодите пока с вашими зельями, Поппи. Лучше идите к аврорам, им они больше нужны!

— В самом деле, мадам Помфри, там есть раненые, — сказала Марина Николаевна, — займитесь ими. Здесь вы ничем не поможете!

Медичка молча кивнула и посеменила прочь. Слышно было, как она собирает склянки с зельями и ругается себе под нос, а потом выходит — хлопнула дверь.

— А где… рука? — негромко спросил Снейп, и, когда Храфн поднес ее, завернутую в темную ткань, поднял палочку. — Так… Проклятие не целиком осталось в ней, чего и следовало ожидать… Госпожа Ингибьёрг, вы говорили, что есть способ изгнать его из тела носителя?

— Да, но потребуется доброволец. Тот, кто разделит с этим человеком воспоминания, — снова блеснул флакон с изумрудным зельем.

— По всему выходит, это буду я, — сказал Снейп после паузы. — Долорес… проследите, чтобы с Поттером все было в порядке. Он здесь?

— Да, в дальнем углу. Спит, — ответила Ингибьёрг. — Ничего ему не сделалось, жив и здоров. Держите, Северус, и помните: вы должны выпоить ему всё до капли. И сколько пройдет времени, я не знаю, равно как и не представляю, что именно увидите вы…

— Какая разница? — устало ответил он. — Только… он от кровопотери не умрет?

— Нет, конечно же… — прорицательница посмотрела на слипшиеся от запекшейся крови волосы и бороду Дамблдора. — Пожалуй, стоит сделать вот так… У нас считается, что в волосах — сила жизни, и сама я не подрезала кос уже много лет, но… Пусть это будет жертвой.

Сверкнул нож — не серп вроде друидского, но тоже изогнутый, с серебряным лезвием, — жалобно звякнули колокольчики, и когда-то белоснежная борода директора осталась в руке что-то негромко шепчущей Ингибьёрг.

— Храфн, ты знаешь, что делать с этим, — сказала она. Двергар кивнул и ненадолго вышел, а возвратившись, встал возле Ингибьёрг.

Без длинной бороды, без очков (куда они подевались, свалились по пути, что ли?) Дамблдор выглядел бы самым обычным пожилым пенсионером на больничной койке, куда привел его какой-то недуг — например, давление подскочило, — если бы не окровавленные простыни. Рука-то была заморожена, но с одежды натекло уже изрядно…

— Мы разбудим его, — негромко сказала Ингибьёрг, переливая зелье в обычную больничную кружку, — и вы, Северус, дадите ему вот это. Вы готовы?

— Да, — ответил тот после паузы и сел на край кровати.

Дамблдор приоткрыл глаза. Всегда ясные и блестящие, сейчас они казались затянутыми пленкой, как у больной птицы, а говорить он почти не мог, сипел едва слышно:

— С-с-северус… прош-ш-шу…

— Все в порядке, профессор, — выговорил тот, приподняв голову директора. — Вот, выпейте, вам станет легче. Пейте же!

Изумрудное зелье мерцало в кружке, и Дамблдор приник к нему, и выпил залпом, но вдруг закашлялся и попытался отстраниться.

Марина Николаевна смотрела, прикусив губу от напряжения: зелья в кружке не убавилось…

— Пейте же, — повторил Снейп, — пейте, Дамблдор…

Тот глотал, глядя на него в упор мутно-голубыми страдальческими глазами, из которых катились слезы, и порой делал попытки оттолкнуть кружку, но тщетно.

Еще. И еще, и еще…

Марина Николаевна обернулась, чтобы взглянуть на Ингибьёрг, но та стояла, будто статуя, сцепив руки на навершии своего посоха, и спрашивать ее о чем-то явно было бесполезно.

— Не надо… не надо больше… — стонал директор, пытаясь увернуться от очередной порции изумрудного зелья. — Я не хочу… не заставляйте меня… Отпустите! Это моя вина, моя вина, — плакал он. — Пожалуйста прекратите, я знаю, что был неправ, пожалуйста, прекратите, и я никогда, никогда больше…

Ей показалось, будто возле кровати вьются тени, зеленоватые, полупрозрачные. Вот какой-то юноша, красивый, со светлыми кудрями, другой, похожий на Дамблдора, и маленькая девочка с длинными волосами…

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не надо… только не это, только не это, я сделаю всё… Ариана!..

«Он бы еще сказал «Ради всего святого, Монтрезор!» — невольно подумала Марина Николаевна, и директор, будто услышав ее мысли, простонал:

— Ради всего святого, Северус…

— Да, ради всего святого… — негромко ответил Снейп. — Пейте.

— Не надо больше… Я хочу умереть! Я хочу умереть! Прекратите это, прекратите, я хочу умереть!

— Это так просто — взять и умереть, — проронила Ингибьёрг. — Нет.

— Не могу… лучше убейте!..

Зеленое сияние вокруг двух мужских фигур делалось ярче и ярче, и тени прошлого проявлялись всё отчетливее.

Вот снова тот кудрявый юноша — нет, уже мужчина, и лицо его искажено болью и злобой, и он исчезает в яркой вспышке…

А вот другие люди — знакомые, незнакомые, их так много!

Красивый темноволосый мальчик — вот он же, взрослый, и глаза у него уже не человеческие, со змеиным зрачком…

Снова мальчишки — один очень похож на Гарри Поттера, даже очки такие же, только этот держится уверенно и надменно. И второй — это же Блэк! Его лицо, его улыбка, похожая на оскал; а это Люпин, точно, он, застенчивый и будто бы в чем-то провинившийся. И Петтигрю — неприметный мальчишка с острым крысиным носиком…

И еще один… И девочка…

— Еще немного, — негромко произнес Снейп. Зелье в кружке не убывало.

Зеленая вспышка, летящие по ветру осенние листья, отчаянные глаза. Звука не слышно, только по губам читается — спаси! А я взамен — всё… всё, что пожелаешь, только спаси!..

Снова вспышка. Снова лица — молодой мужчина в круглых очках, смеющаяся девушка и крошечный ребенок…

— Пейте… — голос у Снейпа сорвался. — Пейте же!

— Они доверились не тому, — пробормотал Дамблдор, словно продолжая давнишний разговор, — кому-то вроде тебя, Северус. Разве ты не надеялся, что Волдеморт сделает для неё исключение?..

Марине Николаевне доводилось видеть плачущих мужчин всего раз или два в жизни, но то были пьяные слезы, которым грош цена. А теперь… Казалось, Снейп даже не моргает; слезы бежали по его щекам и капали с подбородка, а когда он наклонился к директору — с кончика длинного носа, прямо в кубок с зельем.

— Не трогайте его, Долорес, нельзя, — Ингибьёрг взяла ее за плечо железными пальцами, заставив опустить инстинктивно протянутую руку. — Он сейчас тоже пьет эту чашу… пьет и наполняет вновь, и питье становится все горше и горше, неужто не видно?

— Он настолько… виновен?

— Конечно. Мы все в чем-то да виноваты, а эти особенно — в своей молодости, глупости, жадности до знаний и страсти, и жажде обладания, и во лжи, и в предательстве. Демоны прошлого будут мучить их до самой смерти… если они не найдут себе толкового психоаналитика, — неожиданно закончила Ингибьёрг. — Что вы на меня так вытаращились, Долорес? Я не в дикой рыбацкой деревне живу. И знаю, что кое в чем магия, увы, бессильна!

— Это было несколько неожиданно, — выговорила Марина Николаевна, покосившись на глухо стонущего Дамблдора, окруженного беззвучно шевелящими губами призраками.

— Ну же, еще глоток, — разобрала она шепот Снейпа. — За вашего любимца Джеймса. За Лили. За их сына… ну же, глотайте… И за меня выпить не забудьте, до дна…

Теперь и тень Гарри Поттера появилась возле директора — он будто бы внимательно слушал какие-то пояснения и кивал, а из груди Дамблдора рвался хрип:

— Так надо… так надо… Я не хочу, но выхода нет! Он должен умереть… должен умереть от руки Волдеморта, только так сбудется пророчество… Обещай, обещай, что проследишь за этим, слышишь, Северус?.. Обещай…

Снейп выронил кружку, и она с грохотом покатилась по полу — совершенно пустая.

— Что?.. — тихо выговорил он. — Я думал… все эти годы… что мы защищаем его ради неё! Ради Лили…

— Мы защищали его, потому что было важно обучить его, поднять его, дать ему попробовать свои силы… — просипел Дамблдор. Глаза его закатывались так, что видны были белки. — Связь между ними усиливается, растёт… Мне кажется, он сам это подозревает… Если я его знаю, то он сам так поставит дело, чтобы, когда он пойдёт встретить смерть, это будет верный конец Волдеморту…

— Долорес, будьте наготове, а то мы рискуем получить труп директора, — негромко сказала Ингибьёрг. — Храфн, подстрахуй.

— Вы спасали ему жизнь, чтобы он мог умереть в нужное время?!

— Почему ты так изумлен, Северус? — еле слышно спросил Дамблдор. — Смерть скольких людей ты наблюдал?

— В последнее время — только тех, кого я не мог спасти, — Снейп порывисто поднялся. — А вы меня использовали.

Директор вопросительно приподнял брови.

— Я шпионил и лгал для вас, для вас же подвергался смертельной опасности. Предполагалось, это всё — чтобы сын Лили Поттер был в безопасности. А сейчас вы говорите мне, что растили его, как гуся к рождественскому столу?!

— Северус, это так трогательно, — серьёзно прошептал Дамблдор. — Ты что, дорос до того, чтобы заботиться о мальчике?

— О нём?! — Снейп сорвался на крик и поднял руку с палочкой. — О нём?..

— Не надо, Северус, он не поймет, — негромко произнесла Ингибьёрг. — Не тратьте слов и сил понапрасну.

Она властно положила руку ему на плечо, заставив развернуться, привлекла к себе и обняла.

Марина Николаевна машинально отметила, что Ингибьёрг выше Снейпа ростом, и подумала: не было ли у нее в родне каких-нибудь ледяных великанов?.. И тут же помотала головой, прогоняя неуместные мысли.

— Помните, что я сказала вам про вашу тварь? — спросила прорицательница, по-матерински гладя его по голове, прижатой к ее плечу. Ладонь у нее была широкой, как медвежья лапа. — Как там писал поэт… Чудище обло, огромно, с тризевной…

— Должно быть, не зря меня цербер цапнул, почуял родню, — не удержался Снейп, но оттолкнуть Ингибьёрг то ли не рискнул, то ли не захотел.

Марина Николаевна потихоньку поднялась и отошла подальше, на другой конец палаты, за ширму, якобы проверить, как там Поттер. Она прекрасно понимала, Снейп еще сможет принять свидетельницей своей минутной слабости женщину, которая годится ему в прабабки, но не ровесницу. А слышать она и так всё слышала.

— Взглянули? — негромко, но отчетливо говорила прорицательница. — Увидели, какого монстра вырастили внутри себя? Киваете? Тогда гоните его прочь!

— Убить не выйдет?

— Нет. Сам сдохнет, от голода, только не смейте звать тварь назад — ведь придет, стоит только поманить лакомым куском. Гоните прочь, говорю вам, и заприте ворота понадежнее. У вас без того достаточно бед, одни невыполненные обещания чего стоят… — Ингибьёрг гулко вздохнула. — Не нужно раскапывать старые могилы, Северус. Прошлое уже не вернуть, исправить ничего нельзя, а сживать себя со свету за то, что были слишком глупы в юности, и каяться до конца дней своих тоже нет смысла. Это никак не поможет ни вам теперешнему, ни окружающим. Живым.

— Будто я не понимаю…

— А раз понимаете, прогоните тварь. Вам это по силам, я знаю. Вы не Дамблдор, вы не сможете держать ее на коротком поводке и в наморднике. Видели ведь, да?

— Да, у директора эта гадина послушная, — Снейп коротко не то рассмеялся, не то всхлипнул.

— Именно. Даже изумрудное зелье лишь на время освободило его монстра от оков, но как бы ни был сейчас немощен Дамблдор, он уже снова взял это чудовище на сворку. Оно хорошо выдрессировано… Вам так не суметь, и не в молодости дело, — Ингибьёрг помолчала, потом добавила: — Больше я вам ничем помочь не смогу, Северус. Только вы способны это сделать.

— Я постараюсь, — серьезно ответил он.

— Ну вот… — судя по звуку, прорицательница от души похлопала его по спине. — А теперь соберитесь-ка, нам еще надо Дамблдора в порядок привести! Долорес, вы куда пропали?

— Я здесь, — отозвалась Марина Николаевна. — Проверила, как Поттер.

— И?..

— Спит, — ответила она.

— Ну и славно. Тогда закончим с нашим делом… Помните, я сказала, что с током крови многое должно выйти? — спросила Ингибьёрг, дождалась утвердительных ответов и продолжила: — Вот и посмотрим, что у нас получилось!

Она дотронулась навершием посоха до замороженной культи Дамблдора, и лёд истаял, но из раны хлынула не кровь — изумрудное зелье изливалось из старческой плоти и собиралось в подставленный Храфном флакон…

— А это уж залечить — пара пустяков, — произнесла прорицательница, когда последняя зеленоватая струйка, извиваясь, покинула тело директора.

— Северус, помните, вы же сказали, что сможете оживить протез, — напомнила Марина Николаевна. — Или вы передумали?

— Нет, отчего же? — ответил он ровным тоном. — Если сил хватит, постараюсь. Только материал нужен настоящий, трансфигурация тут не годится.

— Летти, принеси руку от доспехов, — попросила она. — Такую, чтобы подошла директору по росту.

— Да, мадам! — пискнула та и исчезла, чтобы через полминуты вернуться с требуемым. — Летти принесла!

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась Ингибьёрг. — Это что вы затеяли?

— Протезирование в полевых условиях, — пояснила Марина Николаевна. — У Грюма есть волшебный глаз, почему не создать волшебную руку? Сами-знаете-кто смог сделать своему слуге почти что настоящую, но…

— Но я не он, а чары эти творю впервые, поэтому помолчите, будьте так любезны! — вспылил Снейп, поднимая палочку.

Он пользовался невербальной магией, только губы время от времени шевелились, когда он проговаривал очередную формулу, а палочка… Казалось, Снейп дирижирует невидимым оркестром, и это выглядело удивительно красиво.

— Эк выплетает, а ведь не мастер-чаровник… — прошептала Ингибьёрг, тоже любовавшаяся рисунком заклятия.

Марине Николаевне показалось, что прорицательница видит намного больше, чем просто узоры, выписанные палочкой в воздухе, но она решила отложить расспросы.

— Вот так, — устало сказал наконец Снейп и утер взмокший лоб. — Должна работать.

— Рефлексы проверьте, — не удержалась Марина Николаевна, а он уязвил заклятием кисть новой руки Дамблдора. Металлические пальцы дернулись и сжались в кулак. — Получилось?!

— А почему должно было не получиться? — сухо спросил он и спрятал палочку. Пальцы у него едва заметно подрагивали, как бывает от сильного перенапряжения. — Хм… интересно, а где Поппи держит спирт? Акцио…

— Лучше этого глотните, — Ингибьёрг протянула фляжку, и Снейп подозрительно принюхался. — Да не переживайте вы, тот же спирт, только настоенный на травах… Да и вам не помешает, Долорес, вы белая, как первый снег!

— С-спасибо… — с трудом выдавила Марина Николаевна, отведав забористого пойла. Доводилось ей пить и деревенский самогон, и тот самый медицинский спирт, даже неразбавленного однажды хлебнула, но эта настоечка дала бы им сто очков вперед!

— Идите-ка вы спать, — сказала прорицательница. — Я тут пригляжу. И за Дамблдором, и за мальчиком. И вроде бы еще авроры должны быть?

— Да их уже подлатали, если и придут, то на своих двоих, — вздохнула Марина Николаевна. — Ингибьёрг… Спасибо.

— За что? — удивилась та. — Идите уж. Там, наверно, учеников нужно успокоить…

— Верно! — сразу ожил Снейп.

По счастью, без распоряжения Генерального инспектора авроры отказались выпускать учеников из гостиных, как ни настаивали их деканы. Впустить к ним преподавателей — сколько угодно, а вот открыть двери на выход — нет, пока замок не прочешут от Тайной комнаты до флюгеров!

— Все в порядке, — сказал Снейп, коротко переговорив со своими подопечными.

Марина Николаевна тем временем договаривалась с Беркли, чтобы действовал, как собирался, а за ней отправил школьного домовика, если вдруг что-то срочно понадобится.

— А Малфой?

— Я его отключил так, что до утра точно проспит, — ответил Снейп. — Отправил его в спальню, велел остальным не беспокоить. По туманным намекам, пострадавшей физиономии Драко, а также краткой информации о том, что директор тяжело ранен, полагаю, Крэбб с Гойлом сделают выводы, что Малфой все же постарался выполнить задание и почти преуспел.

— Какая разница, если связи с внешним миром нет?

— Всегда у кого-нибудь отыщется зеркальце, блокнот или что-то в этом роде, — сказал он. — Способ сообщить найдется, вот увидите. Может, кто-нибудь додумается посигналить Люмосом в окошко. Или хотя бы свечой.

— Но не слизеринцы, у них же общежитие внизу!

— А кто вам сказал, что приверженцы Темного лорда могут оказаться только среди слизеринцев? — приподнял брови Снейп. — Что вы так смотрите? Неожиданная мысль, не правда ли? Я бы поискал на Рэйвенкло: они дадут моим змеенышам большую фору по части тяги к запретным знаниям и отсутствию сострадания ближним!

— Северус, давайте обсудим это завтра… то есть уже сегодня утром, — попросила Марина Николаевна. — Я с ног валюсь, а соображать совсем не могу… Всё. Завод кончился.

— Немудрено… Проводить?

— Летти доставит, я в самом деле уже на стены натыкаюсь.

— Жаль, я хотел предложить вам выпить еще по бокалу. А то в одиночку изгонять тварь очень… — он помолчал и сказал все-таки: — Страшно. Вы же все слышали, верно?

— Да… Ну хорошо, только без фанатизма! А то, не дай бог, опять нападут, а мы недееспособны!

— На подобный случай, — изрек Снейп, — у меня всегда имеется запас зелий, которые даже Блэка после недельного запоя на ноги поднимут. Отлично действуют, я на нем и проверял!

Часть 47

Марина Николаевна очень не любила спать раздетой. Не потому, что считала это неприличным, просто не слишком-то приятно, когда с утра пораньше по твоей голой спине гарцует увесистый кот, а стоит дернуться, впивается всеми когтями, чтобы удержаться! Ну а зимой еще и неуютно…

И ночевать с кем-то в одной постели Марина Николаевна тоже не любила. В детстве и ранней юности ей вынужденно приходилось делить диван с кузиной, но у каждой хотя бы было собственное одеяло. А вот любви бывшего мужа непременно спать в обнимку она не разделяла — жарко, неудобно, не повернешься толком, такое ощущение, что повсюду чужие руки и ноги… Впрочем, замужем Марина Николаевна выдержала ровно год, после чего сбежала обратно к тете: кузина как раз уехала учиться, и отдельный диван стал воплощением мечты о достаточном комфорте! Муж еще какое-то время пытался восстановить отношения, но тщетно: Марина Николаевна поняла, что к жизни в неволе не приспособлена, детей ей вполне хватает на работе, и на этом успокоилась. В конце концов, мимолетных (а впоследствии и курортных) романов никто не отменял.

Долорес — та вообще ни с кем не спала в смысле именно совместной ночевки. Так-то она, зная о своей непривлекательности, но обладая вполне здоровым либидо, не гнушалась пройтись по маггловским клубам и зачаровать себе на ночь мужчину посимпатичнее. Неудивительно, что наутро они ни о чем не могли вспомнить…

«Где я?!» — подумала Марина Николаевна. Судя по ощущениям, одежды на ней не было вовсе, рядом кто-то ровно дышал, а щекой она лежала на сгибе чужой руки. Осторожно приоткрыв один глаз, она удостоверилась, что рука, жесткая и жилистая, определенно принадлежит мужчине, ну а оказавшаяся перед самым носом Темная метка позволяла безошибочно этого мужчину идентифицировать.

Марина Николаевна осторожно пошевелилась, но реакции не последовало. Тогда она вывернула шею и смогла рассмотреть хорошо знакомый длинный нос и взлохмаченные черные волосы. Обстановку ей тоже доводилось видеть.

— Северус… — выговорила она осипшим голосом.

— Что? — отозвался он, будто бы и не спал вовсе. Глаз, правда, не открыл.

— Какого черта я делаю в вашей постели?..

— Хороший вопрос, — задумчиво произнес Снейп и шевельнулся, устраиваясь поудобнее. — А вы что-нибудь помните?

— Вы предложили выпить по бокалу, — сказала она, припоминая. — И мы выпили. И поговорили немного… В основном об этом вашем внутреннем чудовище. А потом… потом… провал.

— Ну тогда я напомню, — сказал он. — Мы действительно разговаривали, да. Я вам даже выболтал кое-что из своего прошлого, и хорошо, что вам память отшибло… Так вот, я уже не могу точно вспомнить, с какой стати речь зашла о подобном, но вы вдруг спросили, как давно у меня не было секса.

— И?.. — Марина Николаевна зажмурилась.

— Пока я подсчитывал, вы успели меня наполовину раздеть.

— Я вас… раздеть?!

— Ну, вы расстегнули на мне мантию и добрались до рубашки, — уточнил Снейп. — А когда я опомнился и спросил, какого дьявола вы творите, вы выдали что-то вроде «я непривлекательна, вы чертовски непривлекательны, так что ж зря время терять?» и полезли ко мне на колени.

— О господи… — Марина Николаевна накрыла голову подушкой. — Чем вы меня напоили?

— Я ничего не подливал, если вы об этом, а вот что было во фляге у Ингибьёрг, у нее надо спрашивать, — был ответ. — Так вот… Я, наконец, вспомнил, что действительно давно не был с женщиной. Всё как-то не до того, то сил нет, то возможности… Однако я не мальчик-с-пальчик, а вы отнюдь не дюймовочка, поэтому стул не выдержал, он как-то не рассчитан на такую активность. В общем, он развалился. В этот момент я подумал, что на кровати будет удобнее.

— И?..

— Действительно, удобнее, — невозмутимо произнес Снейп. — Кстати, подвиньтесь, вы мне руку отлежали.

— Заберите вашу руку… — Марина Николаевна привстала. — Я ни-че-го не помню! Вы мне память не стирали?

— Нет, зачем бы? Хотите воспоминания посмотреть? Думосброс имеется…

— Не хочу… — выговорила она. Судя по ощущениям, ночь прошла очень и очень бурно! Но не могла же Ингибьёрг в самом деле… для чего ей это? — Северус, вы что, не могли меня остановить?

— Мог, конечно же. Но не стал.

«И как быть? Сказать ему, что воспользоваться невменяемостью выпившей лишку женщины, пусть даже она сама на него набросилась — это всё едино изнасилование? — мелькнуло в голове у Марины Николаевны. — Да, он не школьницу к себе затащил и напоил силком, чтобы потом употребить, а мой случай — это классический вариант «сама, дура, виновата»… Взрослая ведь женщина, никто не заставлял идти к нему и надираться, да еще после такого стресса! Но…»

— А если бы ваша Лили, скажем, на выпускном перебрала и вот так же накинулась на вас где-нибудь под лестницей? — глухо спросила она из-под подушки. — Как бы вы поступили?

Снейп не ответил, но его молчание было выразительнее любого ответа. Уж точно бы не воспользовался, нет, пусть даже хотелось бы до искр из глаз, но… нет, никогда. А тут…

— Чудовище прогнали, а щеночка оставили? — не удержалась Марина Николаевна. — Теперь его будете кормить?

Он молчал.

«Вот тебе и друг-соратник, — с горечью подумала она. — Ну зачем же было всё портить? И как с ним теперь… разговаривать хотя бы? Может, попросить Ингибьёрг память стереть, в самом деле? Обоим!»

— Долорес, вы плачете, что ли? — вдруг встревоженно спросил Снейп, и она вздрогнула, вспомнив вдруг…

…В кабинете было полутемно, как обычно, а в глубокое кресло тянуло забраться с ногами, забиться в уголок и ждать, пока отпустит накопившийся страх: пока что-то делала, с кем-то говорила, вроде бы ничего и не ощущалось, а теперь накатило…

— Держите, — сказал Снейп, подав ей бокал. — Лишним не будет, вас трясет.

— Вас тоже, — ответила Марина Николаевна, едва не расплескав напиток. У нее еще и зубы стучали, не от холода, от нервной дрожи, выбивали дробь по тонкому стеклу. — Я… я только сейчас поняла… как было страшно…

— Ничего, отпустит. Долорес? Вы плачете, что ли?

Да, как маленькая девочка, перепуганная насмерть, крепившаяся, сколько могла, но все-таки не сдержавшаяся.

— Всё же закончилось, — тихо сказал Снейп. — По крайней мере, этот раунд. Долорес, вы сильная женщина. Я не уверен, что смог бы вот так встать на пути у Дамблдора!

— Вы ведь тоже… — она с трудом перевела дыхание. — Не думаю, что я бы сумела вот так разделить с ним воспоминания. В особенности такие… Это же…

— Ингибьёрг сказала верно: изумрудное зелье выворачивает душу наизнанку. Я сам не пил эту мерзость, но мне хватило… — он посмотрел в сторону.

— Я видела, — она протянула руку, чтобы дотронуться до него.

Неуловимый миг — прикосновение к другому человеку, живому, тёплому, такому же напуганному… За него можно схватиться, как за спасательный круг, и держаться, держаться как можно крепче, чтобы не утонуть в собственном страхе…

Потом действительно последовал короткий провал и негромкое:

— Долорес, вы точно этого хотите?

— Мне вам расписку написать, что ли?!

— Да, — был ответ, — правда, я не уверен, дееспособны ли вы, но хоть какая-то отговорка у меня будет, если вы назавтра решите заявить, что я вас изнасиловал!

И звук смачной оплеухи, правда, пришедшейся по плечу, потому что Снейп уже был научен горьким опытом…

…Марина Николаевна вытерла нос о простыню и глухо спросила:

— Вы зачем выдумали всю эту ересь?

— Я не подозревал, что вам в самом деле память отшибло, — после паузы ответил Снейп. — Думал пошутить. Ну и… вышло, как всегда. Вспомнили?

— Да. Я что, правда расписку написала?

— Ага. Но я спрятал ее в надежном месте. И вашу палочку тоже, на всякий случай, — довольно ответил Снейп. — Во избежание травм, а то в гневе вы делаетесь буйны.

— Мерзавец вы, Северус, и шутки у вас дурацкие, — мрачно сказала Марина Николаевна и села, машинально прикрывшись простыней, хотя чего он там не видел, спрашивается?

— Кто бы говорил! «Долгоносика» я вам не прощу.

— Ну извините… Видимо, я находилась в состоянии аффекта. А который час? — спохватилась она. — А то в вашем склепе не поймешь, день или ночь…

— До второго завтрака еще полтора часа, — ответил Снейп.

— Почему второго?..

— Потому что первый почти все проспали после ночных событий. И Большой зал еще нужно было в порядок привести, авроры там временную допросную устроили. Ученикам подали легкий завтрак в гостиные, так что с голоду никто не умер, — сказал он. — А утренние занятия сегодня отменены по понятным причинам.

— Откуда вам это известно? — тут же спросила Марина Николаевна. — Домовика вызывали? Школьного?!

— Долорес, я, в отличие от вас, в состояние аффекта не впадал, — серьёзно ответил Снейп. — Ну, или же достаточно быстро из него вышел, я к такому привычный. И дел-то на полминуты — пойти в кабинет и вызвать Минерву через камин! Внутренняя сеть ведь работает… Она официальный заместитель директора, она и отдала распоряжения…

Марина Николаевна с облегчением выдохнула и упала обратно на подушку.

— А директор? Живой?

— А что ему сделается? — Снейп поморщился. — А вызова пока не было. Полагаю, Лорд все-таки в состоянии понять, что я не могу незамеченным исчезнуть из тщательно охраняемого замка! Но скоро он объявится, уверен, как только подведет итог потерям…

— Сову хотя бы отправьте.

— Уже. Не ему, разумеется, Люциусу. Я их филина уже несколько дней как забрал из совятни, — усмехнулся он. — Все-таки в жизни над поверхностью есть свои плюсы, никуда идти не надо — окно открыл, и всё.

— Когда только вы всё это успели… — пробормотала Марина Николаевна.

— Примерно в половине шестого вы очнулись, сказали что-то вроде «нет-нет, еще пару минуточек» и снова отключились. А я, раз все равно проснулся, решил отправить весточку — туман густой, филина поди угляди. Ну а чуть погодя уже можно было без особого зазрения совести будить коллег и… как это? Уточнять рекогносцировку, — обстоятельно ответил Снейп. — Кстати, никогда не видели Минерву в ночном чепчике? Умилительное зрелище! Ну вот, я убедился, что всё в порядке, и решил еще немного вздремнуть…

— Северус… — она взялась за голову.

— Ах да, вам тут послание от министра, — спохватился он и, развернувшись, пошарил на тумбочке. — Летти забрала его у совы и оставила тут. А я добавил к списку своих прегрешений еще и чтение чужой переписки.

— Бросьте, вдруг там было что-то срочное… — вздохнула Марина Николаевна и взяла конверт.

«Дорогая Долорес! — писал министр, ставя кляксы от волнения. — Я был шокирован, получив ваше сообщение. Еще сильнее я был шокирован, когда буквально пять минут спустя после этого ко мне ворвался Уильямсон во главе отряда авроров и потребовал немедленно ввести военное положение и наделить его неограниченными полномочиями. И что я мог противопоставить такому напору?!

Мой помощник всецело поддержал Уильямсона, заявив, что, цитирую, «мистер Фадж еще неделю будет сопли жевать, а меры нужно принимать незамедлительно!».

Правда, они заверили меня, что это никоим образом не попытка переворота, но безопасностью обитателей волшебного мира в критический момент должны заниматься, снова цитирую, на этот раз Уильямсона, «не старые пердуны из Визенгамота, а люди, способные оценить реальную опасность и разбирающиеся в текущей обстановке».

К маггловскому министру Уильямсон отправился со мною вместе, но это даже к лучшему: тот очень недоверчив, но бандиты из аврората сумели его порядком напугать и убедить в том, что необходимо усилить меры безопасности и со стороны маггловского правительства. Уж не знаю, как он будет это объяснять — угрозой террористических атак или природными катаклизмами…

Ну а мне покамест вменяется в обязанность успокаивать старых п… — это было густо зачеркнуто, — членов Визенгамота, попечителей Хогвартса и прочая, и прочая.

Вам же, Долорес, я препоручаю бразды правления Хогвартсом, поскольку директор недееспособен, а компетенция его подвергнута серьезному сомнению. Это мое решение одобрено единогласно, поэтому поздравляю вас и искренне желаю выжить!

Искренне ваш, Корнелиус Фадж, пока еще министр».

Марина Николаевна вытряхнула из конверта приказ о назначении ее на директорскую должность, глубоко вздохнула и выпалила:

— И это, по-вашему, не срочные новости?!

— Ну, никто же не умер, — пожал плечами Снейп. — Впрочем, если бы и умер, это тем более могло подождать.

Марина Николаевна не нашлась, что ответить, сложила послание Фаджа и приказ и убрала в конверт. С ее стороны никакой мебели не было, пришлось пристроить письмо в изголовье.

Директорский пост — это мелочи, а вот как теперь разойтись со Снейпом миром? Сказать какую-нибудь пошлость вроде «постель — еще не повод для отношений»? В волшебном мире, насколько успела узнать Марина Николаевна, нравы довольно патриархальные, до свободных отношений если и додумались, то предпочитают помалкивать. А как к подобному относится Снейп, вообще не ясно!

— Долорес, — задумчиво произнес он вдруг, — я сейчас скажу еще кое-что. Только по физиономии не бейте, а то вы завели такую дурную привычку…

— Не буду, — заверила она.

— Давайте останемся друзьями!

Марина Николаевна закрыла глаза и выдохнула с огромным облегчением.

— Я серьезно, — как-то не так истолковал ее мимику Снейп. — Я говорил уже, что не могу вникнуть в тонкости отношений. Да и не хочу. И это вот… Так, я понял, сейчас мне все-таки достанется!

— Нет, Северус, я хотела сказать то же самое, только пыталась придумать, как бы сделать это… кхе-кхе… поделикатнее, — подобрала она подходящее слово. — Мужчины обычно очень болезненно относятся к таким заявлениям.

— Да? А я думал, наоборот…

— Ну, если женщина успела нафантазировать свадьбу и детишек, то да, она сильно оскорбится, услышав подобное, — заверила Марина Николаевна. — Равно как и мужчина, который считает, что после бурной ночи женщина будет всецело принадлежать ему.

— Да боже упаси, — искренне произнес Снейп. — На кой мне такое счастье?

Марина Николаевна посмотрела на него в упор.

— Я ничего не имею против повторения, — добавил он с абсолютно невозмутимым выражением лица. — Даже на регулярной основе.

— Вы не обнаглели ли? — опешив, спросила она. Потом вспомнила тетину присказку: «они дружили, у них были дети», — и порадовалась тому, что в волшебном мире нет проблем ни с контрацепцией, ни с нежелательными последствиями.

— А вы разве не то же самое хотели сказать? — нахально поинтересовался Снейп. — Я понимаю, связь с человеком вроде меня может здорово подмочить репутацию директора Хогвартса, поэтому всё, как обычно: клятва молчания и строгая конспирация… В последней я достиг определенных высот.

— И ничего личного? — не удержалась Марина Николаевна.

— Кроме партнерства. Остальное — просто приятное дополнение, — серьезно сказал он, вдруг посерьезнев. — Вам решать.

— По рукам, — ответила она после паузы. — И, раз до завтрака еще есть время, предлагаю скрепить этот… хм… дружеский союз. А то я ничегошеньки не помню! Вдруг и вспоминать-то особо не о чем? И я через пару минут просто отключилась из-за стресса?

— А вот сейчас обидно было, — серьезно сказал Снейп и решительно содрал с нее простыню, но вдруг замер. — Я забыл еще об одной новости.

— Какой?

— Ингибьёрг сказала, ваша Летти пошутила, а мы не заметили.

— Да говорите вы толком, что она сделала!

— Говорю же, пошутила. Вы велели ей принести руку от доспеха, так?

— Верно…

— Но вы не уточнили, какую именно, только про размер сказали.

— Северус! Если вы сексом занимаетесь так же, как рассказываете новости, тогда нет ничего удивительного в том, что я уснула!

— Неправда, вы не сразу уснули, вы долго мне покоя не давали, — пробормотал он. — Ладно. В общем, теперь у Дамблдора обе руки левые…

Часть 48

«Господин министр! — писала Марина Николаевна. — Прошу простить за то, что не ответила сразу, но после пережитого стресса — не всякий раз приходится сдерживать нападение Пожирателей, дементоров и инфери на школу, где столько детей! — я, каюсь, попросту отключилась. Мне еще хватило сил выслушать доклад Беркли и позаботиться о Дамблдоре — он в самом деле очень тяжело пострадал, — но с этого момента я почти ничего не помню.

Полагаю, Уильямсон уже доложил, но повторюсь: в результате тщательно спланированной операции задержаны почти все нападавшие, в том числе Лестрейнджи, Кэрроу, Долохов и прочие. Известный маньяк-оборотень Грейбек убит — по иронии судьбы, маггловской разрывной пулей в голову. Часть Пожирателей убита, часть тяжело ранена. Дементоры и инфери уничтожены полностью. Среди авроров потери минимальны — трое убито, также имеется несколько легко раненых, которые вскоре снова будут в строю.

Хогвартс немного пострадал, но домовики уже привели здание в порядок. Паники среди учеников нет, вскоре занятия продолжатся согласно расписанию.

Благодарю вас за назначение, господин министр! МакГонаггал, разумеется, достойная дама и опытный преподаватель, но в данный момент от директора требуются несколько иные качества. Надеюсь, я не разочарую вас!

И, прошу вас, не стоит беспокоиться о попытке переворота: уверена, Уильямсон и Перси Уизли точно так же, как и мы все, радеют о том, чтобы повстанческая зараза была выжжена раз и навсегда, и в наступившие мирные времена мы могли бы спокойно строить обновленное счастливое общество под вашим чутким руководством!

П.С. Я тоже немного пострадала во время боя, поэтому прошу извинить за неровный почерк.

Преданная вам, Долорес Амбридж».

— Летти, доставь, — попросила Марина Николаевна, запечатав конверт.

Писать лёжа, да еще прислонив пергамент к чужой спине, было не слишком-то удобно, но вставать не хотелось. Впрочем, деваться было некуда: ко второму завтраку следовало выйти при полном параде.

— Я к себе, — сказала Марина Николаевна, поискав взглядом одежду. Та, к счастью, была аккуратно сложена на стуле — не иначе, Летти постаралась.

Снейп молча кивнул. На плече у него осталась чернильная клякса, будто вторая метка.

— Мы уже на финишной прямой, — негромко произнес он. — Если мы все поняли правильно, то из крестражей остались только диадема и змея. И…

— Мы что-нибудь придумаем, — твердо сказала Марина Николаевна. — Я уверена, способ уничтожить крестраж Поттера, найдется, а пока давайте решать проблемы по мере их поступления! Кстати о диадеме… Летти!

— Да, мадам? — объявилась та. — Летти доставила письмо министру, министр очень-очень занят, он ругается с представителями Визенгамота.

— И кто побеждает? — поинтерсовалась она.

— Министр, потому что при нем авроры, — бесхитростно ответила домовушка. — Они отобрали палочки у всех несогласных, назвали их… э-э-э… возмутителями спокойствия и еще какими-то непонятными словами, и отправили под домашний арест. А некоторых — просто под стражу. Чтобы не путались под ногами, как сказал министр. А которые остались, те уже говорят спокойно и не так возмущаются. Но, наверно, это надолго…

— Да уж могу представить, — фыркнул Снейп. — Похоже, министр вошел во вкус!

— Надеюсь, Перси и Уильямсон направят его на путь истинный, и он сумеет выстроить диалог с этими… хм… пережитками прошлого! Летти, отправь меня, пожалуйста, в мои комнаты, — попросила Марина Николаевна, — а сама займись тем, что вынесли из Выручай-комнаты. Помнишь, ты сказала, что у медальона и чаши была особая магия? Поищи диадему, корону или что-то похожее, ясно? А если этого не окажется и там… не знаю, наверно, придется обыскивать весь замок!

— Летти поищет, — кивнула та и протянула хозяйке руку.

∗

— Да, хозяйка, — почтительно сказало зеркало, когда Марина Николаевна поправляла перед ним парадную мантию и цепляла на грудь орден, решив, что для солидности стоит показаться во всей красе. — Были б вы ростом повыше, так и вовсе б глаз не отвесть! А так — пигалица пигалицей, никакой солидности… Правда, говорят, мал клоп, да вонюч!

— Ты, случайно, с зеркалом профессора Снейпа не общаешься? — поинтересовалась она.

— Случается, — созналось зеркало. — Скучно же. Вы редко прихорашиваетесь, не то, что прежде.

— Всё как-то не до того, — вздохнула Марина Николаевна. — Ладно, общайся, с кем угодно, только не больно-то сплетничай.

— Как можно! — оскорбилось оно. — Я приличное зеркало! А вы, хозяйка, повернитесь левее… еще левее… видите, на шее?

— Вижу, спасибо, — проворчала она, убрав характерный след и выругав про себя Снейпа. — Всё? Ничего больше компрометирующего?

— Повернитесь-ка… Всё в порядке, хозяйка, — заверило зеркало. — Прекрасно выглядите!

— Ну и хорошо. Мне пора, — Марина Николаевна взглянула на часы и вышла в кабинет. Оказалось, как раз вовремя: в дверь постучали. — Да, кто там?

— Мадам Амбридж! — похоже это был один из авроров. — Тут к вам шеф Уильямсон, разрешите?

— Входите, — ответила она, разблокировав дверь. — Доброе утро.

— И вам того же, — жизнерадостно отозвался тот, оглядевшись. — А где ваши знаменитые котята?

— Мистер Уильямсон, вы пришли говорить по делу или обсуждать интерьер моего кабинета? — спросила Марина Николаевна.

— По делу, разумеется, — посерьезнел тот. — С вашего позволения, я буду присутствовать в Большом зале. Я должен объявить учащимся о введении военного положения, а заодно и о вашем назначении сообщу. Не возражаете?

— Разумеется, нет, — ответила она. — А что с пленными?

— Всю ночь допрашивали, — ответил Уильямсон, — довольно много выбили. В принципе, у Волдеморта осталось еще порядочно народу, но всё шелупонь, он их егерями называет. Средней руки волшебники, оборотни, опять же, наверняка еще инфери и дементоры. Поговаривали, что он намерен привести великанов. Но, ясное дело, это не единомоментно будет…

— Может быть, эвакуировать учеников?

— Не стоит, — помотал он головой, так что длинный каштановый хвост запрыгал по плечам. — Это мы уже обсудили… хм… в кулуарах. Тут все в куче и под присмотром, защита у замка хорошая, да и оборонять его удобно, а дома что? Тех же магглорожденных даже завалященькие егеря возьмут голыми руками, и что сделают с ними и их родней… Думаю, сами представляете. Не дело детишкам отбиваться в одиночку, да даже и с семьями!

— Тоже верно…

— Вдобавок, здесь и дети Пожирателей есть, в изрядном количестве, — добавил Уильямсон, сощурившись. — Так что те, кто повменяемее, особенно усердствовать не будут, да и отряды свои попридержат. Там ведь далеко не все идейные, как Лестрейнджи и Кэрроу… Кстати, куда подевалась Беллатриса Лестрейндж, никто сказать не может! Муж ее сообщил, что Волдеморт сам ее обыскался…

— А, не беспокойтесь, — махнула рукой Марина Николаевна. — Так уж вышло, что ее… кхе-кхе… уже обезвредили. Тело можем предъявить.

— Непременно предъявите, но это подождет, — серьезно сказал он. — Что ж, одной головной болью меньше!

— Да, но в связи с ее исчезновением, подозреваю, сами-знаете-кто может заглянуть в «Гринготтс». Оттуда кое-что пропало, — обтекаемо произнесла она, — но он в этом не уверен. Думаю, захочет убедиться.

— С банком пусть гоблины сами разбираются, — буркнул Уильямсон. — А то чуть что, так человеческие войны их не касаются! Вот пускай коснутся, тогда посмотрим, как они запоют… Вряд ли Волдеморт станет золотишко тырить? Ну вот, значит, честным вкладчикам переживать не о чем, а мы заодно поглядим, что там за хваленая охрана, в «Гринготтсе»-то!

— А что за военное положение? — спохватилась Марина Николаевна.

— Обыкновенное, — пожал он плечами. — Вольности временно отменяются. Каминные сети под строгим контролем, портключи тоже, хотя от нелегальщины враз не избавишься… Аппарация запрещена в радиусе пары миль от ключевых объектов, перекрываем всё, что можем — Министерство, больницу Мунго и наши базы. Долго перечислять. Ну и, — добавил Уильямсон, — никакой словоговорильни в этом Визенгамоте. Суды по законам военного времени и так далее.

— А вы, случайно, не помните, чем закончился такой суд для Сириуса Блэка? — прищурилась Марина Николаевна.

— Сириуса Блэка вообще не судили, — напомнил Уильямсон. — И я понимаю, о чем вы, мадам Амбридж. Разгул военщины, беспредел, незаконные конфискации, да? Я в курсе, как это бывало у магглов, в нас историю в корпусе вколачивали будьте-нате, да не про времена гоблинских войн вещали, а про… скажем так, новейшие. И вот что я вам скажу… — он помолчал, потом продолжил: — Соблазн устроить переворот очень велик. И я уверен — Скримджер бы ему поддался. А у Фаджа духа не хватит, не годится он для этого. То, что он башку из песка вытащил и стариканов из Визенгамота приструнил, уже на свершение тянет!

— А вы? Вас соблазны не одолевают?

— Мне не до того, у меня служба, — хмыкнул Уильямсон. — Избранный министр есть, вот пусть и сидит на своем месте, оно ему в самый раз, а мы уж креслице-то подопрем, чтоб не опрокинулось. А то, если чехарда в верхах начнется, добра не жди…

Марина Николаевна вынужденно согласилась, потому как эта самая чехарда была ей хорошо памятна по прежней жизни, и повторения подобного в волшебном мире вовсе не хотелось. Тем более, тут в самом деле и на танк-то лезть некому, кроме авроров, но путные авроры, вроде Уильямсона, этого делать не станут, а честолюбцев вроде Скримджера лучше сбивать на подлете!

— Идемте, там уже все собрались, полагаю, — сказал Уильямсон и встал. — Да, Беркли мне сказал, что вы там с Дамблдором… гм… повздорили, это так?

— Вынужденно, — ответила она. — Он жив. Скоро придет в себя.

— Это я уж узнал, — кивнул он и галантно отворил перед Мариной Николаевной дверь. — А зачем потребовалось подвергать его… м-м-м… усекновению?

— Для его же блага, — повторила она. — Долгая история, мистер Уильямсон, но я поделюсь ею с вами, когда мы разберемся с текущими проблемами. Это взаимосвязано, но на текущий момент особого значения уже не имеет. Главное, Дамблдор временно нейтрализован и не будет вставлять палки в колеса!

— Ха, я таких знаю: они даже со смертного одра могут напакостить, — ухмыльнулся Уильямсон. — Да что там, даже из могилы! Ну да ничего, я там охрану поставил, пусть бдят.

Несколько авроров пристроились позади почетным караулом. В замке вообще было людно; помимо алых мантий мелькала и гражданская одежда, и вдруг…

Марина Николаевна остановилась, будто на невидимую стену налетела: ожидая поворота лестницы, несколько бойцов о чем-то негромко переговаривались, и она узнала одного из них.

— А ты что тут делаешь?! — невольно вырвалось у нее.

— И тебе доброе утро, — невозмутимо отозвался седой мужчина в неприметной одежде, с внушительных размеров чехлом за спиной. — Всеобщая мобилизация, не слышала, нет?

— Ах да…

— Вот и попросился поближе к переднему краю, стариной тряхнуть, — закончил он.

— А…

— Мэг присмотрит, не беспокойся, — ответил он и первым шагнул на лестницу, которая как раз прибыла на нужный этаж.

Марина Николаевна проводила его взглядом, встряхнула головой и пошла дальше. Мэг — это была старая ведьма-соседка, хорошо, что она согласилась помочь…

— Мадам, вы знакомы с Василиском? — негромко спросил Уильямсон, стараясь соразмерить свой широкий шаг с её.

— С кем? — не поняла она и пояснила, когда он кивнул на лестницу. — Это мой отец, вообще-то.

Уильямсон споткнулся на тщательно отмеченной невидимой ступеньке.

— А что, фамилия вам ни о чем не говорит? — удивилась Марина Николаевна.

— Так чистильщиков только их непосредственное начальство по фамилиям знает, а остальные — по прозвищам, — пробормотал он. — Особенно уборщиков, особенно тех, кто уже давно в запасе… Гм…

— Уборщиков?

— Ну, это своя элита среди чистильщиков, — пояснил Уильямсон. — Логика простая: чистильщики зачищают, бывает, не без шума, а уборщики — убирают так, что никто и концов не найдет!

— А почему его так прозвали, не в курсе? — спросила она и поспешила пояснить: — В подробности своей деятельности отец никогда не вдавался.

— Насколько я знаю, потому, что никто из объектов его никогда не видел. А если видел, все равно уже никому не расскажет, — ответил Уильямсон и почесал в затылке, сбив хвост на сторону. — Надо же… То-то, смотрю, характерец у вас явно фамильный, не в обиду будет сказано!

— Да что уж тут обидного… Но афишировать факт нашего родства не нужно.

— Само собой, — серьезно сказал он и снова пропустил даму вперед, в Большой зал.

Ученики уже сидели по местам, с опаской поглядывая и на авроров, которых теперь было намного больше, чем прежде, и на преподавательский стол — место директора пустовало.

Марина Николаевна отыскала взглядом Малфоя — он был белым, как простыня, но умирать на месте не собирался, а его вечные спутники поглядывали на него с заметным уважением. Ладно, с ними, если что, их декан разберется…

А вот и Поттер — его еще утром выставили из больничного крыла, не дав увидеть Дамблдора, под конвоем доставили в гриффиндорскую башню, и теперь он вертелся на месте, ловя подробности ночного происшествия. А что он мог услышать? На месте событий никого не было, учеников как заперли по спальням, так они там и сидели до самого утра!

— Тишина в зале, — не очень громко, но отчетливо произнес Уильямсон, дойдя до помоста с преподавательским столом и подав руку Марине Николаевне. — Я, если кто не в курсе, глава аврората, Дерек Уильямсон. Как вы уже, думаю, слышали, ночью на школу было совершено нападение. Нападавшие задержаны и обезврежены.

Он выждал, пока утихнет гул голосов, потом продожил:

— Сообщаю также, что мы вынуждены были объявить о введении военного положения на всей территории страны. Школа находится под надежной охраной. На текущий момент Хогвартс — самое безопасное место в Британии, поэтому вы останетесь здесь до разрешения ситуации. Будем надеяться, что это произойдет до Рождества, поскольку в противном случае вы проведете каникулы в школе.

Зал возмущенно зароптал.

— Это распоряжение Министерства обсуждению не подлежит! — повысил голос Уильямсон, легко перекрыв шум, глотка у него была луженая. — Предвосхищая вопросы: связаться с родителями можно, но все письма, входящие и исходящие, будут проходить тщательную проверку. Совятня заперта, камины блокированы, и попрошу не изыскивать альтернативных методов связи, нам и без ваших выходок проблем хватает!

— А где директор? — с места выкрикнул Поттер.

— Так, — сказал Уильямсон, — юноша, да-да, вы, со знаком «Не влезай, убьет» на лбу, встаньте! Имя?

— Гарри Поттер, — буркнул тот.

— Сэр, — с нажимом произнес аврор.

— Вам вовсе не обязательно называть меня «сэр»! — не выдержал тот.

— Вижу, тут всё очень запущено, — вздохнул Уильямсон и повернул голову. — Мерфи, после занятий прими этого юношу на отработку.

— Курс молодого бойца, сэр? — с готовностью спросил тот.

— Не-а, рано ему еще. Для начала пускай полы помоет, да как следует, а там видно будет.

— Принято, сэр.

— Позвольте, это мой студент, и… — приподнялась МакГонаггал, и аврор развернулся к ней.

— Если это ваш студент, мэм, почему он в таком возрасте не имеет никакого понятия о субординации и дисциплине? Ну и, — добавил он, — согласно Декрету об образовании за номером… дальше цитировать, или все всё помнят?

— Долорес!

— Что такое, Минерва? — невозмутимо спросила Марина Николаевна, глядя на красного от злости Поттера. — Мистер Уильямсон прав: ситуация сложная, поэтому временно придется поступиться правами и свободами отдельно взятых личностей. Никакого хаоса и анархии в своей школе я не допущу.

Большой зал притих.

— Да, поскольку меня грубо перебили, — добавил Уильямсон с хорошим чувством момента, — я не успел сказать, что профессор Дамблдор отстранен от должности по состоянию здоровья: он пострадал во время ночной атаки, и ранение не позволяет ему исполнять директорские обязанности.

— А кто… — начал Слагхорн, но Уильямсон, не слушая его, закончил:

— Поздравляю с назначением, директор Амбридж!

— Благодарю, — кивнула она и прошла к креслу в центре стола, походя перекрасив его в сдержанные слизеринские тона: малиновая обивка и позолоченные львиные лапы на подлокотниках ей никогда не нравились.

Филч, светясь от восторга, почтительно отодвинул для нее это кресло и, кажется, прослезился.

— Я и не сомневалась, — произнесла Ингибьёрг.

— Ого! — воскликнула Граббли-Дёрг и гулко захлопала. — Ну, к этому всё шло!

— Поздравляю! — присоединилась Спраут, а за ней и Флитвик.

— Награда нашла героиню, — не смог не высказаться Снейп, а его факультет, видимо, повинуясь условному жесту, сдержанно зааплодировал.

— Поздравляю, — сдержанно произнесла МакГонаггал. — Полагаю, заместителя вы выберете себе сами? После того, как мою компетенцию прилюдно подвергли сомнению…

— Ну что вы, Минерва, — спокойно сказала Марина Николаевна, — вы незаменимы как заместитель по административной части. А вот должность заместителя по воспитательной работе я попрошу принять госпожу Ингибьёрг, если она не возражает.

— Никоим образом, — отозвалась та и оглядела Большой зал таким взглядом, что большинство присутствующих (включая авроров) поёжилось. — Рада буду оказать посильную помощь.

— Благодарю, — кивнула Марина Николаевна и села. — Ну а теперь — завтракать и на занятия!

— Правильно, — сказала Граббли-Дёрг, — война войной, а завтрак по расписанию. И обед тоже.

— Да уж, на пустое брюхо много не навоюешь, — согласилась Ингибьёрг.

— Долорес, вы, очевидно, займете теперь кабинет Дамблдора? — негромко спросила МакГонаггал.

— Нет, — покачала та головой. — Там слишком много портретов, а я не люблю, знаете ли, когда мне заглядывают через плечо. Разумеется, придется использовать его для приема официальных визитов, но и только. Мои комнаты меня вполне устраивают.

Завтрак закончился в молчании, а после него ученики отправились на занятия.

Марина же Николаевна, выйдя в коридор, вспомнила кое о чем, щелкнула пальцами и позвала:

— Тринки!

— Да, госпожа директор? — тут же объявился домовик и низко поклонился, подметая ушами пол.

— Скажи, свободный домовик Добби еще в школе?

— Да, госпожа директор.

— Не спускайте с него глаз, — приказала она. — Он может попытаться выбраться из Хогвартса, а если его попросит Гарри Поттер…

— Госпожа директор, так, может, выгнать его из школы? — осторожно предложил Тринки. — Нанимал его прежний директор, но…

— Но Добби свободный и сможет вернуться, — вздохнула Марина Николаевна. — Словом, сделайте с ним что-нибудь. Заприте или заморозьте на время, у вас ведь очень сильная магия! Мне все равно, как вы это проделаете, лишь бы он под ногами не путался.

— Может быть, проще убить его, госпожа директор? — вежливо спросил Тринки, и она поперхнулась.

— Нет, давай уж без радикальных решений. Обезвредить — и достаточно.

— Как будет угодно, госпожа директор, — снова поклонился домовик.

— Можно по-прежнему — мадам Амбридж, — вздохнула Марина Николаевна. — Выполняй.

Тринки испарился, но почти сразу же появилась Летти — глаза у нее возбужденно сверкали.

— Мадам! — прошептала она. — Летти нашла что-то странное! И еще, и еще, несколько вещей!

— Вот как? А то, о чем я тебе говорила…

— Есть похожие вещи, мадам, — ответила та. — Летти отнесла их в ваши покои.

— Молодец! — кивнула Марина Николаевна. — Передай… Хотя ладно, я сама ему скажу после занятий. Посторожи пока, у меня сейчас урок.

— Да, мадам!

Урок, честно признаться, пропал даром: второй курс был настолько перевозбужден, что начисто перезабыл всю теорию, а уж о началах практики и говорить не приходилось. Пришлось терпеливо отвечать на вопросы о том, что случилось ночью, кто напал, сколько их было, как их удалось победить… Ну, тут хоть можно было приплести предмет!

— Мадам Амбридж, — серьезно сказал Аберкромби, нарочно задержавшись после урока, — я хотел сказать…

— Говорите быстрее, иначе мне придется провожать вас на следующее занятие, — напомнила Марина Николаевна. — Забыли? В одиночку никто не перемещается по замку!

— Да… Я хотел сказать, даже хорошо, если рождественских каникул не будет! — выпалил он.

— Это почему же? — нахмурилась она.

— Ну… я все равно хотел попросить, чтоб мне разрешили остаться в школе. Но одному очень скучно… — тяжело вздохнул мальчик.

— Но в прошлом году, если не ошибаюсь, вы охотно поехали домой на каникулы? — припомнила Марина Николаевна.

— То в прошлом… — еще тяжелее вздохнул Аберкромби.

— Так, идемте-ка. Пока доберемся до кабинета трансфигурации, вы как раз обо всем расскажете, — она подала ему руку. — Почему вы не хотите домой на каникулы?

— Понимаете, мадам Амбридж, — начал мальчик, обстоятельно, как всегда, — у меня бабушка была волшебница, а дедушка нет. И папа волшебник, а мама нет, вот…

— И что из этого следует?

— Ну… — Аберкромби свесил голову, аккуратно причесанную на косой пробор, и начал загребать ногами. — Я жил с бабушкой и дедушкой, потому что папа… Папа служил. Он был аврор. Почти.

— Что значит — почти?

— Бабушка так говорила, я не знаю, почему, — пожал плечами мальчик. — Я его совсем чуть-чуть помню, и такой вот алой мантии у него точно не было… Он погиб, когда я еще маленький был. Ну, мне так сказали. А на похороны не взяли, вот. У меня только его колдография есть, но она в спальне…

— Ясно…

— А мама с нами не стала жить, — добавил он, — у нее другой муж теперь, и у меня есть два брата, вот. Но они не волшебники, конечно.

— А почему ты не хочешь к бабушке с дедушкой?

— Потому что бабушка умерла, — тихо ответил Аберкромби, — и дома теперь нельзя колдовать. Да и дедушка не любит волшебства, даже если о нем просто говорить. И он всегда ругался, что папа пошел в авроры, а не… целители или еще куда… — Он посопел и добавил: — Я, когда вырасту, тоже хочу быть, как папа! Только трудиться ой как придется, я видел!..

— С вашим упрямством, Аберкромби, думаю, это вам по силам, — вздохнула Марина Николаевна. — И вот что: даже если ситуация разрешится к Рождеству, на что я искренне надеюсь, вы можете остаться в школе на каникулы. Полагаю, ваш дедушка и мама не станут возражать?

— Спасибо, мадам Амбридж! — радостно сказал он и посмотрел на нее снизу вверх. — Не станут! У дедушки я осенью еще спросился, у меня и записка есть, а мама вообще на Рождество всегда уезжает куда-нибудь… далеко, в общем, вот. А я им открытки пошлю, это же можно?

— Конечно, — она машинально поправила ему воротник. — Идите на занятия.

«Почти аврор? Неужто тоже чистильщик? — невольно подумалось ей. — Или просто совпадение? У авроров ведь много вспомогательных подразделений, не все же они боевики! И аналитики есть, и те же целители… Но они обычно не гибнут, вот в чем дело! Ладно, нужно будет уточнить…»

Часть 49

Хлопот в тот день было невпроворот, едва удалось выкроить четверть часа на то, чтобы заглянуть в лазарет и справиться о состоянии Дамблдора.

Мадам Помфри, как раз менявшая повязки Колхауну (тому самому, пострадавшему от инфери веселому веснушчатому пареньку), кивнула на ширму, которой был отгорожен дальний угол, и сказала:

— В порядке он, Долорес, но разговаривать отказывается. И будто бы не здесь где-то, смотрит сквозь тебя, отзывается, если захочет, но не всякий раз.

— Я взгляну?

— Конечно. А ты не дергайся, — это адресовалось Колхауну, — как инфери в зубы соваться, так ты храбрый, а как потерпеть пять минут…

— Я не храбрый! — запротестовал аврор. — Просто под обороткой… ай! Под обороткой сражаться в разы сложнее — тело другое, координация движений не та, рефлексы чужие… ой! А на нормальную тренировку времени не оставалось…

— Ладно, жить будешь, — проворчала мадам Помфри и сунула ему зелье в большой кружке. — Пей до дна!

Марина Николаевна осторожно заглянула за ширму. Дамблдор лежал, укрытый до подбородка простыней, и смотрел в потолок. Сложно сказать, слышал ли он что-то из того, что бормочет ему сидящий рядом Хагрид (чья физиономия была украшена свежими кровоподтеками)…

— Как он? — негромко спросила она, и Хагрид вздрогнул.

— Да живой, — гулко прошептал он, вытирая нос громадным клетчатым платком (или, что более вероятно, чайной скатертью), — только отвечать не желает… Что случилось-то, мадам? Ведь Пожиратели в школу за Гарри пришли, верно? А директор его спрятать хотел, вот и повел прочь, на преподавателей с аврорами понадеялся, что школу отстоят, а сам…

— Это кто же такое говорит? — насторожилась Марина Николаевна.

— А он сам и говорил, — бесхитростно ответил Хагрид, — мол, если что случится, первым делом надо Гарри спасать, потому как без него никак сами-знаете-кого не одолеть! Чтоб до него добраться, Пожиратели горы своротят, а если его в школе не будет, то они вряд ли кого тронут, зачем им, тут их собственные дети!

— Вот как…

— Да… А я пообещал, что я не я буду, а стану защищать и Гарри, и школу, и самого директора!

— Слышала, вы отличились в битве, — серьезно сказала Марина Николаевна.

— Да где уж там, прибежал к самому концу, никак не пробиться было, столько барьеров кругом понаставили, — вздохнул он. — Гляжу — бежит мимо кто-то в маске, точно смыться хочет, я ему вслед дубину и швырнул…

— Удачно вышло, — заверила она.

— Мадам… — негромко сказал Хагрид, посопев, — я слыхал, Гарри-то наказан?

— Верно.

— Может, не надо так уж сурово с мальчонкой-то? Ему досталось будьте-нате… Прислали б ко мне, как профессор Дамблдор всегда делал…

— Хагрид, — тяжело вздохнула Марина Николаевна, — Поттер — уже не мальчонка, как вы изволите выражаться, он уже взрослый юноша. И нет, я не пошлю его к вам пить чай, потому что пределы замка он без конвоя не покинет. Вы всё поняли верно: он нужен Пожирателям и их повелителю, а значит, с Поттера никто глаз не спустит! Ну а наказание, уж простите, пустяковое, будто мало он с мистером Филчем таких отработок получал…

— Ну, оно, может, и так… — протянул Хагрид, почесав бороду. — Опять же, когда руками чего-ничего делаешь, в голове как-то проясняется!

— Вот именно. Ну, всего доброго. Если профессор Дамблдор захочет что-то сказать, зовите.

Она вышла и уже в коридоре очень удачно столкнулась с Ингибьёрг.

— Что, Дамблдор не пожелал разговаривать? — поинтересовалась та с живым любопытством, и Марина Николаевна развела руками. — Ожидаемо. Ночью он наговорил слишком уж много всего, и теперь ему придется поразмыслить над этим. И над тем, как выпутаться из паутины лжи, которую он плел все эти годы, и выплел такую сеть, что сам же в ней и запутался.

— Похоже на то… А вы не знаете, куда он собирался ночью вдвоем с Поттером? Вы же исправляли мальчику память, но тогда я не подумала спросить… Теперь же Хагрид уверяет, что Дамблдор стремился уберечь Поттера от Пожирателей!

— Знаю, но не от мальчика, он не знал, куда и зачем его ведут, — Ингибьёрг развернулась и направилась к лестнице. — Дамблдор понял, что время на исходе, а крестражей нет как нет. Он отыскал кольцо, это верно, дневник давно уничтожен, а недавно он напал на след некого медальона.

— Об этом он говорил ночью?

— Да, в полубреду — есть у изумрудного зелья такой побочный эффект, — кивнула прорицательница, — и если задавать правильные вопросы, можно получить интересные ответы. А задавать вопросы я умею — таково уж мое ремесло…

Марина Николаевна помолчала, потом спросила:

— Из того, что мы узнали о медальоне, выходило… он что, в самом деле собирался заставить Поттера пить зелье?

— Ну, до этого он все-таки не дошел, — покачала седой головой Ингибьёрг. — Он хотел сделать это сам.

— Но не знал, что медальон фальшивый… — пробормотала Марина Николаевна. — Ах да, я же не рассказывала вам!

После краткого изложения истории медальона Ингибьёрг только кивнула.

— Что так, что этак, Дамблдор выпил бы зелье, — произнесла она, — только, исполняя свой план, он ничего бы не приобрел, но многое потерял…

— Хотите сказать, что сейчас он ничего не потерял?

— Если вы о руке, Долорес, то это, право, такие мелочи, — улыбнулась прорицательница, — а вот приобрел он, надеюсь, кое-какое понимание. И сохранил жизнь. Сомневаюсь, что он остался бы жив, выпив зелье со своим проклятием, да без присмотра…

— Но заодно он приобрел душевные муки, — пробормотала Марина Николаевна.

— А кто сказал, что приобретение непременно должно быть в радость, равно как и утрата — на горе?

— Да, действительно… — она собралась с мыслями, потом оглянулась, чтобы убедиться в отсуствии свидетелей, и спросила: — Ингибьёрг, скажите честно, что было в вашей фляге?

— Этот вопрос мне уже задавали сегодня примерно в шесть утра, — невозмутимо отозвалась прорицательница. — Никаких зелий, раскрепощающих сознание, там не было и нет. Хотите, выпью при вас?

Марина Николаевна покачала головой.

— Что, всё было настолько плохо? — с интересом спросила Ингибьёрг.

— Да не в том дело, — мрачно ответила она. — Просто…

— Нелепо, не к месту и не вовремя?

— Именно. И еще эта дурацкая шуточка!

— Ну, с чувством юмора у нашего коллеги серьезные проблемы, — кивнула Ингибьёрг. — Но вы припомните, Долорес, первый ли раз он ведет себя таким образом?

— Нет, — почти сразу произнесла Марина Николаевна. — Он уже… хм… пошутил с учебниками, а до того — еще с одним нашим общим делом. И бьюсь об заклад, если он не закрыл благополучно глаза на леворукость директора, хотя не мог не заметить выходки Летти!

— И на что это похоже?

— Уж всяко не на поведение взрослого человека, — мрачно ответила она и споткнулась. — Ингибьёрг, вы же не хотите сказать, что…

— Зачем говорить, если вы и так всё понимаете, Долорес? — прорицательница лукаво посмотрела на нее сверху вниз. — С виду наш коллега — взрослый человек, заслуженный Мастер, а в глубине души — не слишком-то умный подросток без малейшего чувства такта… впрочем, они почти все такие, за очень редким исключением. «А что такого-то?» — вот их любимая присказка! И ведь они в самом деле не понимают, что тут такого…

— Я сама думала об этом однажды, — призналась Марина Николаевна. — О том, что он безвылазно провел в этой школе две трети жизни, и научиться общаться с другими людьми не просто в рамках… гхм… рабочих рамках, я хочу сказать, ему было негде.

— И обижены вы больше на себя? За то, что не удержались в рамках дозволенного вашими же правилами?

— Да, — кивнула она. — И в этом случае — именно что сама виновата. Никогда меня не развозило с двух глотков, да еще до такой степени!

— Будто вы каждый день попадаете в такие передряги, — вздохнула Ингибьёрг. — Нет смысла себя винить. Что было, то было, перемелется — мука будет. Кстати, вот ваша расписка, сам он побоялся ее вернуть, сказал, у вас рука очень уж тяжелая…

«Податель сего обязуется творить со мною всё, что будет приказано», — прочитала Марина Николаевна начертанные собственным почерком слова и даже не нашлась, что сказать.

— Мало мне было трудных подростков… — произнесла она наконец. — Кстати о них, Ингибьёрг! Может быть, вы взялись бы вразумить Поттера?

— Нет, — сразу же ответила прорицательница. — Как ваш заместитель я, разумеется, отправлю его на очередную отработку, но если вы имеете в виду ученичество… нет, нет, и еще раз нет!

— Почему же?

— Потому, Долорес, что ко мне приходят взыщущие знаний, — сказала Ингибьёрг. — Пускай даже сами они не представляют, каких именно, но они стремятся к чему-то большему, к тому, что, по их мнению, я могу им дать. Взять Храфна: когда он явился ко мне, то почти не разговаривал по-человечески, но он твердо знал, что намерен выучиться тому, что поможет вернуть величие его роду. Он много лет ходил у меня в подмастерьях, выполняя грязную и трудную работу, учил наш язык, и только тогда, когда он сумел внятно высказать свое желание, а я удостоверилась, что это — не простая блажь, я взяла его в ученики.

Она помолчала и добавила:

— Вы видели, он остался со мною. Должно быть, после стольких лет мечта сделаться владыкой нескольких уцелевших родов двергаров потускнела, а на ее место пришло нечто иное. Думаю, сам Храфн пока не понял, что именно, но он найдет свою дорогу. Тут уж я ему не советчица: он знает и умеет достаточно для того, чтобы не потеряться на выбранном пути…

— Хотите сказать, если человек не желает учиться, силком его не заставишь? — спросила Марина Николаевна.

— Именно так. А вот того мальчика, что вечно липнет к вам, я бы взяла, — совершенно серьезно ответила Ингибьёрг. — Правда, он еще мал для ученичества, но все задатки у него есть. И если он не растеряет внутреннего огня до совершеннолетия, я рада буду принять его у своего очага.

— Вы про Аберкромби, что ли? Маленький такой второкурсник-гриффиндорец, да? — уточнила та, дождалась кивка и добавила: — Наверно, он будет рад.

— Еще бы не рад, я будто не вижу… Такой пытливый ум да заодно с чистым сердцем и доброй душой редко встречается, — усмехнулась прорицательница. — А этот ваш Поттер… Был умен, да ум свой позабыл, вместо него — подруга. Был добр, да растерял доброту и чутье, вместо нее — друг… Его в этом винить нельзя, не он себя таким придумал, не он себя таким вырастил.

— А помочь ему как-то можно?

— Если только найдется кто-нибудь, кто возьмет его и отогреет, как замерзшую птицу в ладонях, — сказала Ингибьёрг, приостановившись. — И дело это не на день, не на два, на всю жизнь. Крестный ему не поможет, его огнем только города сжигать. Мать Уизли — тем более, задавит, задушит своей любовью, как тяжелой периной. Нет никого рядом. Никого, кто и удержал бы, и согрел, и дал отдохнуть…

— Что же, так и пропадать ему? — тихо спросила Марина Николаевна.

— Может, найдется друг, — серьезно ответила прорицательница. — Такой, которому ничего не нужно. Ни славы, ни подвигов, ни своих, ни чужих. Но, говорю, в школе таких нет. Быть может, потом встретятся… Тут мы бессильны, Долорес.

— И в аврорат ему хода нет.

— Боги упаси! — сказала та. — Вы будто авроров не видели! Кстати, легки на помине…

— Мадам Амбридж! В смысле, госпожа директор, — О’Лири появился неожиданно, как обычно, — вы нам нужны буквально на пять минут!

— Конечно, — ответила она, — в чем дело?

— Ликвидаторы явились, — произнес он вполголоса.

— Не поняла? — нахмурилась Марина Николаевна.

— Парни из отдела по контролю за опасными тварями, — пояснил Беркли, появившись с другой стороны. — Они уже накрыли две группы великанов, двигавшихся к Хогвартсу. Очевидно, шли они на поддержку сами-знаете-кому, но не дошли… А у нас тут под боком Запретный лес.

— Они уже осмотрели лес с воздуха, — продолжил О’Лири, — и обнаружили здоровенное гнездо акромантулов, это раз. А два — следы великана. Правда, всего одного, но…

— Погодите… — Марина Николаевна взялась за голову. — В этом лесу и кентавры, и гиппогрифы, и единороги, и фестралы, и…

— И невесть кто еще, — закончил Беркли. — В шаговой доступности от школы. Ладно простые звери, они сами к людям не пойдут, ладно кентавры — эти вообще живут наособицу, но великаны и акромантулы… Словом, ликвидаторы просят позволения заняться этим.

— Заняться — в смысле уничтожить? — негромко спросила она.

— Да. Вам нужен рассадник такой заразы под боком?

— Нет, но… великан-то тут откуда взялся?

— А вот это очень интересный вопрос, — сказал О’Лири. — Его они постараются взять живым, возможно, удастся понять, как он сюда попал, кто его провел, какими тропами… Великаны далеко не глупы, другое дело, что договориться с ними не так-то просто!

— Возможно, Храфн сможет поспособствовать, — негромко произнесла Ингибьёрг, слушавшая разговор, — он умеет общаться с турсами, вероятно, найдет общий язык и с этим экземпляром.

— Это было бы славно, госпожа, — кивнул Беркли. — А вот пауков… их гнездо придется выжечь.

— Кентавры будут в ярости, — вздохнула Марина Николаевна.

— Так пусть не лезут, — пожал плечам О’Лири. — Кстати, нельзя послать к ним парламентером этого Флоренца?

— Нет, он изгнанник, его убьют, если покажется в лесу, — пояснила она.

— Жаль. Ну, значит, подождут, пока паучье логово не выгорит, за овраг отойдут, к примеру. Лесного пожара ликвидаторы не допустят, а что до прочего… От молнии тоже могло бы так полыхнуть! — хмыкнул он. — Звери сами уберутся подальше, не тупые, поди… Так что, госпожа директор, даете добро?

— А куда я денусь? — пробормотала она. — Но в самом деле, постарайтесь обойтись без ненужных жертв!

— Сперва светошумовые игрушки запустим, — сказал О’Лири, — эти два пацана Уизли много хороших штук напридумывали! От такого шума да грома зверье уберется куда подальше… Ну а пауков ликвидаторы окружат и накроют скопом. Там уж и сонное зелье готово, и прочее…

— А если кентавры со своими стрелами сунутся, — добавил Беркли и ухмыльнулся, — их живо приструнят. Ну а на великана особый отряд пойдет.

— Хорошо, действуйте, — кивнула Марина Николаевна. — Ингибьёрг, вы объясните Храфну, что от него требуется?

— Конечно.

Признаться, Запретный лес давно действовал ей на нервы, но было не до него… Фестралы и прочие твари в самом деле оттуда не выходили и людей сторонились, но мало ли?

— Я, с вашего позволения, пригляжу, чтобы мирным тварям не было причинено ущерба, — сказала Ингибьёрг. Неведомо откуда вынырнул Храфн, подал ей меховой плащ и встал рядом. — Идемте, господа. Долорес?

— Рассчитываю на вас, — кивнула Марина Николаевна и двинулась к лестнице, благо дел было хоть отбавляй. И нужно было разобраться с тем, что обнаружила Летти!

Добыча была аккуратно сложена на столе, и Марина Николаевна обошла его по широкой дуге: от неведомых артефактов заметно «фонило», припомнила она подходящее слово.

Вот тяжелая цепь с подвеской в виде мертвой головы с рубиновыми глазами и жемчужными зубами, вот браслет… или даже наруч? Как они угодили в Выручай-комнату, когда? Нет ответа…

— Там было несколько корон, мадам, — сказала Летти, появившись рядом. — Но особенная только одна, а это просто вещи со странной силой!

— Ты об этой? — Марина Николаевна указала на диадему, скромную на фоне прочих сокровищ. — Кажется, на ней что-то выгравировано? Можешь прочитать?

Брать эту вещь в руки ей вовсе не хотелось.

— Тут написано «Ума палата дороже злата», — ответила Летти, присмотревшись к диадеме.

«Подходит… Но выяснить, та это вещь или нет, можно только одним способом!» — подумала Марина Николаевна и велела:

— Слетай к профессору Снейпу, скажи, что я хочу его видеть. И пусть захватит клык.

— Да, мадам! — отозвалась домовушка.

Не было ее довольно долго, а объявившись об руку со Снейпом, Летти пустилась в объяснения: дескать, профессор был занят разговором, потом дописывал письмо, потом снова был занят, потом…

— Тянул время, — заключила Марина Николаевна. — Северус, ну что вы, в самом деле?

— А вы думаете, просто сочинить послание Малфою, да такое, чтобы лорд не понял, что именно тут творится? — огрызнулся тот. — Люциусу что, его заботит только Драко, а мне как прикажете выкручиваться? Да, о господин, в замке полным полно авроров, но они такие бестолочи, что прозевали вторжение и попросту задавили атакующих числом! Нет, мой господин, я не утратил контроля над ситуацией! Дамблдор в лазарете, а министр так перепуган, что назначил вместо него какую-то… гхм…

— Курицу, — подсказала она.

— А что, лучше было написать — мантикору? — мрачно спросил Снейп. — Хотя какая вы мантикора, вы намного хуже… Ладно, давайте к делу.

— Вот, — кивнула Марина Николаевна на стол. — В Выручай-комнате нашлось много интересных вещей, но, похоже, нам нужна вот эта диадема. Хотя для профилактики можно потыкать клыком и в другие предметы…

— А если испортим? — с живым интересом произнес он, рассматривая подвеску в виде черепа. Та откровенно шевелила нижней челюстью, и совать палец ей в зубы не хотелось. — Начнем уж с диадемы, тогда сразу станет ясно, крестраж это или нет!

— Так приступайте, чего вы ждете?

«Крак» — это диадема раскололась пополам, и, будто вторя этому отчетливому резкому звуку, невдалеке что-то с треском взорвалось.

— Опять атака?! — Снейп первым бросился к окну.

— Нет, это ликвидаторы пауков гоняют, — ответила Марина Николаевна, потеснив его и приглядевшись к фейерверку над Запретным лесом.

Из самой чащи с воплями и криками поднимались фестралы и гиппогрифы, разлетаясь на окраины, видны были вспышки заклинаний, слышались короткие очереди и чей-то рёв.

— Ночью это смотрелось бы лучше… — пробормотал Снейп.

— Ночью акромантулы активны, а сейчас еще не проснулись толком, — пояснила Марина Николаевна. — Что зря время тянуть?

— В самом деле… — он смотрел вдаль. — Долорес… выходит, осталось всего два крестража? Змея и…

— Да. Как достать змею, придумаем, это не самое сложное. А вот второе… — она помолчала, потом сказала: — У меня есть одна идея. Надо только посоветоваться с Ингибьёрг, такие вещи по ее части!

— Вы лучше скажите, какие вещи не по ее части, — пробормотал Снейп, упорно глядя в сторону Запретного леса.

Марина Николаевна осторожно приложила руку к его груди — сердце билось часто-часто, иногда будто пропуская удар. Как у испуганной птицы.

— Северус, мы непременно придумаем что-нибудь, — серьезно сказала она. — Я пока не знаю, что именно, но Гарри обязательно выживет. Я уверена.

— В самом деле? — тихо спросил он, накрыв ее руку своей.

— Обязательно, — повторила она.

Часть 50

— Они там что, весь лес решили извести под корень? — поинтересовался Снейп, глядя вдаль.

— Обещали, что только паучье логово выжгут, — ответила Марина Николаевна, — а судя по их энтузиазму, живых особей они тоже наловят.

— Да, но там деревья рушатся, вряд ли акромантулы на такое способны…

— В самом деле… — она пригляделась. — Вдобавок пауки так не вопят.

— Они вообще никак не вопят, им нечем, — просветил Снейп. — Хотя, помнится, Хагрид уверял, что его старый приятель даже умеет говорить. С другой стороны, после травяного сбора из Запретного леса… странно, что у него еще фестралы не заговорили!

— Я уже ничему не удивлюсь, но лучше бы нам спуститься и посмотреть, что там происходит, — серьезно сказала Марина Николаевна, — пока они в самом деле лес не уничтожили! С другой стороны… может, оно и к лучшему?

— Я об этом гадюшнике плакать не стану, — ответил он ей в тон. — Животных вот только жаль, им деваться некуда. Гиппогрифы и фестралы еще могут устроиться в горах, а вот единороги — вряд ли, так что, надеюсь, до подобного варварства все-таки не дойдет.

— А как же редкие растения? Грибы? — не удержалась она.

— Долорес, я что, похож на сумасшедшего травника, который всё лето лазает по кустам, выискивая травинку, собирать которую нужно непременно на растущую луну в пору цветения, и обязательно по первой утренней росе? — вопросом на вопрос ответил Снейп. — Вдобавок, я не знаю, что за дождь пролился на эту травинку, на чьем трупе она растет, какая птичка на нее нагадила… или даже не птичка. И я не собираюсь тратить время на сбор и заготовку, да еще беспокоиться о возможных последствиях. Разумеется, если иного выхода не будет, придется вспомнить основы и пойти с корзиной по лесам, но пока ингредиенты можно купить у профессионалов, я не стану заниматься самодеятельностью.

— Иногда вы кажетесь чудовищно практичным, — сделала ему комплимент Марина Николаевна, припомнив старуху Мэг. Та в самом деле, поговаривали, днями, а то и неделями пропадала в лесу, видно, тоже искала нужные травы и коренья.

— Почему кажусь? — не понял он, но ответа не дождался: они уже вышли из замка.

Во дворе и за его пределами уже собрались преподаватели и ученики, ухитрившиеся миновать кордоны.

— Так, дети, марш в замок, — велела Марина Николаевна, выловив пару третьекурсников. — Живо! Господа деканы, почему вы не следите за подопечными? Прошу собрать свои факультеты, пересчитать учеников и загнать в замок, немедленно. В лесу, полагаю, обойдутся без вашего участия!

— Право слово, холодно, — вздохнул Флитвик и принялся собирать своих подопечных. — Ну-ка, живо-живо, идем отсюда, идем…

Хаффлпаффцы беспрекословно собрались к Спраут по первому же зову, как цыплята под крыло, а вот МакГонаггал пришлось трижды пересчитывать своих учеников, и всякий раз выходило разное количество.

— Слизеринцев тут нет, мне можно не утруждаться, — коротко сказал Снейп, оглядевшись. Потом посмотрел вверх и добавил: — Они заняли самую удобную наблюдательную площадку, мерзавцы. Не удивлюсь, если они продают места ученикам с других факультетов…

— Это не возбраняется, — вздохнула Марина Николаевна.

— Не беспокойтесь, мадам, — сказал О’Лири, возникнув из темноты, — от замка ученики отойти не могли, мы тут барьеров понаставили — будьте-нате! А то так вот влетит какой-нибудь дурной гиппогриф в толпу, с перепугу-то — мало не покажется!

— А подземные ходы перекрыты? — спросил Снейп.

— Обижаете, профессор, — ухмыльнулся аврор. — И перекрыты, и запечатаны, и наблюдение за ними ведется со всем тщанием. Просто на всякий случай: кое-каким вашим ученичкам палец в рот не клади, любую сигнализацию взломают, негодяи… Кстати, этим вашим второгодникам я лично напишу рекомендацию в нашу контору.

— Вы об Уизли? — удивилась Марина Николаевна. — Они же собирались заняться бизнесом…

— Одно другому не мешает. Кое-какие их придумки уже удалось загнать Министерству по недурной цене, и если они продолжат в том же духе да с приличным финансированием… — О’Лири сделал выразительную паузу. — Словом, помогут нам усовершенствовать оснащение. А там, глядишь, иностранное финансирование удастся подтянуть, то-сё… Не мне вам объяснять!

— В самом деле… Мистер О’Лири, а что это за страшный шум в лесу? — вернулась она к изначальной теме разговора.

— Докладывали ведь: были обнаружены следы великана, — мигом посерьезнел он. — А теперь и самого его отыскали. Он некрупный, к счастью, но довольно агрессивный. И, что интересно, в этот лес он явно пришел не своей волей: уже сообщили, что он был привязан к деревьям. Видимо, чтобы далеко не ушел, а то выбрел бы вот так с утра пораньше к школе, то-то был бы номер!

— Я надеюсь… — начала она, но тут ближайшие к опушке Запретного леса деревья хрустнули, как спички, и на открытом месте появился великан.

Он в самом деле был не так велик, как описывали справочники, всего-то футов шестнадцать ростом. А еще — очень и очень разобижен, потому что крохотные на его фоне людишки ухитрились нацепить на него что-то вроде волшебного ошейника, и теперь вели на растяжках, как водят опасных хищников, подстегивая, если великан начинал упираться.

— Хорошо, что взяли спящим, — сказал невесть как оказавшийся рядом глава группы ликвидаторов. Одежда на нем была рваной, лицо порядком закоптилось, но глаза горели энтузиазмом. В профиль он напоминал хищную птицу. — Надо же, прямо рядом со школой этакий экземпляр! А ну как ему вздумалось бы пойти прогуляться к озеру?

— Гигантский кальмар был бы неприятно удивлен, — изрек Снейп. — Не говоря уж о русалках.

— У вас тут что, заповедник редких видов, что ли? — не понял ликвидатор. — С ума сойти, а я еще удивлялся, почему мой троюродный кузен наотрез отказался отправлять сына в Хогвартс! В долги влез, но наскреб на Илверморни…

— Что вы собираетесь с ним делать? — перебила Марина Николаевна, кивнув на ревущего гиганта. Казалось, он пытается выговорить какое-то слово, но настолько невнятно, что разобрать его не представлялось возможным.

— Сейчас успокоим и переправим в надежное место, — ответил тот. — Жаль, этот Храфн не смог помочь. Сказал, ледяные турсы намного умнее, а этот по уровню развития не далеко ушел от бревна, из которого создан! Ну, во всяком случае, я так понял это высказывание…

— Двергары весьма поэтичны… в своем роде, — сказала Ингибьёрг, возникнув из темноты, как привидение. — Однако мистер Коннер понял Храфна почти верно: этот бедный дикий ребенок ничего не знает и очень напуган, и от страха может натворить бед.

— Ребенок? — уточнил Снейп.

— Да… во всяком случае, мозгов у него поменьше, чем у пятилетки, да и те недоразвитые, — ответила Ингибьёрг. — И еще…

— Вы что!.. Вы что творите! — раздался вопль в темноте, и к ликвидаторам со всех ног кинулся Хагрид, размахивая факелом. За ним по пятам с лаем несся пёс. — Не трожьте его, слышите! Оставьте его в покое! Не бойся, я сейчас… я сейчас…

Он всем телом налетел на невидимый щит — тот спружинил, отбросив лесничего на десяток шагов, а ближайший ликвидатор смачно выругался: видимо, удар пришелся на него.

В голове у Марины Николаевны промелькнуло краткое и емкое определение происходящего. К сожалению, на английский оно не переводилось, а если переводилось, то с потерей большей части эмоциональной составляющей.

— Госпожа директор, вы не могли бы унять вашего лесничего? — вежливо попросил Коннер.

— К сожалению, не могу. Мистер О’Лири, вы не поспособствуете? Учтите, что Хагрид наполовину великан, поэтому… о нет! — Марина Николаевна взялась за голову.

— Что с вами, мадам? — участливо спросил О’Лири.

— Судя по всему, этот… хм… малыш — какой-то родственник Хагрида, — выговорила она. — Вот только этого и не хватало!

— Ну почему же? — удивился Коннер. — Это нам как раз на руку… Что там ревет этот младенчик? Хаг… Хаг… видимо, зовет этого вашего Хагрида?

— Похоже на то, — кивнула Ингибьёрг, прислушавшись.

— Тогда пусть он и успокаивает этого своего родственничка. А потом мы обоих заберем, выясним, откуда такое чудо заявилось и как ухитрилось добраться сюда незамеченным, — кивнул Коннер. — Заодно уточним, где сейчас прячутся великаны, а то с последними… гм… не удалось пообщаться. Не до разговоров, знаете ли, когда тебя пытаются растоптать или сожрать!

— Если вы намерены допрашивать Хагрида, извольте взять у него письменное согласие и заверить у меня, — хмуро сказала Марина Николаевна, глядя, как лесничий бегает вокруг ревущего великана, то и дело натыкаясь на щиты, а то и на самих ликвидаторов. — Он все-таки служащий Хогвартса.

— Конечно, мадам, — кивнул тот. — О’Лири, твои парни помогут? А то сразу двоих тяжело будет уволочь.

— Не вопрос, — отозвался аврор. — Только сперва надо угомонить этого Хагрида, а то он великана еще сильнее заводит. Пойдем, займемся…

— Зачем? Он уже сам сюда бежит, — меланхолично ответил Коннер.

И в самом деле: Хагрид, отчаявшись пробиться к великану (тот явно устал сопротивляться, сел, уткнулся носом в колени и громко завыл, раскачиваясь из стороны в сторону), кинулся к школе.

— Мадам! Мадам Амбридж! — заголосил он, разглядев ее поверх голов. Авроры были высокими, но лесничий все равно превосходил их ростом. — Скажите им, чтоб не трогали Грохха! Скажите… чтоб не трогали…

— Никто не причинит ему вреда, мистер Хагрид, — сказала она, невольно попятившись, когда он растолкал окружающих. Чтобы посмотреть ему в лицо, приходилось задирать голову. — Вы можете успокоить этого… Грохха?

— Могу, конечно, могу… — закивал Хагрид, шмыгая носом, — только скажите, чтобы ему не делали больно, он от такого совсем бесится! А уж с перепугу-то и меня не признал, в темноте видит плохо, поди ж ты…

— Осветите площадку, — велел Коннер, и кто-то из его подчиненных выполнил приказ. — Да не так ярко, еще сильнее перепугаете! Вот, намного лучше… Мистер Хагрид, так, получается, вы знаете этого великана?

— Ага, — ответил тот, глядя в землю.

— И знаете, как он появился в Запретном лесу?

— Ага…

— Это Дамблдор приказал вам привести его сюда? — спросил О’Лири.

— А?! Нет, нет! — замахал ручищами Хагрид. — То есть да… то есть он отправил нас с мадам Максим к великанам, за помощью против сами-знаете-кого, да ничего не вышло, нас опередили!

— А это уже интересно, — насторожился аврор. — Коннер, видимо, те две группы великанов…

— Сам понял, — отозвался тот, строча что-то в блокноте. Видимо, тот был предназначен для связи, потому что Коннер время от времени прерывался, явно читая ответ, и продолжал писать.

— И мадам Максим согласилась на эту авантюру? — непередаваемым тоном произнес Снейп.

— Она… ну, она понимала, что это для меня важно, — ответил Хагрид, ломая руки. — Но… но потом она от него малость устала, должен признать… так что мы расстались по дороге домой… Правда, она обещала никому не говорить…

— Как вам вообще удалось привести его сюда?

— Ну… Можно было двигаться только ночью и по дикой местности, ну и всякое такое. Я потому так и задержался в прошлом-то году… Конечно, когда он хочет идти, так за ним только поспевай, но он то и дело норовил повернуть обратно!

— То есть, получается, почти год в Запретном лесу обитал дикий великан? — негромко произнесла Марина Николаевна. — И Дамблдор знал об этом?

— Нет, нет! — замотал лохматой головой Хагрид. — То есть… может, догадывался… Но я ему не говорил! У него и так дел полно, а я… Обманывать плохо, я знаю, но не мог же я бросить брата?

— Час от часу не легче… — Коннер посмотрел на него. — Брата? Вы уверены?

— Ну да, единоутробные мы, — уточнил Хагрид, шмыгая носом. — Оказывается, моя мамаша связалась с другим великаном, когда ушла от папы, и у ней родился Грохх… В общем, она вроде как и его любила не больше, чем меня. Понимаете, великанши гордятся, если произведут на свет хорошего крупного малыша, а он всегда был мелковат по ихним меркам… Они все там его шпыняли… я просто не мог его бросить!

Марина Николаевна покосилась на Ингибьёрг — та слушала эту великанскую «Санта-Барбару» с видимым удовольствием.

— А он и не хотел приходить, — продолжал Хагрид. В голосе его слышалось отчаяние. — Но я должен был привести его, должен! Я знал, что надо только подержать его тут и маленько научить, как себя вести… и тогда я смогу вытащить его на люди и доказать, что он совсем безобидный!

— Похвальное намерение, — сказал Коннер. — Но опасное. Особенно когда рядом школа.

— Но… он правда безобидный, просто силы своей не понимает, — всхлипнул Хагрид. — И он уже не вовсе дикий, я его говорить учу, и ребятишки обещали помочь…

— Какие ребятишки? — нахмурилась Марина Николаевна. — Мистер Хагрид, кого вы вовлекли в эту опасную затею? Ладно вы, взрослый мужчина… хотя я помню, в каким кошмарных кровоподтеках вы ходили почти полгода! Это Грохх так выражал… кхе-кхе… родственную любовь?

— Ну да… говорю ж, он силы своей не знает!

— А вам не пришло в голову, что на школьника он может наступить и даже не заметить этого? А от оплеухи, после которой вы ходили с заплывшим глазом, у ребенка голова может оторваться?! — Марина Николаевна поняла, что начинает свирепеть. — Я спрашиваю, кого вы познакомили с этим… созданием?

— Ну так… — Хагрид сник. — Гарри и Гермиону… Они обещали помочь, если со мной что случится, не бросать малыша, учить чему-ничему…

— На первом курсе Поттера Хагрид в качестве домашнего животного завел дракона, — со вкусом произнес Снейп. — На втором у нас был василиск… слава всему сущему, его никто не пытался приручить. На третьем и четвертом… ладно, гиппогрифа и соплохвостов можно даже не считать. Теперь вот великан. Тенденция прослеживается!

— А… так вы про дракона знаете, профессор? — опасливо спросил Хагрид.

— Ну разумеется, знаю! — ответил тот. — Благо Малфой видел его собственными глазами, а я привык доверять своим ученикам. И проверять.

— Экие, однако, вскрываются бездны, — с интересом произнесла Ингибьёрг. — Ну да обсудить это можно после, а пока, думаю, лучше убрать отсюда этого малыша. И так весь замок не спит, а скоро и Хогсмид проснется.

— Не проснется, мы звук глушим, мэм, — отозвался Коннер, — да и пожара никто не видел, ручаюсь.

— Хагрид, прекратите рыдать, — попросила Марина Николаевна, — ну что вы, в самом деле? Ничего с вашим братом не случилось! И поймите, ему не место рядом со школой, это опасно…

— Да я не о нем уже, — прохлюпал лесничий. — Я о друге своем…

— Что, еще какой-нибудь представитель исчезающего вида? — не удержался О’Лири.

— Ага, — не понял насмешки Хагрид. — Арагог, акромантул он… Я его вырастил, вот такусеньким он был, с ладошку…

Лесничий показал ладонь размером с лопату.

— Совсем старый стал, говорил, помирать скоро… И детишки его странными сделались, даже меня не подпускали, а ведь знали, всю жизнь с ними… Так что, может, оно и к лучшему, — неожиданно завершил Хагрид, утирая слёзы рукавом. — Пока Арагог жив был, они меня не трогали, к ученикам тоже бы не прикоснулись, а теперь — ишь, и мне не подойти!

— Что ж, ваш друг получил достойное погребение, — серьезно произнесла Ингибьёрг, коснувшись его плеча, — и ушел с огнем и дымом туда, за облака, и когда-нибудь вернется на эту землю с дождем… Думаю, он был бы рад.

— Да, госпожа… Еще б не рад…

— Хагрид, — Марина Николаевна постаралась говорить как можно мягче. — Кажется, Грохх немного успокоился. Идите к нему, авроры вас пропустят, да, мистер Коннер? Так вот, попытайтесь втолковать ему, что никто его не обидит, что его просто отведут в другое место, безопасное, и…

— Да не поймет он, мадам, — грустно сказал Хагрид. — Неужто б я не объяснил! Он как дитё малое — несколько слов выучил, а дальше никак. Некогда было с ним заняться по-настоящему-то!

— Тогда выход только один — придется его усыпить, — сказал Коннер. — Групповая аппарация с сопротивляющимся великаном — это сильно на любителя. Я людей гробить не дам, их и так мало… Профессор? Может, у вас найдется что-нибудь, чтобы свалить с ног этого младенчика? А то пока сгоняем в управление, пока вернемся… А заклятиями его не взять!

— Конечно, найдется, — задумчиво ответил Снейп, взявшись за подбородок, как обычно в минуты задумчивости. — Мне потребуется немного времени.

— Действуйте, профессор, — кивнул аврор и проводил его взглядом. — Что ж, подождем…

— А ему правда плохо не сделают? — жалобно спросил Хагрид, поочередно глядя то на Марину Николаевну, то на Коннера, то на Ингибьёрг, то оборачиваясь к Грохху. — Грохх, если что и творил, так по недомыслию! Но он быстро учится, вот правда, как он успокоится, я вам покажу…

— Непременно покажете, — заверил Коннер. — Только не возле школы. У нас есть полигон, вот там мы и устроим Грохха. Ему там будет спокойно, никто его не обидит, а вы поможете с ним договориться, хорошо?

— Конечно, я непременно помогу… — Хагрид посмотрел на Марину Николаевну и сник. — Только я ж не могу службу оставить…

— Я дам вам кратковременный отпуск, — вздохнула она. — За вашим домом и собакой присмотрит Флоренц, я полагаю? Вот и отлично.

Ждать Снейпа пришлось еще долго, за это время Грохх успел успокоиться и потребовать «ням-ням». Марина Николаевна не представляла, стоит ли кормить великана перед приемом зелья, отправила Летти к Снейпу и получила ответ — пускай малыш перекусит, только чем-нибудь посолонее. Копченую селедку Грохх проглотил в мгновение ока, а теперь уплетал окорока, хрустя костями…

— После этакого раннего завтрака он скоро пить захочет, — сказал Коннер, с интересом наблюдая за трапезой великана. — Тут-то ему зельице и надо поднести. Верно, профессор?

— У вас глаза на затылке? — любезно осведомился тот.

— Никак нет, просто от вас за десять футов лабораторным духом шибает, — ответил тот. — Я вас еще от входа в замок почуял, ветер в нашу сторону.

— А вы не оборотень, часом? — еще более любезно спросил Снейп.

— Я — нет, а вот отец — да, — коротко сказал Коннер. — Был. Пока не пристрелили.

— Примите мои извинения, — после паузы произнес Снейп.

— Не за что извиняться. Мой биологический папаша, как магглы выражаются, был редкостной паскудой, — преспокойно произнес аврор, — не такого размаха, как Грейбек, конечно, но я рад, что его… зачистили.

Марина Николаевна припомнила: у оборотней крайне редко рождаются дети, а если все же такое случается, они не наследуют болезнь родителей.

— Отличное обоняние — вот и всё, что мне досталось по наследству, — будто прочитал ее мысли Коннер.

— Не такое уж дурное приобретение, — заметил Снейп.

— Еще бы. Я этих тварей за милю чую, — ухмыльнулся аврор, показав крупные белые зубы. — И не только их… Ну, довольно болтать! Похоже, наш малыш уже захотел пить, глядите…

Грохх, дожевав последний окорок, в самом деле озирался в поисках чего-то, потом увидел невдалеке озеро и сделал попытку двинуться к нему, но авроры были начеку. Раз за разом великан пытался встать и пойти к воде, но ему не позволяли: пока он ел, его успели опутать прочной сетью заклятий, куда более надежной, чем временный «ошейник».

— Хагрид, у вас на задворках, помнится, стояла большая бочка с дождевой водой, — обратился к лесничему Снейп. — Принесите.

— Прям с водой? — уточнил тот.

— Разумеется. Справитесь?

— Конечно, чего ж не справиться… — тот ушел прочь, а Снейп откупорил большую флягу.

Коннер принюхался, не подходя, однако, близко.

— Хотите сказать, у вас всегда под рукой запас этой отравы? — с интересом спросил он. — Достаточный для того, чтобы усыпить великана?

— Достаточный для того, чтобы усыпить весь замок, — поправил Снейп без тени улыбки. — Случаи, знаете ли, бывают разные…

— Не собирались же вы подливать зелье каждому? — удивилась Марина Николаевна.

— Разумеется, нет. Его и распылить можно, только для этого крошки, — он указал на хнычущего и ерзающего Грохха, — такое не годится. Вдобавок, он не в замкнутом помещении, а на свежем воздухе, так что зевнет разок, не более того. Придется ему принимать зелье внутрь. А! Вот и тара!

Хагрид с пыхтением бухнул бочку рядом с ними, немного расплескав.

— Прекрасно, — сказал Снейп и опрокинул в бочку свою флягу. — Теперь можно напоить пациента. Хагрид, отнесите ему бочку. Мистер Коннер, полагаю, нужно его подстраховать, потому что если Хагрид споткнется и разольет воду…

— Хотите сказать, что запаса у вас нет? — уточнил аврор.

— Увы. Я не рассчитывал усыплять сразу два замка, — ответил он.

— Логично, — ухмыльнулся Корнер. — Я сам сопровожу… Мистер Хагрид, вы готовы? Тогда вперед!

Марина Николаевна с волнением следила за тем, как Хагрид, красный от натуги, мелкими шажками приближается к Грохху. Видимо, авроры сняли часть щитов, потому что великан свободно протянул руку к старшему братцу, и тот едва не выронил бочку. По счастью, Коннер был настороже, и та взмыла в воздух, позволив Грохху себя поймать. В его лапище здоровенная бочка выглядела не больше обычной кружки, и великан опрокинул ее себе в глотку, как заправский выпивоха — пенный эль. Видимо, этого ему показалось мало: он перевернул бочку, потряс, заглянул в нее одним глазом и явно собрался расплакаться от обиды, но вместо этого зевнул. Потом еще раз, и еще… И вскоре растянулся на траве, почмокивая толстыми, как матрацы, губами и подергивая громадными ступнями.

— На два замка не рассчитывали, значит? — усмехнулся Коннер, вернувшись к наблюдателям. — Ну-ну… Спасибо, профессор. Теперь его можно переправить без шума. Мистер Хагрид? Вам нужно взять какие-нибудь вещи, документы?

— А? Да нет, чего мне брать-то, — махнул тот рукой. — Собачка-то моя не пропадет, верно, Клык? А прочее имущество… мадам Амбридж верно сказала, Флоренц присмотрит. Мы вроде как друзья с ним.

— В таком случае, идите к Грохху. Отправим вас сейчас же.

Хагрид кивнул несколько раз, потом задрал голову, явно выискивая кого-то знакомого на башнях, на галереях и в распахнутых, несмотря на ночной холод, окнах — подоконники были облеплены учениками от мала до велика. Разглядеть друзей он, похоже, не разглядел, поэтому помахал ручищей всем сразу, развернулся и пошел к Грохху. Пёс жалобно заскулил и кинулся было следом за хозяином, но кто-то из авроров успел поймать его за ошейник.

Еще несколько минут — вспышка… И о том, что только что здесь был великан, напоминали лишь поломанные деревья и вытоптанная земля. И раздавленная бочка — Грохх во сне сжал ее в горсти, и обручи не выдержали.

— Надеюсь, сюрпризов больше не будет? — пробормотала Марина Николаевна.

— Сомневаюсь, — серьезно ответила Ингибьёрг, глядя в сторону Запретного леса.

По широкой просеке, которую оставил сопротивлявшийся Грохх, приближалась кавалькада всадников с факелами в руках. Вернее, так могло показаться издали, но вскоре стало ясно: это не всадники, это кентавры.

И они очень, очень рассержены…

Часть 51

— Надо же, какая бурная ночь, — не без иронии произнес Снейп, приглядевшись. — Глядите-ка, они вооружены до зубов и настроены весьма решительно!

— Смешная шутка, — оценил Коннер, — впрочем, в этой школе и так не соскучишься… Что там за шум у ворот?

— Здешний сторож просится под защиту, — отозвался один из его подчиненных, — говорит, его иначе забьют насмерть.

— Это Флоренц, — пояснила Марина Николаевна, заметив белокурую гриву, — он в самом деле служит ночным сторожем… и, видимо, теперь будет замещать Хагрида. Прикажите пропустить его, мистер Коннер, он безобидный. И он изгнанник, сородичи действительно могут его убить.

— Сюда его позовите! — крикнул тот, и через минуту пегий кентавр подошел поближе.

Внешность его за последние месяцы претерпела некоторые изменения: так, волосы Флоренц укоротил и начал собирать в хвост на макушке (после того, как один из немногих уцелевших соплохвостов чуть не спалил ему всю шевелюру), а на человеческий торс все-таки надел рубаху и жилет на меху, почти такой же, как у Хагрида. Очевидно, в табуне кентавры грелись друг о друга и у костров, а вот в одиночку Флоренцу было зябко. В хижину Хагрида он помещался с трудом (особенно в присутствии хозяина), от собственного жилища гордо отказывался, довольствуясь навесом, едва спасавшим от дождя и снега, но, судя по всему, вскоре должен был сдаться.

— Значит, ваше имя Флоренц? — произнес Коннер, и кентавр кивнул. — Прекрасно. Тогда скажите, Флоренц, как по-вашему, что может быть нужно вашим соплеменникам?

— Полагаю, они крайне рассержены, — произнес тот. Голос его тоже был не так глубок и красив, как прежде: Флоренц заметно осип, но, видимо, предпочитал лечиться от простуды собственными силами, не обращаясь к мадам Помфри.

— Это и так видно. А на что именно? Мои люди их не задевали.

Флоренц помолчал, потом сказал:

— Всё началось с меня. Я согласился на предложение Дамблдора стать преподавателем прорицаний в школе, и…

О’Лири, подошедший поближе, восторженно присвистнул, видимо, не знал этой истории.

— Однако ничего не вышло, — Флоренц покосился на Марину Николаевну, — но вернуться в табун я уже не мог. Узнав о моем согласии помочь человеку, соплеменники обвинили меня в том, что я сделался рабом людей, в том, что я выдаю наши знания и тайны… Хагрид едва отбил тогда меня у разъяренных сородичей, и за это они и на него затаили злобу. Прежде, если ему нужно было поговорить с кем-то из нашего племени, ему отвечали, но после моего изгнания перестали…

— А покороче можно? — попросил Коннер. — Они уже достаточно близко.

— Да ладно, их стрелам барьеры не миновать, — сказал О’Лири.

— Ага. Только смотрите там, чтобы они навесом стрелять не начали, а то так вот тюкнет по макушке, мало не покажется, — ответил тот. — Итак, Флоренц, вас изгнали, на Хагрида обиделись, а дальше что?

— Хагрид привел в лес великана, — сказал кентавр. — Такое соседство мало кому пришлось по душе.

— В этом я ваших сородичей вполне понимаю, — кивнул Коннер, — но мы ведь избавили их от малыша Грохха!

— Кентавры очень не любят, когда люди заходят в Запретный лес, — пояснил Флоренц. — Хагриду это прощалось, но, очевидно, терпение у нашего вожака лопнуло…

— Ишь ты, какой нетерпеливый… — хмыкнул тот. — Мадам? Позволите мне провести переговоры или желаете сделать это лично?

— Я, пожалуй, поприсутствую, — сказала она. Настоящая Долорес, помнится, не жаловала волшебных созданий, и кентавры почти наверняка об этом знали. — Как директор школы, я не могу остаться в стороне, но вам наверняка лучше знать, как вести себя с агрессивно настроенными и вооруженными оппонентами.

— Прекрасно, тогда идемте, — он галантно предложил ей руку и скомандовал своим людям: — Осветите окрестности замка, так, чтоб можно было в траве иголки собирать!

Складывалось впечатление, будто на башнях включили прожекторы, мощные, какими освещают стадионы и концертные площадки. Белый свет залил всё кругом, и факелы кентавров сделались бесполезны и незаметны. Сами они от неожиданности попятились было — после ночного сумрака такая иллюминация била по глазам.

Теперь стало ясно — их далеко не орда, как могло показаться в темноте. Даже если пришли одни мужчины, что логично, причем только воины в расцвете сил (и еще кто-то остался охранять стариков, женщин и молодняк), все равно выходило, что поголовье кентавров Запретного леса не так уж велико. Ну не считать же, что это только передовой отряд! Будь так, они бы не прокормились одной охотой и собирательством, а к земледелию кентавры точно склонности не питали. Ладно еще животноводство…

— Что вам нужно? — спросил Коннер, выйдя вперед. Он усилил голос заклинанием, так, что его слышно было, наверно, и на верхушках башен. — Назовитесь!

Рослый гнедой кентавр с надменным скуластым лицом и длинными чёрными волосами сделал шаг вперед. В руках у него был большой лук, за спиной висел колчан со стрелам.

— Мое имя Магориан, а кто ты, человек?

— Дэвид Коннер, заместитель руководителя отдела по контролю за опасными тварями, — любезно представился тот.

Кентавр всхрапнул и привстал на дыбы, остальные зашумели и затопотали, особенно усердствовал один вороной, заросший буйной бородой.

— Так что вам угодно? — спросил Коннер.

— Кентавры не потерпят вторжения в свой лес! — ответил Магориан. — Мы терпели Хагрида, терпели даже тогда, когда Флоренц предал и обесчестил нас, а Хагрид не позволил нам убить мерзавца… Теперь вы явились снова! Но у нас своя жизнь и свои законы, не такие, как ваши, и вы не имеете права…

— Стоп-стоп-стоп, — поднял руку аврор. — Поменьше экспрессии. Для начала: мои люди чем-то обидели ваш народ? Нет?

Кентавр помотал гривой.

— Прекрасно. Вам так нравилось соседство акромантулов? Тоже нет? А великан? И он не нравился? Так чем же вы возмущены? Мы избавили вас от этих неприятных соседей, а вы еще и недовольны!

— Люди вторглись в наш лес, мы этого не потерпим! — воскликнул вороной, и стрела тюкнула в щит ровно между глаз Коннера.

Тот даже не шелохнулся, выдержал паузу, потом произнес:

— Закон пятнадцатый, статья «В» ясно указывает, что любое нападение со стороны магического существа, которое квалифицируется как обладающее интеллектом, близким к человеческому, и считается вследствие этого способным отвечать за свои поступки…

— Близким к человеческому? — повторил Магориан, а остальные со свирепыми воплями принялись бить копытами и потрясать луками. — Для нас это великое оскорбление, человек! Наш интеллект, к счастью, намного превосходит ваш!

— Да, я заметил, — совершенно серьезно ответил аврор. — Нужно обладать поистине могучим интеллектом, чтобы привести горстку ничем не защищенных сородичей на встречу с хорошо вооруженными магами. Да даже не будь у нас волшебных палочек…

— Тогда бы вы и близко не осмелились подойти к нашему лесу!

— К вашему? — неподдельно изумился Коннер. — На вашем месте, Магориан, я не забывал бы: вы живёте здесь только потому, что Министерство магии отвело вам определённые участки земли. Или, может, нам следует поднять вопрос о вашей депортации на историческую родину? Пускай с вами греки мучаются…

— Это на международный скандал тянет, — вставил О’Лири. — Греки, помнится, едва избавились от этих буйных. Местные им тоже рады не будут, они в своем заповеднике на Пелионе живут спокойно, коз пасут, сыр делают и виноград с оливками выращивают. Торгуют даже.

— А вино у них неплохое, — вставил Мерфи.

— Ага, если пить не бочками и закусывать, то в самый раз. Хотя мне больше анисовая водка понравилась, — кивнул Коннер и снова повернулся к Магориану.

— Мы не желаем иметь дела с людьми, как те предатели, забывшие свою природу! — зло крикнул серый кентавр. — Мы не какие-то говорящие лошадки, а древний народ, и мы не потерпим вторжений и оскорблений со стороны волшебников! Мы не признаём ваших законов и не собираемся отдавать вам первенство, мы живём обособленно и гордимся этим!

— Ну так живите, зачем вас сюда-то принесло? — удивился О’Лири.

— Ваши люди вошли в лес незваными, нарушив договоренность! — ответил Магориан. — Мы желаем видеть Дамблдора!

— Это невозможно, — ответил Коннер, — профессор Дамблдор тяжело ранен и не в состоянии принимать посетителей. Да еще и таких буйных. Но если вы имеете в виду, что вам нужен директор Хогвартса, то тут никаких проблем нет… Мадам?

— Долорес Амбридж, — отрекомендовалась Марина Николаевна, сделав шаг вперед, иначе ее не было видно за рослыми аврорами. — Заместитель министра магии, директор и Генеральный инспектор Хогвартса. Что вам угодно?

— Человек Министерства — на посту директора?! — взревел вороной кентавр, ударив копытами в землю. — Я ведь говорил, Магориан! Всё началось с этого предателя Флоренца, а теперь, выведав наши секреты, люди опустошат лес и загонят нас в хлев!

— Интересно, зачем, если от вас толку, как от козла молока? — пробормотал Снейп, с интересом слушавший разговор из заднего ряда. — Прорицания, разве что, да и те мутные… Гм, простите, госпожа Ингибьёрг.

— За что? — удивилась та. — Я имела удовольствие побеседовать с Флоренцем, и… вы правы, Северус, их пророчества, основанные на движении небесных тел, охватывают такую сетку событий, что вычленить какое-либо и соотнести его с конкретной персоной почти невозможно. Марс яркий — это к войне! Но об этом и люди знают с незапамятных времен… Возможно, — добавила она, — те кентавры, что остались на Пелионе, еще хранят мудрость Хирона, а здешние порядком одичали, да-с.

— Да уж как-то не до подробных прорицаний, когда снег идет, а от голода брюхо подводит, — пробормотал он. — Это ведь не на греческом солнышке греться, под сенью струй и виноградных лоз…

— Неудивительно, что к философствованию намного более склонны южные народы, нежели северяне, — ответила Ингибьёрг. — Раздумьям о бренности всего сущего намного приятнее предаваться в тепле и на сытый желудок, а не после выхода в ледяной океан на рыбную ловлю или охоты на кабана… Тут уж если вернулся живым и добыл чего-ничего на пропитание — и то хорошо, какие уж там умствования!

Кентавры тем временем прекратили изрыгать проклятия и потрясать луками, немного успокоились, и Марина Николаевна повторила:

— Что вам угодно? Никто не покушался на ваши охотничьи угодья, так зачем вы явились?

— Мы требуем, чтобы люди не смели пересекать границ Запретного леса! — проговорил Магориан. — Достаточно с них будет опушки!

— А как же нам преподавать уход за магическими существами? — с интересом спросила Граббли-Дёрг, давно присоединившаяся к Ингибьёрг. — Вы, что ли, приведете нам единорогов и гиппогрифов для демонстрации?

— Пускай ваши жеребята учатся по картинкам, — фыркнул вороной кентавр, — а звери Запретного леса существуют не ради того, чтобы люди тыкали в них пальцами и норовили разобрать по кусочкам!

— Повторяю, мы требуем полного запрета для людей на посещение леса! — топнул копытом Магориан.

— Вот беда, не сходить мне больше за мухоморами… — едва слышно прошептал Снейп, явно адресуясь Ингибьёрг, потому что ответила именно она:

— Они у вас тут не достаточно забористые, Северус, всё равно что сыроежки. Даже духа нужного, считай, нет… Вот попробовали бы вы той настойки, что родня Храфна готовит, тогда ощутили бы разницу.

— О нет, спасибо, я воздержусь…

— Мы ждем, — окликнул Магориан, взяв лук наизготовку.

— Скажите ему что-нибудь, мадам, — шепнул Коннер Марине Николаевне, — не до утра же нам тут стоять, мои парни подустали, если честно…

Она кивнула, вынужденно сделала еще пару шагов вперед, остановившись перед рослым кентавром. Глядеть на него приходилось снизу вверх, но увы, Флитвика с его скамеечкой поблизости не было, да и не спасла бы она, если уж на то пошло.

— Итак, — сказала Марина Николаевна, дождавшись, пока кентавры немного утихнут, — вы, Магориан, требуете от людей, чтобы они более не пересекали границ Запретного леса и не вмешивались в вашу жизнь… хотя они и так в нее не вмешивались. Верно я вас поняла?

— Да, — кивнул он, хмуря густые брови.

— Хорошо… А что вы предпримете в том случае, если какой-нибудь не в меру любознательный ученик пренебрежет запретом и все-таки зайдет в лес? И даже более того, заблудится там?

— Мы не трогаем жеребят, это закон! — гордо ответил кентавр.

— Вот, будет, кого за мухоморами посылать, — снова прошептал Снейп.

— Провинившихся? — правильно поняла его Граббли-Дёрг.

— То есть вы не тронете его? — уточнила Марина Николаевна, стараясь не обращать внимания на коллег.

— Разумеется, нет!

— А поможете выйти из леса?

— Мы не помогаем людям! — снова рявкнул вороной кентавр.

— То есть ребенок может блуждать день за днем рядом с вашим поселением, а вы не проводите его до опушки? Акромантулов в лесу больше нет, — Марина Николаевна покосилась на Коннера, — но что, если несколько особей затаились где-то в самой глуши? Да и без них опасностей в лесу хватает…

— Ребенка, возможно, мы и проводим, — процедил Магориан, — если наткнемся на него прежде хищников.

— А если кто-то из взрослых отправится на поиски, вы, надо думать, изрешетите смельчака стрелами?

— Закон должен быть един для всех! — ответил он. — Повторяю, мы требуем, чтобы люди не смели…

— А я вам скажу, уважаемый Магориан, что вы не имеете права чего-либо требовать, — спокойно ответила Марина Николаевна. — По очень простой причине: это ваши предки еще в тысяча восемьсот одиннадцатом году, обуреваемые гордыней, потребовали причислить ваш народ к «тварям», а не «существам». Вы об этом забыли?

Магориан даже попятился от неожиданности.

— Насколько мне известно, ни один представитель вашего народа никогда не обращался в Бюро по связям с кентаврами, хотя оно функционирует и по сию пору, — добавила она. О, Долорес была прекрасно осведомлена обо всем, что касалось волшебных созданий!

— О, а я и забыл о той истории, — хмыкнул Коннер. — Да, мадам директор совершенно права, Бюро по связам с кентаврами всё еще существует при Секторе тварей Отдела регулирования магический популяций и контроля над ними… и, по-моему, там даже есть один сотрудник. Со всеми вопросами обращайтесь туда.

— Думаю, он будет в восторге, — серьезно сказал О’Лири.

— Да, только вот в самом Секторе к требованиям кентавров прислушаются примерно с той же вероятностью, что и к требованиям садовых гномов… Те, правда, даже разговаривать толком не умеют, но по классификации-то тоже относятся к волшебным тварям, так что никакой дискриминации, нет-нет!

— За что боролись, — высказался Мерфи, явно любуясь выражением лица Магориана, — на то и напоролись!

— Во всём виновата гордыня, — добавила Ингибьёрг, подойдя поближе. — Скольких она сгубила, и не перечесть! Хоть Дамблдора взять, хоть этого вашего Волдеморта… Гордыня ослепляет.

— А ведь могли бы жить мирно, как вон табун с Пелиона, — добавила Граббли-Дёрг, попыхивая трубкой. — Нет, подавай им независимость в пределах отдельно взятого леса!

— Независимость можно и предоставить, только что они станут с ней делать? — спросил Коннер. — Вымрут ведь. Не сейчас, так через несколько поколений, вследствие близкородственного скрещивания.

— Да, на лице вон того бородача уже заметны признаки вырождения, — кивнула прорицательница. — Что ж… этой участи не миновали многие славные народы. Земная слава проходит, и ничего ты не поделаешь с разрушительницей собраний…

— Довольно болтовни! — вороной кентавр приподнялся на дыбы, вскинув лук. Стрела уже трепетала на тетиве, и, хотя Магориан потянулся остановить соратника, тот прянул в сторону, явно забыв о том, что ненавистных людишек надежно укрывают магические щиты. — Лес — наш дом, и любого, кто ступит на наши земли, ждет наказание!

Марина Николаевна краем глаза видела, как О’Лири приподнял руку и сделал непонятный жест.

Что-то негромко щелкнуло, и кентавр осел на задние ноги, с изумлением глядя на стрелу — что-то будто срезало ее наконечник. Еще щелчок — со звоном лопнула тетива, и вороному едва не прилетело в лицо плечом внезапно распрямившегося лука.

— Уважаемые, у вас память хуже, чем у золотой рыбки, — серьезно сказал Коннер. — Вы не видели, что мы сделали с гнездом акромантулов? Забыли, что они тоже «твари» по общей классификации? Разумные, кое-кто даже способен к осмысленной речи, да вот беда — агрессивные сверх всякой меры… Никакие аналогии на ум не приходят?

— Вы можете оставаться в лесу, это ваш дом, — вовремя вступила Марина Николаевна, — но указывать, кому еще входить в него, а кому нет, у вас нет права. Люди постараются не тревожить вас и не забредать в ваши охотничьи угодья, но если кентавр проявит агрессию по отношению к ни в чем не повинному человеку, будь то волшебник или случайно заблудившийся маггл…

— Что, нас сожгут так же, как пауков? — хрипло спросил серый кентавр.

— Да зачем утруждаться? — спокойно ответил О’Лири и поднял голову. — Вашему приятелю не магией лук сломали. Это со стены стреляли. Из маггловского оружия — вы в этом освещении, как на ладони, положить весь отряд — минутное дело.

— Люди слишком много себе позволяют! — прорычал вороной и сделал пару шагов вперед.

«Так-так-так, — негромко проговорила очередь, и кентавр попятился, когда пули взрыли землю у самых его копыт. — Так-так-так».

На этот раз очередь скосила корявое деревце, на свою беду выросшее далеко от опушки, только щепки полетели.

— Я полагаю, мы все-таки уладим дело миром? — спросила Марина Николаевна у Магориана. — Вы возвращаетесь в лес и живете, как жили до сих пор. Люди, повторюсь, не станут без нужды забредать на земли вашего племени, но и вам стоит прекратить считать весь Запретный лес своей собственностью.

Магориан молчал, раздувая ноздри, молчали и другие кентавры.

— Разве только, — добавила она по наитию, — вы согласитесь стать хранителями леса.

— О чем ты, женщина? — мрачно спросил он.

— Кто знает Запретный лес лучше вас? Кто найдет любой след и выследит чужака, если тому вздумается причинить вред обитателям леса? Мне рассказывали кое о ком, кто убивал единорогов несколько лет назад, — припомнила Марина Николаевна. — Почему вы не вмешались? Разве вы не могли остановить его?

— Мы поклялись не препятствовать тому, что должно случиться по воле небес. Движение планет показало нам, что произойдёт в ближайшее время…

Еще один кентавр, помоложе, рыжей масти, сказал:

— Флоренц решил, что лучше будет вмешаться, и оказался прав.

— Лучше?! — вороной от негодования топнул копытом. — Всё происходящее не имеет к нам никакого отношения! Кентавры не должны мешать тому, что предсказано звёздами! И не наше дело бегать по лесу в поисках заблудившихся людей!

— Налицо конфликт поколений, — серьезно произнесла Ингибьёрг, а Граббли-Дёрг согласилась.

— Происходящее имеет к вам самое прямое отношение, — сухо сказала Марина Николаевна. — Придёт сами-знаете-кто — порадуетесь и акромантулам. Всё, господа, время позднее, решайте живее, что вы намерены делать. Или вы считаете лес своим, но при этом бережете его, охраняете и не нападаете на людей, которые не пытаются причинить вред вам и другим обитателям, или…

Она выдержала выразительную паузу.

— Да, такие вот, — Коннер кивнул на живописную группу кентавров, — которых неизвестно, какая муха завтра под хвост укусит, хуже акромантулов. Те просто норовят сожрать всё, что увидят, с ними как-то проще: увидел — убей!

— Если мы согласимся… — выговорил Магориан, — обещаете ли вы не вмешиваться в дела нашего племени?

— Была охота, — буркнул кто-то из авроров.

— Да. Как прежде мы не встревали в ваши внутриплеменные отношения, так не будем и впредь, если вы не попросите об этом, — сформулировала Марина Николаевна.

— Если мы обещаем охранять лес и его обитателей от чужаков со злыми намерениями, пообещаете ли вы не входить под его сень без большой на то нужды?

— Как прежде лес назывался Запретным, так будет и впредь, — кивнула она. — Но уроки все-таки проводиться будут. И лесничий — надеюсь, Хагрид к нам вернется, а если нет, мы найдем другого, — тоже должен будет ходить в лес беспрепятственно. Даже если это будет Флоренц.

Вороной гневно всхрапнул, но Магориан поднял руку, призывая его к тишине.

— Пусть так, — сказал он с плохо сдерживаемым гневом. — Если уж все мы оскверним себя договором с людьми, чем этот предатель хуже? Но никто из нас не подаст ему руки и не обменяется словом, если в том не будет превеликой нужды, или если от этого не будет зависеть чья-то жизнь!

— Я думаю, он не будет слишком переживать об этом, если вы не станете пытаться убить его, — вздохнула Марина Николаевна. — И еще: как я уже говорила, ученики у нас даже чересчур любознательны в тех вопросах, которые совершенно их не касаются, и могут попытаться забраться в чащу. Поэтому не помешали бы дозорные: чем ловить этих негодяев в самых дебрях, проще не дать им туда углубиться!

— Принято, — кивнул Магориан. — Что еще?

— Сообщайте обо всем, что только заметите подозрительного. Скажем, единороги вдруг ушли с привычного места… вам лучше знать повадки местных обитателей. Раз уж вы не желаете разговаривать с Флоренцем, повесьте на опушке яркий лоскут, кто-нибудь из преподавателей придет и выслушает сообщение.

— А вы грамотные, кстати? — спросил вдруг О’Лири. — А то сов-то в лесу полно, да и в дупле можно записку оставить…

— Думаю, способ связи не столь важен, — сказал Коннер. — Надеюсь, принципиальное согласие достигнуто? Магориан?

— Да, — мрачно ответил тот, переступив с ноги на ногу, и протянул Марине Николаевне широкую ладонь, жесткую, как лошадиное копыто. Потом посмотрел на небо и добавил: — Вот что, значит, пророчил Стрелец…

После короткой паузы он добавил, поднявшись на дыбы и замерев в величественной позе.

— Мы уходим. С этой ночи Запретный лес — под нашей защитой, и не суйтесь туда без нужды!

— Как было уговорено, — пожала плечами Марина Николаевна, глядя вслед удаляющимся кентаврам.

Судя по громкой ругани, после яркого освещения в лесу им было темновато — факелы успели погаснуть, — и кто-то споткнулся.

— Надеюсь, на сегодня всё, — вздохнул Коннер. — Давайте, парни, возвращаемся в замок. Сегодня уж тут отдохнем, мало ли… Мадам?

— Конечно, места тут предостаточно, — ответила она и спросила: — Мистер О’Лири, а это вы вороному лук сломали? Я видела, вы руку подняли…

— Нет, зачем, — сверкнул он улыбкой, — это тоже стрелок. Кто именно, не знаю, но, сдается мне, Василиск. Он зачем-то сегодня вызвался дежурить.

Марина Николаевна запрокинула голову, но разглядеть кого-либо на башнях или возле узких окон было невозможно, поэтому она просто подняла руку и помахала, зная, что если Орфорд там, он ее увидит.

Оставалось загнать учеников спать и самой хоть немного отдохнуть — последние сутки выдались на редкость насыщенными!

— Вы были до крайности убедительны, — сделал ей комплимент Снейп, нагнав по пути.

— А вы своими шуточками чуть не сбили мне весь настрой.

— Было так слышно? — притворно удивился он.

— Более чем, — Марина Николаевна не выдержала и зевнула.

— Идите спать, Долорес, — сказала ей Ингибьёрг. — За порядком я пригляжу, раз уж я теперь ваш заместитель… гхм… по воспитательной работе.

Прорицательница взвесила в руке посох, и Марина Николаевна невольно улыбнулась: да уж, с таким завучем можно было не беспокоиться о дисциплине!

— А вы… — негромко сказала она Снейпу, поднимаясь по лестнице, — если вы еще раз прилюдно ущипнете меня за задницу…

— Вы сломаете мне нос? — живо ответил он. — Я слышал, как О’Лири пересказывал эту эпичную сцену в Министерстве… Но не переживайте, Долорес, никто не видел, все смотрели на кентавров. Зато вы сразу так оживились…

— Озверела, вы хотите сказать?

— Пусть так. Главное, вспомнили древний закон и нашли нужные слова. По-моему, недурно вышло.

— Знаете, Северус, — задумчиво произнесла Марина Николаевна, обернувшись и посмотрев на него в упор. — Меня интересует только одно…

— И что же? — с любопытством спросил он.

— С этим вашим чувством юмора… Почему вы до сих пор живы?

Часть 52

«Все-таки зелья — это великая вещь, — подумала Марина Николаевна наутро, — пожалуй, даже лучше передовой фармацевтики. Особенно, если тебе что-то готовят индивидуально…»

Что было, то было: на ночь (хотя что там оставалось той ночи?) — зелье сна без сновидений, потому что иначе, после всех перипетий этих крайне насыщенных событиями суток, уснуть просто так вряд ли бы получилось. А и вышло бы, так потом поди проснись в нормальном настроении и не чувствуя себя разбитой и еще более уставшей!

С утра пораньше (Марина Николаевна решительно задавила робкий внутренний голосок, намекавший на то, что можно поспать до завтрака, хотя поблажку себе все же сделала, встав в половине седьмого, а не шестого) — пара капель бодрящего зелья и еще какой-то бурды, после которой жизнь показалась не то что сносной, а почти прекрасной! После этого уже можно было сделать зарядку (потому как дела делами, а запускать себя не годится), принять холодный душ и выпить кофе уже просто ради удовольствия, а не для того лишь, чтобы суметь разлепить глаза.

«Вы думаете, это мне понадобится?» — спросила она намедни у Снейпа, когда он впихнул ей этот дамский набор.

«Я уверен, — коротко ответил он. — Главное — следовать инструкции и не злоупотреблять… гм… веществами. Это на крайний случай».

Об этом он мог бы и не упоминать, равно как мог бы и не подсовывать в коробочку с флаконами крохотную бутылочку коньяка с этикеткой «Выпей меня!» и пояснением на привязанной к горлышку бирке — «Отличное средство против стресса». От стресса помогали и другие методы, но этой ночью о них даже думать не хотелось: мечталось только о мягкой подушке, а назвать мягким Снейпа мог бы только сильно оголодавший людоед, и то после суток варки…

— Что за чушь лезет в голову, — пробормотала Марина Николаевна и взялась разбирать корреспонденцию, благо накопилось ее немало.

В основном это были письма от родителей — их она отложила на потом, чтобы прочитать разом, сочинить нейтральное по тону и обнадеживающее послание, а затем добавлять к шаблону ответы на конкретные вопросы.

А вот и конверт с министерской печатью…

«Дорогая Долорес! — писал Фадж. — Уильямсон уже доложил о ночном происшествии, а с утра пораньше меня забросали жалобами и вопросами — что происходит в Хогвартсе, почему там вторую ночь подряд раздаются какие-то взрывы и видно свечение неизвестного происхождения?»

— Да, похоже, мы засветились в прямом и переносном смысле, — пробормотала она и продолжила читать.

«Разумеется, мой пресс-секретарь (эту роль самоотверженно взял на себя все тот же Перси Уизли, на редкость все-таки смышленый оказался юноша!) сообщил, что поводов для беспокойства и тем более паники нет, а эта иллюминация — в честь Хэллоуина. Что касается взрывов — дети переборщили с хлопушками и фейерверками, только и всего. Полагаю, вы понимаете, что следует придерживаться именно этой версии: по мнению Уильямсона, сами-знаете-кто, подсчитав потери, может двинуть на Хогвартс оставшиеся у него отряды.

Признаюсь, это решение далось мне нелегко, но я вынужден был согласиться со мнением вооруженного большинства: другого случая уничтожить всю банду разом может и не представиться. В поддержку уже расквартированным в Хогвартсе отрядам направлены все, кто может сражаться на должном уровне. Можете не беспокоиться: даже пожилые авроры — это не самодеятельные боевики вроде членов Ордена Феникса. В крайнем случае, они примут на себя удар, давая остальным уйти от атаки… Но будем надеяться, этого не случится».

— Расскажи кому-нибудь другому о пожилых аврорах, — пробормотала Марина Николаевна и допила остывший кофе.

«Также Уильямсон предложил план экстренной эвакуации детей и персонала школы, — писал Фадж, — достаточно трудоемкий, но надежный. Я счел его более чем подходящим, но опять-таки надеюсь, что подобного удастся не допустить. Подробности в приложенном документе. Аналогичный получили Беркли и О’Лири, со всеми вопросами можете обращаться к ним.

Судя по донесениям, Долорес, школа держится достойно. Хорошо, что вам удалось миром уладить дело с кентаврами! Дело в том, что сами-знаете-кто заманивает к себе на службу не только волшебных существ, но и тварей, вроде тех великанов, которых удалось остановить на дальних подступах. Многие оборотни охотно откликнулись на его призыв: вы сами знаете, что политика Министерства кажется им чрезмерно жесткой, регистрироваться добровольно и уж тем более отмечаться в службе контроля они не желают, и тем самым представляют большую угрозу для нашего и без того немногочисленного общества. По счастью, маньяков, стремящихся заразить как можно больше окружающих, среди них исчезающе мало.

Сами-знаете-кто пообещал вернуть оборотням статус полноправных волшебников — сейчас они, как вы знаете, зависли между «существами» и «тварями», что вполне объяснимо. (Это крайне болезненный вопрос и, думаю, нам непременно придется вернуться к нему, но сейчас у нас есть более важная задача, и если на пути ее решения встанут оборотни — что ж, придется ими пожертвовать.)

Узнав об этом, гоблины тоже немного взволновались. Ни для кого не секрет, как они относятся к волшебникам, и если им вздумается нарушить нейтралитет и примкнуть к сами-знаете-кому, нас ждут серьезные неприятности: гоблины очень хорошие бойцы, и хоть мы привыкли видеть их за конторками, в случае необходимости они смогут выставить немалую армию. Вопрос лишь в том, против кого она станет воевать!

Таким образом, нам ни в коем случае нельзя нарушать сложившееся равновесие. Попытаться заручиться поддержкой гоблинов и тем самым остаться перед ними в долгу (даже если их отряды вовсе не понадобятся) немыслимо, и этого мы будем всячески избегать.

Мы обязаны справиться собственными силами, Долорес, и я верю, что, пока я сдерживаю натиск старых ослов из Визенгамота, так и норовящих отправить меня в отставку и вмешаться в наши с Уильямсоном планы, школе ничто не угрожает! На вас всегда можно было положиться, и я думаю, даже сами-знаете-кто не минует ворот Хогвартса, пока вы занимаете пост директора.

Так держать, Долорес!

Искренне ваш, Корнелиус Фадж. (Кажется, уже не министр, а военный диктатор: иначе с этими замшелыми пнями, у которых бороды длиннее родословных, не сладишь!)»

— Надо же, как люди меняются, просто на глазах, — вздохнула Марина Николаевна, сложив письмо. — План эвакуации, значит? Что ж, надо разобраться… Летти?

— Да, мадам? — появилась та.

— Узнай, где сейчас Беркли и О’Лири, будь добра. Если кто-нибудь из них свободен, передай, что я хотела бы обсудить с ними кое-что.

— Сию минуту, мадам, — кивнула Летти, исчезла, а вернулась только через четверть часа, пояснив: — Простите, мадам, мистер О’Лири еще спит, а мистер Беркли проводил… э-э-э… инструктаж для вновь прибывших бойцов, вот! Сейчас он закончил и ждет вас в штабе.

— А где у нас штаб? — уточнила Марина Николаевна. — В Выручай-комнате? А что, удобно…

В самом деле, авроры использовали возможности комнаты-по-требованию на всю катушку: чем занимать пустующие классы, устраиваясь кое-как, да еще вразнобой, проще было попросить Выручай-комнату оборудовать казарму. Ну и штаб при ней, чтобы далеко не ходить.

— Мадам директор, — встал ей навстречу Беркли, — надеюсь, ничего не случилось?

— Нет, мистер Беркли, — ответила она, — но я получила письмо от министра, в котором говорится о неком плане эвакуации, а также о том, что подробности я могу получить у вас. Итак?

— О, разумеется… присаживайтесь, — он галантно подвинул ей табурет. — План немного сложен в исполнении, зато надежен. Главное, собрать всех подопечных в одном месте — Большой зал отлично подойдет, — и окольцевать. Ну, знаете, как птиц окольцовывают, чтоб знать, куда они мигрируют…

— Вы на них следящие ошейники нацепить хотите, что ли? — сообразила Марина Николаевна.

— Всего лишь браслеты, — серьезно ответил Беркли. — Они же — портключи. Если станет ясно, что школе грозит серьезная опасность… впрочем, надеюсь, до этого не дойдет! Так вот, в этом случае портключи активируются разом, и детишек вынесет на наши базы, подальше отсюда. Мы уж расписали, кого куда, чтоб непременно при малолетках старосты были, потому как наши ребята сопли вытирать не особенно умеют…

— Но и слежка подразумевается?

— Куда ж без того? Дети Пожирателей здесь есть, за ними особый пригляд… А что до остальных… Ну, узнать, где сейчас какой-нибудь Джон Смит, мы сможем. Правда, замок такой здоровенный и бестолковый, — глянул на потолок Беркли, — что искать этого Джона Смита мы будем долгонько!

— Вовсе не обязательно, — подумав, произнесла Марина Николаевна и вынула из кармана карту Мародеров. Она еще накануне думала о том, что карта могла бы пригодиться аврорам, но уснула, не завершив мысли. — Глядите-ка…

Когда Беркли пригляделся к расстеленной на столе карте, у него вырвался восторженный матерный возглас, но он был так поглощен зрелищем, что даже забыл извиниться перед дамой.

— Вот это да! — выпалил он наконец. — Откуда это? Дамблдор придумал?

— Будете удивлены, но нет, — улыбнулась она. — Это отец Поттера с компанией сотворил. Насколько мне известно, повторить эту карту до сих пор никто не смог. Не знаю, скольких владельцев она сменила, но в итоге попала в руки к Поттеру-младшему, а потом… потом пришлось ее конфисковать вместе с мантией-невидимкой.

— Отлично! — глаза Беркли горели. — Вот это дело! Глядите-ка, и всех моих ребят тут видно… Вот О’Лири дрыхнет, вот Коннер идет… Ого, она даже привидений и животных показывает? И окрестности?! Изумительно…

— Думаю, вам она сейчас будет полезнее, чем мне, — сказала Марина Николаевна.

— Потом непременно вернем, — заверил он. — Только изучим, как это сделано, нам такие карты для стратегически важных объектов ох как пригодятся!

— Спросите близнецов Уизли, — порекомендовала она, — один из них как-то обмолвился, что карта была у них, а раз так…

— То они могли и разобраться в ее устройстве, пытливые умы, — потер руки Беркли. — Да уж, им прямая дорога в наш отдел разработок! Дожили, а? Школьники придумывают такие штуки, а министерские высоколобые умники какой-то дурью маются!

— Так молодым талантам неплохо бы обеспечивать хорошие стартовые условия, — сказала Марина Николаевна, — а то, знаете, некормленый конь скачки не выиграет.

— Само собой, само собой, — пробормотал он. — Это-то мы преотлично понимаем, а раз Уильямсон взял Фаджа за галстук, будет нам и финансирование, и всё прочее…

— Смотрите, как бы Фадж Уильямсона тоже за что-нибудь не взял, — фыркнула она, — он хоть и пуглив с виду, но…

— Знаю-знаю, с опытным бюрократом лучше не связываться! Так и Уильямсон его за галстук держит нежно так, двумя пальцами, — показал Беркли и заухмылялся. — По-моему, они там нашли общий язык, а?

— По-моему, тоже, — невольно улыбнулась в ответ Марина Николаевна. — Что ж… карту оставляю под вашу личную ответственность.

— Спасибо… Мадам, а нельзя ли нам школьного домовика выделить, чтоб следил за окрестностями? — спросил он. — Не всё можно с башен разглядеть, а сажать кого-то таращиться на карту… Не так много у нас людей.

— Конечно, без проблем, — ответила она и щелкнула пальцами. — Летти, позови Тринки и… как его? Дикси, да. Для них есть дело.

— Да, мадам!

Наконец, объяснив домовикам, что от них требуется, Марина Николаевна смогла все-таки пройти в Большой зал — до завтрака оставалось всего ничего.

Ученики — в большинстве своем сонные и подавленные — под присмотром старост молча проходили в зал и рассаживались за факультетскими столами. Завтракали тоже в молчании, но длилось оно только до тех пор, пока кто-то не поинтересовался — а где же почтовые совы?

— Ведь было уже сказано, что почта будет тщательно проверяться, и входящая, и исходящая, — напомнила Марина Николаевна. — Передавайте ваши письма деканам, они же отдадут вам послания от родителей.

— А как же газеты, мадам? — поинтересовалась Грейнджер.

— Свежие номера «Пророка» и других изданий будут в каждой гостиной и в библиотеке, — ответила она, и девушка вздохнула с облегчением. — А теперь, когда вы закончили завтракать…

Снейп отчетливо фыркнул, и Марина Николаевна поняла, что повторяет слова Дамблдора. Ну а что поделаешь?

— Выслушайте объявление, — продолжила она. — Сейчас мы… хм… повторим церемонию распределения, только в усеченном формате. Когда услышите свое имя, будьте добры подойти к аврору и получить именной браслет. Мистер Беркли, вам слово.

— Благодарю, мадам, — кивнул он и вышел на середину зала. — Так. Действуем быстро, иначе на уроки опоздаете. Слышите имя — подходите к аврору возле вашего стола, получаете браслет, идете на занятия. Это всё. Пытаться снять эти штуки не рекомендую, это… хм… как кольцо парашюта, если вам о чем-то говорит подобное сравнение. И если вам удастся активировать его самостоятельно, вы в лучшем случае окажетесь в совершенно не подходящем для этого месте. А в худшем… Не знаю даже, где вас искать будем! Всё ясно?

— Это в самом деле необходимо? — негромко спросила МакГонаггал, видя, как запереглядывались и зашушукались ученики.

— Минерва, это аварийные портключи, уж поверьте, без большой необходимости никто не стал бы задействовать такие ресурсы на их создание! — немного резко ответила Марина Николаевна. — Кстати, вам, коллеги, тоже следует получить подобное украшение: аппарировать отсюда нельзя, но в случае серьезной опасности…

— Мы останемся и будем прикрывать эвакуацию детей, — серьезно сказала Спраут.

— Они ведь не по одному через подземный ход будут уходить, — вовремя встряла Ингибьёрг. — Оно, конечно, остаться в таком случае — дело достойное, но бросаться в одиночку на вражескую армию, если есть возможность отступить и обдумать, как действовать дальше, — глупо. Я бы даже сказала, преступно глупо.

— Вот именно, — кивнула Марина Николаевна и показала им свое запястье с тонким, почти не заметным ободком на нем. — Это нисколько вас не стеснит, коллеги, поэтому извольте…

Краем глаза она видела, как к аврору подошел Малфой — вид у него был совершенно больной, — и протянул не левую, как почти все остальные, а правую руку.

Снейп, очевидно, заметил ее взгляд, потому что коснулся собственного левого предплечья.

Удивительно, но никто не возражал против принудительного «чипирования», как называла про себя эту процедуру Марина Николаевна. Должно быть, осознали, что дела обстоят далеко не так радужно, как хотелось бы думать… А может, просто притихли при виде такого обилия алых мантий, как знать?

— Летти, пригласи ко мне профессора Снейпа, — попросила она, вернувшись после завтрака в свой кабинет. Первого урока у того точно не было, как и у нее, очень удачно.

Снейп не заставил себя ждать.

— Лорд вызывает, — сказал он с порога, не утруждая себя предисловиями. — Это началось примерно через полчаса после вашей кентавромахии.

— Хотите сказать, ему кто-то донес?

— Да запросто, пожар в лесу и иллюминацию в Хогвартсе, думаю, прекрасно было видно не то что в Хогсмиде, а и на много миль кругом!

— И… что теперь? — осторожно спросила Марина Николаевна, встав из-за стола и подойдя ближе.

— Не знаю, — честно ответил Снейп. — Явиться на вызов я, как вы понимаете, не спешу, мне еще пожить хочется! А я очень сомневаюсь, что смерть мне достанется легкая и быстрая, после всего этого… Нет, Долорес, я, как последний трус, намерен отсиживаться за спинами женщин и детей.

— Авроров, вы хотели сказать? — приподняла она брови. — Но я понимаю, вне Хогвартса вы…

— Покойник.

— А как же Малфои?

— Вы же видели Драко в Большом зале, — негромко произнес Снейп. — Он тоже ощущает зов. И это, скажу я вам, чертовски больно, особенно когда лорд где-то поблизости, а он совсем рядом, готов поклясться! Но черт бы с ней, с физической болью, можно и перетерпеть… Драко я поставил… как это у магглов называется? А, блокаду, чтобы он мог не ощущать этого постоянно и в полной мере. Только вот здесь, — он указал пальцем себе на лоб, — блокаду не поставишь. Ну разве только вырубить его, пусть полежит бревном…

— Его родители, — кивнула она. — Думаете, лорд может что-то сотворить с ними, если Драко не попытается выбраться из замка? Неужели он не понимает, что улизнуть от такой охраны не всякому взрослому по силам?

— Надеюсь, что ничего подобного он не имеет в виду, а это, — Снейп снова коснулся левой руки, — просто сигнал общего сбора, очень мощный, потому что многие могут быть далеко. Ну а по нам бьет с такой силой, потому что мы поблизости, только и всего.

— Значит, он рядом… — протянула Марина Николаевна. — И времени у нас в обрез…

— О чем вы?

— О том, что пора помочь пророчеству исполниться, — ответила она. — Идемте.

— Куда вы меня тащите?

— К Ингибьёрг. Займемся толкованием некоторых спорных моментов в пророчестве о Гарри Поттере и Волдеморте…

— Всего-то? — скептически произнес Снейп. — Я уж думал, мне вручат меч Гриффиндора и отправят в последний решительный бой!

— А вы не смейтесь, Северус, — совершенно серьезно ответила Марина Николаевна, приостановившись в ожидании нужной лестницы. — Скорее всего, так мы и поступим.

Непередаваемое выражение его лица стало ей наградой.

Часть 53

Ингибьёрг ждала их, как обычно, с горячим травяным чаем.

— Ну что, — произнесла она, когда гости расположились в креслах, — до развязки осталось всего ничего?

— Вы это… гм… увидели или просто для поддержания разговора сказали? — тут же спросил Снейп.

— А не нужно быть прорицательницей, чтобы понимать: возможны только два варианта развития событий. Или этот ваш Волдеморт, получив ощутимый щелчок по носу…

— У него нет носа.

— Северус, помолчите, будьте добры! — попросила Марина Николаевна.

— Так, вот, либо он отступит, чтобы собраться с силами и собрать под свои знамена побольше бойцов…

— Только собирать уже некого, — не выдержал Снейп, невзирая на настоятельную просьбу. — Наиболее сильные из Пожирателей захвачены или убиты, оставшиеся деморализованы. Есть еще всякий сброд, но это именно что сброд, который, чуть что, бросится наутек. Оборотни… — он перевел дыхание и продолжил: — В человеческом обличье они почти не опасны, мало кто из них умеет колдовать как следует. В зверином же… им достаточно не то что заклинания, а и маггловской пули. Великаны нейтрализованы. Лорду остается разве что искать поддержку на континенте, но это может занять годы и годы!

— Да, тем более, там прекрасно помнят о Гриндевальде и его веселых теориях, — пробормотала Марина Николаевна, — которые он активно продвигал в жизнь.

— Ну вот, видите, вы и сами всё прекрасно понимаете, — невозмутимо сказала Ингибьёрг. — Вариант с отступлением и сбором новой армии вполне осуществим, но слишком долгосрочен, а Волдеморт явно поистратил запасы терпения, покуда существовал в бестелесном виде.

— Да он и прежде им не отличался, — мрачно сказал Снейп, — хотя в руках себя кое-как держать мог.

— Именно что «кое-как», иначе не отправился бы воплощать пророчество, даже не узнав его целиком, — хмыкнула прорицательница. — Итак, у него остается лишь второй путь: бросить все оставшиеся силы на прорыв и все-таки исполнить желаемое!

— Вы имеете в виду, завладеть Хогвартсом и убить Поттера? — уточнила Марина Николаевна. — Как-то это все-таки мелко смотрится на фоне мирового господства!

— Это навязчивая идея, — развела руками Ингибьёрг. — Покамест Волдеморт ее не осуществит, ему не будет покоя. Он ведь полагает, что мальчик — единственное препятствие между ним и всемогуществом, не станет Поттера — и руки у Волдеморта будут развязаны, ибо никто иной не сможет остановить его…

— Вы же знаете пророчество целиком, — напомнила Марина Николаевна, но Снейп покачал головой. — Как так? А то, о чем говорил Дамблдор…

— Это только его слова. Я знаю только первую часть пророчества. Ту, где сказано: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца».

— Да, а дальше так: «И Тёмный лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой», — кивнула Ингибьерг. — И вот тут мы возвращаемся к вопросу корректного толкования подобных пророчеств. Мы с Долорес уже говорили об этом, а для вас я повторю: когда Волдеморт избрал Гарри Поттера и отметил равным себе, не зная полного текста пророчества, то тем самым запустил необратимую цепь событий.

— Хотите сказать, Дамблдор прав? И Поттеру придется пожертвовать собой, иначе лорда не удастся уничтожить?

— К сожалению, это так, — ответила она. — Послушайте-ка…

Пока Ингибьёрг пересказывала всё то, что они уже обсуждали с Мариной Николаевной, Снейп медленно менялся в лице.

— Выходит, хоть в чем-то Дамблдор не солгал, — подвел он итог. — И всё было напрасно…

— Ну почему же, — рассудительно произнесла прорицательнца, — из Поттера вырастили прекрасную жертву. И это, скажу я вам, характеризует Дамблдора со вполне определенной стороны!

— Какой именно?

— Не самой приглядной, — явно смягчила формулировку Ингибьёрг. — Поверьте, Северус, я живу достаточно долго, и мне доводилось сталкиваться с подобными случаями. Не идентичными, но очень похожими: ряд обстоятельств приводил к тому, что кто-то вынужден был пожертвовать собой ради спасения рода или даже одного-единственного человека. Но он знал об этом, с самого начала знал.

— И, хотите сказать, мог отказаться?

— Да, понимая при этом, к чему может привести его трусость. Он делал осознанный выбор, понимаете? А кроме того, — добавила она, — у него всегда оставался шанс сразиться — неважно, с живым ли противником или самой судьбой. И именно к этому готовили такого человека — к сражению, к битве, в которой, если и придется погибнуть, то не безмолвной и безвольной жертвой, а воином… да еще прихватить с собой побольше врагов! И уж никто не отправил бы мальчика, не ставшего еще мужчиной, — да что там, не успевшего повзрослеть! — в подобное сражение…

Она помолчала, потом добавила:

— Такого давно уже не случалось, времена легендарных героев миновали, но я что-то не припомню в наших сказаниях никого, кто покорно шел бы на заклание и не таил бы при этом в рукаве хотя бы кинжала! А если не мог рассчитывать на силу, так пытался взять хитростью, и, случалось, побеждал…

— В ваших сказаниях наверняка говорится лишь о победителях, а о тех, кто сгинул без вести, стараются не упоминать, — упрямо произнес Снейп. — Как и всегда.

— Отчего же? И таких хватает. И струсившие в последний момент бывали, и люди гибли по их вине… — губы Ингибьёрг сжались в тонкую прямую линию, глаза потемнели. — Но они все равно знали, на что идут и во имя чего. И за трусость свою расплачивались не только жизнью, а и куда большим! Но, я повторюсь, никому не приходило в голову годами умалчивать о том, что уготовано человеку пророчества и почему.

— В том случае, если пророчество удавалось верно истолковать, так ведь? — очевидно, в Снейпа вселился дух противоречия.

— Да, вы правы, — кивнула она. — И ошибки случались, куда же без этого, мы всего лишь люди, а даже богам свойственно ошибаться! Но даже если толкование было ложно, даже если прорицатель указывал не на того человека, все равно его старались подготовить к битве физически и духовно. А бросить в воду на самой глубине и смотреть, выплывет или нет — это, знаете ли…

— Очень по-британски? — подсказала Марина Николаевна.

— Ну отчего же, и среди британцев попадаются достойные люди, — совершенно серьезно ответила Ингибьёрг, — равно как и в любом другом народе. И у нас не все сплошь герои без страха и упрека. Но это, знаете ли, еще и от воспитания зависит. Или его отсутствия.

— Давайте не будем тратить время на подобное обсуждение, — мрачно попросил Снейп. — Мы и так прекрасно знаем, что нормального воспитания Поттер не получал ни в доме тетушки, ни в школе, ни тем более у крестного, которого… гхм… довольно невежливо попросил не лезть в их с Дамблдором дела, когда Блэк попытался на чем-то настоять.

— Это Блэк вам сказал? — удивилась Марина Николаевна.

— Ну да, когда я последний раз был на Гриммо. Выразился он тоже довольно-таки грубо, но суть такова: если самого Блэка не допускают до крестника, так хоть сами бы воспитывали! Правда, почему он высказал это мне, а не Минерве или Дамблдору, да хоть бы и Молли Уизли, не понимаю…

— Вероятно, их он побоялся бы взять за грудки и прижать к стене? Весовая категория не та?

— Очень смешно, — буркнул Снейп, потом, видимо, представил, как Блэк зажимает в угол миссис Уизли (а может, накручивает бороду Дамблдора на руку), и криво ухмыльнулся. — И все-таки, давайте ближе к делу, сколько можно ходить вокруг да около? Вас будто Дамблдор покусал…

— Северус, ну не шутите вы, очень вас прошу, — в который раз попросила Марина Николаевна. — Не умеете, так не беритесь!

— Мне, может, первокурсникам так говорить на занятиях? — любезно осведомился он. — А что? Вы только подумайте, скольких неприятностей удастся избежать!

— Вы больше не ведете занятия у первых курсов, — с ласковой улыбкой напомнила она.

— Ничего, я и пятым могу это сказать, — заверил Снейп, и по его непримиримому взгляду было ясно: еще как может! И повторит, пока не дойдет даже до самых ограниченных…

— Теперь вы отвлеклись, — Ингибьёрг со стуком поставила свою кружку на стол. — Довольно болтовни, молодые люди, у меня скоро занятие. К делу.

— Я только этого и жду, — снова не сдержался Снейп. — Уже полчаса, не меньше.

— Двадцать семь минут, — педантично ответила Марина Николаевна. — Да, Ингибьёрг, прошу прощения.

— Ничего страшного. Вернемся к пророчеству, — продолжила Ингибьёрг как ни в чем не бывало. — Как вы помните, в нем есть примечательная фраза: «один из них должен погибнуть от руки другого». Но означает ли это, что непременно кто-то из двоих обязан убить второго?

Марина Николаевна переглянулась со Снейпом.

— Пророчества, — сказала Ингибьёрг, — могут исполняться крайне замысловатым образом, как мы уже убедились. Равно как и в том, что в определенный момент можно и направить события в нужное русло…

— Что вы имеете в виду? — нахмурился он.

— Скажите, Северус, вас ведь можно назвать правой рукой Волдеморта? Или хотя бы левой?

— Теоретически можно, — пробормотал Снейп, — от меня толку было всяко больше, чем от азкабанских сидельцев… Стоп! К чему вы клоните?

Ингибьёрг выразительно промолчала.

— А, хотите истолковать пророчество не буквально, а фигурально? Прекрасно! — он сощурился. — Значит, убить Дамблдора, как он того желал, мне не суждено, однако, согласно вашему… хм… дамскому замыслу, мне всё равно предстоит стать убийцей?

— Северус, вы сперва план выслушайте до конца… — попыталась урезонить его Марина Николаевна, но тщетно.

— Нет, благодарю покорно, — негромко выговорил Снейп. — А впрочем… если не соглашусь я, у вас в шаговой доступности есть еще одна «рука», не так ли? Драко Малфой! Пусть он всего лишь жалкое подобие левой руки, но сгодится, наверно, на то, чтобы прикончить Поттера? Это ведь не Дамблдор, всё намного проще!

«Ну что ты с ним будешь делать?» — читалось во взгляде Ингибьёрг.

— Вы бы еще Петтигрю вспомнили, — мрачно сказала Марина Николаевна, — который у вас где-то спрятан. И у которого, на минуточку, тоже имеется рука Волдеморта!

— Чёрт… — произнес Снейп после долгой паузы. — А о нем-то я и позабыл!

— Он у вас там не сдох еще, в клетке-то? — заботливо спросила она.

— Нет, я имею в виду, про руку я забыл…

— Ну вот, теперь вы сами видите, насколько широко можно толковать всего-то несколько слов, — улыбнулась Ингибьёрг. — И не нужно думать о нас с Долорес хуже, чем мы того заслуживаем, Северус. Поверьте, нам не более вашего хочется убивать мальчика, своими ли руками или чужими. К сожалению, всё складывается так, что этого не избежать. И лучше будет, если это сделаете вы, а не насмерть перепуганный Драко Малфой и уж тем более не этот… крысюк.

— Мало было одного Дамблдора по мою душу…

— Да поймите вы, кретин, мы спасти Поттера пытаемся, а вы никак не можете до конца дослушать! — вспылила Марина Николаевна. — Может, вас заклинанием заткнуть, раз вы не можете пять минут язык за зубами удержать?!

— Успокоились? — после короткой паузы уточнила Ингибьёрг. — Хорошо, тогда продолжим. Как мы помним, Гарри Поттер должен умереть не просто потому, что так хочется Волдеморту, а потому, что этот придурочный недоволшебник мало того, что ухитрился оставить крестраж в ребенке, так еще и взял его кровь при возрождении! И если прежде можно было вывернуться более простым способом, то теперь…

— В конце останется только один, — мрачно проговорила Марина Николаевна.

— Именно. А крестраж в живом носителе можно уничтожить, увы, только убив этого носителя, причем не просто так.

— Ингибьёрг, я давно хочу спросить: ведь Поттера уже кусал василиск, — вспомила она, — так почему же крестраж…

— Но мальчик ведь не умер, — серьезно ответила прорицательнца. — Феникс, как я поняла из ваших рассказов, нейтрализовал яд и залечил рану прежде, чем Гарри Поттер скончался.

— Жаль. Стольких проблем можно было бы избежать, — буркнул Снейп, по-прежнему снедаемый духом противоречия.

— И мы возвращаемся к нашему безумному, но все-таки осуществимому плану, — невозмутимо продолжала Ингибьёрг. — Вам придется убить Гарри Поттера, Северус. Но не до смерти.

— Гм… и как вы это себе представляете? — нахмурился он. — Если вы подумали о «глотке живой смерти», то сразу вам скажу — это не то. Правильно приготовленный, к настоящей гибели он не приведет, а неправильно… Проще сразу яду дать.

— Ингибьёрг хочет сказать, что мы не должны допустить биологической смерти, — пояснила Марина Николаевна. — Есть шанс, что во время смерти клинической крестраж погибнет, а самого Поттера удастся вернуть к жизни.

— Шансов, я так понимаю, один на миллион? — помолчав, произнес Снейп.

— Побольше, думаю, — вздохнула прорицательница. — А вы можете предложить другой выход?

— Нет. А у вас есть хоть одна идея, как понять — погиб крестраж или все-таки нет?

— Если в то время, пока Поттер будет находиться в состоянии клинической смерти, убить змею Волдеморта и его самого, то, думаю, все станет ясно, как день.

— Вы издеваетесь, что ли? — спросил он. — Если я ничего не путаю, клиническая смерть — это две-три, максимум пять минут, потом начнутся необратимые изменения в мозгу, и даже если тело мы откачаем, Поттер вполне может остаться идиотом! И не надо напоминать, что он и без того идиот! Не овощ же…

— Гипотермия должна помочь, Северус, — сказала Марина Николаевна, кивнув на Ингибьёрг, — и еще кое-какие мероприятия. Его можно будет продержать в таком состоянии… некоторое время. Но для того, чтобы срежиссировать это, нам потребуется как минимум выманить Волдеморта из его укрытия!

— Сам придет, — хмыкнула Ингибьёрг. — К этому моменту все должно быть готово.

— А чем вы намерены нейтрализовать яд василиска? — поинтересовался Снейп. — Я что-то сомневаюсь, будто Фоукса можно взять и выжать над несчастным ребенком… Я не знаю, когда феникс плачет: по собственной воле или по приказу Дамблдора! И запаса его слез у меня нет, слишком уж редкая субстанция, — мрачно добавил он, — баснословных денег стоит. У меня таких нет. Впрочем, даже проверенный поставщик будет искать их очень долго, и не факт, что не обманет.

— Слезы феникса действуют избирательно? — спросила Марина Николаевна.

— Есть такая теория. Если применять их не к тому, над кем он возрыдал, проку не будет. Ну а проверить это невозможно, как вы понимаете.

— Именно поэтому придется ограничиться традиционным способом. Я полагаю, для крестража нет разницы, каким именно образом умрет физический носитель, — сказала Ингибьёрг. — Северус? Вы сможете это сделать? Или нам в самом деле пригласить Драко Малфоя?

— Его-то хоть не трогайте, — тихо ответил Снейп. — Я сам. Так хоть какая-то тень надежды остаётся, пусть и призрачная… Но как вы намерены уговорить Поттера?

— Я полагаю, следует показать ему ваши воспоминания, — сказала Марина Николаевна, поймала возмущенный взгляд и добавила: — А иного выхода нет, Северус. Просто так, на слово, он нам не поверит. Ни мне, ни тем более вам, а директор сейчас… гм… не в лучшей форме. И все равно он ничего не скажет прямо, вам ли не знать!

— Да какая уже разница… — после долгой паузы произнес он. — Берите воспоминания, всё берите… Я никогда себе не принадлежал, и…

— И не начинайте жалеть себя в прямом эфире! — резко оборвала она. — Хуже ребенка, честное слово, Поттер хоть помалкивает!

— Поттер помалкивает?! Вы б слышали, что мне Блэк пересказывал! Помалкивает он, как же, у него, как у его папаши, язык без костей!

— Долорес, давайте, вы поругаетесь наедине, — напомнила о своем присутствии Ингибьёрг, явно сдерживая смех. — Ну и воспоминания… Северус?

— Кружка подойдет? — мрачно спросил Снейп, вынув палочку. — Сейчас…

Серебристых нитей было много, очень много, они все тянулись и тянулись, и можно было представить, каково это — вытягивать собственную память, наматывать ее на палочку, как пряжу на веретено, а потом… Потом — дать кому-то рассмотреть со стороны всю твою не такую уж долгую жизнь, твои ошибки и промахи. Да не просто увидеть, а почувствовать!

— Я думаю, этого достаточно, — сказал он, протянув полную кружку Ингибьёрг. — Надеюсь, никто посторонний этого не увидит.

— Вы могли бы и не предупреждать, Северус, — серьезно ответила она. — То, что предназначено для мальчика, увидит только он один. И я искренне надеюсь на то, что ваш накопленный за все эти годы яд не отравит его хуже, чем укус василиска.

Воцарилось молчание.

— Отдайте, — сказал он наконец. Тон был абсолютно ровным, но Марина Николаевна чувствовала — Снейп на грани. — Отдайте. Я забыл кое о чем.

Снова потянулись серебристые нити, и она даже могла угадать, что можно увидеть, если прикоснуться к ним: лето и солнце, и улыбку девочки, которая когда-то дружила с немного странным мальчиком, а потом стала женой другого и подарила жизнь еще одному мальчику. Тому, который выжил.

— Надеюсь, теперь достаточно, — произнес он наконец. — Как и когда показать это Поттеру, думаю, вы решите без меня. А теперь прошу меня извинить, я…

— Госпожа, госпожа директор! — появился перед ними Тринки. — Беда! Дамблдор исчез!

— Что значит — исчез? — привстала Марина Николаевна. — Куда он подевался?

— Тринки не знает, Тринки смотрел на карту, как было приказано, и Дамблдор вдруг пропал! — выпалил тот.

— Где Поттер? — отрывисто спросил Снейп.

— Я велела Летти быть при нем… Тринки?

— Гарри Поттер на месте, мадам! А Дамблдора нет…

— Феникс! — хлопнул себя по лбу Снейп. — Феникс может унести хозяина куда угодно, никакие барьеры ему не преграда!

— Так он что же, и на карте не отображается?

— Может быть, Тринки с Дикси не заметили птицу, — виновато опустил уши домовик, — потому что не следили за ней. Мистер Беркли велел смотреть за окрестностями, и Тринки случайно заметил, что Дамблдора больше нет в больничном крыле…

— Спасибо, Поттер никуда не делся, — выдохнула она.

— Куда же подался Дамблдор? — негромко произнесла Ингибьёрг. — И зачем?

— Не имею представления, — честно ответил Снейп. — Особенно после всего случившегося… Может, к Волдеморту навстречу, может, еще куда…

— Ну что ж, значит, времени у нас остается совсем мало, неизвестно ведь, что может выкинуть Дамблдор! — сказала Марина Николаевна. — Ингибьёрг, я пришлю к вам Поттера на отработку. Покажете ему… всё?

— Конечно, — кивнула она. — Техническая сторона вопроса на Храфне. Двергары в этом деле разбираются прекрасно!

— Может быть, пригласить кого-то из Мунго?

— Дольше объяснять будем. Лучше старых авроров привлечь, — встрял Снейп.

— Вы же их не любите?

— Мало ли, кого я не люблю…

— Идем, — сказала Марина Николаевна, — быть может, Дамблдор оставил какие-то подсказки? Он ведь любитель загадок, так вдруг и на этот раз…

— Да, идем, — согласился Снейп. — Ингибьёрг, вы…

— Никто не увидит ваших воспоминаний, — повторила она, — лишь тот, кому они предназначены. А теперь идите!

В коридоре Марина Николаевна посмотрела на Снейпа и только вздохнула: выглядел он препаршиво.

— Второго урока у вас вроде бы тоже нет? — спросила она.

— Нет.

— И у меня нет… — повисла долгая пауза, на третьей минуте которой Марина Николаевна пояснила: — Это был намёк.

— Давайте без намеков, ладно? — попросил Снейп. — Я их уже не воспринимаю.

— Хорошо, без намеков… — она посмотрела на часы. — Полтора часа до первого занятия у меня и три — у вас. Еще подробности нужны?

— Нет, но к вам — ближе, — сразу сказал он и вдруг ухмыльнулся. — А знаете, ведь Дамблдор тоже подходит под пророчество!

— Как это?

— У него день рождения в конце июля или начале августа, по-моему, он сам толком не помнит. Вот вам и исход седьмого месяца… А рука… Если его пострадавшую от проклятия Волдеморта руку засунуть тому в глотку, вышло бы недурно!

— Да, только сто с лишком лет назад, когда Дамблдор родился, о Волдеморте никто и не слышал, — вздохнула Марина Николаевна. — И родители его никак не могли бросить вызов тому, кто еще не родился!

— А жаль, — абсолютно серьезно ответил Снейп.

Часть 54

— Итак, подсказок у нас нет, — резюмировала Марина Николаевна, побывав в больничном крыле.

Помфри только руками развела: она вовсе ничего не успела сделать, услышала пение феникса, увидела свечение, а когда добежала до койки Дамблдора, того уже и след простыл!

— Да, это тебе не аппарация, не отследишь, — пробормотал Беркли, по привычке гладя шрам кончиком указательного пальца. — И где теперь может всплыть старикан, остается только гадать. Ладно, Уильямсон предупрежден, Фаджу он передаст.

— Я уже написала министру, — кивнула Марина Николаевна, умолчав о том, что ответ Фаджа был насквозь нецензурным.

Хуже того, Уильямсон тоже прислал записку, сплошь усеянную кляксами (видимо, от смеха он не мог нормально держать перо), в которой сообщал, что Фадж окончательно встал на тропу войны, продлил домашний арест изрядной части основного состава Визенгамота, а кое-кому заменил домашний на настоящий, когда те попытались явиться на заседания. Исполнять их обязанности он поручил заместителям или им же самим назначенным лицам, да и в целом принялся насаждать военную дисциплину, явно не без активной помощи хулигана Уильямсона с подручными.

— Хуже всего то, что Дамблдор может явиться не к Фаджу или Волдеморту, — добавил О’Лири, тоже участвовавший в военном совете, — а сюда. В смысле, вернуться за мальчишкой.

— За парнем и так установлен круглосуточный надзор, — сказал Беркли, — не можем же мы его запереть в бункере! Тем более, не поможет — чертов феникс куда угодно просочится! Эх, мадам директор, надо было эту курочку-то того… конфисковать!

— А как его конфискуешь? — мрачно спросила она. — Это фамилиар, слушается только Дамблдора. Запереть — и то не выйдет, даже в огнеупорную клетку.

— Угу, пришла беда, откуда не ждали… Снаружи никто чужой не просочится, а вот условно свой со съехавшей крышей — запросто! Вот что, — сказал Беркли, которого пришлось посвятить в план, — вы уж поторопитесь с этой вашей затеей. Надо будет, мои парни мальчишку скрутят и в думосброс окунут, а потом придушат. Уверяю вас, мадам, так будет быстрее и надежнее!

— Да, только при этом у него не возникнет ни малейшего желания пожертвовать собой, — невольно усмехнулась Марина Николаевна, — как, по идее, должно быть.

— Это по идее Дамблдора должно быть так, — напомнил аврор, — а на самом деле, вполне вероятно, пацан должен возмечтать выжить и отомстить тем, кто его порешил. В любом случае, действуйте. Чем дольше тянем, тем хуже.

— А о Волдеморте слышно что-нибудь? — спросил О’Лири.

— Он где-то поблизости, — вздохнула она. — Но где именно, не ясно. Вряд ли прячется в Запретном лесу, кентавры дали бы знать, Хогсмид вы уже перетряхнули от чердаков до подвалов…

— Может, в горах где прячется, — пробормотал Беркли. — Либо набрал достаточно сил, чтобы… гм… вовлеченные чувствовали его на большом расстоянии. Если он выбрал резиденцией поместье Малфоев… — он прикинул что-то в уме, — далековато выходит.

— А, что совой об пень, что пнем по сове! Продолжаем держать оборону, бдительности не утрачиваем. Глядишь, к Рождеству он как раз решит начать наступление, — жизнерадостно произнес О’Лири. — Вот и отпразднуем!

— Тебе всё шуточки… Ладно, мадам, вы занимайтесь своим делом, а у нас своих выше крыши.

— Разумеется, — кивнула Марина Николаевна и отправилась к Ингибьёрг, узнать, как прошел сеанс.

Сеанс, как выяснилось, прошел отвратительно, потому что Поттер наотрез отказался верить в увиденное в думосбросе и заявил, что это всё гнусная ложь, подтасовка фактов и наведенные галлюцинации, и вообще, такого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Во всяком случае, смысл его высказывания был именно таков, вне зависимости от формы изложения.

— А я предупреждал, что это зряшная затея, — сказал Снейп, услышав об этом. — Если бы Поттеру показал это Дамблдор, тогда он поверил бы… возможно. А из чужих рук, увы… Хорошо еще, — добавил он, — я Поттера хоть на занятиях теперь не вижу, иначе не знаю, как спасал бы класс от последствий его… хм… нервного расстройства.

— Вы зато в Большом зале его встречаете, — мрачно ответила Марина Николаевна, — и он норовит спрятаться за кем-нибудь покрупнее, лишь бы не попадаться вам на глаза.

— Да, а исподтишка так и сверлит взглядом, — добавила Ингибьёрг, — еще немного, и он решится подойти и спросить, правда ли то, что он видел.

— Избавьте! — воскликнул Снейп с искренним ужасом. — Ему ведь хватит ума сделать это прилюдно! Ну или взять с собой Уизли или Грейнджер в качестве моральной поддержки…

— Не выйдет, мы же с него клятву взяли, — напомнила прорицательница, — рассказать им об увиденном он не сможет.

— Но клятва никак не помешает ему задать мне вопрос в присутствии посторонних, — стоял он на своём. — Я сильно сомневаюсь, что он рискнет прийти ко мне в кабинет!

— О, Северус, вы очень плохо разбираетесь в подростках, — улыбнулась Ингибьёрг. — А казалось бы…

— Что вам казалось?

— Подобное тянется к подобному, и уж вам ли не понять мятущуюся юную душу, с вашим-то характером и незрелостью?

Марина Николаевна не выдержала и фыркнула, сделав вид, будто поперхнулась чаем от такой непосредственности.

— Издеваетесь, — вздохнул Снейп. — Что ж, посмотрим, кто окажется прав.

— Северус, я, как-никак, втрое старше вас, — серьезно сказала Ингибьёрг, — и мне даже не нужно использовать свой дар, чтобы сказать: Поттер уже измучился от неопределенности, а наш… хм… как вы это назвали, Долорес?

— Киносеанс.

— Да-да… Так вот, этот сеанс заметно пошатнул его веру во всемогущего и всеведущего Дамблдора. Да и его к вам ненависть тоже дала трещину, это заметно.

— Неужели? — Снейп сощурился.

— Представьте себе. Со стороны это всегда виднее. И вы правы: хорошо, что вы не сталкиваетесь более на занятиях, иначе вы не удержались бы от очередной резкой оценки умственных способностей Поттера, он бы снова вспылил… — Ингибьёрг развела руками. — Как у нас говорят: эта песня хороша, начинай сначала…

— Два сапога пара, — добавила Марина Николаевна.

— Скорее уж, два сведенца, — поправила та. — Старый и малый.

— Вы же только что сказали, что я еще… хм… незрел, — напомнил Снейп.

— Это вы душевно незрелы, — совершенно серьезно пояснила Ингибьёрг, — а физически…

Тут она покосилась на Марину Николаевну, а та сделала вид, что ее очень интересует заоконный пейзаж.

— Ну а старость — понятие растяжимое, — закончила мысль прорицательница. — Например, вы для меня точно такой же подросток, как Поттер — для вас. Ну разве что вы поумнее, но это врожденное, а не приобретенное. Интеллект интеллектом, а вот накопленным житейским опытом вы пользоваться не слишком-то умеете.

— В точности, как Поттер, — добавила Марина Николаевна. — Вот уж кого жизнь ничему не учит!

«Две ведьмы, — отчетливо читалось во взгляде Снейпа. — На кой черт я с вами связался?»

— Знаете, — сказал он вслух, — я лучше пойду. Иначе неизвестно, до каких глубин вы можете докопаться с этим вашим диванным психоанализом! И не смотрите на меня так, Долорес, я и не такие слова знаю…

— Как есть подросток, — вздохнула Ингибьёрг, когда за ним закрылась дверь, — еще чаю, Долорес?

— Да, спасибо, — ответила та. — Вы правы… Верно говорится: вырос, а ума не вынес.

— Уж не судите строго. Вы будто не знаете, до чего веселая жизнь ему досталась. И пускай кое-что он сотворил собственными руками…

— Вы все-таки заглянули в думосброс?

— Да, — честно сказала Ингибьёрг, — иначе как я могла показать это мальчику, не зная, какой именно яд излил наш общий знакомый? Дальше меня увиденное никогда не пойдет, Долорес, и вам я эти воспоминания не покажу. Если Северус захочет, он сам об этом расскажет, а на нет и суда нет.

— Все равно что врачебная тайна? — серьезно спросила Марина Николаевна.

— Можно и так сказать.

— Хорошо. Я и так догадываюсь, с чем связаны эти воспоминания, — кивнула она. — Вы правы. Захочет — расскажет. Но мне, если честно, в это не верится. Такие люди обычно держат всё в себе и даже самым близким не поверяют подобных тайн. Может, правильно делают…

— А может, и нет. Со стороны-то виднее, — вздохнула Ингибьёрг, и Марина Николаевна молча согласилась.

Часть 55

Поттер еще несколько раз являлся на отработки к Ингибьёрг, но та лишь разводила руками в ответ на вопросительные взгляды Марины Николаевны: принудительный просмотр воспоминаний ни к чему не привел, душеспасительные разговоры (а старая прорицательница была большой на них мастерицей) — тоже.

— Она сказала, настолько непрошибаемого экземпляра ей еще не попадалось, — поделилась Марина Николаевна со Снейпом, когда тот зашел к ней с очередной идеей оптимизации учебного процесса.

Это была мелочь, однако обсуждение затянулось, поскольку сущая ерунда, подобно песчинке в часовом механизме, затрагивала почти всех преподавателей.

— Ваш системный подход да в мирных бы целях! — в сердцах сказала Марина Николаевна, когда они в восемнадцатый раз попытались перекроить расписание всех семи курсов с учетом наличия четырех факультетов и не совпадающих занятий по некоторым предметам. — И вообще, высчитывать это вручную… издевательство. Тут программист нужен. Уверена, машина составит расписание за минуту, если корректно ввести исходные данные!

— Вы как-то подозрительно много знаете о магглах и их технологиях, — заметил Снейп, окинув взглядом гору исчерканных листков. — Это ваше распоряжение об обязательном изучении маггловедения, просмотр хроники, чтение их литературы…

— Северус, если мы останемся живы, я непременно введу в программу маггловские предметы, — серьезно сказала ему Марина Николаевна. — Вам, к слову, не надоело читать косноязычные сочинения? И исправлять арифметические ошибки в контрольных?

— Признаюсь, я удерживаюсь от массовых убийств лишь невероятным усилием воли, — сознался он. — Долорес, они ведь простейшую пропорцию составить не способны в большинстве своем! Я почему тогда расписывал рецепты для уменьшенного котла? Именно поэтому! Если они и так периодически взрывают класс, то что будет, если им доверить самостоятельно рассчитывать состав зелья?

— Может, сперва пусть посчитают письменно, а потом уж пробуют приготовить?

— А платить за дополнительные часы занятий Слагхорну кто будет? — резонно спросил он. — Моим старшекурсникам это уже не нужно, а с младшими-то теперь возится он, спасибо Дамблдору! Кстати о нем… Ничего не слышно?

— Тишина. Как сквозь землю провалился, — развела руками Марина Николаевна. — Вернее, растворился в осеннем эфире…

«Ищут и ищут, не могут найти мага седого лет ста двадцати», — невольно пришло ей на ум, но она промолчала: вряд ли бы Снейп понял шутку, тем более, в переводе.

— Очень в его духе, — мрачно сказал он. — Наверняка объявится в самый неподходящий момент, руку на отсечение даю.

— Вы бы не шутили так, Северус, — серьезно ответила Марина Николаевна.

— Я помню, мне вообще лучше не шутить, — усмехнулся Снейп, невольно дотронувшись до левого предплечья. — Ну да что теперь… План провалился, верно я понимаю?

— Боюсь, что так. Наверно, нужно было обставить всё как-то более драматически, скажем… скажем, Поттер нашел бы флакон с воспоминаниями под подушкой на койке Дамблдора, с боем прорвался бы в его кабинет и увидел то, чего якобы не должен был увидеть. А мы, скучные взрослые люди, всё испортили. Увидеть-то он увидел, но не поверил.

— Знаете, Долорес, — негромко произнес он, — а я бы на его месте тоже не поверил и заявил, что такого не может быть, потому что… потому что просто не может быть. Если бы мне несколько лет говорили о том, что мой отец был во всех отношениях прекрасным человеком, отличным учеником и верным другом, преданным идеалам стороны добра и света…

— Но это сработало бы только в том случае, если бы вы не помнили своего отца, — осторожно сказала Марина Николаевна.

— Именно. Я-то прекрасно его помню. А Поттер своего — нет. Он видел только колдографии. И даже Блэк не может ему рассказать о том, каким был Джеймс Поттер на самом деле. Он ведь сам этого не знает. У него остались только воспоминания о школьных годах и паре лет после Хогвартса. И не факт, что эти воспоминания им частично не нафантазированы — у него было предостаточно времени на это, верно?

— Так ведь и у вас тоже, разве что вы не в Азкабане сидели, а в Хогвартсе! И Блэк был намного ближе знаком с Поттером, чем вы. Вы ведь видели только… кхе-кхе… не самую приглядную сторону этой компании, а он — всё остальное. Вы не знаете, каким Джеймс Поттер был другом, мужем, отцом, наконец!

— Да каким бы он ни был расчудесным с Блэком, Лили и своим отпрыском, это все равно не перевесит воспоминания о том, как меня раздели на глазах у половины школы! — неожиданно вспылил Снейп. — Просто потому, что кое-кому стало скучно…

— Северус, — сказала Марина Николаевна, — а я ведь тоже не поверила бы во что-то подобное.

— Неужто?

— Да, я ведь…

Она вовремя прикусила язык, не успев сказать, что почти не помнит родителей, видела их, считай, только на фотографиях, а воспитывала ее тетя. Снейп мог бы, мягко говоря, удивиться!

— Что?

— Я даже не представляла, кем на самом деле служит мой отец, — нашлась она. — Я всю жизнь была уверена, что он… ну…

— Пустое место? — деликатно подсказал Снейп.

— Близко к тому. Уборщик в Министерстве — замечательная карьера, не находите?

— Да уж получше, чем домохозяйка при маггле-алкоголике.

— Вы никогда не говорили о своих родителях, — после паузы произнесла она.

— О чём говорить? Обоих уже нет в живых. Вы же видели мое обиталище.

Марина Николаевна молча кивнула.

— Я не появлялся там много лет, — зачем-то сказал Снейп, — после ее смерти.

— А что же…

— Не знаю, — перебил он. — Просто не знаю. Я вернулся с каникул и узнал… узнал, что ее уже похоронили. На кладбище для бедных.

— И спросить было не у кого?

— Соседи не знали, там никому нет до других дела, а отец… — Снейп поморщился, — его даже легилиментить невозможно было, я пробовал потом, когда выучился. На тех, кто пьет до провалов в памяти, это не работает. Просто… вот только что была жена, а потом вдруг исчезла, и по счетам никто не платит.

— У меня мать — маггла, — сказала Марина Николаевна. — А про отца вы слышали…

— Я не только слышал, я его видел, — вдруг ухмыльнулся Снейп. — Вы в самом деле не подозревали, кто он такой?

Она покачала головой:

— Он не хотел, чтобы я знала.

— Должно быть, он вас любит.

— Да уж наверно, если простил после всего, что я сделала…

— Глупая вещь — любовь, правда? — спросил он, глядя в сторону. — Я так и не понял, почему мама вышла замуж за маггла. Но это ладно, только… я же помню с самого раннего детства — он уже тогда пил. Почему, Долорес? Вы же женщина, вы можете мне это объяснить? Ну даже если у нее случилась великая неземная любовь именно к этому человеку, что ей мешало избавить его от тяги к спиртному, запретить поднимать руку на себя и на меня? Это же так просто!

И снова Марина Николаевна прикусила язык, чтобы не упомянуть о своем коротком замужестве. Ее супруг, правда, не пил запоями, но…

— Не знаю, Северус, — сказала она. — Я никогда ни к кому не чувствовала чего-то подобного. Приязнь, влечение… не более того. Я просто не могу судить со стороны. Теперь уж не узнать, что случилось, почему вы жили так… так…

— В нищете мы жили, — сказал он и сжал виски. — В страшной нищете. Я донашивал материны кофты. Знаете, как надо мной в школе смеялись? Я имею в виду, в обычной школе, маггловской.

— Могу представить… Но это же поправимо… — Марина Николаевна осеклась. — А ведь не поправимо. Взять Уизли — я наслышана об их быте, а оба родителя волшебники не из последних! Ничего не понимаю!

— Я слышал от соседей, отец был неплохим рабочим, пока не спился, а на заводе платили не так уж мало. Потому я и не возьму в толк, что произошло, — Снейп помотал головой, и длинные волосы закрыли его лицо. — Тут впору поверить в то, что предатель крови лишается магии. Сойдешься с магглом — и конец. А что, ведь все один к одному! Вот дети — те выживают, я, к примеру, да и Волдеморт тоже полукровка по отцу…

— Вы — сильные волшебники, а матерей уже нет в живых, хотя они происходили из старинных семей? И чем одареннее ребенок, тем раньше умирает мать. Вы к этому клоните?

— Ну да. Чем не теория? Сила передается ребенку — обычно единственному, — а у матери не остается даже той малости, которая позволила бы ей дожить до старости! А вот если волшебник возьмет в жены магглу, ничего подобного не происходит. Во всяком случае, я о таком не слышал.

— Верно, мои родители тому примером… — пробормотала Марина Николаевна и сделала мысленную пометку: нужно сказать об этом Перси, пусть соберет статистику по части смешанных браков.

— Уизли можете даже за статистическую погрешность не принимать. Они просто раздолбаи, оба, — фыркнул Снейп. — Абсолютно не умеют обращаться с деньгами. Тем более, Молли живее всех живых.

— Значит, не будем, — вздохнула она. — И мы сильно отклонились от темы.

— Какой именно? Расписания или…

— Или!

— У меня нет предложений по этому поводу, — развел он руками. — Мы уже многократно обсудили ситуацию и заключили: не поверит Поттер в то, что это действительно мои воспоминания, даже если я перед ним джигу нагишом станцую и тут же скину эту сцену в думосброс!

— А я бы посмотрела… — невольно пробормотала Марина Николаевна.

— Да не смешно это! — вспылил Снейп. — Вы же знаете, Долорес!

— У меня тоже скверное чувство юмора, ничего не могу с собой поделать… — теперь она сама взялась за голову. — Северус, ну хоть какие-нибудь идеи у вас есть?

— Ни единой. Но… я дал клятву. Я не могу ее преступить. Хотя и очень хочется попросту взять и отравить Поттера, чтобы не мучился! Не могу так больше, я пятнадцать лет…

Распахнутая дверь с грохотом ударилась о косяк.

— Ну так отравите уже! — шмыгая носом, сказал Поттер, появившийся на пороге. — Я тоже так больше не могу!

— Вы забыли добавить «сэр», — не удержался Снейп. — И волшебное слово.

Повисла долгая пауза, а потом Поттер произнес:

— Пожалуйста, сэр.

Часть 56

— Вы, полагаю, услышали достаточно, мистер Поттер? — холодно спросил Снейп, и тот кивнул.

— Летти, — тихо позвала Марина Николаевна, а когда домовушка явилась, спросила: — Почему он оказался под дверью?

— Вы велели следить за ним, мадам, — шепотом ответила Летти, — чтобы он чего-нибудь не натворил, чтобы с ним не случилось дурного. Но Гарри Поттер ничего не делал, он просто пришел к вам зачем-то и услышал разговор. Мадам не приказывала не впускать Гарри Поттера, а дверь…

— А дверь я запереть забыла, — кивнула она. — Хорошо, Летти, побудь рядом на всякий случай. Мистер Поттер?

— Да, мадам. Я все слышал, — мрачно сказал тот. — И… госпожа Ингибьёрг мне показывала. Я не поверил.

— А теперь почему-то поверили? Подслушав наш разговор под дверью?

— Именно поэтому! — выпалил он. — Вы… вы сейчас были настоящие! Вы друг другу говорили всё, как есть, про родителей, про… вообще! А мне…

— А вам наврали столько, что вы, услышав и увидев правду, не смогли ее принять, — заключил Снейп. — Присядьте, Поттер. И не шарахайтесь так от меня, я не ядовитый. Сам по себе.

Тот сел напротив, возле Марины Николаевны.

— Вы зачем ко мне шли, мистер Поттер? — спросила она, дав знак Летти, чтобы принесла еще чаю.

— Хотел попросить заменить отработки у госпожи Ингибьёрг на что-нибудь другое… хотя бы котлы чистить, — он покосился на Снейпа. — А это вот видеть… мне потом снится такое…

— Что-то в том же роде, как в случае с мистером Уизли?

— Нет, — помотал он головой. — Тогда… тогда я стал змеей. Ну и… потом тоже было — я как будто видел глазами Волдеморта, был им! А это просто кошмары. Ну… про меня самого, тетю с дядей, Дадли и… — тут Поттер покосился на Снейпа и добавил: — И вы там тоже были.

— Не иначе, в качестве боггарта из чулана под лестницей, — хмыкнул тот.

— Нет, нет… Там… — Поттер запнулся. — Вы меня убьете, если я скажу.

— Я, данной мне властью директора запрещаю профессору Снейпу убивать Гарри Поттера иначе, как по обоюдному согласию, подтвержденному письменно в присутствии должностного лица, — совершенно серьезно произнесла Марина Николаевна. — Северус, вы слышали?

— Глухотой я не страдаю, — отозвался тот. — Так в каком виде я вам представал, Поттер? Смею надеяться, это хотя бы не эротические кошмары были?

— Северус, я же просила! — прошипела Марина Николаевна. — Прекратите шутить!

— Мне снилось вот всё то, что я видел в думосбросе, — произнес Поттер, не отреагировав на последние слова. — И раньше… нечаянно…

Он бросил короткий взгляд на Снейпа, но тот промолчал.

— Самого меня там не было, сны с Волдемортом были другими, точно. Я как кино смотрел. Только когда Дамблдор говорил вам, что мне придется умереть, это… это…

— Мистер Поттер, — начала было Марина Николаевна, — послушайте…

— Почему он мне не сказал? Почему нельзя было объяснить, что… не знаю… такие вот законы у волшебного мира, что в пророчестве сказано, то должно сбыться, хочу я того или нет? — быстро проговорил он, будто боялся, что забудет пришедшую в голову мысль. — Вот как госпожа Ингибьёрг говорит: делай, что должно, и будь, что будет! Как у них воспитывают… Да я пошел бы сейчас и попытался башку Волдеморту оторвать, за родителей, за всех! Может, и умер бы, он сильнее, но я хотя бы знал, зачем и почему это делаю!

— Ух ты… — восторженно выдохнул Снейп, получил пинок по лодыжке от Марины Николаевны и умолк, не завершив фразы.

— А я ведь даже не знал, в чем дело, почему я такой… ценный, — продолжал Поттер. — Ну выжил, и что? Не я же Волдеморта победил, когда мне был год, а мама меня защитила! Я-то сам при чем? Меня всё время заставляли делать что-то, ну или я сам в это влезал, но…

— Влезали в эти приключения вы не от большого ума, — не удержался все-таки Снейп. — Но это наследственное, бывает.

— Северус, еще одно слово, и Силенцио вы не отделаетесь! — прошипела Марина Николаевна. — Летти…

— Не надо, мадам Амбридж, — перебил Поттер. — Пускай… пускай профессор говорит. Он всегда это говорил, только…

— Только вам нужно было, чтобы тончайшее дуновение ветерка донесло эти слова через замочную скважину, и тогда наконец-то вы не просто услышали, а задумались над моими словами? — приятно удивился Снейп. — Ну надо же, я полагал, что так и стану до смерти зазря сотрясать воздух!

— Чьей смерти?

— А какая разница? Так или иначе, один из нас умолкнет. А может, и оба.

Воцарилось молчание.

— Я, наверно, не особенно умный, — сказал вдруг Поттер.

— Вы не дурак, просто недоразвитый, — сделал ему комплимент Снейп. — Это вам в вину поставить нельзя, расти в ваших условиях врагу не пожелаешь…

— Ага! А Волдеморт вообще в приюте рос, и вон чего сумел натворить!

— Мистер Поттер, вы думаете, если бы вас отдали в приют, а не тёте с дядей, вы смогли бы затмить Волдеморта? — поинтересовалась Марина Николаевна.

Он помотал головой.

— Нет. Там, в воспоминаниях… Столько всего, не разберешь толком! Но я так понял, он был очень… очень…

— Амбициозным?

— Да! А меня бы только не трогали и дали жить спокойно… и всё.

— Это вы сейчас так говорите, — вздохнул Снейп. — А жили б с самого начала в приюте, еще неизвестно, какой монстр мог бы из вас вырасти.

— Ингибьёрг всегда говорит, что нет смысла гадать о несбывшемся, — напомнила Марина Николаевна. — Мистер Поттер, я понимаю, вам трудно сформулировать свои мысли и облечь эмоции словами, но вы всё-таки постарайтесь. Времени у нас, боюсь, не так много.

— А я не знаю, что еще сказать, — помолчав, произнес он. — Всё… всё оказалось не таким, как я думал. Вы… Простите, мадам Амбридж, но я вас терпеть не могу! Не мог…

— Я не удивлен, — вставил Снейп, — редкой мерзости характер, не у каждой ведьмы такой встретишь.

— Вы б уж помолчали, Северус, с вашим-то собственным ангельским нравом, — вздохнула она. — И дайте уже мистеру Поттеру договорить, вы его с мысли сбиваете!

— Так повторяю, я не знаю, что еще говорить-то? — шмыгнул тот носом и уставился на свои руки, а потом поднял голову и посмотрел Снейпу в глаза. — Всё было неправильно. Вы меня спасти хотели, а не угробить, только всё равно зазря. Вы ведь тоже не знали, что… что мне придется умереть, да, сэр?

— Не знал, — после долгой паузы ответил тот, не отводя взгляда. — Иначе никогда не дал бы подобной клятвы. Но, Поттер, у совершенной мною фатальной ошибки хотя бы есть оправдание, и это не возраст.

— Вы… вы…

— Я был идиотом, — с огромным удовольствием произнес Снейп. — Не в смысле уровня интеллекта, отнюдь. Просто я позволил эмоциям взять верх над разумом, и вот результат!

— Северус, вы любили Лили Эванс, разве нет? — напомнила Марина Николаевна.

— В прошедшем времени, Долорес, — серьезно сказал он. — В прошедшем. Да, наверно, любил. А если взаправду, хотел, чтобы она была моей и только моей, как тогда, до Хогвартса и, возможно, в первое лето. Чтобы ходила за мной по пятам, заглядывала в рот и просила научить еще чему-нибудь этакому… А потом наши дороги разошлись, только я не понял этого вовремя. Да и она не поняла, наверно. Нам же было тогда столько же, сколько этому вот юноше, — Снейп кивнул на Поттера. — Любая обида — смертельна, любая ссора — навсегда…

Марина Николаевна на всякий случай проверила чай — нет, никаких неожиданных добавок, вызывающих на откровенность.

— А я вылитый отец, да? — подал голос Поттер. — И поэтому вы на мне отыгрывались?

— Конечно, — серьезно ответил Снейп. — К сожалению, набить ему морду я уже никак не мог. А жаль. И вам тоже, слишком малы. Я же вас и сейчас с одного удара перешибу безо всякой палочки, Поттер.

— Ждали, пока я вырасту… сэр?

— Да толку-то? Ваш папаша хоть и задирал нос, но в драке был хорош, а от вас вовсе не было бы толку, если б не занятия у мадам Амбридж. Хотя еще неизвестно, справился бы он со мной без волшебства: там, где я вырос, практиковались… гм… бои без правил.

— Джентльмены, вы отвлеклись, — напомнила она. — Быть может, вы обсудите родителей мистера Поттера и всё, с ними связанное, в другое время?

— Да, мадам, — сказал Поттер. — Простите, я не удержался, потому что… потому что профессор Снейп…

— Может вывести из себя даже каменную статую, — завершила Марина Николаевна. — Смиритесь с этим, его уже не переделать, староват.

— Неправда, я еще в самом расцвете сил, вы сами так сказали, — снова не выдержал тот. — Гхм… Поттер, мне глубоко противно это говорить, но я сожалею о том, что принимал участие во всем этом. Я действительно не знал, что вы уготованы на роль жертвенного агнца. Не поклянись я защищать вас… — Снейп подумал. — Да, наверно, вы свернули бы себе шею на первом же квиддичном матче, когда Квиррел стряхнул вас с метлы. Впрочем, и после того у вас было множество шансов угробиться…

— Я помню, сэр, — криво усмехнулся тот. — Но тогда еще время не пришло, верно? Феникс поэтому прилетел?

— Понятия не имею.

— Убить Волдеморта я не смогу, — серьезно сказал Поттер. — Он… не знаю, сильнее ли, но уж точно умеет больше. Еще раз мне может и не повезти, верно? Как с фениксом, как на том кладбище…

— Поттер скромен и самокритичен, как всегда, — заметил Снейп. — Да прекратите вы меня пинать, Долорес!

— Еще одна реплика, и я попрошу Летти воткнуть вам кляп, — сказала Марина Николаевна.

— Чего ради? Думаете, от того, что я превращаю пафосное самопожертвование Поттера в фарс, каковым он и является, что-то изменится?

— Фарс? — переспросил тот.

— Да, Поттер, фарс! Кто-то из вас должен умереть, это вы поняли, надеюсь? Но он не умрет, пока живы вы, потому что вы — крестраж… Ингибьёрг вам обьяснила, в чем тут штука, или нет?

— Объяснила. Волдеморта нельзя убить, пока я жив. Но если меня… вернее, крестраж, который во мне, уничтожить, тогда всё получится. Но я… — Поттер зажмурился. — Я боюсь… Дамблдор хотел, чтобы я сам пошел, это я понял, но я… я не смогу. И пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, если вы знаете, как вытащить это из меня так, чтоб я выжил, сделайте это!

— А если не выйдет? — тихо спросила Марина Николаевна, обняв его за плечи.

— Ну я хотя бы буду знать, что не зря умер! — Поттер уткнулся лицом в колени. — И что вы потом… закончите… От меня все равно прока нет, я не умею ничего, а все, что было… мне помогали!

— Неправда, вы хорошо себя показывали у меня на занятиях.

— На занятиях, а не против Волдеморта! Я не сумею сам, я…

И тут Поттер разревелся, совершенно по-детски. Марину Николаевну поразил жест — сперва он сдернул видавшие виды очки и положил их на стол, и только потом расплакался.

— Мистер Поттер… Гарри! — она прижала его к себе. Снейп смотрел на них, явно пытаясь прийти в себя. — Летти, позови Ингибьёрг, мы без нее не разберемся…

Домовушка исчезла, а Марина Николаевна погладила лохматую черную голову.

— Гарри, это не мы придумали, — сказала она.

— Я знаю…

— Мы не хотим вашей гибели. Правда. Даже профессор Снейп.

— А вот в это я не верю, мадам! — невольно засмеялся Поттер. — Не верю…

— Я с ним целоваться не буду, — к месту заметил тот.

— Ну и не надо. Мужлан, — мрачно сказала Марина Николаевна, осторожно приобняв юношу.

Да его вообще когда-нибудь кто-нибудь обнимал? Не друзья после квиддичной победы, не крестный — ох, крестный-то и сам тот еще балбес! — а кто-то…

— Долорес? — глаза у Снейпа были испуганные, а она молча поднесла палец к губам.

Он кивнул и замолчал. Мог бы и сесть рядом, но… Хорошо хоть, язык прикусил!

— Н-не хочу умирать… — выговорил Поттер немного времени спустя. — Знаю, что нужно, но не хочу! Я… я боюсь! Но вы же поможете, правда? Вы…

— Мы ничего не станем обещать, — произнесла Ингибьёрг, выступив из глубокой тени. — Прости, мальчик, но это всё, что мы можем сделать. Пророчества исполняются, так или иначе.

— И чем скорее, тем лучше? — тихо спросил он. — Да, правда. Давайте поскорее, пожалуйста! А то я… совсем испугаюсь и сбегу. Я…

— Ты боишься смерти, — кивнула Ингибьёрг. — Не бойся. Она не твоя. Идем… И вы тоже, что встали?

Марина Николаевна посмотрела на Снейпа — лицо у него было странным. Спокойным и даже довольным, но до такой степени отрешенным, что она заволновалась было, но он спросил:

— Госпожа Ингибьёрг, мы сделаем это вот так, сразу?

— А у вас есть иные идеи? Нет. Значит, сделаем… — старая ведьма взяла Поттера за плечи, посмотрела ему в глаза и спросила: — Ты готов, мальчик?

— Нет. Я боюсь, — повторил он.

— Чего? Смерти? Киваешь? А чего именно в смерти ты боишься? Боли? Агонии? Ты же испытывал это не раз и не два, ты знаешь, что это не так уж страшно!

— Правда… не страшно, — ответил он. — Но…

— Боишься, что тебя забудут друзья? Не бывать такому.

— И правда… — улыбнулся Поттер. — Не забудут. Ни за что. Ни друзья, ни враги!

— Тогда чего ты боишься? — тихо спросила Ингибьёрг. — Не увидеть, как добьют этого самозваного Темного лорда? Нашел причину…

— Он одиночества боится, — сказала Марина Николаевна и шагнула ближе. — Он всю жизнь был один. Друзья, крестный… Это не то. Они не знают всего.

— Вы скажите Сириусу, что я очень его люблю, а что мы поругались, так это бывает, — выпалил Поттер. — А Рону… Рону отдайте мою метлу, он так мечтал! А мантию — ну, когда выйдет срок, — Гермионе. Вот и все… И, пожалуйста, давайте быстрее, а то я… совсем передумаю…

— Летти, доставь в больничное крыло всех нас, — приказала Марина Николаевна. — И аврорам сообщи, чтобы не переполошились. Всё готово?

— Давно готово, — ответила Ингибьёрг и подала знак Храфну. Тот подошел и жестом дал знать, мол, порядок.

— Лишь бы не зря, — сказал Поттер, сев на койку и по привычке снял очки. — Сэр… Мой папа был совсем дурак, да?

— Нет, — после паузы ответил Снейп. — Он был умным, в отличие от вас. Но той еще сволочью, равно как и ваш крестный.

— Спасибо, сэр… Про маму я не буду спрашивать. Давайте уже…

— Если вы не можете, дайте, это сделает Ингибьёрг, — тихо сказала Марина Николаевна. — Летти, принеси профессору Снейпу… ты знаешь, что.

— Я сам всё сделаю, — сказал он, когда домовушка вернулась. — Я же поклялся…

Песня раздалась в тишине — прекрасная музыка, звуки которой раздавались будто бы внутри, не снаружи, и свет разливался повсюду…

— Не отдам! — расслышала Марина Николаевна яростный крик после того, как ее сшибли на пол. — Убирайся!..

— Сэр, стойте!

— Мальчик, не на…

Три голоса слились воедино, послышался звон битого стекла, чей-то вскрик…

Воцарилась тишина.

Марина Николаевна поднялась на колени.

— Северус… — прошептала она.

— Да, — улыбнулся он, перетягивая окровавленное запястье. — Глупо-то как, Долорес… Осколок ампулы с ядом василиска… Достаточно одной стекляшки!

— Нет, ну так не бывает, не может… — она осеклась. — А где Поттер?

— А его унес крылатый серафим, — ответил Снейп. — Навстречу Волдеморту, я думаю. Может, вы еще успеете спасти его.

— Северус!

— Что? Я защищал его ценой собственной жизни, как обещал, закрыл собой… вас тоже, кстати. Всё, я ничего больше не могу сделать, Долорес. Но у меня к вам одна просьба…

— Ну?!

— Прибейте эту тварь и плюньте на нее от моего имени, — серьезно сказал Снейп. Глаза у него уже закатывались, а речь была невнятной. — И еще, Долорес…

— Что?

Она наклонилась пониже, чтобы слышать шепот, и была вознаграждена.

— Ты потрясающе трахаешься…

«Ах ты сука», — подумала Марина Николаевна, выпрямившись, и позвала:

— Ингибьёрг! Вы живы?

— Вроде бы, — отозвалась та, гремя чем-то в углу.

— Если вот эта тварь сдохнет, — Марина Николаевна кивнула на Снейпа, — я вас уволю вместе с Храфном. Опробуйте ваши методики на этом теле!

— А вы что будете делать? — с интересом спросила прорицательница, без особой осторожности постучав посохом по осевшему на пол профессору. Тот едва слышно выругался.

— Пойду дальше.

Она дернула застежки мантии на шее и сбросила ее.

— Летти, найди Орфорда Амбриджа. Скажи, это очень срочно.

— Да, мадам…

Еще несколько шагов по коридору — звук двоится, кто-то идет следом.

— Папа?

— Я.

— Ты мне очень нужен.

Часть 57

— Так, — сказал Орфорд, выслушав ее сбивчивый рассказ. — Суть я уловил. А теперь, Долли, отставить эмоции. Не до того. Рыдать по своему хахалю и материть Дамблдора потом будешь.

— По кому?! — поразилась она, но тут же вздохнула: — Ах да, я забыла, с кем разговариваю…

— А ты не забывай, — усмехнулся он. — Так… Есть хоть какие-нибудь предположения, где может оказаться вся эта компания?

— Теоретически — где-то недалеко, но точного местоположения не назову. Я бы поставила на Малфой-мэнор, но это уж точно не близко!

— Домовик тебе на что?

Марина Николаевна грязно выругалась и щелкнула пальцами.

— Летти, найди Гарри Поттера! Сообщи нам, где он и с кем.

— Мадам, так может, Летти просто его украдет? — с недоумением спросила та.

— А ты сможешь? Там Дамблдор и Волдеморт… скорее всего. И феникс этот клятый, чтоб ему провалиться!

— Летти попробует, — отозвалась домовушка. — Если мадам разрешит взять с собой Тринки и Дикси, будет проще!

— Действуй, скажи им, мой приказ. Только осторожно, а сперва все-таки разведай, сколько там народу и что вообще творится, — кивнула Марина Николаевна.

— Ну вот, а ты сразу в панику впала, — невозмутимо произнес Орфорд. — Сразу видно, женщина, да и в переделках не бывала. Позови-ка еще пару домовиков, пусть доставят нас в казарму, а то по лестницам шкандыбать долго. Надо взять кое-что посерьезнее и позвать парней.

— А почему не приказать домовикам взять и приволочь сюда и Дамблдора, и Волдеморта? — спросила она, выполнив требуемое.

— Всему свое время. Ты мне обозначь цели-то: кого спасать, кого убивать? Давай-давай, пока я собираюсь… Так! Парни! Хватит ночевать!

— Сэр? — живо подтянулось несколько человек.

— Дельце наметилось. Не аврорское, как раз по нашему профилю, — усмехнулся он. — Сейчас директор нам изложит, в чем тут суть. Давай, Долли, для всех, попонятнее и покороче.

— Значит, так… — Марина Николаевна собралась с мыслями и кратко пересказала теорию крестражей применительно к злосчастному Гарри Поттеру и Волдеморту.

— Ага. То есть пацана, теоретически, вытянуть можно, а эту парочку не жалко, — заключил один из подчиненных Орфорда. — Ясно. И еще змея…

— Змею, скорее всего, Волдеморт защищает особо.

— Разберемся. Так… Ну, где твои домовики?

— Они не мои, они общественные, — огрызнулась Марина Николаевна. — Моя только одна… А, вот и она! Летти, ну, что там? И где остальные?

— Я сказала, чтобы они наблюдали и вмешались, если что-то случится. А так просто мы не можем выкрасть одного Гарри Поттера, мадам, — доложила та, — все стоят очень близко, а Дамблдор держит мальчика за плечо своей железной рукой, крепко-крепко.

— Отстрелить — и дело в сторону, — вставил чистильщик помоложе.

— Волдеморт совсем рядом, — продолжала Летти, — со своей змеей. Она в таком… таком… радужном шаре.

— Дэвис, бронебойные возьми, — сказал Орфорд. — Защита защитой, а прошибить, думаю, можно.

— Феникс пытался ее клюнуть, но ничего не вышло, и теперь он охраняет Дамблдора и Гарри Поттера.

— А чем они вообще там заняты? — нахмурилась Марина Николаевна.

— Говорят, — ответила Летти. — Много-много, долго-долго, по очереди, как… как в пьесах, вот!

— Ну и образованные нынче домовики пошли! — хмыкнул Дэвис, невысокий и курносый, взвешивая в руках какое-то адское приспособление.

— Отец прежнего хозяина Летти писал пьесы, — обиделась домовушка, — только их не хотели ставить, потому что они были очень длинные и скучные. Прямо как речи Дамблдора!

— Так, давайте о театре потом поговорим, — поднял руку Орфорд. — А хотя… почему — потом? Парни, подите выберите площадку и организуйте свет. И Беркли сообщите, его ребята тоже понадобятся, уверен. Долли, ты не знаешь, сколько-то яда василиска еще осталось?

— Точно осталось, — кивнула она. — Снейп раздавил только одну ампулу, когда пытался удержать Поттера, но он запасливый, у него наверняка есть еще. Летти, принеси! И заодно узнай, что там в лазарете происходит…

Домовушка исчезла, а Марина Николаевна выдохнула.

— Тебе, может, пистолет дать? На всякий случай? — участливо спросил Орфорд.

— А я, по-твоему, стрелять умею?

Марина Николаевна вовремя сообразила, что Долорес стрелять точно не приходилось, а у нее самой-то был юношеский разряд и, хоть практиковаться давно не случалось… Пистолет не винтовка, но принцип, считай, один!

— Что там уметь-то? Не сложнее, чем Авадой… Хотя палочка, конечно, полегче будет, — согласился он, подумав. — Всё равно возьми, мало ли, пригодится? Вот тут предохранитель, сюда нажимаешь, прицелиться, думаю, сможешь. Главное, на своих не направляй и, если не уверена, что попадешь, на спуск не дави!

Объявилась Летти и протянула две ампулы.

— Вот, мадам! — выпалила она. — Есть еще, но профессор Снейп сказал, что больше не даст.

— Так он еще жив? — приятно удивилась Марина Николаевна.

— Да, мадам! Госпожа Ингибьёрг дала ему какое-то зелье и заморозила руку, чтобы… — Летти наморщила лоб, вспоминая мудрёные слова, и закончила: — Чтобы задержать распространение яда, вот, а теперь они все вместе — то есть госпожа Ингибьёрг, мадам Помфри, Храфн и сам профессор — наблюдают, что и как будет происходить дальше. Профессор Снейп очень просил не мешать ему умирать, потому что это крайне интересный процесс, других свидетелей нет, кроме Гарри Поттера, а тот не сумеет связно описать происходившее с ним после встречи с василиском, даже если выживет на этот раз.

— Экспериментатор хренов! — прошипела Марина Николаевна, пнув ступеньку. — Нашел время для мемуаров…

— Ну а что время зря терять, если он все равно ничем не может помочь? — серьезно спросил Орфорд. — Мне нравится такой подход, дельный. Взять да скопытиться безо всякого проку любой дурак может, а тут хоть какая польза… Ну как у маггловских изобретателей, как их? Один оспу себе прививал, я читал, другие еще что-то мудрили, с этой… ну скажи, Долли!

— С радиацией? Супруги Кюри? Да уж, Снейп — достойный продолжатель дела безумных исследователей, — невольно усмехнулась она. — И, главное, разливался соловьем — зачаровано всё на совесть, он не мальчишка, клык василиска в кармане носить безопасно…

— Так он же не на клык наткнулся, я верно понял? И вы вроде как собирались в лазарете эксперимент проводить, а не в боевой обстановке… Как это вышло-то?

— Я не видела. Летти, ты не знаешь?

— Кажется, когда профессор попытался схватить Дамблдора или Гарри Поттера, кто-то попал ему по той руке, в которой была ампула… — опустила та уши.

— А может, он сам слишком сильно ее стиснул, — вздохнула Марина Николаевна. — Ладно, что проку гадать? От таких случайностей никто не застрахован… Папа? Что ты задумал?

— Сейчас шеф с аврорами подойдет, тогда и скажу. Чего два раза-то повторять?

Авроры не заставили себя ждать.

— Что, на ловца и зверь бежит? — кровожадно спросил О’Лири. Смена была не его, но он явно не мог остаться в стороне от действа. — В смысле, где этот Волдеморт?

— Думаю, скоро будет, — ответил Орфорд. — Слушайте…

— Опя-ать мы в резерве, — тяжело вздохнул О’Лири.

— Ну не всё ж вам на переднем крае воевать, — хмыкнул Коннер. — Я всё понял. Василиск, как обычно, работает с дальней дистанции, остальные прикрывают на случай, если клиенты взбрыкнут.

— А они почти наверняка взбрыкнут, — добавил Беркли. — Идем. Валить их обычными методами, как я понял, бесполезно?

— Кроме Дамблдора. Кстати, он у нас самый брыкучий.

— Тогда мы займемся им.

— Птичку бы еще неплохо придержать и взять живьем, — вставил Орфорд. — Ценная тварь, непременно пригодится.

— Ну, кто тут последний в орнитологи-любители? — гаркнул О’Лири. — Никого? Стало быть, я! За мной не занимать!

— Господи, ты когда-нибудь заткнешься? — тихо спросил Беркли. — Марш на позицию! Мадам директор…

— Я с вами, — ответила она. — Там мой ученик, как-никак.

— Ясно. Только не суйтесь…

— Поперед батьки? — ответила она с ядовитой усмешкой. — Не беспокойтесь, я знаю, когда нужно уступить дорогу профессионалам!

— А где главные действующие лица? — уточнил Коннер.

— А их домовики доставят. Мы решили, — сказал Орфорд, — что лучше уж они к нам… Дэвис, ты уже тут? Выбрали площадку? Покажи всем позиции!

Старшие по званию молча переглянулись, ухмыльнулись и рысью унеслись на башню.

— Когда еще начальством покомандуешь, — довольно произнес он и протянул руку за ампулой. — Как думаешь, Долли, при выстреле яд не испарится?

— А зачаровать не пробовал?

— Так я тебя о чем и спрашиваю! Я по части техники, а это вот… давай ты.

Марина Николаевна молча кивнула, призвала на помощь все познания Долорес Амбридж в темной магии и принялась за дело.

— Кто б мог подумать, что ты мне будешь патроны подавать, — сказал вдруг Орфорд, и она едва не разроняла всё, что держала в руках.

— Жизнь — штука крайне непредсказуемая, папа, — сердито сказала она. — Держи. Надеюсь, этого хватит.

— И я надеюсь. Все-таки не каждый день на Волдеморта ходим… Но если что, — серьезно произнес он, — сына назови в мою честь!

— Что-о?..

— Да ладно, ладно, пошутить нельзя уже… Я будто не знаю, что такие, как ты и этот парень, в неволе не размножаются, — ухмыльнулся Орфорд и поудобнее перехватил оружие. — И не надо. Ты воспитывать горазда, только не своих, а он к этому вообще не годен, я-то уж вижу. Вдобавок, Мэри третьего ждет, пацана, куда ж нам больше-то?

— Папа, а давай потом об этом поговорим? — попросила Марина Николаевна, обретя дар речи. — У нас там враг на пороге, а ты…

— Враг никуда не денется, а случая высказаться может и не представиться, — серьезно ответил он. — Всему своё время, Долли. А теперь вот, когда я всё сказал, а ты услышала, можно идти.

Часть 58

— Отличная площадка, — сказал Орфорд, умостившись между зубцами башни. — Всё, как на ладони. Только отсечь бы вон ту халупу… Если я верно помню, там теперь живет кентавр, и вот только его и не хватало. И от леса отгородиться, чтоб эти… сребролукие не выскочили.

— Сделано, — отозвался Беркли. — Мадам?

— Летти, ты готова? — спросила Марина Николаевна, невольно глядя на часы. Времени прошло всего ничего, она думала, целый час миновал, но какое там, стрелки будто застыли на месте! — Бери всех домовиков. Я приказываю — доставить сюда Дамблдора, Волдеморта и Гарри Поттера. И тех тварей, что окажутся с ними рядом! И не позволять никому аппарировать, ясно?

— Красиво сказано. Достойно занесения в анналы Хогвартса, — хохотнул О’Лири. — Мадам, велите еще домовикам перекрыть входы и выходы из замка, любые. Наши парни следят, конечно, но ученики ужас, до чего пронырливые, вам ли не знать!

Она кивнула и повторила приказ первому явившемуся по зову домовику. В самом деле, не хватало еще какого-нибудь юного героя в развевающейся ночнушке!

— А почему не приказать доставить их всех по отдельности? — подал голос Дэвис, пока Орфорд инструктировал подручных.

— Сказано же, Дамблдор не отпускает Поттера, а Волдеморт совсем рядом. Лучше пусть окажутся тут в описанном порядке, чем вразнобой, — ответил Коннер. — Еще феникс этот со змеей… Геральдика хренова! Простите, мадам.

— Ничего, я бы еще и не так это назвала, — мрачно ответила Марина Николаевна, и тут что-то громко хлопнуло и полыхнуло прямо на поляне, отведенной под сцену. — Вот они!

Она еще не завершила фразы, как грохнул выстрел — не Орфорда, стрелял Дэвис, целясь в сферу, в которой была заключена огромная змея. С отставанием на секунду полыхнули заклятия с трех башен разом — это авроры пытались пробить защиту Волдеморта.

— Ловушка?! Ты решил заманить меня в ловушку? — высокий ледяной смех Волдеморта резал слух. — Старый глупец! Ты даже не осмелился выйти со мной один на один, ты притащил с собой мальчишку и свой отряд?! Думаешь заслониться Поттером вместо щита? Думаешь, смертельное заклятие и на этот раз не причинит ему вреда?

— Ты уже не раз терпел поражение от руки этого мальчика! — прогремел в ответ Дамблдор, и феникс отозвался пронзительным криком, когда Волдеморт повелительным жестом послал радужно переливающуюся сферу со змеей внутри вперед, прямо на противника.

— Неужели? — ласково прошипел Темный лорд, не обращая внимания на атаки авроров и отмахиваясь от феникса, как от надоедливой мошки. — Ты даже безоружен, старик! Говоришь, твоей палочки больше нет? Той самой? И ты имел глупость выйти против меня? Ну что ж…

Он с силой рассек воздух своей палочкой.

Поттер даже вскрикнуть не успел, когда сфера со змеей накрыла его, захватила его голову и плечи, и Волдеморт что-то прошипел. Марина Николаевна решила, что это был парселтанг, а смысл был понятен и без перевода:

— Убей.

Раздался вопль — это кричал Дамблдор. А и без того бледное от страха лицо Поттера сделалось восковым, очки повисли на одном ухе, а зеленые глаза раскрывались все шире по мере того, как змеиные зубы вонзались все глубже в тонкую шею подростка.

— Стоять! — приказал Беркли, и кто-то из авроров схватил Марину Николаевну, прижимая ее руки к телу. — Не время еще…

— Сожалею, — с издевкой произнес Волдеморт, глядя, как старый соперник пытается удержать на ногах теряющего сознание мальчишку, из ран которого хлещет кровь. — А теперь…

— Сейчас…

— Без тебя вижу.

Орфорд как-то странно потянулся всем телом — ни дать ни взять змея! — и приник к прицелу.

Радужная сфера соскользнула с головы Поттера, опрокидывающегося навзничь — Дамблдор не успел перехватить его поудобнее, — и…

Не было никакого грохота. Щелчок. Еще один. И еще…

Изнутри сферы плеснуло красным, показавшийся наружу змеиный хвост дернулся и обвис.

— Я ж говорил, надо бронебойные брать, — удовлетворенно сказал Орфорд и тут же укрылся за надежными камнями, когда зеленый луч заклятия едва разминулся с его ухом. — Ого! Он там очередями шпарит, что ли?

— Летти!.. Поттера — в лазарет, срочно! — прохрипела Марина Николаевна, прижатая к полу сразу двумя аврорами. — Если жив еще…

— Так надо ж было, чтобы он помер, разве нет? — удивленно спросил О’Лири, осторожно выглянув наружу. — Ух ты, как этот лысый хрен разошелся! Похоже, пытается подмогу вызвать. Беркли, я за подкреплением, а то вдруг он нашу блокаду прошибет? Понабегут тут всякие…

— Давай! Мадам, глядите!

— Я бы с удовольствием… — прошипела она.

— Отпусти директора, — велел Беркли подчиненному и подтянул ее к себе. — Вот это битва!

Дамблдор, подобрав оброненную Поттером палочку, уверенно парировал атаки Волдеморта, но не мог сравниться с ним в скорости. Да и палочка явно слушалась его неважно, и Дамблдор перекинул ее в левую, здоровую руку.

— Что ж он так ржет-то? — спросил О’Лири, когда Волдеморт в очередной раз демонически расхохотался. — Точно, сцена по нему плакала… А мы чего стоим?

— А когда еще такое увидишь? — философски спросил Коннер. — Парнишку домовики утащили, а эти двое совершеннолетние, пускай дерутся до победного конца.

— Господа, а вы не забыли, что это сам Волдеморт? — прокашлявшись, спросила Марина Николаевна. — И пускай змея мертва… Летти, что с Поттером?

— Как вы и думали, мадам, мертв, — шмыгнула та носом, появившись на зов. — Но госпожа Ингибьёрг говорит, его можно вернуть к жизни…

— А крестраж, крестраж?

Летти развела лапками.

— Исчез! Гарри Поттер не дышал больше двух минут, и шрам у него пропал, Летти видела своими глазами!

Марина Николаевна молча утерла испарину со лба.

— Пристрелите его, пожалуйста, — попросила она мужчин.

— Кого именно? — педантично уточнил Беркли.

— Волдеморта, конечно! Папа?

— У меня остался один патрон, — серьезно сказал он. — Но я постараюсь… Старость-то не радость, практики давно не было, куда мне…

— И это говорит человек, покромсавший змею на стейки на таком расстоянии, прямо внутри этого шарика… — пробормотал Коннер. — Хватит прибедняться, Василиск! Не каждый день у тебя Темный лорд вместо мишени!

— Эх вы… — пробормотал Орфорд. — Может, это лучшее мое дело! Не последнее, зуб даю, но лучшее! А вы не даете старику речь произнести…

— Слушай, да пристрели ты его уже! — не выдержал Коннер.

Снова раздался короткий щелчок, но Волдеморт, словно почувствовав что-то, ловко ухватил Дамблдора за запястье и дернул на себя, разворачиваясь и загораживаясь противником, будто щитом. (Снейп так же действует, отрешенно подумала Марина Николаевна, явно лордова школа.)

Только этот маневр Волдеморта не спас — пуля прошила и живой щит, и его самого…

И медленно-медленно, как в замедленной киносъемке, зеленый луч устремился к вершине башни.

— Папа, нет! — Марина Николаевна ухитрилась сшибить Орфорда с ног, и только потом поняла, что это он дернул ее на себя, а не она упала сверху, отталкивая с пути смертельного заклятия.

— Дурочка, — серьезно сказал он, посмотрев ей в глаза. — Нашла, кого спасать! Ну… ну ты еще пореви!

— Ух ты… — восторжено прозвучал тонкий голосок. — Прямо как в кино!

— М-мистер Аберкромби, — выговорила Марина Николаевна, — что вы тут делаете?! Ученикам запрещено покидать пределы… Черт, черт, черт!

— Я ничего не слышал, — заверил тот, улыбаясь во весь рот. — И не покидал пределов замка! Правда-правда!

— Парни, если вы скажете, что не заметили этого мелкого засранца… — проговорил Коннер. — Ясно. Всех премии лишу!

— Да ладно, шеф, он же прирожденный лазутчик, — хрюкнул Дэвис. — Это откуда такой?

— Гриффиндор, второй курс, — мрачно ответила Марина Николаевна, помогая отцу встать на ноги. Ну или он ей помогал, поди разбери.

— Да ну, какой это гриффиндорец! — усомнился Беркли, взяв мальчишку за плечи и повертев. — Стоп. Где-то я эту физиономию уже видел… Еще раз, как твоя фамилия?

— Аберкромби, а что?

— Шеф, вы дурак, что ли? — О’Лири оттолкнул начальника в сторону. — Пацан, твоего отца Юджином звали? Да? Ну так если б не он, мы бы с тобой сейчас не разговаривали…

— Ну вот, очередной сын полка, — тяжело вздохнул Коннер.

— Чьего? — въедливо спросил Беркли, и они заспорили о чем-то своем.

Марина Николаевна посмотрела вниз, на черную кляксу, которой казался с высоты башни поверженный Волдеморт, и на пятно — это Дамблдор сидел над телом врага, баюкая простреленное плечо, на этот раз левое. Феникс кружил над ними, не приближаясь, будто не мог понять, что происходит, куда ему теперь лететь?

— Может, добить? — спросил Орфорд, кивнув на бывшего директора. — Ему и обычной пули хватит.

— Ты же уборщик, а не убийца, — серьезно ответила она.

— А ты — директор Амбридж. Но ты не моя дочь, — едва слышно произнес он, приобняв ее. — Вздрогнула? Я так и знал. И не отпирайся, меня не проведешь.

Пистолет был под рукой, но…

— Не тычь мне стволом в печенку, у тебя духу не хватит выстрелить, да еще при всех.

— Я не кто-то под обороткой, если ты об этом, — шепнула она в ответ.

— Сам вижу. Ты та Долли, да не та. Ту сучку я сам иногда убить мечтал. Не думал, что у нас с Эллен такое народиться может, в кого бы вдруг? — непосредственно сказал Орфорд. — Младшенький-то совсем не такой!

— Это просто кризис среднего возраста, люди, бывает, меняются.

— Не настолько, — он отстранил ее, чтобы посмотреть. — Но если я скажу, мне никто не поверит, решат, из ума выжил. У нас случается, с нашей-то службой… Только я не скажу. Ты же Долли, хоть и… другая. Может, такой бы и выросла, если б я почаще бывал дома, как знать? Что теперь гадать? Эй, ну в самом деле, реветь-то зачем?..

«Затем, что я почти не помню родителей, а фотографии… что с них толку? И тетины рассказы — много ли я услышала и запомнила? Она говорила, папа обожал ходить в тир и водил меня, но мне было так мало лет, что я могла удержать только игрушечный водяной пистолетик… А потом нарочно выучилась стрелять, будто это могло как-то нас сблизить! Так может, этот мир — отражение нашего? И тут родители живы, и мама в самом деле строгая, а папа — не просто спортсмен-любитель, а…»

— Мадам директор, что с Дамблдором-то делать? — окликнул Беркли, и Марина Николаевна оторвалась от плеча Орфорда.

— В Мунго, наверно, надо отправить, у нас тут… О господи! Летти? Что там в лазарете-то происходит?

Домовушка молча исчезла, потом вернулась с опущенной головой и пошевелила ушами.

— Гарри Поттер жив, — прошептала она, — но о профессоре Снейпе Летти ничего сказать не может. Летти слышала только, как они с госпожой Ингибьёрг обсуждали… э-э-э… полное переливание крови и велели уйти и не мешать!

«Нужна очень редкая, тридцать третья группа!» — пришло на ум Марине Николаевне, а перед глазами всплыли незабвенные кадры с помпой. А что, у магов и не такое может быть!

А феникс, чьи слезы могут излечить даже безнадежные раны, все кружил и кружил над хозяином, издавая тревожные переливчатые крики.

— Черта с два его поймаешь, он только хозяина слушается, — сказал О’Лири, перехватив ее взгляд. — Хозяина-то мы в лазарет доставим, но не факт, что он согласится посодействовать.

— Ну так доставьте, а остальное уже мое дело, — сказала она, сжав губы. — И Волдеморта захватите. На вскрытие. Что он там валяется, в самом деле?

— Барьер пока снимать не будем, во избежание.

— Да, конечно…

— И надо заняться волдемортовыми недобитками, — напомнил Беркли. — И заложников освободить. Но это может немного обождать…

∗

В лазарете было тихо и мирно, и даже трели феникса, нарезающего круги над Дамблдором, которого сгрузили на свободную койку, не нарушали спокойствия.

— Мальчик спит, — предупредила вопрос Ингибьёрг, даже не удивившись при виде ввалившейся толпы. — Жив-здоров, насчет магии… как очнется, проверим. Ему еще другая палочка понадобится, сами понимаете.

Марина Николаевна посмотрела на Поттера — он ровно сопел, а шрама на лбу в самом деле не было. На лице виднелась только пара царапин, фингал под глазом… ерунда, право слово!

— А профессор? — спросила она.

Ингибьёрг молча пожала плечами.

— Пока в сознании, — сказала она. — Идем.

— Долорес, я хочу знать, как это было! — вот первое, что Марина Николаевна услышала от Снейпа.

— Эпично, — мрачно ответила она. — Поттер жив, Волдеморт мертв, вы уже наверняка знаете. А вы когда умирать собираетесь?

— Уже скоро, — заверил он. Правая сторона лица у него уже почти не двигалась. — Держал бы я ампулу в левой руке, уже умер бы от остановки сердца, а пока… Такие интересные ощущения, скажу я вам!

— Держали б вы ампулу рукой в перчатке, все бы обошлось.

— Можно подумать, кто-то будет сожалеть о моей гибели, — совершенно серьезно сказал Снейп.

— Думаете, никого не найдется? Драко Малфой не будет жалеть? Его родители? — негромко спросила Марина Николаевна. — Ваши ученики? Даже Поттер…

— Я так точно буду! — сказал вездесущий Аберкромби, подсунувшись под ее локоть. — Вы не умирайте, пожалуйста, сэр, я еще хотел столько всего у вас спросить! А еще меня обещали взять в аврорское училище, где папа учился, а там зелья очень-очень нужны, а…

— А я спокойно умру, — с садистской улыбкой ответил Снейп, — потому что противоядия не существует. А я уже не успею его закончить. И даже если вы меня заморозите для будущих поколений, я что-то сомневаюсь, будто найдется гений, способный не то что закончить, а и просто воспроизвести мои выкладки!

— Вот что-что, смерть от скромности вам точно никогда не грозила, — сказала Марина Николаевна, обретя дар речи. — Прекратите этот фарс! Где там ваши выкладки?

Вместо ответа Снейп постучал согнутым пальцем по виску.

— Понятно. Противоядия не существует… — согласилась она.

— Как так? — удивился Аберкромби. — Вон же оно летает!

— Вы предлагаете поймать феникса и выжать его на мое бренное тело? — с интересом спросил Снейп, покосившись на огненную птицу. Казалось, даже близкая и неминуемая смерть его не пугает. — Смотрите, не обожгитесь.

— О! Это вы правильно сказали, сэр, а я не подумал, — серьезно ответил мальчик и кинулся к мадам Помфри, от которой вернулся в переднике и перчатках из драконьей кожи, которые доставали ему до подмышек. — Я это… извините… разуюсь!

— У этого ребенка большое будущее, — изрекла Ингибьёрг, с интересом глядя, как Аберкромби с гиканьем скачет по койкам, опрокидывая ширмы и тумбочки.

— Я и не сомневалась, — заверила Марина Николаевна, между делом взглянув на левую руку Снейпа. Метки на ней не было.

— Стой, глупая птица! — раздавалось под сводами лазарета. — Стой, не то хуже будет!

— Ставлю пять галлеонов на мальца, — деловито сказал О’Лири, когда феникс чудом увернулся от покрывала — еще немного, и Аберкромби накрыл бы его, — и сшиб светильник.

— Принимаю. Два сверху.

— Не поймает. Тоже пятерка…

— И я…

— Пойма-а-ал! — раздался радостный вопль Аберкромби, и авроры дружно загоготали. — А чего вы смеетесь? Мало я кур с гусями ловил…

Феникса он явно привычным жестом держал подмышкой, спеленав покрывалом и для надежности ухватив за шею. Феникс вырывался и гнусно орал, но Аберкромби был непреклонен, а пробить клювом перчатки из драконьей кожи птица не могла.

— Он же может исчезнуть в любой момент, — нахмурилась Марина Николаевна.

— От хозяина? Вряд ли, — усмехнулась Ингибьёрг.

— А теперь слушай сюда, — серьезно сказал мальчик, перехватив феникса поудобнее и встряхивая, — или ты сам заплачешь, или я сделаю тебе больно! Начну с хвоста — вроде в палочке Гарри Поттера было твое перо, да? Вот, ему и пригодится, чтоб новую сделать! Ну? Давай! Трудно, что ли? А профессор нам всем нужен! Вот так, раз, два…

— По-моему, он от смеха рыдает, — пробормотал Дэвис.

— Что ж вы стоите, мне двух капель хватит, а это!.. — шепотом взвыл Снейп, глядя на жемчужные капли.

— Встречается реже, чем яд василиска? — невозмутимо спросила Ингибьёрг, кивнув Храфну. В самом деле, не следовало терять ценный ингредиент. — Вы не отвлекайтесь, вы запоминайте ощущения!

— Такое забудешь… — Снейп осторожно согнул и разогнул пальцы на правой руке. — И методику поимки феникса…

— Вильгельмина оценит, жаль, не видела, — согласилась Марина Николаевна. — Но мы покажем, на что нам думосброс? А вы, мистер Аберкромби, прекратите мучить птицу, профессор Снейп уже вполне ожил!

Тут она перевела взгляд ниже и прошипела:

— Уберите руку, мерзавец, люди же увидят… мой отец… Василиск… О, сработало, надо же!

— Предупреждать надо, — прошипел Снейп в ответ.

— Вы же знали, кто он.

— Так прозвища-то не слышал, а его, говорят, сам лорд опасался…

— И не зря, потому что Волдеморту крупно не повезло, — сообщила она, но ее реплику перекрыл вопль Аберкромби:

— Здорово! А можно, я его себе оставлю?

— Нельзя, — сразу сказал Снейп.

— Я же не про Волдеморта, сэр, а про феникса! Ну и что вы смеетесь? — обиженно спросил мальчик, глядя на профессоров и авроров. — Ну, раз никто ничего не сказал, значит, можно. Кто поймал — тот и хозяин! Правда же?

Марина Николаевна повернулась и встретилась глазами с Орфордом. Тот только усмехнулся, мол, вот и воспитывай такого…

«А куда деваться-то?» — подумала она.

Отпущенный феникс обиженно каркнул, взлетел под потолок, потом устроился на спинке койки Дамблдора, почистился и задумчиво посмотрел на того сверху вниз. Потом тяжело вздохнул, обронил пару слезинок, снова взмыл под потолок… и исчез с тихим перезвоном.

— Вот гад, — буркнул Аберкромби, поглядев на пучок огненных перьев, зажатых в руке. — Ну ладно! Зато все живые, и теперь можно…

— Только без рук!.. — дружно отозвались Марина Николаевна и Снейп.

— А перышками поделитесь, — добавил последний. — Это детям не игрушки…

Часть 59

Эпилог

Вестибюль был ярко освещён, и шаги учеников по мощённому каменными плитами полу отдавались в нём четким эхом. Все двигались направо, к двустворчатой двери, которая вела в Большой зал. Предстоял пир по случаю начала учебного года.

В Большом зале школьники дисциплинированно рассаживались за четыре длинных стола пофакультетно, а пятый предназначался для новичков.

Над ними сиял зачарованный потолок — громадные спиральные галактики сворачивались на нем клубками, потрясал луком Стрелец (вылитый Флоренц), улыбалась Дева, грозил ядовитым жалом Скорпион…

Разговоры быстро сошли на нет — поболтать можно было во время долгой дороги, а сейчас настало время ужина. Немного испуганные новички сперва тушевались, потом накинулись на еду, ну а когда ужин закончился, из-за преподавательского стола поднялась невысокая женщина.

— Я рада приветствовать вас всех, — произнесла она. — Обойдемся без долгих речей. Всё, что запрещено в стенах школы, новоприбывшим разъяснят, а забывшим наши правила напомнят старосты. У нас одно изменение в преподавательском составе: защиту от Темных искусств для старших курсов в этом году будет вести мистер Томсон, сотрудник аврората. Младшие курсы, как обычно, мои.

— Мадам директор, а где профессор Снейп?.. — раздался горестный вопль из-за гриффиндорского стола.

— Мистер Аберкромби, какой пример вы, староста, подаете вновь прибывшим? Что за выкрики с места? — пожурила она. — Не переживайте, профессор Снейп задержался на конференции, но к началу занятий у старших курсов непременно вернется. У младших, напоминаю, преподает профессор Слагхорн. А теперь не будем тратить времени — приступим к церемонии распределения!

Первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола лицом к остальным ученикам. Горбатый карлик поставил перед ними табурет и отступил в тень, а на его место встала высокая седовласая женщина. Старая-престарая Распределяющая шляпа завела свою песенку…

Лица первокурсников выглядели одновремено испуганными и исполненными предвкушения. Кто-то дрожал от волнения, все толкались локтями и перешептывались.

Распределение началось.

— Диана Амбридж! — прозвучало имя, и, едва девочка успела надеть Шляпу, прозвучало:

— Гриффиндор!

Другая девочка, чуть постарше, замахала ей из-за слизеринского стола.

— Северус будет в ужасе, — хихикнул профессор Флитвик.

— Ему-то какая разница? — ответила ему Граббли-Дёрг. — А Ингибьёрг вообще всё равно, кто на каком факультете учится.

— Не из-за этого. Он скажет, что раньше подобное засилье в Хогвартсе обеспечивали Уизли…

Директор Амбридж сделала вид, будто избирательно оглохла.

Распределение шло своим чередом и, наконец, завершилось. Светильники вспыхнули ярче: небо и потолок Большого зала заволокли тучи, видно, собралась гроза.

— Ну а теперь… — начала было директор, но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат, и двери Большого зала с грохотом распахнулись.

На пороге стоял человек, закутанный в чёрный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещённый вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой тёмных волос и пошёл к преподавательскому столу.

— Аврора, сознайтесь, вы все-таки освоили погодную магию? — прошипела Марина Николаевна.

— Клянусь, это не я! — отозвалась профессор Синистра.

— Значит, Ингибьёрг… Опять! Нет, все-таки деканство на Слизерине плохо влияет на чувство юмора.

— Неправда, оно у нее всегда такое было, — покачала головой МакГонаггал.

Вспышка резко высветила черты лица пришельца, и первогодки ахнули: так мог бы выглядеть злой волшебник из сказки: длинные черные волосы свисали на худое лицо с острыми чертами и длинным крючковатым носом…

Золотистое сияние разлилось над его головой, раздалось дивное пение, и Марина Николаевна прикрыла лицо рукой.

— Ур-ра! — завопил староста Гриффиндора. — Профессор Снейп вернулся!

— Да чтоб вам провалиться, Аберкромби, — сказал тот, обернувшись к залу. — Когда вы уже уберетесь в аврорскую школу и дадите мне хоть раз шокировать публику? И заберите эту вашу курицу, она портит всё впечатление! Откуда ее вынесло?

— Это не она, а он, сэр, — серьезно сказал тот, выбравшись из-за стола и привычно изловив феникса за длинный хвост. — Извините, мадам директор же сказала, что вы не сегодня прибудете, я и не стал его запирать… Да и запрешь его, пожалуй!

Аберкромби уже был ростом с профессора, но ухитрялся смотреть на него снизу вверх.

— Гоните своих подопечных спать, — посоветовал тот. — Каждый раз одно и то же, не дают выступить, вернее, вступить в новый учебный год со спецэффектами!

— А вы придумайте что-нибудь посвежее, — посоветовала Ингибьёрг, когда Снейп сел на свое место. — Ваш коронный выход несколько… хм… заплесневел.

— Так это не я у нас заслуженный ковёрный, — сказал он, покосившись на Слагхорна. — Кстати, а почему никто не спросит, как прошла моя командировка, и отчего я вернулся так рано?

— Правда, Северус, как? — с интересом спросила Спраут.

— Там, — он махнул рукой куда-то в сторону континентальной Европы, — решили, что равных мне нет, а потому нет смысла продолжать. Это если вкратце. В подробностях расскажу завтра, регалии тоже покажу, а пока давайте отметим мою победу — и спать.

— Стареете, — ввернул Слагхорн, пошевелив моржовыми усами, — в мои годы после такого достижения гуляли бы до утра со студентами вместе!

— Так это ж была обычная конференция средней руки, — простодушно сказал Томсон, и Флитвик захихикал. — Ладно бы всемирная!

— Именно, коллега, именно, — гнусно ухмыльнулся Снейп и поднял бокал. — Ну, за меня!

— От скромности вы тоже не умрете… — пробормотала Марина Николаевна.

— Если перечислять всё, от чего я не умру… — он выдержал паузу. — Я буду жить вечно.

— Ну так выпьем же за это! — воскликнула Граббли-Дёрг и от избытка чувств чуть не опрокинула бокал на МакГонаггал.

И они выпили. И еще, благо Большой зал давно опустел — старосты развели учеников по спальням.

— Дамблдор был бы рад видеть это, — не мог не сказать Слагхорн. — Обновленный Хогвартс, обновленные порядки, и такие дружные дети…

Дружбу пришлось насаждать насильно, равно как и дисциплину, но оно того стоило, считала директор Амбридж, кавалерственная дама ордена Мерлина всех трех степеней, помощник министра магии Фаджа и действительный член Визенгамота.

— Ну так его приведут посмотреть, потом, в середине семестра, — напомнила Спраут, — чтобы не переживал. Поттер и приведет, он очень за директора переживает, говорит, мы все в долгу перед Дамблдором.

— Ага, наверно, именно поэтому Поттер в целители и подался, — ядовито ответил Снейп. — Сперва на нем эксперименты ставили, теперь он… хм… долги возвращает.

— Дамблдор совсем сдал, бедолага, — добавила Синистра. — Вы в прошлый раз его визит пропустили, а он, Гарри сказал, всё какого-то Геллерта поминает и Томми… упустил, говорит. А самого Гарри через раз Джеймсом называет.

— Хорошо, что я этого не застал, — согласился Снейп и добавил после театральной паузы: — Ужасно видеть, как угасает такой ум!

— Великий был человек, — вздохнул Слагхорн и утер скупую слезу. — Если бы не он…

«Каждый год одно и то же», — отчетливо читалось во взгляде Снейпа.

«Пусть его болтает, — взглядом же ответила Амбридж, успевшая освоить легилименцию на приличном уровне. — Да, ко мне ближе. И не вздумайте заявить, что устали аппарировать!»

«Еще не хватало. Я тоже домовика завел!» — был ответ.

Content

Hoshi_Murasaki
Кто вы, профессор Амбридж?

Кто вы, профессор Амбридж?

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Часть 8

Часть 9

Часть 10

Часть 11

Часть 12

Часть 13

Часть 14

Часть 15

Часть 16

Часть 17

Часть 18

Часть 19

Часть 20

Часть 21

Часть 22

Часть 23

Часть 24

Часть 25

Часть 26

Часть 27

Часть 28

Часть 29

Часть 30

Часть 31

Часть 32

Часть 33

Часть 34

Часть 35

Часть 36

Часть 37

Часть 38

Часть 39

Часть 40

Часть 41

Часть 42

Часть 43

Часть 44

Часть 45

Часть 46

Часть 47

Часть 48

Часть 49

Часть 50

Часть 51

Часть 52

Часть 53

Часть 54

Часть 55

Часть 56

Часть 57

Часть 58

Часть 59